Анатолий Матвиенко

Тайная Москва. Волхв Нижнего мира

Случайные совпадения имен реальных людей, государств и организаций, а также исторических событий с описанными в настоящем романе прошу считать плодами авторского вымысла, не имеющими ничего общего с действительностью.

Пролог

Когда-нибудь пробовали сутками лежать в засаде на берегу Псковского озера под мерзким моросящим дождем, не имея ни малейшей возможности использовать магию? Если не приходилось – поверьте, удовольствие ниже среднего.

Артем Уланов заседал в секрете четвертые сутки. Каждые двенадцать часов он бесшумно отползал, пропуская на свое место очередного счастливца, топал пять километров до кунга, где менял памперс, ел, кайфовал в тепле и травил байки с другими бойцами отдыхающей смены. Через полсуток по скользящему графику снова на пост, пока тело не закаменеет в неподвижности.

Самое сложное в прозябании на мокрой земле заключается в контроле над заклятиями. От чужого глаза и магического взора скрывает кольцо невидимости, можно чуть-чуть подпитывать его собственной энергией. Инстинктивные позывы применить другие чары, в том числе простейшую согревающую волшбу, усвоенную на уровне рефлексов, приходится жестко пресекать. Любой магический всплеск перекроет защитный уровень кольца, и боец в засаде окажется видимым в магоскоп.

Тщательно заблокировав энергетические потоки, Артем потихоньку запустил аутотренинг, усвоенный на родине, где абсолютное большинство соотечественников слыхом не слыхивало о практической магии. Тело расслабилось и попыталось поверить, что ему удобно, тепло и мягко. Освободившиеся чувства пограничник запустил вперед по дороге как ловчую сеть, готовую уловить малейшие колебания магического фона и присутствие его основного возбудителя – человеческие мозги.

Вторая сложность подобного времяпрепровождения проявляется в невозможности постоянно поддерживать бдительность, если известно, что шанс появления нарушителей в течение смены невелик. Бездействие расслабляет, убаюкивает. И так из смены в смену, месяц за месяцем, пока не закончится этап обучения в пограничной страже. Даже если не произойдет ни одного чрезвычайного происшествия, наставник Игнатий оценит, насколько прилежно Артем нес крайне однообразную службу.

Отсутствие воображения – отличная штука. Он не парился по поводу того, как бы мог кувыркаться с девочками или найти другое интересное занятие. Просто лежал в кромешной тьме и смотрел вперед, не витая в облаках.

Внутренним взором Уланов окинул сигнальные артефакты вдоль свейской границы. К сожалению, доверить им внешний периметр невозможно. Как всегда в бесконечном соревновании средств защиты и нападения случаются моменты, когда противник изобретает новый способ маскировки и амулеты его не засекают.

Лучше всего поглядывать внутренним взором на тусклые пятна артефактов. Невозможно увидеть черный объект на черном фоне. Разве что он на миг закроет источник света.

Когда в магическом диапазоне один артефакт замерцал, первая мысль была – почудилось. Так случается у рыбаков, многочасово пожирающих глазами поплавок в отсутствие клева. Сигнализация не сработала, поэтому Артем мог проигнорировать свои ощущения. Тогда нарушитель имел бы возможность скрытно просочиться в глубь русской территории. Однако пограничник проявил бдительность, запустив для себя цепочку разных, большей частью весьма неприятных событий.

Боец попробовал «послушать» соседа. Тщетно – кольцо невидимости укрыло его начисто. Выходит, в первую секунду огневого контакта он будет один, если напарник не срисовал невидимку. Артем плавным движением опустил предохранитель на стрельбу очередями и сконцентрировался на условной черте. Коли нарушитель ее пересекает, по инструкции нужно открыть огонь.

Мушка и прицельная планка со светляками для ночного боя уперлись в чернильный мрак тропы в редколесье, отыскивая призрака. Магическим зрением едва различима муть, похожая на след заклинания. Если там и вправду волшба, где-то в центре – человек или амулет, генерирующий чары.

Короткая очередь на три патрона вспорола тишину. Вокруг Артема заискрилось защитное поле – нечего скрываться, когда себя обнаружил. В ответ ударило с такой силой, что защита не смогла полностью рассеять удар. Ослепило, сожгло лицо, и боец выпустил половину магазина, ориентируясь по магии, так как глаза отказали от невыносимой вспышки.

Рявкнул «калаш» напарника, со стороны границы сработала автоматика. Магическая сеть, силовые поля и парализующие импульсы спеленали пространство и находившихся в нем нарушителей.

Новая смена заняла места, а боевой маг погрузил двух задержанных в машину. Пробовал оказать помощь пострадавшему пограничнику, но махнул рукой. Похоже, ему придется серьезно лечить глаза. В кузов после короткого обыска полетели трупы.

Артем, с трудом контролируя боль, нашел дверцу и на ощупь влез на переднее сиденье. В магическом диапазоне машина практически не видна – много металла и мало органики, обычный двигатель без чародейских примочек. Злые нечеловеческие ауры обоих выживших нарушителей сияли как прожекторы. Водитель привычно проверил давление в котле, добавил мазута в топку, открыл вентиль, и автомобиль почухал к заставе, плюясь паром.

В расположении погранотряда маг-целитель наложил чары, но не смог обещать восстановление зрения раньше чем через пять суток, а обгорелых кожных покровов быстрее чем за трое. Артем попросил ефрейтора сдать автомат и магазины в дежурку, затем прошел в кубрик и повалился на койку прямо в сыром комбинезоне. Сержант раскрыл рот, чтобы обматюгать его за нарушение правил, но увидел бинты на голове и понял, что боец отрубился от целительских чар. Поэтому грязные берцы, изгваздавшие белоснежную простыню, ему сошли с рук.

Игнатий бесцеремонно растолкал Артема на следующее утро.

– Хотя бы сам понимаешь, что натворил?

– По нарушителю стрелял, как инструкция велит.

Глаза не восстановились, да и лицо до носа замотано бинтом. Знакомая аура наставника нависла над болезным, переливаясь лиловыми оттенками крайнего раздражения. Странно, именно Игнатий обычно являл пример владения эмоциями.

– Какого черта полез в машину с арестантами, а? Полчаса обождать не мог?

– Чо стряслось-то?

– Он еще спрашивает! Неужели не догадался, что маскировка, которую автоматика не засекла, не может быть на простом контрабандисте?

– А, я кого-то крутого прищучил.

– Идиот! Крутой, как ты говоришь, сам барон ор’Стейн. Первой очередью ты завалил его брата. По пути на заставу урод срисовал твою ауру. Как бы его ни держали в изоляции, он наверняка сумеет передать слепок ауры домой. Ты теперь кровник для их клана. По-русски говоря, труп. А я на тебя три года потратил.

– Что же теперь? Придется вернуться в Москву.

– Уверен, что тебя в том мире не достанут?

– Ну, мне же полагается премия. Изменю внешность, воткну исказитель ауры в макушку и свалю в США по чужому паспорту. Хрен найдут.

– Может, и хрен. Только политика у нас другая. Уставы считают бегство трусостью, позорящей князя. Тебе предложат защиту, жесткие тренировки и вызов на бой старейшины ор’Стейнов. Выживешь на дуэли – мутанты откажутся от преследования. Ну а если не сдюжишь, проблема тоже может считаться решенной.

– Выстоять против г’торха, да еще предводителя клана? Спасибо, наставник.

– Подавись. Но учти – простой выход для тебя вперед ногами заказан. Даже сдохнув на дуэли, ты обязан пасть с честью, а не лишиться головы с первого замаха противника. Короче, сейчас важнее всего не сбережение твоей копеечной жизни, а поддержать престиж Всеслава.

– Твою ма-ать… Вот же вляпался.

– Теперь приятное. На закуску, так сказать. Возрадуйся напоследок. Кольцо невидимости г’торхов признано шедевром маскировочного искусства на сей день, а ты его расколол. Посему стажировка на границе признана успешно законченной, и ты досрочно представлен к присвоению звания унтера. Теперь выздоравливай и возвращайся на Базу, – Игнат сменил тон, отставив черные шуточки про труп. – Я обещаю сделать все возможное и невозможное, чтобы у тебя оставался неплохой шанс на выживание. В том, что оказался в одном грузовике с диверсантами, вина командира засадного отряда. Увидев, что за птицы попались, он по инструкции и по здравому смыслу был обязан тебя сразу от них изолировать. Тем более раненого.

– Зашибись. Мне должно быть от этого легче?

– От его разжалования в капралы – вряд ли. Но князь по закону и обычаям в ответе за действия своих бойцов, которые при исполнении службы нанесли неправедный ущерб. Естественно, он не станет тобой заниматься лично. Зато в досье появилась отметка. Ты можешь требовать защиты и условий для специального обучения.

– Требовать я и в Российской Федерации мог. А толку… Многие фронтовики чеченских войн годами выпрашивали не то что пенсию, но и оклад за время командировки к черту в задницу.

– Ну, не равняй. Здесь с этим строго. Боец должен быть уверен: случись с ним что, княжеская казна его или семью не оставит без поддержки. Ладно, мне пора. Лечись.

Увидим, подумал Артем. Он наслышан, здесь не «кидают» с компенсациями. Но лишь когда сам получит положенное – поверит. Жизнь научила ждать подлости и обмана где угодно. Пусть в Тайной Москве отношения чище, но люди есть люди. Ничто человеческое им не чуждо, в том числе самое скверное.

Он приложил ладони к выжженным глазам и осторожно пустил тоненький поток магической энергии на подпитку целительских заклятий, регенерирующих сожженные глазные яблоки. В России он остался бы слепым на всю жизнь и прозябал на пенсию по инвалидности. Да и в кровники там записывали на раз. Это Артем усвоил по Дагестану. К счастью для него – по чужому опыту.

Интересно, шрамы останутся? Если да – то сразу застарелые, поджившие от магии. Отца ожидает очередной шок. Мало того, что сын пропадал месяцами, сказываясь занятым на какой-то секретной и хорошо оплачиваемой работе, вдобавок ожоги. Можно, конечно, придумать какую-то глупость в духе российских телеканалов, объясняющих теракт взрывом бытового газа, но отец не дурак. Не хотелось тащить домой амулет для промывки памяти старику. Как ни уверяют в его безвредности, часть коры головного мозга артефакт наверняка отключает. Оно надо? Придется задержаться в Тайной Москве на год. Тогда старые шрамы не удивят. К тому же барон ор’Стейн может внести свои коррективы в расклад, и больше ни перед кем оправдываться не нужно. С мертвых какой спрос.

Глава первая

Скверно, когда чувствуешь себя кусочком пазла в чужой мозаике. Размером, цветом и формой похож, а места себе найти не можешь – хотя бы с одного края нестыковка.

После увольнения из внутренних войск Артем случайно просмотрел в компании старый фильм «Рэмбо» с Сильвестром Сталлоне в главной роли и в герое узнал себя. Нет, без иллюзий, не столь красив как киношный супермен и не так беспредельно крут. Тем более что прапорщик ВВ МВД России изувечит артиста Сталлоне за три секунды реального спарринга. Сходство в другом, глубинном. Рэмбо показан как ветеран Вьетнама, не вписавшийся в мирную жизнь после возвращения в Штаты. Потому фильм был строго запрещен в СССР. Наши дембеля из Афгана, глядя на ублюдочность «совковой» жизни, тоже были не прочь схватить пулемет и стрелять в сытые наглые морды, пока не кончится лента.

К сожалению, чувство чужого пазла началось раньше – в войсках МВД. Боевые действия, как их ни называть – зачистка, принуждение к миру, миротворческая операция, ставят все на свои места, обнажая человеческую суть до мозга костей. Во внутренних войсках – очень разные люди. Многих наций, умные и туповатые, злые и спокойные, хитрые и простые как валенок. Москвичей почти нет – косят от армии, устраиваются в менее рисковые части и уж точно не стремятся попасть по контракту. Абсолютное большинство бойцов ВВ в сражении действует правильно, когда не боишься положиться на товарища слева или справа. Никаких недомолвок, что не так – сразу в морду. Обидно, больно, зато без камня за пазухой. А как только бригада оказывалась вне зоны активных действий, выползала обычная говнистая хрень. Кто-то сливал чеченам маршруты движения колонн, фамилии солдат, отличившихся при ликвидации бандгрупп, продавал оружие. Плюс вечные огрехи организации и командования, из-за которых наших погибает больше, чем исламистов.

Артем пробовал относиться к жизни философски. Да, внутренние войска – не идеал, как и остальное в России. Но кто кроме ВВ защитит обывателей от кавказского беспредела? Российская армия десятилетиями готовится к отражению внешних угроз, с гражданами федерации ей воевать как-то не с руки. ФСБ и прочие бесчисленные силовики пытаются предотвратить теракты. Но кто другой может остановить мелкие бандгруппы, скрывающиеся по горам, зеленке, аулам и всегда готовые ударить в спину?

Он сломался, когда в очевидной ситуации на вопрос «какого хрена» получил исчерпывающий ответ: не твое дело, прапорщик, не лезь куда не просят. Нормально, что трое из взвода уехали на дембель вперед ногами, погибнув ни за что? Боевые потери вписались в среднестатистическую норму. Артем впервые нарвался на резкий конфликт с начальством и проиграл. Сдулся, поэтому его выперли по-хорошему. Нашли несуществующую болячку и комиссовали, назначив пенсию, чтобы лишнего не болтал.

На гражданке он без проблем отыскал работу охранника в режиме сутки через двое. Куча свободного времени, да и на дежурстве он не особо нагружен. Пустая голова заполнилась единственным вопросом – как и зачем жить дальше.

Можно просто существовать, перемещаясь между работой, спортзалом и пивом у телевизора, периодически трахаясь без далеко идущих обязательств, которые потом непременно возникнут, превратившись в семью и ребенка. Ну, а там периодические пьянки для мозгового релакса, рыбалка и поковырять машину в гараже. Собственно, огромное количество российских мужиков так и коптят небо, поругивают жизнь, но в глубине души ею довольны.

Худо, что Артем не был интеллектуалом. Он не мог приобщить себя к тайнам древних цивилизаций, увлечься чем-то заумно-компьютерным или проникнуться современным искусством. Он оставался простым и конкретным русским парнем, лишенным настоящего мужского дела и жизненного ориентира.

Логично, что внутренние метания привели его под землю. Он не вступил ни в какое сообщество диггеров. Вылавливал в Интернете описания маршрутов и раз в неделю-две, договорившись с напарником, что тот его прикроет в случае опоздания, нырял в древние подземелья.

Ниже метро гораздо меньше пустот и проходов, чем принято считать. Большая часть их обвалилась от времени. Здесь, потеряв связь с цивилизацией, как его мобильник терял сеть, Артем отдыхал и вроде как медитировал. В кромешной тьме и тишине до него долетали смутные образы, наверху начисто забиваемые фоном современной жизни. Но отличить их и понять он не мог.

Однажды в дождливый летний день, пробравшись к заколоченному входу в подвал старого дома в Замоскворечье, он легко отодрал пару досок, влез в пыльный проем, аккуратно втащил доски на место. Изрядно стертые степени уходили в глубь подвала, откуда может быть ход в нижние горизонты. Но почему-то внимание привлекла покоробленная дверца кладовки. В ней в принципе не может быть ничего интересного – бомжи наверняка не раз устраивали шмон.

Артем толкнул дверку, осветив налобным фонариком открывшуюся нишу, сделал шаг… и ощутил себя мухой в сиропе. Руки и ноги сковали мягкие, но неодолимые путы, – ни вперед, ни назад. Потратив не менее часа, он с огромным напряжением смог добраться до кармана и непослушными пальцами набрал номер на ощупь. Как через вату пробился звук мобильника о срыве набора. Вторая попытка тоже ничего не дала. В помещении внутри Садового кольца на уровне земли отсутствовала сеть GSM. Мистика!

Мимо мелькнула чья-то тень, а беспомощное тело диггера словно всосало в невидимую воронку и выплюнуло на чистую брусчатку. Почему-то Артем оказался не внутри старого здания, а во внутреннем дворике дома высотой всего в два этажа, хлопнувшись под ноги трем крепким парням в городском камуфляже и с «калашами» наперевес.

– Что дома не сиделось, странник? – спросил средний из них.

Артем не без труда поднялся. Оцепенение проходило медленно. Пятнистый собеседник догадался и дружелюбно объяснил:

– Не дрейфь. Заклятие паутины рассеется постепенно. Мера против слишком нервных. Чтобы не бросались на людей, угодив в наш мир. Добро пожаловать в Тайную Москву.

Если бы не полтора часа зависания в невидимом желе, Артем решил бы, что над ним прикалываются.

– Парни, где это я? Что за Тайная Москва?

– Для тебя уже не тайная, раз смог найти вход. Русский, москвич?

– Ну да.

– Пошли, иммигрант. Не тушуйся. Тут все свои.

Непрошеный гость погасил диггерскую налобную лампочку. На той стороне моросил дождь, здесь светило солнце. Встречающие закинули автоматы на плечо, старший протянул ладонь-лопату.

– Игнатий я. Группу учеников набираю, потому ношусь к переходу каждый раз, как новичок застрянет.

– Артем.

– Отлично. Пойдем, почаевничаем, за жизнь потолкуем, – Игнатий двинулся к полукруглой темной двери в противоположной стене, увлекая за собой незваного гостя. – Ты ведь в подземелье лез, стало быть, дома тебя скоро не ждут.

– А чо?

– Да не волнуйся, здесь насильно не держат. Напротив, многие просятся, их не берут.

В служебном помещении, напоминавшем караулку, Игнатий действительно достал чайник и какие-то печености.

– Угощайся. О себе расскажешь?

– А надо? Я простой. Лучше говори, что здесь творится.

– Как обычно. Служба идет, супостаты вредят. Князь думает поднять цену на энергию.

– Нормально. – Артем с удовольствием отхлебнул чаю и куснул пряник. – За добрый прием спасибо. Пойду я.

– Не торопись. Проход по одному не пускает. Когда к нам кто-то из Москвы, надо чтобы и в обратную сторону человек отправился. Равновесие миров – не шутка.

– Странно. Чулан был в пыли и паутине. Там лет двадцать никто не ходил. И мне столько ждать?

– Во-первых, он снова в грязи. Маскировка, сам понимаешь. Во-вторых, это неудобный и редко используемый проход. Разве что диггер услышит магический фон и вляпается. Тогда приходится вызывать кого-нибудь из общей очереди, чтобы он взамен диггера пролез.

– Значит, по общей очереди ждать придется. – Артем вспомнил рассказы отца о диких людских колоннах, часами и сутками ждавших дефицита в советских магазинах.

– Полчаса от силы. Там без задержек и дохлых тараканов под ногами.

– Ладно.

Игнатий смотрел на сотрапезника и не мог понять, что перед ним за индивид. Очевидно же, что в другой мир попал, он гораздо круче, чем любая подмосковная нора. Сидит, чай лакает, типа, так и надо.

– Совсем не интересно? Хоть понимаешь, куда ввалился?

– В Тайную Москву. Чо за место, ты не рассказываешь. Темнишь. Я лучше пойду, потом сам разберусь.

– Ну и логика. Ладно, слушай. Ты в параллельном мире. Он был единым с вашим, потом миры разделились, но остались переходы. Здесь действует особый вид тонкой энергии, который для простоты зовется магией.

– Да ну!

– Главное – совершенно иначе работают первое и второе начала термодинамики. Энтропия происходит не только как рассеивание теплоты, но и как выброс магоэнергии.

– Сам понял, что сказал? – удивился Артем.

– Объясню проще. В вашем мире при взрыве выделяется тепло. Оно рассеивается в пространстве. Здесь же происходит преобразование части тепловой в магическую энергию. Поэтому у нас нет взрывов.

Мир, где террорист не может обвязаться гексогеном и подорвать себя на станции метро, определенно хорош.

– Значит, воюете только автоматами, без артиллерии.

– Может, мне рано в наставники, – вздохнул Игнатий. – Или в ученики попал не вундеркинд. Пойми, многие технологии верхнего мира основаны на микровзрывах: выстрел из огнестрельного оружия, рабочий ход поршня в двигателе внутреннего сгорания. Что говорить, здесь металлургия буксует, так как высоких температур не достичь – энергия расползается в магическом диапазоне. Некоторые тугоплавкие присадки для легирования стали просто невозможно расплавить. Их измельчают в пыль и соединяют с железом за счет магической диффузии.

Артем пропустил заумь и выделил главное.

– Значит, у вас не работает наша техника. Но что-то на магии вы можете, которой нет у нас.

– Верно, друг. Коряво по форме, но верно по смыслу ты изложил Великое правило компенсации. Что-то теряешь, что-то находишь. Допивай чай, и мы прогуляемся по Москве, где не заводится ни один автомобиль и не стреляет обычный пистолет. И в космос ракеты не летают – на магической энергии поднять корабль на орбиту разорительно. Даже для Всеслава.

– Что за олигарх? Почему не в Лондоне?

– На улице не ляпни такое. Он – правитель Руси.

– А-а. Кстати, зачем тебе нестреляющий «калаш»? Для понтов или новичков пугать?

Игнатий отсоединил магазин и выщелкнул один патрон. Он ничем с виду не отличался от привычных 7,62 или 5,45, только на гильзе цветная маркировка в виде двух красных полосок.

– В твоем мире не выстрелит. Внутри калиброванный заряд магоэнергии, высвобождается при ударе по капсюлю. Две полоски – стандартный патрон, одна зеленая полоса – скрытный для для пограничников и спецназа. Условно сравнивая цены, магический боеприпас в тридцать раз дороже, чем в Москве. Понял? Рожок высадил – зарплата вашего бюджетника на ветер.

– Офигеть. Как же вы воюете?

– Экономно, но кроваво. Пошли.

Город за пределами здания даже отдаленно не напоминал окрестности Большой Ордынки. Историческая часть Замоскворечья не изобилует высотками, но здесь преобладали каменные дома высотой лишь в три-четыре этажа, по архитектуре напоминавшие эдак середину века девятнадцатого, точнее Артем не умел определить. Проезжая часть улицы шириной по две полосы в одну сторону, не сожравшая тротуар, справлялась с потоком машин в будний день и в центре города.

Грузовые автомобили двигались неспешно, мощно дымя высокими трубами и наполняя пространство гулким кашлем, снизу сочились струйки пара. Легковушки порскали бесшумно, как гибридная «Тойота-Приус» по двору на аккумуляторах. Много троллейбусов и ни одного автобуса.

В небе Артем насчитал сразу четыре дирижабля. Ни одного самолета или вертолета.

Люди на улицах выглядят совершенно по-разному, будто с бала-маскарада или массовки фильма. Не менее трети одето по моде «верхнего», как Игнатий его называл, мира.

Реклама такая же наглая и повсеместная, как и дома. Но что-то не так… А-а, все надписи на русском языке. Никаких Samsung, Volkswagen или Lufthansa.

Игнатий оставил оружие, прихватив сумку. Он протащил Артема по городу километра три до набережной Москвы-реки. Характерный изгиб невозможно спутать, Большой Каменный мост на месте, хоть и непривычного вида. Зато на противоположном берегу нету признаков Кремля. Скопище огромных зданий, увенчанных вышками, у половины из которых зависли дирижабли, грузовой терминал оседлал сильно расширенное речное русло. В центре Кремлевского холма, пронзая промышленную застройку и возвышаясь над причальными мачтами, возвышается черный столп с изображением строгого лика.

– Охренеть, – на самом деле Артем выразился гораздо крепче.

Игнатий с усмешкой глянул на новичка. Действительно, промышленный комплекс вокруг Источника обычно производит ошеломляющее впечатление на новоприбывших.

– Основа экономики Руси и всей планеты – Источник Рода, главный поставщик магической энергии. Кремля, как видишь, давно нет. Князь и правительство заседают в Серебряном Бору. Пойдем посидим в кафе. Я чуть расскажу про нашу историю. А потом решай, вернуться наверх и забыть о Тайной Москве как об обычном сне или найти себе место в новом мире.

В кофешопе Игнатий достал из сумки ноутбук, на экране которого засветился синим рабочий стол Windows. Он поленился даже обои сменить.

Пока комп грузился, Артем просмотрел меню. Цены низкие. Зерновой кофе по-турецки каких-то три рубля. Хотя неясно, какие тут рубли. Абориген заметил его взгляд и прокомментировал:

– У нас не было обвала после 1991 года. По покупательной способности наш рубль примерно равен вашему еврику. Средний москвич получает три-четыре тысячи в месяц. В армии, полиции, банках и на прочих престижных местах – много больше. Хорошо зарабатывают в компании «Источник и Ко», аналог вашего Газпрома, но стократ круче.

– Врачи? Учителя?

– Как и везде – плохо. Ну, полторушка-две.

Артем представил врача в российской провинции, рыдающего над нищенской зарплатой в восемьдесят тысяч рублей, и понял, что в Тайной Москве зажрались. Меж тем его гид вывел карту Руси. Ее территория оказалась куда меньше, чем у Российской Федерации. Западная граница с Полонией прошла по центру Беларуси, по Днепру скатилась до порогов. На юге лежат Татарстан и Кавказская Федерация. Урал значится протекторатом, а Сибирь как независимое государство. Нижнее Поволжье закрашено пятном со странным названием «Западная Монголия». Единственный нормальный выход к океану – Архангельск и Белое море. Плюс небольшой пляж на Черном море у предгорий Кавказа. Негусто и печально.

– Разочарован? Зря. Ты подходишь с мерками привычного мира. У вас ценят размер площади, народонаселение, валовой продукт, положительное внешнеторговое сальдо, количество ядерных боеголовок, наличие полезных ископаемых. Так?

– Типа да. Сальдо хорошо с чесноком и под пиво.

– А здесь Русь – величайшая и наиболее могущественная держава благодаря Источнику Рода. – Игнатий постарался не обращать внимания на реплики невпопад и кивнул на окошко. – Площади хватит, чтобы расселить русских при увеличении численности миллионов до ста и накормить их натуральными продуктами. Полезные ископаемые и промышленную продукцию нам тянут из-за рубежа в обмен на магоэнергию. Благодаря Источнику у нас самая сильная армия, а иностранные государства согласились на контроль за ним со стороны Руси и бдительно следят, дабы кто-то не бросился на передел. Ну и наши службы смотрят, чтобы никто не лез в союзы против Руси, особенно с сопредельными странами.

Артем заказал кофе подошедшей официантке. Игнатий хмыкнул и распорядился нести пироги на двоих.

– У меня столько денег нет.

– У тебя и на кофе не хватит. Здесь российские рубли не в ходу. Не дрейфь, оплачу. Потом меня угостишь на вашем Арбате.

– Часто там бываешь?

– Приходится. Мы, знаешь ли, однобоко развиты. Главные силы на боевую магию брошены. Электроника, электрика, механика – от вас. Электричество здесь нормально действует. Даже грозовые разряды с температурой в тысячи градусов не уходят в магию. А если плавить дугой металл, лишняя энергия по-любому улетит в магический мусор. Высоколобые знают почему, я не вникал.

– Мне тем более по фиг. Лучше расскажи, что тут раньше было? Война с немцами, революция там, американцы, индейцы.

Игнатий пробарабанил пальцами по клавиатуре ноутбука и тачпаду, чем вызвал легкую зависть. Артем каждый раз клавишу Enter искал не меньше чем пару секунд. На матрице появились слайды, популярно излагавшие краткую историю.

Сведения о разделении миров относятся к концу восьмого века от Рождества Христова. Здесь принят григорианский календарь, даже в исламских странах. Ранее магия пульсировала в обоих пространствах. Примерно к концу девятого века в верхнем мире магическая энергия практически перестала работать, остались крохи. В альтернативной вселенной обнаружился уникальный природный феномен – зона высокой концентрации кристально чистой энергии среди славянских земель. Здесь же расположены переходы.

С овладением некоторыми возможностями источника к Москве переместился центр русской цивилизации из Великого Новгорода, потянулись люди из мелких молодых поселений вроде Киева. Появились первые боевые маги, способные не только на простейшие чары вроде укрепления режущих кромок мечей, но и уничтожения одним ударом десятков воинов врага, создания огромных пугающих иллюзий, внушения панического страха лошадям и т. д. В те времена применение волшебства при обороне Москвы заканчивалось смертью чародея – чудовищная энергия заклинания сжигала его самого. Со временем научились создавать компактные амулеты-хранилища маны, позволившие дозировать энергию и применять заклятия на большом удалении от Источника.

Его наличие превратилось во благо и в горе для Руси. Торговля амулетами принесла богатство. Одновременно все страны мира возжелали заполучить Источник себе. Русские отбили нашествие Чингизовой орды, отразили крестовый поход, счастливо избежав массового крещения.

К началу шестнадцатого века цивилизация планеты сориентировалась на Москву. Чем дальше страна – тем сложнее торговать с Русью и получать магоэнергию. Остальные ресурсы – плодородная земля, ископаемые, речные пути, население – также имели смысл, но всем хотелось превзойти соседа, для чего без энергии источника не обойтись.

– Игнатий, а других источников совсем не осталось?

– Практически. Добыча маны из них экономически не выгодна, проще купить заряженные накопители у Москвы. Кстати, самый эффективный природный накопитель – человеческий мозг. На востоке были случаи, когда тысячи людей умерщвлялись истощением, а боевые маги султана питались изъятой у жертв энергией.

– Фашисты, блин.

– Да, универсальное явление.

Дальше открылись слайды про самый жуткий период – шестнадцатый век и начало семнадцатого. Европейские христианские монархи умудрились договориться с османами и ударить по Руси синхронно. Москва пала, сожженная дотла. Погибли русские боевые маги, испепелив более половины войск агрессора. Когда победители передрались меж собой, русские отряды вырезали их до последнего человека, включая обоз, прислугу, полковых проституток, а также знатных рыцарей, за которых обычно полагается отличный выкуп. Так как обе Москвы связаны в каком-то непонятном, высшем значении, «наверху» война отразилась смутой и польской оккупацией.

Потом восстановился шаткий баланс. Руси несколько раз пришлось отбиваться от агрессоров и послать войска далеко за свои пределы, выручая союзников. Нынешние естественные границы сложились благодаря скорости доставки подкреплений из Москвы, вооруженных запасами магоэнергии. Только последние лет восемьдесят с развитием железнодорожной сети можно расширять территорию за счет соседей, из-за чего независимый Урал со смешанным населением практически оккупирован княжеской армией. На другие захваты ни прежний, ни нынешний князь не решились. А пограничные стычки случаются чуть ли не каждую неделю – в страну лезут диверсанты, террористы, контрабандисты, наемники врагов и прочий сброд.

– В нашей истории нет Суворова, Кутузова, Петра Великого. Нету Ленина и Гитлера. Есть другие герои и негодяи. На планете проживает менее миллиарда. В вашем мире люди стремились расселиться и освоить максимальную площадь, поэтому народонаселение росло. Здесь исторически сложилось, что главный стимул – близость к Источнику – не позволил развиваться в том же темпе.

– Сколько же в России людей?

– Сорок два или сорок три миллиона. Около восьми – эйши и им подобные. Итого примерно пятьдесят.

– Чо за эйши?

– Смотри на официантку. Глаза, ногти, уши.

Артем вытаращился, игнорируя приличия. Девушка приблизилась.

– Извините, т’Атьяна, – Игнатий прочитал имя на бейджике. – Мой спутник впервые в Тайной Москве.

– Нет проблем, – улыбнулась барышня, показав ряд острых зубов, подняла руку с коготками, которые Артем принял за маникюрный изврат, и сняла солнцезащитные очки.

Он ахнул. Встретил бы на темной улице без предупреждения, испугался бы до усрачки, несмотря на прошлое во внутренних войсках. Ни белка, ни зрачка. Темно-сиреневые яблоки глаз, черно-фиолетовые в центре, мерцали золотистыми искрами.

– Привет, малыш! – сказало существо и хищно засмеялось.

– В-вы кто? – пролепетал Артем.

– Я – эйши, – т’Атьяна явно наслаждалась реакцией новичка. – Представитель синтетической женской расы, выведенной в Римской федерации в семнадцатом веке для услаждения сеньоров. Грубо говоря, мутант, но мы не любим это слово.

– Спасибо, уважаемая, – с улыбкой поблагодарил Игнатий и с нескрываемым восхищением посмотрел вслед, любуясь покачиванием упругих бедер. – Пожалуй, самые приятные существа из всех созданных путем магических экспериментов над человеческими младенцами. Кстати, девушки выведены от азиатской праматери, оттого и имя расы. Беременеют от человеческих мужчин когда сами захотят.

– Твою налево. Знаешь, я чуть не обгадился, увидав фиолетовые глаза с искрами. Какие же тогда неприятные?

– Лично мне наиболее противны г’торхи. Самцы у них от двух метров роста до двух двадцати, вес свыше полутораста килограмм, при этом стремительны, живучи, безжалостны. Начала термодинамики не сформулируют, – Игнатий осознал неловкость и глянул на Артема, которому азы физики тоже не по зубам. – Зато на бытовом уровне и в плане военных хитростей весьма сообразительны.

Фото в ноутбуке показало мерзкое существо, отдаленно похожее на орка в фантастических фильмах, затем не менее отталкивающую рожу иного вида.

– Следующая группа плохих парней – секуры. От латинского securitatem praesidio, потому что первоначально выведены как телохранители. Похожи на людей, но с чертами рептилий, безволосой головой и почти полным отсутствием ушных раковин. Поэтому их обзывают жабами. Самые умные бестии из мутантов, обладают головокружительной скоростью, но быстро устают. Давно ушли от первоначального назначения. Преимущественно обитают в Северной Америке, наши враги. Появление секуров на территории Руси строго запрещено. Полиция и пограничники вправе открывать огонь на поражение без предупреждения.

– Ну и рыло. А драконы есть?

– Можно вывести любое существо. Хоть дракона из аллигатора. Но хлопотно и затратно. Маги – весьма практичные индивидуумы.

– Сколько их вообще?

– Магов – не знаю, не очень много. Мутантов полдюжины основных рас и несколько мелких.

Артем навалился на мясные пироги. От изобилия впечатлений на него напал жор. Игнатий ел спокойнее. Он оставил чаевые глазастой официантке и предложил гостю переночевать в гостинице.

– Отдохни, посмотри наш телевизор. Хочешь – вечером пошляйся по городу.

– Сколько я за это должен?

– Не грузись. Есть вербовочный фонд для новичков. Всегда можешь отказаться от подписания контракта, и ты мне ничего не должен. Держи сим-карту. На ней двадцать рублей и мой телефон в памяти. Единственное условие – утром обязательно обсудим предлагаемую тебе службу. Потом отправляешься наверх, обдумываешь и принимаешь решение. Если нет – просто забудь. Расскажешь кому-нибудь про Тайную Москву, тебе не поверят.

Артем оглянулся назад, где осталось кафе.

– Слушай, а если я приглашу куда-нибудь т’Атьяну, это нормально?

– Хороший ход. Коли сама не сможет – подружку подсуетит. Только аккуратно. У эйши гражданские права наравне с людьми, они весьма болезненно реагируют на любые намеки, относящиеся к холуйскому прошлому. Не убьет, но расцарапает. Удачи!

Привалившись к столбу у троллейбусной остановки, он проводил Игнатия взглядом. Загадочный мир, чем-то лучший и суливший некие перспективы, готов был принять новичка с единственным условием – снова идти на армейскую службу, причем такую же как дома. То есть не война, но стреляют и убивают, ты отвечаешь тем же.

Вспомнилось сырое туманное утро, когда уходил со Стасяном по зеленке, волоча взводного на себе. За сутки до этого напоролись на засаду, первые два БТР чехи разнесли в хлам. Вряд ли кто там выжил, что внутри, что сидевшие на броне. Артем выметнулся из бокового люка, дал очередь и нырнул в кустарник. Вторым выпрыгнул летеха, когда в машину жахнуло из РПГ. Его, контуженого, но без дырок, прапорщик оттянул в сторону. Туда же скатился Стасян.

За год на Кавказе их бригада ни разу не поймала духов в засаду. Зато конвои ВВ влетали постоянно. Понятно, что бойцов внутренних войск МВД куда больше, чем исламистов. Но как до боя доходит – чеченов много, а наших горстка.

Под обстрелом рота как военная единица перестала существовать. Духи подожгли и задние бэтээры, теперь методично долбили оставшуюся середину. Двое уцелевших из третьего отделения подхватили лейтенанта. До ночи тащились подальше от места засады, переночевали в лощине и двинулись дальше. Дважды пронеслись «вертушки».

– Я выскочу, махну им! – дернулся Стасян.

– Сиди. Один такой помахал. Летун засек людей в зеленке с автоматами и в камуфле, дал очередь. Отчитался об уничтожении незаконного бандформирования.

Утром выбрались на дорогу, там «УАЗ» и двое чеченов. Бандиты они или типа свои, кадыровские, хрен поймешь. А эти и разбираться не стали. Один сразу полоснул из «калаша», второй чуть замешкался и потянул автомат с плеча.

Артем в прыжке ушел с линии огня, срезал обоих. Закрыл глаза Стасяну и лейтенанту. Когда вернулся на Базу, доложил что в одиночку отполз от горящих БТР. Никому и никогда не рассказывал, что завалил двух чехов. И без того проблем выше крыши.

Здесь – то же самое? Дома накушался, и больше не особо тянет. Но раз попал сюда, надо отрываться по полной.

Игнатий на следующее утро с трудом разбудил кандидата в ученики.

– Переспал с эйши, – догадался абориген. – Поздравляю. Эка тебя вымотало.

Пока готовился кофе, в Артема влилось некое ободряющее заклинание. По крайней мере, он уверенно проследовал в туалет и привел себя в сравнительно сносный вид, насколько позволили помятое лицо и заношенный комбинезон диггера.

– Хлебни горячего и спускаемся на завтрак. Учти, для восстановления сил следующую ночь спишь один, без мутантки и даже человеческой женщины.

– Синты…

– Что?

– Они себя называют синтами. Ну – синтетически сделанные существа.

– Да, знаю.

За яичницей с блинчиками Артем пришел в себя.

– Классно было.

– Не увлекайся. Эйши не заводят долгих отношений, а держать их принудительно, как в Риме, у нас запрещено. Тем более, желание снова переспать с т’Атьяной не должно влиять на твое решение при подписании контракта. И так, военное прошлое на тебе написано большими буквами в два ряда. Можно подробнее?

– Бригада внутренних войск МВД Российской Федерации, прапорщик.

– Почему уволился?

– Дурдом задрал. Не служба, а… В общем, выперли.

– На гражданке ты кто?

– Никто. Сменный охранник в автосалоне.

– Ясно. В двух словах, тебе предлагается следующее. Контрактная служба в княжеской армии. Начинаешь с рядового, при этом зарплата как у вашего полковника. Извини, звания армии и МВД РФ здесь не котируются, своя специфика. Раз почувствовал магический зов и полез в переход, значит – сенситивен к магии.

– Соси… что?

– Чувствителен. У нас ее полно, мы среди нее растем. Ты – как некурящий, вошедший в комнату к курильщикам. Свежий нос. Кстати, слово «сенситивность» наверху имеет другое значение. В общем, седьмой или даже шестой уровень некоторых чародейских школ ты освоишь, что не дано подавляющему большинству местных.

– Что за уровни? А, ладно. Ты лучше про соцпакет грузи. Жилье, пенсия там.

– Пенсия при выслуге свыше двадцати лет. При зарплате унтер-офицера или даже сержанта вопрос про квартиру и машину не встает. Немного накопишь и купишь. Я тебе другое скажу. Иногда оно важнее бабла.

Игнатий испытующе посмотрел на бывшего прапорщика.

– Из твоих слов можно понять, что служил за Россию, а из войск ушел, потому что не смог смириться с несправедливостью. На твоем языке – дурдом.

– Вроде того.

– Здесь – та же Россия, ее тайная сторона. Я уже говорил, они связаны. У нас не все в шоколаде, не буду врать. Но – лучше. Честнее, прозрачнее. Тут действительно есть ощущение, что служишь Родине, а не полкану, мечтающему быстрее отстроить коттедж солдатскими руками. По твоей ауре вижу – у тебя достаточные способности.

Артем доковырял завтрак, опрокинул в себя вторую чашку кофе за утро.

– Заманчиво. Только, знаешь, меня много раз дурили. Аура какая-то. Контракт на сколько?

– Десять лет.

– Во! Не знаю. Неожиданно как-то.

– Тебя выбросит на станции метро среди Москвы. Обратный вход не отыщешь, там чары. Держи визитку. Наш представитель. Надумаешь – звони. Желательно без задержек. Мне первого сентября занятия начинать, в группе два человека некомплект.

Артем позвонил по номеру на визитке через неделю.

Последним толчком стала встреча со старым корешом по Чечне и Дагестану. Он приехал в Министерство внутренних дел хлопотать о пенсии по инвалидности. Их повысили, можно жить. Другу отказали по смешному основанию, что его травма небоевая. Действительно, взрыв неисправного боеприпаса, ранивший двух бойцов, произошел без чеченского участия. Адвокат объяснил, что нужно подать в суд, есть хорошие шансы на выигрыш дела. У инвалида тупо не хватило денег на процесс, и он уехал ни с чем. Игнатий клялся, что в княжеской армии такого бардака нет. Артем решил прикопить денег, обменять их на рубли РФ и помочь с судом. Работой охранника столько не наскребешь.

Задумано – сделано. Отец запаниковал. Высокооплачиваемая работа сына вдали от дома и без связи по мобильнику представлялась как служба во Французском иностранном легионе или даже латиноамериканском наркокартеле. Успокоив его как мог, Артем встретился с представителем Тайной Москвы, подписал контракт, получил пропуск-амулет и вошел в ранее никогда не замечавшуюся им дверь на станции метро «Павелецкая».

Офицер пропускного пункта проверил документы и велел обождать. Несмотря на отсутствие любопытства, новобранец не мог не обратить внимания на пахучую толпу оборванцев в накопителе. Заметив удивленный взгляд Артема, страж перехода объяснил:

– Бомжи. С той стороны аналогично. Портал работает синхронно – человек туда, человек сюда. Когда поток в одну сторону пиково превышает встречный, люмпены идут в переход, чтобы не было задержек.

– Растрезвонят.

– Нет. У них ментальная блокада.

– Во как. Чо за хрень?

– В Тайной Москве узнаете. Новенький?

– Ну да.

– Счастливец. Берут не больше, чем уходит сюда. Равновесие.

– Значит, там лучше?

– Так точно. По крайней мере тем, кого отобрали наставники. Значит, у вас есть магические задатки, знания или опыт, нужные в том мире.

Артем чуть успокоился, поправил рюкзак с вещами. Ощущение прыжка в неизвестность не исчезло, но офицер излучал спокойствие, невольно передававшееся эмигранту.

– Господин лейтенант, я тут вещей набрал. Все можно?

– Кроме наркотиков и животных. Если, например, хочешь пса с собой взять, с той стороны надо отлавливать бездомную дворнягу. С неодушевленными предметами ограничений нет.

– Ноутбуки там, телевизоры.

– Можно.

– А если целая фура?

– Есть грузовой терминал.

– Круто.

– Большая часть «Хьюлет-Паккардов» и «Панасоников» клепается в нижнем Китае, – офицер усмехнулся. – Разумеется, за использование марки «верхним» никто ни копейки не платит.

Артем покрутил в руках сумку с «Самсунгом».

– А чо лучше?

– Обычно ценится официальная китайская сборка как у вашего ноута. Но, говорят, «внизу» поставили магические приборы контроля качества. Выходит дешевле и лучше, чем контрабас с верхнего мира. Так, новенький, ваша очередь. Вопросами завалите наставника. Удачи!

Игнатий зачислил в учебную группу шестого и последнего рекрута. С иммигрантами – Артемом и Маратом – наставник решил позаниматься до сентября, чтобы парни получили общее представление о магических технологиях.

– Итак, в магической энергии нет ни капли сверхъестественного. Та же волновая субстанция, как привычные вам свет и электромагнетизм. Курсант Уланов, вам понятно?

– Так точно. Магия – это хрень, в которой нет ничего волшебного.

– Будем считать, что так. Человеческий мозг сформировался задолго до того, как миры разделились. Ученые на вашей родине не могли понять его устройство, так как магические потоки там исчезающе малы. На самом деле, значительная часть объема мозга есть инструмент для управления магией, а главная часть биологического поля лежит в диапазоне магической энергии.

Игнатий задернул шторы, не включая свет. В учебном классе подмосковной базы Русской княжеской армии воцарился полумрак.

– Излучение мозга хорошо заметно для людей, хотя бы чуть-чуть восприимчивых к магии. Посмотрите на меня, теперь расфокусируйте взгляд, будто осматриваете класс, но при этом внимательно следите за свечением вокруг моей головы. Курсант Марков, видите мою ауру?

– Так точно, наставник.

– Курсант Уланов?

– Никак нет. Радугу вокруг пилотки вижу. А чо такое аура?

К сентябрю в личном деле курсанта Уланова появилась его первая характеристика, подписанная Игнатием. В ней, в частности, говорилось следующее:

«Курсант Уланов отличается невысоким уровнем интеллекта. Ценность образования и эрудиции отрицает. Вместе с тем инициативен, упорен и аккуратен во всем, что касается службы и получения профессиональной подготовки. Сообразителен на бытовом уровне. Флегматичен, сдержан, замкнут.

Обладает хорошей магической сенситивностью. Гарантирован седьмой уровень одной из школ ментальной магии.

В моральном и идеологическом плане не имеет четких ориентиров. Завербовался по экономическим соображениям и в связи с отсутствием достойного занятия на родине. Лоялен ко всему российскому, патриотизма по отношению к княжеской Руси не выражает.

Считает, что при участии в боевых действиях лично застрелил более двух человек. Тяги к убийствам не испытывает, как и отвращения, считая неизбежным элементом военной службы.

Прямолинеен, не склонен к обману. Обладает примитивным чувством справедливости, негативно оценивает противоречащие ему явления. Но не торопится восстанавливать справедливость в его понимании.

Благодаря ранее полученным навыкам овладел магострельным оружием – автоматом «АК-103» и пистолетом «страйк». Обучен приемам рукопашного боя выше базового уровня нормативов Русской княжеской армии.

Ксенофобией по отношению к производным расам не страдает, вступил в половой контакт с синтом-эйши в первые часы пребывания в Тайной Москве.

Иностранных языков не знает. Уровень грамотности в русском языке – начальный.

Крещен в православие. Не религиозен.

После курса боевой и идеологической подготовки годен к службе в Русской княжеской армии без перспективы занятия ответственных постов».

Подписав, что ознакомлен с аттестацией при зачислении, Артем озадаченно потер затылок. Ну, туповат местами – оно так и есть. Главное, что к службе пригоден. Насторожило «страдание ксенофобией», связанное с сексом. Что за болезнь такая, местный триппер? Нужно анализы сдать.

Игнатий начал занятия безо всякой помпы. В маленьком классе с шестью партами он собрал свою группу и объявил:

– Не буду скрывать, господа курсанты, вы – мой первый учебный отряд. Я являюсь вашим главным наставником на четыре ближайших года. Заявляю, что моя квалификация как педагога достаточна, чтобы превратить вас в боевых магов седьмого уровня, необходимого для начала карьеры в княжеской армии. От вас ожидаю стараний, чтобы и моя педагогическая карьера шла вверх.

– У вас какой уровень? – встрял Марьян, самый младший в группе.

– Шестой с потенциалом до пятого. Курсант Коровин, мы в армии. Вспоминайте, чему учились на начальной военной подготовке. Волшебные слова «разрешите обратиться» помните?

– Виноват, господин наставник.

– Продолжим. Российская армия сильна боевыми магами. Любой военнослужащий без сенситивных способностей может управлять военными артефактами, рассчитанными на такое обращение. Простейший пример – стрельба магопатронами. Вам предстоит освоить качественно иной уровень: чувствовать заклятия, подпитывать их из накопителей и внутренней энергией, а также накладывать простые чары – морока, невидимости, отвода глаз, врачевания несложных травм. Боевой маг может активировать сложные амулеты, непригодные для использования неспециалистами.

– Разрешите обратиться! – по-уставному начал другой курсант. – Вы считаете, что у нас достаточные задатки. Но каждый маг имеет склонности к разным типам волшебства. Мы сможем освоить все перечисленные вами заклинания? Регенерация относится к магии жизни, отвод глаз к ментальной, морок к магии иллюзий, а управление амулетами и механизмами – к техномагии.

– Резонный вопрос. Перечисленные вами направления на самом деле есть разные способы управления энергией. Элементарные магические действия доступны любому человеку, чувствующему энергетику. В дальнейшем военнослужащие действительно начинают углубленно исследовать чары в пределах избранной специфики. Обычно индивидуальные склонности мы выявляем к концу первого года обучения. Затем вы направляетесь на три года в войска, я периодически навещаю вас, проверяю выполнение самостоятельных заданий. И снова за парту, проверка и корректировка наработанных навыков. Вы получаете среднеспециальное образование и звание унтер-офицера, дающее возможность успешно служить в армии. Наиболее способные и настойчивые продолжают учебу в училище, получая погоны лейтенанта. Самая быстрая карьера в погранвойсках. Там – частые стычки с контрабандистами и иными вооруженными группами нарушителей, поэтому присвоение начального офицерского звания за боевую операцию у пограничников обычное дело. У вас вопрос, курсант Марков?

– Так точно. Разрешите уточнить про порядок обучения.

– Начнем с ментальной магии. Мозг – прибор для оперирования энергией, он же весьма подвержен ее воздействию. Вы научитесь заклинаниям, позволяющим подавлять волю противника, отвлекать внимание от вас, усыплять. Во вторую очередь займемся лечебной магией или направлением энергии на ускоренную регенерацию поврежденных частей тела у вас и у раненых военнослужащих. Более сложной является магия иллюзий, позволяющая создавать обманные оптические эффекты – от мгновенного сокрытия собственного движения рукой до маскировки своего тела в засаде, а также тел и оружия своих товарищей. Одновременно мы будем тренировать восприимчивость: вы должны на расстоянии десятков метров распознавать ауры людей, заряженные амулеты, включая магопатроны, а также активированные заклинания. Освоив базу, вы выберете себе предпочтительное направление.

– А как же разработка новых заклятий, магических амулетов, магопромышленное производство?

– Вы в армии, Марков. Здесь актуальны навыки по разведке, магическому прикрытию своих, управлению боевой техникой и врачеванию ранений. Через десять лет по окончании контракта делайте что хотите.

Артем с усмешкой смотрел на пятерых одногруппников, намного моложе его и никогда не видевших казарму. Им предстоит понять службу и узнать, что в армии все объяснят, непонятливым – по нескольку раз. Здесь место не для вопросов, а для ответов. Каждый усвоит, что ему нужно знать и уметь. Русская княжеская армия постоянно ввязывается в конфликты, особенно пограничные. Там – враг, его нужно убивать. Кто на сей момент враг, решает начальство. Вокруг и сзади свои, их нужно защищать и нельзя предавать. В случае ранения государство о тебе позаботится, погибнешь – не оставит семью. Какие еще вопросы?

Действительно, учебка младшего магического состава, а впоследствии и Пограничный корпус вполне соответствовали такому представлению. Служба в Русской княжеской армии оказалась не то чтобы легкой – нормальной. Без халявы, но и без дебильного «рыть яму от забора до обеда», без показухи в духе покраски в зеленый цвет жухлой осенней травы. Поэтому дела у Артема шли гладко и правильно до той самой ночи, когда в порыве служебной бдительности он не застрелил родовитого г’торха на русско-свейской границе.

Глава вторая

– Прости, мэтр Игнатий. К высшему уровню твой подопечный не готов. Он и к среднему только подобрался. За год смогу его подтянуть, но не в высшую лигу. Против г’торха не выстоит и пяти секунд. Проще сразу изобразить несчастный случай на тренировке.

На московской базе княжеской армии Артем слушал и мотал на ус препирательства личного наставника и начальника боевой подготовки. Был внимателен как никогда – речь шла о его выживании. Точнее, о малых шансах на таковое.

– Не могу так, полковник. Отправить его к Роду всегда успеем. Лучше посоветуй что-нибудь дельное. Владение наступательной магией у г’торха выше. Мой птенец способен только к простейшим защитным заклятиям, самоврачеванию от небольших травм и управлению амулетами.

– Магия не выручит. Что с амулетами, что без оных барон зашибет его первым же фаерболом. Единственный шанс – блокировать магию вообще, – здоровяк в задумчивости потер переносицу. – Сразу скажу, варианты с холодным оружием точно так же не подходят. Г’торхи-воины упражняются с детства и физически сильней процентов на сорок. Твой Артем знает, с какого конца штык-нож взять, не более. Хотя… есть одна идея.

– Не томи.

– Пусть вызовет барона на дуэль с магострельным оружием. Тем же «калашом».

– Не знаю. Не принято.

– И что? Зрители любят новое, а не только освященное веками. Запрет на магию, кроме патрон. Наш подофицер в прошлой жизни стрелять умел? Вот и отлично. Но ежели организовать по-честному, надо клан г’торхов предупредить заранее. Пусть и ор’Стейн готовится. Тогда поединок будет честным, а главное – сохранится шанс, что Артема вычеркнут из кровников. Надеюсь, живого.

Игнатий обернулся к воспитаннику.

– Согласен?

– А есть выбор?

– Тогда рисуй мне доверенность, я иду в дуэльную лигу.

Артем тиснул отпечаток ауры на листик и спросил:

– Объясни, учитель, почему так запутанно? В верхнем мире за убийство копа его коллеги встают на уши, роют землю и мочат убийцу при задержании. Потому копов грохают редко.

– Здесь немного не так. Власть не реагирует на угрозы. Если г’торхи тебя ликвидируют, резонанс будет. Но учти, клан – иностранные подданные. Войну со свеями из-за тебя не начнут. Максимум – запретят барону и его выкормышам посещать Русь да постараются их убить, если дойдет до какого-нибудь столкновения.

– То есть, если я не вхожу в группу, которая будет мстить за меня, то защиты от княжества ни фига не будет?

– К сожалению, да. Убитый тобой нарушитель – родной младший брат барона. Ты – ни разу не родственник Всеслава и воевод.

– Охренеть. Когда служу на благо княжества, вокруг меня орда. Как только из-за службы возникла проблема, выплывай сам как хочешь.

– Думаешь, парень, здесь не лучше, чем в России? – снова вмешался полковник Тарас, начальник боевого курса.

– А в чем разница? Чечены и даги отлавливали наших после дембеля, а вдовы получали отписки, типа, принятыми мерами найти убийцу мужа не представилось возможным. Такая же херня.

– У нас по-другому. Поговорю со стрелками, может, найдем выход.

Ничуть не ободренный, Артем отправился в казарму, где вечером его отыскал Игнатий.

– С лигой разобрался моментом. Если барона не отпустят в ближайшие пару месяцев, к дуэли с тобой будет готовиться кто-то другой из ор’Стейнов. Автомат, штык-нож и магия без амулетов.

– Стоп-стоп. Ты говорил про год.

– Та сторона не намерена ждать долго.

– Игнатий, я тебя, конечно, уважаю и все такое, но за два месяца я не поднимусь до уровня этой гориллы. Хочешь быстрее закрыть вопрос?

– Ты молод и глуп, хоть по возрасту моложе меня лишь на шесть лет. Во-первых, я не собираюсь отправлять тебя на заклание, есть мысли, как беду одолеть. Во-вторых, мутанты сильнее и быстрее человека. Ты не догонишь его по физическому развитию ни через два месяца, ни через год. Если умеешь с большего стрелять из «калаша», за два месяца освоишь основные приемы балета с автоматом от княжьего спецназа. Там применим наше главное преимущество – мозги. Дай Род, выкарабкаешься.

На следующий день полковник Тарас отвел будущего дуэлянта в класс огневой подготовки.

– Унтер-офицер Артем Уланов для прохождения занятий по огневой подготовке прибыл!

Серьезный майор с цепким жестким взглядом внимательно осмотрел кандидата на заклание и кивнул головой.

– Что от меня зависит – сделаю, господин полковник. А там как повезет.

Оставшись наедине с новым подопечным, майор скомандовал «вольно», протянул руку для пожатия и представился:

– Твой учитель и мучитель на ближайшие два месяца. Отзываюсь на Петра Владимировича. Прилюдно – майор Ивашкин. Запомнил?

– Немудрено.

– Садись.

Артем прилежно занял место за партой. Майор открыл сейф, достав оттуда цинк с патронами.

– Чувствуешь, как фонят? Небось на границе не так было.

– Так точно. У погранцов заряды скрытные. Под стандартным кольцом невидимости их не видно и не слышно.

– Знаю. На арену выйдешь с обычными пехотными, – майор сунул обучаемому цинк, магазин и автомат. – Заряжай.

– Прям здесь? – изумился Артем. – Виноват. Есть зарядить!

– Стрелять тут не будем, место в тире освободится через два часа. Пока у нас другая задача. Оружие заряди, но патрон не досылай.

Свежеиспеченный унтер снарядил магазин и с щелчком присоединил к автомату. Майор забрал распечатанный цинк.

– Положи его перед собой, сядь, прикрой ладонью магазин. Чувствуешь патроны? Сколько их?

– Тридцать.

– Ты только что сам заряжал и знаешь цифру наверняка. Ощути каждый заряд магии и пересчитай их.

Унтер напрягся.

– Опять тридцать. Мы с Игнатием делали упражнение, сколько патронов в неполном магазине. Я больше чем на один не ошибался.

– Хорошо. Умеешь наводить автомат магией?

– Так точно.

– Закрой глаза и наведи ствол в ростовую мишень г’торха.

Артем встал, отпустил ремень, примостил автомат наперевес, глазами нашел цель и закрыл их. Поворот кругом. Магический отпечаток обезьяньей морды остался виден внутренним зрением, хоть цель и позади. Бордовой полосой светится ствол «АК-103», меченный тысячами расстрелянных магических патронов. Разворот, линия ствола совместилась с плоским носом мутанта.

– Есть прицел!

– Похвально. Садись. Чуть позже проверим твои навыки в тире. А теперь вызови кольцо невидимости. Без стороннего мага сумеешь?

– Конечно.

Фигура Артема расплылась, словно окутавшись густым облаком. В магическом диапазоне также спрятался его мозг. В полумраке и при неважной погоде не увидеть, если специально не заострять внимание или не бросать поисковые заклятия.

– Без амулета? Совсем неплохо. Я скажу – тебя взяли бы к себе ментальные маги. Увы, ты слишком стар. В двадцать девять можно подучиться волшебству, но мастером не стать никогда.

– Мне бы выжить, а не в мастера вылезать.

– Естественно. Сожми кольцо и покрой им автомат.

Артем повиновался. Магическим зрением он увидел, что бордовые цилиндрики потемнели словно угли, на которые плеснули водой. Продолговатая метка ствола исчезла бесследно.

– Сколько продержится заклятие без контакта с тобой и подпитки?

– Точно не знаю, господин майор. Десять минут верняк.

– Есть над чем работать. Ладно, пошли в тир.

Стрельбище учебной базы знакомо до деталей. На этот раз Ивашкин приказал воссоздать типичный рельеф дуэльной арены, как и в бесчисленных телерепортажах о единоборствах. Круг диаметром около сотни метров завален по краям обломками валунов в два человеческих роста, в центре – чистое круглое пятно метров на тридцать.

– Улавливаешь разницу? Никаких долгих выцеливаний, соперник на дистанции прямого выстрела.

– Я для него тоже.

– Пробуем вдвоем. Учти, с магострельным оружием дуэли не практиковались. Мечи, ножи, рукопашная схватка, на крайняк лук или арбалет. Магия ограничена, никаких накопителей. Часто дрались командой.

– Знаю, смотрел по ящику. Выходит – тактики спарринга с «калашом» нету.

– Именно. Поэтому бери имитационные заряды, и вперед.

Артем проиграл двадцать заходов. Он не торопился, концентрировался, засекал майора и осторожно приближался к нему, в последний момент выбрасывая автомат и наводя очередь на его магический след, не высовываясь из-за укрытия. Ивашкин делал то же самое, успевая на долю секунды раньше.

– Ну как?

– Трудно, господин майор. Зато смекнул, что полная магазинов разгрузка – ни к чему. Дуэль решат восемь-десять первых патронов.

– Мне другое ясно. У барона или его отпрыска реакция лучше. Если не застанешь его врасплох или не обманешь – пиши пропало.

Артем почесал влажный затылок.

– Чо теперь? Оставляем занятия и загодя красим оградку?

– Не каркай. Одного урода завалил и второго осилишь. Придумаем каверзу.

Ивашкин мучил подопечного неделю. Потом начались занятия с Тарасом. Мало ли – патроны кончатся, останется одна надежда на нож или кулаки-ноги. Снова тир, в котором расход дорогих магических боеприпасов показался бы слишком щедрым, если не иметь бездонных запасов Рода.

Игнатий занимался с Артемом по два-три часа в день. Подтягивали известные заклятия – кольцо невидимости, отвод глаз, самоцелительство. Однажды, замучив воспитанника до полного истощения невеликого магического запаса, Игнатий бросил ему в руки патрон 7,62.

– Зарядись от него.

– Там блок, наставник.

– Присмотрись внимательно. Свеи и г’торхи никогда не пытались извлечь ману из патрона. Слишком дорого. Из обычного накопителя дешевле в разы. Блок носит технологический характер. Если силу откачать, пуля ниже полетит или хлопнется перед стрелком. Тебе без разницы, сколько стоит патрон. Можешь магичить несколько раз, испортив запасной магазин.

– Вроде… Да, поддается!

– Жаль, после этого поединка многие догадаются. Как бы ни были дороги патроны, лишнее заклятие на затягивание ран куда полезнее в бою, чем один выстрел. Давай в комплексе – ману из гильзы и маскировку.

– Наставник, я заметил, мне проще автомат скрыть, когда в нем два-три патрона.

– Понятно. Ты уверен, что полностью скроешься от г’торха? У них магическое зрение примерно как у нас.

– Тренируюсь.

– Учти – твари живучи. Если не прострелить мозг или сердце, они сохраняют активность десять-пятнадцать секунд, даже превращенные в решето. Хочу чтобы ты успел насладиться попаданием.

– То есть тремя пулями его не завалю. Хреново.

– Не расстраивайся, а тренируйся. Род поможет.

Понеслось. Стрельбы, рукопашный бой с ножом и без, магия без автомата, магия с ножом и автоматом, снова стрельбы. Иной раз Артем думал, что дожить до дуэли сложнее, чем ее пережить. Но ситуация изменилась, когда он познакомился с командиром специальной группы разведывательного управления.

– Унтер Уланов!

– Я, господин полковник!

Стоящего перед ним военного с хищными кавказскими чертами лица Артем не видел ни разу. Судя по тому, как вытянулись во фрунт Игнатий и майор Ивашкин, в расположении появился особо хищный зверь. Обычным полковникам, коих в Тайной Москве не меньше, чем генерал-майоров в верхней, так не отдают честь.

– Наслышан о ваших успехах по маскировочной магии. Сколько времени в армии?

– Три года, господин полковник.

– Сколько занимался непосредственно магией?

– Год на Базе по общему курсу, год и одиннадцать месяцев в погранотряде, потом четыре недели по усиленной программе.

– Когда у него дуэль с бароном?

– Через пять недель. Первого октября, господин полковник.

Кавказец кинул табельный восемнадцатизарядный «страйк» на стол.

– Укрыть.

Артем сконцентрировался. Полковник – лицо влиятельное. Надо не осрамиться. Кольцо невидимости опутало пистолет двумя слоями, в видимом и магическом диапазоне. В них заструилась энергия, опустошая более чем скромный личный резервуар. Вороненый корпус подернулся маревом, затем на его месте образовалось облачко. Оно растеклось по столешнице и исчезло.

Полковник подавил желание пощупать стол на месте пропажи «страйка», достал магоскоп, осмотрел комнату, сделал пять шагов к двери и снова глянул на стол.

– Майор, положите рядом «АК-103» с обычными патронами. Унтер-офицер, повторите.

Артем глубоко вздохнул, уперся ладонями в крышку стола рядом с невидимым пистолетом. Напрягся, на лбу выступил пот. Переместился к автомату и наложил маскировку. На крупном предмете она удалась намного хуже. Призрачный контур остался различим, а в магическом поле сохранились едва заметные мазки патронов. Полковник даже не стал включать магоскоп.

– Поздравляю. Для магов, специализирующихся на иллюзиях и маскировке, ваше заклинание по силе и точности тянет уровень на пятый. Для непрофессионала – отличный результат. В армейских целях, если патроны с зеленой меткой, хватает седьмого-шестого уровня, выше для обычных бойцов неподъемно. Объясните, как после истощения на «страйке» вы умудрились спрятать «калаш»?

– Виноват, господин полковник. Три первых патрона в вашем пистолете не стреляют.

Кавказец усмехнулся.

– А я даже не догадался, как вы подпитались. Красавчик… – тут он сменил тон на официальный: – Унтер-офицер, слушайте боевой приказ. На десять дней вы откомандированы в мое распоряжение для спецоперации. Посмотрю на вас в боевой обстановке. Проявите себя, помогу подготовиться к дуэли. К 14.00 с вещами в восемнадцатый блок. Честь имею.

– Кто это? – спросил Артем, глядя вслед полковнику, который на ощупь отыскал «страйк» и ретировался.

– Легендарная личность, Руслан Ахметов, кличка Серго. Наверху в федеральном розыске, пришиб по молодости русского мародера в Ачхой-Мартане. Но к воинам Ичкерии не захотел примкнуть, у нас служит не за страх, а за совесть. Считает, только здесь по-честному. Специалист по тайным убийствам. Снайпер, рукопашник, диверсант. В его спецгруппе несколько отличных боевых магов. Если они тебя чему-то научат, твои шансы против барона вырастут, – Игнатий виновато развел руками. – Извини, парень. Я обучил тебя всему, что сам знаю и умею. Больше – вряд ли, жабры коротки.

Ивашкин пожал руку на прощание.

– Добро пожаловать в высшую лигу, унтер. К сожалению, смертность в ней тоже высшая. Береги себя.

Вместо опасных и изнурительных тренировок Артем попал на мозговой штурм. Креативная работа головой никогда не была его сильным местом, поэтому унтер слушал да пытался понять, как он сможет применить свои скромные дарования в команде профи.

– Взрыв на поражение не пойдет, даже ограниченный в пространстве, – постановил Ахметов. – Никто из поляков не должен пострадать.

– М-да, – протянул здоровяк, отзывающийся на кличку Грач. – Они приглашают ублюдков, наших врагов, а мы польскую шкурку не смеем царапать. Значит, нужно подойти предельно близко. Не на выстрел даже – на бросок ножа.

– Серго, – обратился к Ахметову главный боевой маг отряда, русый и круглоголовый шкет метр семьдесят роста со странной кличкой Пушной Песец, – что разведка говорит об уровнях защиты? Надеюсь, не как у глав государств.

– Не саммит, конечно. Не хотят привлекать большого внимания. Но и халявы не будет. Пяток магов от польского президента и двух-трех своих секуры наверняка притянут собой. Понятно, армейское и полицейское оцепление.

– Значит, проникновение внутрь периметров, нейтрализация охранки без ее отключения, чтобы не было шума, ликвидация главы нелюдей или хотя бы одного члена их команды, тихий отход. Дипломатического прикрытия ноль? – Грач криво ухмыльнулся, предполагая ответ. Спецгруппа обычно действует на свой страх и риск и не может рассчитывать, что схваченных бойцов вытащит князь. Максимум – нападение такого же нелегального отряда на тюрьму.

– А тебе нужен паспорт с дипломатической неприкосновенностью? Тогда меняй работу, – командир обвел глазами присутствующих. – У меня есть пара идей. Вам полчаса на раздумья, выскажетесь по одному. Тогда и сверстаем план.

По давней традиции первым заслушали самого молодого и неопытного. То есть Артема.

– Развернутого плана предложить не могу. Могу провести с собой стрелка, укрыв два «стрижа». Пройдем к залу совещаний, мочим жаб и отходим. Как отбиться от поляков, ни одного не завалив, – не знаю.

– Примитивно, – резюмировал Ахметов. – Но здравое зерно есть. Ты точно сможешь пронести оружие внутрь сигналки. Учтем. Давайте остальные.

– А что мы зациклились на особняке в месте встречи? Давайте просчитаем путь к нему. Они физически не смогут охранять его плотно, как отдельный дом, – включилась Алла, худющая коротко стриженная девица, часто курящая и густо покрытая тату. – Мне с Арчи куда проще пробить брешь в оцеплении по маршруту движения. Умеешь работать в связке с другим магом, новичок?

– Не приходилось.

– Научим, пара дней есть в запасе.

Ахметов расстелил большую карту Варшавы.

– Как их повезут – информации нет. Минимум два маршрута. Дробить силы?

– А если мутанты разорятся на телепорт? – прикинул Песец.

– Вряд ли, – протянул Грач. – Дорого, и они не могут знать о задании нашей группы.

– Тогда на порталы для тайной дипломатии уходила бы прорва энергии, – заключил Серго. – Если мало сил, можем привлечь на удар по маршруту следования другую команду. Но, думаю, обойдемся сами.

Через двое суток мелкие группы туристов и бизнесменов в штатском погрузились в разные поезда и легально пересекли границу Полонии. Только Артем и Алла, изображавшие сладкую парочку, провезли с собой хитрый багаж. Остальное снаряжение отправилось по дипломатическому каналу или контрабандой.

Собрав их вместе, Ахметов раздал местные сим-карты. Не из-за дороговизны роуминга, но чтобы не светить русские номера.

Артем, по дороге мурлыкавший с девушкой, спросил о неожиданной вещи.

– Командир, есть идея. Можешь по-быструхе перебросить сюда килограмм двадцать гексогена или си-четыре?

Спецназовцы презрительно отвернулись, мол, время теряем из-за недоумка, а Грач снисходительно объяснил:

– Блин, не взрывается здесь заряд из верхнего мира. Хоть атомная бомба. Сгорит, как сухие дрова, излишек в магию рассеется. Сколько раз можно говорить.

Унтер не успокоился.

– Это и нужно. Гексоген складывает девятиэтажный дом. Значит, здесь столько же энергии свалится в магию. Пару секунд нас хрен засекут магическими датчиками.

Ахметов резко развернулся.

– Молодой прав. Твою ж мать, как об этом никто не догадался. Грач, разместить команду. Я узнаю про взрывчатку.

Алла провела рукой в кожаной перчатке без пальцев по стриженым черным волосам и удивленно протянула:

– Молоток. Не ожидала. Маскирующих заклятий море. Но так грубо, без единого магического приспособления – реально кулл. Что значит свежий взгляд. Надо только пробу сделать на радиус зачистки магии.

Ахметов нажал на нужные кнопки в высоких кругах и добыл гексоген с детонаторами и прочими саперными штуками. За неимением лучшего варианта он приказал напасть на автомобиль с объектами прямо на улице Конрада Свентака, в трехстах метрах от планируемого места переговоров.

На конспиративной квартире в двух кварталах от зоны операции вместе собрались в последний раз. Дальше каждый работает по индивидуальной схеме.

– Водитель может быть поляком, – усомнился Грач.

– Неизбежные сопутствующие потери. План утвержден и согласован.

Осталась мелочь – воплотить его в жизнь.

– Арчи, использовать твои способности на укрытие кого-то из нас при выходе на цель – непродуктивно. Пойдешь один.

– Есть, господин полковник.

Чеченец придвинулся вплотную. Он ощутил демонстративный официоз последней реплики и решил расставить точки над «i».

– Унтер, ты три года здесь, а мыслишь категориями «верха». Тебя никто не приносит в жертву как молодого. Отход прикроем. На линии огня твои шансы на выживание максимальны, если будешь один.

То, что шансы далеко не стопроцентны, Артем ощутил, приближаясь к огневому рубежу. Ненавязчивое заклятие отвода глаз, трудноразличимое даже в магоскоп, сделало его практически невидимым для редких польских полицаев, подпиравших столбы на маршруте «почетных» гостей. Видеокамеры зафиксируют разве что зеваку, коих множество толчется по Варшаве. Но когда он начнет стрелять, полицию заинтересует весьма и весьма. Без иллюзий, он сейчас один. Не успеет в укрытие и будет схвачен – самому отдуваться, ему даже адвоката не наймут.

Взрыв малой магической бомбы вырвал крышку канализации чуть не под колесами переднего внедорожника. Водитель инстинктивно тиснул на тормоза. Сзади взвизгнул покрышками второй. Артем на мгновение запечатлел магический рисунок: ярко-синие электробатареи с волшебной увеличенной емкостью, желтоватые ауры нелюдей, человек впереди.

Из люка вылетело пламя. Гексоген сдул сложные заклятия в радиусе метров тридцати, включая защиту джипа. Не сдерживаемое магией электричество аккумуляторов взбунтовалось, в кабине проскочила молния.

Артем ощутил невидимую бурю как лесной пожар с опушки. Лишь стих шквал, он бросился к проезжей части, выхватил девятимиллиметровые «беретты», с которых слетела маскировка, и с двух рук разрядил обоймы.

Дальнейшее – как во сне. Стволы долой. Скорей в цветочный магазин, где проход на задний двор. Боковым зрением видно, как полицаи поднимают оружие. Защита лопается, перегруженная градом пуль, одна из них бьет в бронежилет, от удара беглец едва не промахивается в магазинную дверь.

Сбив с ног случайного покупателя, Артем промчался через зал и подсобку как кабан сквозь кусты. Сзади слышны крики и топот преследователей, это уже не его проблема. Он на заднем дворе, значит – спасен.

На Русь вернулись поодиночке кружным путем.

Глава третья

Снова 18-й блок московской Базы.

– Ну, с боевым крещением в нашей банде!

Артем смущенно потупился. Убивать он начал «наверху», здесь продолжил, не привыкать. А от общего внимания скукожился.

Бойцы выпили что-то крепкое, даже Ахметов, обычно сдержанный по старой мусульманской привычке. Потом командир изрек:

– Согласен остаться у нас и тренироваться до дуэли?

– Ну да… Так точно, господин полковник.

– Я тут прикинул, с нашими магами обсудил. Короче, унтер, есть один замут. На арене ставим на тебя по месячному окладу.

– Не дай Род проиграешь, – влез Грач. – На том свете достану.

Беспокоился он не зря. Г’торх обер-барон ор’Стейн – не просто другая весовая категория. Мутанты, производные от человека, с гипертрофированным звериным началом, мощные, быстрые и живучие, в ближнем бою один на один не оставляют людям шанса. Обер-барон – элита, один из сильнейших бойцов племени.

Наслушавшийся добрых советов и увещеваний, 1 октября Артем спрыгнул на настил арены и прислушался. Тихо, в магическом диапазоне фонит лишь сам. Г’торх может погнать бегом через весь зал, с него станется.

Унтер прокрался шагов тридцать против часовой стрелки и, не обнаружив никого, запустил руку в нижний рожок на разгрузке. Пять патронов легли среди битого камня. Та же техника, что и на границе: если урод применит похожую маскировку, Артем засечет его по мерцанию магических зарядов в патронах, когда ор’Стейн окажется между ним и боеприпасами.

Пять патронов легли с противоположного направления, но враг появился со стороны открытого пятака арены, справедливо считая, что оттуда он меньше всего ожидаем. Кольцо невидимости на нем есть, но куда хуже, чем у Псковского озера – собственной магии не хватает на надежную подпитку.

Ощущая присутствие врага в каких-то пятнадцати шагах, Артем расставил ловушку и затих за валуном, изо всех сил перекачивая манну из боеприпасов в кольцо невидимости и стараясь не дышать.

Человек ощущал патроны в магазине «калаша», мозг мутанта практически закрыт. Имея «зеленые» патроны, ор’Стейн был бы абсолютно неразличим.

На камне лежит полный магазин, сверкая магией на триста шестьдесят градусов. Неподалеку два рожка, укрытые мощным кольцом невидимости. Но Артем не в состоянии укрыть целую обойму боевых патронов в ноль. Присмотревшись, г’торх их непременно увидит.

Ор’Стейн замер. Вернее всего, в его небольшом мозгу крутилась дилемма. Понятно, что одна куча патронов – ловушка. Человек рядом и ждет момента, чтобы выстрелить в спину, когда г’торх откроет огонь в сторону предполагаемого врага. Осталось угадать, где ложная закладка – с открытыми или чуть замаскированными магазинами.

За валуном съежился Артем. Перехитрить получеловека-полузверя крайне сложно. Сейчас все решит доля секунды. Попытка одна, иначе – смерть. Никто не придет на помощь, надежда только на собственную реакцию и скорость. Москвич унял дыхание, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Эх, если бы сердце не колотилось так громко. Казалось, его барабанная дробь заполняет арену.

Обер-барон принял решение – выйти к левой кучке патронов, не подставляясь под огонь с другой стороны. Противник не может маскироваться, полностью скинув боеприпасы. Без автомата он совершенно беззащитен. Если даже г’торх ошибется и ударит по пустышке, то враг непременно во второй точке и он обнаружен, а значит – труп.

Ор’Стейн без разгона выполнил акробатический прыжок, сделавший бы честь любому спортсмену, перемахнул через открытое место и засадил треть обоймы по схрону с двумя магазинами. Он укрылся валуном от камня с приманкой, оказавшись спиной к Артему.

Четыре пули, максимум из того, что унтер мог скрыть маскировкой, вылетели одной очередью. Мутант, приняв первый удар, с молниеносной скоростью вывернулся и выпустил оставшиеся патроны. Артем едва успел уклониться, рванул вправо к магазину-приманке, услышав клацанье сменяемого рожка. Он умудрился в падении метнуть нож, прихватить магазин и кувырком уйти под защиту валуна.

Г’торх с утробным ревом выпустил короткую очередь и бросился вперед. Артем, не изображая героя, рванул наутек, петляя как заяц. Он не сомневался, что враг тяжело ранен. Мутант остается крайне опасным, даже истекая кровью, и будет гонять своего убийцу на арене, пытаясь захватить его на тот свет.

В верхушку валуна врезался фаербол, вообще-то запрещенный условиями дуэли и истощивший магию г’торха. После этого обер-барона хватило секунд на сорок. Сквозное ранение в легком и десантный нож в бедре доконали самое выносливое млекопитающее на планете. Артем почувствовал, что аура преследователя гаснет. Обождав пару минут, дуэлянт вернулся к телу.

Ор’Стейн лежал ничком. В грубой черной куртке входное отверстие посреди спины, второе у левого плеча, больше нет. С невероятной скоростью г’торх увернулся от третьей и четвертой пуль. «Калаш» валяется метрах в трех, последним усилием враг вытащил из пробитого бедра и сжал штык-нож, словно не желая покидать мир без оружия в руках. Под телом разлилась лужа бордовой жидкости, слишком темной для человека, но отлично подходящей для здоровенного гуманоидного мутанта.

Арену затопило светом, невидимый диктор заорал про победу русского бойца Артема Уланова. Герой дня буднично принялся собирать боеприпасы. Несмотря на то, что дуэль явилась следствием исполнения служебного долга, она вроде как частное дело, и патроны пришлось покупать за свои кровные по двадцать пять рублей за штуку.

Короткая вечеринка, посвященная победе и крупному выигрышу на тотализаторе, не помешала тому, что уже на следующий день команда Ахметова неслась через полосу препятствий, уродовалась рукопашными спаррингами, кралась к учебному объекту под магическим прикрытием и отрабатывала тысячу один способ отъема жизни у разумных существ. Через сутки до Руси докатилось запоздалое эхо событий на улице Конрада Свентака.

Тщательно исследовав обстоятельства уничтожения джипа с заокеанскими нелюдями, польская служба безопасности доложила, что нет ни малейших следов на месте преступления, указывающих на национальную и государственную принадлежность террориста и сообщников. Президент Полонии потратил несколько недель на размышления и утвердился в мысли, что столь наглую провокацию мог провернуть русский спецназ с ведома руководства страны. Более того, президент решился публично обвинить Русь в теракте.

Князь Всеслав лично принял польского посланника, выгнал секретарей и протоколистов, затем озаботился, чтобы разговор не писался ни магически, ни на электронику. Отбросив дипломатическую корректность, он позволил себе говорить прямым текстом.

– Теперь объясните мне, пан Дворжецкий, какого хрена вы вообще впустили трех жаб в Варшаву? Цены на экскурсии по Кракову обсудить или фляками накормить?

– Ваше княжеское высочество, Полония – суверенная страна и имеет право принимать на своей территории…

– Засунь в задницу свои права. И президенту передай: Полония столько лет независима, потому что нам выгодно буферное государство между нами и Центральной Европой. Но дружественная или хотя бы нейтральная, понял? Вы принимаете нашего злейшего врага, ратующего за всемирный союз против владельцев Источника. Пруссаки и то лучше себя ведут.

– Я передам господину президенту…

– Молчи, тварь, пока я не закончил. Сейчас быстро вали в Варшаву «на консультации», и пусть ваш недоделанный вождь думает, как вымолить у меня прощение. Я прикину, ввести ли в Варшаву войска для защиты братьев-славян или как в прошлом – поделить страну между Русью, свеями и пруссаками. Срок – неделя. Проваливай.

Следующая минута в сверхплотном рабочем графике была отведена на унтер-офицера Уланова, который ничем себя не проявил за три года, потом за два месяца натворил дел. Несмотря на огромную разницу в положении, князь решил лично глянуть на убийцу г’торхов и секуров.

Когда Артема, начищенного как медный самовар, провели в княжеский кабинет, он увидел выбегавшего польского посла. Тот выглядел как срамным местом пулю поймавши.

Князь, не остывший от предыдущего разговора, оборвал уставной рапорт.

– Ты за полгода застрелил брата барона ор’Стейна, выступил в Варшаве и в одиночку завалил г’торха на дуэли?

– Так точно!

Всеслав качнул головой. Странный унтер не походил ни на супермена, ни на мага. Обычный громила. Отчего такой успех?

– Молодец. Вернешься, получишь погоны лейтенанта и мою личную рекомендацию на зачисление в Военную Академию по магическому профилю.

– Служу Руси, ваше высочество! Разрешите обратиться, где вернуться?

Князь улыбнулся, услышав косноязычие нового героя.

– Десятидневный отпуск в Москву. Заодно доставишь секретную депешу. Помощник разъяснит детали. Ступай.

Артем взял под козырек и строевым шагом двинулся к двери.

Эх, лейтенант, подумал Всеслав. Небось решил – со смертью обер-барона для тебя неприятности закончились? Г’торхи злопамятны и не признают правила. С такими врагами и мы свободны от правил.

Серго в отличие от князя смог уделить гораздо больше времени подопечному.

– Представляюсь по случаю присвоения очередного звания! – рявкнул новоявленный лейтенант на весь восемнадцатый блок, возвратившись из отпуска.

– Не ори и садись. Поздравляю, брат. Готовь поляну.

– Есть, господин полковник!

– Похоже, офицерские погоны тебе жмут, оловянный солдатик. Чтобы не слишком задирал нос, покажу кое-что.

Ахметов включил анимационную схему варшавской акции в интерактивном режиме.

– Предположим, ты промахнулся и ранен. Вариант два.

Мультяшная Алла прикрыла мощным заклинанием скрючившуюся на тротуаре фигурку, Грач вынес Артема с поля боя, пока польские копы протирали глаза и медленно приходили в себя после светового и ментального удара. Главный боевой маг группы долбанул по горящей машине, и с ней действительно случился пушной зверек.

– Песец промахнулся. Вариант три.

Бронеавтомобиль, следовавший за охраняемым джипом, уперся ему в бампер и быстро начал толкать к распахнутым воротам усадьбы. Компьютер обозначил появление командира с толстой трубой на плече. Фрагменты мишени размазало по фасадам домов.

– Ого моща! – удивился Артем.

– А ты думал? Энергия заряда по третьему сценарию такова, чтобы разнести машину даже при сохранившейся магической защите.

Лейтенант минуту переваривал увиденное.

– Выходит, меня страховали, по-любому вытащили бы и задание сделали.

– Естественно. Полагаешь, я поставил бы на одного только необстрелянного новичка?

– Проверка…

– Не только. Ганмен с двумя европейскими пистолетами, укрытый амулетной защитой, – самый нейтральный вариант. Без тебя с двумя стволами отправился бы Грач. Магический удар Пушного или моя базука менее желательны, жертв и следов больше. А втихую приблизиться к мишени за такой короткий срок невозможно. Тебя испытывали с первого обсуждения плана, ждали, что ты предложишь. Ничего путного не придумал, но подписался идти в пекло – зачет. О прикрытии не знал, но на улице не сплоховал – тоже нормально.

Артем оторвался от анимационного побоища на экране и брякнул:

– Иначе послался бы опытный Грач.

Кавказец усмехнулся.

– Он – майор. Таких акций у него много. Надо было тебе шанс дать на погоны и добавить самооценку перед ареной. Доволен?

– Да… Но… Спасибо, Серго.

Командир закрыл ноутбук.

– В твоем личном деле появилась рекомендация князя Всеслава о зачислении в Академию. Большая честь и аванс.

– Собирать вещи?

– Не спеши. Сегодня 17 октября. Занятия начались как и в верхних школах – с 1 сентября.

– И с княжьей рекомендацией?

– Будешь упираться – возьмут. Полтора месяца трудно наверстать, тем более что у тебя за плечами нет училища. Погоны добыл в бою – хорошо, но знаний оно не прибавит. Решай сам. Предлагаю остаться до следующего года, пробежаться по программе общевойскового вуза, дальше вырастай сам, карьерист.

– А рекомендация?

– Бессрочная.

– Согласен. Служба и карьера неодинаковые штуки.

Ахметов глянул с одобрением. Офицер без образования – что выпускник военной кафедры в «верхнем» мире, погоны те же, а толку ноль.

Артем проставился и на правах испытанного в бою влился в обычную жизнь спецотряда. Тренировок на выработку боевых рефлексов меньше, зато добавилась самоподготовка по курсу пехотного офицера. Ежедневно пару часов занятий с северным зверьком и Аллой по атакующей, защитной, медицинской и прочей магии. Вырваться в город, встретиться с т’Атьяной или ее подругами стало так же сложно, как и из Псковского погранотряда, несмотря на близость Тайной Москвы. К зиме подоспела командировка.

Глава четвертая

Артем и в «верхнем» мире за границей особо не бывал. Беларусь, Украина – разве ж то заграницы?

Теперь предстояло жить в Варшаве два месяца, впитывать атмосферу Полонии, учить язык на уровне его носителя с рождения. По крайней мере, чтобы в Америке не догадались.

В первый раз он почти не видел города, так как перед акцией не хотели светиться. Понятно, что грим, исказитель ауры, куча мелких заклятий вроде отвода глаз и другие меры не позволили полиции получить хоть какие-нибудь зацепки, но лейтенант с напряжением ждал, что его окружит группа захвата или кто-то схватит за рукав с криком «Забойца!»[1].

В Варшаве по-русски говорили очень многие. Право выбраться «наверх» предоставлялось только владеющим языком в совершенстве, так как выход происходил в Московский метрополитен. Человек, оказывающийся среди московской толпы, не должен был привлечь внимание муниципальной полиции. При проверке документов требовалось вести себя адекватно, не вызывать подозрений, уметь мелкой взяткой закрыть вопрос о регистрации в столице. Конечно, в одежде и снаряжении имелись амулеты, но их эффективность в верхнем мире крайне ограничена.

Так или иначе в связи с огромным количеством желающих получить образование в том мире, работать в закупочных представительствах или выполнять какие-то другие задания все учили русский язык, проклиная его сложность. Какое-то количество обитателей нижнего мира, обделенных магическими способностями, предпочитало переселиться туда навсегда, где талантов к волшбе нет и других.

Декабрь в Варшаве выдался сырым. Артема, сравнительно недавно перебравшегося из реальности, где из-за техногенных надругательств над природой она отыгрывалась на климате, дождь на Новый год удивить не мог. Товарищи по команде, привыкшие к теплому лету и холодной зиме, береглись от простуды лишь заклятиями и хмуро созерцали низкое свинцовое небо, поглотившее шпили костелов.

Сотрудник русской разведки, служивший в Варшаве под дипломатическим прикрытием, по очереди водил Артема и других членов группы по местам, которые должны осесть в памяти на случай глубокой проверки.

– Дзень добжы, Янош! – приветствовал он лейтенанта, хотя мглистая сырость за окном никак не соответствовала доброму дню. – Сегодня пройдемся по вашим обычным местам, от квартиры до работы, по магазинам, навестим знакомых. Потом вспомним ваше варшавское детство, откроем фотографии города, каким он запомнился в младших классах двадцать лет назад. Сравним, что изменилось.

Артем натягивал шкуру простоватого Яноша Збыха и до поздней ночи жил его жизнью, впитывая образ, совпадающий с будущей ролью в Америке. Польский язык под воздействием стимулирующих и укрепляющих память чар дался легко. Теперь простоватый Ян посещал польские курсы английского, который был ему труден в обоих мирах. Во всяком случае, в верхней Москве, кроме «Ез ытыз», ничего усвоить не удалось.

В начале февраля группа польских искателей счастья села на поезд, влекомый дымным паровозом, и поехала на запад. В их число затесались Грач, Песец, Артем и два бойца, не участвовавших в сентябрьской варшавской операции – Медведь и новобранец Шмель. Ахметов счел себя и Аллу слишком не вписывающимися в легенду и не рискнул тем самым демаскировать банду. Старшим за океан отправился Грач.

За время пути до франкского порта Брест пассажиры насквозь пропитались запахом угольного дыма. На Руси большинство железных дорог электрические, питаемые от каскадов ГЭС, которыми перекрыты Волга, Днепр и другие крупные реки. В Западной Европе дефицит и электрической, и магической энергии, поэтому железная дорога на угле.

В ожидании посадки на пароход эмигранты полдня слонялись по Бресту. Артем впервые увидел большую стройку нижнего мира, слоняясь до этого преимущественно по воинским частям и Тайной Москве. Больше всего впечатлили здоровенные паротурбинные генераторы, от которых змеились толстенные кабели к экскаваторам, бульдозерам, подъемным кранам. Отсутствие дизель-моторов сильно сказалось на технике.

А возле города русских рассмешила колонна тяжелых франкских танков. Огромные неповоротливые машины были вооружены многочисленными пулеметами, но ни одной пушки. Шмель как самый продвинутый в западной технике рассказал, что в корпусе установлен мощный компрессор, приводимый паровой машиной. Пулеметы – пневматические, зато к ним очень компактные боеприпасы, состоящие из одной только пули.

Невольно пришло на ум сравнение с основным боевым танком Русской княжеской армии, внешне напоминавшим «Т-90». При двадцати пяти тоннах общей массы половина приходится на аккумуляторы. Броня толщиной с палец эквивалентна метровой благодаря чарам. В экипаже боевой маг, поддерживающий заклятия в штатном состоянии.

Грач не разделил веселья молодежи.

– Панове, задумайтесь, франки хоть что-то пытаются делать. Кто-нибудь додумается до трюка с гексогеном, начинит им снаряд и стрельнет в наш танк. Без магии аккумуляторы разорвет. Мы же надеемся только на магию или импорт техники в обмен на энергию. Теряем мозги, потому что талантливых инженеров сманивают производители.

Артем пожал плечами. Не дело для военного обсуждать высокую политику. Его отправили в Америку кого-то убить для блага Руси – он убьет. А вычислением что есть благо, пусть занимаются Всеслав и его правительство. По крайней мере, здесь страна не приносится в жертву инородцам, своим не стреляют в спину и не продают оружие террористам. Единственный в группе выходец из верхнего мира, лейтенант оценивал жизнь в сравнении с покинутой реальностью.

Океанское судно, скопированное с верхних образцов – тот же паротурбинный двигатель, – довезло пассажиров до Нью-Амстердама за пять дней. Город, который в данном мире так и не переименовали в Нью-Йорк, показался здоровенной декорацией к историческому спектаклю. Во-первых, нет небоскребов. При сравнительно низкой плотности населения цена земли на Манхэттене не взлетела настолько, чтобы дома свыше пяти этажей оказались экономически оправданными. Единственный мост через Гарлем-Ривер пропускал через себя редкие паровые грузовики, еще более редкие электромобили и даже гужевые повозки. Зато поражало обилие рельсового электротранспорта и троллейбусов. Лишенный двигателей внутреннего сгорания город развивался в совершенно причудливом направлении, используя пар и электричество. Магии здесь меньше, чем во Франкии.

Чтобы не привлекать внимания, группа Грача после таможни дружно направилась к вербовочному офису. В первые часы после прибытия судна из Европы здесь не протолкнуться.

– С чего такой спрос на рабочую силу? – спросил себе под нос командир группы.

В Америке не открыли магического источника. Залежи золота и серебра прекрасно известны по опыту другой Земли: физическая география планет совпадает полностью. Но драгметаллы имеют ограниченную ценность как основной товар для торговли с «верхним» миром. Поэтому экономический бум вроде бы ни на чем не основывается.

Устроились в дешевую гостиницу, все пятеро в одну комнату. Песец тут же навесил маскирующие заклятия – наружу не выйдут ни звуки, ни следы легкой магии.

В номере оказалось сыро и холодно, хуже чем в засаде на границе. В щелястых стенах свистит ветер. «Удобства» в конце коридора воплотились в облезлый рукомойник и вонючую дырку в полу за дверцей до пояса. На стене номера – маленький жидкокристаллический телевизор.

Шмель начал давить на пульт в поисках чего-нибудь развлекательного. Грач остановил его, когда врубился канал о политике.

– Послушаем местные расклады, чтобы понимать, кого мочить будем.

Артем слушал вполуха, открыв на планшете запароленный файл с программой тактической подготовки военного училища. Грач, увидев экран, сделал втык.

– Страх потерял? Сведения о тактической подготовке Русской княжеской армии приволок на территорию вероятного противника! Немедленно сотри и очисть корзину.

Лейтенант вздохнул и повиновался. Пришлось смотреть телик.

Огромное американское государство, простиравшееся от канадских льдов до Карибского моря, объединилось сравнительно недавно, и центральная власть едва контролировала внутренние территории, заселенные аборигенами. Крупные города на восточном и западном побережьях заполнены выходцами из Западной Европы, Османии, Восточной Азии и некоторыми синтами.

Политическая борьба перед президентскими и парламентскими выборами развернулась вокруг главного вопроса: прогрессисты ратовали за предоставление полного объема политических прав мутантам в надежде, что они помогут в покорении местных дикарей, а демократы были решительно против.

Секуры, умные и агрессивные нелюди, активно боролись за место под солнцем. Они добились признания имущественных прав и требовали политического равенства с людьми.

– Чо их терпят? – спросил Артем. – Сослали бы в какую Гренландию, пусть там митингуют.

– Вряд ли, – ответил Грач. – Нелюди заняли здесь прочное место. В газете пишут, они близки к созданию атомной электростанции. Нашли режим цепной реакции, при котором небольшая часть энергии валит в магию, остальное на разогрев котлов. Скоро у них будет ядерная энергетика. Зависимость от наших магических поставок окажется еще меньше. Секуры возглавляют движение за развитие без магии.

– Давай грохнем их верхушку, – вставил Шмель, лежа на кровати и играясь десантным ножом. У нас, типа, нормальные отношения с амерами-людьми, торговля и то-се. На жаб неограниченная лицензия на отстрел.

– Дождемся сообщения, – оборвал инициативу Грач. – Я здесь бывал. Задания всегда на ликвидацию синта или группы.

Минут через сорок раздался легкий стук. Шмель и Медведь стали по сторонам от проема, Песец раскрыл дверь. Посыльный вручил конверт и ретировался. Грач разорвал его, достал флешку и вставил ее в бук. Введя пароль посмурнел.

– Пацаны, после окончания регистрации кандидатов валим верхушку партии прогресса. Людей, а не секуров.

По старому месту службы Артем ненавидел политзанятия и прочую идеологическую накачку. Увы, военные княжеской Руси, как и Российской Федерации, имели один и тот же комплекс – пытались вырастить сознательных бойцов, понимающих, ради чего бить врагов Отечества. Хотя если он враг – какая к черту нужна другая мотивация?

– Расклад такой, парни, – начал Грач. – Мутанты агитируют за отказ от магии в любых проявлениях. Типа, надо заблокировать Источник Рода, а переходы в верхний мир передать под общий контроль. Почему – ясно. Если магии нет, окажемся в равном положении. Они считают несправедливым, что у Руси и источник, и переходы. В них наша сила, не только военная. Экспорт накопителей с магоэнергией и пошлины за перемещение товаров через порталы составляют основу экономики княжества. Наша промышленная продукция самая конкурентная в мире, потому что магоэнергия для русских самая дешевая. Короче, они покушаются на самое главное, что у нас есть.

– Мочить гадов! – не сговариваясь, заявили бойцы.

– Дело не только в мутантах. Пока они были лишены прав, могли трепаться себе как угодно. Местные так называемые прогрессисты хотят уравнять их с людьми. Скоро политика большого государства – долой магию и заберем у русских переходы – станет общей и для секуров, и для людей-амеров. Дипломаты князя вежливо объяснили американским козлам, что у любого козления есть предел. Не послушали. Мы – последнее предупреждение. Аккуратно уберем троих, предотвратим большую войну.

– Так в чем дело? – удивился Артем. – Соберутся вместе, и наш Песец зашлет им шарик. Спалим не только верхнюю тройку, но и всю гребаную партию, как их, прогрессоров.

– Не так просто. За океаном мало кто может позволить жахнуть фаерболом такой мощности. Здесь энергия дорогая, покупается за золото через посредников. Они ее тратят на врачевание и прочие тонкие дела, сами головой накапливают. Понял? Сразу будут видны русские уши.

– И пусть.

– Запрещено. Приказано изобразить, что произошли как бы местные разборки. Политика, блин, дипломатия.

Шмель подкинул «вальтер» в руке.

– Что, и стрелять нельзя? Есть же местное магострельное оружие.

– Есть, но редкое и дорогое, только у офицеров армии и полиции. Так, каждому думать. Окончание регистрации, после которого они не заменят кандидатов, даже убитых, через неделю. Выборы через месяц. Собираются господа прогрессисты в особняке Курта Маршалла на Лонг-Айленде. Ловить по одному их трудно, слишком мало сил. К утру жду предложения.

Артем достал планшет, который раз удивляясь контрасту. Печное отопление и нет водопровода, а вайфай не хуже, чем в Тайной Москве. Хотя сетка, конечно, беднее. Путаясь в английских словах, он нашел сайт, посвященный местному оружию.

Как он и ожидал, местные винтовки и пулеметы сплошь пневматические и электрические. К стволу тянется шланг или кабель. Для обороны стационарных объектов годится, а в движении – разве что в варианте танка, виденного у Бреста.

Рядом в ноутбуке колупался Медведь, коротко стриженный парень роста не более метра семидесяти, но жутко накачанный и оттого ходивший вразвалку, отчего получил смешную кликуху. Тоже рассмотрев местное оружейное богатство, он протянул:

– Напасть на полицию и спереть стволы можно. Только не наведем ли мы на мысль, что сюда приехали парни, привычные к магострелу?

– Что есть местного без трубок и проводов?

– Я насмотрел только пневматическую охотничью винтовку. Бьет на сотню шагов, перезарядка около десяти секунд. А есть двуствольный вариант. Воздух качать секунд двадцать.

– Разве что с твоими мышцами, – огорчился Песец. – Я минуту провожусь. Чувствую, в предстоящей операции мое только прикрытие.

– Есть арбалеты, – добавил Артем. – У меня на родине америкосы били индейцев из револьверов и винчестеров. В кино видел. Здесь арбалеты против луков – ставлю на индейцев.

Шмель придвинулся к койке лейтенанта и глянул в его планшет. Он был единственным, кого Артем побаивался в отряде, исключая, естественно, отсутствующего Серго. Худющий и узколицый, Шмель предпочитал колюще-режущее. В его руках декоративный столовый ножик опаснее, чем «калаш» у новичка, причем бойца постоянно подмывало куда-нибудь это острое воткнуть, лучше – в человечью или мутантову плоть. Единственный в группе он обожал кровь.

– Индейцы. У них духовые трубки с ядом есть?

– Скорее, в Южной Америке, – ответил Грач.

– Прогресс не знает границ. Песец, яды не забыл? Острые шипы вылетят из пневматической двустволки. Попадание на открытую кожу смертельно, да и рубашку пробьет. У них, типа, публичный зал, да? Надо узнать, есть ли галерея или вентиляция. Кто за индейцев, тот против прогрессистов.

– Яды со мной, а стволы придется уносить. Если обнаружат винтовки – смекнут, что имел место быть закос под краснокожих, а не индейское злодейство.

– Арчи и Пушной, у вас лучшая маскировка. С утра дуйте на Лонг-Айленд, осмотрите дом, подъезды, отходы. Песец за старшего. Шмель и Медведь, узнать про пневматику – цена, доступность, нужна ли регистрация. На иглах и пневматике не зацикливаемся, ищем другие варианты.

Следующий день принес кучу неожиданностей. Грач, убедившись, что комната закрыта маскирующим заклинанием, торжественно извлек два шестизарядных револьвера, по три патрона в каждом. Мешочек, служивший амулетом, маскировавшим магопатроны, Грач кинул штатному волшебнику на подзарядку.

Пушной поймал его и спросил:

– Владельцы стволов сильно возражали?

– Не успели. На всякий случай сведи номера. Те парни, очнувшись, вряд ли меня полюбят.

Артем припомнил варшавскую операцию и сделал вывод – если основной вариант нападения не прокатит, кто-то добьет политиков из «кольтов». О визите на Лонг-Айленд он рассказал кратко.

– Обычный дом в конце улицы. Вход свободный, зашли и записались в партию за десять баксов с носа. Большой зал, метров тридцать пять в длину, галерея вторым этажом. Оттуда не промажу.

– Нормально, – решил командир. – Второй путь отхода?

– Через усадьбу на соседнюю улицу, – поделился впечатлениями Пушной. – Там собаки, их нейтрализую. Но если будем работать в толпе на митинге, мне проще отвести глаза. Пневматику легко купить?

Шмель пожал плечами.

– Не знаю, не пробовал. Запросто спер, без морока. Банальный отвод глаз. Они избалованы без магии, мышей не ловят.

– Вторую оплатите, – резюмировал Грач. – Хватит криминальных подвигов, не фиг привлекать лишнее внимание. Сегодня на остаток дня – думать и отдыхать. Шмель, Медведь – завтра готовите дротики и пробуете где-нибудь на окраине. Артему с Пушным обойти центр и места массовых митингов. Не забудьте – разговоры по мобильникам и вообще за пределами комнаты только по-польски.

Получилось, что магам досталась более простая задача, часть из которой состояла в шатании по Манхэттену. Старший из них прислушался, даже воздух втянул ноздрями и сказал:

– Чувствуешь, как магический фон отличается? Присмотрись.

Они брели по Пятой авеню. Невольно заглядываясь и копируя Нью-Йорк, жители Нью-Амстердама многие улицы назвали подобным образом. Здесь были Уолл-стрит и Бродвей. Конечно, они не совпадали с расположением одноименных магистралей в городе верхнего мира. А о внешнем сходстве смешно говорить.

Пятая авеню, неровно мощенная камнем, казалась достаточной по ширине, чтобы разъехались два грузовых паромобиля. Светофоров нет в помине, а высота домов не превышает четырех-пяти этажей. Второстепенные улицы остались грунтовыми, застроенными двух– и трехэтажками, чем-то напоминая декорации к фильмам о ковбоях на Диком Западе, тем более конных повозок и всадников здесь хватает. Конец зимы тут даже более теплый, чем в Полонии, поэтому улицы без покрытия выглядят непролазно грязными, разве что местами обнаруживается дощатый тротуар. Почерневшие неструганые доски валяются поперек улиц, давая иллюзорную надежду перебраться через дорогу без купания в грязи.

Артем прикрыл глаза и впитал картину магического окружения.

– Негусто.

По сравнению с Тайной Москвой и даже Варшавой, где перед внутренним взором полыхали сотни и тысячи заклятий, здесь светятся лишь отдельные огоньки. Чувствовалось, что местная волшба редко запитывается от привозных накопителей, в основном доморощенные чародеи рассчитывают лишь на скромный запас маны, собираемый мозгом. Чтобы зарядить пистолетный патрон, ее неделю нужно аккумулировать.

– Не только в интенсивности разница. Пан чародий должен обратить внимание, что природный магический фон в Нью-Амстере гораздо слабее. Мы далеко от Источника. Я наверху не был, там как?

– Ваще никак.

– Местные мудрецы полагают, что в космосе магия ослабнет, и заработает любая техника.

– Дай им волю, они вообще разрушат Источник.

– Нет, Арчи. Во-первых, это невозможно технически. Во-вторых, именно он, скорее всего, разделяет наши миры. Они схлопнутся и оба погибнут.

Пушной кинулся к стене дома, так как из-под колес и копыт проезжавшей повозки брызнула грязь. Артем чуть не поскользнулся на кучке чего-то жидкого и предложил:

– Прикинь, вывесить фотку в Интернете: двадцать первый век, Манхэттен, Пятая авеню. Оборжаться!

– Попробуй только. Лучше сам прикинь, что останется от Российской Федерации, если правительства вашего мира узнают про московские переходы на планету с нерастраченными природными ресурсами. Ядерный щит может не спасти.

– Согласен, я затупил.

– Лучше погляди, какие тонкие чары! Ни один джоуль энергии не пропадает зря, подпитка минимальная от ауры мага уровня седьмого. – Пушной рассматривал сигнализацию ювелирного магазина, наложенную поверх электронной. – Мы привыкли работать дубиной, они – стилетом. Пошли обследуем местный Сентрал-Парк и пообедаем.

В кафе, похожем на салун, получилась неприятность. Пятеро местных парней, оценив вызывающе крепкое телосложение Артема, нарвались на драку. Русский лейтенант с выслугой в МВД РФ затратил на них секунд двенадцать. Хватило бы и меньше, но пятого догнал лишь у двери. Старший маг кинул на стойку банкноту и утащил напарника наружу, бросив недоеденное горячее.

– На фига?

– Ты сдурел. Занюханный поляк-эмигрант крушит здешних горилл что профессиональный боец спецподразделения. Только рекламы нам не хватало.

Проскочив пару кварталов быстрым шагом, они прыгнули в трамвай, идущий на северный берег, направляясь в гостиницу. К вечеру собралась вся банда.

Грач пребывал в скверном расположении духа. Начальство спустило ему команду с утроенным вниманием отнестись к сокрытию русского следа в грядущей акции. Поэтому мордобой Артема пришелся крайне не в тему.

– Чо, командир, надо рыло подставлять? Чтоб мне наваляли по самое мама не горюй?

– Не сдохнешь. Пушной подлатал бы. Почему-то я шатаюсь по Нью-Амстеру и не ввязываюсь в драки, хоть не мельче тебя. Что у вас с пневматикой?

– Плохо, – ответил Шмель. – Деревянный шип, даже утяжеленный дробиной, нормально летит шагов на тридцать-сорок. В особняке Лонг-Айленда – дальнобойность в обрез, на улице вообще без толку. Можно бить отравленной пулей, но тогда индейская версия отпадает.

– Шип втыкается неприметно, его найдут, когда от спазма объект дуба даст, – добавил Медведь. – Если стрелять в лоб выступающему на трибуне, у него сразу кровища хлынет, народ врубится, что случилось. Трудно убраться незаметно.

Грач выслушал рассказ о местах митингов на Манхэттене, порылся в местной сети и выдал вердикт:

– Шмелю и Медведю сделать металлический боеприпас с отравленной иглой. Задача – при выстреле в пиджак игла должна пробить кожу и занести яд. Пушной – за тобой отрава, которую местные могут списать на индейцев. Натуральная органика. Мы втроем отрабатываем запасной вариант. Нужен паромобиль, который можно раскрасить под передвижную телестудию.

Старший маг, следивший за местной политикой так же внимательно, как и командир, сделал свои выводы.

– В пятницу окончание регистрации кандидатов. В воскресенье у них сборище на Лонг-Айленде, потом они разъедутся по восточному побережью, кто-то рванет на запад. Если не ликвидировать их громко и вместе, придется по одному. Я слушал сегодня городскую магию. Очень, должен сказать, тонко работают. Чтобы не насторожились, могу один раз наслать остановку сердца и рвануть гексогеновую мину Арчи, чтобы полностью зачистить следы волшбы. Второй раз нельзя, учуют закономерность. В воскресенье предлагаю убрать второго отравленным шипом. Третьего – на митинге в городе, можно из револьвера.

– Из толпы я лучше метну нож, – возразил Шмель. – Если Арчи или Пушной наведут морок и скроют магию.

– Исключено. Куча телевизионщиков. При мороке они увидят, что нож вылетел из ниоткуда. А отвод глаз вообще на камеры не действует. Приказываю – отрабатывай подход на удар ножом. Это нормально для здешних. Маги прикроют.

– Да, шеф! Тут белые перчатки не прижились. Ребята режут друг друга, не смущаясь. В прошлые выборы тоже были разборки. Может быть… – Шмель поймал за хвост ускользавшую идею. – Придумал! Давайте завалим пару демократов.

– Мысль интересная, но не пройдет. Приказ ясен: ликвидация прогрессистов, самим не светиться и точка. Без приказа убивать граждан других стран мы не вправе. Еще вопросы? Работаем.

Глава пятая

Следователь департамента Нью-Амстердамской полиции Вероника Кривицкая, включенная в оперативную группу по расследованию убийства на Манхэттене лидера прогрессистской партии Курта Маршалла, происходила из необычной семьи. У бесталанных людей крайне редко рождаются магически одаренные дети. Вероника, способный ментальный маг, была исключением и подтверждением правила одновременно. Ее родители не могли даже ауру видеть, но обладали талантами в других областях. Отец, получивший образование в верхнем мире, слыл известным инженером-изобретателем. Мама – лингвист, прекрасно знавшая не только русский язык обоих миров, но и десяток других наречий.

Когда девочке исполнилось шесть лет, отец решил уехать в Американскую республику. С Родиной расставаться непросто, но его способности в области немагической инженерии здесь востребованы слабо. После Тайной Москвы Нью-Амстердам показался большой деревней. Однако именно здесь бурлила жизнь, которой Кривицким-старшим не хватало в традиционалистском русском обществе. Несмотря на продвинутую электронику и некоторые другие технические средства, за океаном царили нравы, напоминающие XIX век другого мира: романтика освоения новых земель и первоначального накопления капитала. Южная Америка отстала, колонизированная и ограбленная испанцами с целью добычи золота, на которое покупалась русская магия. Зато северный континент, осваиваемый выходцами из Британских островов, франками, пруссами, свеями и фламандцами, переживал промышленную революцию. Таковая в Европе осуществлялась силой пара плюс магические технологии. Американская цивилизация ориентировалась на материальные ценности, произведенные без магии или с минимальным ее применением.

Русские эмигранты, как и миллионы других приезжих европейцев, легко вписались в новую жизнь. Не теряя внутренней общности с далекой восточной Родиной, они остро переживали, что князь упрямо придерживается консервативного курса. Русь, монопольно обладавшая двумя исключительными ресурсами – переходами и Источником, более не развивала ничего, кроме магических вооружений. Любые инженерно-конструкторские находки, связанные с использованием пара, электричества, пневматики и гидравлики, покупались или даже похищались. Тем более никто и не думал платить верхнему миру за использование их интеллектуальной собственности. Гражданская промышленность Руси развивалась крайне однобоко: штамповался товар, имевший конкурентные преимущества по себестоимости из-за дешевизны магии. Например, литий-ионные батареи, чья емкость магически наращивалась в четыре-десять раз, больше нигде в мире не производились.

Кривицкий подсчитал, что суммарная мощность потребляемой от Источника энергии составляет единицы гигаватт. Столько же дают два энергоблока АЭС – капля в море энергетики верхнего мира. Теоретически добычу можно увеличить как минимум на порядок. Но для увеличения сбыта надо снижать цену на энергию, вкладывать огромные средства в развитие Кремлевского терминала или делать энерговоды, потоком качающие ману соседям. Зачем? В Тайной Москве и так замечательно, по крайней мере для правящей семьи.

Крупнейший на планете Нью-Амстердамский технологический институт занимался в том числе разработкой машин, работающих на водяном пару. В другом мире использование пара ограничилось турбогенераторами из-за массового распространения двигателей внутреннего сгорания. Американские инженеры стартовали с точки, на которой остановились их верхние коллеги. В результате коэффициент полезного действия паровых машин начал постепенно догонять таковой параметр бензиновых и дизель-моторов, хотя достижение равенства невозможно в принципе.

Магия в республике также осваивалась, а на ее изучение тратились серьезные средства. Американские школы развивались в совершенно другом направлении, нежели русские, которые оперировали мощными потоками. Русь за счет экспортных пошлин жестко диктовала три уровня цен: низких для внутреннего рынка, умеренных для сопредельных государств без права реэкспорта и драконовских для остального мира. Америка покупала емкости с магоэнергией у Пруссии и Франкии, которые не стеснялись вкрутить свою наценку.

По этой причине американские чародеи приучались обходиться крохами собственной маны, наполняя ей амулеты и экономно используя на заклинания. Соответственно, русских магов можно сравнить с кузнецами, американцев – с ювелирами. Неподготовленные к мощной волшбе иностранцы, дорываясь в Тайной Москве до дешевой энергии, нередко погибали от неумения контролировать большие потоки.

Отец Вероники любил критиковать политику Всеслава, местным деятелям от него доставалось не меньше. В привычных кухонных баталиях дочь часто защищала противоположное мнение, хотя бы из чувства противоречия. Особенно рьяно она встала на защиту князя после обучения наверху. Примерно за месяц до выборов их перепалка чуть не выросла в серьезную ссору.

– Как ты не понимаешь, отец, тот мир – совсем не идеал для подражания, а их так называемый прогресс не увеличил счастье людей. Да, их в семь раз больше. Да, они быстрее развивают естественные науки и технологию, а нам остается копировать их достижения, развивая лишь пар и магию. Но мы живем лучше.

– Открой глаза, Вероника! Нью-Йорк – центр цивилизации. А в Нью-Амстердаме на улицах грязь по колено, конский навоз, угольный чад. Если бы не близорукая политика Руси, соединение механики и магии дало бы результат куда лучший, чем наверху.

– Какой результат? Наверху у всех одинаковые технологические возможности. В результате сотни миллионов погибли в войнах и никто не даст гарантии, что третья мировая невозможна. Консервативная и вооруженная до зубов Русь поддерживает мир и стабильность, при этом не диктует никому свои принципы, как это обожают США.

Профессор Кривицкий с жалостью глянул на дочь.

– Ты жалеешь погибших в войнах. Они родились! И миллиарды не погибли. Наша примитивная экономика не в состоянии накормить и обогреть большее население. Потому в обществе так сильна магическая контрацепция. Неужели ты не понимаешь, что разделение на страны с магией, где игнорируется механический прогресс, и страны с развитой техникой, но лишенные магии, неестественно.

– Так сложилось. Единственный пример в истории, когда Тайная Москва пала, показал, что ни к чему хорошему это не привело.

– Народы Африки, Средней Азии, Австралии, да и индейцы Америки пребывают в дикарском состоянии. XXI век на дворе, они охотятся с луками для добычи пропитания!

– Зато ассимиляция индейцев продвигается постепенно и даже нежно. Если американскую армию вооружить русскими магострельными боеприпасами, повторится избиение целых народов и ссылка остатков в резервации.

– Ты забываешь моральный аспект, девочка. Стремясь сохранить гегемонию и не желая развиваться сами, князь и его команда не побрезгуют ничем, чтобы устранить конкурентов и не допустить даже сотую долю процента вероятности повторения сценария с захватом Тайной Москвы.

– Ужас! Не забывай, я работаю в полиции. Нью-Амстердам ежесуточно не обходится без дюжины-другой насильственных смертей, в большинстве своем абсолютно бездарных – драки, пьяная поножовщина, разбой. Самые оголтелые противники Всеслава приписывают ему десяток трупов в год. Благодаря этому предотвращаются войны с многотысячными жертвами.

Профессор вышел из себя.

– Как ты, сотрудник полиции, можешь рассуждать об этом с таким равнодушием?!

– Стараюсь быть объективной.

– Какая к черту объективность! Некто на другом конце планеты принимает решение, и наемные убийцы безнаказанно уничтожают любого по прихоти русских властей. И моя дочь оправдывает это! Боже, кого мы вырастили…

Стенания профессора могут продолжаться бесконечно, но полицейская работа никуда не денется и сама не сделается.

– Мисс Кривицкая, он ваш.

Допросная камера Полицейского департамента Нью-Амстердама освещалась единственной лампочкой, как бы подчеркивая неприветливость помещения.

– Он зафиксирован?

– Да, мэм.

– Оставьте нас одних.

Констебли настороженно осмотрели арестанта в последний раз и удалились. Вероника махнула перед скованным мужчиной служебной карточкой с надписью Police Investigator и села напротив. Худой мужчина пошевелил жилистыми руками, убедился, что силой освободиться от оков, пришпиливших его запястья к столу, невозможно, и расслабился.

– Вам предложить сигарету? Нет? Я наслышана, что в Европе мало курят, – следователь затянулась сама, пустила струю дыма вбок и попыталась рассмотреть ауру арестанта.

Рваные зоны на ней говорят о повреждениях внутренних органов. Лицо разбито, глаз затек и не видит, нет половины зубов. Вероятно, ребра, печень и почки также приняли немало ударов. Что-то неестественное и настораживающее в ауре, но пока непонятно что именно.

– Вы хорошо понимаете английский язык?

Арестант кивнул, но не удостоил ни единым словом. На «доброго полицейского» после двух дюжин злых он не клюнул.

– Как вас зовут?

Молчание.

– Вы прибыли две недели назад кораблем из Бреста. Так?

Ни звука.

– Гражданин Полонии Вацлав Вишневский?

Не получив ответа и на этот вопрос, Вероника предприняла последнюю попытку достучаться до избитого мужчины.

– Вы обвиняетесь в покушении на убийство Курта Маршалла, лидера парламентской фракции прогрессистов. Есть видеозапись канала CNN, где вы приближаетесь к жертве, удивительно ловко просачиваясь через телохранителей, достаете нож, вас окутывает ловчая сеть, выстреленная одним из охранников. Затем вас сбивают с ног, в свалку бросается человек, тяжело ранивший констебля и телохранителя парламентария. Увидев, что вас не отбить, он невероятно легко проскальзывает меж людей, будто прокладывает дорогу магией.

По отечному лицу не понять, как человек реагирует на обвинение. Она продолжила.

– Пока охрана пеленала вас, а вы даже в сети сумели травмировать другого констебля, Маршалл остался без прикрытия и был убит револьверной пулей. Мы считаем, что из магострельного оружия убийца вел огонь, находясь в паромобиле с логотипом несуществующей телекомпании. Теперь от вашей откровенности зависит, по какому обвинению отправитесь под суд. Вас могут обвинить в соучастии в убийстве организованной группой или в индивидуальным покушении. Кроме того, крайне подозрительно выглядят смерти двух других лидеров партии.

– Я один, – просипел арестант, выплюнув слова вместе с розовой пеной сквозь редкие зубы.

– Нет, не один. Окажите помощь полиции в расследовании трех убийств, назовите, кто вас послал, способствуйте поимке соучастников, и вас ждет вполне приемлемая судьба. Иначе, сами понимаете, петля.

– Я не убивал.

Вероника презрительно поджала губы. Стандартная ложь «во всем сознайся и будет тебе хорошо» срабатывала несметное число раз у миллионов полицейских в обоих мирах. Но когда преступник важен и не хочет колоться, зовут особых специалистов.

Она обошла стул с арестантом, держась на безопасном расстоянии, и протянула руки к разбитой голове. Понятно, что сканирование ауры происходит внутренним зрением, конечности не играют роли, но привычный жест помогает сосредоточиться.

В чем же биополе человека кажется ей странным? Спортивный жилистый парень, явно знакомый с единоборствами и пытавшийся совершить убийство, в магическим диапазоне выглядит как простой увалень, обиженный и страдающий от травм после побоев.

Вероника углубилась в переплетения цветных линий, составляющих энергетическое отражение личности. Разум – та же магия. Она проявляется в мышлении, интуитивном узнавании неведомого, волшебстве взгляда, который ощущается даже затылком. Любой человек в обоих мирах ежесекундно живет в магии и пользуется ею, совершенно не сознавая.

Биополе пребывает в гармонии. Даже с энергетическими пробоями от травм, стрессов, враждебной ворожбы и собственных злых мыслей оно по-своему прекрасно, как полуразрушенный Парфенон, сохраняющий пропорциональность и естественность в любом состоянии. Вероника искала несоответствия как лишнюю колонну в эллинском храме.

Не нашла. Зато нащупала отголоски ненависти и агрессии, отлично сочетавшиеся с внешним видом мужчины. Они оказались до странности приглушенными, как будто что-то их сдерживало. Не саму агрессию, а ее отражение в ауре.

Потратив следующие десять минут, Вероника разглядела странное петлевидное образование, как будто охватывавшее проблемные зоны. Арестант беспокойно зашевелился. Он терпеливо молчал, словно опасаясь вербальным контактом дать противнику новые козыри, но ощутимо занервничал. Очевидно догадался, что так долго и тщательно с ним может работать лишь специалист, а не рядовой полицейский дознаватель.

Чтобы нейтрализовать чары, нужно столько же энергии, сколько в них вложено, а то и больше. Вероника поступила тоньше. Она потянулась собственной магической ниточкой, перерезав энергетический проводник, питающий петлю. Буквально на глазах дуга рассосалась.

Ну, дружок, теперь ты внутри и снаружи смотришься одинаково, удовлетворенно подумала следователь и потянула за обрезанную нить, не давая ей раствориться в мешанине слагаемых ауры. Вот и общий энергетический центр, снабжающий несколько непонятных конструкций. Ломать – не строить. Магические ножницы аккуратно перекусили линии питания.

Главное сделано. Вероника дезактивировала остальные маскирующие чары. Яркими сиреневыми огоньками засветились энергетические центры сразу нескольких заклятий. Чистим дальше.

Защита от магических воздействий. Эффектная вещь для отражения внешнего удара, но Вероника давно внутри. Беззвучный щелчок ножниц разрушил защиту.

Ментальная блокировка, достаточно сложная. Вероятнее всего, предотвращает действия, нежелательные для накладывавшего чары. Возвращаем свободу воли.

Усилитель регенерации. Не то чтобы заменяет полноценное магическое врачевание, но телесные повреждения будут зарастать вдвое-втрое быстрее, чем, например, у американского копа, пострадавшего при задержании. Женщина вздохнула и оставила заклинание в действии. Она опустилась на свой стул.

– Продолжим разговор. Я устранила наложенные на вас маскирующие чары, блокиратор мыслительной деятельности, защиту от внешних воздействий и оставила целительство.

– Да, мэм.

– Судя по энергетической расточительности, заклинания выполнены на Руси или в одной из сопредельных с нею стран. Снабжаемые лишь маной мозга, они без внешней подпитки способны высосать вас досуха за пару дней. Затем или отключились бы, или вогнали в кому, в зависимости от настройки. Возможно, я только что спасла вам жизнь.

Допрашиваемый криво ухмыльнулся щербатым ртом и не ответил.

– Допускаю, что два дня отводится на попытку вашего освобождения. Вынуждена вас разочаровать, – Вероника достала свежую газету «Нью-Амстердам таймс». – Злоумышленник, пытавшийся заколоть сэра Маршалла ножом, умер при доставке в полицию. Дипломатические ведомства восточно-европейских стран уже выразили соболезнования по поводу убийства и гнев в отношении заказчиков и исполнителей теракта. Иными словами, от вашей группы открестились. Тем более что за труп не принято вступаться.

Единственный глаз открылся чуть шире. Комментариев не последовало.

– Теперь самое главное. За сутки до митинга нам поступил сигнал о возможном нападении под магическим прикрытием. Оттого возле парламентария дежурил маг, потративший кучу энергии на защиту от мороков, отвода глаз и прочих армейско-диверсионных штучек. Он стреножил вас обычной пружинной сеткой. Жаль, что отразить дублирующее нападение не удалось. Допускаю, что вами пожертвовали, использовав для отвлечения внимания.

– Я был один. Никого не убил.

– Пан Вишневский или как вас там. Давайте признаем печальную истину. Вы брошены друзьями и отправившей вас спецслужбой. Официально не существуете. То есть ничто не мешает магически вскрыть вашу память, распотрошить до дна, затем прикопать труп.

– Валяйте. Если считаете, что внутри меня ценная информация, вам придется предъявить видео моего допроса. Убить после этого как-то нехорошо. Я гражданин Полонии – государства, с которым вы пытаетесь подружиться.

Вероника развела руками.

– Узнать – не обязательно предъявлять. Можно сделать выводы и воздержаться от официальных демаршей. Даю последний шанс рассказать добровольно. Тогда сохранение жизни гарантируется. Или я вас вскрою как консервную банку.

– Валяйте.

Через несколько минут женщина распечатала архидефицитный импортный накопитель магоэнергии, иначе сама впала бы в кому, которой грозилась арестанту. Пришлось позвать другого полицейского, который помог фиксировать признания диверсанта. Даже лишенный защитных чар русский агент оказался весьма крепким орешком.

– Имя, фамилия, ник.

– Андрей Демидов, кличка Шмель.

– Состав группы, засланной в Америку?

– Командир, кличка Грач, фамилия неизвестна, боевой маг, кличка Пушной или Песец, фамилия неизвестна, второй маг Арчи, кличка это или имя – неизвестно, мой напарник по кличке Медведь.

– Смерть прогрессистского кандидата в президенты Олафа Свенсона – ваша операция?

– Да.

– Как осуществлена?

– Путем уничтожения охранных заклятий особняка и наведенного сердечного спазма.

То-то отсутствие всяческой магии в доме показалось мне подозрительным, – подумала Вероника.

– Как шип с органическим ядом попал в шею человека на митинге в Лонг-Айленде?

– Он был вставлен в свинцовую пульку для пневматики. После попадания свинец обломился.

– Кто стрелял?

– Я.

На виселицу наработал. Что еще натворил? Повинуясь необъяснимому порыву, Вероника спросила:

– Ваша группа участвовала в осеннем теракте в Варшаве против мутантов?

– Да, без меня.

Боже, они убивают своих явных и потенциальных противников по всему миру, не считаясь ни с чем. Ладно секуры, их многие за людей не считают. Тем более они и вправду не совсем люди. Но польский водитель, три политика-человека в Нью-Амстердаме… Мои соотечественники окончательно одичали, решила Кривицкая.

– Кто отдавал приказы?

– Мне – Грач. В Москве – полковник Ахметов.

– На что вы рассчитывали в случае задержания?

– На помощь членов группы. В рубашке у меня зашит цианид. Если за три дня не вызволят, я обязан покончить с собой.

То есть и сейчас может в любую секунду, как только она ослабит магические вожжи.

– Раскусите ампулу?

– Нет, мэм.

– Почему?

– Она разбилась, когда копы месили меня ногами.

В провалах во рту меж синими губами осталось так мало зубов, что Шмель вряд ли подобрал бы целую их пару, дабы разгрызть ампулу. Вероника убрала контроль, обессиленно откинувшись на стуле. Главное выяснено. Грязные тайны русской спецслужбы выведаем в следующий раз.

Агент судорожно выгнулся, рванулся, из лопнувшей под оковами кожи брызнула кровь. Затем он завалился на бок, ломая запястья, и повис около стула на неестественно вывернутых руках. Пытаясь понять, что с ним, женщина глянула на его ауру и обомлела. Биополе разлеталось клочьями, будто клиническая смерть наступила не только что, а минут семь назад. Затихая, у макушки пульсировало последнее заклятие, ошибочно причисленное к лечебным.

Вероника выразительно глянула на напарника, тот выключил видеокамеру.

– Том, мы с тобой знаем слишком страшную тайну. Рано или поздно что-то просочится наружу. Плевать, что скажет начальство, нужно срочно слить видеозапись в СМИ.

– Пока русские нас не ликвидировали, – согласился пожилой коп. – Беру на себя. Гонорар мой, пусть он станет выходным пособием и пенсией. У тебя вся жизнь впереди.

Глава шестая

Неприятности у Кривицкой начались через два дня после смерти Шмеля. С утра канал CNN транслировал видеозапись допроса русского террориста, другие телекомпании давали его с ссылками на первоисточник. Ни Вероника, ни Том не попали в кадр, но их голоса были слышны и узнаваемы. По селектору их обоих тут же вызвали к начальнику департамента, большой шишке, которого рядовые копы видели лишь в торжественных случаях.

– Где сержант Родригес? – проревел лейтенант, непосредственный начальник обоих виновников скандала.

– Не видела ни разу после того допроса. Я полагаю…

– Как вы могли отдать запись телевизионщикам?! – перебил ее главный шеф. – Вас надлежит арестовать за служебное преступление!

Вероника сохранила видимость спокойствия.

– Мне ничего не известно о передаче файла, кроме факта, что край моего уха сегодня мелькает по всем каналам. Официально заявляю, что требую вооруженной защиты от русских спецслужб, раз полиция не смогла предотвратить утечку секретной информации.

Шеф департамента выглядел совсем не так, как при общении с прессой, и соответственно выражался. Помянув задницу сотрудницы в качестве полового органа, он порекомендовал ей засунуть туда свои требования. Вероника швырнула на стол жетон и влепила звонкую пощечину, брезгливо вытерев платком пот начальника с ладони.

Когда она собирала вещи и укладывала в стопку дела, зашел лейтенант.

– Молодец! Я сам давно собирался, но кишка тонка и местом дорожу. Пытаюсь подсидеть борова.

– К тебе тоже не вернусь, даже если возглавишь Министерство полиции страны.

– Жаль. Кстати, с тобой хочет пообщаться один интересный субъект.

В коридоре отдела ее ожидал крупный рыжеватый парень в строгом темном костюме.

– Мисс Кривицкая? Национальное Бюро Расследований, агент Берд. Попрошу вас проехаться со мной.

– Я арестована?

– Ни в коем случае. Нужно обсудить некоторые аспекты. Экипаж ждет внизу.

– Я сообщу своему адвокату.

– Ваше право, но, поверьте, ни малейшей необходимости нет.

Вероника оделась, прихватила картонную коробку с нехитрым офисным скарбом, принадлежавшим лично ей, и спустилась на улицу. Агент НБР предупредительно распахнул дверцу и галантно помог разместить коробку внутри.

Пока экипаж трясся по Манхэттену, брызгаясь слякотью, Берд доверительно произнес:

– Мы установили, что флешку с файлом продал CNN пожилой мужчина, подходящий под описание Томаса Родригеса. В этом плане у нас претензий нет. Единственный вопрос: вы предполагали, что он может так поступить?

– Он высказывал опасения, что русские могут нас ликвидировать.

Агент не выразил особого удивления, достал ноутбук, включил вайфай и что-то глянул в Сети.

– Пока международных комментариев нет.

– Рано. Разница в часовых поясах да несовершенство связи. Бомба окончательно разорвется завтра.

Офис НБР, крепкое каменное четырехэтажное здание в северо-западной части острова, радовал хотя бы наличием асфальта перед парадным. Вероника прихватила картонку, Берд раскрыл перед дамой входную дверь.

– Спасибо. Словно я к вам не на допрос, а на работу устраиваюсь, уже со своей канцелярской мелочью.

Агент улыбнулся уголком рта и проводил ее на второй этаж, где в кабинете заседали две неожиданные личности – негр и секур.

– Начальник контрразведки Роберт Барнстоу, – представился первый из них, непривычный персонаж на такой государственной должности в стране, где чернокожих не называли афроамериканцами. – Мой помощник д’Амен. С агентом Бердом вы, как я вижу, познакомились.

– Маг и бывший полицейский следователь Вероника Кривицкая. Чем обязана?

– Присаживайтесь, Вероника. Из департамента уходят лучшие люди, хотя нужно было уйти только шефу полиции. А маги бывшими не бывают, верно?

– Да, сэр.

– Для начала позвольте вопрос. Ваш коллега Родригес слил информацию ради денег или действительно опасался мести русских?

– Не думаю, что месть – подходящее слово. Он мог опасаться ликвидации нас как носителей позорной тайны, но через полчаса после смерти русского диверсанта о результатах допроса знали минимум человек шесть.

– Она говорит правду, – прогундосил мутант.

Давай-давай, ушастый детектор лжи, с неприязнью подумала Вероника. С моим-то опытом не знать про твою сенситивность и не уметь формулировать ответы – смешно. Вслух она сказала другое.

– Мистер д’Амен будет комментировать каждую мою реплику?

– Извините. Прошу вас, коллега, вмешиваться только при крайней необходимости, – Барнстоу снова повернулся к даме. – Сожалею, этот неприятный момент нужно было прояснить с самого начала. Теперь могу говорить с вами прямо. Меня впечатлил результат снятия заклятий с мозга русского. У них, говорят, исключительно сильные блокировки. На территории нашей страны вряд ли найдется более десятка человек, способных так распотрошить человека с ментальными чарами.

– Не нужно комплиментов, – Вероника немного успокоилась и села ровнее. – Я проявила слабость. Вычислив заклинание, влияющее на жизненные параметры, я не учла, что русские могли кроме врачевания зашить в него команду на ликвидацию. Из-за неуместного сочувствия его не отключила, и заклятие убило агента, не выдавшего и сотую долю интересующей нас информации.

– Нашим сотрудникам повезло еще меньше, – Барнстоу вывел на монитор фотографию трупа и развернул его матрицей к гостье. – Этого мужчину с напарником ночью задержал патруль секуров на железнодорожном вокзале при попытке сесть на калифорнийский экспресс. Подозреваемый голыми руками убил двух синтов, семь человек получили травмы различной тяжести. Констебль застрелил его из револьвера, второй подозреваемый задействовал магию и исчез. По описанию он мелкого роста и тщедушного телосложения.

– Есть фото с другого ракурса?

– Конечно, – контрразведчик подвинул к ней мышку.

Вероника быстро пролистала фотографии, увеличила профиль. Покойник, смуглый черноволосый мужчина с длинным носом, крючковатым от старого перелома, имел во внешности что-то птичье.

– Мисс, вы видите тело после снятия маскировки. На нем были грим и чары иллюзий, он выглядел совершенно иначе.

– Крупный, крепкий?

– Точно.

– Из перечисленных Шмелем членов группы на фото, вероятно, запечатлен их лидер – Грач. Клички хоть в какой-то мере передают личностные характеристики. Пять агентов, двое из них маги. Полагаю, в живых и на свободе остались Арчи, Пушной и Медведь. Русский след подтверждается характером насилия. Секуров он убивал без жалости, людей пытался оставлять в живых. За что и поплатился.

– Русский язык для вас родной. Скажите, мисс, какие приметы могут соответствовать этим кличкам?

– Пушной Песец ассоциируется с мелким хищным зверем. В кличке заложена непонятная тавтология, не бывает песцов без меха. Допускаю, что он не отличается таким бойцовским телосложением, как Шмель и предполагаемый Грач. Медведь должен обладать большой мышечной массой, быть с виду несколько неуклюжим, но стремительным и опасным в атаке. Арчи – уменьшительное от Артур или Арчибальд, хотя вряд ли. Кличка не должна указывать на истинное имя ее носителя. Он – русский, боевой маг, другой информации нет.

– Спасибо за сотрудничество, мисс Кривицкая.

– Я могу идти?

– Если желаете – да. Но можете остаться.

– В смысле?

– Оклад эксперт-агента НБР не ниже, чем у полицейского следователя. Вам нужна работа? И, думается мне, у вас не пропало желание разобраться в этой гребаной истории до конца.

– Она свои вещи из полиции привезла, – поддакнул Берд.

Стыдно признаться, но одной из причин, побудивших ее принять предложение с ходу, стало желание утереть нос шефу полиции. Она получила работу через час после ухода из департамента.

– О’кей. Где мне расписаться кровью?

– В отделе кадров. Поздравляю, мисс, я искренне рад, что вы в наших рядах. Надеюсь, что с вашей помощью мы быстро раскрутим это дело. И последующие, – Барнстоу на секунду отвлекся, так как его комп тренькнул сообщением о приходе электронной почты. – С кадрами обождет до вечера. Начальник Бюро приказал забрать дело Шмеля из полиции и объединить с делом вокзального покойника. Берд и Кривицкая, вам придется вернуться в департамент. Предписание об изъятии материалов, включая оригинал злополучной записи, получите в канцелярии. Заодно уточните, появились ли сведения о нахождении Родригеса.

– Да, сэр.

Они вышли. Синт задумчиво посмотрел вслед и промолвил:

– Впрямую не солгала ни разу. Но в чем-то темнит. Надо присматривать.

Пока агент любезничал с секретаршей, выдавшей ему предписание под роспись, Вероника глянула на себя в большое зеркало в холле. Следы утреннего стресса заметны, но не критично. В двадцать восемь лет они быстро проходят. Начальник контрразведки на нее рассчитывает. Здоровенный симпатичный негр под два метра ростом и мутант-супермен ожидают помощи от хрупкой женщины… Как там армяне шутят наверху? Элитные полтора метра. В данном варианте они увенчаны короткой черной стрижкой и миловидным курносым лицом.

В департаменте она не отказала себе в мелочном удовольствии снова зайти в кабинет шефа. Полтора часа прошло, а пятерня на жирной физии до сих пор просматривалась.

– Агент Берд, со мной эксперт-агент Национального бюро расследований Кривицкая. Мы изымаем в свое производство дело русского агента. Выражаю вам порицание, что крайне важная информация укрыта от НБР и стала известна только после безответственного оглашения в СМИ.

Толстяк взорвался. Если бы не зловещая слава силовой структуры, претендующей на статус, равный ФБР в США, он бы приказал сунуть в камеру Берда и Кривицкую «до выяснения личности» или по какому другому надуманному поводу. Выслушав град оскорблений, женщина попросила коллегу выйти и достала мобильный телефон, на который записала утреннее хамство.

– Мои коллеги-копы боялись выносить сор из избы, боясь потерять место. Мне нечего опасаться. Аудиофайл с вашими перлами размещу в Сети. Предупреждаю только один раз. Если вы попадетесь мне на дороге и позволите подобное, я просто пристрелю вас за нападение на сотрудника НБР.

В коридоре Берд спросил ее:

– Как по-вашему, на Руси профессиональная некомпетентность является основой служебного роста? Или только у нас?

– Уроды есть везде. Неуроды тоже.

Они спустились к экипажу, заполучив папку с документами, файлы и вещдоки – одежду покойника. У Берда пиликнул ригнтон.

– Вероника, установили гостиницу, где жил предполагаемый Грач. На северном берегу Гарлем-ривер.

– Тогда не будем терять время. Надеюсь ваша, простите, наша бухгалтерия оплатит мне сегодняшний день как рабочий?

Занюханное временное эмигрантское пристанище с громким статусом отеля заставило зажать нос. Недовольный хозяин открыл комнату на втором этаже. По его записям, здесь остановились пять поляков, номер оплачен вперед.

Внутри не оказалось ни личных вещей, ни мусора. Постояльцы убрались, не сдав ключ, но и ничего не похитив из убогого убранства.

– Мне нужно поработать. Берд, будьте любезны, удалите всех из комнаты и позаботьтесь, чтобы никто не мешал.

– Можно, я останусь внутри у двери? Буду тише трупа.

И фонить своей аурой, подумала Вероника, но согласилась.

Короткая медитация, сосредоточение, руки в стороны. Что у нас тут?

Заклинаний нет. Очень умело подчищено, работал маг высокой квалификации. Отпечатков аур, которые могли остаться на вещах, тоже нет. Осталась последняя надежда – микрочастицы, о которых славяне могли забыть.

Она откинула одеяла. Постельное белье не менялось с момента вселения. Женщина брезгливо сморщила нос. Есть волоски на подушках, но они могли упасть туда с одеяла. Микрочастицы пота и кожных покровов в простынях неизбежно несут ДНК постояльца и, следовательно, биополевой след.

– Берд, изымай простыни, каждую в отдельный пакет, их пронумеруй и пометь с какой кровати по расположению в комнате. Я пока поговорю с хозяевами. Да, изыми лист журнала с записью о вселении нашей пятерки, хозяину повестку на завтра на допрос. Закрепим его показания официально.

– Да, мэм, – не без удивления ответил агент. Вероника первый день на службе, даже удостоверение не получила, а командует. И отвертеться нельзя – все указания правильные.

В офисе НБР женщина сразу же истребовала вещдоки со второго трупа и сравнила их с простынями. Сомнений нет – Шмель и Грач жили в том притоне. Значит, описания трех псевдополяков со слов персонала гостиницы можно пускать в дело. Качок высотой под метр семьдесят – наверняка Медведь, худой заморыш такого же роста, вероятно, Пушной. Странно, что третий детина под метр девяносто пять имеет магические способности. Чаще всего человек силен или магией, или мышцами. Сочетание редкое, можно сказать – особая примета. Кто ты, Арчи?

Кадровик выдал ей знак отличия и маленький «дерринджер» с двумя магопатронами.

– Но зарплата вам положена только завтра. За сегодняшний день вам начислят в Департаменте полиции, зайдите к ним за окончательным расчетом.

Вымотанная и с расстроенными нервами, она вернулась в свою комнатушку, которую сняла после конфликта с отцом. Может, он и прав, шевельнулась мысль. Не дело, что боевики разъезжают по свету и убивают несогласных с русской гегемонией.

На следующий день началась реакция на скандальный репортаж о смерти Шмеля. Отечественные политиканы были настолько шокированы, что вчера решились лишь на краткие заявления. Сегодня их красноречие било фонтаном. Растирая в пыль безответную на таком расстоянии Русь, они не забывали про предвыборные интересы, разыгрывая новую карту в колоде. Прогрессисты, естественно, играли роль жертвы. Демократы изображали умеренных, в интересах нации не желающих раньше времени конфронтации с ужасными русскими.

Отклики из Европы были гораздо скромнее. Хлипкий трансокеанский кабель не обеспечивал трафик, при котором передавались видеофайлы, поэтому за Атлантикой опубликовано лишь текстовое изложение новости. Тайная Москва сохранила гордое молчание. Видимо, утечка сведений о причастности русских спецслужб к серии убийств оказалась такой же неожиданностью для Серебряного Бора, как и других стран мира.

Вероника начала день с потрошения хозяина эмигрантского притона. Погрузив его в легкий гипнотический транс, она выведала мельчайшие подробности манер, походки, осанки, речи и прочих характерных черт трех скрывшихся агентов. Не отдавая себе отчета, содержатель ночлежки проявил наблюдательность почище Шерлока Холмса, романы о котором популярны в обоих мирах. Затем Барнстоу собрал совещание.

Где разыскивать беглецов, никто не мог предположить. Точно так же не обнаружился Том Родригес, к вящему спокойствию нового эксперт-агента.

– Я человек новый, поэтому позволю себе крамольную мысль. Давайте искать русских не усердствуя. Поясняю. Они крайне опасны при задержании, особенно маги. Жертвы практически неизбежны. Невозможно вооружить тысячи патрулей от Атлантики до Калифорнии средствами, позволяющими нейтрализовать агентов.

– Вы хотите позволить им уйти? – подозрительно прокряхтел секур.

– Да.

– Нельзя позволить безнаказанно убивать наших граждан! Кроме того, у каждого из них масса секретов, как у покойника, которого вы разговорили.

– Насколько реально захватить русского живым еще раз? – вмешался Барнстоу.

– Очень правильная постановка вопроса, – похвалила шефа Вероника. – Шмель был арестован благодаря анонимному сообщению на электронную почту полиции Нью-Амстердама. Без такой подсказки шансы нулевые.

– Объясните подробнее.

– У каждого ампула с ядом. Все трое ориентированы скорее погибнуть в схватке, нежели сдаться. Шмеля свалили сетью и тут же начали избивать, уничтожив ампулу. Прошу учесть, противник больше не связан необходимостью соблюдать анонимность. Я про способы убийства отравленным шипом или провокацией сердечного приступа. Они будут убивать любым оружием, и не факт что только секуров, – Вероника обвела глазами присутствующих и добавила: – Коллеги, исполнители – не главная проблема. Мы убили двоих, русские пришлют новых. Дело в заказчике. Политика не наше дело. Но единственная возможность пресечь подобное – договариваться с русскими, как бы сложно это ни было.

– С ними невозможно разговаривать в принципе, – отмахнулся д’Амен.

– Я доложу нашу оценку ситуации руководству, – резюмировал Барнстоу. – Не думаю, что политические методы исчерпаны. Если бы общины секуров отказались от политики в отношении русских подданных «увидел – убей», с княжеством было бы проще найти компромисс. Молчите, д’Амен. Я прекрасно знаю про ваши вековые обиды и счеты. Итак. Если в течение ближайших десяти дней мы не получим информации о том, что подозреваемые, подпадающие под приметы русских агентов, были замечены на территории Америки, считаем, что они покинули страну. Мисс Кривицкая, поделитесь с магами Бюро вашими наблюдениями о защитных чарах Шмеля. Возвращаемся к текущим делам.

Скорее всего три боевика выбрались к безопасным местам раньше. С запозданием на восемь дней, считая от последнего убийства, МИД Руси разослало заявление, что правительство не несет ответственности за действия БЫВШИХ сотрудников спецслужб княжества и не располагает сведениями о заказчике преступления. Дальше шли сожаления, соболезнования, искренние огорчения и прочая дипломатическая шелуха.

Барнстоу вызвал Веронику.

– Интересная картина получается. Княжеские власти никогда так не открещивались от заказух, в которых их постоянно обвиняют. И анонимный мессидж на почту полиции странен. Будто у них прогнило изнутри, и кто-то специально пытался раздуть скандал с засветкой русской агентуры во время покушения.

– Ждем новостей из Тайной Москвы. Если у них внутренние раздоры, будут отставки.

Сюрприз внутри НБР опередил московские неожиданности. Веронику вызвал начальник Бюро по прозвищу Гувер, который представил ее руководителю отдела внешней разведки. Кривицкая, знавшая, что в Нью-Амстердаме нет аналога ЦРУ, удивилась, что в структуре НБР существует подобная служба.

– Неудивительно, – жизнерадостно отреагировал Папаша Гувер. – Внутренних проблем хватало. Но, как видно, мы зря запустили заграничные дела. Франкский конфликт, потом русские теракты и опасность новых угроз побуждают нас к активности. Мне жаль ослаблять отдел Барнстоу, но лучшего специалиста для нашего восточного сектора не найти. Мой друг и коллега Хайрем Джонсон введет вас в курс.

– Простите, я могу отказаться от перевода?

– Почему?

– Интересы Америки и Руси практически во всем противоположные. Выходит, мне придется работать против Родины, хотя я уехала из нее в раннем детстве.

– В плане противоположности вы правы. Только это положение – неестественное, что ли. Нужно искать пути его исправления.

Он напомнил Веронике отца с его прекраснодушными иллюзиями о компромиссе между волком и овцой.

– Зря, что-ли, едят хлеб наши дипломаты?

– Как видишь, зря. Но, как мы знаем из верхней истории, да и нашей тоже, на помощь буксующей официальной дипломатии приходит тайная.

– Основные фигуранты которой – шпионы и диверсанты.

– Да, Вероника. Кстати, прекрасный пол всегда преуспевал в тайных интригах.

– Не забывайте, я до сих пор подданная князя.

Гувер чуть челюсть не уронил.

– Как же вас отдел кадров оформил?

– Потому что я гражданка республики. Русское подданство – как принадлежность к ордену. От него невозможно отказаться. Княжество считает, что у меня есть вечный долг перед Родиной, и готово прийти мне на помощь, если я в беде, либо сурово наказать за предательство. Принятие нами иностранного гражданства не признается. Все уроженцы Руси, живущие в Америке, в таком положении. Американская конституция не запрещает двойного гражданства. Или вы меня тоже уволите?

– Ни за что. Тем более в Департаменте полиции сменился шеф и вас тут же примут обратно.

Гувер поскреб подбородок и задумчиво глянул на строптивую подчиненную. Женщины в полиции и НБР не меньшая редкость, чем цветные и мутанты.

– Принудительно переводить не буду. Но раскалывая русского агента, вы уже сыграли против княжества. Возвращайтесь к Барнстоу.

Вероника сделала несколько шагов к двери, взялась за ручку, потом обернулась.

– Скорее, те пятеро агентов сыграли против Руси. Я только установила истину.

Она оставила последнее слово за собой, но не питала иллюзий. В силовых структурах начальник всегда покоряет подчиненного своей воле, иначе это не государственная служба, а пансион благородных девиц. В контрразведке она продержалась месяц, раскрыв пару сложных, но не слишком существенных дел.

Главный шпион страны Хайрем Джонсон, невысокий крепыш с пивным пузиком, напоминавший Джеймса Бонда не больше чем Чарли Чаплина, с ходу завалил ее ворохом материалов по Восточной Европе – Руси и сателлитам княжества. Открытые сведения и непроверенные слухи, собранные в Москве американскими дипломатами, дали достаточно подробную, но весьма противоречивую и потому наверняка неточную картину русского высшего общества.

Князь Всеслав из шестидесяти семи прожитых лет правил тридцать. Здоровый образ жизни, целительская магия и надежная охрана дают основание полагать, что государь будет править лет до ста, сохраняя ясность мышления.

Два княжича сорока и шестнадцати лет являются по очереди наследниками короны. Во избежание распрей меж множественными сыновьями на Руси давно действует правило: у князя два сына, старший и запасной. После их рождения у-хромосома у государя магически подавляется. Восемнадцать лет назад младший отпрыск случайно погиб, и способность к зачатию мальчиков возобновилась как по волшебству (буквально). Не первой молодости супруга дала яйцеклетку, а выносила парня суррогатная мать. Как видно, несмотря на феодальные пережитки, Всеслав оказался достаточно современным правителем.

В связи с тем, что родоначальники династии поскромничали и не присвоили себе титулов «царь» или хотя бы «великий князь», родственники Всеслава, точнее, потомки кого-то из его предков по мужской, а иногда и по женской линии, именуются графами или графинями Милославскими, но не имеют особых льгот, если не подвизаются на военной или статской службе. Большинство старших воевод (по-европейски – генералов) – из княжеской семьи или состоят в браке с графинями. До равных чинов дослуживались и простолюдины, а многие вельможные родичи вели более чем скромную жизнь. Полтораста лет назад очередная попытка государственного переворота привела к массовому уничтожению дворянской верхушки, и взбешенный князь тогда ликвидировал институт дворянства, запретив под страхом суровой кары даже упоминание о принадлежности к древнему роду, кроме Милославских.

Несмотря на колоссальные полномочия князя, он считается конституционным монархом и терпит однопалатный парламент – Государственную думу с законодательными и бюджетными правами. В стране и в думе несколько политических партий, ни одной резко оппозиционной, зато сразу две партии власти, соревнующихся в преданности. Нигде не зарегистрированная, большое влияние имеет военная партия, что неудивительно при чрезвычайной милитаризованности государства и общества. Князь считается главнокомандующим, старший сын Болеслав назначен военным министром.

Ну и, конечно, военно-промышленное лобби, к которому примыкают магические школы. Любой чародей на Руси при мобилизации становился в строй в первых рядах. Так как значительная часть госбюджета расходуется на оборонные цели, близость к основному потоку казенных средств остается залогом материального счастья. Наконец, княжеской семье принадлежит контрольный пакет компании «Источник Рода». Кто бы сомневался.

Издалека Русь кажется монолитной и зубастой. Зубы – да. Но она слишком велика и неоднородна, чтобы не было раздирающих изнутри противоречий. Как их понять, как использовать не во вред обеим странам?

Секуры считают Русь государством-паразитом. Чувствуя магию не хуже людских чародеев, но по замыслу своих создателей лишенные возможности ее использовать, чтобы не навредить охраняемому человеку, они враждебно относятся к магической гегемонии. Лишь переселившись за океан, мутанты начали чувствовать себя в относительной безопасности. В Европе и в Азии необъявленная ими война против русских привела к почти полному уничтожению популяции этих синтетических существ.

Итак, нужен разумный компромисс между магией и немагическими технологиями, прогрессом и бережным отношением к дикой природе, современной цивилизацией и желанием племен охотиться на бизонов. Короче, нужно ни более ни менее, изменить миропорядок. Элитные полтора метра, вперед! Задача как раз под наш размерчик.

Джонсон чутко уловил момент, когда она оказалась готовой от изучения материалов перейти к активным действиям.

– Дорогая Вероника! Знаете ли, пришло время в нашем русском посольстве заменить секретаря. Нужен ответственный и аккуратный человек, знающий в совершенстве русский язык, имеющий юридическое образование в верхнем мире и обладающий магической подготовкой. То есть вы.

– Честно говоря, я ожидала, что перед отправкой за границу вы предложите мне обучение в некой шпионской школе. Явки, пароли, яды, рукопашный бой, бой зонтиком.

– С радостью. Только подобной школы у нас нет.

Вероника иронично приподняла бровь.

– То есть с самой профессиональной в мире княжеской Службой Безопасности придется сражаться дилетанту?

– Как говорится наверху, профессионалы построили «Титаник», новичок – ковчег.

– Собираться?

– Да.

– Должность подразумевает дипломатический иммунитет?

– Конечно.

– На меня он не распространяется. Как подданную князя меня могут арестовать за шпионаж.

– Будьте осторожны. Ваше задание не предусматривает необходимости проникнуть в княжескую канцелярию, перебить охрану и украсть секретную переписку.

– А что входит в задание?

– Разобраться, что происходит. Кто заслал пятерых убийц, от кого из русских зависит, будут ли такие акции в дальнейшем. Завтра получите подробную письменную инструкцию.

Может, лучше опять вернуться в криминальную полицию? Два раза в одну реку… Вероника отбросила колебания. Перед отъездом надо расстаться с бойфрендом и помириться с родителями. Как ни парадоксально, она направляется в Тайную Москву делать именно то, за что горячо ратовал отец.

Глава седьмая

После Нью-Амстердама и европейских городов Тайная Москва потрясает своими размерами, количеством транспорта, ухоженностью асфальтированных улиц и отсутствием копытных средств передвижения. Шутка ли, население столицы княжества по численности эквивалентно половине всего американского народа, включая мутантов и индейцев. Понятно, что верхний российский эквивалент намного круче, но там Вероника была давно, на Манхэттене – две недели назад.

Дипломатический корпус четко делится на представителей добрососедских государств, враждебных типа Америки, и нейтральных, на которых русским начхать. Кроме них немногочисленные сателлиты соревнуются в ловле крошек с барского стола. Нейтралы пытаются улучшить отношения с владельцами Источника, враги злословят, сбивались в коалиции и мужественно демонстрируют фигу в кармане.

Дипломатическое броуновское движение материализуется в многочисленных приемах, встречах, совещаниях, полуофициальных пати. Господа дипломаты обожают гольф. В отличие от бокса или баскетбола на травяных лужайках можно многое обсудить.

Собрав сплетни, концентрирующие полученную дипломатами информацию, Вероника поняла, что ей пора идти в народ и заводить контакты с местными. Но как? Она не обладает внешностью топ-модели или роковой женщины, чтобы снять нужного мужика одним выстрелом глаз. Здесь не существует американской резидентуры, способной подкинуть нужные связи. Разведслужба республики – сама Вероника. С момента въезда по американскому дипломатическому паспорту она наверняка под негласным наблюдением СБ.

В качестве пробного шага разведчица попробовала восстановить контакты с родственниками и знакомыми родителей, которые не видели ее больше двадцати лет. Она огребла положенную порцию ахов и охов на тему «как ты выросла», что, быть может, уместно в семнадцать лет, но странновато для женщины под тридцать.

Первая подсказка прозвучала из уст многоюродного племянника-студента. Понять его оказалось непросто, так как молодежь общается на сленге, впитавшем верхнее устаревшее просторечие с добавкой местной экзотики.

– Забей. Не с теми тюленями тусуешься, бикса.

– Думаешь? Я весьма плотно попадаю на, как ты говоришь, тусовки. На любое культурное мероприятие приглашают посольства.

– Я ж тебе втираю – забей. Крутой тусняк вокруг Арены. Там снимешь себе фофана, повезет – из военных. Они в цене между бикс.

Про дуэльную Арену Вероника слышала не раз. В милитаризованном княжестве популярность боевых искусств превосходит верхние бейсбол, сокер и футбол, вместе взятые. Вернувшись в посольскую квартирку, она достала трансформер и принялась изучать сетевые ресурсы, посвященные единоборствам и командным состязаниям.

Оказалось, Арена – больше, чем место для спортивных турниров, скорее центр уникальной субкультуры. Княжеская династия столетиями культивирует возможность вызвать на дуэль с оговоренным – смертельным или травматическим – исходом любого врага. Исключение составляют князь и княжичи, любое посягательство на которых считается преступлением или даже поводом к войне, и генералы-воеводы. Общество исходит из принципа, что каждый мужчина должен быть готов защитить свою честь вызовом на дуэль или ответом на вызов. Русь гордится, что благодаря жестокому дуэльному кодексу уровень подлости, коррупции, злоупотребления служебным положением в стране значительно ниже, чем наверху и в других странах. Ближайшее окружение Руси также заражается дуэльной страстью. Во всяком случае, любой мужчина пользуется правом вызвать русского на бой, а иностранец, уклонившийся от поединка, автоматически становится персоной нон-грата.

Дуэльный кодекс намного толще и подробнее, чем уголовно-процессуальный. В стране существует целая отрасль – дуэльное право, а также когорта юристов, специализирующихся на дуэльных делах. Кодекс детально описывает, кто кого и как может вызвать на дуэль, в каких случаях требовать смертного исхода. Безосновательный вызов, равно как и несанкционированное умерщвление противника считаются тяжкими и сурово наказуемыми преступлениями. Для соблюдения дуэльных правил функционирует особая Лига, организующая поединки.

Излишне говорить, что трансляция дуэлей и групповых схваток превратилась в бизнес, поставленный на широкую ногу. Зрители на саму Арену допускаются нечасто – только при отсутствии у поединщиков оружия, которое можно метнуть или из которого можно выстрелить. Разумеется, сражения, в которых имеется хоть малейший шанс использования наступательной магии, происходят без присутствия болельщиков, с on-line трансляцией.

Поэтому, перебрав программки, Вероника двинулась в спортбар «Валуев», усмехнувшись по поводу заимствования имени спортсмена из верхней России.

Просторное помещение в дорогой северо-западной части города говорило о раскрученности бизнеса. Вместо ожидаемых крепких парней с татушками на бицепсах она увидела довольно-таки пеструю публику. Конечно, среди мужчин преобладают военные. Но и гражданских хватает, а также барышень с парнями и без, группами и в одиночку. Глядя на молодых и совсем юных дам, пьющих напитки, танцующих, слоняющихся и играющих в бильярд, Вероника догадалась, что появление без спутника в стойбище распаленных после зрелища самцов есть недвусмысленное объявление: для съема свободна.

К ней подходили знакомиться, пытались угостить коктейлем, потом ее втянула в себя какая-то компания, с которой она провела время до середины ночи, болтая ни о чем и просмотрев групповой бой на арене, а также записи избранных эпизодов из нескольких предыдущих. Тогда же она услышала эти имя и фамилию – Артем Уланов.

На фоне трепа со случайными знакомыми в мозгу зашевелился мыслительный процесс. Крепкий мужчина под тридцать виртуозно дрался и обладал неплохими магическими способностями. Весной уволен из армии. В октябре убил на арене г’торха, что считалось практически невозможным для человека, на гражданке стал профессиональным дуэлянтом, то есть сражался не насмерть за клиентов, которые по здоровью или иным обстоятельствам не могут за себя постоять. И с описанием владельца ночлежки расхождений нет.

Агент Арчи. Может, не Артур или Арчибальд, а Артем?

Вероника покинула зал, уединилась в туалетной кабинке, где извлекла планшет и набрала в поисковике: «Артем Уланов Арена». Ссылок высыпалось море. Отставной армеец слыл не звездой, но уже достаточно известным бойцом, проведя после демобилизации три боя.

С фотографии глянуло простое широкоскулое лицо со свернутым носом, невысоким лбом и пристальным сероглазым взглядом. Есть и другие фото, но первое, как показалось Веронике, наиболее соответствует характеру Артема. В нем чувствуются прямота и сила. С таким человеком вряд ли можно дискутировать о живописи Пикассо и Дали, но на него можно положиться. Он не будет искать окольные пути, если решил двигаться прямо к намеченной цели, и останавливаться на полдороге, бормоча глупые оправдания.

Вероника увильнула от приглашения продолжить вечеринку в доме кого-то из новых мимолетных знакомых, вернулась домой, отдохнула от впечатлений и на следующий день принялась плотно шерстить Руснет, пытаясь придумать, как выйти на возможного пособника нью-амстердамских убийств.

Остановилась на простом и, скорее всего, банальном варианте – симуляции ДТП. Бесхитростный взгляд с той фотографии говорил, что одурачить объект будет не сильно сложно, если бы не два «но». Во-первых, он сенситивен. Иначе говоря, способен различать ложь по колебаниям ауры, если присмотрится. Значит, нужно вешать защиту и постоянно за ней следить. Во-вторых, от созерцания русских реалий разведчица переходит к активным действиям, подпадающих под компетенцию Управления контрразведки СБ Руси. Хотя она уже не чувствует опеки как в первый месяц пребывания в Тайной Москве, без иллюзий – надзор остался, лишь уменьшилась его плотность.

Как и многие выходцы сверху, Артем был лихачом по местным меркам, пусть на родине не слишком выделялся. Непросто на «Ладе-Калине» проявить себя гонщиком в окружении настоящих автомобилей. Но привычки встревать в каждую щель, резко газовать, используя малейшую возможность как можно быстрее проскочить от одной пробки до следующей, у москвичей замешаны в крови. Четыре года их не в состоянии вытравить. Поэтому нет ничего удивительного в том, что однажды при резком правом обгоне крыло его электромобиля шваркнуло по филейной части Вероники, а зеркало заднего вида крепко ударило по правой руке.

Ее бросило на осветительную мачту. Влетев в столб со звоном в голове и поймав ослепительные зеленые искры в глазах, она успела подумать, что не рассчитывала на столь сильный удар. Потом на какое-то время потеряла сознание.

Надо отдать должное, Артем не бросился наутек, хотя здесь в отсутствие пробок скрыться с места ДТП куда проще, чем в верхних городах. Он резко тормознул, выскочил и, отмахиваясь от гневных криков свидетелей лихачества, опустился коленом на раскаленный августовский асфальт. Закрыв глаза, окинул внутренним взглядом ауру и убедился, что ее рисунок не носит следов серьезных травм.

Пострадавшая пошевелилась, открыла глаза и села, громко ойкнув. Скорее всего, под юбкой наливается здоровенная гематома. Лоб саднит от столкновения с бетоном, кровоподтек и тут не заставит себя ждать.

– Слава Роду, у вас ничего не сломано. Сможете встать?

Вероника вцепилась в Артема левой рукой, с трудом вознесла себя на каблуки. Мир качается и штормит. Она торопливо проверила маскировочное заклятие на ауре – не расползлось ли во время короткой отключки. Держится.

– Вызываю полицию! – заявил некий доброхот.

– Не надо в полицию… Отвезите меня в больницу. Или куда-нибудь.

Виновник аварии мигом подхватил на руки женское тело, весившее в два с лишним раза меньше собственного, и аккуратно опустил его на сиденье. Вероника с трудом пристроила отбитые ягодицы на переднем кресле, Артем захлопнул дверь, перебежал за руль и тронулся.

– Я знаком с лечебной магией. Могу сам поставить вас на ноги.

– Естественно. В больнице вам придется сознаться в ДТП, и тут же нагрянет полиция, – Вероника глянула на видеорегистратор. Формально она ничего не нарушила, переходила дорогу и внезапно замедлила шаг. При желании провокацию происшествия можно усмотреть. – У вас есть дом, квартира или еще какое место, где можете меня осмотреть?

– Квартира в пяти кварталах. Вообще… В смысле – туда мы и едем.

– Что скажет ваша жена?

– У меня нет жены, – Артем обернулся на пассажирку. – Успокойтесь. Я – нормальный, не маньяк и не пидор. Не сложилось. В армии был, не до женитьбы.

– Я спокойна как любая женщина на моем месте, только что пытавшаяся лбом снести бетонный столб.

– Ох, я же не извинился. Простите! Правда не хотел… Думал, вы успеваете закончить переход.

– Давайте осторожнее. Не врежьтесь. Две аварии за день – это слишком.

У солидного пятиэтажного дома она вылезла из машины, но идти не смогла. С некоторым злорадством отметила вмятину на крыле и зеркало заднего вида, обреченно повисшее на проводах. Артем даже не глянул на повреждения. Снова подхватил даму на руки, пинком открыл дверь в парадное. Как и в любом крутом доме, замок отреагировал на ауру жильца, который вприпрыжку вбежал на третий этаж. Там он опустил ношу на ноги, отпер дверь квартиры и занес страдалицу в комнату, уложив на диван. В квартире, напоминавшей казарму – сравнительно чисто и неуютно, – хозяин подхватил накопитель энергии, стоивший бы в Нью-Амстердаме значительных денег, придвинул стул и сосредоточился.

Не слишком ли я заигралась, спохватилась Вероника. Матерый убийца лезет заклинаниями мне в организм. Их даже контролировать не могу – не имею права демонстрировать сенситивность.

Обошлось. Не мудрствуя лукаво Артем наложил стандартные армейские чары, многократно испытанные коллегами в полевых условиях. Регенерация травмированных клеток возросла многократно, болезненность прошла.

– Не волнуйтесь. В армии мне выжгло глаза. Не совсем, понятно. Но ни фига не видел. Так мне их за пять дней отрастили. Теперь и сам могу.

– Утешили. Остаться без глаз для меня – предел мечтаний.

– Обождите. Сейчас смою кровь со лба.

Пока Артем бегал в поисках чистой салфетки, Вероника срочно себя просканировала. Вроде ничего лишнего, если не считать, что ее врачеватель израсходовал энергии больше, чем нью-амстердамский госпиталь Св. Марка на всех пациентов в течение дня. Она бы себя исцелила примерно за то же время, обходясь маной, вырабатываемой мозгом.

– Вызовите мне такси.

– Я вас сам отвезу.

– Не стоит.

– Разрешите хотя бы позвонить, типа, как ваше самочувствие. Ну, это, как бы загладить…

– Пишите номер.

Пока громила тыкал в кнопки мобильника, Вероника разглядывала его чуть вспотевшее от усердия лицо. М-да, красноречием не блещет. Но есть в нем особое качество, натуральное, что ли. С ним как в бревенчатой избе – коряво, но естественно и надежно.

Таксист спросил адрес, флегматично тронулся, однако стоило Артему скрыться за углом, предъявил удостоверение контрразведки, от чего пассажирке показалось, что ее вторично приложило о бетонную мачту.

– Беспокоиться не нужно. Несколько вопросов, госпожа Кривицкая, и отправитесь домой залечивать синяки.

Больше водитель не удостоил задержанную ни единым словом, пока не доставил по месту назначения. Электромобиль привез ее к неприметному особняку на окраине Тайной Москвы. Главные сооружения СБ Руси явно находились где-то в другом месте. Лечение пошло на пользу. Она почти уверенно прошествовала в холл и небольшой кабинет. А вот на стуле пришлось примоститься боком.

– Как ваше самочувствие, госпожа секретарь посольства? – осведомился представительный мужчина лет сорока – сорока пяти.

– Отлично. Мне заявить про дипломатический иммунитет и требовать возможность позвонить американскому послу?

– Как хотите.

– А что вы посоветуете?

Эсбэшник поправил галстук, явно противоречащий жаркой погоде, и улыбнулся.

– Сложно принять совет от незнакомца. Позвольте представиться. Трофим Демченко, начальник шестого отдела Управления контрразведки, полковник.

– Вероника Кривицкая, как вы уже знаете. Простите, я могла бы уточнить мой статус? Задержана, арестована, приглашена на посиделки? Видите ли, у меня серьезно болят пикантные части тела.

– Выберем посиделки, и пусть они будут недолгими. Вы прекрасно знаете, что не успели совершить ничего противозаконного, и, соответственно, мне нечего вам предъявить. Но ваша блестящая и самоотверженная инсценировка ДТП говорит, что вы в полушаге от опасной черты. Сейчас я могу рекомендовать вам покинуть страну и больше не приезжать в нее в качестве представителя враждебного Руси государства. Либо отказаться от американской службы и гражданства, вернувшись на родину окончательно как законопослушная подданная. Естественно, небезынтересно, что вам наговорили в МИДе в качестве инструкций, но вы имеете право не говорить. Преступления и уголовного дела нет. Пока что.

Женщина внимательно посмотрела в хитроватые и делано-доброжелательные глаза собеседника. Не закрывая глаза, окинула его внутренним взглядом. Тот же магический макияж, что и у Шмеля. У полковника контрразведки аура школьного трудовика.

– Вы мягко намекаете на третий вариант развития событий.

– Естественно. Позвольте вопрос: зачем вам Уланов?

Врать? Непонятно, что известно эсбэшнику.

– Простите. Не могу этого сказать.

– То есть склоняетесь к варианту с отъездом из Руси. Жаль. Вы талантливый человек.

Полковник пару раз кликнул мышью.

– О, готово заключение, – он повернул экран ноутбука. – Глядите.

«Голос сотрудницы американского посольства Вероники Кривицкой идентифицирован с голосом в образце видеозаписи». После этого монитор ноутбука продемонстрировал ее ухо на фоне признающегося в убийствах Шмеля.

– Конечно, у агента стояла не самая топовая защита из возможных. Тем не менее снимаю шляпу.

– У вас лучше.

– Вы наблюдательны. Да, меня вам не расколоть. Но такие заклятия сжигают прорву энергии, за границей они неприменимы.

Вероника решилась.

– Простите, полковник, Арчи и Артем Уланов – одно лицо?

Тот усмехнулся.

– Обычно в этом кабинете я спрашиваю.

– То есть вы следили за ним, а не за мной, заподозрили инсценировку аварии, идентифицировали меня по картотеке и задержали.

– Вот вы фактически и ответили на мой вопрос. Стало быть, пытаетесь до конца раскрутить дело о трех заказных убийствах и вычислили агента Арчи. Я, как видите, ответил на ваш. Похоже, диалог налаживается.

– Раз так, озвучивайте вариант три. По крайней мере – выслушаю.

Играя навязанную роль, Вероника поежилась. Сидеть ей откровенно больно.

– Встречайтесь с Улановым и рассказывайте мне.

– Господи, у вас столько возможностей! Я-то вам зачем?

– Не преувеличивайте. Он – боевой маг, хоть и не выше шестого уровня. Электронные подслушки-подглядки засечет так же, как и магические.

– Все чудесатее и чудесатее. Американское задание совпадает с вашим.

– Просветите меня, госпожа Кривицкая. Ежу понятно, что Артем – исполнитель, как и двое погибших. Вам-то что с него?

– Единственная ниточка к заказчику. Князь убедительно открещивается.

– Вряд ли Арчи знает заказчика. Ну, допустим на секунду, вы вышли на кого-то из воевод или даже княжича. Будете требовать экстрадиции для предания суду? Или тоже пришлете киллеров?

– Полковник, а вам не приходила в голову простая мысль, что более слабому государству необходимо знать, как во вражеском стане зарождаются и обращаются к исполнению приказы об устранении политических лидеров?

– Хотите сказать, стараетесь лишь ради объективной оценки ситуации. Отличная версия.

– Не верите. Зря. Если американское руководство убедится, что вы не станете предпринимать агрессивных мер, появится масса точек соприкосновения для улучшения отношений к обоюдной выгоде.

– Какие же доказательства вы рассчитывали найти?

– Косвенные признаки, которые при известном оптимизме можно истолковать как позитивные. Например, отставка заказчика с государственного поста.

Полковник глянул с иронией.

– Отставка может быть вызвана засветкой русского следа.

– Не думаю. Шмеля явно сдали те же, кто приказал убить Курта Маршалла. Иначе как объяснить, что аноним предупредил о нападении с ножом и не сказал о человеке с револьвером в телефургоне. Кто-то хотел, чтобы акция увенчалась успехом и весь мир узнал об участии вашей спецслужбы.

Контрразведчик посерьезнел.

– Можно подробнее? О том, кто сдал Шмеля.

Вероника рассказала об анонимке.

– Госпожа Кривицкая, это в корне меняет дело.

– Чем же? Не надо мне рассказывать, что в армии и СБ монолитное единство. Разные группы, кланы, интересы, интриги. Понемногу готовите друг другу гадости.

– Всему есть предел. Нью-Амстердамская провокация в таком виде опозорила лично князя. Уехав в детстве, вы вероятно забыли, что для Руси и русских князь – не просто человек. Он государственный символ. В странах с выборным президентом этого не понять. Соответственно, фигурант, организовавший операции Арчи, Грача и их группы, сознательно и глубоко копает под Всеслава. Мы думали, провал Шмеля – глупая случайность или результат ошибки самих агентов.

Полковник Демченко позвал сотрудника присмотреть за Кривицкой, сам удалился на пять минут. Докладывает, предположила она. И явно знает заказчика, но не поделится.

– Продолжим, Вероника. Вы только что сделали первый шажок в налаживании отношений. К сожалению, не по линии МИД, а как бы от имени полиции Нью-Амстердама.

– Не тот уровень? НБР подойдет лучше.

– Простите?

– Мое задание по линии Национального Бюро Расследований, согласованное с Президентом республики, заключается в неофициальных контактах с лицами, заинтересованными в нормализации обстановки. Вы можете донести это пожелание до кого-то в правительстве, кто может содействовать процессу?

– Так, барышня. Есть весьма значительное препятствие – ваше покровительство секуров.

– Знаю. Американские власти готовы обсуждать эту проблему. Скорее всего, в разрезе прекращения конфронтации между синтетическими разумными и княжеством.

– Сомневаюсь. Договариваться с людьми, желающими оставить в прошлом вражду, реально. А с мутантной расой, два столетия проповедовавшей уничтожение нашей нации, – извините.

– Господин Демченко, на секунду абстрагируйтесь от сиюминутных приоритетов и исторически оправданных обид. Давайте подумаем о перспективе. На вашей стороне преданные, сексуальные и откровенно недалекие девушки-эйши. На Америку трудится самая умная искусственная народность. Можно, конечно, и дальше считать, что за золото, вырученное за транзит сверху и экспорт энергии, можно скупить результаты интеллектуального труда других наций.

– В настоящее время – да.

– А потом? На секунду представьте, что за океаном особо умный мутант изобретет суперэлектропушку, с которой не справятся русские военные. Более того, даже при наличии чертежей такого оружия на Руси не будет достаточных производственных мощностей для немагической продукции, чтобы ее собрать. Те же секуры с удовольствием работают в тандеме с людскими магами, создавая изделие двойной технологии, а чары на самом деле критикуют лишь из-за недоступности накопителей.

– Продолжим разговор на отвлеченные темы в следующий раз, если вы не против. Вернемся к Арчи-Артему. Спецгруппа, пятерка из которой работала в Америке, отчислена из армии. Уволен также их руководитель полковник Ахметов по кличке Серго. Нет, он не заказчик. Нужно узнать, общаются ли между собой эти люди. Они, скорее всего, недовольны, кто-то может использовать их неудовлетворенность. Я не могу к ним приблизиться, потому что их могут опекать офицеры моего или даже более высокого уровня. Могу на вас рассчитывать?

– Вербовка.

– Пока только сотрудничество спецслужб.

– Если он позвонит, вы узнаете.

– Естественно.

– Иначе снова придется падать на его машину. Или тонуть в Москве-реке на его глазах, или случайно обливать коктейлем на вечеринке.

– Обещаю сообщить адрес вечеринки.

– Тогда разрешите откланяться.

– Конечно. Только забейте мой номер в быстрый набор вашего телефона.

Вероника доковыляла к самой двери, когда Демченко бросил последнюю реплику:

– Надеюсь, вы больше наш человек, а не американка, и не будете действовать против Руси.

– Постараюсь.

А что такое за или против, если высокопоставленные чиновники страны понимают ее интересы с диаметрально противоположных позиций?

Глава восьмая

Звонок раздался часов в восемь утра.

– Здравствуйте. Девушка, э-э, я тот самый водитель. Ну, Артем. Что вас уда… ну в смысле подвозил вчера.

– А? Да, здравствуйте. Приятно удивлена.

– Почему?

– Мужчины перезванивают, когда им что-то нужно. Из вежливости – крайне редко.

– Я не вежливо. В смысле – нужно спросить, как вы.

– Лучше. Но на работу не пошла.

– Во как. А где вы работаете?

– В МИДе.

– Круто.

Ты еще не знаешь, в МИДе какой страны, усмехнулась про себя Вероника. Допытываешься про работу, не узнав имени. Господи, неужели встречаются такие особи на третьем десятке лет!

В трубке отчетливо послышалось дыхание, свидетельствующее о некоем умственном процессе.

– Я из… извиняюсь.

– Да ладно.

– Я извиняюсь. Когда вы поправитесь, вас можно пригласить?

– Попробуйте. Но не раньше чем дня через три. Не хочу быть приглашенной с фингалом на лбу.

– Ага. Обязательно. До свидания.

Вероника бросила трубку на столик. Нужно набрать Демченко, пока запись разговора не попала к нему на стол. Рингтон запиликал снова.

– Да?

– Девушка, это снова я. Артем. Девушка, а как вас зовут?

– Вероника.

– Спасибо. До свидания.

Молодец, сообразил. Хоть с запозданием. Интересно, если в присутствии женщины или даже в телефонном разговоре у боевого мага так притупляется реакция, с ним в машине ездить не опасно?

Она рассказала эсбэшнику про звонки, проявив лояльность. Американское начальство пока потерпит без информации.

На стол легла вчерашняя майка с грязным пятном от падения. Вероника вооружилась лупой и внимательно осмотрела ткань. Есть! Волос, чуть более светлый, чем у нее, толстый и короткий, как у Артема. Не бывает, чтобы на диване не осталось микрочастиц хозяина.

Затем из потайного пакетика она извлекла три завернутых по отдельности льняных лоскута – фрагменты простыней из Лонг-Айленда. Отпечаток ауры на микрочастице тела столь же индивидуален, как папиллярный узор на пальце или мозаика на радужной оболочке глаза. Удерживая в памяти отсвет добытого в квартире волоса, она сравнила его с полученными на грязных простынях. Третий образец совпал.

Значит, ты – киллер Арчи. Контрразведчик не врет хотя бы в этом. Соответственно, на полградуса повышается доверие к другим его заявлениям. Полностью, естественно, она ему не доверится ни при каких обстоятельствах.

Вероника занялась самоврачеванием, благо бесценная банка с магической энергией для бытовых нужд продавалась в каждом магазине за двести рублей. Жаль, за границу их не вывезешь, озолотилась бы.

Ровно через трое суток в трубе раздался тот же голос.

– Вы можете освободиться в ближайшую пятницу в час?

– Сейчас посмотрю. Так. В два устроит?

– Конечно!

Зачем тогда предлагал на час?

– Куда мы пойдем?

– Не буду сейчас говорить…

– Сюрприз?

– Да.

– Ладно, Артем. Наберите меня в пятницу.

Никаких особых действ Тайная Москва на тот вечер не предлагает. Ночные клубы заманивают стандартным набором, как и спортивные бары. Театры разъехались на отпуска и гастроли. А столь ранняя встреча – это скорее обед. Бедновата фантазия у отставного военного.

Они встретились у Яузской набережной. Вероника вроде бы срисовала топтуна наружного наблюдения. За ней, за ним, за обоими? Нет, показалось. Шпионская профессия неизбежно приводит к паранойе.

– Где ваш сюрприз? Надеюсь, он не принесет синяков.

– Не принесет. Рядом.

Они пошли бок о бок. Артем конфузился по-прежнему. Повисло молчание.

– Какое у вас звание?

– Что?

Вздохнув, словно разговаривая с малолетним ребенком, она объяснила:

– У вас идеально прямая спина – признак строевой подготовки, квартира выглядит как казарма, только индивидуальная. При этом походка пружинящая, то есть спецназ какой-нибудь или пограничник. На эсбэшника или полицейского вы не похожи, у них взгляд всезнающий и прощупывающий.

– Как вы догадались?

«Дуб, я же только что рассказала». Эту мысль Вероника не высказала вслух, только улыбнулась, изо всех сил контролируя мимику, чтобы улыбка не смотрелась обидной.

– А… ну да. Не, я не в армии. Уже. Там был лейтенантом.

– Артем, вам почему-то трудно со мной разговаривать. Авария – не причина, сдерживает нечто иное. Поэтому – не напрягайтесь, не нужно поддерживать светскую беседу ни о чем. Я иногда буду спрашивать. Ладно?

– Лады! – он даже лицом чуть посветлел от облегчения.

«Интересно, чего стоило этому инфантильному детине пригласить меня на свидание? Наверно, легче г’торха завалить голыми руками».

– Внимание, вопрос! Куда мы идем?

– Сектор «приз». Наверх.

«О-па! Удивил так удивил».

– Слушай, это же не просто. А дорого-то как. Давайте просто пообедаем.

Лицо громилы выразило неподдельное огорчение.

– Но я же ходил туда позавчера, билеты купил… Пропадут.

«Джентльмен с широкой душой. Соглашаться? Но топтун СБ вряд ли за ними метнется. А, была не была».

– Слушай, а если нас там задержат? У меня только удостоверение личности княжеской подданной.

– Неа. Я имею паспорт Российской Федерации с московской регистрацией. Ну, если что, смогу им мозги отвести. Даже наверху.

За двадцать минут в очереди у перехода Артем не вымолвил ни слова. Вероника могла ему рассказать про вчерашнюю выставку Густава Мозеса в Коломийской художественной галерее, но пощадила.

Переход выплюнул их в тамбур у Кольцевой линии метро. Они дождались поезда и вышли в Москву, смешавшись с толпой на станции «Киевская». Артем поменял симку в телефоне.

– Была наверху?

– Пять лет училась в Питере.

– О-о… Значит, не удивлю. Поехали на «Октябрьскую», там недалеко есть ресторан суши. Пообедаем. Потом в «Олимпийский».

Они прошагали минут десять, миновав комплекс зданий МВД, и по левой стороне действительно открылся достаточно милый ресторанчик. Заказали роллы и другую обычную псевдояпонскую еду. Артем попросил вилку. Чтобы не смущать его умением пользоваться палочками, обычным для питерской молодежи, Вероника тоже выбрала европейские приборы, хотя пользоваться ими в суши-ресторане ей показалось дичью. Что поделаешь, работа.

– Ты явно бывал здесь не раз, но не завсегдатай, потому что научился бы есть палочками.

– Да. Раньше.

– Хочешь сказать, что ты родом из верхнего мира?

– Ага. Из Москвы.

– Надо же! У меня знакомых, служивших или учившихся здесь, – море. А с уроженцами не приходилось общаться.

– Мы такие же. Извини, отцу позвоню.

Он набрал номер, произнес несколько банальных фраз о здоровье, есть ли деньги, все нормально и «буду-в-Москве-забегу». У костолома, продающего кулаки на арене, трогательное отношение к немолодому отцу. Это – больший сюрприз, чем концерт в «Олимпийском».

До концерта масса времени. Они вернулись к «Октябрьской» и двинулись в Парк Горького. Справа осталась ажурная громада Крымского моста.

– Знаменитые фонтаны купания десантуры. День десантника прошел уже. Однажды мы тут разборки устроили, кто круче – внутренние войска или они.

– И?

– Ничья, – Артем погладил челюсть, явно имевшую собственную память о том столкновении. – Менты вмешались, суки. Вроде ж как свои, из МВД. А у них приказ был – к тельняшкам в День десантника почутче, к остальным как обычно.

Вероника догадалась, что в качестве гида по Москве ее спутник может рассказывать о событиях и достопримечательностях исключительно в разрезе собственных интересов.

– Отец где живет?

– В Теплом Стане. Это на юге Москвы.

– Часто видитесь?

– Неа. Даже когда здесь жил. У меня квартирка в Солнцеве, за МКАДом. Служба, командировки. Да и вообще…

– Как же он один? Немолодой.

– Не один. Я с ней не контачу.

– Понятно.

Они ушли от аттракционов в южную часть, к Нескучному саду, посидели в беседке. Несмотря на то, что времяпровождение с Артемом Вероника воспринимала как работу, она не чувствовала напряженности, опасности. Даже неловкость от молчания не напрягала.

– А куда вы девушек водили гулять?

Он не нашелся что ответить.

– Компаниями гуляли?

– На районе. Или ехали в центр. Шатались по Старому Арбату, шли к Бульварному кольцу. Гоголевский бульвар, Пречистенка. Смотрели на девочек по Тверской улице, потом они перебрались на Ленинградку, – Артем осекся, сообразив, что поднимает не ту тему. – Где храм Спасителя, там раньше бассейн был. Клево зимой. Мороз, сугробы, а ты в плавках плаваешь.

– Но ведь храм – это хорошо.

– Кто бы спорил. Еще лучше – когда есть и храм, и бассейн, – промолчав, он добавил: – Там же на реке долбанутого Петра поставили. Знаешь, сколько бассейнов можно было открыть за деньги, что Лужок в Петра ввалил? Ну, ты не москвичка, тебе не понять.

– Уверен? Тайную Москву ни во что не ставишь. Я самая настоящая москвичка. Если бы кто у нас такую гнусь на Москве-реке отгрохал, его посадили бы на кол по княжескому манифесту, без суда.

– Хорошо бы.

– Доставь Церетели вниз. Ты же можешь.

– Проще здесь… Не, я без приказа не могу. Да и не убивал он никого. Снес бы Петра за свой счет, и ладно.

«Вот как. Особенная мораль, не имеющая ничего общего с Уголовным кодексом».

– Поехали на Пречистенку?

– Тут недалеко. Пойдем по набережной.

Неспешным шагом «недалеко» растянулось более чем на полтора часа. Здесь не припекало как внизу, раз даже капнул дождик. Заодно минули злополучную карикатуру на первого императора. Поели мороженого в летнем кафе, время начало поджимать – надо успеть на проспект Мира.

Вероника заметила, как разгладилось лицо ее спутника. В загазованном донельзя городе ему дышалось легче. Он в местах свой юности, где не был магом, бойцом и киллером. С другой стороны, его взросление пришлось на лихие девяностые. Неудивительно, что отражение переломной эпохи сказалось в склонности к насилию.

Концерт начался с большим опозданием, как и всегда, когда в Москву приезжают знаменитые западные звезды. Scorpions посещают столицу с последним четвертым прощальным выступлением перед окончанием карьеры. Значит, в следующем году ожидается пятый, последний, прощальный.

А потом «Олимпийский» наполнился звуками Still Loving You в живом исполнении, величайшим хитом обоих миров на протяжении почти трех десятков лет.

I will fight, babe, I will fight

To win back your love again.

I will be there, I will be there.

Love, only love

Can break down the wall someday.

I will be there, I will be there[2].

Движимый не логикой, а внутренним чутьем, Артем угадал исполнителя, который одинаково проникает в душу и ему, крайне простому парню, и интеллигентной барышне, воспитанной на Кандинском и Камю.

Когда они вышли из «Олимпийского», отбив руки в овациях и охрипнув от собственных криков, Вероника привстала на цыпочках и чмокнула Артема в щеку.

– Спасибо!

– Мне самому хорошо.

– Эти слова… Only love can break down the wall someday. Знаешь, «Скорпы» их написали про Берлинскую стену.

– Не знал.

– Звучит словно про нас.

– Ты о чем?

– Внизу стен еще больше. Они разделяют людей и делают их несчастными. Только любовь и согласие могут разрушить ненужные перегородки. Или тебе больше по душе Iґll fight? Стремишься сражаться, а не нести любовь?

– Сложно слишком. Все должно быть проще. Потом расскажу.

Повествование состоялось в небольшом кафе неподалеку от Большой Сухаревской площади, которую в юности он знал как Колхозную.

– Знаешь, мне политика до фонаря. В армии нормально – тебе приказали, ты сделал. Отвечает отдающий приказ. На выборах всегда голосовал за партию власти. Они – государство, я его страж. Правильно?

– Если не вдаваться в тонкости, так и есть.

– Отсюда мораль. Своих не предавать, с врагом сражаться. К черту детали.

Артем замолчал минуты на две.

– Потом появились детали, которые ты не смог послать по обычному пути.

Он очнулся от ступора воспоминаний.

– Да. Я поцапался с комбатом и свалил из внутренних войск. Потом не мог найти себе места. От не хрен делать полез в диггеры и ввалился в переход.

– И тебе предложили княжескую службу.

– Верно. Три года мне казалось, что все как надо. До дуэли с г’торхом.

– Я не знаю подробностей. Но вроде мутант не имеет права вызывать человека.

– Пришлось самому его вызвать.

Вероника поперхнулась коктейлем.

– Ты сам?! Зачем?

– Такой расклад. Я застрелил на границе нарушителя. Какого-то там бароньего брата. И типа семейство объявило меня кровником. Короче – заказали. Мне посоветовали вызвать их барона на дуэль.

– Да ладно. Ты служил государству. Оно обязано тебя защищать.

– Ага, так и объяснили. Что если г’торхи насверлят мне дырок, княжество резко возмутится.

– То есть действовал по закону от имени Руси, а отдуваться должен лично. Хрень какая-то.

– Не то слово. Совсем одного меня, конечно, не бросили. Научили кой-чему. Но даже патроны на дуэль я за свой счет покупал.

– И ты его убил.

– Иначе не сидел бы тут.

– Помогло?

– Неа. Как из армии свалил и на виду живу – за три месяца два покушения.

– Опять кого-то убил.

– Одного. Второй раз стреляли издалека, промазали. Армия меня кой-чему научила.

Веронике остро захотелось курить. Зная, что на Руси это не приветствуется, она воздерживалась, воткнув в себя нейтрализующее заклятие. Тут, к ее удивлению, закурил Артем. Ну да, он же родом сверху, где курят больше, чем в Нью-Амстердаме.

– Дай затянуться.

Он недоуменно уступил сигарету, увидел как она укоротилась на добрый сантиметр.

– С Питера почти не курила. Ф-ф-ф, – она выпустила дым. – Тебя выгнали из погранцов за дуэль?

– Наоборот, вроде как героем стал. Лейтенанта получил, до этого в унтерах бегал. Потом нас послали на задание. Мы его выполнили. Сложно было, двух парней потеряли. А по возвращении говорят – задание неправильное, вон из армии. Нашли стрелочников.

– То есть тебя натурально подставили.

– Конкретно. А я в кредит квартиру взял. Вот и пришлось на арену идти. Еще одно объяснение, чего не женат.

– Какое?

– Если меня грохнут, жене ипотеку платить. Не всякая сможет, дорого.

– Даже так. Вроде ж наемники не насмерть дерутся.

– Ха! Прикинь, стоит двухметровый бугай, втыкает мне в пузо ножик, при этом только и знает Роду молиться: лишь бы Артемчик не умер, только бы кровью не истек. Не поощряется, но с несмертельных драк двух-трех в месяц несут вперед копытами.

– То есть внизу тоже хреново.

– А везде так. Нет нормальной жизни.

– Печально.

– Ничего, скоро изменится.

– Артем, как?

– Увидишь. И тем уродам, что нас на задание «не посылали», отольется по полной. Мало не покажется.

– Говоришь загадками.

– Подробнее не могу. Лучше про себя скажи.

«Надо же, какой любезный. Подавляющее большинство самцов способно без перерыва говорить о себе. Сегодня меня бы это устроило».

– Тоже не все хорошо. Отец – инженер, специалист по немагической механике. В Тайной Москве не смог пристроить ни одно из своих изобретений. Давно работает в Америке, мать с ним, преподает русский язык.

– Америка отсталая.

– Пока – да. Вспомни верхнюю историю. Штаты в первые сто лет после независимости от Англии тоже были куда слабее России. А сейчас к ним без фиги не подойти, – Вероника увидела, что Артему вспоминать нечего. Похоже, его вообще не занимало ни одно дело, кроме имеющего непосредственный практический интерес.

– У Руси Источник.

– У России тоже больше природных богатств, чем в США. Зато янки промышленную революцию сделали раньше и глубже. История может повториться.

– Не позволим. Я обещаю, перемены будут.

– Эх, Артем. Не боишься, что тебе в третий раз покажут идеальный мир, где хозяин говорит мудрые решения, а ты только исполняешь приказы? Потом в один непрекрасный день появятся детали, которые не послать к черту. А?

– Не знаю. Я с людьми, которым верю. Они доказали. Они прикрывали мою спину, я – их.

– Надеюсь. Третий раз на одни грабли больно наступать. Может, пора своей головой подумать?

– Я не слишком умен, зато надежен. Поэтому работаю с умными людьми. Пусть они выбирают.

– Это твой выбор и твоя жизнь. Нам не пора? Метро закроется.

– Есть другие переходы. Пошли.

Тайная Москва встретила душной ночью. Зато воздух, не загаженный миллионами бензиновых и дизельных моторов, показался упоительным. Вероника, как и в прошлый раз, села в такси, вызванное с мобильника.

– Спасибо за «Скорпов».

– И тебе спасибо… Ничего, что грузанул своими проблемами?

– Грузи. Похоже, тебе не с кем выговориться.

– Можно еще?

– Звони.

Электромобиль скрылся в ночи, Артем поплелся домой, весь настолько в растрепанных чувствах, что напади сейчас на него наемник г’торхов – мог и сплоховать.

Запиликал телефон.

– Вы снова в сети и возле дома. Вы одна?

– Да, полковник.

– Нормально получилось?

– Да. Завтра можем встретиться. Расскажу.

– Сегодня.

– Я устала.

– Три часа ночи. Проснетесь, наступит ваше завтра, которое – мое сегодня.

– Не буду спорить. Часов в двенадцать вызову такси.

– Жду.

«Сотрудничество спецслужб», а командует будто начальник, фыркнула Вероника, не тешась, впрочем, иллюзией, кто кому может отдавать команды.

Уложив содержание вчерашних бесед в двадцатиминутный дайджест, она вопросительно посмотрела на Демченко. Что дальше?

– Он точно не упоминал, в чем именно выразится радикальное улучшение?

– Нет. Ясен лишь состав низового звена заговорщиков – это спецкоманда, в которой Арчи служил до увольнения. Как там – Пушной, Медведь и другие.

– Вероника, вы понимаете, что кто-то специально создал группу обиженных на режим и смертельно опасных ребят? В принципе им под силу устранение если не князя и княжичей, то любого мало-мальски серьезного лица на Руси и в сопредельных странах.

Полковник открыл папку и достал несколько листков.

– Около года назад высочайшим повелением лейтенанту Артему Уланову выдана рекомендация на поступление в Военную Академию. В июле Уланов подал прошение о восстановлении в армии, так как гражданское лицо в Академию не возьмут даже по ходатайству Рода.

– Ему отказали?

– Армейское управление СБ – особый отдел – собирался добиться отказа, так как подозрения витали уже тогда. Но армейская разведка опередила. Кто-то из тех, кто послал группу Грача, и подставил. Они не захотели исключить Арчи из числа недовольных. До начала занятий десять дней.

– Хотите купить его восстановлением в армии?

– Да. Но тонко. Впрямую он сочтет это предательством друзей.

– По уму, полковник, ему бы следовало оградить боевых товарищей от авантюры.

– Ум – не его сильная сторона. Прямота, честность, отвага, верность – да. Поэтому я хочу привлечь вас.

– Удивляйте дальше.

– Сообщите, что составили протекцию через знакомых, там проверили, разобрались. Психологически вы куда лучше знаете объект, чем я.

Слово «объект» неприятно резануло слух, но избавило от иллюзий. Как бы полковник ни играл в «доброго полицейского», все люди для него – объекты, расходный материал. Ни Артем, ни Вероника не исключение.

На следующий вечер они оказались в постели. Физически будущий слушатель академии был отличным любовником, но что касается культуры и техники – увы. Вместе с тем он пытался быть предупредительным, нежным, не причинять боль. Фу ты блин, опять алмаз неграненый, решила Вероника. Придется вновь вспоминать профессию огранщицы.

Парень, изобразивший в кровати неровный кристаллический углерод, куда-то улетел от счастья.

– Эй! Как тебя проняло. Давно с женщиной не был?

– Да. С верхней Москвы – ни разу…

– Как тебя не разорвало?

– Эйши…

Ясно. Бездумная, но очень яркая телесная любовь. Она прислушалась к лепету партнера.

– …Они добрые. Но очень простые. После секса убегают. С ними не о чем говорить.

Да храпели бы, сразу отвернувшись к стене.

– Слушай, разговор есть, герой-любовник. Твоя фамилия Уланов, так?

– Ну да.

– Я связи кое-какие подняла, справки навела. Тебе отказали в восстановлении на службе и в приеме в академию.

– Сволочи! А откуда…

– Чем слушаешь? Справки навела. Не тупи. Короче, завтра утром сделаю звонок, что проблема улажена. Дуй в кадры, надевай форму и садись за парту.

– Как это?

– Я по-про-си-ла. Лю-ди ра-зо-бра-лись. Что непонятно? Всегда с тобой по слогам говорить, как с грудничком?

– Офигеть.

– Есть условие.

– Что хочешь, дорогая.

– Оно очень простое. Я за тебя поручилась. Обещай быть осторожным и не лезть в авантюры.

Артем сел на кровати по-турецки и напрягся. Он друзьям дал обет идти с ними до конца, а тут такое…

– Кстати, военный, ты в курсе, что увольнение из армии не освобождает тебя от присяги? Звание сохранено, в случае войны или мобилизации ты снова в строю как княжеский подданный.

– В курсе.

– Значит, дело выеденного яйца не стоит. Соблюдай клятву и друзьям как-нибудь объясни, что она – не пустой звук. Глядишь, и с ними разберутся. Люди есть люди. Могут ошибаться, могут исправить ошибку. А обидеться на весь мир, заявив, что вылезли детали, не посылаемые к черту, легко и трусливо. Это – признание поражения. Не по-мужски.

– Ты права.

– Еще раз. Обещаешь быть осторожным, соблюдать присягу и не лезть в авантюры?

– Обещаю. Как ребятам сказать?

– Не торопись. Сначала восстановись в армии. Увидят тебя в форме – быстрее поверят.

– А им сразу помочь нельзя?

– Сразу – нет. С тобой в койке барахтается не министр обороны. Не проси больше, чем могу сделать.

– Ты – вообще! Я даже мечтать не мог…

– У тебя есть способ показать признательность. Ну? Правильно, угадал. О-о!

Через двое суток Уланов появился в парадной форме, сияя ботинками, пряжками, пуговицами и глазами. Гигантский букет роз неизбежно сказался на темпе выплат по ипотеке. Если бы у Вероники была цель срочно выйти замуж, сегодня достаточно одного щелчка пальцами. Но работа есть работа.

– Я должна тебе кое в чем признаться, чтобы не было недомолвок.

– Ты – мой ангел.

– И к черту детали?

– Само собой.

– Когда узнаешь про них… Что испугался? Нет у меня СПИДа. Поехали к тебе, поговорим спокойно.

В машине Артем несколько раз заводил разговор на ту же тему, проявляя несусветную для него болтливость.

– Не будучи знакома с тобой, я, похоже, косвенным образом способствовала твоему увольнению.

– Как?!

– Расскажу. Не дергайся.

В квартире она первым делом запустила ноутбук и вставила в него флешку.

– Я перебирала наши московские разговоры и вдруг вспомнила, что ты назвал себя Арчи. Не частое сочетание – боевой маг и здоровяк.

Она включила эпизод знаменитого допроса Шмеля, когда он говорил об остальных членах группы.

– Я тоже тогда поменяла место работы.

– Какой?

– Ухо не узнаешь? Хотя бы голос.

– Женщина говорит по-английски. Шмеля убила, стерва.

– Уверен? Она оставила целительское заклинание в надежде, что оно залечит травмы русского агента, зверски избитого при задержании американскими копами. Ей в голову не пришло, что разведка туда зашивает команду на смерть.

– Откуда ты знаешь?

– Работала в Нью-Амстердаме, неужели не ясно? Потом пришлось вернуться домой.

– Понятно… А в чем ты хотела признаться?

– Во-первых, я знаю, почему схватили Шмеля и чуть не повязали остальных. В полицию поступило анонимное письмо, что парламентария ударит ножом боевик, укрытый чарами. Кому ваш Грач докладывал о методе устранения объекта?

– Не знаю.

– Другие знают. Оттуда и протекло. Более того, вся операция рассчитана на громкое убийство и засветку русской спецгруппы, а затем увольнение ее членов и формирование вооруженной группы из недовольных. Твою мать, как же тебя угораздило сбить именно меня? Будто специально выследил.

– Не специально.

– Сейчас уже ни в чем не уверена. Короче, и это во-вторых. После терактов и смерти Шмеля мне пришлось покинуть Америку. Здесь занималась совершенно иными проблемами. Когда мне попался безбашенный лихач, или сама ему попалась на крыло, я попросила влиятельных людей снова просмотреть то дело. В нем и вылезли детали, как любит выражаться один знакомый. В итоге ты снова в строю, а что делать с остальными парнями – пока неясно.

Артем промокнул салфеткой коротко выстриженную макушку.

– Значит – ты агент разведки. Или контрразведки. Этому я обязан восстановлением. Мать твою…

– Ты так и не понял до конца. Женщина, расколовшая Шмеля как орех, – я.

– Ты-ы-ы?!

– Кто же знал, что он наш. Допрос писался. В камере сидел другой коп. Он продал запись телевидению и сбежал. Мне из-за художества твоей бригады пришлось уйти из полиции.

– Тебя заслали в Америку, и ты спалила русского агента. Блин! Кто тебя заслал? СБ или военная разведка?

– Давай не будем об этом, Арчи. Я ничего о своей работе не скажу, кроме того, что ты должен узнать.

– Ты расколола Шмеля. Ты – маг?

– Есть немного. Лучше ответь, кто ставил заклинания Демидову.

– Кому?

– Ох ты, господи. Смотрел же ролик. Шмелю.

– Не знаю. Наверно, Пушной. Могу спросить.

– Не ты?

– Нет, клянусь.

– Себе защиту и прочую фигню сам ставил?

– Конечно, – не без гордости заявил Артем.

– Пока не спрашивай. Но помни. Демидова убил маг, зашивший команду самоликвидации, а Грача – сливший полиции информацию о вас. Не знаю, как ты собирался улучшать сразу весь мир, но я намерена способствовать, чтобы разоблачили и наказали тех, кто вас отправил в Америку на смерть.

– Прости за стерву.

– Ну, это не так больно, как отбитый зад. Зато мы встретились здесь, а не в допросном подвале полиции Нью-Амстердама, – она ласково погладила его по щеке. – Будем отмечать твое восстановление?

Жесткий стресс от свалившейся на голову информации плюс вино и секс нанесли Артему нешуточный удар. Приходя в себя после приятной части вечера, он вдруг задумался.

– Ты сильная? В смысле, одолела бы меня как Шмеля?

– Нет проблем. Без накопителей от твоих заклинаний остался бы пшик через несколько часов. Любой новичок справится.

– Как же ты сама без них?

– Жизнь в Америке учит обходиться собственной энергией.

– Покажешь?

– Как-нибудь. На Руси это не актуально. Тебе завтра с утра на службу?

– Нет. До занятий я как бы в отпуске.

– Значит, позавтракаем и идем сдавать тебя в особый отдел.

– Так необходимо?

– А как ты думаешь? Хотя бы проставишься, люди тебя в армию вернули.

– Это святое.

Утро не принесло неожиданностей. Такси со знакомым лейтенантом СБ за рулем доставило в тот же особняк. Демченко представил коллегу-особиста, с ходу взявшего Уланова в оборот. Оставшись с Вероникой наедине, вернулся за свой стол, сплел пальцы и «проницательным» взглядом, словно заимствованным из фильмов про КГБ, уставился на женщину.

– Благодаря вам мы перевербовали человека в группе заговорщиков. Как дальше будем строить отношения? Предлагаю перевести их на постоянную основу.

– Потому что главное, что я натворила как американский агент, так это заставила русского офицера поклясться, что он останется верным князю и присяге. Думаю, из-за океана моя деятельность планировалась иначе.

– Я могу присваивать вам агентурное прозвище, брать подписку о сотрудничестве и начислять жалованье?

– Давайте повременим.

– Объяснитесь.

– Как ни странно, я до сих пор пытаюсь действовать в интересах двух государств, локально совпавших.

Полковник кивнул головой.

– Ликвидировав группу совершивших теракты и предотвратив засылку подобных групп на ближайшее время, вы действительно заслужите медаль Президента Американской республики. Подумайте о другом. Наши интересы очень скоро разойдутся.

– Не думаю, – Вероника упрямо мотнула короткой стрижкой. – Я надеюсь на заключение ряда сделок, выгодных обеим сторонам.

– Даже во взаимовыгодной сделке продавец пробует продать подороже, а покупатель взять подешевле. Кто кого сможет отжать – вопрос. Вы не усидите на двух стульях. Как только американцы установят, что вы стали двойным агентом, они оборвут связь. Я могу некоторое время смотреть сквозь пальцы на ваши шпионские игры, пока вы оказываете мне услуги, подобные сегодняшней. При этом ваше досье начнет пухнуть, а статью за шпионаж никто не отменял. То есть в любой момент вы в наручниках. Не взыщите.

– Учту.

– Далее. На пару недель прекратите контакты с Улановым. Объясните, что это временно и необходимо для его безопасности. Дальше – ваше дело.

– А совсем порвать?

– Тоже личное дело. Но прошу не делать этого прямо сейчас. Иначе он начнет соображать, что ваша встреча исключительно для его вербовки. Дайте отыграть ему роль в маленькой операции.

Спустя час Вероника мылась в душе у себя дома. На некоторое время ей действительно лучше отойти в сторону.

Что делать с алмазом неграненым? Он мил, простоват. Зоологически сексуален. Скорее всего, быстро надоест. Просьбу-приказ Демченко игнорировать нельзя. Там время покажет.

Глава девятая

Увидев, что Артем явился на собирушку в военной форме, Алла подколола его, а Ахметов неожиданно поддержал:

– Нормально. В конце концов, нас выперли не с волчьим билетом, а, так сказать, в почетный запас, с сохранением звания, правом ношения формы и невнятной перспективой восстановления. Что плохого, если наш друг не хочет забывать, что он армейский лейтенант?

Они собрались на загородной даче Ахметова. Мощная электроника, установленная тут в прежние времена и усиленная после дембеля, охранные заклинания, сжирающие чуть ли не банку накопителя в сутки, да пара овчарок сделали место весьма защищенным от любой прослушки, как бы вырывая из общего пространства. Одна беда – ни Интернет, ни мобильники здесь не работают из-за плотности защиты. Для звонка нужно выходить наружу. Серго считал это достоинством. Можно свободно говорить о наболевшем, думать о вечном и не отвлекаться на суету.

Уволившись из армии, они начали звать друг друга по имени. Арчи превратился в Артема, Алла – в Алису.

– Меня восстановили. С первого сентября я в Академии.

Швырни он дохлого кота в мангал, удивление было бы меньшим. Бойцы на секунду опешили, потом разом засыпали вопросами.

– Тихо! – навел порядок Серго на правах старшего и хозяина. – Рассказывай.

– Чо рассказывать-то? В июле подал рапорт, типа, имею княжескую рекомендацию в Академию, а поступить не могу, так как в запасе. Сначала отказали, потом пришло письмо – давай. Я снова в строю.

– Отказали, потом передумали накануне первого сентября. Странно, – задумался Ахметов. – Ничего не путаешь?

Артем вместо ответа показал армейское удостоверение личности с вписанной в него должностью – слушатель Академии Военного министерства Русского княжества.

– Поздравляю! – Пушной, он же Генрих, крепко тиснул руку товарища, насколько позволило мелкое телосложение. – У тебя в сентябре бой на арене.

– Пришлось отказаться. Действующий офицер не может работать по найму у частника.

– За бои ты получал в разы больше, чем в армии, так? – уточнила меркантильная волшебница.

– Само собой. Но бои дело разовое. Армия – это служба.

– Но ты все равно с нами?

– А ничего не изменилось, Серго. Запас не освободил от присяги.

Ахметов подошел вплотную к Уланову, пристально заглянув в глаза.

– Ты сам об этом вспомнил или тебе подсказал кто?

– Ну, подсказали. Когда удостоверение получал. Повторная присяга не нужна. В смысле – старая действует.

– Он правду говорит, командир, – вмешался Пушной-Генрих.

– Сам знаю. Но не понимаю, кто стоит за твоим неожиданным помилованием.

– А должен кто-то стоять? Я потом добьюсь, чтобы и ваши дела пересмотрели.

– Ну да, – смекнула Алиса, – Артемчик создал прецедент. Выполнение ошибочного приказа членом нашей группы не означает его вины. Только у нашего мальчика бонус в виде княжеского одобрения. Потому на него внимание обратили. Может, теперь и наша амнистия не за горами.

– Ждать можно до бесконечности, – отрезал Ахметов. – Хватит разговоров. Пришла пора действовать.

– Как, командир? Против кого действовать? – Медвежонок озвучил главный для всех вопрос.

– Не против кого, а за Русь, – несколько туманно отреагировал Серго. – Цель нам укажут первого сентября. Кто откажется, прошу удалиться немедленно. Арчи, тебя это касается в первую очередь. Ты уже восстановился, тебе незачем рисковать.

– Когда ж я от риска бегал? Тем более для товарищей.

– Не сомневался в тебе, – Ахметов повернулся ко входу, словно чувствуя присутствие кого-то через плотные защитные заслоны. – Сейчас я впущу офицера, приказы которого надлежит выполнять как мои.

Новоприбывший выглядел типичным штабистом в штатском, армейским барином. Серго не стал его представлять.

– Господа! Повторю вкратце, что и так очевидно. Политика государства зашла в тупик. Некомпетентные советники нашего князя добились остановки в развитии. Мы не растем территориально, даже Урал не можем официально включить в княжество. Оппозиционеры кричат на каждом углу, что пора замириться с самыми главными врагами и начать продавать им энергию по сниженной цене. Бардак с миссией в Америке показывает, что в управлении армией вообще и разведкой в частности тоже разброд и шатание.

Даже Артем понял, что в речах неназванного гостя есть состав государственного преступления. Но никто не перебил, слушали молча.

– Пора навести порядок сильной рукой. Первого сентября по случаю торжественного приема в слушатели Военной Академии состоится ряд церемоний. Враги замышляют использовать их во вред Руси. У вашей группы есть задача противодействовать. При ее успешном выполнении вы будете восстановлены в армии и поощрены, даже перерыв будет зачтен в выслугу. Я передал полковнику Ахметову письменные инструкции. Честь имею, господа.

Серго проводил гостя и сообщил, что один из членов группы, обладающий магическим даром, зачислен в Академию.

– Восстановили в армии? Странно. Полковник, он не засланный?

– Говорит, что нет, и вроде не врет. Год назад за него было княжеское ходатайство. Для внедренного агента туповат.

– Проверю. Могут использовать втемную. Следите за ним в оба.

– Так точно.

Пока Ахметов прощался со штабистом, команда обсуждала его агитационный спич. В контексте врагов вспомнили женщину, убившую Шмеля на допросе.

Артем оттащил Пушного в сторону.

– Генрих, ты сам ему заклятия накладывал? Я только подпитывал, про смертельное не знал.

– Не, ты чо, только защиту. Лечебное с самоликвидацией у него давно было. Я такое не потяну, слишком сложное.

– Вот, блин. Выходит, у остальных, кроме Алисы, тоже есть убойные мины.

– Не знаю. Наверно.

– У Шмеля оно сработало от снятия защит, точно не знаю. Кто-то может запустить его с дистанции, и защита не поможет.

– Молодец, Арчи. Даром что медленный, как свей. Быстрей меня сообразил.

– Нас готовят к акции, хрен знает какой. При том у всех немагов выключатели в башке.

– Мать твою… Уложим кого-то важного, им остановят сердце, останется грохнуть нас троих. Идеальная заказуха с зачисткой исполнителей. Сечешь, Артемка? Зачищать будут нас.

– Надо Серго предупредить.

– Стой. Давай у них сначала магию уберем из голов. Молчи пока.

Когда Ахметов рассказал диспозицию, все вспомнили былые дела. Снова вместе, снова тренируемся, хотя дачный участок не так приспособлен для тренинга, как восемнадцатый блок.

Помылись в душе, натянули майки на горячие тела, Артем – форменную рубашку с погонами, похожую на образцы армии РФ. Алиса плюхнулась на шезлонг и озвучила общее мнение:

– Нас готовят к ликвидации объекта, который может выпорхнуть на церемонии откуда угодно и быть усиленно защищен. Иначе зачем такое мощное оружие? Прихлопнуть покушающихся на наших вождей может и должна охрана, а не банда отставников.

– Старший княжич, – предположил Медведь. – Папа разозлится, соберется в пучок и всем надает по соплям. Нам – в том числе.

– Отставить гадания. Возможна сотня вариантов. Например, покушение готовят приближенные высоких фигур, которых охрана пропустит без звука. Тут нас и привлекут.

– Не верю, Серго, – упорствовала Алиса. – Что, наш премьер-министр полезет убивать князя? Мокруху поручают профессионалам, как мы. Увидите, целью окажется некий высший чин, тормозящий, по мнению заказчика, наш прогресс.

– Людей, от которых исходит инициатива, я хорошо знаю более десяти лет. Недостойной задачи не будет. Не поздно отказаться прямо сейчас, Алиса поставит временный ментальный блок. Но первого сентября отказа не приемлю. Солдат на позиции выполняет приказы, а не рассуждает. Вы мне доверяете? Каждый поименно. Артем?

– О чем речь! Ты мне жизнь спас, подготовив к Арене. Я в долгу.

– Генрих?

– Пуд соли вместе съели, – отозвался Пушной. – Не подведу.

– Юрий?

– В деле, – кратко откликнулся Медведь.

– Алиса?

– Куда ж без меня.

– Макс?

– Надо же отомстить за Грача и Шмеля, – отозвался самый неприметный боец отряда.

В квартире Артема ожидал особист.

– Вас вели до самой квартиры. Она тоже под присмотром.

– Кто?

– Похоже на военную разведку с привлечением частников. Садитесь, я посмотрю запись.

Сетка с датчиками мудреного техномагического устройства охватила голову лейтенанта. Он ощутил легкий зуд в мозгу. На экране ноутбука поползла зеленая полоса загрузки. Файл сформировался минут за двадцать. Эсбэшник снял датчики и отключил устройство от USB.

– Уверены, что они не засекли заклятие?

– На сто процентов. Оно вмонтировано в твою защиту, сканирующую пространство на 360 градусов. Если бы Генрих или Алиса отключили ее да распотрошили, то обнаружили бы минут за двадцать-тридцать. Отдохните.

Артем принял душ и усыпил себя легким заклинанием. Без него не задремал бы – слишком велико нервное напряжение. Безопасник прервал сон через полтора часа.

– Что вы сами об этом думаете?

– Не знаю. Чувствую себя говном, стучащим на боевых друзей.

– Не о том вопрос. На кого вас собираются спустить?

– Пока не говорят.

– Шикарно. Вы из личной преданности и доверия к Ахметову подписываетесь исполнить любой приказ. Он – тоже, исходя из таких же отношений с кем-то в штабе разведуправления. А если вам скажут грохнуть князя?

– Не, нах. На это никто не пойдет.

– Тогда кого-то рядом с ним. А пока охрана займется вышибанием мозгов вашей группе, уберут князя или княжича.

Артем сидел на стуле в плавках и белой майке, уронив на руки узловатые кулаки. Эх, нет Вероники, с ней бы посоветоваться. Но, с другой стороны, она его втравила. С третьей, он сам на нее наехал. В-четвертых, разговоры у Серго о важной миссии начались задолго до Вероники, а она до всего этого убила Шмеля, работая на Америку… Голова лопнет и у более умного.

– Непонятна позиция Пушного. Он так и не сказал Ахметову о заклятии и сам ничего не сделал. Значит, имеет собственное задание. Красавцы – шесть человек, из них двое засланных.

– Можно встретиться с Вероникой?

– Исключено. Она удалена из Тайной Москвы и под охраной, чтобы угрозами ей не шантажировали вас. Сегодня напишу рапорт о взятии под защиту вашего отца наверху.

– Бли-ин! Что же мне делать?

– Вести себя крайне осторожно.

Легко сказать…

– Господин майор, Алиса и Медведь точно не хотят участвовать и идут на дело только из верности Серго. Сам он обманут. Про Пушного и Макса не так уверен, но и они – нормальные парни.

– Есть самый простой вариант – взять Ахметова накануне теракта. Максимум, что у него выпытаем – фамилию человека из штаба разведки, которая и так известна. Он, кстати, сумел обойти наши устройства слежения за дачей.

– Его арестуйте.

– Легко сказать. Крупная птица. Тем более что отношения армейского разведуправления и особого отдела СБ всегда были натянутыми. Он заявит, что Серго его оклеветал, а на даче был морок, сам там не присутствовал. Пшик в результате. Придется рискнуть и дать им сделать следующий ход.

– Майор, что будет с ребятами после… покушения?

– Сейчас затрудняюсь дать гарантии. Вы же обязались стрелять в любого, на кого укажут первого сентября, а отмазка в виде нашего сотрудничества только у тебя. Как себя поведут. Я приложу усилия, чтобы никто не погиб. Но наверняка обещать не могу.

– Понятно…

– Держитесь, Артем. Пока что вы молодцом, не сорвитесь. Вместе мы можем им помочь, иначе членов группы можно считать мертвецами. Честь имею.

31 августа новобранцев Академии, как и перешедших на следующий курс офицеров, выстроили на Серебряноборской площади для репетиции парада. Там же расположилось каре высших военных училищ Тайной Москвы. Мимо прошествовали колонны столичного гарнизона, демонстрируя выправку, достигнутую месяцами муштры на плацу.

Начало учебного года в милитаризованном княжестве, где было множество и партикулярных заведений, считается военным праздником в силу высокого престижа армейской профессии. Князь как главнокомандующий полагает своим долгом появиться на этих мероприятиях. Присутствие его и многих других руководителей княжества на заранее известном открытом месте заставляет активизироваться как Службу Безопасности, так и желающих пощупать качество охраны.

После смотра Артем приехал на дачу к Ахметову. Серго осмотрел лейтенанта в наглаженной парадной форме.

– Хорош! Ночуешь у меня. Сегодня последние приготовления, утром – да поможет нам Род.

Обычная тренировка на отработку десятка стандартных ситуаций с выходом на рубеж поражения объекта и безопасного отхода прошла без участия Артема, которому хозяин дачи обещал отдельное задание. Судя по универсальному характеру репетиции, за считаные часы до начала акции Ахметову не сообщили, кто избран мишенью. Понятно – секретность, но слишком непрофессионально. В Серебряном Бору будет личная эсбэшная охрана VIP-персон, подчиняющаяся лишь князю непосредственно, особый отдел и контрразведка СБ, московская и военная полиция, боевые группы разведуправления, воздушное прикрытие с дирижаблей, патрули комендатуры. Против них – шестерка безбашенных смельчаков, так и не узнавших поставленную задачу.

Серго прекрасно понимал абсурдность ситуации. Как мог успокаивал команду.

– По опыту участия в охране порядка на прошлых мероприятиях я точно знаю, что такое количество служб не может в принципе работать координированно, хоть они и подчиняются единому временному штабу. Межведомственные противоречия сказываются. Наши не любят СБ, безопасники не доверяют армейской разведке. Поэтому маленький отряд, представленный, например, как спецназ Северного флота, в неразберихе можно усадить хоть за стол к князю.

– Афера. До сих пор не понимаю, зачем и для чего мы в это ввязываемся, – Алиса загрузилась накопителями и оружием до предела, напоминая тучу, коей непременно нужно разразиться грозой. – Серго, ты узнаешь сегодня объект? Если он неприемлем, откажемся сразу.

– Если кто не понял, объясняю последний раз. Отказываться поздно. Даже Артем врубился.

Грубый намек на умственную неполноценность отрезвил Уланова. Последние два часа он особенно терзался двойственностью ситуации. Там – парад к появлению Всеслава, военная служба на благо страны. Здесь дозревает заговор непонятно против кого, и он предает боевых товарищей из армейской разведки, одновременно пытаясь спасти. А кого спасать? Тех, кто год считает его недоумком? Подавитесь. Отыграю роль до конца. Когда-нибудь скажете спасибо.

– Ты чего грустный, Арчи? Как форму надел – сиял.

– От непоняток. Вы хрен знает против кого, но вместе. Я один останусь.

– Да уж. Посмотрим. Не начинай грустить раньше своих похорон.

Наверно, ни одно спецподразделение мира не готовилось к акции со столь упадническим настроением, Ахметов был бессилен что-то изменить. На фоне этого праздника духа на даче нарисовался давешний штабист и с ним маг. Как только последний начал работать, Артем понял, что не только он, но и Пушной с Алисой рядом с таким спецом не стоят ни гроша.

Ментальный уровень пришлого чародея – никак не ниже третьего. Плотность личины вызывает зависть. Серго, Медведь и Макс просто растворились под его руками, покорно принимая поток заклятий, половина из которых оказались совершенно непонятными. С Алисой и Пушным маг возился много дольше. Артем с ужасом понял, что собственную систему чар обоих его товарищей разнесло в пыль за пару минут. То же самое предстоит и ему. За годы, проведенные в мире Тайной Москвы, он настолько привык к оберегающему волшебству, что без него чувствовал себя голым. Рука инстинктивно погладила задний карман брюк, где затаилось последнее средство для самой отчаянной ситуации.

Уланова маг из разведуправления препарировал за полчаса. Он не копался в мыслях Артема, парализовав его нехитрую умственную деятельность, чтобы она не мешала наложению чар. В свое время Игнатий объяснял, что наложение ментальных заклятий на мозг сходно с инсталляцией программного обеспечения на компьютер: перед установкой закрыть лишние окна и отключить приложения. Артем ни разу в жизни не ставил программ на свой ноутбук, упрашивая каждый раз знакомых, но аналогию уловил.

Вынырнув из мозгов последней жертвы, чужой маг продемонстрировал чары в действии. Его слова, произнесенные мысленно, тут же всплывали в голове шестерых боевиков Ахметова.

– Попробуйте сами общаться. У чар простейший интерфейс, одинаковый для всех – с чародейскими навыками и без. Красная кнопка вызова перед внутренним взором. Заклинание связи крайне сложное, канал зашифрован и не может быть оперативно раскрыт ни другими специалистами, ни маготехнической электроникой.

«Может, врет? Колупание в мозгу глубокое. На раз может читать мысли без красной кнопки. Выходит, нельзя думать о… Нельзя думать!» Снова вспомнив Игнатия, Артем сосредоточился на крепко усвоенном упражнении для начинающих, представляя в воображении морскую или снежную равнину, очищающую разум от лишних мыслей. Потом он тиснул красную клавишу и «громко» спросил: кого завтра мочить будем?

«Узнаете в свое время».

Очевидно, нужное время наступит за секунду до начала акции.

На прощание неизвестный чародей обернулся к троице боевых магов и произнес:

– Удачи, юные падаваны.

После этого самозваный джедай исчез.

Утром Ахметов вколол себе и другим членам группы легкий стимулирующий наркотик. Сомнения унеслись прочь. Мы вместе, снова в деле, сильны и уверены в себе. Что может быть лучше?

Артем попробовал нейтрализовать наркоту и обнаружил, что целительского заклинания на нем нет. Перед боевой операцией! Он срочно вызвал матрицу стандартного армейского набора, детали подгонит потом. К черту детали. Магия не сработала, что-то ее заблокировало, скорее всего – чужое заклинание.

Он чувствовал себя секуром. Силовые линии чародейства видны прекрасно, как и ауры окружающих, воздействовать на них нечем. Поневоле возненавидишь магию и тех, кто ею владеет.

Полковник дал на прощание два патрона к табельному пистолету.

– В них же магии ни хрена нет!

– Есть. На десять-пятнадцать шагов стреляй уверенно. Не ты один мастер по маскирующим заклятиям. Хочу чтобы ты был вооружен. В парадном строю эксперты СБ проверяют, чтобы вблизи правящих лиц ни у кого не было боевых патронов.

Такси повезло Артема к Серебряному Бору. Машину вызывал Ахметов, поэтому водитель оказался не из СБ. Поколебавшись минут пятнадцать, лейтенант достал мобильник и набрал SMS.

«Дорагая уменя новое заклятие потомсможим говорить беструбы».

Сообщение отправилось на телефон эйши т’Атьяны, в это утро выключенный, поэтому эсэмэска не прошла. Но кому надо – тот прочел. Если связь Артема на прослушке заказчиков теракта, они могут упрекнуть его в легкомыслии, но не в предательстве.

Когда и куда направится пятерка с Серго во главе, Уланов, естественно, не узнал. На прощание Ахметов крепко пожал руку и сказал:

– Помни, мы рядом.

Это больше всего и напрягало.

Парад прошел безукоризненно, обычная скучная показуха. Всеслав объехал строй учебных заведений, поприветствовал каждое из них. Сзади катился открытый электролимузин старшего княжича.

Устав от нервного напряжения и бездействия, Артем мысленно тиснул на красную кнопку. Никто не отозвался. Интересно, за три часа и его никто не окликнул. Значит, акция отменена. Хорошо, что никто не погиб. Плохо, что гнойник заговора не вскрыт.

Вторая часть марлезонского балета танцевалась по учебным заведениям. Три курса поротно заняли плац Академии, князь наведался и сюда, правда, без наследника. Он зачитал краткий напутственный спич, потом спустился и проследовал вдоль строя вновь зачисленных офицеров.

– Я вас знаю, лейтенант. В прошлом году лично подписал рекомендацию к поступлению. Отчего ж только ныне ею воспользовались?

Банальные слова ответа вдруг застряли в глотке. Неожиданно Артема поглотила безудержная звериная ненависть. Из-за князя все беды Руси и его лично! Убить!

Табельный «страйк» с немыслимой скоростью уперся в лоб Всеславу, палец потянул спусковой крючок и завибрировал. Какая-то часть сознания догадалась, что сработало вредоносное заклятие, и начала борьбу за контроль над телом.

Это продолжалось немыслимо долго. Может, целую секунду.

Артем мгновенно вспотел. Князь и окружение замерли не дыша – злоумышленник с пистолетом оказался внутри охранного периметра чар. Ударить магией опасно: дрогнувшая рука может спустит курок, даже отделенная от тела.

Впившись ненавидящим взглядом в застывшие глаза монарха, Уланов сунул руку в задний брючный карман и выдернул петельку. Сзади полыхнуло нестерпимым жаром преисподней. Лейтенант упал на Всеслава, отводя оружие в сторону, сзади заорал слушатель, которому пламя сожгло бедра и мужское достоинство. На голову Артему обрушился удар. Последнее, что запечатлела память перед провалом во тьму, был оседающий министр образования.

Возврат к жизни оказался трудным. Сначала появились голоса. Далекие, как из другой галактики.

– Слышите меня?

Сознание включалось рывками, потом снова ненадолго исчезало. Наконец Артем удержался на вязкой пленке, разделяющей бытие и беспамятство.

– Приходит в себя.

Резкий свет после обморочного мрака резанул по глазам. Он обнаружил себя лежащим на животе. Попробовал шевельнуться, застонал от резкой боли в голове и в районе таза.

– Не шевелитесь. У вас сожжена ягодица до костей и трещина в своде черепа.

– Пи-ить…

В губы уткнулась соломинка. Хотя каждый глоток отдавался болезненным еканьем в голове, полегчало. Странно, что не хочется в туалет. Прислушавшись к ощущениям в низу «фюзеляжа», раненый ощутил покалывание в уретре. Похоже на катетер, об этом рассказывал ветеран, раненный на площади Минутка в Грозном. Такие трубки вводят для оттока мочи при длительном нахождении без сознания.

– Расслабьтесь. Сейчас вам купируют болевые ощущения.

Папа купировал уши у собаки. Ему что-то отрежут?

– Пробуйте шевельнуть головой.

Артем аккуратно приподнял ее, покрутил в стороны. Вроде неплохо. Глянул внутренним оком. К телу протянулись многочисленные силовые линии, закачивающие энергию в десяток заклятий, опутавших организм. Он понял, что вставать нельзя. Если оборвется контакт с накопителями, чары мигом высосут его самого.

Запустил в себе формулу простейшего диагностического заклинания. Ура, он снова может управлять магией. Но результаты осмотра не обрадовали. Часть свода черепа раздроблена и скреплена заново, понемногу зарастая. Повреждены мягкие ткани коры. Восстанавливаются, но не факт, что функции мозга придут в норму. Шиш вам, глупее уже не стану.

Сзади не лучше. Вместо накачанного ягодичного мускула лишь тонкая пленка мышечного волокна. Тазобедренный сустав до конца не заживлен. Если не на всю жизнь, то на некоторое время хромота обеспечена. Блин, проложил же асбестовую ткань!

– Где я?

– В больнице.

Чертов Капитан Очевидность. Ясно ведь, что не в женской бане.

– Какой?

– Вам завтра объяснят. Поправляйтесь.

– Какое сегодня число?

– Четвертое сентября.

Твою мать! Опять пропустил начало занятий.

Активация сознания и некоторых бездействующих участков мозга привела к тому, что регенерация заметно ускорилась. Когда на следующее утро заявился Демченко, Артем успел позавтракать с ложечки и сподобился криво усесться на кровати.

– Здравствуй, герой.

– Здравия желаю, господин полковник.

– Отставить армейские штучки. Тем более ты снова не в армии.

– Какого?..

– Объясняю кратко. Ты объявлен погибшим. Для безопасности. За мужество при ликвидации заговора награжден орденом Владимира Родосвятского и произведен в звание старшего лейтенанта. Увы, посмертно. Оживешь – никто не отнимет у тебя награды.

– Когда?

– Всему свое время. К сожалению, заговор раскрыт лишь на бумаге. Лучше расскажи, что почувствовал перед тем, как сунуть ствол в лоб князю.

– Вдруг узнал, что он последний гад и его срочно надо грохнуть. Рванул пластид, внушение пропало. Вы SMS получили?

– Да. Поэтому пока ты тусовался перед построением, под боек пистолета попала маленькая упругая прокладка.

– То есть я мог стрелять и не жечь себе очко?

– Не только себе. У стоявшего за тобой офицера репродуктивная функция признана утраченной навсегда. У министра после отключения медицинских чар случился инфаркт. Твои действия признаны правильными. Князя нужно беречь любыми способами.

– Зашибись. Что с группой?

– Схвачены все. Макс покончил с собой при задержании, остальных удалось спасти. Но произошла непредвиденная накладка.

– Так и знал.

– Вмешался княжич. Он как министр обороны изъял у особистов начальника штаба разведуправления Мериносова, кодировавшего вас мага, Серго, Пушного и пяток других фигурантов. Пока командующий СБ достучался до князя, удерживаемые разведчиками заговорщики объявлены погибшими вследствие сработки заклятий. Как Шмель при допросе в полиции.

– Алиса и Медведь?

– Живы, у нас. Когда дерьмо осядет, будут отпущены. Ничего не успели натворить. Но в армию им теперь не устроиться. Разве что в прусскую.

Артем откинулся на подушки. Получается, армейское разведуправление под прикрытием княжича соорудило заговор почище козней мутантов. Он обреченно глянул на полковника.

– Г’торхи были цветочками. Теперь кровником стал старший сын князя.

Тот откинулся на стуле и улыбнулся.

– Соображаешь. Значит, мозги уцелели. Не думаю, что наш военный министр начнет искать тебя изо всех сил, но в друзья точно не запишет. Поэтому ты умер.

– Вероника?

– Для нее тоже. Пока. Иначе она окажется под ударом твоих бывших коллег.

– Как жить мертвецу?

– Пока учиться. Поедешь за Полярный круг углубленно штудировать магию.

– Пока княжич не сдохнет от старости?

– С ним, надеюсь, удастся разобраться гораздо раньше. К сожалению, Всеслав абсолютно доверяет ему.

Артем аккуратно тронул повязку вокруг головы.

– Всегда старался держаться сбоку от политики. В партии не вступал, газеты не читал, только программу ТВ, когда спорт. На хрен мне не упали их секреты и разборки!

– Понимаю. Но, сдается мне, твоя роль не закончилась. Выздоравливай. До встречи.

Эсбэшник удалился, Уланов откинулся на подушки, стараясь не тревожить поврежденные места. Впервые шевельнулась мысль, что зря согласился на переезд вниз.

Глава десятая

Названия речек Юмбейяха и Хардяха, скорее всего, не слышало абсолютное большинство жителей обоих миров, Артем тоже. Меж тем они существовали, хотя в незамерзшем виде пребывали лишь несколько месяцев в году, когда тундра оттаивала и пространство меж упомянутыми водными потоками превращалось в болото. На острове Белом, затерянном в Карском море к северу от Ямала, в России имелась одна арктическая метеостанция. Русь избрала остров полигоном для магии, так же, как в верхнем мире на Новой Земле опробовали ядерные боеголовки.

К появлению Артема верховья Хардяхи прихватило льдом. Черная башня мага Порфириуса, словно вышедшая из легенд и фэнтезийных романов, смотрелась клыком, пробившим из недр неровную белую поверхность острова. Верхушку венчал шпиль причальной мачты и радиоантенны.

Дирижабль рейсом из Подмосковья вез Артема, укрытого личиной сказочной толщины, трех сопровождавших, коим категорически запрещалось общаться с ним, и множество грузов, большинство из которых составляли двухсотлитровые бочки. Трудно поверить, но это были накопители магоэнергии. Прикинув соотношение их объема с карманными емкостями, Уланов понял, что с такой бочкой на борту маленький самолет мог бы летать часами. Наверно, только нежелание дразнить соседей по планете сдержало развитие авиации.

– Башня тринадцать, – прогудел динамик.

Артем подхватил рюкзак и захромал к люку. В принципе у него все заросло. Но попробуйте двигаться ровно, когда в одной из важнейших групп мышц лишь десять процентов нормальной массы.

Он спустился вниз в грузовом лифте, втиснувшись в закуток между бочками. Трое молодых парней в возрасте от пятнадцати до двадцати лет сноровисто вцепились в грузы. Старший неприветливо зыркнул и кивнул головой на горку ящиков.

– Помогай, что уставился?

– Здравствуйте. Я ищу мастера Порфириуса.

– Чего искать-то, внизу он.

– Спасибо.

Артем закинул рюкзак за плечо, оперся на трость и медленно направился к двери, за которой проглядывала крутая винтовая лестница. Двое посторонились, но разговаривавший с ним хам остался посередине и растопырил локти. Почувствовав прикосновение рюкзака, рявкнул:

– Не толкайся, деревня.

– Извините.

Уланов сдерживался до последнего, но и его установка на мирное прибытие лопнула, когда на уровне двадцати сантиметров от пола он увидел тончайшую горизонтальную нить. Зацепи он ее, не избежать падения до конца лестницы. Инвалиду с палкой ставить подножку?

Энергетическая подпитка нити, естественно, уходила к хаму. Тонкость заклятия и быстрота, с которой тот навел чары, внушала уважение и зависть. Но не моральная сторона дела. Можно переступить препятствие, но никакой гарантии, что агрессия не будет иметь продолжение. То злобное существо нельзя оставлять за спиной в состоянии, в котором оно способно причинять вред.

Артем перехватил трость левой рукой, вытянув вперед правую, чтобы со второй ступеньки схватиться за перила. Обернулся. Его поза, видимо, была настолько обезоруживающе-беспомощной, что младшие широко открыли глаза, ожидая развития ситуации, а хам напустил на себя подчеркнуто безразличный вид.

Даже при разгрузке ящиков на нем приличная магическая защита. А физическая подкачала. Артем улыбнулся, пытаясь представить, как выглядит его скалящаяся личина, и резко в режиме «на поражение» всадил трость в солнечное сплетение урода. Затем метр твердого пластика со свистом описал петлю, пробил кость у виска, вынес глаз и переносицу.

Хам даже не успел согнуться от удара в нервный узел. С жуткой рваной раной на пол-лица он замертво рухнул навзничь. Двое оставшихся мгновенно окутались защитными полями, в руках сверкнули фаерболы. Их боевой энтузиазм как вспыхнул, так и испарился. Вокруг инвалида с тростью зажглась армейская защита приличного уровня, запитанная от мощного источника в рюкзаке. Средний из «грузчиков» подумал было потянуться к бочке, но быстро сообразил, что дергаться не надо.

– Два недоноска! Видели, что падаль натянула нить у лестницы? Почему не сказали?! Не глянул бы внутренним оком – расшибся бы на хрен.

Более умный погасил фаеры, второй, поколебавшись, последовал примеру.

– Боялись мы. Он бы тогда нам устроил.

– Трусите перед падалью? – Башмак здоровой ноги опустился на ребра лежащего, вызвав ощутимый хруст. – Небось ученики у чародея. Чему же он вас учит, мать вашу? Лизать сральник у более сильного подонка?

В воздухе хлопнуло. Порфириус материализовался в центре помещения, громко вытеснив воздух.

– Что здесь происходит?

Артема понесло и остановиться было трудно.

– У вас наверняка есть системы слежения. Сами смотрите. Кратко – тот урод пытался убить меня, – удар по ребрам, снова треск. – Эти два недоумка радостно ждали, раскрыв клювы. По правилам, я обязан доложить должностному лицу, меня пославшему, о прибытии на объект. Предпочитаю воспользоваться рацией дирижабля.

– Обождите. Сначала поговорим. Только окажу первую помощь парню, – маг наклонился над телом. – Голова разбита, глаз вытек, сломанными ребрами проткнуто правое легкое. Сотрясение мозга, болевой шок. Вы сумасшедший?

– Не больше чем вы, если поддерживаете подобные порядки в башне.

– Пять минут.

Порфириус сконцентрировался над телом. Изо рта хама при выдохе перестала сочиться кровь, пролом на лице подернулся пленкой.

– Стабилен. Вы двое – вон.

Когда два юных остолопа свалили вниз по лестнице, маг с сожалением посмотрел на кандидата в ученики.

– Полковник предупреждал, что у вас непростой характер. Я не ожидал, что настолько.

– Зашибись. Так ему и растолкую – не сошлись характером. Дирижабль будет облетать другие башни. Пусть наш общий знакомый найдет мне наставника поприличнее.

– Приличнее?

– Слушайте, Прохериус или как вас там. Магия – огромная сила. Вы даете ее выблядку, который натянул нить поперек крутой лестницы перед хромающим инвалидом на палочке, у которого в ауре не видно ни джоуля магии. Два недоделка при этом не смеют пикнуть перед хамом, боясь расправы.

Хозяин башни вздохнул.

– Вам просто рассуждать. Изувеченный вами молодой человек – сын самого… Ну вы понимаете.

– Что я должен понимать? Сын князя, княжича, воеводы, самого Рода?

– Нет, но…

– Эй, внизу! – раздалось из динамика. – Лифт разгрузили?

Артем шагнул в кабину, в которой оставалась примерно четверть поклажи.

– Поднимайте.

В закрывающиеся створки мелькнуло озадаченное лицо горе-педагога.

Голос Демченко, пробившийся через десятки ретрансляторов, цифро-аналоговых, аналого-цифровых преобразователей и шифровальных устройств, звучал с жуткими искажениями, но разборчиво. Артем как мог обрисовал ситуацию в тринадцатой башне.

– Полковник, у меня в роте ВВ было до сотни молодых. Не знаю, какой он маг-исследователь, но как наставник – говно полное.

– Вы меня огорошили. Придется заслать туда инспекцию. Как фамилия ученика, что пытался вас сбросить с лестницы?

– Мне не назвали. Гарантирую – в течение дней трех никакая магия у него с рожи шрам не сведет. Опознаете.

– Оставайся у рации дирижабля. Решу твой вопрос. Только в следующей башне не бузи.

Двенадцатый объект расположился на самом берегу Карского моря, густо затянутого льдинами. Неизвестно, в какой форме предупредили ее хозяина с менее претенциозным ником Григорий, но он лично встретил строптивого кандидата в ученики и пригласил в жилые помещения башни. Только после этого отправил молодежь на хозработы по разгрузке.

– Что у вас произошло в тринадцатой башне?

Артем, обжегшись в предыдущий раз, критически разглядывал наставника, который совершенно не походил на холеного колобка Порфириуса. Худой, жилистый, он телосложением скорее напоминал покойного Шмеля. Глубоко посаженные глаза на узком скуластом лице, достаточно смуглом, несмотря на пребывание на Крайнем Севере, столь же внимательно сверлили претендента.

Короткий рассказ о происшествии Григорий выслушал, ни одним жестом не выдав свое отношение.

– Получается, для вас крайне важна моральная составляющая управления магической силой.

– Как иначе, наставник? Работаем с самыми опасными штуками на планете.

– Не возражаю. Наоборот, первые десять лет работы с учеником уходят на вбивание этой очевидной истины и развитие чувства ответственности.

– Ваш сосед не потратил и десяти минут?

– Простите, за него не в ответе. К сожалению, просьба экстренно зачислить вас в ученики застала меня врасплох. Места заняты, и я набираю парней не старше пятнадцати лет.

– Потом спускаете десять лет на вдалбливание «не играйтесь со спичками». Мне тридцать исполнилось. Зато я уже усвоил что можно, что нельзя, а где у старшего спроситься. Итак?

– Переоденьтесь и спускайтесь на уровень ниже. Дирижаблю часа два заряжать аккумуляторы, успеем принять решение.

В тренировочном зале, плотно опоясанном сторожевой системой, способной поглотить случайный всплеск энергии, Григорий попросил снять маскировку с ауры. Рассмотрел, покачал головой, потом попросил показать самое эффектное заклинание из известных. Артем прихватил опустошенный на две трети накопитель, спрятал его в магическом диапазоне, потом сделал невидимым глазами.

– Эффектно. А сами?

Артем идеально экранировался от магии, в оптическом спектре остался едва видим.

– Теперь кинетика.

– Что?

– Бросьте мне любой предмет.

Та же банка накопителя закувыркалась к Григорию.

– Что еще?

– Комплект армейских чар на уровень шесть и шесть плюс – защита от магии, пуль, ударов, врачевание, отвод глаз. Управление амулетами и накопителями.

– Как у тебя уровень сенситивности? Смотри, – наставник перечеркнул пространство шестью тончайшими силовыми линиями.

– Сигналку повесили. Шесть шнурков. Цапнуть – сработают.

– Пройди мимо меня, не потревожив сигнализацию.

Артем потянулся к общей шине питания и обрубил ее.

– Теперь не сработают.

– У вас своеобразный подход. Приняты.

Обнаружив у неофита провалы в базовых знаниях, Григорий включил его в младшую группу из трех мальчишек двенадцати, четырнадцати и пятнадцати лет. Они встретили неожиданно взрослого школяра с некоторой оторопью.

Артем обсудил с Григорием проблему секретности. Тот успокоил, что в течение дух лет подростки не будут иметь контактов с внешним миром, кроме коротких сообщений «жив-здоров». Поэтому личину проще снять, как и маскировку ауры. Увидев, как на втором занятии изменилась внешность соученика, тинейджеры отодвинулись от него еще дальше.

Похоже, ситуация не смутила лишь самого наставника.

– Павел, Семен и Марат! У вас редкая возможность увидеть, как готовят магов в армии. Человек обучен двум десяткам стандартных заклинаний, выученных по матрице. Умеет в пределах интерфейса адаптировать их под себя, а также распознавать и деактивировать несложные виды магии. Не ведая азов, он не в состоянии самостоятельно сконструировать чары, а если попытается, я не берусь предсказать результат. Поэтому не надо меня подталкивать и просить быстрее начать волшбу, иначе получится не лучше, чем у уважаемого Артема.

Занятие происходило в большом полукруглом помещении, занимающем целый этаж, кроме лестничного пролета. Ученики сидели на маленьких ковриках, напоминая то ли адептов некого восточного культа, то ли школы единоборств каратешного типа. Учитель расхаживал перед ними, периодически вызывая в воздухе нужные изображения, небрежно и виртуозно пользуясь магией иллюзий.

– Сегодня немного поговорим об истории управления магической энергией в нашем мире. В древности было множество мелких источников, не считая маны, скапливающейся в людских головах. Не понимая сути энергии, маги прошлого пытались придумывать самые разнообразные обряды. Они помогали концентрировать мыслительную деятельность на управлении силой. Научный подход начался в XIX веке, когда установили, что магия имеет корпускулярно-волновую природу с одним существенным свойством: человеческий мозг при определенных навыках может лепить из магических потоков все, что угодно, как из пластилина. Поток магических частиц – магонов – можно остановить, сгустить до образования твердого предмета, проникнуть ими в плотную материю и полностью ее преобразовать. В XX веке с развитием электроники верхнего мира нам удалось создать множество гибридных устройств, использующих магию и электромагнитизм. То есть без участия сенситивно-одаренного человека можно собирать и преобразовывать магоэнергию в продукт, доступный для общего пользования.

– Выходит, наставник, через какое-то время маги-люди будут не нужны? Их заменят машины? – вопрос принадлежал Семену, младшему из первогодок.

– Гораздо позже, чем наверху думающие компьютеры заменят человека. Поясню на примере, близкому нашему военному другу. Вы знаете, как делается патрон к пистолету или автомату? Сначала латунная гильза наполняется органическим пористым материалом, туда же вставляется пуля. В позапрошлом веке маг индивидуально наполнял энергией крохотное заклинание, активируемое при ударе по тупому концу гильзы. Разумеется, крайне сложно вручную точно уравнять заряды, поэтому стрельба на большие расстояния превращалась в лотерею. Сейчас патрон заряжается раз в год магоэлектронным аппаратом с точностью до 0,1 %. После годичного срока хранения заклинание разряжается и заполняется вновь до энергетического уровня в несколько сот джоулей или больше в зависимости от типа оружия. Но только человек способен сконструировать и поддерживать в рабочем состоянии заклятия, управляющие процессом производства боеприпасов.

Трое младших учеников получили самостоятельное задание изучить магоскоп и сравнить его показания с картиной мира, видимой внутренним оком каждого. Артема наставник увлек за собой.

– Меня удивляют некоторые особенности вашего мышления. Проходите и ложитесь на кушетку. С вашего позволения хочу обследовать мозг, – Григорий указал на жесткое ложе среди его лаборатории.

Артем подозрительно огляделся. Несмотря на относительный порядок, стены хранят следы огня, эрозии и каких-то иных разрушительных воздействий. Похоже, некоторые небезопасные заклятия взрываются прямо тут, не дожидаясь испытаний над просторами Карского моря. От души надеясь, что содержимое его черепной коробки не размажется по интерьеру, он покорно прилег.

Настраиваясь на тонкую работу по препарированию сознания, наставник объяснил, почему счел необходимым тратить время на трудоемкую операцию.

– Из вашего досье следует, что местное начальство и первый ваш попечитель Игнат считают вас не слишком умным человеком. При этом отмечают редкую сообразительность в отдельные моменты. Волевое сопротивление действию заклинания четвертого уровня при покушении на князя вообще за гранью фантастики.

– Григорий, давайте оставим как есть. Я себя устраиваю в нынешнем виде.

– Обещаю: никаких воздействий на мозг без вашего ведома.

– Тогда не тяните время.

Артем провел около двух часов в гипнотическом сне. Проснувшись, застал наставника в полной растерянности. Тот напоминал хирурга, зашившего операционный шов в брюхе и узнавшего о недостаче тампона и зажима, оставшихся в пациенте.

– Господин Уланов, кто вы? И кто ваши родители?

– А чо?

Григорий вздохнул. Увиденное в недрах мозга его ученика настолько не соответствовало примитивной манере Артема разговаривать и вести себя, что оставалось диву даваться.

– В раннем детстве над вашим мозгом проведена магическая операция. Искусственно заблокированы некоторые интеллектуальные и чародейские свойства мозга. Вы – уроженец верхнего мира. На кой черт там увечить ребенка? Тем более с тамошней ущербной энергетикой сделать данную операцию крайне сложно. Скорее всего, она состоялась в Тайной Москве.

Уланов инстинктивно схватил себя за голову, будто на ней остались следы воздействия без малого тридцатилетней давности. Можно нащупать рубец от удара княжеского телохранителя, запоздало врезавшего по голове, когда рука с пистолетом уже ушла в сторону.

– Какая-то хрень. Я ж два раза попадал в поле действия гексогена и си-четыре. Магию зачищало в ноль.

– Вы не поняли. Заклинаний там не осталось. Точечно деформированы участки мозга. Грубо говоря, их как иглой прижгли.

– Ага. Без иглы я стал бы у-умный, как Вассерман. Спасибо, не нужно.

– Артем, прошлого не изменить. Дело в том, что кора со временем частично регенерировала. В первую очередь дело коснулось сенситивных способностей, отчего вы смогли найти дорогу вниз. Постепенно восстановятся интеллект и другие свойства вашей личности. Наконец, мне стало понятно, как вы удержались, чтобы не выстрелить во Всеслава. Группа нейронов, через которые прошло внушение, оказалась подвергнутой магической перестройке для полного ремонта. Поэтому воздействие получилось ослабленным, а окружающие восхитились вашей силе воли. Оказывается, завидовать нужно вашей удачливости.

– Я не все понял. Типа – мой мозг изменяется к лучшему.

– Да. Ваше лечебное заклятие, пусть и примитивного армейского образца, сравнивает структуру мозга с генотипом, находит отклонение и пытается его убрать. Рекомендую вам самому отследить процесс и влить малость дополнительной энергии, чтобы ускорить создание себя нового. Чем быстрее – тем лучше.

– А не менять нельзя?

– Увы. Даже наверху и без управляющего магического воздействия ты подлечил себе часть травм, хотя, скорее всего, до конца жизни остался бы очень обычным человеком. Здесь прогресс ускорен и необратим. Зато теперь гораздо быстрее научишься магии высокого уровня.

Артем встал с койки и поправил форму.

– Ладно. Приложу усилия к скорейшему поумнению. Скажите, Григорий, у вас стенки опалены. Если не секрет, чем вы занимаетесь, кроме обучения недорослей?

Наставник приблизился к длинному лабораторному столу. Вопрос ему импонировал. Маги – индивидуалисты по природе, увлечены собой и узким кругом персональных интересов. Даже юные ученики попадают в башню с четкой установкой индивидуального роста. Хотя он не допускает казусов, кои периодически являл миру сосед Порфириус, держать молодые дарования в узде не просто. А чтобы подопечный всего на третий день добровольно вопрошал про исследовательскую деятельность наставника – приятное исключение.

– Совершенно секретно. Но у вас, насколько я читал в личном деле, допуск достаточен. Я работаю над космической программой.

– Что-о? – Артем не поверил ушам. Еще Игнатий доказал ему, что орбитальные полеты невероятно затратны и потому невозможны.

– Вы наслышаны об энергетической нецелесообразности запуска спутника и даже магомоторного самолета. Совершенно верно, если бы не одно «но». Традиционно полет кроме как на воздушном шаре у нас трактовался как расход энергии на преодоление земного тяготения. Я смог найти заклятие, которое экранирует гравитационное поле Земли.

– Можно чуть проще? Я до такой степени не выздоровел.

Григорий взял в руки небольшой макет, напоминающий формой космический корабль «Прогресс».

– К сожалению, природа тяготения до сих пор загадочна. Ни старик Эйнштейн, ни последующие поколения ученых не смогли ее объяснить до конца. Чисто опытным путем я вывел магическую конструкцию, которая отделяет объект от притяжения Земли. Смотрите.

Макет оторвался от ладони и медленно всплыл к потолку. Артем внимательно глянул вслед и убедился, что у него действительно талантливый наставник. В магическом спектре вокруг кораблика надулся сфероид, похожий на радужный мыльный пузырь. Особенно поражало, что заклинание потребляет крохи энергии, введенной в него автором летающего чуда. Если швырнуть подобную модельку к потолку кинетическим ударом, расход маны окажется неизмеримо больше.

Пузырь коснулся потолка и лопнул. Артем успел подхватить «Прогресс» у самого пола.

– Ограничения не в массе, а в объеме сферы?

– Точно. И, как видите, заклинание пока не стабильно. Надеюсь, оно сможет рано или поздно вытащить на орбиту кубовый шар, отработав минуту или две. Пилотируемые полеты – вряд ли.

– Почему нет? Надеваю парашют, группируюсь в комок, вы подымаете меня с верхушки башни. Я отслеживаю работу заклятия вблизи. В худшем случае спущусь на парашюте. Идет?

– Опасно!

– Где расписаться, что я беру риск на себя? Григорий, если мои мозги вылечатся, обучение пойдет быстрее. Так на фига мучиться, пока я – дурак? Давайте сообразим теплый костюмчик, подгадаем ветер в глубь острова – и полетели!

Старт пришлось отложить до прибытия очередной партии грузов, когда удалось заныкать парашют с очередного дирижабля, а также аварийный комплект на случай вынужденной посадки вдали от башни. Артем надел меховой комбинезон, унты, меховую шапку с шерстяной маской на лицо и очки, парашют приторочил на животе.

В первые три полета отправились мешки со льдом. Маги быстро высчитали, что на расстоянии больше тридцати метров практически невозможно поддержать заклятие: даже небольшой заряд снега, попавший в сфероид, пробивает его, и груз несется к земле.

– Сможете наладить магический компьютер, который полетит внутри спутника? Ну, чтобы контролировал и подпитывал чары? Я на орбиту не подписываюсь.

– Смогу. Но мне нужны записи вашего полета, иначе не смогу составить программу управления пузырем.

– Тогда нечего тянуть. – Артем проверил крепление парашюта, присел, обхватив голени руками. – Зажигайте!

– Держись кинетическим заклятием, а то унесет.

Летчик-испытатель уже опробовал левитацию в лаборатории Григория, приложившись к потолку многострадальной головой. Но к этим ощущениям невозможно привыкнуть.

Пропало чувство верха и низа. Глаза сообщили, что каменный пол площадки – вот он, вестибулярный аппарат не согласился. Мгновенно подкатила тошнота. Артем магически оттолкнулся от мачты, чтобы удар о нее не разрушил пузырь, и срочно перехватил вожжи управления левитационным заклятием.

Высота постепенно росла, так как на «летательный аппарат» действовала выталкивающая сила воздушного давления. Но еще быстрее злой северо-западный ветер понес вдаль от башни. Что же будет вверху? Григорий вычитал, что на трехкилометровой высоте скорость ветра исчисляется сотнями метров в секунду.

Артем сконцентрировался на кинетическом заклинании, швырнув себя в сторону башни. Не заметно, чтобы она намного приблизилась, зато расход энергии по сравнению с поддержанием левитации увеличился на несколько порядков. Плюнув на магию, он отключил чары наставника и дернул кольцо парашюта.

Сказалось пятилетнее отсутствие тренировок. Он приземлился слишком жестко. Точнее, приводнился. Пробив тонкий снежный покров и неокрепший лед, Артем провалился по пояс в болото. Сильный ветер вновь наполнил купол. Выплеснув энергию целой банки в кинетическое заклятие и, подтянувшись на стропах, парашютист лег животом на лед и медленно по одной вытащил ноги в унтах из воды. Не в силах погасить натягиваемый шквалом шелковый круг, отстегнул подвес и отпустил своего спасителя на свободу, затем медленно зашагал в сторону башни.

Вода не проникла внутрь, и на том спасибо, однако намокший комбез и унты весят на десятки килограммов больше, чем задумали их создатели. Минут через двадцать вода начала замерзать. Переставлять ноги удавалось все тяжелее, каждый шаг сопровождался хрустом льда. Особенно трудно управлять правой стороной, где не до конца восстановились сожженные мышцы. Быстро заканчивается короткий заполярный день, скоро солнце совсем исчезнет на несколько месяцев.

До башни оставалось не менее километра, когда на ломаной белой поверхности запрыгали светляки – Григорий послал старших учеников на розыски экспериментатора. Артем зажег фаербол и дождался снегохода. Когда машина приблизилась вплотную, он уже намертво примерз. Целая банка накопителя, стоившая на Лонг-Айленде домика с участком земли, вылилась на отогревание, чтобы оторваться ото льда и взгромоздиться на сиденье позади водителя.

Хозяин башни даже не расспросил про купание в болоте. Его интересовало другое.

– Ты сам погасил заклятие или снегом сбило?

– Сам.

– А чего больше не летал?

– Наставник, сопровождайте меня дирижаблем. Иначе унесет в Карское море за восточный берег.

Артем вручил флешку с записью видео и магических процессов, продемонстрировал отсутствие парашюта, отправился переодеваться и подкрепляться. Магия – здорово, но горячий чай внутрь организма не помешает.

Григорий трижды просмотрел маго– и видеоинформацию о коротком полете, придя в полный восторг. Он увидел, что достаточно внести небольшие коррективы в само заклинание, и можно писать программу для компьютерного контроля. А если удастся увеличить сферу хотя бы до двух метров, можно запускать вполне «взрослые» спутники для связи и навигации. В нижнем мире появится свой ГЛОНАСС.

Через десяток дней, чередуя занятия с тремя группами учеников и затворничество в лаборатории, наставник заявил о готовности бета-версии 2.0. Артем категорически отказался: ни парашюта, ни дирижабля в распоряжении, погода ухудшается. А может, просто поумнел, постоянно подпитывая энергией целительские чары, заживляющие детскую травму мозга.

Отправив в просторы Карского моря два «пузырелета» с автоматическим управлением чарами, Григорий потерял два мини-компьютера и успокоился до весны. О своих экспериментах он отрапортовал как об успехе, который необходимо развить экспериментами в нормальную погоду или в менее суровом климате. Наставник, кстати, разделял гипотезу об ослаблении магического поля на большом расстоянии. Где-нибудь за орбитой Марса физические характеристики обоих миров сравняются. Осталась сущая ерунда – попасть туда.

Глава одиннадцатая

К весне Артем полностью восстановился физически и неуловимо изменился внешне, что отметил полковник Демченко, встретивший его в Тайной Москве. Машина от причальной вышки понесла их к тому же особняку контрразведки.

– С чего вдруг такая честь? Начальник отдела встречает простого старлея, к тому же формально мертвого.

– Соскучился. Решил на тебя глянуть. Выбирай любой вариант.

– Выбрал. Что-то случилось и вам срочно от меня нужны какие-то действия. Даже курс в башне не дали закончить.

Эсбэшник осознал, что перемены не ограничились внешностью. Старый Уланов спросил бы о возможности увидеть Веронику и отца, а затем молча ожидал приказа следовать к новому месту службы.

– В мире что-то случается постоянно. Не в этом суть. Помнишь оболтуса, которому вышиб глаз в день прибытия на остров?

– Естественно. Полагаю, гаденыш выжил и через пару недель начал смотреть на мир двумя гляделками.

Полковник открыл ноутбук и показал фото этого субъекта в паре с господином, щеголяющим перед объективом сытой брылястой мордой.

– Бульдог – губернатор Ненецкого округа в компании сына, некоронованный король Севера Островецкий. Они натурально землю рыли, чтобы узнать, кто отретушировал фасад наследнику.

– Что теперь? Ну, появились новые кровники. Пусть становятся в очередь за г’торхами и княжичем.

– Нет, Артем, ты никогда не поумнеешь. Сами они тебе вреда не нанесут. На дуэль не вызовут – не самоубийцы. Для начала они сообщили княжичу Болеславу, что героический старлей жив-здоров, но почему-то не ходит на службу. Со дня на день жду, когда тебя объявят в розыск за дезертирство.

– И случайно пристрелят при задержании. Но у вас, господин полковник, есть заранее обдуманный вариант как мне спастись. Заодно для русского блага хорошее дело сделать. В вашем понимании, конечно.

– Не дерзи и не ерничай. Я бы не занимал это кресло, если бы не продумывал любые комбинации с несколькими запасными ходами. Твой демарш в тринадцатой башне лишь вынудил меня достать одну запаску. Отправишься наверх.

– Навсегда?

– Надолго. Там есть группировка, которая действует в интересах секуров и против Руси. Обыкновение пускать наверх кого попало, похоже, нам аукнулось.

– Ликвидация.

– Не обязательно и не сразу. Выяснить, зачистить, по возможности ключевые фигуры доставить вниз для дальнейшего расследования. В группе вас семь человек, шестеро уроженцев того мира и один маг, долгое время живший в Москве. Старшим идет агент Чех, с ним скоро познакомитесь.

– Кто я – тоже агент?

– Уланов, вы – офицер Русской княжеской армии.

– Умерший и одновременно разыскиваемый за дезертирство и прогул занятий в Военной Академии. Лучшая страница биографии.

– Что вы хотите?

– Официального статуса в СБ. Можно под другим именем.

Полковник иронично поднял бровь.

– Статус в нашей спецслужбе наверху ровным счетом ничего не значит. Для властей Федерации вы – бывший прапорщик, которого невесть где носило три с половиной года без отчислений подоходного налога и соцстраха. Либо человек под вымышленной фамилией и с липовыми документами жителя братской Беларуси.

– Убедили. Тем более что я сам прекрасно знаю про свое верхнее положение. Но вы говорите – у меня есть шансы быть обвиненным в дезертирстве. Поэтому бумажку от наставника Григория про нахождение у него по линии СБ я прихватил. Наконец, с большой степенью вероятности пристрелю там гражданина или подданного из нижнего мира. Чтобы не было непоняток, позвольте мне действовать от имени государственной структуры.

– А в ранге наемника?

– Увы. Устав офицеру не велит.

Полковник задумался на минуту.

– Ладно. Биометрия в личном деле останется твоя, фамилия… кто там еще был на коне? Гусаров? Кирасиров?

– Согласен на Казаков. Когда отправляться?

– Завтра в двенадцать. Переночевать рекомендую у нас.

– Непременно. Но по городу разрешите хотя бы пройтись. Надену личину не хуже вашей, обещаю.

Контрразведчик вылез из авто у дверей резиденции, машина повезла Артема в Замоскворечье. Предупредительность полковника трудно переоценить – тридцать минут будущий агент Казаков в салоне и под надзором водителя, есть время подготовиться, чтобы его приняла наружка.

От топтуна Артем избавился самым примитивным образом – отправился в туалет и вышел из него под отводом глаз. Правдивости от контрразведки ожидать сложно, но что-то в этот раз Демченко рекордно неискренен. Если возмутится сбросом слежки, может выболтать нечто интересное. Хотя главное – откуда он узнал про боевые патроны на 1 сентября – наверняка не скажет. Его осеннее утверждение, что под боек сунули прокладку, в высшей степени неправдоподобно. После больницы, ожогов и беспамятства неудавшийся князеубийца не додумался прибавить два плюс два и задать трудные вопросы контрразведчику. Сейчас не стал из осторожности. Ради обтекаемой фразы «у нас есть другие источники информации» дразнить Демченко не стоит. Он – странная и крайне неоднозначная фигура, но пока оказывает видимость покровительства и потому полезен.

На улице Артем проверился несколько раз. Магического наблюдения нет. Видеокамерам вряд ли есть дело до блондинистого пятнадцатилетнего подростка, хоть и крупного телосложения. В мобильнике нет сим-карты. Ищи-свищи.

Первый визит – в банк. Не обращаясь к операторам, он сунул кредитку в терминал. Не заблокирована. Проверил платежи по ипотеке. Так, уже месяц просрочки. Внес очередную сумму. Денег, конечно, пока в достатке, но когда их тратишь и не пополняешь, рано или поздно закончатся.

Как минимум я не нахожусь в розыске и официально не объявлен умершим, сделал вывод Артем. Иначе счет был бы давно под колпаком, а ко мне, сбивая копыта, неслись бы крупные парни, наивно полагая взять в плен.

В кафешопе полистал старые журналы. В сентябре, естественно, самая громкая новость – покушение на Всеслава. Огромное качественное фото на весь разворот, где лейтенант в парадной форме, пылая кормовой частью, как подбитый «Мессершмитт», падает на князя, а сверху прыгает княжий бодигард, размахнувшись «страйком». Надо же, лицо телохранителя пропечатано отчетливо, будто ради него и затевался спектакль. Исполнитель роли горящего самолета усмехнулся и незаметно вытащил иллюстрацию на память. Шарик круглый, и с детинушкой, проявившим служебное рвение, когда все закончилось, нужно будет потолковать.

В публикациях того времени пропечатаны фамилии ликвидированных террористов и их фото. Мертвый Ахметов, судорожно сжавшийся Песец. Начальник штаба разведуправления Мериносов в смерти совершенно не выглядел чинушей-барином, как при жизни. Обычный не старый еще мужик. У таких покойников всегда остаются вдова и сироты.

Фотография мага, заложившего в Артема программу убийства Всеслава, особенно насторожила. Он выглядел мертвым, но оставался в той же личине, что и на даче Серго. Понятно, что грамотно сконструированное заклинание, подпитанное из внешнего источника, может функционировать после смерти создателя. Но в разведке и контрразведке – не идиоты. Первым делом отключили бы маскировку, чтобы удостовериться, кто перед ними. Короче – очередная загадка.

Ни слова об Уланове – ни как о герое, спасшем княжескую тушку, ни как о злодее, на нее посягавшем. В списках убитых не значится.

Наглеть – так наглеть. Вставил собственную симку. Телефон высыпал ворох сообщений, оставленных на голосовой почте. От Вероники ни звука. Большинство из Академии, мол – когда выздороветь сподобитесь и на занятия явитесь.

Набрал Веронику.

– …временно заблокирован. The telephone number is temporary…

Не искушая судьбу, снова выдернул сим-карту и отправился в Военную Академию. Кадровик принял его как героя, попросил написать рапорт об утрате удостоверения, сгоревшего при предотвращении покушения на главу государства. Нелепая писулька от Григория по поводу нахождения в башне отлично сошла за справку о нетрудоспособности. Затем Артем составил рапорт о выводе за штат до 31 августа, то бишь до нового учебного года с перспективой использовать княжескую рекомендацию хотя бы с третьего раза. Фактически взял отпуск за свой счет, объяснив желанием в тиши и одиночестве нарастить военно-магический уровень на основании полученных за полгода занятий с наставником. Бухгалтерия начислила офицерское жалованье за полгода, в связи с чем пришлось снова топать в банк – средств погасить ипотеку теперь хватило с излишком.

Беспокойство Артем ощутил лишь возле своего дома. По тротуару задумчиво прогуливается г’торх. Был бы на них открыт сезон охоты как на секуров, его моцион тут бы и завершился.

Квартира встретила безжизненным порядком с легким налетом пыли. Устроить обыск и перевернуть вещи вверх тормашками в традициях старых дешевых боевиков никто не удосужился.

Поставив для гостей пару сюрпризов, Артем спустился вниз. Через пару минут сдохло контрзаклинание, блокирующее сигнализацию мутантов. Околоподъездный г’торх засуетился, а буквально через десять минут прилетела машина с подмогой. Втроем они ломанулись к квартире и вскоре уныло вернулись. Их вечный враг с трудом преодолел желание скинуть личину и поставить себя в ситуацию, когда вынужден убивать из самозащиты.

Последнее посещение было на почту и далось Артему с трудом. Он за зиму прочел несколько романов Воннегута, Апдайка и Хемингуэя плюс пару работ местных американских авторов, однако не имел практики писать по-английски. Поэтому в письме на адрес Департамента полиции Нью-Амстердама оказался весьма корявый, но читабельный текст. Артем просил найти отца бывшего сотрудника Вероники Кривицкой и передать ему сообщение для дочери. Никакой гарантии, что дойдет. Обычный коп швырнет письмо в мусорку. Всегда есть надежда – вдруг вместо меднолобого урода там окажется нормальный человек.

«Где ты, Вероника? Неужели я был нужен тебе только как ключ к группе парней с очень особой профессией? Или хоть в какой-то мере заинтересовал как мужчина? Меня постоянно обманывали, я не верю ни во что и никому. Помнишь «Скорпов?»

I will fight, babe, I will fight

To win back your love again

Неужели это не про нас и нельзя вернуть назад хоть что-то?»

Он вернулся к особняку только к восьми вечера и предъявил истинное лицо. Его впустили без звука, проводив в отдельную комнатку с туалетом и душем, принявшую, вероятно, не один десяток таких вот временных постояльцев.

Два часа просмотра тиви убедили, что за время его полярного затворничества в мире ничто не изменилось кардинально. В официальной хронике Всеслав и Болеслав мелькали столь же часто, вместе и порознь. Учитывая явную ложь относительно объявления мертвым, Артем допустил, что корни того покушения совсем не обязательно уходят к наследнику. Но никаких претензий контрразведке он решил не предъявлять. Раскручивать цепочку нужно с самого начала. А у истока находится его отец. Поэтому имеет смысл отправиться наверх вместе с головорезами СБ и там разобраться с происходящим.

Утром Демченко торжественно вручил удостоверение оперуполномоченного шестого отдела свежеиспеченному лейтенанту Артему Казакову, ни словом не обмолвившись о вчерашнем своевольстве. Тот принял официальные поздравления, прихватил рюкзак с мелочами и отправился к большому джипу, куда подтянулись другие ранее незнакомые парни.

– Чех! – представился мощный парень скорее еврейской или итальянской, нежели славянской или чеченской наружности.

– Мюллер! – человек лет сорока отличался на редкость невыразительной и незапоминающейся внешностью, идеальный агент наружки в верхнем мире, где трудно навести морок и навесить личину. Впрочем, рукопожатие стальное и характер, вероятно, не подарок.

– Эрик! – третий член компании, лицо спрятано за мощной маскировкой. Что-то неуловимо знакомое, то ли в голосе, то ли в манере поведения. Явно маг не из последних, только что ему делать в немагическом мире? Наверху они уязвимы, привыкнув слишком полагаться на чары. Артем в том же положении.

– Бизон! – Носитель самого тщедушного телосложения и наиболее грозной клички добавил: – Родом оттуда, специалист по взрывчатке.

Двое оставшихся, Питер и Леопард, отрекомендовались универсальными солдатами – стрелками, рукопашниками, словом, пушечным мясом невидимых войн. Оглядев маленькую армию, Чех спросил:

– Русские документы, деньги, знание языка у всех в порядке? Гут. Тогда добираемся индивидуально. Метро «Чертановская», далее на маршрутке, адрес у каждого на листке. При случайной встрече друг друга не узнавать, не разговаривать. Готовиться к операции будем наверху. Вопросы? В путь.

Привычная стайка бомжей на входе и выходе создала знаковый запах перехода. Артем проскочил мимо них, стараясь как можно меньше напитываться вонью. Внизу чуть спасают магические фильтры, наверху с амбре борются дезодоранты, рассчитанные на общественные туалеты. Странно, до изменения сознания в башне Григория он чувствовал эти ароматы, но не обращал на них такого внимания.

В Чертанове по тому адресу расположилась обычная двухкомнатная квартира. Молчаливый хозяин пропустил входящих членов команды по одному. Последним появился Чех, проверив наличие слежки и наблюдения за домом и квартирой. Эрик проверил временное пристанище на прослушивающие устройства. Теоретически возможно, что за ними следит некто с лазерной установкой и снимает вибрации стеклопакета, вычленяя разговоры внутри помещения. Но это уже паранойя.

– Господа! – церемонно начал командир. – На выполнение задания не привлекли ни одну из слаженных боевых групп по единственной причине. Как правило, контрразведка не действует в верхнем мире силовыми методами. Поэтому нет спецподразделений, сформированных из здешних уроженцев или лиц, которые провели здесь достаточное время. В Москве, заполненной приезжими, затеряться проще. Но объект ликвидации расположен в Белоруссии, город Столбцы. Там иностранцев практически не бывает.

Ситуация проясняется. Ликвидация – конкретное дело. Вспомнив обтекаемые формулировки начальника отдела, Артем не удержался и вставил пять копеек.

– Господин полковник дал мне совсем другое задание. Нужно все выяснить, зачистить, главарей доставить к нему.

– Он говорил вам, Казаков, кто в отряде главный? – Чех оказался в ситуации, когда непременно нужно подтвердить командное верховенство. Но для этого нужно умение, которого явно не хватало.

– Естественно. Однако не дал санкции действовать против его приказов, если они разойдутся с вашими.

– Нет никаких расхождений. Что надо – выяснено. Ключевое слово – зачистить. Тащить тех уродов в Москву не с руки. Белоруссия, типа, другое государство.

– Беларусь, Чех, или Республика Беларусь. Не Белоруссия.

– Слушай ты, умный!

– А не то что? – Артем встал. – Договаривай. Если у самого ума не хватает, запомни – местные обижаются, когда их страну кличут по-советски. Тем более не вздумай при них критиковать Батьку – получишь карданом от трактора по хребту. Тебе нужны проблемы с выполнением задания от незнания страны, в которой собираешься делать трупы?

Чех подошел вплотную. Ростом с Артема, но тяжелее килограммов на двадцать. Злой, решительный и без боязни выходящий против мага, который в отрыве от привычной среды беспомощен как дитя. Но не учитывающий, что низкоэнергетическая магия здесь работает ничуть не хуже, чем внизу.

Ненавистный ему Казаков увернулся от тройки из удара ногой и двух прямых руками, которые встретили воздух. Перед глазами мелькнули зеленые искры, и весенний день погрузился во тьму.

– Не бзди! – голос противника раздался из противоположного угла. – У тебя отключены глазные нервы. Закончишь херню молоть, оживлю их снова.

– Вернемся вниз, я тебя… сгною!

Артем ничего не ответил, но поставил себе на заметку при случае списать Чеха в боевые потери. Слишком часто множатся враги. Нужно прореживать их число.

– Эрик, ты вроде заместитель командира отряда. Он облажался, напав на бойца гораздо сильнее себя. Принимай решение – бери управление или проси кого другого на замену Чеху.

– Ваше мнение, парни? – личина Эрика, на удивление сохранившаяся и в верхнем мире, осмотрела оставшихся членов команды. Чеха никто не поддержал. – Ладно, старый командир формально нарушил устав, пытаясь затеять драку, и отстранен. Теперь я – главный. Падаваны, слушать своего джедая. Казаков, восстанови ему глаза. Чех поступает в распоряжение Леопарда. У нас теперь группа огневой поддержки три человека. Я свяжусь с шестым отделом. Всем ждать.

– Командир, – вмешался неугомонный Артем. – Можно передвигаться по Москве? Имеет смысл вернуться в прежнюю жизнь. Я давно не был, нюх потерял. Второе – хочу купить 3G-модем и посидеть в Интернете, узнать про эти самые Столбцы. В Минске бывать приходилось, в райцентре – нет.

– Разумно. Кто еще хочет? Чех и Леопард со мной, остальные свободны до 19.00. Мало-мальски подозрительные вещи оставить тут.

Не желая тратить время на возвращение к Кольцевой линии и две пересадки, Артем рванул в Теплый Стан на частнике, благо в такое время вдали от центра пробки не страшны. Отец, услышав родной голос в телефоне, едва чувств не лишился, но собрался и вышел из подъезда, избавив от слащавых обнимашек с мачехой.

– Господи, мальчик мой! Больше полугода от тебя ни слуху ни духу.

– Я был вне зоны связи, папа.

Бомбила высадил их неподалеку от Битцевского лесопарка. Тут они часами гуляли сотни раз. Первые воспоминания из раннего детства, когда мама была жива. Потом с собакой, которая тоже умерла, вызвав приступ горя, сравнимый с утратой родственника. Многое изменилось и не в лучшую сторону, но те же дорожки, те же деревья…

– Папа, зачем мне в детстве прижгли зоны интеллекта и магической чувствительности?

Уланов-старший охнул.

– Бедный парень! Я, конечно, допускал, что ты когда-нибудь узнаешь. Так надеялся, что никогда не услышу этих слов.

– Не надо выкручиваться. Мне не восемь лет и я не спрашиваю откуда берутся дети. Почему меня изуродовали?

– Иначе могли убить или, в крайнем случае, всех троих не выпустить сюда.

– Мне уйти? Ты столько лет скрывал от меня важную тайну и даже теперь не хочешь помочь?

– Да-да, сейчас расскажу, – старик замолчал.

– У тебя ментальный блок? По ауре не видно.

– Нет. Но я ни с кем об этом не говорил почти четверть века. Тебе точно нужно знать обо всем?

– Точнее некуда.

– Твоя мама Ярослава Вячеславовна – родная сестра князя Всеслава.

– То есть я – граф Русского княжества? Папа, у тебя как сегодня самочувствие?

– Надо же. Ты только сейчас об этом спросил? Самочувствие – так себе, разум пока не потерял.

– Ты про нижний мир знаешь, давай я тебя отправлю, подлечат.

– Мне путь заказан, – отец отшвырнул тросточкой пустую пластиковую бутылку. – Всеслав не обнаружил сенситивности, как и его младший брат. А сестра – маг, какие рождаются раз в столетие.

– И что? Дети Всеслава тоже без малейшей искры. Могут жениться на одаренных женщинах, потомки будут в ладах с магией.

– Ты не знаешь. Владение магией считается важнейшим признаком правящей семьи Милославских. Был прецедент, когда на трон садилась княжна, владеющая даром, так как наследник мужского пола им не обладал. Закон о престолонаследии трактуется двояко.

– То есть мама должна была стать княгиней, а ты консортом.

– Беда в том, что мы оба этого не хотели. В Тайной Москве после смерти Вячеслава и коронации Всеслава родился заговор. Его возглавил первый муж твоей мамы и был казнен. Она вышла замуж за меня. Нас заподозрили, что Ярослава задумалась о захвате трона. Снова собралась коалиция против князя.

– А вы?

– Бежали наверх. Попытку государственного переворота молодой князь утопил в крови. Нас вычислили эсбэшники из контрразведки. Мама носила тебя. Нам поставили условие: ее стерилизация после родов, блокирование твоих ментальных возможностей и ни шагу вниз. В тридцать семь она умерла от рака. Я умолял пустить Ярославу вниз хоть на неделю – тщетно.

– Через год женился на Елизавете Васильевне.

– Теперь знаешь еще одну причину второго брака. Я не маг. Ты был лишен способностей. Обычная российская семья из трех заурядных уроженцев верхнего мира.

Артем подфутболил пустую пивную жестянку.

– Почему меня сразу не вычислили как княжьего племянника?

– Во-первых, я сменил фамилию тебе и себе. Что, неожиданно? Улановы – фамилия столь не любимой тобой семьи Елизаветы Васильевны. Во-вторых, переехали. В-третьих, рано или поздно догадаются, если уже не опознали. Тамошние спецслужбы обожают многоходовые игры.

Не бывает таких совпадений! Артем словно ударился в невидимую преграду, вспомнив переносицу Всеслава перед мушкой «страйка». Если бы он застрелил князя, а Грач с компанией княжича, то переворот тридцатилетней давности можно считать свершенным…

– Па, как меня нарекли при рождении?

– Ярослав Милославский, с фамилией матери. В Артема крестили много позже. Что, хочешь претендовать на трон?

– Не поверишь. 1 сентября я уже занес над ним задницу.

– И?

– Спас князя от смерти ценой этой задницы. Как ты думаешь, насколько сам Всеслав виноват в смерти мамы?

– Не знаю. Он мог дать команду поступить именно так либо санкционировать инициативу подручных. Или вообще сказал: обеспечьте чтоб было тихо, способ придумайте сами.

Артем внимательно посмотрел на отца. Он любил маму неистовой, ненормальной любовью. Наверняка любит и сейчас. Почему ни на лице, ни в ауре нет ни капли гнева? Только безмерная грусть.

– Первые годы я вынашивал планы мести, не прислушиваясь к доводам разума. Потом понял, что зря сжигаю себя. Абстрактно говоря, с нами поступили по-божески, не убили, как обычно случается с претендентами на престол. Яра умерла… – По морщинке скатилась слеза. За четверть века острота чувств не притупилась. – Остался ты. Дерзил, дрался, учился на тройки и двойки. Рос хулиганом. Какой там институт, вымахал на голову выше меня и стал головорезом внутренних войск. Кем ты служишь внизу?

Несмотря на приказ Эрика, Артем не оставил в Чертанове корочки. Седьмое чувство говорило ему, что доказательство причастности к СБ ему может весьма пригодиться. Но он совершенно не думал, что покажет удостоверение отцу.

– Контрразведка?! Боже, это ведь они…

– Па, успокойся. Не все в жизни так, как выглядит. Сложно объяснить.

Уланов-старший кое-как взял себя в руки.

– Ты попытайся. Вроде как поумнел, стал говорить складно.

– Залечил детские травмы мозга. Магия на уровень «пять плюс», пара заклятий на четверку тянет. Ну и башка иначе работает. Глотаю одну-две книги в сутки. А до конца сам не разобрался. Поэтому ничего объяснять не буду. В другой раз.

Такси тормознуло у подъезда.

– Береги себя, сын!

– Ты тоже. Кстати, никто из нижних около тебя не ошивался?

– Нет. Чуть не забыл, заходила девушка, записку оставила. Не пропадай надолго.

– Хорошо, па!

До боли знакомый двор остался позади. Артем развернул листик.

«Если ты читаешь эти строки, значит – жив, и это главное. Меня убеждали, что погиб, спасая сам знаешь кого. Но им не провести эксперта моего уровня. У твоей двери дежурят звероподобные мальчики. Была уверена, что если ты выбрался из передряги, куда попал не без моей вины, обязательно свяжешься с отцом. Об этой гнусной истории должна тебе многое рассказать, в том числе не очень приятное и осознанное лишь впоследствии. Больше всего на свете хочу снова оказаться с тобой в «Олимпийском» и проорать: Love, only love! Даже если там будут не «Скорпы», а «Ранетки». Запомни мои телефоны и e-mail, которые вряд ли известны общим знакомым…»

Глава двенадцатая

Вечером погрузились в поезд до Смоленска. Чех злобно зыркал и молчал в тряпочку. Эрик заявил, что его лидерство подтверждено. Кроме того, он внимательно изучил объект вероятного штурма и запросил подкрепление. Под Смоленском есть учебная база, там на коммерческой основе дают поиграться в войнушку богатым придуркам: пострелять из автоматов и подствольников, кинуть гранаты и т. д. Можно и на танке покататься, и из пушки бабахнуть, но не актуально. За неделю отряд должен сплотиться в условиях применения реального оружия верхнего мира.

Бетонный забор, КПП, казармы, плац, столовка с дрянной пищей, чуть дальше – автопарк и полигон. Находятся же любители окунуться в армейскую прозу за большие деньги. А военкоматы плачут от недобора. Российские парадоксы в действии.

Расплескивая берцами весеннюю грязь, они снова как в юности носились по полосе препятствий, стреляли на полигоне боевыми, на тактических занятиях холостыми, кидали гранаты, снимали часовых, бесшумно крались в ночи и с воплем влетали в окна двухэтажного дома, специально отстроенного для занятий по освобождению заложников.

Артем не отставал. Тело привычно совершало многократно повторенные действия. Только мышечная радость и удовлетворение от выполненных нормативов не давали в совокупности того кайфа, который он ощущал в ВВ. Зима в магической башне слишком сильно изменила разум. Он был по-прежнему готов воевать и убивать, но хотелось большего, нежели тупое выполнение приказа. Уланов перестал быть идеальным солдатом.

В бесчисленно …надцатый раз, пробравшись мимо часового к стенке дома, он вдруг ощутил опасность из-за стены, где проглядывала аура Чеха. Занятие с холостыми патронами, но как бы с полигона «случайно» не заваляться боевому?

За три удара сердца Артем накинул плащ-накидку на бочонок, сверху кинул кепи и пристроил автомат. Грубо и неправдоподобно. Потратил немного магии на морок. Уже лучше. Сам замер в засаде, невольно вспомнив дуэль с мутантом.

В наушнике пискнуло «Всем – вперед!», когда Чех выкатился из-за угла, всадив четыре пули в плащ. Поднялся, сделал шаг и огреб пару мощных ударов, рухнув вперед и уронив «АКМ» с глушителем.

Подошедший Эрик закинул автомат за спину.

– Казаков, ты вывел бойца из строя, тебе его и в чувство приводить.

– Есть, командир. А ты пока на это взгляни.

Артем вручил ему плащ с четырьмя пулевыми дырками. Пока Эрик рассматривал попорченную вещь, на лицо Чеха опустилась оплеуха, от которой можно не то что очнуться, но и дуба дать.

Тот застонал, приоткрыл глаза, затем взвыл от боли. Правое предплечье сломано, обломки лучевых костей пробили кожу и торчат. Вокруг столпились остальные члены группы.

– Что, командир, зафиксировал факт, что один член команды пробовал замочить другого?

Эрик зло сплюнул. На миг показалось, что из-под обличья проглянуло нормальное лицо.

– Питер и Леопард, оказать помощь, обеспечить отправку вниз под арестом, – повернулся к Артему. – Все из-за тебя.

– Признаю. Но в боевой обстановке пришлось бы мочить урода, а не ручку мять. Я ему жизнь спас.

– С тебя рапорт, спаситель хренов.

– Так точно. Командир, не забудь заказать дозвуковые патроны для бесшумной стрельбы. Чех стрелял в меня с «ПБС» слишком громко. Работая ночью, спалимся.

После отбоя, проглотив объемистый научный труд, сравнивающий тенденции экономического развития двух миров, Артем вышел покурить перед сном. Внизу он крайне редко тянулся к сигарете. На родине непременно высмаливает полпачки в день.

– Не спится, Арчи? – Эрик тоже присел под грибок.

Артем напрягся. Здесь он известен как лейтенант Казаков, да могли опознать по выступлениям на Арене. Арчи – кличка в группе Ахметова. Конечно, командир отряда имеет дополнительные возможности получать информацию. Но, похоже, этим не ограничивается.

– Я тебя тоже узнал.

– Падаваны и джедай?

– Раньше, когда в джип садились и я увидел твою личину. Клоунада из «Звездных войн» только подтвердила догадку.

– Объясни.

– Твое заклятие на ликвидацию Всеслава я на всю жизнь запомнил. Точнее, видимую часть.

– Ты можешь опознать мага по стилю наложения чар? – Эрик стрельнул окурком в мусорку и потянул из пачки новую палочку здоровья.

– Трудно описать. Для меня это как фантомный запах. Ясно, что магия не воняет. Но я различаю это будто носом, как один из тысяч ароматов.

– То есть мои заклинания одинаково пахнут.

– Вроде того.

– Ты уникум.

– Нет. Любой сможет. Маги зациклены на себя. Не считая подражаний учителю и желания спереть чужие изобретения, им по фиг, кто как колдует. Достаточно месяц или два напрягать внимание. Попробуй.

Во тьме тлел огонек, то разгораясь при затяжке, то пригасая. Артем не стал раскуривать вторую сигарету.

– Что же ты меня не сдал?

– Кому, зачем?

– Хотя бы Демченко. Выходит, я заложил в тебя программу убийства и на смерть подставил всю группу. Не говоря о том, что тогда действовал как офицер разведки, а сейчас опустился до СБ.

– Слушай, ты сам придумал и организовал заговор? Нет, исполнял приказ. На автора государственного переворота не тянешь. Кто-то приказал тебе. Он же обеспечил провал покушения. И в СБ ты попал не через военкомат и не по распределению из вуза. Мы оба исполняем приказы.

– И за товарищей не хочешь отомстить?

– В любом случае не тебе. Ты – пешка, максимум слон. До ферзя и короля не добраться, тем более что я им присягу давал. В спецслужбе любой знает, что исполнителей иногда убирают.

– Ты готов умереть?

– Не хочу, но допускаю возможность удара в спину. Чех явно действовал по велению души, слишком меня невзлюбил, если ты об этом. Говоря начистоту, убью тебя, если будет приказ.

– А без приказа?

– Вынесу раненого с поля боя, рискуя жизнью. Работа такая. Понимаешь?

– Умом понимаю. Душой нет.

– Радуйся, командир, что у профессионального киллера хоть какая-то душа сохранилась. Не обижайся, но по-моему ты новичок в наших делах. Спокойной ночи.

Не рассказывать же Эрику, что в Тайной Москве он остался жив лишь потому, что не хотелось осложнений на пути к отцу. После ошеломляющего рассказа о княжьем родстве временный командир остается одним из немногих источников, из которых Артем когда-нибудь узнает правду.

На пятый день перед членами команды легли фотографии небольшого поместья, которое скоро предстоит взять штурмом.

– По имеющимся данным, дом зарегистрирован на гражданина Республики Беларусь Алеся Адамчика. Здесь находится автобан М-1, соединяющий Брест с границей России, – карандаш Эрика ткнулся в карту. – Юго-восточнее параллельно этой трассе лежит старая брестская автодорога, за ней и расположены Столбцы. Адамчик известен как бизнесмен, поднявшийся на экспортно-импортных операциях с Польшей и Китаем. Наши считают, что во двор его дома периодически пробивается временный портал снизу.

– Охрененный расход энергии, – матюгнулся Мюллер. – Неужели через нас официалом не дешевле?

– В несколько раз, – прикинул Эрик. – Учтите, деревня Столбцы внизу на территории Полонии. То есть самые дешевые накопители, кроме Руси. Вывозить нельзя, а так жги, сколько влезет. Зато сколько плюсов. Вверх-вниз ходят любые особи, даже мутанты. Оборудование для исследований – что душа пожелает. Наши не только не отфильтруют, но даже не в курсе о составе грузов.

– Информация явно поступила снизу. Наблюдают в Полонии, – сообразил Бизон. – Клык ставлю, одновременно с нашим налетом там тоже ребят примут.

– Возможно. Учтите разницу. Внизу можно резвиться что слонам в посудной лавке. Варшава стерпит, ей не привыкать. Здесь иначе. Наехала группа московских бандитов и расстреляла мирных законопослушных грамадзян. Нам еще в Москву надо вернуться.

Артем взял фотографии, покрутил, что-то посчитал в уме.

– Есть идеи?

– Нет, босс. Вы пока постреляйте по воронам, а я качусь в Столбцы. Офигевший москаль ищет дачу на весну-лето для себя и друзей. В Столбцах наверняка казино есть, и не одно. Осмотрюсь, погуляю около домика, принюхаюсь.

Эрик одобрительно кивнул. После бесчеловечного закрытия московских казино у любого жителя Первопрестольной есть уважительная причина ехать в Беларусь. Правда, основная масса не углубляется дальше Минска.

– Отзвонюсь.

В столице маленького незалежного государства Артем взял напрокат самую роскошную машину, что там нашлась – «Форд Фиеста» – и через час подъехал к столбцовской гостинице «Астерия». Созвучие с питерской «Асторией» налицо, но… не будем о грустном.

Единственная районная газета «Прамень», нашедшаяся в фойе, рапортовала об успехах колхозов и совхозов в уборочной. Некий председатель гордился: «Селета патрэбна абмалаціць 1200 гектараў збожжавых і зернебабовых культур. На жніве заняты сем камбайнаў»[3]. Уборка зерновых в апреле?! А-а, свежая газета за июль прошлого года. Мало того, что она на белорусском языке, который вживую здесь доносится разве что из телевизора, так рубрики о недвижимости просто нет. Артем украл газету для показа отцу – пусть порадуется существующему поныне образчику печати, сходному с советской прессой. Снял одноместный номер и отправился бродить по городу в надежде найти дачный домик.

Агентство недвижимости не нашлось в принципе. Единственное обнаруженное кафе с вайфаем, где за пользование Сетью проверили паспорт, переписали данные и взяли отдельную денежку, позволило определиться, что город обслуживается только столичными риелторами, которые приедут по вызову… но не завтра и не послезавтра.

Выход подсказали сердобольные и совсем не гламурные тетки из продовольственного магазина. Во-первых, они объяснили, что дача в столбцовском понимании – полуразваленный щитовой дом, в котором приезжие минчане с удовольствием делают ремонт своими руками. Москвичи предпочитают коттеджи, которые стоят безумно дорого – до тысячи долларов в месяц. Во-вторых, самое простое – ноги в руки и вперед, стучась в каждый дом. Вернее будет.

«Фиеста» выкатилась на живописный берег Немана, застроенный приличными на вид усадьбами. Если верить карте, объект на следующей улице. Заперев машину, агент Казаков начал обходить жильцов, задавая один и тот же интригующий вопрос: кто сдаст коттедж до осени.

Набрав пяток перспективных телефонов, он медленно проехал вдоль улицы с узнаваемым особняком Адамчика. Глаза вперед, а внутреннее зрение в сторону в попытке рассмотреть ситуацию за забором. Какая-то магическая активность вроде наличествует, но на пределе восприятия. Лучше как-нибудь пешком.

Гулять здесь приятно. Образцовые чистота и порядок, не сравнить с Москвой, не говоря про Нью-Амстердам.

В подготовленный коттедж компания вселилась лишь через четыре дня, обрадовав хозяев смоленского полигона за лишние оплаченные дни. Артем с видом серьезного человека держал в руках здоровенную модель самолета, что-то прикручивая скотчем.

– Развлекаешься?

– Куда мне до вас, тружеников. Вот, самолетик запускаю с радиоуправлением. Игрушка, конечно, зато автомобильный видеорегистратор тащит. И батарейку к нему.

– Ты решил снять дом Адамчика с воздуха, – сообразил Эрик. – Не всполошим?

– Сегодня я надоедал жителям соседних улиц. Заодно учился летать. Поверьте – не просто. Завтра сниму Адамчика, посмотрим запись. Потом с понтом разбиваю самолет неподалеку от объекта, естественно – без камеры.

– Наш маг времени не терял. Погоди ломать, – Бизон вылез буквально из-под руки Артема. – Твой «мессершмитт» грамм сто взрывчатки утянет?

– Таки да. Но лучше без нее. Шуметь не рекомендуется. Гляньте на снимок, что я сделал с телефона.

Наклейка с милицейской символикой предупреждала: «Аб’ект знаходзіцца пад аховай Стаўбцоўскага аддзялення Дэпартамента аховы МУС Рэспублікі Беларусь»[4].

– Кто не понял, объект под охраной милицейской охраны. Звучит глупо, но у них так и написано.

– И что? – презрительно бросил Питер. – Приедет пара мусоров с волынами. Как бы не обосраться от страха.

– Казаков прав, – решительно заявил Эрик. – Если мы положим хотя бы пару копов, на нашу травлю поднимутся все белорусские менты. До Москвы восемьсот километров. До Украины больше полутораста. Хотите прорываться с боем? Если так шуметь, проще закинуть туда гексоген и взорвать дом к бениной маме. Работать надо аккуратно. Нам в СБ доложить нужно, что внутри найдено. Приказываю – собранные материалы изучить, пройтись по одному мимо ограды. Изучить прилегающие дома, в том числе выходящие на другую улицу.

– Зря шляться не стоит. Я там все исходил. Собаки в каждом дворе. Брешут словно стаю котов увидели. На заборе видеокамеры, смотрят наружу и внутрь ограждения, – Артем потер виски. – На магию дом не прощупывается. Ауры собак вижу четко, внутри здания какая-то муть.

– Защита. По лбу фаерболом не стукнет, энергии не хватит, а смешать в кашу излучения мозгов и артефактов – запросто. Казакову большое спасибо и больше там не светиться. Бизон и Мюллер, установите видеокамеры на соседних домах, столбах там или заборах. Хочу видеть, кто входит и выходит. Леопард, ты самый здоровый внешне и запоминающийся. Закупаешь мясо, делаешь шашлыки, музычку, девочек зовешь. Нас моментом срисуют. Пусть знают – приехали русаки оттягиваться. Да, в казино местное сходить. Короче, держать марку. Питер, оружие и спецоборудование спрятать в подвал. Исполнять!

При всем негативном осадке, оставшемся от операции 1 сентября, Артем подумал, что с Эриком ему проще, чем с властным и загадочным Серго, слишком дотошным Грачом и тем более придурочным Чехом, которого нынешний командир сплавил вниз. Более того, до окончания активной фазы операции Эрику можно ограниченно доверять. Потом – нет. Нельзя исключить, что он захочет устранить свидетеля, знающего об участии непонятного мага в попытке убийства князя.

Грач убит наверняка, как и Шмель. Есть слабая надежда, что Серго и Песец выжили, раз смерть Эрика оказалась мистификацией.

Следующие сутки ознаменовались наглой съемкой объекта и прилегающих дворов, шашлыком и визитом участкового. Молоденького лейтенанта, меньше года вылупившегося из Минской средней школы милиции, Артем тут же взял в оборот.

В гипнотическом трансе, подкрепленном легким магическим посылом, участковый сознался, что недавно проверял дом Адамчика. Там хорошо. Все очень хорошо! Абсолютно законно!! Адамчик – образцовый гражданин, к которому стыдно лезть с глупыми вопросами о регистрации иностранных гостей.

Как же в милицию берут столь чувствительных к гипнозу людей? Ан нет, следы магии внушения остались. Тонкой, экономной, именно о такой рассказывала Вероника, описывая американскую школу. Расскажи-ка теперь, милицейский друг, как выглядят образцовые гости. Да, отличные парни, только у одного совсем нет ушей и кожа словно лягушачья. Какой наглый секур, без личины к менту вышел.

Артем доложил Эрику про обнаружение мутанта в верхнем мире. Кем бы ни был его нынешний командир отряда, только он может организовать уничтожение секура, как и прислуживающего ему мага. Действовать придется быстро. Нельзя допустить, чтобы зараза расползлась и по этой планете.

– Босс, сколько у нас времени в запасе?

– Отстаем от графика. По-хорошему нужно начинать этой ночью.

– Вряд ли. Там целая крепость. Давай снова посмотрим видео.

Жаль, что мини-самолет не утащит магоскоп, да и нет его с собой. Но и видеоряд не сулил легкой жизни. Собак не одна или две, как казалось с улицы, – минимум четыре. Среднеазиатские овчарки не всегда присоединяются к собачьему хору, зато в драке лучше с ними не встречаться. Во дворе не менее двух мужиков с оружием.

– Арчи, ты лучше знаешь местные арсеналы. Что у них за пукалки?

– «Сайга». Полуавтоматический дробовик. Автоматика сделана на базе «АК». Задуман как оружие для спецподразделений, тут, скорее всего, гражданская модификация. Те же яйца, вид сбоку.

– Легких бронежилетов хватит? У нас есть пять «Визитов». От пули из «ТТ» и картечи спасут.

– Я бы что покрупнее надел. В Чечне меня бронник спас. Три ребра треснуло – и все. Крупным парням лучше «Витязя» нацепить. Учти, там будет стрельба в упор. Магическая защита здесь пулю не остановит. В доме наверняка есть игрушки мощнее «Сайги».

Эрик вывел на экран ноутбука скриншот аэровидеосъемки с объектом и рассмотрел его с увеличением.

– Арчи, тут советоваться больше не с кем, назначаю тебя заместителем.

– Это трогательно, босс.

– Отставить шутки юмора, падаван. У нас два варианта. Ждать подхода следующего грузовика, выбросить водилу и въехать внутрь троянским конем. Или тупо штурмовать двумя группами с улицы и через двор другого коттеджа с обратной стороны.

Артем вывел фото соседнего участка.

– Завтра схожу на разведку через этого домовладельца. Днем там, по-моему, никого. Если есть, применю промывку мозгов или просто усыплю, пройду под мороком к стене и прикину что к чему. Сдается мне, прямой дневной штурм лучше.

– Аргументы?

– Меньше людей вокруг, чем в ночное время. Если охрана или мутант успеют стрельнуть, днем звуки не так привлекают внимание, как ночью.

– Со стрельбой как раз проще часов в десять вечера. Устроим фейерверк как крутые москали на косарь баксов.

– Согласен. Тогда точно с машиной отпадает.

– А что с ментами будем делать? Вязать?

– Лучше по-доброму. Приедет наряд, объяснить им, что все спокойно и здорово, беспокоит лишь шум от китайских ракет. Кстати, дорогу из центра нужно блокировать грузовиком. На объезд потратят минуту-полторы. У них охрана на «ВАЗ-2105» катается. На этих огрызках ни один шумахер ни разу не гонщик.

– Утверждаю план вчерне. Выношу на обсуждение группы, вдруг парни что предложат. Составляем список на дозаказ оборудования и просим подкрепление.

– Гут.

– Артем! Ты здорово изменился с нашей первой встречи. Тогда показался мне простым туповатым исполнителем. Сейчас креативишь, красивые книжки читаешь. Отчего бы это?

– С умными людьми общался. С тобой, например. Оказалось заразно. Пошли шашлык трескать, крутой москаль с косарем зелени в кармане.

Спецоперация готовится недели или даже месяцы, проводится за секунды и минуты. Дабы не пугать местных жителей обилием джипов и полноприводных «Ауди» с минскими и московскими номерами, Эрик объявил общий сбор в гостинице «Веста» на брестской трассе ближе к Минску. Среди припаркованных там «Бугатти» и «Бентли» автотранспорт команды СБ оказался ближе к ценовой группе «Жигулей».

– Время начала операции – 22.00 по местному времени. Сигнал к началу – мощный китайский фейерверк на соседней улице. Объект – хорошо вам известный дом. Цель операции – захват или уничтожение находящегося внутри секура или группы секуров, а также хозяина особняка белорусского бизнесмена Адамчика. – Эрик раздал распечатанные фотографии местного мини-олигарха с его сайта. Фотоподборка изображала присутствие предпринимателя на открытии Республиканской библиотеки и на хоккейном матче рядом с Батькой, с ним же на весеннем субботнике.

– Что заулыбались? Это круто, как с Путиным на татами или с Всеславом на конной прогулке, – одернул командир.

– Скорей фотошоп. Не того калибра чел, чтоб глава государства с ним на публике позировал. Дешевые понты, – полиставший белорусские сайты Артем ощутил себя специалистом по местным делам.

– Продолжим. Допустимые сопутствующие потери – находящиеся на объекте люди и мутанты. По возможности избегать уничтожения охранников. Семья Адамчика в Праге. Категорически запрещаю ликвидацию сотрудников МВД РБ. В критической ситуации безопаснее сдаться в плен и ожидать освобождения. Убьете хоть одного – эвакуация отряда станет проблематичной. Группа прикрытия имеет на вооружении пневматику с парализующими шприцами. Старшим групп получить дополнительное снаряжение и письменные инструкции. В оставшееся время внимательно изучить основные и резервные маршруты отхода. Что не ясно – вопросы подавать через старших групп. Да поможет нам Род!

Трудно сказать, услышало ли славянское божество молитву, но салют над Столбцами наверняка заметили все земные и сверхъестественные существа одновременно. Вращая сине-красными мигалками в тон цветному небу, в пригород за Неман рванул милицейский «жигуль», доказывая миру, что на Волге тоже пытаются делать быстрые машины. На улочке меж частными коттеджами гордость России затормозила юзом и на дымящихся шинах уперлась в спустившее колесо фуры, перегородившей проезд от забора до забора.

– Гвоздь поймал, ети его… – объяснил шофер в джинсовке, сжимая в руке огромный гаечный ключ.

– Убрать машину! – рявкнул старший наряда.

– Ладно, – покладисто согласился водила. – Щас, только компрессор накатает давление в тормозуху.

Милиционер без оптимизма глянул на видавший брежневские времена «МАЗ» и кинулся к «Жигулям», чтобы гнать в объезд.

– Товарищ сержант, и у нас два колеса спустило!

Старший помянул водителя с его матушкой, прикинул размер нагоняя за пропуск времени прибытия по сработке и цапнул микрофон рации. Из нее раздался треск и шум.

– Вашкевич! Бегом!

Пара стражей чужой собственности унеслась галопом в сторону охраняемого объекта. Водитель доложил ситуацию, выбросил духовушку с шприцем в Неман и скрылся в ночи.

Бег в каске, бронежилете, с «АКСУ», магазинами, рацией и прочим инвентарем – нелегкое дело даже для весьма тренированных милиционеров. Когда они, истекая потом, преодолели километр до особняка, то увидели пару черных джипов и очень рассерженного здоровяка.

– Где вас носит, бля?! Семь минут, на! Семь!! В дежурку хрен дозвонишься! Когда эту херню прекратите? – палец уткнулся в китайское грохочущее зарево. – У меня люди в гостях, на! Поняли? Завтра ваш начальник мне жопу лизать будет, на!

От ругавшегося исходила такая мощная аура превосходства, влияния и быдлятской вседозволенности, что ее копчиком ощутили даже совершенно не сенситивные менты. У них и в мыслях не возникло упрекнуть хозяина за ложное нажатие кнопки тревожного вызова.

Если бы на месте сержанта и младшего сержанта стоял наряд патрульно-постовой службы, они возмутились бы хамством гражданского лица. Но охрана существует на средства вот таких заказчиков. Просрочив время выдвижения, они накосячили, про спущенные колеса никто слушать не будет. Милиционеры извинились и рысью ринулись обратно к «жигулю».

– Ста-аять! Салют в другой стороне!

– Мы вышлем туда другой наряд, – крикнул старший на бегу. – Вашкевич, доложил?

– Рация не берет, – водитель тряс карманный передатчик размером с батон. – Надо из машины.

Сержант, ритмично вздыхая в такт легкому бегу, вытащил мобильник и набрал личный телефон диспетчера.

– В настоящее время связь с данным номером…

Их встретили покинутый «МАЗ» и осиротевший милицейский лимузин с остановившейся мигалкой и очень тусклыми фарами. Севший аккумулятор отказался завести мотор. Сержант швырнул автомат на заднее сиденье, сам шмякнулся на переднее.

– Вашкевич! Звони жене. Пусть наберет дежурку с городского. С мобилки на город дорого. И это… Хай вышлют кого-нить к салютчикам. Чую, тот парень шутить не будет, порвет нас на британский флаг.

Артем, отогнав ментов, вернулся в особняк. Во дворе столько неприглядного, что никаким отводом глаз не скроешь. «Ахову» пришлось бы вырубить.

Первыми сопутствующими жертвами пали собаки – одна в соседском дворе и четыре здесь. Четвероногие бессловесные существа безвинно ответили за глупости людей.

Парализующие заклятия, брошенные на ходу, сработали плохо, тем более в крайне слабом магическом поле этой планеты. Артем, перемахнув через забор, отрубил одного охранника, второго Леопард снял из «АКМС» с глушителем. Эрик сработал чище, тем более что оба секьюрити с его стороны в момент начала атаки глазели на фейерверк.

Ворвались в дом. Внизу двое часовых из отдыхающей смены схватились за дробовики. Артем и Питер сняли их с двух стволов.

Внизу здоровый холл, с него лестница наверх. Как ни тихарись, хлопки автоматов с ПБС, шум падающих тел и ружей, а также осторожные шаги в берцах создали негромкий, но однозначный шум начинающегося штурма.

– Михаил, кто здесь?

Секур не мог чуять ауры Артема и Питера, скрытые фирменным заклинанием. Однако, увидев две фигуры в комбезах и с автоматами, с невероятной для человека скоростью рванул пистолет и выстрелил, опередив на долю секунды.

Автомат сухо хлопнул, отправив пулю в лоб мутанта. Тот повалился назад. У основания лестницы сполз на пол Питер. Пуля вошла в глаз, оказывать помощь бессмысленно. Если бы мутант стрелял в Артема, на полу валялся бы он, а не напарник. Феноменальная скорость и реакция у секура вне конкуренции.

Эрик с двумя ганменами прочесал первый этаж. Никого.

– Кто наверху?

– Не знаю, босс. Магическая защита действует.

– Вижу. Отключить не успеем. После выстрела из пистолета они наверняка позвали ментов.

– Принято. – Артем тыльной стороной перчатки провел по черно-зеленой физиономии. – Иду наверх. Прикрывайте. Я брошу шумовые.

С лестничной площадки видны две стеклянные двери и одна сплошная. Он спрятал зеркальце, зафиксировал цели перед внутренним взором, в деревянную дверь бахнул из подствольника и швырнул в стекло две светошумовые гранаты. Грохот и свет прорвались через ладони, зажавшие уши и глаза. Леопард остался внизу, остальные рванули наверх.

Адамчик оказался за дощатой дверью. Грудь и лоб, пробитые осколками, красноречиво сказали, что не мечтать ему больше о хоккее с Батькой. Во второй комнате на полу валялся секур. Несмотря на явную контузию и ослепление, живучее существо потянулось к оружию. Артем выбил пистолет ногой, врезал ногами по нежным местам.

– У кого наручники?

Левая нога мутанта за спиной встретилась с правой рукой, правая нога – с левой. Эрик оборвал ему воротник, раскрыл рот стволом «вальтера» и вышиб зуб с пломбой, которая теоретически могла содержать яд.

Самый большой сюрприз ожидал в последней комнате, где на большом красном пятне в середине расположилась стопка цилиндров с трилистником радиационной опасности.

– Твою ж налево, – охнул командир. – Бизон, минируй. Взрыв малой мощности, чтобы цилиндры не нарушить и соседние дома не снести. Главное – разнести пол. Он съюстирован с приемной частью портала в Полонии.

– К вам ахова бежит! – пискнуло в наушнике.

– На машине? – тупанул Артем в лучших традициях прежних лет.

– Пешком бегут. Минуты через три ждите.

– Иду встречать.

– Личину нацепи, Рэмбо.

– И тебе удачи, учитель Йода.

Артем загрохотал по лестнице вниз, не скрываясь. За спиной слышны распоряжения Эрика: секура в джип, тела Питера, второго секура и мертвых охранников к Адамчику в компанию. Трех живых секьюрити после ухода охраны выбросить на улицу, чтобы взрывом не завалило.

Когда вдали утих топот милицейских ботинок, из дома выкатился Бизон с рапортом «готово». В его мелких глазках светилось предвкушение. Таким только дай что-нибудь взорвать – кайф не сравнить ни с сексом, ни с выпивкой.

– Заканчиваем, – сказал Эрик.

Он нажал на вызов, чтобы дать команду на отход группе прикрытия, блокировавшей улицу, но не успел. Как и ничего более в этой жизни. Бронежилет принял на себя картечь из дробовика, кроме одного шарика, пробившего шею навылет. Эрик повалился на Артема, заливая ему комбез яремной кровью. За спиной стрекотнула очередь, добившая охранника, вздумавшего до смерти служить нанимателю.

Слетела личина. Немолодое лицо смутно знакомо или похоже на кого-то из знакомых. Цепкие пальцы ухватились за Артемову разгрузку.

– Принимай командование, Арчи.

– Как тебя зовут по-настоящему?

– Станислав, – свое имя маг выплюнул с кровью.

– Милославский? Граф?

– Как и ты.

Не зная, потерял он сейчас врага, родственника, друга или просто временного союзника, Артем подхватил обмякшее тело и с помощью Леопарда забросил в дом. Сколько секретов унесла с собой его мертвая голова!

– Уходим. Баста карапузикам!

Впереди мелькнула машина группы прикрытия. У густых кустов они тормознут, выбросят оружие и другие подозрительные предметы. До границы с Россией им примерно четыреста километров, могут ехать не превышая скорости.

Прощальным аккордом к салюту взорвался дом Адамчика. У соседей вылетели стеклопакеты. Алагер ком алагер, ребята.

Артем оседлал могучую «Фиесту» и двинулся вслед за джипом, в котором за рулем сидел Леопард, а секур целовал запаску в багажнике. Бизон, Мюллер и другие двигают на Украину, пока не начался шухер на границах.

«Ленд-Крузер» остановился в леске на берегу Немана. Артем выбрался из «Фиесты», стянул грязный комбинезон, с удовольствием смыл краску с лица. Те же манипуляции проделал Леопард.

– Смотрите, как красиво, шеф! Даже ночью и в конце апреля.

Излучина Немана, крутой западный берег и пологий восточный, запах свежести, тихий плеск озерных волн. Когда они смогут спокойно посидеть с удочкой в таком месте, никого не убивая и не планируя убийств? Точно не сегодня.

Артем перецепил наручники мутанту. Теперь они попарно сковывают руки и ноги. Зная силу и скорость твари, люди все равно предпочли держаться метрах в трех, не выпуская автоматы из рук.

Существо помотало головой и расправило затекшие конечности. Контузия от гранаты сходит на нет на глазах. В ауре над безухой черепушкой переплетаются целые грозди малоэнергетических заклятий. Маг, недолго думая, снес их все.

– Поговорим?

– А нужно?

– Смотри сам.

Артем скинул маскировку с ауры. Полыхнуло не хуже, чем от взрыва в доме Адамчика. Мутант опустил голову.

– Смотри на меня. У тебя есть исчезающе малый шанс остаться в живых.

Безухий посмотрел.

– Вроде правда. Но при вашей магической силе…

– Выбирай. Если согласен сотрудничать, ввожу простое заклинание и задаю вопросы. Или трачу время до утра, потрошу тебя до сопливого детства и топлю в реке.

– Добровольно не скажу ни слова.

– Валяй.

Страдая от дискомфорта в почти полном отсутствии магического поля и разряжая накопители, которые здесь и так выдыхались за пару недель, Артем парализовал волю пленника.

– Имя?

– Л’ард.

– Кем направлены сюда?

– Община Нью-Амстердама.

– Задание?

– Переправка грузов через Полонию.

– Пароль на ноутбуке?

– Cvthnmckfdzyfv.

– Еще раз.

– В английской раскладке русскими буквами, первая – прописная. «Смертьславянам».

– В нем полная информация о поставленных грузах?

– Да.

– Другие пароли? Никнеймы?

– Аналогично – русские буквы в английской раскладке, первая заглавная. На файлы пароль «Секурнавсегда». Для банка ник «Прогресс», пароль «Москвавкрови».

– За одни пароли их надо мочить как гадов, – Леопард вожделенно погладил «калаш».

– Успеем. Л’ард, есть еще такие точки, юстированные на создание временных порталов?

– Мне не известно.

– Сообщники здесь из местных?

– Только Адамчик.

– Другие секуры в этом мире есть?

– Мне не известно.

Леопард тем временем пробежался взглядом по содержимому харда ноутбука.

– Шеф, вряд ли такая информация о мутантах когда-либо попадала в СБ.

– Хочешь сказать, что зря его пытаю в час по чайной ложке? Сейчас исправлюсь. Л’ард, что со стороны твоего племени самое опасное для Русского княжества?

– Создание ядерного оружия.

– Блин! У нас же цепная реакция вязнет. Бомба не взорвется.

– Загрязнение.

Артем сдержал позыв грохнуть мутанта немедленно.

– Самая скрываемая тайна секуров от русского правительства?

– Я не допущен к главным секретам.

– Перефразирую. Самая главная тайна от русских, известная тебе.

– Резидентура в Тайной Москве и Верхней Москве, действующая в интересах общины секуров.

– Телефоны, фамилии адреса?

Мутант назвал по одному мобильному телефону, имени и паролю в обеих столицах.

– Видишь, как хорошо говорил. А мог добровольно сотрудничать.

Оружие и боеприпасы, привязанные к телу как груз, утянули труп в глубь Немана. Отряхнув руки, Леопард заметил:

– Жаль такую реку пачкать падалью.

Внедорожник затих на стоянке у той же «Весты», а прокатная «Фиеста» с двумя крепкими парнями неторопливо покатила в Минск.

– …временно отсутствует, – отозвался московский номер Вероники.

Глава тринадцатая

Майское утро стучится солнечными брызгами в помещение, где не до созерцания светила. Папаша Гувер тщательно перелистывает толстый отчет, щедро сдобренный иллюстрациями и графиками.

– Эксперт-агент, за десять месяцев работы в московской дипмиссии вы собрали больше информации о тайных пружинах княжеской политики, чем весь наш посольский корпус со дня его основания. Настораживают несанкционированные контакты с русской контрразведкой.

– Сожалею, шеф. Когда таксист показывает удостоверение СБ и вежливо просит не рыпаться, сложно запрашивать санкцию.

Начальник бюро строго глянул на подчиненную.

– Юмор оставьте для русских. Перейдем к активной части ваших действий. Вы рапортуете, что внесли раздор между двумя спецслужбами – армейской разведкой и СБ, в результате чего предотвращено убийство князя и, вероятно, наследника. Завербован член террористической группы, ликвидировавшей Маршалла и Свенсона, остальные боевики убиты или арестованы эсбэшниками. Получается – поквитались за наших.

– Да, сэр.

– С агентом связь сохранилась?

– Нет. Он исчез. По косвенным признакам полагаю, что его оставили в живых.

– Агентурная кличка? Бланк подписки о сотрудничестве?

– Формальности не соблюдались. Это мой личный контакт.

– То есть передать агента на связь другому сотруднику невозможно, даже если он объявится. Значит, я не буду считать его как актив. Почему больше никого не вербовали?

«Нужно было заарканить Демченко? С ним бы не стала спать даже ради зачисления в ранг святой». Вслух Вероника ответила совсем другое.

– Я работала под плотным надзором шестого отдела контрразведки. Вербовка даже простого информатора из числа подданных Руси стоила бы мне тюрьмы.

– Может, вы по-своему правы. Ваша оценка: сохранение жизни Всеславу на пользу Америке?

– Его сын более агрессивен и нацелен на конфронтацию. Всеслав – не голубь мира, но сравнительно умеренный для семейства Милославских.

Папаша Гувер достал фотографию запасного наследника.

– Если бы погибли двое?

– О младшем мало что известно. Я уверена наверняка, что на пять-десять лет усилилось бы влияние выборных органов.

– Мы могли бы их склонить на свою сторону.

– Излишний оптимизм. Население обожает армию. Скорее всего, правительство и парламент для завоевания голосов избирателей полезли бы в какую-нибудь войну. Американская республика – идеальный кандидат в смертные враги.

– Эксперт-агент, благодарю за службу. О результатах вашей миссии лично доложу президенту. Отдыхайте. Следующее назначение, как вы знаете, в Полонию.

– Да, Джонсон говорил в общих чертах.

– Русские продолжают наглеть. Вы вероятно в курсе, что три недели назад они разгромили нашу базу между Брест-Литовском и границей княжества в деревне Stolbtsy, – местное название далось ему с трудом. – Погибли секуры, шесть человек из Америки и два поляка. Ваша задача обеспечить дипломатическое прикрытие при создании новой базы. Кстати, поляки строго чтут дипломатический иммунитет наших сотрудников.

– А русские снайперы – нет. Если на базе окажутся мутанты, беда может повториться.

– Без них нельзя. Это в значительной мере их операция и их бизнес. Да, задание трудное, не скрою. Поэтому отправляю именно вас.

По какому-то мелкому вопросу Вероника забежала в криминальную полицию. Лейтенант, ее бывший начальник, а ныне уже капитан и глава полицейского департамента Нью-Амстердама, чуть не силой утащил в свой кабинет и нарисовал голубые дали в розовых берегах, уговаривая вернуться. Потом в коридоре ей попалась девушка из секретариата.

– Мисс Кривицкая, вам несколько писем пришло по старой памяти.

Обычно скапливается всякая ерунда. Пара благодарственных писем от потерпевших и даже одного осужденного. Как всегда, не обходится без послания с угрозой: откинусь с зоны и посажу тебя на перо, сука. Удивительно, нашлось письмо на имя ее отца. Из Руси. Она торопливо рванула конверт.

I will fight, babe, I will fight

To win back your love again.

– Мисс, вам плохо?

– Что? Нет, все в порядке.

Вероника почти бегом покинула департамент.

Странно. Она вспоминает об Артеме часто. Оставила письмо его отцу, очень, кстати, милому мужчине лет шестидесяти, надеясь, что симпатичный киллер со сломанным носом выжил после передряги. Предполагала, что когда-нибудь с ним еще встретится. Откуда такой взрыв эмоций? Неужели спокойствие последнего полугода самообман, а она влюбилась в туповатого громилу как школьница? Вопросы без ответов. Факт, что она с нетерпением рвется за океан, где действует роуминг с Русью.

Первый раз в жизни довелось лететь через Атлантику на дирижабле. Командир экипажа – немолодой секур, осведомленный о специальном статусе пассажирки и особой сохранности дипломатической почты, сообщил по секрету, что гелиевые цеппелины начали производиться за пределами Руси только сейчас благодаря аппаратуре для выделения гелия, попавшей в Америку «особым путем». Топливом служит горючий газ, помещенный в нижней части оболочки и вытесняемый воздухом по мере сгорания в парогенераторе. Технические подробности женщину не заинтересовали, а политические – весьма. При всей симпатии к русским она не могла не порицать, что в ситуации с гелием Русь снова злоупотребила монополией, продавая летучий газ лишь в оболочке дирижаблей и совсем чуть-чуть для подкачки при нормальной эксплуатации. Поэтому временные порталы наверх в обход московских драконовских мер выступают двигателями прогресса.

В Бресте при первой возможности Вероника вставила европейскую симку и набрала Артема.

– Это я…

Выслушала ответный сумбур и сообщила время прибытия в Варшаву.

Он встретил на перроне. Не потащил в охапке в номер отеля, к чему она внутренне готовилась, а пригласил в ресторан на Маршалковской, где был резервирован столик, сделал заказ со вкусом на приличном польском языке.

– Ты изменился.

– Ты – нет. Такая же красивая. Волосы длиннее.

– У тебя глаза грустные.

– Потому что летать научился. С высоты оно иначе смотрится.

– Шутишь. Раньше не то что шутки, лишнего слова было не вытянуть. Где пропадал?

Он пожал плечами и аккуратно отрезал ножом маленький кусочек мяса.

– Ранен был. Лечился долго. Мне сказали, что с тобой лучше не связываться, так как это опасно для нас обоих. Потом понял, что мне солгали, позвонил, услышал про заблокированный номер. Написал письмо. Теперь ты все знаешь.

– Все? Надо же… Без малого год в пяти фразах. Ты служишь? Или опять на Арене?

– Служу. Начало занятий в Академии пропустил.

– А сегодня?..

– Взял отпуск на три дня.

– Так просто?

– Вопрос подразумевает второй слой – что за служба такая, с которой запросто сорваться на три дня за границу. Потом расскажу.

Вероника смотрела расширенными глазами. Раньше ее любовник безошибочно понимал только прямые вопросы. Любые подтексты для него ускользали. Только главное и к черту детали. О ее работе не спросил ни слова, хотя одно только место встречи – Варшава – могло вызвать массу догадок и предположений.

– Пойдем?

В гостинице он не набросился как изголодавшийся орангутанг. Техники, приходящей с опытом, не прибавилось, изменилось отношение. Теперь он внимателен и нежен. И продолжает грустить, будто встреча и секс не в радость.

Замотав простыней мускулистые бедра, Артем принес ноутбук.

– Видеорегистратор машины хранит тридцать часов записи. Потом файлы удаляются. После первого сентября я их сбэкапил, просмотрел день нашей встречи и предыдущий, более ранних нет. Смотри. Ты пытаешься сделать шаг, но тебя заслоняет грузовой паромобиль. Я проезжаю справа от него. Второй день. Твоих глаз не видно, но голова повернута ко мне. Светофор, все стоят, ты тоже, хотя у тебя должен быть зеленый. На желтый вдруг быстро идешь через улицу. Скрываешься от меня за бусом. Я ухожу в свободный правый ряд, там ты внезапно замедляешься и подставляешь низ спины под крыло. Вопрос: сколько дней ты меня караулила?

Вероника села и выпрямилась.

– Кто вы, офицер?

– Продолжай.

– Я влюбилась как дурочка в простого и честного мужчину, подходящего к возрасту зрелости и разыскивающего свое место в жизни. Он был не в состоянии не только осмыслить, но и произнести то, что вы сказали. Или это морок Артема Уланова?

– Нет. По крайней мере, отец признал меня за сына, вручая твою записку.

Она поднялась с кровати и начала быстро одеваться.

– Пришлось поумнеть в форсированном темпе.

– Как же?

– По-разному. Много книжек прочел.

– Каких?

– Ремарка, Фолкнера, Фитцджеральда. Последний роман вообще почти про нас, правда, лишь по названию. The Spy Who Loved Me Флеминга.

– Шпион, который меня любил?

– Да, название можно так перевести.

– Ты читал по-английски?!

– И предыдущих тоже на оригинальном. Ремарка сложнее.

Вероника застегнула последнюю пуговицу на блузке и села на край кровати.

– Все-таки, кто же ты?

– Уж точно не шпион. Солдат, убийца – да. Но я не добываю в Америке информацию для Руси и никого не вербую через автоаварию.

«Хорошо хоть не сказал – через постель. Вежлив, как швейцар в Национале».

– Ты считаешь, что я близка с тобой только из-за службы.

– Вначале – да, когда попой сбила мне правое зеркало. На «Скорпах» оставалась искренней хотя бы наполовину. И мне с тобой было по-настоящему хорошо.

– Правда?

– Поэтому предложение очень простое. Встречаемся, но ни слова о работе, если я тебе интересен как мужчина.

– Будешь целовать меня, не доверяя ни на йоту?

– Где-то в глубине души я тебе верю. Ты – хороший человек. Но мы в разных лагерях, хоть ты и подданная князя. Иди ко мне.

Вероника встала, полная противоречивых чувств. Артем мягко обвил ее руками и наклонился к ее губам. Потом легко подхватил, мягко опустил на кровать.

Все мужчины, которые были у нее раньше, ласкали ее тело часами, чтобы добиться реакции. Он чуть тронет – и она готова. А потом не может избавиться от мысли, что вновь жаждет его касаний. Она собиралась огранить этот алмаз до бриллиантового блеска, но изменилась сама.

Простыня скользнула с его бедер. Левая рука провела по коленям, скользнула вверх к кружеву чулок и дальше, дальше… Политика, разные страны и народы оказались далеко за пределами гостиничного номера, не в силах вмешаться в таинство соединения душ и тел.

Наутро знакомый и одновременно такой новый мужчина аккуратно побрился, тщательно поводя «Жиллетом» по толстой мускулистой шее.

– Погуляем?

Варшава, раз в пять меньшая, чем наверху, в своей центральной части остается живописным средневековым европейским городом, не познавшим ужасов Второй мировой войны. Некоторые улицы носят по традиции те же наименования, что и в Польше, но внешне не напоминают ничуть. Та же Маршалковская, извилистая, не более пяти метров шириной, мощенная булыжником и без тротуаров, словно материализовалась из фильмов о тринадцатом-четырнадцатом веках. Убрать рекламу, освещение, велосипеды и редкие в центре Старого Города электромобили – можно снова снимать кино.

Вероника вцепилась в локоть своего спутника, с трудом удерживаясь, чтобы острые шпильки не застревали меж камней. Артем, казалось, не замечал мелких неудобств. Крепкие башмаки сорок шестого размера ровно и мягко ступали по древней мостовой.

– Месяц назад я прочитал «Пани Хелену» Яцека Грабовского. Считается новым классиком литературы Полонии. Будто иду с тобой внутри книги.

– Мне долго здесь жить. Придется вникать в местную культуру.

Она прикусила язык. Вот и проболталась, что Варшава – место ее длительного назначения. Не может привыкнуть, что Артем с другой стороны баррикад. Тот ничего не заметил или сделал вид. Неожиданно предложил:

– Зайдем в костел?

Внутри не проронил ни слова. Не крестился, только бросил пару монет на ремонт храма. Стоял и слушал. То ли ушами, то ли магическими сенсорами.

– Ты же неверующий. Или в Рода веришь?

– Ангельские голоса. Ладно, одной духовной пищей да утренним кофе не насытишься. Читал, здесь есть одно заведение.

В старинном здании в полуподвале расположилось очень странное кафе. Стены украшены репродукциями Дали, Пикассо и местных авангардистов. Часы феерического вида идут назад. Под толстыми стеклянными столешницами ползают массивные тараканы из южных стран и другие аппетитные существа.

Вероника внутренне содрогнулась, представив местное меню. Еда оказалась качественной и даже несколько консервативной. Расправив салфетку, чтобы не видеть террариум, можно было нормально поесть.

– В августе прошлого года ты и не подумал бы вести меня в такое место.

– Время идет.

– Черт возьми, это не служебная тайна и не разведывательный интерес. Что с тобой сделали?

– Не тайна. Был тяжело ранен. Подвергся действию заклятий, которые вылечили детскую травму мозга.

– И как тебе?

– Сложно. Был простым – искал царя, отдающего правильные приказы, и чтоб в спину не стреляли. Жизнь стала многогранной, количество проблем увеличилось.

– А г’торхи?

– С ними проще всего. Навел шухер у квартиры. Их собралось сразу пятеро. Накинул морок и отвод глаз, рядом запустил фантома со своим изображением. Они начали стрелять в фантом, я взял по «калашу» в каждую руку и врезал с двух стволов, запись выложил в Руснете: приходите снова. Одна их пуля зацепила непричастного. Г’торхов пока не приравняли к секурам, но полиция их трясет на каждом шагу, один косой взгляд – депортация.

– Рисковал.

– Не очень. Меня страховали.

– Понятно. Свой вопрос решил, но градус ксенофобии в стране повысил.

– У нас одна эйши в парламенте.

– Тем не менее. Г’торхи переходят в стан врагов. С секурами подавно не будет мира.

– Дорогая, с ними мир наступит после похорон последней жабы.

– Ну почему вы так безапелляционны? – Вероника даже руками всплеснула. – Почему вы так держались за монополию на гелий? Секуры смогли обойти вас и добывают газ в Америке. Теперь за пределами Руси тоже строят дирижабли без водорода.

– В курсе. Они протащили через разовый портал кое-какое оборудование сверху. На это мелкие шалости. Твои безухие друзья ввозят сюда такое, что относится к категории абсолютного зла даже по их меркам. Я же понимаю, что настоящих уродов, планирующих теракты против русских, совсем немного. Сколько всего этих мутантов, пятьсот тысяч? Миллион? Пусть нас ненавидят, на здоровье. Мы убиваем только открыто выступающих против нас или непосредственно готовящих такие выступления.

– А Маршалл и другие? Они люди!

– Которые призывали дать жабам политические права. Ценой трех жизней большая война отодвинулась года на три.

– Какая война? Чушь.

Артем подозвал официанта. Тот быстро принес свежую газету «Wiadomości».

– Читай. Военных секретов не раскрываю. Достаточно имеющегося в открытом доступе.

– Я не очень хорошо понимаю польский. Здесь вроде о строительстве кораблей на верфях Полонии.

– Корпуса двух крейсеров и шести больших десантных судов. Другие заказы размещены у свеев и в Пруссии.

– Объясняй.

– Раньше флот Руси состоял из береговой охраны – корветов и фрегатов. В течение трех лет у нас будет океанская эскадра, способная перекрыть сообщение между Старым и Новым Светом.

– А десантные корабли – чтобы высадить десант.

– Ты усвоила военный стиль общения. Но суть уловила. Перехожу к главному вопросу. Русь столетиями не нуждалась во флоте, не наращивает экспансию на суше, хотя нет ни одного воинства, способного противостоять княжеской армии. Что изменилось?

– Не представляю.

– Я знаю ответ со своей стороны. А ты, если интересно, проверь, что безухие возят через Полонию, а главное – для каких целей используют оборудование.

– Вы можете оккупировать Полонию в любой момент.

– Смысл? Временный портал можно пробить откуда угодно, сравнительно дешевую энергию купить у любого из наших соседей. При неблагоприятном развитии ситуации русским придется зачищать планету от ваших любимцев. Именно в этом направлении толкает события американское правительство, которому ты служишь.

Вероника недоверчиво покачала головой.

– Ты военный. Любой вооруженный конфликт дает перспективу карьеры.

– Ценой тысяч и десятков тысяч жизней моих соотечественников. Боевые маги, знаешь ли, тоже иногда гибнут, – Артем потянул сок через соломинку. Его наслаждение холодным апельсиновым фрешем никак не вязалось с мрачной обсуждаемой темой. – Кроме того, Русь повторяет ошибку испанских Габсбургов шестнадцатого века. Не улавливаешь сходства? Они выкачали уйму золота из южноамериканских колоний, ничего практически не производили и все закупали на то золото. Как результат развили промышленность Англии, Франции и Нидерландов, потом получили по носу. Точно так же верхняя Россия продает ресурсы и помогает укрепиться иностранцам. Всеславу нужно строить свои верфи.

С прежним Артемом было проще. Нынешний пугал.

Они гуляли, возвращались в гостиницу, где предавались страсти, снова вышли в город.

Темнело. Черной громадой возвышается костел, запертый на ночь.

– Я сейчас.

Тихо щелкнул массивный замок, не преграда для владеющих тонкой телекинетикой.

– Пошли. Не бойся.

Узкая винтовая лестница убежала вверх в кромешную тьму. Артем зажег световой шар, расходуя энергию на простейшее заклинание, где сгодится дешевый китайский фонарик. В очередной раз посетовав на расточительство русских, Вероника начала подъем. Он утомил, но открывшийся вид на огни ночного города окупил усилия.

– Здорово, правда?

– Нет слов.

– Хочешь пролететь как птица над ночной Варшавой?

– С ума сошел.

– Нет. Но подготовка нужна серьезная.

– Ага. Навесишь заклятия на американскую шпионку.

– Придется. Без них разобьемся. Раз!

– Что это?

– Теперь твой мозг больше верит глазам, а не вестибулярному аппарату. Потом сниму. Два!

– Кинетика?

– Надо же управлять. Далее, маскировочный морок, нечего нам завидовать. Теперь самое главное – сложное и тонкое. Наношу на нас обоих с эталонной матрицы, не мешай. Работает.

В магическом диапазоне вокруг них засиял радужный пузырь. Артем перехватил даму через талию и решительно перепрыгнул через ограду, оттолкнулся, и они… поплыли в ночном небе, едва различимые на фоне звезд мутноватым облачком.

Вероника обнаружила, что спутник ее едва держит. Невероятно, сколько килоджоулей улетает в трубу. Она с любопытством глянула в центр магической конструкции и обомлела. На поддержание заклинания хватает маны, вырабатываемой мозгом!

На высоте метров сорока легкий ветер растрепал волосы. Проплыли дома, шпили соборов, позади завернулась темная петля Вислы. Артем описал вираж над дворцом Круля Посполитого и взял курс на гостиницу.

Это же сбывшаяся мечта человечества! Бесшумный полет без самолетов и моторов, одной силой мысли. Стало безумно хорошо.

Ноги коснулись булыжника. Щелчок пальцами, и магическое плетение растворилось в пространстве. Сказка кончилась, но осталась внутри.

– Понравилось? Или «Скорпы» лучше?

– Повтори и то, и другое, милый.

Промелькнула вторая ночь, не предназначенная для сна. Наутро она проводила его на вокзал. Ни слова на прощание, никаких дежурных «звони», «встретимся», только касание в натруженные поцелуями губы.

В опустевшем номере Вероника сложила вещи. Пора отправляться на снятую посольством квартиру, заниматься важными и нужными делами. А надо? Хотелось остаться тут, где смятые простыни, запах его тела и картридж от бритвы в корзинке.

Конечно, она доложит, что выполняла оперативную работу по восстановлению утраченного контакта с агентом Улановым. Из его реплик и польской газеты состряпает разведдонесение. Но положа руку на сердце до самого расставания на вокзале меньше всего думала о работе.

Новое место для терминала секуры выбрали на военной базе. Что они наобещали правительству Полонии – второй вопрос. Главное, разрушить объект невозможно силами малой террористической группы, нужна серьезная войсковая операция. Угроза войны, о которой Артем говорил как о перспективе ближайших трех лет, придвинулась на расстояние вытянутой руки.

Сделав все, что от нее зависело для облегчения жизни синтов и людей-американцев в демократической Полонии, а также упросив союзников, которых ее друг презрительно звал «безухими», ни шагу не ступать за территорию военного лагеря, она поехала в Тайную Москву. Не набирая номер Артема, с вокзала отправилась к переходу для иностранцев, не показывая русское удостоверение личности.

Выйдя из метро, Вероника зашла в ближайшее кафе с бесплатным вайфаем. Она читала отчет о событиях в Столбцах, куда американский представитель не рискнул поехать, фактически дайджест сообщений в СМИ по горячим следам. Хотелось самой узнать поподробнее.

На смену первым возмущенным заявлениям белорусов о взрыве жилого дома в тихом райцентре пришла настоящая информационная бомба. В руинах обнаружились контейнеры с радиоактивными материалами.

«Вот же сволочи, саботируют как могут программу атомной энергетики. Нашему миру зверски не хватает АЭС. Сами не строят и другим не дают. Так хочется, чтобы Артем не был замешан в этой грязи и крови». Она вспомнила смерть Шмеля и со вздохом решила, что шансы причастности ее друга велики. Работа работой – личное лежит в другой плоскости. Но она не сможет встречаться с убийцей ее сограждан, нежно ласкающим по ночам, а через неделю берущим в прицел новых людей и их искусственных партнеров.

Как всегда масса спекуляций вылилась на тему – кто хранил радиоактивные грузы и кто спалил особняк. ФСБ и СВР России отпали, хотя русское происхождение исполнителей, несколько дней голливудивших по соседству, не вызывало сомнений. Общественное мнение сошлось, что нахулиганил «МОССАД», опасаясь передачи изотопов арабским террористам.

Вероника через ссылки попала на израильские сайты. Экран планшета вывел передовицу «Едиот Ахронот» в переводе на английский. Прочитав первые строки, она чуть не уронила чашку, неловко расплескав кофе по столешнице. Израильтяне обвинили русских и белорусов в том, что они допустили утечку оружейного плутония.

Интернет объяснил, что плутоний используется в энергетике разве что в космических программах из-за меньшей, чем у урана, критической массы. Ядерный реактор на основе плутония строить на земле нерационально. Основное назначение изотопа – для создания атомных бомб. Покойный хозяин дома Адамчик разбогател, продавая в арабские страны под видом дома боеспособные БТР, оставшиеся от Советской Армии. Переправить страшный груз по протоптанной дорожке не составило бы труда. Потому евреи зашевелились.

На сайте МАГАТЭ значилось, что Беларусь не дала ответа о количестве и составе радиоактивных веществ, обнаруженных в Столбцах. Вероника убрала планшет и решительно двинулась на Белорусский вокзал.

Западная союзница России, местами похожая на неряшливую старшую сестру, а местами вылизанная как пряничный домик, общалась с Кривицкой устами казенно-любезного офицера спецслужб.

– Заместитель начальника Управления КГБ по Минску и Минской области Ильин Александр Борисович.

– Инспектор Московского офиса МАГАТЭ Бриджит Полянски, – соврала Вероника, демонстрируя вместо удостоверения узкий листок чистой бумаги.

– Да, леди. Чем могу помочь?

– Правительство республики не ответило на наш запрос по поводу возможности радиоактивного загрязнения в Столбтсах.

– Столбцах.

– О’кей. Трудное русское слово.

– Ответ будет направлен в ближайшие дни.

– Благодарю вас. В таком случае не могли бы вы в двух словах рассказать о ваших выводах, не нарушая служебную тайну?

– Кратко – загрязнения нет и не будет. Материалы остались в двух герметичных контейнерах, не пострадавших при пожаре.

– Ваша реакция на израильские обвинения об утечке оружейного плутония арабским террористам?

– Инсинуации. Плутоний под контролем.

– Но в контейнерах был именно плутоний?

– Этого я не могу утверждать. Ждите официальный ответ.

Глаза сказали «да». Гэбэшник рад бы помочь, но не вправе выйти из предписанных рамок. Она не стала его потрошить магией и гипнозом. Главное и так ясно. Груз для секуров не вписывается в программу мирного атома. Неужели они изобрели способ обмануть начало термодинамики и рвануть ядерный заряд в нижнем мире? Конкретно – в Тайной Москве, где же еще. Как ни прискорбно признавать, Артем оказался близок к истине.

Находясь менее чем в четырехстах километрах от границы с Польшей, она могла отправиться туда, чтобы исследовать верхнюю часть нового терминала. Интернет избавил от поездки. Меж Варшавой и Познанью на искомом месте обосновалась воинская часть НАТО. Вероника купила билет в Москву. НАТО – спасение? Да любой пилот «Раптора» в учебном полете вдруг сойдет с ума и влепит боекомплект в пристанище секуров. Или танкист под легким заклятием расстреляет мутантов из «Леопарда». Не защита, а самообман. Силовое противостояние с Русью не выиграть по определению. Что предпринять?

Глава четырнадцатая

– Задание выполнено.

– Признайтесь, старший лейтенант, его было приятно выполнять?

– Так точно.

– Ваш прогноз?

– Узнает об оружии массового поражения – задумается. В итоге переметнется к нам.

Демченко побаранил пальцами по столу.

– Она запросила выход наверх. Вам что-нибудь говорила?

– Нет. Желательно отследить ее по мобильнику.

– Само собой. Теперь вернемся к проблеме Эрика.

Полковник достал и раскрыл папку.

– Агент Эрик год назад был отправлен в Американскую республику с разведывательным заданием от соседей. Узнаешь?

С фотографии глянуло волевое молодое лицо, абсолютно не похожее на джедая, погибшего в Беларуси.

– Первый раз вижу.

– Он на месяц пропал со связи. Вернулся. Разведка СБ передала его нам с пожеланием не использовать в операциях нашего мира за пределами Руси в течение двух лет.

– А Станислав Милославский?

– Еще одна загадка. Объявлен умершим в юности.

– Выходит, он вернулся под личиной Эрика, настолько мощной, что вы приняли ее за истинное лицо?

– Да. Он предъявил себя и дальше ходил с другой внешностью, которую ты видел. Повтори его последние слова.

– Они все на записи акции: «Принимай командование, Арчи». «Как тебя зовут по-настоящему?» «Станислав». «Милославский? Граф?» «Как и ты».

– Что означает последняя реплика?

– Думаю, помутнение сознания от ухудшения кровоснабжения перед смертью.

Демченко сравнил посмертное фото командира группы в Столбцах и портрет графа Милославского в двенадцать лет. Сходство заметно и без компьютерного анализа.

– Полковник, я привез обрывок своего комбеза с кровью из горла Эрика.

– Идентификация с княжеской семьей подтверждена. Но не это главное. В чем ты сам видишь наибольшую странность?

– Несоответствие высочайшего магического уровня и примитивность избранного способа штурма. Знай я, что он на такое способен, мы бы зашли вдвоем и с двух стволов убрали мутантов, потом повязали бы людей.

– Именно. Он рисковал жизнью, скрывая инкогнито. Риск оказался неоправданным.

Демченко убрал папку.

– Ты уверен, что заклинание на убийство князя на тебя наложил именно Станислав-Эрик?

– Абсолютно.

– Значит, в этой истории точку ставить рано. Занимайся польским каналом дальше.

– Предпочту ликвидацию верхней части, затем нижней.

– Не возражаю. Кто нужен?

– Только агент Леопард. Больше людей – больше риска.

– На твое усмотрение. Приступай!

– Есть.

Крайне редкую в силовых структурах команду действовать на свое усмотрение Артем истолковал по-своему. Он поймал Веронику через двое суток сразу по ее возвращении с вояжа в Москву и Беларусь.

– Ты меня напугал. Почему не позвонил?

– Вживую тебя видеть приятнее. Обедаем?

В этот раз он не отвел ее ни в оригинальный, ни в традиционный ресторан, а просто повез домой. Там действительно ждал обед, явно превосходящий повседневные запросы холостяка.

– Тебя что-то гложет.

– Наблюдательный. Да, узнала кое-что. Но это по работе, которую мы договорились не обсуждать.

– Как пожелаешь. Не хочу, чтобы ты оказалась в местах, где могут зашибить.

– Вы же аккуратные. Ликвидируете секуров, людей стараетесь не трогать.

– Поэтому безухие решили обложиться сотнями заложников.

– Ты о чем?

– О военных базах, дорогая. Их рыцарю меча и кинжала не одолеть. На каждой погибнут сотни людей.

У Вероники стал кусок в горле. Глотнув красного вина, она спросила:

– Вас и это не остановит?

– Выхода нет. Ты же знаешь, что возят ушастики. Хотя бы из газет верхнего мира.

– Читала. Но здесь не взорвется атомная бомба.

– И не надо. Они надеются разбросать радиоактивные материалы с помощью магии, вызвать лучевое заражение Тайной Москвы и окрестностей. Тратят фантастические деньги. Килограмм оружейного плутония стоит больше миллиона долларов. Не верю, что они всех глушат магией и гипнозом. Если есть доступ, почитай про их другие приобретения. Плутоний – не самое страшное. Твое здоровье.

– Не боишься, что передал мне лишнюю информацию о вашей осведомленности?

– Наоборот. Мы постоянно заявляем, что в курсе самых мерзких планов врага и принимаем адекватные предупредительные меры. В прошлую встречу уже говорил, что в качестве одной из них назревает зачистка Америки.

– Людские потери тоже будут огромны!

– А что ты предлагаешь? Плутоний и прочие радости на Русь повезут не мутанты, а обычные люди, которые служат жабам. Такие, как ты.

В горло уже не лезли ни вино, ни фрукты, ни сладости.

– Что же им предпринять? – на глазах Вероники блеснули слезы.

– Падать на колени и поклясться князю прекратить опасные для Руси начинания. Обещания подкрепить делом.

– Не знаю!

В первый раз за время их знакомства секс показался пресным. Вероника была поглощена перспективой апокалипсиса, Артем с грустью за ней наблюдал. Проводив ее, он вызвал Леопарда, собрал необходимый минимум вещей, в первую очередь – накопителей, и махнул к переходу.

Когда-то невероятный факт, что через станцию московского метро можно попасть в параллельную вселенную, поражал и даже шокировал. Ныне ощущения прохождения через сироп, запах резервных бродяг в отстойнике и шум подземных поездов сливаются в привычную картину. Точно так же он в молодости проходил через турникет «Беляево», чтобы быстро попасть на «Щелковскую», не видя в том ни малейшего чуда, хотя каких-то полтораста лет назад подобное путешествие на конной повозке заняло бы больше суток.

Леопард чувствовал себя аналогично. По правилам не полагалось узнавать анкетные данные напарника, даже подчиненного. Что нужно, Артем выведал из его ауры. Атлетически сложенный оперативник под метр девяносто ростом, он чем-то напоминал Уланову себя двухгодичной давности. Такой же прямолинейный и не ведающий особых сомнений. При этом чернявый крепыш отнюдь не глуп. Как ни странно, импонирует его гуманное отношение к природе. Он никогда не выбрасывает мусор, искренне огорчился, когда Неман загрязнили трупом. Увы, сенситивности ноль.

Крупная польская фирма неподалеку от Кутузовского проспекта превратилась в первую промежуточную цель. К «Опелю» с польскими номерами подошли мужчина и женщина. Артем нацепил личину, приблизился, перекинулся с ними парой фраз и рукой поманил Леопарда.

– Пан и пани любезно пригласили нас к себе в гости. Ребенок в Кракове, у них как раз освободилась комната.

Граждане европейского государства снимают квартиру около кинотеатра «Минск» – не престижно, зато близко к выезду в направлении дома.

– На сколько ты их вырубил?

– На сорок восемь часов. В этом мире дольше не могу. Помоги уложить на диван.

– Командир, мне по женскому паспорту ехать?

– Извини. Парочку голубых я за четверть часа не нашел. Так, ныне ты изображаешь пани Гражину Ольховску. Собери женские вещи.

– Вы точно мою личину удержите?

– Даже сиськи на ощупь. А прокладки возьми. Без женского комплекта придется лишнюю энергию тратить на убеждение польской таможни.

У подъезда Артем кинул ключи Леопарду.

– До Бреста ты мужчина. Вот и веди.

– А вы?

– Тадеуш Ольховски как оправдание тачки с польскими знаками. Не похож? Проще убеждать встречных гаишников, что у меня рыжие усы. Перекрасимся у самого Бреста.

Через двенадцать часов миновали знак поворота на Столбцы.

– Нас помнят?

– А как же, Гражина.

На переходе Артем превратил напарника не просто в женщину, но еще и беременную. Зато объехали километровый хвост перед сеткой и прошли границу минут за сорок. Главное, таможенники не настаивали на досмотре багажника, в котором лежало всякое интересное лет на сто каждому пассажиру по уголовному законодательству Беларуси и Польской Республики.

На въезде в Тересполь их порадовал огромный бигборд с рекламой польского пива марки «Ебе», утверждавшего, что оно замечательно всегда и везде: Ebe zawsze i wszędzie. Леопард заржал, что это слоган для завернутых на сексе. Артем вспомнил пиво Eve, производимое в РФ по чьей-то лицензии. Может, вторую букву заменили, чтобы у русских не было непристойных ассоциаций?

– Тормозни в лесочке, муженек, отолью.

– Штраф сам платить будешь?

– Не в женский же идти.

– Сейчас наколдую. Ляськи-масяськи. Ты снова мужик с яйцами, но без документов. Терпи, скоро бензоколонка.

До Лодзи докатились с шуточками. Там стало не до смеха. Натовская база охраняется, будто в ней складируется ядерное оружие. Огромное количество электронных средств наблюдения, включая радарный контроль за низколетящими объектами, делают базу практически неприступной крепостью для малых групп.

Не удалось взять приступом – начнем осаду. «Опель» пришлось кинуть возле гипермаркета, на повороте к которому висит оптимистичный указатель со словом «склеп». Именно так по-польски именуется магазин. Потом Леопард, со смехом выпивший пиво Ebe, услышал, что он в личине пани Гражины страдает «уродой», то есть красотой на том же прикольном языке.

– Веселые они ребята, босс. Нравятся мне. Давайте убивать их поменьше.

Легко сказать. Вариант с безумным танкистом или летчиком не прокатывает. База огромная. Ее аналог в нижнем мире и то более ста гектар. Уничтожить жаб с гарантией возможно лишь ядерным оружием методом превращения базы в поверхность Меркурия.

Гостиница Focus приняла супружескую пару Ольховских. В демократической Польше не нужно регистрироваться в Лодзи, проживая в Кракове. Опасен лишь автомобиль, объявленный в угон, который пришлось «потерять» как и банковские карточки.

На документы пана Тадеуша взяли напрокат неприметный маленький «Логан», на котором прокатились к базе. Там Артем сделал важное открытие. К вечеру старшие офицеры покидают объект и катят в небольшой коттеджный поселок. Естественно, в нем все друг друга знают. Ввалиться и зомбировать кучу вояк в магически скудной атмосфере невероятно трудно. Но это проще, чем штурмовать военный гарнизон как особняк Адамчика.

Подготовка к акции заняла целых четыре дня, включая поездку в Германию для покупки элементов военной формы и объяснения с руководством шестого отдела по поводу отсрочки начала нападения. Утром пятого дня водитель командира бригады Збигнева Матецкого увидел приветливо улыбающегося гауптмана бундесвера, который попросил открыть водительское стекло. На приличном польском языке с немецким акцентом тот представился и пристально посмотрел в глаза капралу.

– Вы полностью мне доверяете. Вы с готовностью выполняете любые мои распоряжения. Вы говорите мне одну только чистую правду.

На военного накатила волна безудержной и незамутненной эйфории. Он понял – вот оно счастье! Нужно только быть максимально полезным этому замечательному германскому офицеру.

Рослый гауптман открыл заднюю дверь, положив рядом с собой на сиденье увесистую камуфляжную сумку. Минут через десять дверь открыл Матецкий.

– Вы полностью мне доверяете…

Джип с двумя радостными поляками и опасным пассажиром на заднем сиденье покатил к базе.

– Гауптман со мной, – властно заявил комбриг на КПП.

Дежурный покорно поднял шлагбаум. Теоретически нужно проверить удостоверение натовского инспектора сканером и выписать временный пропуск. Но кому нужно создавать себе трудности, делая замечания начальству?

Машина тормознула у длинного арочника, выкрашенного в защитный цвет.

– Вот подразделение с гражданскими учеными, созданное по команде из Брюсселя, герр гауптман.

Поляк чиркнул по щели пластиковой карточкой-вездеходом, отворяющей любые двери на объекте. Водитель остался в машине.

Войдя вторым в железную дверь, Артем тщательно прощупал пространство впереди себя. Кроме польского начальника в ангаре две неприкрытые ауры секуров, обнаглевших в окружении натовских армейцев.

Мутант вышел навстречу. На голове сидит подобие банданы, скрывавшей отсутствие ушных раковин, на морде личина, корректирующая явно нечеловеческую окраску кожи. Не рассмотрев ничего тревожного в двух военных, выродок заявил:

– Заходить сюда без вызова строго запрещено. Стоять! Назад!

Поляк замер, словно наткнувшись на преграду. Категорическая команда нелюдя, обязательная к исполнению в силу действия амулетных чар, столкнулась с равной по мощности установкой провести германского гауптмана в помещение. Компьютер, что меж ушами польского командира, завис надолго.

Артем изобразил такую же реакцию, но с одной разницей. В момент отдачи приказа он успел поднять сумку на уровень живота и сунуть в нее руку. Там щелкнуло. Затем сделал четыре быстрых шага вперед чтобы подхватить падающее тело. На песочном пятнистом комбинезоне секура появился тонкий красный потек жидкости, что выдавило из себя сердце с последним ударом. Морок развеялся, нечеловеческое лицо выразило удивление. Серая рука выпустила на пол гипнотический амулет.

Из сумки на свет появился укороченный американский карабин, избавивший нелюдя от лишних лет жизни.

– Вы участвуете в специальной операции. Посторожите вещи.

Лицо Матецкого обрело осмысленное выражение. Он положил руку на кобуру – теперь сумку заберут разве что через его труп.

Артем выщелкнул перекосившийся патрон, взял М-4 с глушителем наперевес и осторожно двинулся вглубь. В магическом поле он выглядит не опаснее сборщика стеклотары, но второй враг не может не ощутить разрушение ауры напарника.

Встреча лицом к лицу с любой из бойцовых пород мутантов – верное самоубийство. Пока что сведение счетов с жизнью в планы не входит. Синтов нельзя опередить, но можно обмануть. В здешних условиях Артем не в состоянии сдвинуть кинетикой даже банку с пивом. Однако после дуэли с г’торхом его умения выросли на порядок. Тем более что спасшие его тогда маскирующие заклинания требуют точности, а не мощности энергетического потока.

Когда Уланова от противника отделяло, вероятно, не более двух поворотов между ящиками, бочками и какими-то рулонами, он спрятался за кольцом невидимости, послав в темный угол энергетический фантом, слабенький, имитирующий человека с неплотно прикрытым полем. Для выстрела по нему необходимо переместиться в зону, по которой не промахнется даже криворукий.

Палец выбрал не менее двух третей свободного хода крючка автомата, когда секур заговорил. Услышав его, Артем снял палец со спуска и положил на предохранительную скобу.

– Человек! Я тебя обнаружил. Не прячься, твой защитный амулет слаб и не скрывает тебя. Я настороже. Меня не убьешь как первого, не застанешь врасплох. Моя реакция намного превышает твою. Если хочешь остаться живым, выброси оружие на проход и выходи с высоко поднятыми руками.

Силуэт мутанта показался в темном проходе. Он приблизился, переступая неслышно и сжимая пистолет в вытянутых руках.

– Человек! Через одиннадцать минут откроется портал. Мы оба уйдем вниз. Тебя депортируют из Полонии в любую страну. Или выберешь смерть?

Опа! У них смена караула. Временный портал живет считаные секунды. Если отсюда не уйдут два разумных человекоподобных существа, то сменщики имеют шанс застрять в межпространственном желе и погибнуть. Безухий решил заменить почившего напарника его убийцей.

Палец вновь лег на спуск. Очередь пришлась в запястья, разрывая кости и сухожилия в лохмотья. Мутант в непостижимо короткое время развернулся для прыжка и получил очередь в колени.

– Вниз вдвоем? Можно. Но зачем?

Артем направил трубку глушителя в лоб собеседника и опасливо приблизился на пару шагов, молясь Роду, чтобы капризный американский обрез не подвел. Даже израненный секур опасен.

– Они погибнут. Вы и так стольких нас истребили!

– Почему не попробовать жить с нами дружно?

– Вы сами не хотите!! Община Нью-Амстердама передает вашему послу предложения о мире каждый год! Хотя бы о прекращении огня. Ваш князь не ответил ни на одно. Точнее ответ есть – это вы! Вместо переговорщиков из Москвы едут новые убийцы.

– Интересно. Я не слышал ничего об этих инициативах.

– В задней комнате ноутбук. Там есть копии за десять лет.

– Пароль от системы и файлов?

– Sekurforever и Ghjrkznbtghjrkznsv. Второе – «Проклятие проклятым» в латинской раскладке.

Судя по ауре, точнейшему детектору лжи, он не врет. Тем более, магоэлектронная аппаратура СБ расколет пароль. Но отныне Артему весьма захотелось самому порыться в неприятельском архиве. Он пожалел, что сам не распотрошил столбцовский ноут.

Пять пуль из «М-4» отняли остатки жизни у нью-амстердамского агента. Артем обошел тело и заглянул в святая святых мутантского гнезда.

На сравнительно свободном пространстве виднеется небольшой помост с концентрическими кругами – зона разового перехода. Вместо радиоактивных контейнеров центр заняли семь баллонов с затейливыми надписями о химическом содержимом. Череп с костями на каждом цилиндре красноречиво убеждает, что внутри отнюдь не пищевые продукты. Рядом щелкает таймер с обратным отсчетом, явно указывая оставшееся до переброски время.

Уланов с грустью посмотрел на оставшиеся у него накопители, подсевшие от пребывания наверху. Минуты две ушло на деактивацию предохранителей, препятствующих мгновенному освобождению энергии. Стоит банкам попасть в концентрированное магическое поле, и они взорвутся не хуже гранат.

Переход сработал с изумительной точностью. Баллоны и взрывчатка исчезли, на их месте появилась связка из восьми банок, напоминающих пивные. Надо же, свежие накопители. На Руси стоят 200 рублей за штуку, в Полонии не менее 2000 рублей по текущему курсу злотого, более 20 тысяч в Пруссии и страшно представить, сколько в Американской республике. Спасибо за подарок.

Естественно, сменщики не появились. В самом радужном варианте пара безухих осталась на стартовом столе, ожидая взрыва мощностью от восьми до десяти килограммов в тротиловом эквиваленте. В худшем – зависли навсегда в безвременье.

Сумка с гексогеном, тщательно сбереженная поляком, улеглась в центр круга. На нее упал автомат и другие диверсионные припасы, более не нужные в данной миссии. Самое сложное в подготовке временных переходов – точнейшее совмещение плоскостей в пространствах обоих миров. Внизу площадку разнесет со страшным грохотом. Здесь – вместе с ангаром. Включив таймер, Артем прихватил ноутбук и планшет, вернувшись к командиру бригады. Через минуту машина с тем же водителем понеслась к КПП, а командир как простой майор пешком потопал в штаб.

На трассе Познань – Варшава Артем отпустил поляка, наказав никому не рассказывать об этом эпизоде, тем более что после взрыва в ангаре и обнаружения двух странных трупов вопросов будет больше чем достаточно. Затем сел в «Логан».

– Босс, такими темпами мы снабдим трофейной оргтехникой всю Москву. Как прошло?

– Нормально. Людей в ангаре не было.

– Секуров?

– Двое.

Об их судьбе можно не спрашивать. Нормально – значит нормально.

Прокатный автомобильчик катил к югу от Варшавы по объездной дороге, приближаясь к Минску-Мазовецкому, Леопард крутил руль, а Артем убеждался, что многое из того, что он слышал о злобных мутантах, и близко не соответствует истине. Он дал зарок купить в Москве внешний хард-диск и перегнать на него содержимое винчестера бука, чтобы потом разобраться в подробностях дома. К сожалению, в мини-компьютере не было ответа на главный вопрос: кому в русских правящих кругах выгодно держать население в неведении и нагнетать максимальное противостояние.

Глава пятнадцатая

За сутки, минувшие между взрывом ангара под Лодзью и возвращением Артема и Леопарда под светлы очи руководства шестого отдела, произошло важное событие. На военной базе в Центральной Полонии прогремел взрыв, разрушивший емкости с отравляющими веществами. Учитывая химическое заражение, которое благодаря неудачному направлению ветра зацепило Пруссию, русское правительство сочло настоящий момент подходящим для жестких действий против мутантов.

Демченко на редкость сухо отметил успех двух агентов СБ, без потерь уничтоживших базы врага в обоих измерениях. Артему показалось, что он снова внес неожиданные коррективы в некие непонятные игры.

– Официальным поводом для активных действий в Полонии является смерть или тяжелое отравление нескольких княжеских поданных. В числе пострадавших – агент НБР Вероника Кривицкая.

«Черт! Предупреждал же ее держаться подальше от мест будущих акций зачистки», – ругнулся про себя Артем.

– В списке жертв также подданные прусской короны. Кайзер перекрыл границу Полонии. Княжеская армия проводит срочную мобилизацию, блокируя южную и свейскую границы страны.

– Мы в состоянии войны?

– Упаси Род. Это помощь союзному государству в избавлении от жабьей угрозы. Правда, она будет стоить отставки президенту и кабинету. В связи с масштабностью акции мы передаем на месяц боевых магов, способных действовать за границей в составе оперативных групп, в распоряжение Особого отдела. Вместе с армейскими подразделениями требуется прочесать всю Полонию. Неважно, сколько вы отловите и уничтожите нелюдей. Главное – чтобы ни один не скрылся, а из пойманных выжать максимум информации.

– Понятно, господин полковник. Прошу обратить внимание – на ноутбуке есть кодированная информация о контактах с резидентурой врага в Москве. Силы распылять не следует, но, возможно, имеет смысл ликвидировать двух-трех наемников мутантов наверху? Остальные забьются в щели. Их инфраструктура будет парализована.

– Доложу начальнику управления. В отношении вас приказ однозначен – на усиление особистов.

– Так точно. Могу взять Леопарда?

– Он – не маг.

– Но спину в осином гнезде прикроет.

– Хорошо. Прикрывайтесь как считаете нужным.

Последнюю фразу шефа Артем истолковал весьма широко. Он позвонил Алисе.

– Привет. Чем занимаешься?

– Ты-ы?! С ума сойти. Ты с сентября считался погибшим.

– Оклад начисляют – значусь живым. Кто еще из наших выжил?

– Медведь. Он уехал, у меня нет с ним контакта.

– Сама чем занимаешься?

– Фрилансер.

– То-се, гонорар, потом месяц без хлеба?

– Чуть лучше.

– Встретимся?

– Конечно!

Они не виделись без малого год. Девушка неожиданно стала респектабельней, чуть отрастила волосы, убрала пирсинг и свела самые вызывающие тату. Отсутствие привычных изматывающих физических нагрузок добавило килограмма три веса. Излюбленный ранее подчеркнуто неформальный вид служил отличной маскировкой в спецоперациях, но отталкивал серьезную клиентуру.

– Жирная корова, да? Ты тоже изменился. Посерьезнел. Расскажи, как выпутался из той истории.

Артем кратко рассказал об опасениях, возникших при магической подготовке перед акцией, и пластиде в заднем кармане брюк. Рассказ Алисы также не занял много времени. Их повязали до начала выдвижения с дачи Серго. Ее и Медведя через две недели выпустили с волчьим билетом.

– Есть другая государственная служба, которой твой билет до лампочки, – Артем показал корочки СБ.

– Твою ж… – цветисто ответила Алиса. – Хреново.

– Предубеждение. В СССР офицеры ГРУ также относились к КГБ. На самом деле один фиг. Служишь государству, в обоих ведомствах куча интриг и подковерных игрищ. Как себя поставишь, так и будет.

– Вербуешь?

– Как тебе удобнее. Можешь считать себя фрилансером, меня – клиентом. Зарплата позволяет.

– Когда выезжаем?

– Вечером в Полонию на розыск секуров.

– То есть убивать.

– Понял твои сомнения. Значит, получишь статус в СБ от Особого отдела как временный агент. О постоянной должности подумаем позже.

Алиса пристально оглядела бывшего младшего коллегу. Изменилось решительно все – маскировка ауры, взгляд, осанка, манеры. Особенно удивляла речь. Не бывает, чтобы люди за год радикально умнели.

– Артем, что ты хочешь… в перспективе? Я нужна тебе как член команды. Для чего?

Он грустно усмехнулся.

– Пока в команде лишь один стрелок без капли магии. Познакомлю. Цели мне не ясны самому. Пока не разобрался. Единственное, что могу обещать – не потребую клятвы убить любого по моему приказу, а затем ткнуть пальцем в князя или кайзера.

– Хорошо. Я в игре.

До поезда три часа. Нужно сделать важный звонок, но Артем откладывал его до последнего. Да, он предупреждал ее. Да, опекаемые ей монстры протащили в нижний мир боевые отравляющие вещества и оружейный плутоний, что однозначно доказывает – она не на той стороне. Тем не менее именно он забросил магическую взрывчатку в Полонию, из-за чего Вероника попала в число пострадавших.

– Здравствуй. Ты как?

– Привет. Стабильна.

– Где ты?

– В Варшавском госпитале Святой Изольды.

– Надолго?

– Боюсь – да.

– Навещу как смогу.

– Пока.

Вот и весь разговор двух любовников, месяцами разыскивавших друг друга и разбрасывающих по двум планетам сообщения с цитатами из Still Loving You.

Капитан Прохоров, особист 12-й стрелковой бригады, к которому Артем поступил в распоряжение вместе с Леопардом и свежепризванным агентом Алисой, отправил их на самый тяжелый участок – восточный въезд в Варшаву. Хотя Уланов и надеялся попасть ближе к Веронике, прочесывание кварталов старого города оказалось тяжким испытанием.

– Казаков! В вашем распоряжении стрелковый батальон. Важно не только прочесать кварталы один за одним, но и предотвратить просачивание противника в зону, считающуюся чистой. Задача осложняется узостью улиц. Жабы запросто могут перепрыгивать с крыши на крышу. Начинайте с этой стороны, – карандаш капитана отметил квадрат на восточном берегу Вислы. – Здесь спецприемник для задержанных мутантов и их пособников. При малейшей угрозе сопротивления с их стороны открывать огонь на поражение. Вопросы?

– Господин капитан, как же подземелья? Варшава – древний город. Кроме канализации наверняка там туннели, соединенные под землей подвалы.

– По обстановке. Городские власти крайне неохотно идут на сотрудничество. Обнаружите что-то подозрительное – сообщайте.

Командир стрелкового батальона майор Шевчук оказался хмурым детиной, не стесняющимся демонстрировать пренебрежение к СБ вообще и к особому отделу в частности.

– Запомните, вас трое. Главный – я. С вашей стороны только разведка. Засечете безухих – дайте знать и не болтайтесь под ногами. Вопросов нет? Начали.

Артем, одетый в разгрузку, серый комбинезон без знаков различия и безликое кепи, тоскливо посмотрел на солдафона. Майор считает всех, не носящих армейскую форму, убогими штатскими, включая полицию и СБ. Типаж, знакомый по обоим мирам.

– Вопросы должны быть у вас, майор.

– Что это значит? – Шевчук положил пятерню на кобуру и угрожающе приблизился. Командиры рот напряглись. Они выглядели так, будто изготовились пристрелить мага за одно только неуважение к командиру.

– Согласно приказу операцию осуществляют маги с боевым опытом. Поэтому батальон придан к моей группе, а не мы к вам. Если откажетесь выполнять мои указания, я полномочиями Особого отдела беру вас под арест за саботаж в боевой обстановке.

– Что себе позволяешь, салага! Да я тебя…

– Леопард, сообщи в штаб операции, что Шевчук отстранен. Кто командир первой роты? Принимайте командование батальоном и ко мне на инструктаж.

Тонкая магия, контролирующая мыслительные процессы противника, позволила начать контратаку, когда нервные импульсы только начали путь в мощные конечности комбата. Алиса успела поставить защитный купол, когда массивное тело майора шлепнулось на варшавскую мостовую. Артем добил майора контрольной пулей в затылок и вернул «страйк» в кобуру.

– Повторяю. Кто командир первой роты?

– Капитан Андрейченко.

Во время разборок с комбатом капитан дернул автомат, но не поднял ствол на тройку эсбэшников. Это не укрылось от внимания магов.

– Принимаете командование или мне приступить к уничтожению батальона, поднявшего бунт во время операции?

– Принимаю.

– Я – старший лейтенант СБ Казаков. От точного исполнения моих команд зависят жизни личного состава.

– Разрешите обратиться? Командир второй роты старший лейтенант Садыков. Вы участвовали в боях на Арене?

Иногда популярность вредит.

– Там не так сложно, как в реальном бою. Здесь я – Казаков и ваш командир. Алиса, убирай защитное поле. Леопард, раскрой карту, уточним задания для каждой роты.

Психология хищников универсальна. Показал себя сильнее вожака стаи – получил право возглавить стаю. К сожалению, человек является странным хищником. Командиры рот и взводов давно притерлись к Шевчуку. Боевая операция характерна тем, что шальная пуля прилетает со всех сторон и списывается на мутантов или польских националистов. Поэтому Леопард не отходил ни на сантиметр, опасаясь своих больше, чем чужих.

Через двадцать минут батальон оцепил зону поиска. Два десятка бойцов оседлали кровли, предотвращая побег через крыши ближайших домов. Артем и Алиса взяли квартал в клещи и начали утомительную работу по сканированию магических объектов внутри.

Нечародею не понять. Представьте площадь, на которой находится толпа в три или четыре тысячи человек. Возможно, среди них один или два секура, которые вольны прятать безухие черепа под головные уборы или просто лечь на газон, укрывшись пятнистым маскировочным плащом. Людям, у которых в активе только визуальные средства поиска, не позавидуешь.

В магическом диапазоне фонят человеческие мозги, артефакты, накопители, магоэлектронные приборы, животные, а также в некоторой степени любой предмет, которого когда-либо касалась магия. С учетом того, что мутанты пользуются амулетами, скрывающими их ауру, а также исказителями, делающими биополе похожим на таковое у людей или мутантов других пород, задача из трудной превращается в архисложную. Артем и Алиса способны с ней справиться, как и маги более высокого уровня. Обычные выпускники армейских училищ, как его собратья по группе Игната, – вряд ли.

Что-то подозрительное Уланов засек лишь к концу досмотра. Дождавшись, пока Алиса прочешет свою территорию, он позвал ее и спросил, не замечает ли она здесь странностей.

– Ого! Кольцо невидимости, причем замаскированное фантомом, будто внутри гуляет собака. Покрывает четвертый этаж, захватывая кусок третьего и мансарду.

Значит, чувства не подвели. Фрагмент здания экранирован чересчур тщательно. Не факт, что там заседает секур, но проверить нужно.

– Андрейченко, последний дом по Гандлевой улице перед площадью. На первом этаже склеп и банковский кантор, видишь? Оцепить со всех сторон. Предполагаемый объект на четвертом этаже. Укрыт кольцом невидимости, численность и вооружение противника определить не могу. Штурмовую группу в подъезд. Без команды не начинать.

Легкая паника жителей выразилась в торопливом запахивании окон тяжелыми ставнями. Окна подозрительной квартиры в эпицентре кольца невидимости также прикрыты.

– Леопард и Алиса к двери. По команде вышибайте дверь. Штурмовики вас прикрывают и проверяют квартиру. Осторожнее в атаке! Я могу быть внутри.

Противоположное строение, классический вариант мой дом – моя крепость оказался заперт. Артем окинул его внутренним зрением и обнаружил дюжину аур с явными признаками страха. Дверь не открыли после многочисленных ударов автоматами и прикладами. Пришлось выбить фаерболом.

Пустив вперед себя пару солдат, он закричал по-польски:

– Войсковая операция! Мы идем на крышу! Не причиним зла. Всем оставаться на своих местах!

Сверху раздались одиночные выстрелы и очереди в ответ. Только что родилась новая легенда о зверстве русских оккупантов. Знал бы наперед, поднялся бы на крышу на магическом антиграве. Не хотелось раньше времени рекламировать секретное заклятие, усвоенное в Заполярье.

Мансардное окно, пыльное и грязное, проявило солидарность с хозяевами дома и тоже не захотело открываться. Артем вышиб его и вылез на крутую крышу, с трудом зафиксировав ногу на водосточном желобе, загаженном голубями. Ставни подозрительной квартиры видны этажом ниже.

Подствольник принял осколочный выстрел. Если деревянные ставни не укреплены магически или не являются маскировкой, гранаты хватит. К сожалению, маскирующее заклятие охватывает больший радиус. Под ним точно есть какая-то волшба, но не разобрать какая.

«Всем приготовиться! Стреляю по окну осколочной. Если нет магической защиты, проникаю внутрь. Три, два, один…»

Граната взорвалась с недолетом метра два, уткнувшись в невидимую стену. Куски металла вжикнули по стенам, один застрял в личной защите. Значит, там что-то мощное. Польские власти предоставили карту проживания магов и расположения важнейших организаций, дома на Гандлевой там нет.

Артем переменил решение и активировал передатчик.

– Я засветился, неожиданности не получается. Проверить квартиру под объектом. Вижу там биополе двух человек. Потом начну ломать защиту. Штурмовой группе отойти на безопасное расстояние.

Он прикинул дистанцию. Через улицу и по диагонали набегает метров двадцать. Самодельная граната с немагической взрывчаткой упала на защитную сферу у края крыши и сгорела в яркой вспышке за секунду-полторы. Интересно, подумал Артем, когда мое нехитрое ноу-хау станет известно всему миру, его быстро применят против меня?

Граната из подствольника влетела в брешь защиты. Ставни разлетелись щепками. Уланов сгруппировался, резко толкнулся и прыгнул в черный зев окна, включив заклинание левитации. Успел крикнуть по рации: «Штурм!» – приземлился кувырком и дал длинную очередь на уровне бедер там, где мелькнули ауры секуров. Одновременно щелкнули пистолетные выстрелы. Наверняка часть пуль просто застряла у них в стволе: близкий разряд антимагической гранаты растворил частично или полностью пистолетные патроны у врагов.

Двое секуров, несмотря на ранения и бесполезность оружия, бросились на Артема, пытаясь достать руками. Он успел встретить в движении одного из них, второго чиркнул очередью Леопард, ворвавшийся с противоположной стороны. Алиса кинулась к двум раненым.

Когда отзвучали доклады о проверке других комнат, а спеленатые по рукам и ногам мутанты превратились в неподвижный груз, Артем перевел дух, поставил «АК-103» на предохранитель и доложил об уничтожении и пленении мутантов. В наручниках поскуливал поляк с магической силой шестого-седьмого уровня, явный пособник. Теперь, когда охранные заклятия не мешали осмотреться, Уланов увидел едва различимый след, уходящий куда-то вниз. Не на улицу, а куда-то в подвал.

– Алиса, вытряси из безухих, что в подземелье. Леопард, за мной.

Едва заметные в магическом диапазоне искорки магонов привели к массивной двери, покрытой пылью и ржавчиной. Пыли и мусора полно, а паутины нет. Значит – обманка.

Огромный древний замок под действием кинетического заклинания неожиданно легко щелкнул, дверь повернулась на хорошо смазанных петлях. Артем включил фонарик на прицельном устройстве автомата, осветил внутренности, затем выскочил из помещения и заорал по рации Андрейченко отправить не менее взвода на охрану подвала, вывести граждан из дома и оцепить квартал. Дождавшись стрелков, лично проинструктировал каждого ни при каких обстоятельствах не открывать дверь и опрометью кинулся вверх.

Польский пан чаро́дий тихо прозябал в углу. Увидев бешеные глаза Артема, понял, что отсидеться в сторонке не удалось. Пробовал закрыться, но жестокий шквал мощной и умелой волшбы смахнул его слабенькие заклятия. Воля растворилась как сахар в кипятке, поляк ощутил неуемную потребность слушаться нового властелина.

– Кто ставил магическую защиту на контейнеры с бактериологическим оружием?

– Я ставил, ясновельможны пан.

– Из чего она состоит?

– Амулет с пехотной миной Польской армии народо́вой.

– Точно нет больше ничего?

– Ниц нема, ясновельможны пан.

Артем обернулся к Алисе.

– С миной справишься?

– Без проблем.

– Действуй. Я с пленниками пообщаюсь.

Через полчаса один из временно уцелевших мутантов умер, второй начал сходить с ума. Жалеть их не пришло в голову. Подоспел капитан Прохоров.

– Поздравляю, Казаков. Но не время думать о наградах. Из пленных что-нибудь выдоили?

– А как же. Кто по линии особого отдела отвечает за Варшаву в целом?

– Могу связать напрямую со штабом. Что случилось-то?

– Смотрите на карту. Конспиративные точки с оружием и боевиками здесь, здесь и здесь. Улавливаете? Они в зонах, отмеченных как обследованные. Поэтому результаты зачистки города можно засунуть в задницу.

Особист побледнел.

– Как же так?

– Потому что армейские маги четко сработали по инструкции – искали существ с аурой секуров. Надо искать любые странности, понимаете?

– Сейчас доложим в штаб. Один вопрос: зачем вы так круто обошлись с комбатом?

Артем хмыкнул.

– Неподчинение приказу в боевой обстановке, нападение на старшего по должности. Мало для расстрела на месте?

– Но вы передали командованию бригады о переходе Шевчука на сторону врага.

– А что, нет? Своими действиями он срывал операцию и потворствовал врагу.

– Формально, конечно, так, но для обвинения в предательстве нужны более веские доказательства.

– Капитан, лучше всего о намерениях человека свидетельствуют его действия. Я понимаю – вы в бригаде давно, наверняка почти свой. Расстрел комбата за дисциплинарный проступок – одно, за измену – несмываемый позор. К сожалению, я буду настаивать на своем решении и прослежу, чтобы оно осталось без изменений.

Прохоров расстроенно кинул планшет на стол.

– Вы здесь человек временный. Поймите, пострадает не только комбриг, но и мне придется несладко, что вовремя не распознал предателя.

– Уточню в рапорте, что вы предостерегали по поводу Шевчука – догадывались, но не имели достаточных данных. Это максимум, что могу для вас сделать. Сейчас поймете почему, – Артем включил вызов рации. – Андрейченко! Поднимитесь ко мне в квартиру.

Новый и.о. командира батальона примчался стремглав.

– Капитан, вопрос, как говорится, без протокола. Ваша оценка моих действий по ликвидации Шевчука? Вторая часть вопроса – прогноз штурма, если бы я отправился «не болтаться под ногами», а вас бы повел майор?

– Вы командовали нами гораздо профессиональнее. Обычно комбат предпочитал лобовую атаку.

– Какие ожидались потери при подобном штурме квартиры с жабами?

– Как минимум двое наших на одного мутанта, господин капитан. Виноват, не одобряю расстрел Шевчука. У того осталась семья.

– То есть полагаете, стоило ограничиться арестом?

– Так точно.

Артем кисло улыбнулся.

– Значит, Андрейченко, вы пока не состоялись как командир. Не догоняете? Допустим, я скрутил бы комбата и поручил вам держать его под арестом до конца операции. Будь она небоевой, так бы и поступил. Сколько в батальоне лично симпатизирующих Шевчуку из офицеров? Не менее половины. Ваша власть над батальоном и моя над всеми вами оказалась бы под огромным вопросом. Цену несоблюдения моих приказов вы озвучили – не менее восьми погибших при штурме. Страшно представить, если бы ваш напористый майор сунулся в подвал. Теперь его нет, вы автоматически принимаете командование, а я в доступной форме объяснил, что дисциплина в бою обеспечивается любой ценой. Вопросы есть?

– К капитану Прохорову. Господин капитан, разрешите чтобы старший лейтенант Казаков и дальше был с нами.

– Приму к сведению. Сейчас проследите за сохранностью подвала до прибытия спецтранспорта.

– Есть!

Особист окинул взглядом разгромленное помещение с тремя безухими трупами и лужами крови.

– Это обычный ваш почерк, Казаков?

– Случается.

– Далеко пойдете. По трупам. Вызываю штаб операции.

Через два часа, уладив формальности, Артем неожиданно оказался свободен. Генералы решили срочно проверить точки, координаты которых были выбиты из пленных. Тотальная проверка из-за неэффективности методики временно прекратилась.

Госпиталь Святой Изольды расположился в старинном здании поблизости собора той же великомученицы. Без труда отыскав пациентку Кривицкую, Артем ввалился к ней как был: грязный, в комбинезоне, порванном на локте и заляпанном кровью, с каской у ремня, закопченным «калашом» и кучей убийственных мелочей на разгрузке. Не то что Рэмбо – Терминатор отдыхает.

Вероника выглядела отвратительно. Черные круги под глазами и ввалившиеся щеки гармонировали с серо-желтым цветом лица. Краше в гроб кладут.

– Разговоры потом. Лечь, расслабиться, не вмешиваться в мои действия.

Аура – как флаг Конфедерации в фильмах про Гражданскую войну в США, одни лохмотья. Легкие сожжены, в крови жуткий коктейль отравляющих веществ, продуктов распада и лекарств. Стабильно, но… В том же стабильном состоянии протянет пару-тройку дней и угаснет.

Он снес магические построения, что поддерживали ее жизнь, наложил свои, перезапустил сердце. Накачал заклятия жутким количеством энергии, присоединил накопитель прямо к ауре. После этого осторожно привел в сознание.

– Ох… Есть хочу. Впервые после отравления.

– Сейчас что-нибудь принесу. У тебя регенерация запущена с двадцатикратным ускорением. Можешь сама мониторить?

– Нет. Никогда не работала с такими потоками.

– Жди.

Через двадцать минут Артем приволок большой кусок вареной говядины и бидон с молоком. Судя по жесткому и злому выражению лица, при экспроприации продуктов у госпиталя прибавилось пациентов.

– Ешь медленно. Прости, что некошерное[5].

– Не могу раскусить. Зубы шатаются.

Кавалер достал штык-нож от «калаша», подозрительно глянул на лезвие, обтер его о пыльный рукав, затем искромсал мясо на мельчайшие ломтики. Кусочки аккуратно скормил Веронике, дабы ее многократно ускоренный метаболизм не заставил тело сожрать самое себя.

Примчался полицейский в сопровождении расстроенной поварихи, тыкавшей пальцем в похитителя с криком «Злодзий!». Мясной вор лишь бровью повел, и полисмен удалился, отдав честь.

Часа через полтора Артем убедился, что организм его подруги медленно, но верно стал на путь выздоровления. Он накинул звуконепроницаемый колпак на обоих.

– Поговорим?

– Да. Я, кажется, тебе жизнью обязана.

– Вон альтернатива, – он кивнул на соседнюю койку.

Там упокоилась молодая женщина, лет тридцати на вид, миловидная, несмотря на те же признаки отравления, что и у Вероники. Сведенное мучительной судорогой лицо разгладилось, глаза застыли, уперевшись невидящим взглядом в потолок. Артем опустил ей веки и натянул одеяло на лицо.

– Будешь продолжать отстаивать права мутантов? В Столбцах оружейный плутоний, химии ты наглоталась по самое не могу, три часа назад я обнаружил склад контейнеров с сибирской чумой на Гандлевой. Дорогая, может, пора определиться, неужели ты на той стороне баррикад? – он снова открыл лицо трупа. – Смотри. Достаточно было одного твоего звонка в СБ или в наше посольство в Варшаве, что безухие готовят новый переход на военной базе, кобета осталась бы в числе живущих, как и ее нерожденные дети.

– Но не сами секуры взорвали баллоны с отравляющим веществом! Это сделал кто-то из вас при нападении на базу.

– А ушастики их везли, чтобы переработать в яблочное повидло, и никак не для убийств. Дорогая, давай начистоту. Твоя помощь мутантам известна СБ. Есть приказ расстреливать пособников жаб без суда и следствия. Я – слишком малая пешка, чтобы тебя прикрыть. Просто сделай выбор. Или ты с риском для жизни помогаешь нелюдям, которые готовят массовое применение боевых ОВ, бактериологического и загрязняющего радиационного оружия, или попробуешь остановить кошмар.

Она отхлебнула молоко из щербатой чашки без ручки, устало закрыла глаза. Потом подняла ресницы и спросила:

– Ты знаешь, что секуры много раз предлагали Руси прекращение конфронтации и не получили ответ?

– Да.

– Так почему князь молчит?

– Не знаю. И не общаюсь с людьми, которые знают ответ.

Она собралась с мыслями и решилась:

– Предлагаю сделку. У меня колоссальный объем информации о запасах оружия мутантов в Америке и Европе, координаты баз, резидентур.

– Ты получила такой доступ к их секретам?

– Немного использовала чары. Так вот. Я передаю информацию СБ или вашему армейскому разведуправлению. Вы обязуетесь начать диалог с заокеанскими общинами о прекращении конфронтации.

Артем грустно покачал головой:

– Лично я сделаю все, что от меня зависит для наступления мира. Но князю твои требования не отправлю. Видишь ли, нет у меня привычки пить с ним кофе по утрам. Ты можешь полностью принять нашу сторону, передать без изъятия имеющуюся у тебя информацию, отказаться от американского гражданства. Знаю, Русь далека от идеала. Но другой выход еще хуже – продолжать покрывать распространение оружия массового поражения. Решать нужно здесь и сейчас.

По ее щеке скатилась слезинка, что само по себе здорово – восстанавливается водно-солевой баланс.

– Я так надеялась что-то изменить на Руси, заставить ваших правителей посмотреть на вещи по-иному. В результате предаю тех, кому верила.

– А они оправдали твое доверие? – Артем снова кивнул в сторону трупа польки, призывая мертвую женщину в свидетели. – У нас нет белых перчаток. Но и такого беспредела тоже нет.

– Будь все оно проклято! А особенно тот день, когда я расколола Шмеля и ввязалась в грязные шпионские игры. В тумбочке планшет «гэлэкси». Пароль: Артем-пробел-Уланов.

– Молодец! – он достал мобильник. – Господин полковник, извините, что поздно. Кривицкая передала ценнейшую и обширную информацию. Прошу о срочной ее эвакуации в Москву. Госпиталь Святой Изольды. Спасибо.

Он спрятал трубу.

– Дирижабль заберет тебя отсюда в течение часа. Ты спасена.

– Спасибо… Лишь один вопрос. К взрыву химикатов, от которого мы… В общем, ты имел отношение?

– Да.

– Боже! – она отвернулась. – Спасибо тебе за все, но не могу представить, как мне после этого остаться с тобой. Ты убил сотни ни в чем не повинных людей.

– Я уничтожал выродков. В гибели поляков нужно винить тех, кто помог мутантам протащить сюда боевые отравляющие вещества. Не хочется тебя прессовать, особенно в таком состоянии, но за их смерть ты ответственна больше, чем я.

– Не только убил, но и меня сделал соучастницей. Жить не хочется. Прошу – уходи. Уйди навсегда.

– Как скажешь. Но не раньше, чем подоспеет помощь.

Она закрыла глаза и больше не произнесла ни слова, пока палата не наполнилась операми шестого отдела.

– Леопард!

– Да, босс.

– Эту женщину и ее планшет беречь как зеницу ока.

– А вы?

– Пока остаюсь в Варшаве. Много незаконченных дел.

Глава шестнадцатая

Неожиданный фрахт двух сухогрузов, доставивших в Мурманский порт промышленную продукцию из Британии и Америки, оказался для их хозяев неприятным сюрпризом. Капитаны в один голос поклялись шефам, что новые подписанные контракты по рейсу до Нью-Амстердама супервыгодные, покрывают пеню за отказ от ранее принятых обязательств и ущерб деловой репутации с лихвой.

Естественно, судовладельцы не узнали, какой на самом деле будет перевозиться груз. Мрачноватые русские военные отобрали мобильные телефоны у экипажа, заняли ходовую и радиорубку. Пройдя чуть более десяти миль на северо-восток, грозные наниматели приказали зайти в Североморск – основную базу береговой охраны Северного флота Руси.

Лишь здесь члены свейского и британского экипажей узнали, наконец, для чего в такой спешке и секретности русские сорвали их суда с регулярных рейсов, заплатив баснословный гонорар. В трюмы хлынули грузы, упакованные в пятнисто-зеленые ящики и контейнеры, не оставляющие сомнений в их военном назначении. Вслед за ними по сходням отправились сотни солдат.

В танки хлынул мазут. Как ни хотелось бы мореманам порезвиться в кабаках на скандинавском берегу перед трансокеанским переходом, русские были непреклонны – до берегов Северной Америки следуем, не заглядывая в порты и злачные места.

К выходу в море готовилось наливное судно с топливом и два боевых корабля: флагман Северного флота фрегат «Рюрик» и эсминец «Изяслав». Напичканные магическим и обычным оружием сверх всякой меры, они имели крупный недостаток, будучи приспособленными к плаванию в районе Белого, Баренцева и Карского морей, то есть сравнительно недалеко от баз. Поэтому им дважды придется заправляться от танкера прямо среди открытого океана.

Спустя шестнадцать часов эскадра вышла в море. Пока за бортом проплывали берега узкого Кольского залива, командующий операцией собрал офицеров в кают-компании фрегата.

– Господа офицеры!

Вставшие по стойке «смирно» военные напоминали сбор выпускников школы или PR-акцию по вербовке контрактников – такого пестрого сочетания родов войск в реальных операциях не встречается. Если только это не особо специальная операция.

– Господа офицеры! Прошу садиться. Я – заместитель начальника разведуправления Русской княжеской армии лейтенант-воевода Соколов. Одновременно являюсь командиром корпуса разведывательно-диверсионных операций управления и командующим в данной миссии. Учитывая крайнюю поспешность и беспрецедентную секретность в подготовке нашей отправки, большинство присутствующих не в курсе поставленной боевой задачи. Внесу ясность. На борту двух сухогрузов находится 12-я общевойсковая стрелковая бригада. Здесь присутствует ее командир – полковник Тихомиров, с ним заместитель и командиры батальонов.

Полковник, с которым у Артема состоялся тяжелый разговор после казни Шевчука, поднялся и коротко кивнул офицерам других родов войск.

– Батальон специального назначения «Цезарь» из корпуса РДО, командир – подполковник Рождественский. На фрегате размещена рота морской пехоты, представляю капитан-лейтенанта Мишина. Далее, наши ряды усилены группой магов из разведывательного управления и от соседей – контрразведки СБ. Маги будут распределены по подразделениям и подчинены лично мне. Наконец, наше тяжелое огневое прикрытие – фрегат «Рюрик» и эсминец «Изяслав», представляю капитанов.

Артем наблюдал официальную часть совещания с нехорошим предчувствием. Точно так же подобное происходило наверху. Спускалась команда объединенными силами уничтожить бандформирование. За стол садились полковники и генералы сухопутных сил и ВВ, эфэсбэшники, погранцы, самолетчики-вертолетчики и ОМОН. По малости звания прапорщик не присутствовал на великом хурале командования, а лишь наблюдал, как несогласованно будет потом. Летуны бомбили не там, артиллерия вспахивала пустую зеленку, пехота подставляла головы под чеченские пули, а в селах гибли нонкомбатанты. Как результат начальство отчитывалось о приемлемом уровне потерь, докладывало еще более высокому начальству о десятках уничтоженных членов незаконных бандформирований. Жаль, трупы боевиков их сообщники как бы уносили с собой, на земле осталось разве что несколько капель крови. На бумаге количество убитых сепаратистов превысило численность населения Чечни, включая младенцев, женщин и стариков. Сколоченные в боях подразделения ВВ действовали гораздо эффективнее сборной солянки.

– Старший лейтенант Уланов! – вывел его из задумчивости голос воеводы.

– Я!

Соколов с интересом посмотрел на возмутителя спокойствия.

– Представляю вам человека, во многом благодаря которому возникла боевая задача, а также обусловившего отправку именно 12-й бригады. Ранее Уланов был уволен в отставку и прославился участием в боях на Арене, поэтому его биография опубликована и не считается секретной. Далее сообщу закрытые сведения, которые лично меня повергли в недоумение. В сентябре прошлого года Уланов был посмертно награжден Владимиром Родосвятским. Также посмертно ему присвоено звание старшего лейтенанта. Вскоре он всплыл живой-здоровый в ранге лейтенанта СБ под другой фамилией. Во время зачистки в Варшаве обвинил командира батальона в нарушении приказа в боевой обстановке, казнил его и добился квалификации содеянного как переход на сторону врага. Затем отличился, добыв информацию о готовящихся преступлениях секуров против человечества. Поэтому мы плывем в Америку, так как именно за Атлантикой главная база мутантов. Основной ударной силой является 12-я бригада, которой предстоит кровью смыть позор от обвинения комбата в предательстве.

По мере произнесения спича в кубрике нарастало нездоровое оживление. Офицеры бригады отнеслись спокойно, остальные смотрели подозрительно и отчужденно.

– Старший лейтенант, нам вместе идти в бой. Однако я ни разу в жизни не встречал военнослужащего с биографией, менее располагающей к доверию. Объяснитесь.

Артем встал. Доказывать им, что не верблюд? Это выясняется на поле боя, а не в словесных баталиях.

– Господин воевода, господа офицеры. Первое. До сентября я выведен за штат княжеской армии в связи с тяжелым ранением при исполнении службы и опозданием к началу занятий в Военной Академии. Поэтому буду весьма рад, если мы вернемся на Русь до сентября. Не хочу опаздывать снова.

Неординарная реплика граничила с неуважением. Моряки и разведчики переглянулись, но воевода велел продолжать.

– Второе. Не находясь на службе в армии и не желая терять время без пользы для Отечества, я участвую в спецоперациях СБ как боевой маг. Третье. Мои поступки, кажущиеся резкими или необычными, совершены исключительно на благо Руси без оглядки на ведомственные или мелочные сиюминутные интересы. Господин воевода, разрешите обратиться к командиру первого батальона.

– Разрешаю.

– Господин капитан, прошу повторить ваши показания относительно казни Шевчука.

Выслушав Андрейченко, Соколов резюмировал:

– Служебное расследование завершено, я не вправе ставить под сомнение адекватность ваших действий. Прошу вас, Уланов, проявить максимальную сдержанность и в Америке неотлучно находиться при мне, – пристальный взгляд воеводы при этом говорил: надеюсь, меня не застрелишь за двурушничество, а я за тобой присмотрю.

– Хватит об этом. Перейдем непосредственно к боевой задаче. В семидесяти километрах от устья на реке Гудзон стоит город Ленапе. Это – центр промышленности и науки секуров. В отличие от родичей в Нью-Амстердаме община в Ленапе наладила отношения с аборигенами. Они выкупили у индейцев манси кусок территории, обучают их, снабжают оружием. Сами накапливают магию и обычные вооружения для «дня Х».

Указка ткнулась в большую стену на карте.

– В «день Х», дата которого не названа, секуры собираются поставить правительства важнейших мировых государств перед ультиматумом. Вкратце требования таковы: повсеместно уравнять мутантов в правах с людьми, отменить монополию Руси на Источник Рода и переходы. Если нет – апокалипсис, после которого планета окажется непригодна и для людей, и для синтов. Ныне на территории Центральной и Западной Европы уничтожаются склады оружия массового поражения, задержанные секуры передаются Руси. В Ленапе есть центр евгеники, действующий несмотря на всеобщее запрещение опытов по изменению человека и гуманоидных рас. Они пытаются вывести себе подобных, но с магическими способностями и развитым интеллектом.

И однажды вытеснят человечество, не «днем Х», а просто в результате конкуренции, прокомментировал про себя Артем. Как только жабы обрели независимость от создателей, вопрос стал именно так – они или мы. Сейчас всего-навсего острая фаза противоборства.

– Мы достигли согласия с американским правительством, что объединение сил индейцев и мутантов неприемлемо. Но никто не ожидает карательной акции столь быстро. Мы беспрепятственно войдем в Гудзон, поднимемся вверх по течению и уничтожим Ленапе. Дальше наступит самый трудный этап. В городе погибнет некоторое количество индейцев и европейцев. Власти республики не ожидают до такой степени энергичных действий, а ликвидация города нанесет удар национальной экономике. На обратном пути мы ожидаем стычку с американскими кораблями, обстрел с берега, попытки абордажа. При этом мы не объявляем войны Америке – нам нечем всерьез драться за океаном. Я имею полномочия еще на одну акцию. По возвращении в устье Гудзона, вероятно, мы высадимся на Манхэттене для переговоров с местными властями и объявления ультиматума общине секуров. Вопросы?

Тихомиров усомнился в достаточности войск – пять батальонов общей численностью две с половиной тысячи человек, как бы они ни были хорошо вооружены магически, не смогут противостоять американской армии, в которой больше трехсот тысяч штыков.

– …рассеянных по огромной территории для противостояния индейцам, – парировал воевода. – Задача не в победе над их армией, а молниеносном точечном ударе в знак поддержки в борьбе с нелояльными индейцами и мутантной угрозой.

Последний общий вопрос задал командир фрегата и по совместительству ответственный за военно-морскую часть операции.

– Полагаю, глубины в нижнем течении реки позволят конвою вместе с эскортом подняться до Ленапе. Насколько безопасно вести огонь по городу, где могут храниться боевые бактериологические, химические и радиационно-загрязняющие вещества?

– Опасность существует. Личный состав десанта получит противогазы. Бактериологическое оружие, по нашим сведениям, только в Европе. При неблагоприятном направлении ветров Нью-Амстердам может получить некоторое количество отравляющих и радиоактивных осадков. Мы считаем – так лучше, чем они прольются на Русь.

За это нас не любят, отметил Артем про себя. Даже Вероника, человек с нормальной совестью, колебалась перед выдачей информации о Ленапе. Вместо действительно точечного воздействия – нападения на военный объект и институт евгеники – мы бьем кувалдой по площадям. Готовы уничтожить десятки тысяч людей в городе жаб и Нью-Амстердаме, лишь бы отвести вероятность угрозы от себя. В нижнем мире Русь ведет себя как США в верхнем. Накликаем местное 11 сентября, только не на Манхэттене, а в Тайной Москве. Что могу изменить? Ничего. Поэтому буду мочить мутантов и далее во славу Рода и князя. Ура!

Катера развезли офицеров бригады стрелков и батальона спецназа по транспортникам. В Баренцевом море фрегат и эсминец отвалили в сторону миль на пятнадцать, демонстрируя полное безразличие к делам каравана. На обратной дороге можно не скрываться – единство флота и стрелков на сухогрузах перестанет быть секретом.

В Баренцевом море началась качка. Алису тошнило так, что восстанавливающие заклятия она накладывала на себя каждые пятнадцать минут, вызывая подтрунивания морских волков.

В нижнем мире предрассудок «баба на борту – к беде» действовал как и в верхнем, не лишенный оснований. Изголодавшимся в море мужикам любая юбка настолько распаляла воображение, что ссоры, драки, небрежное несение службы становились правилом, а не исключением. Вплоть до сексуального насилия к той самой женщине и товарищам по команде. Конечно, нравы в княжеском флоте не те, что в пиратском братстве, но Артем предпочел превратить Алису в Алексея и наложить соответствующий морок. Двум магам, не подозревая о разнополости, выделили крохотную каюту с двухъярусной койкой и микроскопическим шкафчиком.

Через сутки, когда на левом траверзе чернел свейский скандинавский берег, Уланов решился побеспокоить командующего.

– Господин воевода, разрешите обратиться.

Соколов пригласил мага в такую же гробоподобную каюту с единственной разницей – он занимал ее один. Артем устроился на откидном сиденье размером в три почтовых конверта.

– Вопросы личные. Первого сентября прошлого года я был ранен, предотвращая убийство князя. Непосредственным организатором покушения признаны начальник штаба Мериносов и неназванный маг из разведуправления, заложившие в меня и других членов группы установку на теракт. Кто хотел убить князя? На кого бы спустили группу Ахметова в случае смерти Всеслава? Почему Ахметов ликвидирован?

Лейтенант-воевода посмотрел на Артема с изумлением.

– Старший лейтенант, вы уверены, что я должен перед вами отчитываться о высших государственных тайнах касательно попытки переворота?

– Никак нет, – выдержал его взгляд Уланов. – Вчера вы заявили, что нужно иметь основания доверять людям, с которыми идешь в бой. Для покушения на князя специально переводилась в разряд обиженных элитная группа профессиональных ликвидаторов разведуправления. О начштаба и сильном чародее я сказал. То есть нити заговора тянутся к руководству разведки. Вы являетесь заместителем начальника управления, были в этой должности и до первого сентября. Фактически ранее я прятался за спиной СБ. Теперь в полном вашем распоряжении. Может, проще самому прыгнуть за борт?

Воевода начал закипать.

– Вы что себе позволяете? Обвиняете меня в причастности в подготовке к убийству Всеслава и подчистке концов? То дело давно расследовано и забыто.

– Так точно. Ахметов и другие списаны в расход. Я – следующий на очереди.

– Старший лейтенант, у вас мания величия. Если бы вас хотела похоронить любая из спецслужб, мы бы с вами не разговаривали.

– Господин воевода, до Варшавы я и был мертв, пока снова не засветился. К вам же испытываю чувство глубокой благодарности.

– Это еще почему?

– Вы не солгали. Ваш амулет не может скрыть колебания ауры для мага моего уровня. Теперь я верю, что руководство разведки не планирует мою ликвидацию.

– Понятно. О злодействах нашего управления вам наговорили в СБ. Вы сопоставили их россказни с появлением Мериносова у Серго и поверили, – Соколов начал успокаиваться.

– Обсуждались разные версии. В том числе ликвидацию силами вашей спецслужбы князя и старшего княжича, передачу управления регенту и усиление парламента.

– Любопытно. Продолжайте.

– Устранение Всеслава с целью ускорения наследования престола. СБ подчиняется князю, разведка – как раз наследнику. Это наихудший вариант.

– Вы считаете?

– Так точно. Я сорвал убийство главы государства, княжич имеет на меня зуб. Смертельная неприятность.

Командующий усмехнулся.

– Вы действительно имеете основания для подозрительности. На самом деле все было не так… Точнее, не совсем так. Важны детали, которые дают правильную окраску. Их, увы, сообщить не могу.

– К черту детали! Княжич хотел смерти Всеслава?

– Нет. Группа Ахметова должна была уничтожить Болеслава. Умереть надлежало обоим – отцу и сыну. Ни про какого регента речь не шла. Узнав о срыве первого этапа операции, заказчик начал ликвидацию группы и не успел. Алиса и Медведь уцелели.

– Кто заказчик? Наверно, это секрет.

– Да, в том числе и для нас. Очень сильный маг, мужчина. Подчинил Мериносова, которому доверял Серго, промыл вам мозги. Симулировал собственную смерть и исчез. Больше ничего о нем не знаем.

Эрик! Граф Милославский… Какого черта? Ему самому захотелось на престол? Артем попытался скрыть эмоции.

– Спасибо, господин воевода. Вы можете рассчитывать на меня. В смысле, не только в пределах уставных обязанностей. Разрешите идти?

– Уланов! Вы – самый необычный из моих подчиненных. Вторично напоминаю о сдержанности и недопустимости резких поступков. Ясно? Свободны.

Фрегат рассекал холодные волны, а тайный родственник правящей фамилии продолжил ломать голову над прошлогодней тайной. Понятно, что Эрик в силу происхождения не мог быть пешкой в игре. Но никак не вяжется, что организатор государственного переворота лично внедрился в СБ, вызвался участвовать в банальной операции и глупо погиб от картечи в затылок.

Чтобы отвлечься, Артем отправился к главному корабельному магу и расспросил про боевые заклинания, наложенные на фрегат. Оказалось – очень серьезные. Как и в сухопутных войсках, широко применяется электричество. Заранее заготовленные заклятия прокладывают ионизирующие дорожки до цели, корабельный генератор через повышающий трансформатор дает сотни киловольт, и врагов косит жестокая рукотворная молния, от которой рассыпаются защитные чары.

– Виноват, господин кап-три. Если магия отключится или не сработает, что предусмотрено?

– А, вы о медленном сгорании бризантных взрывчатых веществ из верхнего мира. Не волнуйтесь. Силовое поле имеет радиус больше пятидесяти метров от любой оконечности корпуса. Второй слой не пострадает. Даже если в брешь влетит новый заряд, магоэлектронная защитная система успеет восстановить внешний периметр. Но, естественно, к орудиям подведены трубы высокого давления. Безо всякой магии мы в состоянии на несколько километров бить болванками и зажигалками, до километра – картечью. Пулеметы все – пневматические. Так дешевле и надежнее.

– Спасибо, коллега.

– Заходите, когда есть желание.

Алиса большую часть похода провела в каюте, без конца читая с ноутбука. Артем не мог сосредоточиться на чтении, хотя недавно глотал по два-три романа в сутки. В голову долбила загадка Эрика. Вдруг пришла очень простая мысль. Сведения о царствующей семье должны быть в судовой библиотеке, как и другой обязательный официоз.

«Ярослава Вячеславовна Милославская, дочь князя Вячеслава, сестра ныне правящего князя Всеслава, состояла в браке с Владиславом Милославским, троюродным братом. Оба – маги не ниже первого уровня. От этого брака родились сын Станислав, умер в молодости, и дочь Милослава, нахождение неизвестно. После казни мужа вышла замуж вторично за уроженца верхней Москвы. От второго брака родился сын Ярослав, умер во младенчестве. Переехала в верхний мир, там умерла и похоронена».

Япона мать! Эта информация в открытом доступе, он мог посмотреть ее в любой момент по возвращении из Столбцов. Да, подумал Артем, мне еще долго умнеть. Получается, кроме родного дяди и двоюродных братьев – князя и двух княжичей – у меня где-то есть родная (единоутробная) сестра Милослава тридцати восьми лет. Родной брат умер у меня на глазах, попытавшись до этого добыть себе трон моими руками.

Для начала нужно найти сестру, выяснить ситуацию. Воскрешение боковой ветви Милославских придется в очередной раз отложить.

Артем применил излюбленный прием для изгнания ненужных мыслей – перегрузил себя упражнениями, на этот раз в компании морпехов и Алисы. Она работала наравне со всеми, но не участвовала в спаррингах и контактных упражнениях. Морок мороком, однако на ощупь она осталась женщиной со всеми вытекающими на борту корабля неприятностями.

Деля каюту на двоих, они поневоле много разговаривали. Артем впервые взглянул на нее с человеческой стороны. За время службы в группе Ахметова он воспринимал ее как пацанку, нонконформиста и неплохого боевого товарища, слишком склонного к колкостям и подначкам.

Тем временем конвой приблизился к американским берегам. Выгадав момент, воевода заставил капитанов сухогрузов подойти к Ист-Ривер и бросить якоря на закате, оставив Манхэттен на правом траверзе. Слева к бортам пришвартовались четыре паровые плоскодонные баржи. С ними повторилась та же история, что и с океанскими судами в Мурманске: русские солдаты оперативно захватили ходовые рубки, отобрав мобильники у экипажа, понятия не имевшего об этой щекотливой особенности фрахта. Сухогрузы и танкер замерли на якорях, баржи тронулись вверх по Гудзону. За ними скользнули фрегат и эсминец, растрачивая приличное количество энергии на морок, частично скрывавший в полумраке летней ночи их боевое назначение.

К рассвету они вышли к Ленапе. Две баржи мирно отшвартовались к пристани чуть выше по течению. Два судна выскочили на мель ниже города. Осатаневшие от многодневного пребывания в чреве сухогрузов пехотинцы и спецназовцы с двух сторон хлынули к окраинам, фрегат и эсминец развернули башни в сторону левого борта.

Корабельный маг, Артем и Алиса заняли место по боевому расчету на мостике фрегата неподалеку от Соколова, обвешанные накопителями энергии как новогодние елки игрушками. В предрассветной дымке с высоты палубной надстройки прибрежные сооружения, промышленные и жилые кварталы города в километре от «Рюрика» просматривались как на ладони. Пехота сообщила о занятии исходных позиций, корабельный маг – о выведении средств защиты и нападения на боевой уровень.

Чувство тревоги, не покидавшее Артема последние полчаса, вдруг переросло в уверенность, что сейчас произойдет нечто непредвиденное. Оно укрепилось, когда высадка пехоты прошла без сучка и задоринки. Пусть секуры не знают о начале операции, не отреагировать на маневры шести посудин под носом нереально, если только это не… Засада!

– Отбивай кинетикой! – проорал Артем Алисе, выпуская импульсы энергии навстречу снарядам, пробившим бреши в магической защите. Опустошая накопители со скоростью пулемета, он со злостью вспомнил самоуверенные слова корабельного мага, считавшего более чем достаточными два слоя. Заряды с горящими взрывчатыми веществами летят десятками! Они давно пробили внешнюю защиту. Как ни стараются трое чародеев, стальные цилиндрики нет-нет да ударяют в броню.

Хорошо, что фрегат велик. Пять-десять попаданий не выведут из строя всю магию. Соколов сориентировался, приказал открыть огонь с первыми же выстрелами секуров.

Набережная превратилась в ад от разрывов фугасов главного калибра. Стих обстрел антимагическими гранатами.

Корабельный маг смог наконец ударить фирменным оружием. К берегу потянулись ослепительные линии. Вдоль воды бабахнула молния, наполнив воздух оглушительным грохотом.

– Снаряды перестали взрываться! – возбужденно доложил один из офицеров.

Вероятнее всего, от разряда молнии запасы взрывчатки загорелись на берегу, локально блокируя там магию.

– Отставить огонь по набережной! – вмешался воевода. – Уничтожить промзону!

Стволы поднялись выше. Когда эффективность фугасов пропала и там, фрегат расстрелял немагические зажигалки, обратив складские и заводские кварталы в огненное озеро. Появилось время оглядеться.

Десант понес ужасающие потери. С обеих сторон пехоту встретил плотный свинец пневматических пулеметов. Имея перевес в вооружении, стрелки подавили пулеметные точки и хлынули внутрь города, туда же влился спецназ.

Эсминец доложил о повреждениях. Единственный и не очень сильный маг не смог ничего противопоставить обстрелу взрывчаткой и полному уничтожению энергии, а потом четыре болванки из пневматических орудий пробили тонкую броню. Соколов ругнулся, приказал эсминцу выйти из боя и следовать к устью, обороняясь немагическими средствами.

– Господин лейтенант-воевода! – Артему не сиделось на месте. – Разрешите взять морпехов и прогуляться по городу.

– Опять ищете приключений, старлей?

– Никак нет. Слушаю доклады – до сих пор не нашли ни химию, ни изотопы.

– Высажено больше тысячи, результата нет. Что ты один сможешь?

– Они заняты войной. Я магический фон послушаю. Баллоны через переход тащили, они пахнут чуть иначе.

– Гарантируешь, что учуешь?

– Никак нет, господин воевода. Но попробовать надо.

Соколов подозрительно глянул на эсбэшника. Сейчас разрешит выдвигаться и примет на себя часть ответственности за то, что неадекватный маг накосячит в Ленапе. А, все едино – война спишет.

– С тобой два взвода морпехов. Докладывать каждый час. Не позднее чем через три часа вернуться на фрегат.

– Есть!

Надувные лодки типа RIB, мигом наполненные воздухом, понеслись к берегу. Метрах в десяти от уреза воды смолкли электромоторы, пластиковые днища по инерции заскребли по песку. Оставив пять стрелков для охраны лодок, Артем повел группу в пролом ограждения, увенчанный разбитой пулеметной установкой и усыпанный телами наших солдат.

– Стоять! Всем заменить боеприпасы. Те, что были на фрегате, частично вышли из строя.

Потратив десять минут на неприятнейшую процедуру изъятия магазинов у трупов, морпехи вошли в город. Артем снова остановил отряд и прислушался.

Юго-восточная часть города, застроенная деревянными двух– и трехэтажными домами, не пострадала от артобстрела, но основательно зачищена стрелками. Жабьих трупов великое множество. Кое-где проглядывают ауры раненых, но пока живых мутантов.

Хорошо, что почти нет магии. Лишь следы пуль и подствольных гранат русской пехоты. Охранных, маскировочных или каких-то других заклятий – ноль.

– Слушать порядок движения. Окружаете нас кольцом. Алекс, – обратился он к Алисе. – Держишь вокруг меня защиту и отмечаешь ближайшие опасности. Я сканирую пространство на предмет химии.

Они осторожно тронулись среди улицы, ощетинившись как дикобраз автоматными стволами. Ближе к центру стали попадаться стрелки, повзводно прочесывающие и зачищающие город.

– Там – магия непонятной мне природы, – Артем указал на большое каменное здание, по архитектуре достойное Тайной Москвы, а не этой дыры.

Морпехи трусцой пересекли площадь.

– Босс, здесь стрелки побывали.

В большом холле царил разгром. Валялись трупы дюжины мутантов, нескольких индейцев и даже одного белого в гражданском.

– Взвод наверх. Там не менее десятка жаб. Остальные за мной.

Магоскоп засек бы снизу поток нестандартной энергетики. В восприятии Артема неприметная дверь пахнула неприятной и незнакомой магией.

– Алекс, чуешь?

– Дверь, спрятанная легким мороком. Возможно, в подвал. Дальше нее не вижу.

Удар ноги открыл вход на узкую лестницу вниз. Оттуда рванули сполохи заклинаний, аур разумных существ и еще какая-то мешанина.

Артем спрыгнул на первую площадку и тотчас получил фаербол, от которого вдребезги разлетелась защита Алисы. Тратить в Америке магию на огненные шары способны только отчаявшиеся мутанты. Больше секур ничего не успел, получив третий глаз на переносице от автоматной пули. Укрепив собственную защиту, Уланов кинулся вперед навстречу аурам врагов. Отделенная шкафами и научными приборами по параллельному ряду побежала Алиса, сзади загрохотали башмаки морпехов.

Он перестрелял полтора десятка уродов, не тратя более одного патрона на каждого – все были гражданские и не вооружены даже пневматикой. Зная их нечеловеческую реакцию, Артем предпочитал не рисковать и не оставлять живых за спиной.

Справа слились в раскат грома одновременные очереди нескольких стволов. Предчувствуя худшее, Артем кинулся туда и увидел морпеха-комвзвода, растерянно взиравшего на Алису, потерявшую личину. Рядом труп секура в камуфляже и с «М-16» в лапах. Магическая защита девушки приняла пули, лопнула, остальные заряды вошли в бронежилет.

– Лейтенант, закончить зачистку без нас и доложить. Быстро!

Моряк пришел в себя от внезапной перемены пола боевым товарищем, махнул своим людям, и они понеслись сеять дальше если и не разумное и доброе, то наверняка вечное. Краем уха отмечая короткие очереди по маршруту их следования, Артем раскрыл кирасу. Пульки 5,56 не пробили кевлар насквозь, но разбили грудную клетку как кузнечный молот. Одна рикошетом скользнула по незащищенному основанию шеи, открыв неприятное кровотечение.

Остановив кровь, Уланов положил руки на комбинезон. Сосредоточился. Повреждения слишком глубоки, их может исцелить лишь специализированный чародей. Единственное, что он может, – устранить наиболее смертоносный вред, непосредственно угрожающий жизни, и стабилизировать. Затем наложит лечебные чары, которые постепенно залечат что угодно, сравнивая с генофондом. Даже восстановят удаленный аппендицит. Но это слишком долго.

Он просидел над Алисой минут пятнадцать, закрыв глаза и практически слившись с ней биополем. Убедившись, что она ровно задышала, а сердце бьется без перебоев, выпрямился. Подбежал морпех с докладом.

– Господин старший лейтенант! Там такое… Лучше вам самим глянуть.

Оставив охранять Алису морпеха, удивленного из-за обнаженных и синюшных от удара женских форм, Артем спустился в указанном направлении на один этаж. Увиденное оказалось столь невероятным, что он не поверил бы глазам, если бы нос и внутренний магический взор не подтвердили страшную картину.

В жуткой вони стоят ряды клеток примерно два на два метра. В каждой из них сидят люди. Или не совсем люди.

– Осторожно, господин маг. В конце непонятное существо. Упал один боец, его пошел выручать другой и тоже упал.

– Ясно. Не приближайтесь.

Артем кинул в ноздри магический фильтр, заглушивший вонь, и осторожно просканировал дальний конец помещения. Трудно пробиться через мешанину непонятных аур. Накинул несколько защит и сделал шесть шагов.

На полу утихает мозговая активность двух мертвых стрелков. Обрывки биополя что-то говорят о сердечной недостаточности. В клетке напротив странное скрючившееся существо, отдаленно похожее на секура. Злые глазенки сверкают из-под кожистых век. Энергетический заряд невероятной силы гвазданул по защите, сминая ее как бумагу. Артем не стал искушать судьбу и вышиб мутанту мозги. Соседние клетки взорвались визгом и гвалтом. Обведя взглядом беснующуюся толпу генетических уродцев, он приказал морпехам расстрелять всех. Подвал наполнился грохотом стрельбы, стонами боли и криками умирающих существ.

– Господин маг, пройдите сюда!

Сержант, похожий размерами и сложением на г’торха, показал на большую клетку. Артем заглянул в нее и тихо выматерился.

– Будьте прокляты, траханые нелюди! Из-за вас занимаюсь таким. Сержант, отойдите и отвернитесь.

Бывают вещи, трудные даже для самых зачерствелых. За решеткой, плотно прижавшись друг к другу, сидят дети. Три мальчика на вид шести-восьми лет и девочка около десяти. Длинные спутанные волосы, затравленные глазенки, рваные лохмотья вместо одежды.

– Господин маг, давайте заберем хотя бы девочку.

Артем сглотнул комок.

– Она не человек. Даже не секур. У нее аура чудовища. Чрезвычайно опасна, практически как мутант, убивший двух наших. Уходите. Я возьму грех на себя.

Он срезал четверых детей одной очередью. Шевельнувшуюся девчонку добил контрольным. Щелкнул предохранителем, спрашивая себя – сможет ли когда-нибудь после этого улыбаться, быть счастливым или хотя бы безмятежно спать.

– В лабораторном блоке вытащить харды из всех компьютеров. Остальную аппаратуру разбить.

На первом этаже в наушник ворвался сердитый голос Соколова:

– Уланов, черт вас подери, почему не докладываете?

– Был в подвале, расстреливал детей. Там рация не берет.

– Вернетесь на фрегат, возьму под арест! Нашли время для шуток.

– Никаких шуток, господин воевода. Там лаборатория евгеники. В том числе был мутировавший экземпляр с мощнейшими магическими способностями.

– Вы их зачистили?

– Так точно. У нас два невозвратных и одна раненая.

– В смысле? Женщина местная?

– Никак нет. Напарника-мага из СБ я маскировал под мужчину.

– Вашу мать, Уланов, я мечтаю с вами расстаться поскорее и навсегда. Кстати, третий батальон нашел химическое хранилище.

– Выводить людей перед взрывом?

В наушнике раздался странный звук. Казалось, Соколов мнется, не желая признаваться магу, что без него не может решить проблему.

– Двести баллонов нервно-паралитических и кожно-нарывных газов. Похоже, они прямо здесь начали производство. У стрелков нет такого количества взрывчатки.

Плюс имеется опасность отравления личного состава, продолжил Артем мысль командующего.

– Господин воевода, в какую сторону ветер на реке?

– Восток или северо-восток. Что вы задумали?

– То есть облако не снесет на Нью-Амстердам. Прошу очистить окрестности химического склада от мутантов и людей, вывести бригаду из города и поджечь оставшиеся строения, насколько это возможно. Уходите на юг. В пяти километрах вниз по течению оставьте пару лодок с морпехами. Я к ним выйду.

– Уланов, вы точно уверены в своих силах?

– Абсолютно.

– Тогда начинаю отвод. Ловите координаты склада. Ориентировочное время команды на подрыв – через час.

– Я открою вентили.

– Старший лейтенант, мне не нужно героическое самоубийство.

– Мне тоже. Не забудьте про лодки.

Артем спустился на минус первый уровень. Морпехи погрузили Алису на плащ-накидку. Он велел им обождать, проверил состояние и осторожно привел в сознание.

– Я накачал тебя кучей заклятий. Спокойно разберись в них и бери под контроль.

Она с трудом сфокусировала мутноватые глаза.

– Арчи… Что случилось?

– Схлопотала свинец в броник. Травма грудной клетки. Так, не трать силы на морок. Парни знают, что ты… не парень. Есть контроль?

– Трудно. Да, есть, – глаза расширились, когда девушка почувствовала, что кроется за сдержанным словом «травма». – У меня грудина разбита в кашу.

– Немного укрепил магически. До похорон заживет. У тебя два накопителя, до Мурманска хватит.

Не успел он поставить ногу на первую ступень лестницы, сзади раздался негромкий шепот:

– Не оставляй меня.

Он обернулся.

– Держись. Я скоро.

Кажется, спасение умирающих молодых женщин входит в привычку. Вытащенная с того света Вероника заявила, что между ними все кончено – не хочет встречаться с убийцей поляков, хотя у нее рыльце в пуху по самые уши. Алиса только что мочила безоружных и просит остаться. Оказывается, спасение дает совсем разные результаты.

Снова потянулись деревянные двух– и трехэтажные здания примитивной и утилитарной внешности. Маг вспотел от напряжения. Фаербол и винтовка М-16 говорили яснее ясного, что в этом городе можно ждать любую каверзу: нападения из-за угла под прикрытием амулета невидимости, магических и контрмагических мин.

Морпехи вежливо проводили Артема к химии, истребляя по пути любые человекоподобные формы жизни. Разницы нет. Двести баллонов по пятьдесят литров сжиженных боевых отравляющих веществ уничтожат даже тараканов. Плохо, если ветер донесет облако до индейцев. Но и оставлять нельзя. Такой же моральный выбор, как и при расстреле детей в подвале, кому жить дальше, кому умереть прямо сейчас.

Вот и склад, выломанные ворота, трупы охранников и одного стрелка из бригады. Артем забрал у покойника «калаш», нацыганил у морпехов магазины и выстрелы к подствольникам. Алису еще в подвале обобрал на накопители. Будет очень неприятный момент, когда свои не успеют отойти на безопасное расстояние, а у баллонов появятся безухие или индейцы. Надежда на индивидуальную магию и два автомата, с которыми доведется поиграть в крутого Чака Норриса.

Топанье армейских башмаков стихло вдали. Если не считать бубнения в наушнике, на склад опустилась тишина. Тот самый северо-восточный ветер нанес дым и гарь с пылающей промзоны, перебивший противный аромат свежего мяса из разорванного гранатой мутанта.

Артем забился меж стеллажей со смертоносной начинкой. В магическом диапазоне пусто, нет даже птиц с крохотной аурой неразумного существа: их прогнал смог. Начал накрапывать легкий июньский дождик. Спасибо тебе, осади на землю отраву, которой я сейчас залью полумертвый город, прошептал чародей, уставший не столько от зачистки и пробежки по покоренному Ленапе, сколько от переживаний в лаборатории генетики. Воины убивают – такая у них работа. Когда он зачерствеет окончательно, не реагируя душой на лишение жизни разумных существ, работу нужно менять.

– Уланов! Готов? – голос командующего вырвал его из омута тоскливых мыслей.

– Так точно, господин воевода.

– Начинай.

Человеку достаточно в час около кубометра воздуха. Можно обойтись баллонами к аквалангам, их у морпехов вдосталь. Но кожно-нарывные газы – скверная вещь. Скафандр больше подходит к случаю. Поэтому Артем решил обойтись заклинанием, которое ни разу не применял в боевой обстановке.

Вокруг тела вздулся мягкий радужный кокон, через который не проникали даже дождевые капли. Они стекали поверх, размывая окружающую картину.

Рука протянулась к вентилю. Магический пузырь обволок ее как перчаткой. Только бы никто не выстрелил – пленка на такое не рассчитана. Отрава с шипением рванула наружу. От резкого испарения на металлической оболочке проступил конденсат, заметный даже при накрапывающем дожде.

Десятый баллон, пятидесятый, сотый… Часть из них открывалась настолько туго, что Артем рисковал порвать защиту прилагаемыми усилиями. Подобрал с земли загнутую железяку, орудуя которой как ключом, облегчил дело. Наконец пять самых упрямых оттащил в сторону, приготовившись взорвать. И чуть не проморгал секура.

Он брел, шатаясь, по колено в сизоватой мути, вытекавшей из емкостей. На голове – противогаз, скорее всего снятый с трупа стрелка. Серая кожа на глазах вздулась и отваливается струпьями как у киношного зомби. Никакого оружия. Смертельно отравленный мутант упрямо ступал, выставив вперед изуродованные руки, пытаясь последним в жизни рывком достать пришельца из далекой восточной страны.

Артем вскинул «калаш» и едва успел остановить палец. Пуля разорвет защиту и маг окажется в токсичном коктейле, спастись из которого крайне сложно даже ему. Он побежал, а умирающий секур настойчиво поплелся за ним. Отбежав на безопасные метров пятнадцать, Уланов просто кинул в безухого короткое заклинание на остановку сердца.

Финиш, в радиусе нескольких сот метров не выжили даже бактерии. Открыты последние вентили, магическая мина с задержкой на пять минут притаилась у неподатливых емкостей.

Левитация, морок, и Артем взмыл над убитым городом. Пожары, дым, факел взрыва от его бомбы. На небольшой высоте через четыре километра рискнул скинуть пузырь. Дождь усиливается, вроде можно дышать.

В центре реки заякорена пара лодок. Молодцы ребята, у берегов можно получить шальную пулю. Да и здесь – запросто. Десятки брошенных автоматов остались возле мертвых владельцев, собрать их до единого не удается никогда.

Веером бросив заклинание «отвод глаз», Уланов тихо погрузился в воду метрах в пятидесяти. Окликнул, его заметили, подплыли и затащили в кокпит.

– Уходим, парни. Сюда плывет облако ОВ.

Дважды упрашивать не пришлось.

Глава семнадцатая

Опасения, что не сможет спать, не оправдались как минимум в первые сутки. Прямо во влажном комбезе Артем рухнул на одеяло, аккуратно заправленное на Алисиной нижней койке, и отрубился на четырнадцать часов.

В этом бою он перекачал через себя беспрецедентное количество энергии, которая черпалась из накопителей. Но с каждым выстреливаемым заклинанием улетала в пространство какая-то частичка самого мага. Наставники рассказывали: после подобных потрясений даже опытные чародеи двое-трое суток не могут сваять простейшую волшбу. Полностью способности восстанавливаются не ранее чем через неделю-две.

Он очнулся и выкарабкался на палубу. Фрегат бросил якорь у сравнительно большого, по американским меркам, города. Рядом в сумерках угадываются два сухогруза, знакомых по трансатлантическому переходу, ремонтируется освещенный прожектором эсминец со следами пожара и дремлет танкер. Морпех, стоящий на часах, радостно поприветствовал, нарушив Устав караульной службы.

Артем приблизился и узнал, что его популярность среди морской пехоты взлетела до небес. Из подразделений, высаженных на берег, два взвода головорезов понесли наименьшие потери – три безвозвратных и одиннадцать раненых. Их боевым группам – пехота плюс два мага – записаны основные победы: уничтожение центра евгеники и склада ОВ.

– Сколько вообще потерь?

– Много. Нам цифру не доводили, но говорят не менее чем о трехстах безвозвратных.

Твою ж мать! Здесь не Кёнигсберг и не Зееловские высоты, где за фрица платили несколькими нашими и считали это успехом. Русская княжеская армия не привыкла к таким утратам.

Артем обратил внимание, что спущен штормтрап, а на шлюпбалках нет катера. Морпех проследил взгляд.

– Начальство в Амстере. Торгуются.

Маг кивнул. Потом, повинуясь непонятному порыву, скинул провонявшие берцы, свалил в них мелочь из карманов и прямо в комбезе сиганул с борта в темноту. Чуть теплая соленая вода с сильным привкусом судового мазута освежила и окончательно привела в порядок. Он вынырнул, влез на палубу. Надраенный матросскими руками металл украсился грязными потеками. Морпех смолчал. Героям простительны грехи, за которые простого смертного моряки с фрегата укатали бы в блин.

Переодевшись и придав себе вид, благодаря которому в аттестациях пишут «в строевом отношении подтянут», Артем поднялся на мостик. Кап-три, старший на борту в отсутствие капитана, поздоровался столь же дружелюбно. Прошедший бой смыл межведомственные барьеры.

– Господин маг, вы хоть немного можете работать?

– Никак нет. Выжат досуха.

– Плохо. Наш штатный до сих пор в отключке. Большинство магических систем выведено из строя. Мы даже не знаем, какие заряды в погребах сохранили энергию, а какие испорчены. При обстреле города были осечки, часть снарядов не долетела до берега.

– Могу помочь. С заклинаниями я – пас. Зато зрение в порядке. Не с такой точностью, как на заводе, но гораздо лучше магоскопа могу выбраковать боеприпасы.

– На магоскопы надежды нет. После горелой взрывчатки они показывают цену на колбасу.

– Прикажите подготовить погреба и боеукладку в башнях. Перед этим два вопроса – что от начальства слышно и как поживает моя напарница.

– Республиканские и городские власти в ужасе. Они до этого не возражали против уничтожения оружия массового поражения, но не ожидали такой кровожадности. Сейчас наши закупают топливо и припасы на обратный путь, договариваются о лечении двухсот с чем-то парней, которых опасно везти через океан. Потом, как сойдет химическая опасность, решить вопрос о захоронении павших в Ленапе стрелков и спецназ.

– А девушка?

Кап-три усмехнулся в рыжие усы и поправил пилотку.

– Сюрприз для экипажа, господин маг.

– Где она?

– Внизу, под присмотром корабельного врача. А вы не хотите объясниться?

– Запросто. По пути сюда она носила личину, чтобы не будоражить экипаж и морпехов. Я с ней не на первой боевой операции. Не уверен, что ваши кобели сумеют к ней правильно отнестись – как к товарищу, который спину прикроет и которого тоже нужно беречь, а не как объект ухаживаний или того хуже.

– Вашу точку зрения понял.

– Я не закончил. Во время обстрела антимагией она не менее трети всех зарядов отбила, куда больше чем ваш штатный спец. Иначе фрегат бы не смог подавить береговые батареи и оба корабля выглядели бы куда хуже, чем сейчас «Изяслав».

– Броню их снаряды не брали. Только незащищенные надстройки.

– Хорошо, врезали бы картечью по десанту. У них триста шестьдесят градусов обстрела. Лучше? К тому же Алиса в подвале сцепилась с обученным воином-секуром, приняла на защиту и на бронежилет очередь из «М-16», потом завалила урода. Сколько морпехов без нее бы погибло? Поэтому, господин капитан третьего ранга, попытайтесь, будьте любезны, растолковать коллегам, что любой бред на тему «баба на корабле» неуместен. Она продемонстрировала «стальные яйца» куда круче, чем большинство участников похода.

Виновница диалога удостоилась отдельной каюты, возле которой торчал часовой. «При всем уважении, но у меня приказ». Начкар связался с кап-три, и Артема наконец пропустили.

Она находилась в сознании.

– Лежи. Вскакивать и отдавать честь не обязательно.

– Вскочить не могу. Отдать честь запросто. Выздоровею – обращайтесь.

– Остришь. Значит, поправляешься. Дай я тебя гляну, – Артем опустил веки. Если бы речь шла о визуальном осмотре, получилось бы странно. Но работая в магическом диапазоне, глаза лучше закрыть, иначе обе картинки накладываются. – Работает моя магия, ребра держит. Накопителей хватит, да и у меня пара в загашнике осталась.

– Совсем не могу контролировать, как проснулась.

– Нормально. Стоп! Ты же очень хочешь…

– Ну да. Сказать об этом часовому?

– Лежи. Принесу утку.

Оставив ее наедине с неодушевленным помощником для облегчения, Артем поскучал минут пять, постучал и снова зашел.

– Арчи, меня хотят отправить в госпиталь.

– Ни в коем случае! На тебе высокоэнергетические заклятия. Они не смогут поддержать их. Отключать – опасно.

– Я тоже так думаю.

– Предупрежу капитана. Если что – сам с тобой останусь.

– Академия?

– Бли-ин! Ну, профукаю срок в третий раз. Не впервой. Значтак. От списания на берег отмажу. Через пару суток грудина срастется, переведу обратно в нашу каюту. Удобнее будет утку таскать. К Мурманску сможешь ножками ходить. Вот только… у тебя крупные внутренние разрывы и гематомы. Магия держит, но залечивать должен опытный лекарь. Иначе ждать месяца два. Я исчезаю. Дела.

– Арчи!

– Да?

– Спасибо.

По-хорошему, полагается повторно завалиться в койку и давить на массу минуток шестьсот, пока надорванная волшбой аура не залатает сама себя. Но он выдержал на ногах. Выискивал в погребе или боеукладке самые накачанные магией снаряды, брал их за эталон и сравнивал с другими. Треть запасов главного калибра и почти все заряды левого борта пришлось пометить крестиком. На эсминец можно не соваться, там магии – сигарету не зажечь.

На утреннее совещание Артем ввалился полумертвый. Командующий на этот раз воздержался от спича и дал слово комбригу.

Полковник Тихомиров обвел взглядом собравшихся. Состав руководства операцией изменился. Погиб командир третьего батальона. Ранен и не присутствует командир морпехов. Корабельный маг в нокауте, так и не вышел наверх.

– Господа, через час начинаем перевозку ста тридцати тяжелораненых в местный госпиталь. На охрану оставим два взвода морской пехоты. После этого – сразу в путь. У нас состоялись крайне тяжелые переговоры с американскими властями. Плюс в том, что мы уходим с миром и оставляем раненых. Минус в их опасениях, что массовое отравление индейцев манси спровоцирует войну с другими племенами ленапе, к которой американцы не готовы. Община секуров в шоке. Мы пытались вести себя как победители, которые уничтожением одного города отправили последнее предупреждение выродкам, что можем начать войну на их полное уничтожение. Мутанты догадываются, что на самом деле мы уходим, понеся потери, с подбитыми кораблями и не имея средств немедленно повторить атаку. Договорились, что они соберут представителей других общин и обсудят возможность переговоров с Русью от имени всей расы.

«Вероника, я исполнил свое обещание, подтолкнув наших к переговорам с секурами. Для этого уничтожил десятки тысяч безухих и, видимо, многие тысячи индейцев, которых в верхнем мире звали делаварами. Пусть и не только сам, а действуя в составе бригады. Ты не хочешь понять меня и принять нашу жестокую действительность как она есть. Мои обязательства выполнены, общего будущего нет», – подвел черту Артем. Легко обосновать логически, душа сопротивляется сухой логике. Дело времени.

– Доложите о состоянии кораблей.

– Господин воевода, фрегат в удовлетворительном состоянии, – отрапортовал вчерашний кап-три. – Корпус цел, повреждения надстроек, неисправимые в походных условиях, не препятствуют переходу через океан. За ночь маг Уланов произвел инвентаризацию боеприпасов и выбраковал магически поврежденные. Имеем 26 % исходного боекомплекта главного и 39 % среднего калибра. Немагические зажигалки расстреляны до единой. Эсминец откачал воду, устранил повреждения в машине. К вечеру будет готов к отплытию. Магические устройства на борту отсутствуют, вооружение только пневматическое.

– Разрешите обратиться, господин воевода, господин капитан. Прошу перегрузить на «Изяслав» хотя бы два десятка противокорабельных шестидюймовых снарядов.

Соколов согласился с предложением капитана эсминца и выдернул Артема.

– Уланов, вы в состоянии управлять магией?

– Никак нет. Валюсь с ног.

– Как же вы проверяли снаряды?

– Это не требует наложения чар, господин воевода.

– Когда вернетесь к норме?

– Не менее трех суток на восстановление начальной работоспособности. Полностью – до месяца.

Комбриг зло откомментировал:

– С нами двадцать два мага, ни одного в строю! Кого оставить в больнице?

– Двух бойцов шестого уровня, господин полковник. Они тоже медленно восстанавливаются, но хотя бы внутренним оком засекут враждебную волшбу. Уверен, что в нашем посольстве есть кто-то сенситивный. Пусть подежурит в больнице, пока военные не отдохнут.

– Спасибо, старший лейтенант.

Снова включился Соколов:

– В заключение скажу следующее. Боевая задача выполнена. Мы не совершили фатальных ошибок, хотя потери намного превзошли ожидаемые. Подразделения отработали хорошо. Окончательные выводы после прибытия в Мурманск. Спасибо за службу, господа!

Назад конвой выстроился кильватерным строем. Никто не собирался далее маскировать связь меж боевыми кораблями и транспортами. Флагман дымил впереди, за ним два сухогруза, наливное судно и эсминец. Опасались, что взбешенные секуры наймут кого-либо, чтобы устроить нападение в открытом море.

Почувствовав, что контроль над магией возвращается, Артем попросил перенести Алису в их каюту.

– Кстати. Ты мне жизнь спас.

– А ты меня в Варшаве страховала и в Ленапе поймала фаер, что в меня кинули на входе в подвал, помнишь? Два-один в твою пользу.

– Еще раз утку вынесешь и отработал. Иначе бы меня насмерть разорвало изнутри.

Он помог устроить ей ноутбук на животе и отправился к морпехам на мордобой. По совести говоря, больше тянуло остаться и поболтать о жизни. Не стоит. И так отношения выплескиваются за служебные. Не стоит забывать, что они оба – разнополые, нестарые и свободные существа, живущие в пенале два метра на метр двадцать. Что-то интимное произойти не может, травмы девушки предохраняют от секса надежней пояса целомудрия. Все же лучше поддержать дистанцию. Они сойдут на берег, через месяц начнутся занятия в Академии, Алиса останется в контрразведке. Не нужно осложнять жизнь.

Ближе к Скандинавии Артем позволил ей встать. Ребра прихватились за счет регенерации, могли держаться и без магического корсета. Лечебные заклятия не дали расползтись воспалительным процессам от внутренних кровоизлияний, залатали сосуды и потихоньку восстанавливали разорванные ткани. Отеки ушли, однако без обезболивающих заклятий ей пришлось бы туго. Он скорректировал свой прогноз и поставил полтора месяца на полное излечение без дополнительной терапии.

Первый раз получив возможность подойти к зеркалу, она ужаснулась:

– Ты свел мне тату!

– Лечебная магия, как ты знаешь, корректирует тело в соответствии с генофондом и татушки принимает за раны, которые нужно убрать. Мочки ушей будешь колоть повторно.

– Испортил девушку. Кстати, читала об одной даме сверху, что лечила в Тайной Москве рак. Так у нее подтяжки груди вернулись к исходному, представляешь? Бюст снова обвис до пупа.

– Тебе не грозит.

– Считаешь, он у меня маленький?

Алиса уже явно кокетничала.

– Разговорчики в строю! Сиськи у тебя уставного размера. Когда их видел, были синими от удара кевлара.

Артем поднялся и вышел. Она может продемонстрировать натуральный цвет. С нее станется.

Успокоив гормоны, маг прислонился к лееру. Путешествие заканчивается. Через месяц – за парту. Что успеть до занятий? Или просто взять отпуск, заслужил. Попробовать снова объясниться с Вероникой. Может, успокоилась после отравления, клин выпал из головы.

Как минимум ему придется доложить Демченко об информации от Соколова. Дело как бы закрыто, но оно всегда актуально, затрагивая интересы правящих особ. Не выяснены до конца обстоятельства о возможной причастности иных лиц. А следовательно – о вероятности нового заговора. В числе возможных кандидатов в путчисты – Артем Уланов, он же Ярослав Милославский, с малыми, но вполне осязаемыми правами на трон.

Семь бед – один ответ. Снова в кубрик к морпехам, снова удары руками, ногами, головой. Слава Роду, магия действует. Небольшие травмы себе и пехоте он залечивал по окончании каждой тренировки.

В последнюю ночь он принял душ и вернулся в каюту, обнаружив странную перемену. Девушка перестелила постели и перебралась на верхнюю койку.

– Прости, ты куда чаще выходишь и практически лазишь через меня. Так удобнее, хорошо?

Он пожал плечами, разделся и лег. Не успел поймать первую дремоту, как обнаружил, что Алиса соскользнула вниз. Тонкая рука отбросила простыню и начала легкими касаниями поглаживать место на плавках, куда посторонним вход запрещен.

– Не надо…

Почему голос такой хриплый и абсолютно неуверенный?

– Расслабься.

– Не хочу. Тебе будет больно.

– Ситуация под контролем. Лежи. Можешь уснуть.

Да уж, выспишься. Глагол «переспать» придумало существо, не знакомое с сексом даже заочно. Он начал нежно касаться ее кожи на руке, которая ласкала интимную выпуклость.

Когда Артема заколотило, а плавки оказались малы на два размера, она повернулась, стянула их вниз, спустила с себя тонкие шортики. Шелковистые пальцы охватили его плоть, Алиса медленно села сверху, вобрав ее в себя. Уперлась руками в его мускулы бедра и живота, двигаясь в стороны и постепенно наращивая амплитуду.

Артем вырвал подушку из-под головы, зажав рот. Перина проглотила хрип, когда тело изогнулось дугой и он мощно кончил. Девушка мягко соскользнула.

– Осторожнее, ковбой! Я чуть головой в верхнюю койку не треснулась. Понравилось?

– А-ы-ы…

– Значит – да.

– Прости, что быстро. Ты не могла успеть.

– Пока без шансов. Нужно, чтобы требуха внутри заросла. И еще – я люблю долго перед этим, потом разок-два повторить. Жаль, мужиков подходящих редко встречала.

– Во всей армии?

– Сослуживцы – табу. Мы скоро расстанемся, вот и сделала исключение.

– Алиса! Насчет долго и повторить…

– На берегу у тебя будет возможность исправиться. Да, не забудь личину. Слишком довольный.

С этими словами она натянула брюки, куртку и потащилась в душ. Женщины – существа артистичные. Она безо всякой магии может натянуть на лицо выражение, что мирно спала и собирается тем же промышлять и дальше. Чертенят в глубине ее глаз сможет уловить далеко не каждый наблюдатель.

Артем проявил достаточно такта, чтобы не храпеть к ее возвращению. Она снова села на край койки.

– Извини, наклониться и поцеловать тебя мне немного больно. Сложнее, чем попрыгать сверху. Спокойной ночи, любовничек.

– Почему?

Она улыбнулась.

– Думаешь, женщины это объясняют логически? – в полумраке сверкнули хитрые темные глаза. – Ну, захотелось сделать тебе приятное.

– Да уж.

– Блин! Вам, мужикам, все надо объяснять буквально. Про спасение жизни в бою – у нас служба такая. А тут за мной ходил как за ребенком, лечил, развлекал, судно выносил и при этом ни слова, ни жеста, что я – молодая привлекательная баба.

– Раненый боевой товарищ, а не баба.

– Фиг тебе, товарищ. Впрочем, это я уже доказала.

Она помолчала, словно раздумывая, оборвать объяснение или сказать главное.

– Артем, ты – мужчина. Любая нормальная женщина сама должна хотеть быть с тобой близкой. Считай, я использовала ситуацию.

– Спасибо.

– Не обляпайся.

Она долго не могла уснуть. Ее удовлетворенный партнер тихо посапывал внизу, а Алиса лежала с открытыми глазами, созерцая низкий потолок, едва освещенный тусклой лампочкой ночника. Корпус фрегата тихо вибрировал, разнося по отсекам гул турбин, едва слышно шипела вентиляция. Качка, невыносимая вначале, невзирая на магию, перестала обращать на себя внимание, если, конечно, не шторм.

И у нее после схода на берег начнется новый жизненный этап, стоит выйти из-под крыла Артема. Что ждет ее там?

Слишком умная и магически одаренная, она не могла на равных общаться с мужиками. Специальная группа разведуправления стала для нее этапом самоутверждения. Несмотря на обилие мужчин вокруг, Алиса не имела не то что отношений, но и банального секса с сослуживцами. Ахметов, стопроцентный доминантный самец, не имел ни грана сенситивности. Зрячей сложно со слепым. Песец даже превосходил ее по силе ума и магии, но его тщедушное телосложение на фоне могучих корпусов других членов отряда вызывало жалость; трудно привязаться к мужчине, вызывающему у девушки такие эмоции. Остальные парни страдали откровенной туповатостью, хотя и проявляли сообразительность в мокрых делах. Особенно Артем.

Его неожиданное воскресение из мертвых, приглашение на службу в СБ, последовавшие за ним командировки в Полонию и Американскую республику перевернули жизнь. Очень сильно изменился сам Уланов. Ограниченный громила в одночасье превратился в задумчивого и очень грустного человека. Во многой мудрости много печали, говорит Библия, и Артем – прекрасное подтверждение этой истины.

Он почти не рассказывает о себе. Заурядная молодость наверху, служба внизу. Невооруженным глазом видно, что его гложат тяжкие думы. Но он не испытывает нужды поделиться или просто не настолько доверяет напарнице.

Если гора не идет к Магомету, то Магомет сам должен взять дело в свои руки. У Алисы вызрели определенные планы, но неожиданное и тяжелое ранение помешало претворить их в жизнь.

Артем проявил себя совершенно с невероятной стороны. Да, она пострадала на боевой операции. Раненым тогда же морпехам Уланов помог минимально, ей – наоборот. Цацкаясь с ней как с малым дитем, он не проявил ни капли внимания как мужчина к женщине. Понятно, что с прической, макияжем, маникюром, на шпильках и в маленьком черном платье она в тысячу раз привлекательнее. Но много дней подряд в одной каюте с дамой и ноль эмоций?

Он – гей! Любимое утешение отвергнутых женщин. Как только ломаные ребра позволили, она решилась на эксперимент. Нет, вполне себе гетеросексуал. Трахнулся с явным удовольствием. Дальше что? Он не против продолжения. А сама? Все усложнилось.

Главное, он действительно ей нравился. Не просто самец, а человек с харизмой. Скажет – пошли, и ты пойдешь. Много позже задумаешься, зачем пошла? Хуже – если не позовет вообще.

СБ не запрещает напрочь, но и не приветствует романы между сотрудниками. Через месяц Артем снова в армии, вопрос отпадет сам по себе. Но не решен другой вопрос – это просто эпизод, пусть в перспективе с двух– или трехразовым повторением, или?..

Наутро конвой углубился в Кольский залив, не слишком приветливый даже летом. Что поделать, высокие широты.

Соколов остановил суда и в последний раз собрал «политбюро» похода, огорошив вроде бы приятной, но влекущей хлопоты новостью.

– В СМИ наш рейд представлен как решительная и героическая победа над многочисленным и вооруженным химическим оружием врагом.

Лица вытянулись. Гарнизон города состоял примерно из тысячи секуров и индейцев, оснащенных преимущественно пневматикой. Против современной бригады, усиленной артиллерией фрегата и спецназом, они показали себя достойно, причинив существенные потери. Не было никакого героизма, а также спортивного состязания кто кого: обычная зачистка врагов Руси. Ладно, показуха есть непременный элемент военной жизни.

– Поэтому в Мурманске нас ожидает торжественная встреча, фейерверк, парад местного гарнизона, трогательная забота о раненых, которые практически давно на ногах, и громкий траур по погибшим, – командующий вобрал в себя кислые взгляды подчиненных и совершенно другим тоном добавил: – Господа, я тоже с удовольствием послал бы их в задницу. Не представляется возможным.

– Разрешите обратиться! – вылез особист. – Мне как сотруднику военной контрразведки и двум магам СБ нельзя позировать перед телекамерами.

– Кто еще хочет увильнуть? Прохоров, забирайте свою парочку и валите на катере. Остальным – сиять и радовать глаз. За работу!

Парочка. Спускаясь на катер, Артем подал Алисе руку и принял ее рюкзак. Неужели что-то заметно? Она выглядит совершенно безмятежно. Улучив момент, когда серый борт «Рюрика» остался позади, спросила:

– Ты точно поумнел? Экипаж считает, что боевой маг нарочно вез меня инкогнито в одной каюте под видом мальчика, бегал в лазарет к раненой три раза на дню и тут же затащил обратно, как чуть оклемалась. Кролик ненасытный.

Артем выдал тираду, от которой покраснели даже белые чайки.

Глава восемнадцатая

– Докладывай, герой.

– Мутантов побили, количество узнали из газет.

Демченко не уставал удивляться своему подчиненному, который дослуживал у него последние недели.

– За краткость рапорта хвалю. А по существу?

Артем рассказал об информации по Эрику.

– Тебя до сих пор волнует та история.

– В ней новый поворот, ситуация становится актуальной. Выведите на монитор информацию о его матери.

Просмотрев анкетные данные, полковник мгновенно догадался и вывел досье Милославы.

– Осмелюсь спросить: ее продолжают искать?

Демченко вбил личный пароль и получил доступ в особо засекреченную часть архива.

– Странно. Ее и тогда не слишком разыскивали, и сейчас не очень стараются. Зацепки есть.

– Отчего это?

– Скорее всего, есть команда, не зафиксированная в досье: не напрягаться.

– Господин полковник, разрешите мне поискать женщину в оставшееся до сентября время? Мы с вами команду «тпру» не слышали.

Начальник отдела задумался. Отвернул экран обратно к себе, порылся в компьютере, кликая на невидимые магу файлы или ссылки.

– Интересно, конечно. Мы и так впереди военных, зная личность Эрика. Теперь вычислим других потомков мятежной Ярославы. Может, у них семейный заговор?

Артем постарался сохранить невозмутимость.

– Я бы попробовал найти Милославу и проверить на предмет контактов с Эриком в последние годы.

Демченко принял решение.

– Против княжьей семьи, даже если в прицеле боковые ветки, нельзя действовать неофициально. Тут – родная племянница Всеслава. Значит, получай задание и наше молодое дарование в виде лейтенанта Горлохватского в помощь. Файл с досье отправлен на твое служебное мыло.

– Может, Леопарда?

– Он в отъезде.

Служебный кабинет в особняке шестого отдела у Артема отсутствовал за ненадобностью. Практически все время он проводил в командировках, в учебном центре или просто отдыхал меж заданиями. Последнее редко случалось. Арктику – Столбцы – Варшаву – Америку проскочили практически без перерыва.

Получив с тщательно охраняемого сервера невероятно запароленный файл, он с ноутом в охапку завалился на диван в своей квартире. Изучив информацию из архива СБ, а также сплетни и слухи Руснета, Артем услышал звонок в дверь.

– Лейтенант Вадим Горлохватский, шестое управление контрразведки, – румяный светловолосый крепыш с мощной маскировкой ауры протянул удостоверение. – В помощь и обучение.

– А где дрессировался до этого?

– МГУ наверху и школа СБ здесь.

– Тогда вопрос – кто кого и чему учить будет? У меня только школа прапорщиков внутренних войск МВД РФ и местная конюшня младшего магического состава.

– У вас опыт.

– Тогда и ты набирайся. Для начала сгоняй за пивом, там видно будет.

Получив личного денщика в погонах и с университетским дипломом, Артем снова подмял диван. Реально проверить три точки – здесь, в Твери и в Новгороде. По логике вещей, так и двинемся. Времени полно, начинаем с завтрашнего утра.

Лейтенант слегка обалдел, когда узнал, что в этот день его служба свелась к доставке пива.

– Тебе первый опыт: не всегда нужно спешить.

Заранее предупредив о своем визите, Артем тщательно оделся, будто собирался на свидание к принцессе, слегка спрыснулся парфюмом, проверил галстук и сбежал к машине, у которой дожидался денщик-лейтенант.

– Давай на Воробьевы горы.

Там, где в верхней Москве возвышается шпиль главного корпуса университета, презрительно поглядывая на неинтеллектуальные Лужники, раскинулся район «бедных Милославских», отпрысков боковых ветвей княжеского дерева, не хватавших звезд с небес ни на госслужбе, ни в бизнесе. При этом графы не имеют права вести унижающий фамилию образ жизни. Им даруются в пожизненное пользование особняки, прислуга, выделяются средства на текущие расходы. Уцененная Рублевка.

Жить там отнюдь не зазорно. Большинство дальних родичей князя обладают неплохим магическим даром и как могут развивают искусство. Остальные занимаются иным творчеством, хотя достает и откровенных бездельников, принципиально не занимающихся ничем и заполняющих пустоту критикой кормящего их режима.

Охрана тщательно проверила эсбэшные удостоверения обоих офицеров, придирчиво открыла багажник, и лишь после этого электромобиль зашуршал по аллеям, распугивая ранние пожелтевшие листики, жертвы слишком жаркого лета.

Женщина, по документам перевалившая за семидесятилетний рубеж, выглядела не старше тридцати, и это не морок. Она не скрывала ауру, и Артем едва не ослеп магически, глянув на нее неосторожным широко раскрытым внутренним взором. Любопытно, подумал он, смогу ли я в семьдесят так омолодить тело.

– Здравствуйте, госпожа Святославна Милославская. Извините за беспокойство и примите благодарность за разрешение встретиться с вами.

Горлохватский позади щелкнул каблуками.

– Проходите, господа. По телефону вы говорили, что дело касается моего покойного брата Владислава Милославского. Право, не знаю, чем могу помочь. Прошло более тридцати лет, угасают даже магически усиленные воспоминания.

– Речь идет о его дочери Ярославе и внучке Милославе.

– Присаживайтесь. Я прикажу чаю. – Артем сделал протестующий жест, но графиня повелела нести чашки. – С Ярославой приключилась грустная история. Она совершенно не разделяла амбиций мужа и не рвалась к власти, потому пострадала напрасно.

Хозяйка удобно уселась в высокое кресло поближе к столу и принялась за чай. Визитеры из вежливости также взяли чашки и пригубили по глотку. Рассматривая даже не ауру, а настоящую шаровую молнию над строгой прической, Артем понял, что его вряд ли обманут, но каждое слово нужно тянуть клещами.

– Молодой человек, как вы оцениваете свой уровень? – неожиданно спросила она.

– Понемногу осваиваю четвертый.

– Досадно, что вы столь зациклены на маскировке, в том числе на сокрытии биополя. Свободно работая с чистыми энергиями, вы продвинетесь до второго или первого уровня. Дай Род – и выше.

– Спасибо, госпожа. Вы мне сделали комплимент. Извините, что возвращаюсь к прежней теме.

– Да-да.

– У Ярославы родилось двое детей. Сын Станислав якобы погиб во младенчестве, дочь исчезла после ликвидации заговора. Вам что-либо известно о ее местонахождении?

Шаровая молния колыхнулась. Графиня не ожидала подобного вопроса.

– Позвольте мне сформулировать ответ так: я полагаю, что Милослава жива. Два года назад я видела ее последний раз.

– Она в Тайной Москве?

– Нет.

– Простите за настойчивость. Как член правящей семьи вы вправе не отвечать на вопрос, но я все же его задам: вам известен адрес или телефон Милославы? Можете ли вы нам помочь ее найти?

Графиня отрицательно покачала головой и поднялась, не допив чай. Чего уж красноречивее – аудиенция закончена.

– Благодарю за уделенное нам время, – Артем встал, шагнул к двери и неожиданно для себя задал последний вопрос:

– Вам известно, кто не позволил четверть века назад больной Ярославе спуститься вниз для лечения, фактически убив ее?

– Это не секрет, молодой человек. Майор-воевода Игорь Вяземский. Он тогда был начальником контрразведки.

– А теперь первый зам начальника СБ?

– Он самый. Проявил бдительность, дождался смерти и доложил как о подвиге. Князь чуть его не убил, не глядя на преданность Вяземского до уничижения. Потому за столько лет он и вырос всего на ступеньку. Вас это волнует?

– Нет-нет, – спохватился Артем. – В связи с этой проверкой смотрел старые материалы и удивился жестокости, с которой разделались с сестрой правителя.

– Вы что-то недоговариваете, – недоверчиво покачала головой женщина. – Ходили слухи, что контрразведчик был влюблен в Ярославу и выглядел крайне раздосадованным, что она вышла замуж за безродного и несенситивного мужчину из верхней Москвы.

– Еще раз спасибо и всего вам доброго.

В машине Артем первым делом запросил список телефонных и e-mail контактов Милославской. Понятно, что при таком уровне магии она запросто поставит заклинание прямого обмена, которое Эрик навесил на группу Ахметова. Его не засечешь. Но хоть что-то сделать из возможного. Заместитель Демченко помянул статус дальних родственников князя и пообещал попробовать.

К обеду электромобиль въехал в Тверь. В верхнем городе Уланов бывал не единожды. Типичный областной центр на Волге, застроенный преимущественно пяти– и девятиэтажками советских времен, с непременной промзоной, парками по берегам реки. И, конечно, белые православные храмы. Местная Тверь оказалась одним из религиозных центров культа Рода. Велес и прочие боги русского пантеона как-то низвелись до уровня второстепенных святых, Русь постепенно пришла к монотеизму. Ведущая конфессия не получила никакого европеизированного названия типа «родоизм». Религия именуется просто Верой, а божьи дома – храмами Рода.

Крайне суровая архитектура этих храмов, решительно отличающаяся от шатрового стиля православных церквей, определяет облик Твери. Обряды Веры предполагают, что богослужение у столпов с изображением Рода ведется на открытом воздухе в любую погоду. Каменные монолиты до пятнадцати метров в высоту со строгим темным ликом на вершине стоят среди больших мощенных диким камнем площадок. Служебные помещения адептов церкви Рода всегда расположены немного поодаль и поражают примитивностью: полное отсутствие украшений и архитектурных изысков, узкие высокие окна, массивные двери, крутая крыша. Под стать и светские строения – темные, тяжеловесные и невыразительные.

До изменения личности на арктическом острове Артему было наплевать на религиозные тонкости. Официальная религия – Вера, и к черту детали. Несильно поклоняясь ни Христу, ни Роду, он воспринял местный катехизис наравне с уставами строевой и караульной службы – как утвержденную свыше данность.

Теперь он мучительно размышлял, почему верование, имеющее глубокие народные корни и тесно связанное с природными силами, так мрачно в культовых проявлениях. Христианство с постами, аскезой и умерщвлением плоти по сравнению с церковью Рода – просто праздник какой-то.

– Здесь Милослава тоже отметилась? – прервал возвышенные размышления Горлохватский.

– Да, раньше. И тут, вероятно, мог учиться ее брат Станислав.

– Босс, спросить хотел. Вы расспрашивали про Вяземского. Считаете его поступок скверным?

«Удавил бы старого козла, хоть он прямой наш начальник». Но вопрос явно волновал напарника, и Артем ответил уклончиво.

– Не хочу судить однозначно. Ярослава могла представлять угрозу для трона. Почему ты спрашиваешь, Вадим?

– Ну… Воевода – мой дядя.

– Херня какая-то. Нельзя служить под родственниками. Что, тебя в армию или полицию не могли определить?

– Так сложилось. А на его уровне формальные нестыковки, не вредящие делу, можно решить.

«Здравствуй, Русь-матушка. Кумовство, протекционизм и коррупция здесь зовутся решением формальных нестыковок».

– Уговорил. Как я понимаю, мне не стоит широко обсуждать с коллегами это обстоятельство.

– Конечно, босс.

На ум пришла аналогия. Молодого инженера после политехнической академии направили на стажировку к опытному токарю. Быть тому инженеру директором завода, потому что родной дядя – заместитель министра промышленности. А токарю выше своего шестого разряда не прыгнуть. Глядя боковым зрением на лощеную морду выскочки, Артем задумался, что надо заявить миру о своем происхождении. Но – рано.

Настоятель монастыря боевого братства Витязей Рода моментально опознал Эрика по предсмертному фото.

– Точно – наш ученик, миряне.

– Под каким именем он здесь обучался?

– А вы как его звали? – спросил настоятель.

Ругнувшись про себя на религиозную неприкосновенность, также трудно пробиваемую, как и у жителей Воробьевых гор, Артем вежливо ответил:

– Станислав.

– Верно. Станислав Милославский, сын Ярославы и Владислава. Простите, на фото он плохо выглядит.

– Он умер.

– Искренне жаль. Был весьма способным учеником. Если бы не принял обет, мог стать угрозой князю или, по крайней мере, княжичу. Прямой потомок Вячеслава Великого, унаследовал мощнейший магический дар.

– Извините за невежество. Что есть обет?

– Вступая в наш орден, неофит лишается прав на наследование короны. Графский титул – пожалуйста, он практически ничего не дает.

– Отречение окончательное?

– И бесповоротное. Более того, попытка захватить престол смертельно опасна для самого отрекшегося.

«Куда уж опаснее. Дважды убит». Настоятель тем временем продолжал говорить.

– Такой же мощный дар был у его сестры.

– И она отреклась?

– Нет, мирянин. Женщине не нужно. Ярослава как дочь Вячеслава могла претендовать, используя оговорки правил престолонаследования, ее дочь – нет.

– Понятно. Где она сейчас?

– Точно не знаю. Вероятнее всего – в каком-то из монастырей, не в Твери.

Можно уезжать. Артем с ужасом представил ситуацию, что ему пришлось бы вступить в магический поединок с Эриком. Мокрого места бы не осталось. Милослава способна шарахнуть точно так же, пока не разберется, кто он есть на самом деле.

– Последний вопрос. Я слышал про магию монастырей Рода. Она отличается от военных стандартов. Не скажете, чем?

– Как выбившийся из земли цветок от пластмассовой поделки на могильном венке. У вас – техномагия. Вы можете собирать ее в банки, мерить приборами, обрабатывать на станках. И практически немощны без накопителя в кармане. Мы не прибегаем к технике. Силу дает Род, то есть природа. Она и наверху есть, пусть и иная, поэтому мы не бессильны даже там.

– Я могу постичь вашу науку?

– Нет, мирянин. Тебе тридцать, ты с детства в техномагии. Жаль, несмотря на твои жалкие попытки укрыться, вижу – задатки хорошие.

– Слово «сенситивный» я впервые услышал четыре года назад.

– Ты верхний?

– Да.

– Устанешь от суеты, приходи. Вместе будем постигать истину.

– Мрачно у вас, – Артем качнул головой в сторону монастыря.

– Не суди по внешнему виду. Он таков, чтобы не отвлекались мысли от высокого и вечного. Приезжай на месяц – узнаешь.

– Не обещаю, а за приглашение спасибо. Прощайте, настоятель.

– Храни вас Род.

Воткнув кабель зарядного в аккумуляторный отсек, Артем задумчиво впился в принесенный денщиком бутерброд, запивая квасом. Вдруг чуть не выронил его на штаны.

Эрик-Станислав не мог претендовать на престол, так же как и Милослава. Значит, если ликвидировать князя Всеслава и княжича Болеслава, главным кандидатом в заведующие Русским государством становится… малоизвестный офицер, который только что едва не измазал кетчупом светлые брюки. Твою мать, Эрик! Прости, матушка Ярослава, речь не о тебе. На кой хрен это нужно было, брат? И не сказал ничего вплоть до последнего выдоха. Не хочу никакого трона. Может, принять обет в монастыре? Не вариант: снова прощай, Академия.

– Босс, пришло сообщение из Москвы. Старушка Святославна после нашего чаепития звонила в общину «Ночь на Ивана Купала», Великий Новгород.

– На кого записан телефон?

– На монастырь. Фамилии нет.

– Едем. Выясним на месте.

Вот и Горлохватский пригодился. Так долго по телефону с кем-то трепался. Теперь похож на кота, увидевшего вкусную птичку на расстоянии броска. Обломись, Милославу надо не арестовывать, а лишь опросить. Потом сам ее найду, когда один останусь.

Новгород на Волхове отличается от Твери лишь мощными крепостными стенами, свидетельствующими о непростой судьбе главного центра древнерусской цивилизации неподалеку от границы со свеями и другими диковатыми балтскими народами. Цитадель давно утратила военное значение. Оборону обеспечивают отряды пограничного корпуса, стрелковые и танковые бригады. И это у границ формально дружественной страны, получающей энергию по такой же цене, как татары.

Кварталы, выстроенные в двадцатом веке, далеко выплеснулись за пределы средневековой фортеции. Если верить карте, интересующая община забралась далеко за город, на север.

– Босс, ночуем? Ваш урок номер один – не всегда нужно спешить.

– Усвоил. Молодец. Едем в мотель.

Денщик умотал в бар, Артем отказался составить компанию и растянулся на кровати. Чтобы как-то отвлечься от дум о странных своих покойных родственниках и не менее странных живых, набрал телефон Алисы.

– Привет!

– Как обращаешься к старшему по званию?

– Ой-ой. Через три недели свалишь в армию и перестанешь быть старшим. А я буду за тобой подглядывать и писать доносы в особый отдел.

– Ну ты и сволочь!

– Жалеешь, что спас? Ничего, вернешься в Москву, я докажу, что живая лучше.

– Да ну! Вдруг ребра треснут.

– Накажешь меня всю… Любишь визиты медсестер или предпочитаешь латекс?

– Извращенка! Перестань дразнить, а то распалюсь и побегу снимать шлюху.

– Снимешь – ну и оставайся с ней. В Москву скоро?

– Через пару дней.

– Звони! Чмоки.

Он вызвал из памяти телефон Вероники, занес палец и не нажал на вызов. Хотя можно просто узнать – выжила ли. Не обязательно назначать свидание, тем более в постели. Неожиданно накатила злость.

Вздумала упрекать? А ты видела девочку в подвале Ленапе? Она уперлась в меня блестящими глазенками и отвела две пули из очереди в упор! Без накопителя и амулетов! Ее убил лишь выстрел в лоб с тридцати сантиметров, пока защита отбивалась от магического повеления отшвырнуть «калаш» и удирать со всех ног. Над человеческим с виду телом абсолютно негуманоидная ярчайшая аура… И он не смог найти иного выхода, кроме как убить это существо, которое уже добралось до мозгов морпеха с приказом забрать ее на корабль. Сколько таких синтетических выродков уже расползлось по планете, и он обязан их убивать снова и снова, глядя в беззащитные детские глаза, еще никому не причинившие вреда?! Вы не окажетесь никогда на моем месте, кабинетные гуманисты. Странно, что Вероника, отслужившая в полиции и видевшая жизнь с реальной, а не только с лакированной стороны, не в состоянии это понять.

Звякнул рингтон.

– Здравствуй.

– И тебе не хворать.

– Я, в общем, уже нормально. Ты меня вовремя выдернул из Варшавы.

– Хорошо.

– Артем! Не знаю, как сказать. Может, я – дура, и у меня обычные бабские глупости, но вдруг подумала о тебе и ощутила прилив странной тоски.

– Какой?

– Агрессивной. Не могу подобрать слово. У тебя все в порядке?

– Да. Но действительно думал о тебе.

– Ясно. Ауры сцепились. Мы чувствуем друг друга на расстоянии.

– Это хорошо или плохо?

– Зависит от наших отношений. Ты в Москве?

– В Новгороде.

– Вернешься – позвони. Ладно?

– Хорошо. Пока.

Он отключил трубу. Бывает, даже одна женщина – много. У него две, обе сенситивны. Минимум на одну больше, чем нужно. Вероника чуть старше, опытнее, мощнее как маг. Очень мелкая, но ей идет. Алиса выше на целую голову, моложе на три года, гораздо ближе по духу. Уверен, в том подвале закусила бы губу и точно так же порешила детей, как до этого взрослого ублюдка.

Утром не вполне выспавшийся, но вовремя вставший по будильнику Горлохватский аккуратно постучал в дверь. Они перехватили легкий завтрак, сели в красный электромобиль, правое зеркало на котором однажды снесла Вероника, и двинули к монастырю.

Чопорного вида настоятельница оглядела оперов с нескрываемой неприязнью.

– Телефон служебный. По нему могла звонить любая из наших сестер.

– Прошу извинить за наше вторжение. К абоненту, которому звонили из Москвы, нет никаких претензий. Нам просто нужно выяснить вопрос, касающийся давней истории. Посмотрите, будьте любезны сюда. Это компьютерная реконструкция внешности человека по детской фотографии. Сейчас женщине около сорока. Вы поможете нам?

– Даже не знаю…

– Тогда давайте вместе наберем этот телефон. Кто сейчас ответит на него? – Артем тиснул на своем мобильнике номер, по которому Милославская звонила из Москвы.

– У вас есть детская фотография? Оригинал.

На экране ноутбука появилось изображение восьмилетней племянницы князя. Свежее у СБ нет.

– Сестра Эрика. Сейчас она выглядит несколько иначе, чем вывел ваш компьютер.

– Она здесь?

– Нет, мирянин. Преподает в школе на самой границе.

– Подскажите, госпожа настоятельница, удобнее подождать ее здесь или прокатиться в школу? Нам нужно отвлечь сестру Эрика лишь на десять-пятнадцать минут.

– Боюсь, она там до вечера.

– Тогда мы съездим сами. Если вас не затруднит, предупредите ее, чтобы дождалась нас. Клянусь Родом, у СБ нет к ней претензий.

– И вы не причините ей проблем?

– Конечно!

– Пишите адрес…

Артем отыскал на карте пылинку с названием «Выселки». Денщик, чья очередь подошла рулить, сел в левое кресло и аккуратно повел машину по проселку, тщательно объезжая ямы. Тыц-тыц-тыц – понеслось из магнитолы, раздражая старшего и напоминая водителю кислотную музыку, под которую он оттягивался ночью.

Из-за ритмичного стука, напоминающего музыкальный строй лишь после дозы в вену, Артем поздно ощутил опасность. Оглянулся. Сзади на приличной скорости догоняет черный джип со свейскими номерами. Ауры экипажа, полускрытые маскирующими заклятиями и потому незаметные издали, не похожи на человеческие.

– Гони, лейтенант! Полный газ!

– Подвеску побью, босс.

– Хрен на нее! Гони! На хвосте г’торхи!

Он ввинтился в узкий проем между подголовниками передних сидений и кувыркнулся на заднее. Горлохватский чуть увеличил скорость. Звякнула первая пуля, разбив заднее стекло и увязнув в защите Артема.

– Гони, бля!! Своими руками задушу!

Лейтенант нажал педаль, Артем засадил пробный фаербол в передок джипа. Шар жалобно треснул, ударившись в мощную защиту.

Откинув вперед половинку заднего кресла и сунув руку в багажник, маг вытащил «калаш». Один магазин к автомату, табельные «страйки» и один накопитель магоэнергии – весь арсенал против целой банды мутантов, отлично подготовленных к охоте. Как они выследили?

Машину кидает так, что говорить опасно – запросто закусишь язык. Джип держится куда лучше – он создан для бездорожья. Скорее всего, в нем ждут, когда красное авто встанет колом с убитой подвеской и превратится в легкую мишень. Артем глянул в трясущийся рыжий затылок. Что, не ждал, дядин племянник, такого дурного конца? Попробую тебя спасти.

Уланов вернулся и открыл дверь. Впереди вдоль дороги виднеется толстый дубовый ствол. Вероятно, у г’торхов глаза повылезли от удивления, когда из открытой двери на ходу вылетела человеческая фигура, набрала высоту и, на несколько секунд опередив несущиеся электромобили, скользнула за дуб.

Артем выпустил рожок одной длинной очередью. Когда последние пули не увязли в силовом поле, а впились в капот, оказавшийся метрах в десяти, что означало – защита лопнула, он засадил фаербол на всю емкость накопителя под переднее колесо. Кувыркающийся джип пронесся в сантиметрах от дубовой коры и замер на боку. Маг бросился к нему, роняя автомат и выхватывая «страйк». Через разбитые стекла каждый мутант получил по три или четыре пули в голову. Если у них и была персональная защита, она явно лопнула во время аттракциона с переворотами машины.

Пистолет встал на задержку. Артем выщелкнул пустой магазин и вставил новый.

– Сегодня, господа, прошу на меня не нападать. С одной обоймой в «страйке» и без капли магии в накопителе я много не навоюю.

Не повезло.

Глава девятнадцатая

Сознание после тьмы вернулось скачком, будто включили свет. Наверно, стегнули по мозгам каким-то заклятием. Артем пошевелился. Руки связаны, перед внутренним взором серая муть. Открыл глаза, сел.

– Не пытайся магичить, ничтожество. У тебя на башке амулет блокировки.

Ба, знакомое лицо.

– Островецкий. Губернаторский выродок из тринадцатой башни.

– Отлично! Значит, отойдешь в мир иной, зная кто тебя отправил.

Юноша придвинулся ближе.

– Видишь шрам на лице? Я специально его не сводил, пока с тобой не рассчитаюсь.

– Тебе идет. Где мой водитель? Он ни при чем.

– Извините, босс. Ничего личного, – Горлохватский появился в поле зрения. – Происхождение еще не все. Очень нужны деньги.

Значит, такая планида у отпрысков Ярославы – гибнуть по глупости.

Островецкий, обозлившись, что его отрепетированная речь перебита самым бесцеременным образом, продолжил:

– Я давно искал встречи с тобой, скотина. Половину каникул извел. Ты все по заграницам мотаешься. Не хочешь встретиться лицом к лицу, по-мужски. Трус.

– Отлично, парень. Давай по-мужски. Сними с меня амулет и вызови на поединок. Обещаю не трогать руками. Только магией.

Юнец загоготал, пытаясь изобразить оперный смех а-ля Мефистофель. Станиславский сказал бы: не верю.

– Кино насмотрелся? Дать противнику шанс по-благородному, револьвер там, и замочить на хрен, выстрелив первым. Да, лейтенант?

Горлохватский кивнул. Неужели проплачено не только предательство, но и лизание зада?

– Здесь ни разу не кино, Уланов. Пора это понять, пока не поздно. Через минуту будет поздно, понял?

Цицерон из подворотни выдал в придачу пару подобных фраз, поигрывая «страйком» Артема. Тот уже не слушал. Да, глупо. Зато проблема с двумя женщинами и одним мужиком решится просто: у обеих баб ни одного мужчины, пока не найдут себе новых. И с сестрой познакомиться не пришлось.

Заметив обидное невнимание, Островецкий с силой пнул ногой по ребрам. Обнаружив противника в приятной близости, Уланов из положения лежа легко вышиб пистолет и снес засранца с ног. Сверху навалился Горлохватский, ударил по голове, оттащил заказчика в сторону и поднял ствол.

– Извини, босс. Он мне только задаток вручил.

– Так стреляй, хрен собачий. Быстрее бабло получишь.

Лейтенант даже прицелиться не успел. Налетело, спеленало. Какая-то незнакомая волшба.

– Кто мне объяснит, что здесь происходит?

Вышедшая из маленького электромобиля женщина не слишком походила ни на детскую фотку Милославы, ни на компьютерную реконструкцию. В строгом монашеском брючном костюме, среднего роста, широкая в кости, с простым и немного скуластым лицом. Неожиданно Артем догадался, что она неуловимо напоминает его самого.

– Сестра Эрика?

– Да.

Приняв его за главного возмутителя спокойствия, несмотря на связанные руки и потрепанный вид, монахиня подошла вплотную.

– Меня предупреждали тетушка из Москвы и настоятели из Твери и Новгорода, что мной заинтересовалась контрразведка. Род мой, столько лет прошло. Что вам нужно?

– Сестра…

– Ну?

– Вы не поняли. Я – ваш брат.

– Глупости. Эрика я под любой личиной узнаю.

– Артем. Ярослав Милославский, – он впервые назвал себя этим именем. – Сын Ярославы от второго брака.

Женщина с минуту подозрительно рассматривала лежачего.

– Чем докажешь?

– Сними у меня с головы амулет-глушилку.

– Пожалуй. А то у тебя не аура, с виду – чисто мешок дерьма.

Она сорвала пластырь с щеки. Ощущение – будто с головы сняли непрозрачный полиэтиленовый пакет. Артем аккуратно пережег обрывок веревки, стягивающий руки, и встал.

– Неплохой дар. В маму, наверное. Отец твой был полным лаптем.

– Зря ты о нем так говоришь. Он – хороший человек.

Пластырь прилепился на лбу Островецкого.

– В моем коконе много не намагичит.

– Знаю. Но сейчас сам их перехвачу. Потолковать нужно.

Артем трусцой пробежался полста метров до разбитого джипа, приволок «М-4» и накопитель. Увидев банку, монахиня скривила губы.

– Извини, Милослава, другому не обучен.

– Я привыкла к сестре Эрике.

– Как скажешь. Освободи поганцев.

Он внушил им формулу подчинения.

– Островецкий, если я пощажу и отпущу тебя, твоя семья перестанет считать меня врагом?

– Нет, почувствует обиду и будет мстить больше, шеф!

– Кто знает, что ты здесь и на охоте за мной?

– Никто, шеф! Я хотел сделать отцу сюрприз. Простите меня. Буду служить вам до гроба.

То есть целую минуту.

– Горлохватский, кто знает о твоей сделке с этим задротом?

– От меня – никто, босс.

– Ярослав, могу промыть обоим мозги, – вмешалась Милослава.

– Промывка не бывает на сто процентов надежной. Так что ребята попали под выстрелы мутантов.

Артем отступил чуть дальше и всадил из карабина по паре пуль в преданно скалящиеся рожи. Обтер оружие и швырнул обратно в джип.

– Анализ ауры и ДНК не делала, но узнаю почерк нашего семейства, – Эрика оторвала пластырь, уничтожая улику. – Подбросить в Новгород?

– Если не трудно, сестренка. У моей ходовая разбита вдребезги. Машину Островецкого брать не хочу.

В крохотной кабинке мини-мобиля, напоминавшего польский «Фиат-Малюх», Артем вытащил мобильник и эсэмэской отправил рапорт про нападение г’торхов, героическую гибель контрразведчика и случайную смерть губернаторского отпрыска. Чему и в какой степени поверит Демченко – вопрос второй. Более удобной версии никто не выдумает.

– Значит, Эрик нашел тебя.

– Да. И погиб. Умер у меня на руках.

– Не может быть! – Ее голос дрогнул.

– Дурацкая случайность. Он не убил, а только оглушил одного типа в верхнем мире. Тот пришел в себя и выстрелил ему в спину.

Монахиня машинально объезжала выбоины, не мигая глядя на дорогу. По щеке скатилась слеза. Она взяла себя в руки, потратив больше усилий, чем на фиксацию трех мужчин.

– Я никогда не смогу относиться к тебе как к Эрику. Наш отец был великим человеком, хоть и сделал трагическую ошибку. Никто не принял второй брак нашей мамы. До монастыря нас со Станиславом воспитывала тетя, ты ее видел вчера.

– А мой отец – лапоть. Как ты не понимаешь, мама специально вышла замуж не за мага. Она отвела беду от близких, переселившись в верхний мир. Только себя не спасла.

– Про Вяземского ты знаешь. Я уверена, что Всеслав приказал не пускать ее вниз. Тетя верит в романтическую чушь. Увы, мама была техномагом, как и ты. Мы с Эриком учились ворожбе Рода. Он потом и вашу освоил, чтобы не выделяться. Если бы мама умела! Она бы и сейчас жила.

– Утверждаешь, что природная волшба работает в том мире? Невозможно.

– Значит, ты мало общался с Эриком. Представь задачу распалить костер под дождем и на сильном ветру. Сложно, но можно. Так и с ворожбой наверху. При умелом подходе работает и в самых неблагоприятных условиях. Мама бы себя спасла, умея как мы с братом.

Упомянув дождь, Милослава накликала его. Единственная щетка дворников терла дождевую воду, перемешанную с пылью.

– Папа до сих пор ее любит. Он тогда срочно женился снова, мы взяли фамилию его жены. Но в квартире сплошь фото мамы и их вдвоем. Поверь, они были счастливы. Это не оскорбляет память твоего отца.

– Странно все. А я даже на ее могиле не была.

– Давай отправимся наверх вместе. Проведаем маму, познакомлю с отцом.

– Зачем мне знакомиться? Не знаю… Эрик точно умер?

– Точнее не бывает. Прости.

Она резко остановила машину, открыла дверь и выскочила под дождь. Артем тоже вылез, закурил. Сестра плакала, не закрывая лицо руками. Неизвестно, от чего больше сырости – от дождя или слез.

Он отшвырнул сигарету, подошел.

– У тебя муж, дети есть?

– Откуда! Я – монахиня.

Он провел пальцами по ее мокрым волосам.

– Получается, я для тебя самый близкий человек.

Полчаса назад они были не знакомы, лишь догадываясь о существовании друг друга. Теперь стояли под усиливающимся дождем на жидкой грязи, тесно прижавшись телами. Макушка монахини едва достала ему до подбородка.

Артем отодвинул сиденье и сел за руль. Эрика обтекала дождевой влагой справа.

– Я залечила тебе ссадины и гематому на ребрах.

– Да ну? Точно. У меня руки не дошли. Спасибо.

Виляя между лужами, в которых немудрено застрять, крохотная желтая электроповозка выбралась, наконец, на шоссе с твердым покрытием.

– Эрика, зачем он хотел убить Всеслава и Болеслава?

– Не знаю точно. Брат заранее не рассказывал. Примчался в середине сентября, полностью морально убитый. Сказал, что погибли все, кто пошел за ним.

– То есть уничтожение князя и главного наследника – чисто его инициатива?

– Ты его плохо знал, раз задаешь глупые вопросы. Эрик был чрезвычайно горд. Такие никогда не соглашаются петь под чью-то дудку.

– Сестра, он же был послушником в Твери. Почему встал на путь убийств?

– Рано оставил монастырь. Поняв принцип получения силы Рода, развивался самостоятельно. Впоследствии он собирался мстить.

– Кому?

– Вяземскому за маму. Подозреваю, потом узнал про неприглядную роль князя и решил начать с него.

Милослава умолкла. Дождь выдохся. Впереди замаячили пригороды Новгорода и монастырь.

– Главный вопрос. Скажи, зачем брат хотел посадить меня на трон?

– Скорее всего мечтал с твоей помощью сделать мир лучше. Наивный дурень!

– И плясал бы под мою дуду?

– Рассчитывал, что брат брата поймет.

Скрипнули тормоза.

– Мы приехали. Я – на вокзал. По пути в страховую забегу, своего красного электродракончика выручу.

– Да. Прощай. Мне лучше побыть одной.

– Спасибо тебе, сестра.

– И тебе. Обязательно встретимся. Будешь в Москве на Воробьевых, зайди к тете. Раскрываться не надо. Я ей позвоню. Она покажет ворожбу Рода.

В поезде он позвонил Демченко и нарвался на грубость.

– Какого черта, старлей? Контрразведка забирает дело о шести трупах у местной полиции, а главный фигурант удрал в Москву? Героем себя вообразил. Приказываю сойти на первой же станции и вернуться.

– Виноват, господин полковник. У меня информация – бомба. Думал дирижабль вызывать.

– На твою ответственность. Если калибр бомбы меня не устроит, первого сентября за парту не сядешь. Не догадываешься, с чем шутишь.

Не знаю, но предполагаю. Свежий труп племянника воеводы пахнет так, что аромат до Москвы докатился. Не говоря о губернаторском выблядке. Артем вытащил ноутбук, сеточку с USB-коннектором, соединил их и опутал датчиками голову. Операция стала привычной после извлечения из памяти записей о тайных посиделках на даче Серго.

Поезд прибыл в столицу глубокой ночью. Дело без проблем ждало до утра, но Уланов безжалостно разбудил шефа. Пока такси ехало от вокзала к особняку, тот уже принял рабочий вид у станка с неотвратимо грозным видом, показывая готовность снимать стружку с Артема фрезой, пока дерьмо не выйдет наружу.

Нарезка из реплик «…на его уровне формальные нестыковки, не вредящие делу, можно решить» и «…извините, босс. Ничего личного. Происхождение еще не все. Очень нужны деньги» повергла полковника в глубокую задумчивость.

– Виноват, нарушил инструкцию. Но оставшись там, был бы обязан предъявить. Эта информация утекла бы к местному отделению СБ, а то и к региональной полиции.

Демченко по укоренившейся привычке побарабанил по столешнице.

– Какого дьявола вас вообще занесло на границу?

– Выполнение задания. Я нашел дочь Ярославы и получил доказательство, что Станислав-Эрик один стоял за покушением. С его смертью опасности для княжеской семьи больше не существует.

Полковник отбил следующую дробь.

– Мне нужная полная запись твоих последних двух суток.

– Простите, не могу.

– Что-о?

– Милослава Милославская, она же сестра Эрика, монахиня из общины «Ночь на Ивана Купала», она же родная сестра нашего подозреваемого – мощная ворожея Рода.

– Ведьма.

– Так точно. Потрясающая энергетика без амулетов. После контакта с нею не могу раскрываться. Часть эпизодов заблокирована. Что смогу вытащить из себя о разговорах с ней – представлю. Остальное рапортом.

– Надеюсь, он будет правдив.

Артем вздохнул.

– Никак нет. Я застрелил Горлохватского в состоянии самообороны. Надо фиксировать это в официальном документе? Мы успешно размотали до конца дело государственной важности, офицер погиб от руки враждебных мутантов, которых я наказал смертью. Островецкий – случайный сопутствующий ущерб, жертва тех же г’торхов. Данная версия устроит заинтересованные стороны.

– Кроме северного губернатора.

– Выходит, его пацан из чувства мести навел зверушек на офицеров СБ и случайно попал под раздачу.

– Я обдумаю. Отдохни часа два в гостевой комнате и будь готов.

Воевода Вяземский объявился в шестом отделе к полудню. Не вызвал к себе в Ясенево на ковер, а приперся сам, как бы неофициально. Что-то узнал или просто чутьем уловил проблемность в деле гибели племянника. Артем замер истуканом в углу кабинета, когда Демченко показал компру с неосторожными репликами покойного. Потом вставил флешку и прокрутил отрывок из диалога с Эрикой о желании брата отомстить князю и воеводе за мать. Естественно, окончание темы про свое несостоявшееся воцарение Уланов шефу не передал.

Вяземский, публичную часть досье на которого пришлось изучить до встречи, категорически не понравился. Холеный, красивый, несмотря на неюный возраст, но при этом скользкий и наверняка беспредельно подлый тип. Во время истории с первым мужем Ярославы и по сей день женат на троюродной сестре Всеслава. С такими женами не разводятся без краха карьеры. Значит, опальная родная сестра князя его могла интересовать только как любовница. Ни грана магической силы. Потрясающе, подумал Артем. Кто-то всерьез мог рассчитывать, что это убожество в генеральских лампасах мать могла предпочесть отцу? Может, Эрик не зря держал на него зуб.

Офицер постарался демонстрировать собачью преданность во взгляде, но Вяземский ощутил неприязнь, если не магией, то многолетним жизненным опытом.

– Вы убили Вадима.

– Так точно. Это была самозащита.

– Объясните свою линию поведения.

– Господин воевода, предатель получил по заслугам, но его поступок не должен бросить тень на высокопоставленного генерала СБ и уважаемого члена общества. Сожалею о вашей утрате.

– Ситуацию можно представить в другом свете, – вмешался Демченко. – Лейтенант Горлохватский участвовал в важнейшем расследовании и погиб как герой в бою с враждебными нелюдями, сделав честь своей семье. Именно благодаря его усилиям, а также скрупулезной работе контрразведки СБ, которую вы курируете как заместитель начальника нашего ведомства, до конца раскручен клубок с сентябрьским покушением. Армейская разведка даже имя организатора не вычислила.

– Полковник, не кажется ли вам, что это – брак в работе? За несколько месяцев после установления личности Станислава-Эрика вы только теперь удосужились глянуть генеалогическое древо Ярославы.

– Виноват, – сокрушенно развел руками начальник отдела. – Выше крыши были заняты операциями за рубежом, дела прошлого года раскрывались по остаточному принципу.

– Мне так и доложить князю?

– Никак нет. Медленные действия не всегда говорят о плохом качестве. Подошли к вопросу вдумчиво, планомерно, установили наблюдение. Наконец, добились полного успеха.

– Я подумаю, как доложить.

– Господин воевода, – Демченко подобрался к важному моменту, как львица перед прыжком на антилопу. – Вы санкционируете, чтобы к материалам служебного расследования по Горлохватскому запись памяти Уланова была приобщена фрагментами?

– Да. Честь имею, господа.

Выкрутившийся из щекотливой ситуации, полковник проводил взглядом начальственную спину, махнул Артему – садись, закрыл ноутбук и погрузился в кресло.

– А знаешь, старлей, дуй в отпуск до Академии. Сдавай дела.

– Устали от меня?

– До ужаса. Самый яркий и самый геморный из моих подчиненных. Коли в армии обидят, помни – звание СБ за тобой сохранено и двери открыты. Если, конечно, снова не попытаешься князя застрелить, – хохотнул Демченко и протянул руку. – Удачи.

– Честь имею.

Рассчитавшись с бухгалтерией, сдав пистолет и получив нагоняй за автомат, брошенный за Новгородом, Артем вышел из ворот особняка. Втянул носом запах теплого московского асфальта, влажного от дождя.

Свободен! Есть куча проблем, которые нужно решить, и вопросов, требующих прояснения. Все – потом. Он действительно устал. От неопределенности, бесконечных убийств, многие из которых не были инстинктивной реакцией на опасность, а следовали после трудного морального выбора. Проклятая девочка в проклятом зоопарке мутантов… Хватит! Он в отпуске. Сгонять на русское или татарское побережье Черного моря. Или наверх и на самолете через Нью-Дели к Тадж-Махалу.

Тормознуло такси. Артем назвал адрес и достал телефон. Звучно выругался при известии от страховой компании, что разбитая подвеска – не страховой случай, а эксплуатационный ущерб. Они согласились оплатить только пулевые дырки. Значит, авто сожрет отпускные.

Кстати, что за отдых без женщин для тридцатилетнего мужика. И дамы нужны беспроблемные, как Алиса. Он усмехнулся своей рудиментарной юношеской наивности. Таких не бы-ва-ет! Боевая подруга, если с ней встретиться в кровати пару-тройку раз, непременно даст понять, что она не постельная игрушка, а женщина с большой буквы. Или даже все заглавные.

– Остановите здесь.

– Пожалуйста. С вас четырнадцать рублей.

– Обождите.

В пятидесяти метрах от подъезда внедорожник. Черный, стекла тонированные.

– Будьте любезны проехать вперед метров сто, не торопясь. Поближе к тому джипу.

Г’торхи. Теперь боятся подъезд подпирать. Как назло, с собой нет даже «страйка». Можно, конечно, вызвать группу СБ из-за готовящегося нападения на офицера, спровоцировать пальбу и нарисовать свежие трупы мутантов. Но он в отпуске!

– Вероника? Я в Москве. Ты дома? Отлично, заеду.

Она сказала – не готова. Женские глупости. Ладно, уважим, нужно как-то потратить три часа.

– В Гостиный Двор.

Длинное пятиэтажное здание, отдаленно напоминающее питерского тезку из верхнего мира, содержало магазины, в которых можно было купить все, доступное на Руси. Цены, правда, включали надбавку за торговую марку престижного места. Артем приобрел накопитель, одежду, белье, какой-то сувенир и цветы. Отнес в такси и вернулся в оружейную лавку, где на корочки СБ без проблем выписал восьмизарядный пистолет 38-го калибра для случая, если отпуск придется прервать на пару минут. Оттуда отправился в бассейн, сравнительно пустой в рабочее время, где отмахал по дорожке километр на скорость и тщательно вымылся в душе.

Лишние вещи сложил в чемодан, оставил на Киевском вокзале в камере хранения, уплатил таксисту сумму, вчетверо превысившую начальный счет, и позвонил в дверь. Переступив порог, увидел, что Вероника потратила время не зря.

Если бы предстоял деловой разговор, она могла бы набросать легкую косметику, накинуть халат и проводить на кухню, сунув в губы сигарету. Халатом не ограничилось. Артем откровенно и с удовольствием ее разглядывал. Недлинные волосы приобрели объем, шаловливая челка упала на бровь. Ненавязчивая со вкусом подобранная косметика превратила интересное лицо в по-настоящему красивое. Узкое темно-зеленое платье удлинило невысокую точеную фигурку, поднятую высокими туфлями. Глубокий вырез впереди открыл шею и ложбинку, на которую стекла тонкая платиновая цепь. Второй вырез нескромно намекал, что при каждом шаге покажет стройные ножки до середины бедра, туго затянутые в прозрачный черный туман.

– Букет мне или тете Соне с третьего этажа?

– Прости. Шокирован. Загляделся.

– Значит – нравится. Принимаю за комплимент.

Она приняла розы, высотой в две трети собственного роста, включая каблуки. Понесла их к вазе. Передний разрез сдержал обещание, сзади открылся такой же. Артем судорожно сглотнул слюну. Присел на кресло, мысленно успокаивая взрывные ощущения в брюках.

Она вернулась.

– Попьем кофе или?..

– Или что?

Почему-то голос предательски хрипит в такие секунды.

Вероника подошла вплотную и провела тонким пальцем по щеке. Едва контролируя себя, он схватил ее кисть и впился в нее губами.

– Соскучился.

Она нагнулась, обняла его за шею и забралась на колени, охватив его бедра своими. Губы встретились. Затем руки Артема зажили собственной жизнью, погладили и нежно сжали податливую упругость груди, скользнули по бедрам по шелковистой ткани чулок, кружевам и вверх до маленьких сочных ягодиц. Не в силах больше сдерживаться ни секунды, он подхватил ее, легкую как одуванчиковый пух, и вмиг преодолел расстояние до дивана.

Несмотря на почти полное отсутствие прелюдии, Вероника успела поймать за хвост восхитительную судорогу, родившуюся в низу живота и пронзившую тело до кончиков ногтей и волос. Артем отвалился вбок, не разжимая объятий. Она выпуталась из его рук, шмыгнула в ванную, из которой вернулась лишь минут через семь в обновленном наряде: босоножки, чулки и подобие полупрозрачного халатика сверху. Увидев любовника, расхохоталась.

– Глянь в зеркало, Дон Жуан.

Действительно, любой мужчина в сорочке, съехавшем галстуке, без трусов и брюк но в носках выглядит уморительно, даже если ноги длинные и мускулистые, а рубашку не подпирает брюшко. Он тоже сгонял в ванную, сбросил остатки одежды и обмотался полотенцем. Вышел, увидел Веронику и почувствовал себя так, словно год терзался без женщины.

После третьего раза дама сняла с себя кружевное и прозрачное, искусственно стимулирующее мужское либидо, завернулась в махровый халат. Не спасло.

За окном опустилась теплая августовская ночь. Они лежали на измочаленных простынях.

– Ты о чем-то со мной хотел поговорить.

– Вроде как уже поговорили о главном.

– Красноречивый мой. Ладно, сама скажу. Когда СБ меня вытащила из Варшавы, и я подлечилась, начала в службу вникать. Пока сведения о мутантах сливала, как бы ничего страшного. Потом получила доступ к вашей информации, и тут меня ужас обуял. Знаешь, в полиции возилась с обычными ворами и убийцами, там все сравнительно однозначно было. Здесь, где уровень тайн, конфликтов, подлости и мерзости государственный и даже международный, меня совесть загрызла, что наехала на тебя в госпитале. Чернуха с обеих сторон. Но у русских цели понятнее. Там задачи определяет победивший денежный мешок. Конъюнктура.

Она затянулась. Почему-то тлеющий огонек в полумраке романтичен. Особенно если сигарета принадлежит молодой сексуальной женщине, лежащей на кровати голышом.

– Я поняла, что у тебя есть некий внутренний моральный ориентир. Не могу его описать и тем более понять. Но он чувствуется. Ты – не из тех, кто любого завалит по приказу. И неожиданно смирилась. Делай то, что считаешь нужным. Не буду читать нотации, у тебя своя совесть.

Через пару минут добавила.

– Ты отсутствовал во время ужасного рейда на Гудзон. Там воевала 12-я бригада, с которой ты геройствовал в Полонии. Несложно сложить два и два. Но не хочу слышать от тебя комментариев.

Не нужно разглядывать ее ауру, чтобы понять – она из мазохистского удовольствия желает обратного. Хочешь – получи. Он рассказал про девочку-мутанта.

– Она даже не пыталась сделать зло.

– В том и дело. Забрать с собой – нельзя. Потом город затопило кожно-нарывными газами. Теоретически я спас ее от мучений. Почему от этого не легче?

– Инстинкт защиты детей, даже чужих. Ты не испытывал жалости к взрослым секурам, они в таком же положении. Не все из них – борцы против Руси. Поэтому твоя боль иррациональна. Заблокируй магией этот эпизод.

– Потом другой и третий. Далее начну мочить подряд, не спрашивая фамилии. Нет уж. Лучше останусь человеком вместе с алогичными болями и страхами.

– Молодец. А кто та женщина? Ой, какие глазки невинные и удивленные. Не юли, я без претензий. Сама тогда сказала о разрыве.

– Тогда не имеет значения.

– Дело твое. Я не ревнивая. Пробуй, с кем лучше. Не боюсь конкуренции.

Понятно, что и эти слова нужно воспринимать с точностью до наоборот.

Наутро он сделал жесткую зарядку, мобилизуясь к неприятному. Спонсировав очередной раз недешевое московское такси, Артем вышел у местного отделения полиции в квартале от своей квартиры. Удостоверение контрразведки вызвало у оперативного дежурного смесь боязни, неприязни и уважения. Потом брови поползли вверх, когда он узнал, что предъявитель грозного мандата уже не совсем в СБ, но еще не в армии. Далее всеми силами коп попытался уклониться от участия подразделения в акции против г’торхов, где получить пулю проще, чем триппер в привокзальной гостинице. Дернулся вызвать ОМОН.

– Не мельтешите, – разозлился Артем. – Мне нужно два сотрудника для мебели, чтобы начать спокойный разговор. Окутаю их защитным полем. У меня четвертый уровень магии. Кстати, достаточный для подчинения вашей конуры.

Когда полицейский электромобиль с двумя патрульными наконец тронулся к дому, подумалось, что в столбцовской «ахове» и то больше порядка.

Черный внедорожник дежурил на месте. Подбадриваемый сзади сержант робко отдал честь и попросил документы на проверку. Антрацитово-тонированное стекло поползло вниз, мрачный гоблин протянул паспорт и документы на машину.

– Спасибо, сержант. Вероятно, этих господ интересую именно я. Попрошу выйти главного, нужно перетереть.

Вывалили четверо, обступив недобрым полукругом. Копы мелкими шажками отползли прочь. Просторный двор в присутствии четырех звероподобных громил внезапно стал тесным и неуютным.

– Господа, если у вас есть желание разобраться со мной, в полукилометре на северо-запад находится отличный пустырь.

– Здесь страшно умирать, человечек? – вякнул самый молодой и тупой.

– Страшно было позавчера, когда четверо ваших неожиданно напали около Новгорода. Тогда не готов был. С момента начала атаки они прожили целых три минуты.

– Врешь! Боишься!

– Не боюсь. Просто легкий дискомфорт. Полиция будет часа два описывать ваши трупы. Каждый день – для меня утомительно.

Громилы переглянулись. Отсидев у подъезда месяц, они много раз репетировали встречу и всегда с одним финалом – торжественно уезжают, оставив на асфальте изорванный труп врага. Нынешний сценарий им в голову не приходил.

– Ребята, вы на меня нападали несколько раз. Двое на границе у Пскова. Ор’Стейн на Арене. Группа мудаков на этом же месте. Четверо позавчера. Не считая вашего квартета, я в одиночку перебил больше десятка вашего племени. Вы не устали умирать?

– Пока ты не будешь уничтожен, каждый взрослый член нашего клана будет приезжать к тебе.

Говорить продолжает только юниор. Остальные мучительно переваривают изменение ситуации. Очевидно, на убой отправляют не самое сообразительное мясо.

– Кто в клане принимает решение?

– Новый барон.

– Короче, у меня предложение. Назовите условия. Могу вызвать на дуэль нового. Если он бздит – могу приехать к вам и расхерачить все племя, лишь бы собрались в кучу, не бегать за каждым по Свее. Но чтоб больше не было ваших морд у подъезда – соседи шарахаются.

– Через десять минут на пустыре, и я покажу тебе, кто здесь бздун!

– Уезжаем, – буркнул самый мерзкий г’торх. – Обращение к барону должен он сам рассматривать.

Мелкого скандалиста впихнули в джип. Более мудрые поняли, что есть отличный повод не лезть под раздачу. Облегченно свалили полицейские.

Днем позвонила Алиса. В полной уверенности, что после бурного предыдущего дня и половины ночи он способен только на платоническое общение, Артем поехал к ней и был жестоко наказан. Не ведая про Веронику, девушка сыграла на контрасте. Короткое легкое платье, легкие босоножки – просто фея уходящего лета. Тело нежное, но упругое и мускулистое, как на пружинах.

Она ему открыла секрет.

– Ты не умеешь заниматься любовью как маг.

– У нас что, женилка из другого места растет?

– Дурачок. Смотри, я скидываю маскировки ауры. Положи руку вот сюда. Аккуратно, медленно. Вау, мне уже приятно. Видишь, как растет кайф? Обычных мужиков бабы обманывают когда хотят, ты сам все видишь. Давай! Мр-р-р… Ой, больно! Аккуратнее. Та-ак… Ох! Еще… Не останавливайся!

Наутро Артем подумал, что стоит завязывать. Жизнь начинает напоминать порнографический роман. Интересно, если применить новый навык с Вероникой, догадается, что он взялся неспроста?

Плевать! Сама выписала мне индульгенцию налево. К черту детали.

Позвонила Эрика. Просила связаться с тетей. Слишком много разных женщин. Артем как-то читал, что с 1917 по 1919 год Владимир Ульянов постоянно таскал за собой Надежду Крупскую, Инессу Арманд и сестру Марию Ильиничну. Потом Инесса заболела и умерла, постоянный женский эскорт уменьшился до двух. Может, у него начинается такое же психическое расстройство, как у вождя мирового пролетариата? Придется держать при себе Эрику, Веронику и Алису. Для полного сходства возглавить Россию.

От амурных дел вновь оторвали г’торхи. Отцепившись на какое-то время от прежнего обидчика, они расстреляли пограничного офицера с семьей, который там же, на Псковском озере, отдал приказ на открытие огня по контрабандистам, не желающим остановиться. На следующий день заявились по старому адресу.

Артем только получил машину из сервиса. Ощутил враждебные ауры метров с двухсот. Как всегда, черный внедорожник. Они на нем даже по идеальному асфальту ездят. Верно, насмотрелись фильмов про крутые разборки в верхней Москве. Иной раз думаешь, встречаются ли на больших черных проходимцах нормальные люди, не бандиты и не мутанты.

От джипа донеслась такая броневая мощь защитных чар, что лупить в него фаером как под Новгородом Артем не стал. Зарисовался перед капотом и неторопливо выехал на пустырь. Джип двинул следом, выдерживая дистанцию.

Среди куч строительного мусора маг оставил свою красную, дабы снова не кормить автосервис. Как только он оказался вне машины, джип резко набрал скорость. Очевидно, его экипаж решил просто раздавить противника, не рискуя покинуть салон.

Бить такую защиту в лоб – нужен выстрел главного калибра «Рюрика». У г’торхов филиал Источника Рода? Поступим проще.

Заклятие левитации охватило черную железяку целиком. Кинетический удар приподнял ее вверх. Внедорожник перемахнул через Артема, продолжая набирать высоту. На высоте этажа третьего зверушки засуетились. Открылась дверь, из нее высунулась лапа с «М-4», хлопнул выстрел.

– Это вы зря, мальчики.

Пузырь лопнул, три тонны металла с десяти метров грохнулись оземь на передний бампер. Машина встала на колеса, задрав вверх сморщенный передок. Стекла осыпались. Сверхмощное охранное заклинание погасило энергию удара лишь частично, благодаря этому мутанты сидели в салоне как живые.

Артем не стал проверять у них пульс и давление, отметив каждого аккуратной контрольной дыркой меж глаз. Затем собрал оружие и документы с трупов, вызвал полицию, снял запись поединка со своего мозга и отправил рапорт на высочайшее имя. Он выведен за штат СБ, не восстановлен в армии, но и не лишен званий, и не уволен в запас или в отставку. Следовательно, над ним один начальник – главнокомандующий.

Истребитель мутантов написал, что Русь обязана защитить от них своих офицеров. Предложил карательную экспедицию в Эстляндский округ Свеи с физическим уничтожением военной верхушки контрабандистов. Потребовал репрессий в отношении столичной полиции, не принимающей мер против бандитов, приведя случай, когда копы боялись даже подойти к машине с г’торхами и целым арсеналом незаконного оружия.

Рапорт отправился сразу несколькими путями – через канцелярию князя, в Военное министерство, СБ, а также с копией в Министерство внутренних дел, ответственное за бездействие полиции. Естественно, маленькая сенсация просочилась в СМИ. Сложилась ситуация, когда армия и спецслужбы не смогли проигнорировать событие, и у г’торхов сразу появилось более двух тысяч кровников, зато самих мутантов оказалось существенно меньше. Московскую губернию объявили закрытой зоной для любых нелюдей, кроме эйши.

Эпилог

Дежавю. Тот же плац Академии, что и год назад. Некоторые из слушателей, переведенные на второй курс, опознали возмутителя спокойствия и изумленно на него таращатся. Начальник курса на репетиции смотра вежливо, но непреклонно попросил перед парадом сдать табельный «страйк» и избавиться от любого другого оружия.

В остальном – то же самое. Изменилась восприятие Артемом русской реальности. Нужно многое менять в стране. Мы в застое хуже брежневского. Пусть нет вопиющих пороков, зато в наличии множество мелких симптомов. Пройдет последняя августовская ночь, армия вслушивается, надеясь почувствовать ветер перемен, как в одноименной песне бессмертных Scorpions[6].

Показуха на площади Серебряного Бора отличается от прошлогодней. Раньше «именинниками» шли батальоны пограничного корпуса, которым выпадало наибольшее количество стычек. Теперь гордо маршируют 12-я стрелковая бригада майора-воеводы Тихомирова, экипажи «Рюрика» и «Изяслава» с морпехами, 2-я десантная бригада, зачищавшая мутантов у Ревеля. Даже прежний Артем с кастрированным мозгом догадался бы, что Русь демонстрирует не столько умение держать границы, сколько готовность защищать свои интересы в любой точке глобуса. Неужели Род услышал молитву о переменах?

Князь и княжич приняли парад, как всегда одетые в парадную маршальскую форму, напоминающую европейские мундиры XIX века – эполеты, лампасы, аксельбанты, нашивки, висюльки, бесчисленные ордена, бриллиантовые звезды на погонах и киверах. В прошлом году Уланову было наплевать, а ныне он изумился безвкусному убранству начальников, похожих то ли на тропических птиц, то ли на витрину магазина бижутерии.

По окончании общего парада вновь разошлись по учебным заведениям. В Академию заявились оба старших Милославских. Всеслав зачитал длинную речь, которая знатокам истории напомнила бы выступление Сталина перед выпускниками в 1941 году, после которой Советская Россия вплотную начала готовиться к войне с Германией.

Получается, и до высшего руководства княжества дошло, что радикальные изменения необходимы, предположил Артем, слушая главнокомандующего. Тот вещал, что Русь более не намерена пассивно реагировать на внешние угрозы и ограничиваться охраной рубежей. Дума ратифицировала княжий Манифест о включении Урала в состав нашей территории, а его жители приведены к присяге дому Милославских и получили русское подданство.

Особенно подробно Всеслав рассказывал о нуждах создания ударно-десантных соединений флота открытого моря, о необходимости долговременных баз на Балтике, в Черном и Средиземном морях. Учитывая, что Балтийская акватория поделена между Свеей и Пруссией, князь только что публично озвучил территориальные претензии к этим государствам.

Выход к Балтике – это повторение завоеваний Российской империи от петровских времен до катастрофы семнадцатого года в истории верхнего мира. Князь не стал утверждать, что планирует немедленный захват пространств, принадлежавших империи или СССР. Но и отставание необходимо понемногу ликвидировать.

Как и Петр Великий, Всеслав решил открывать современный аналог «навигацкой школы» – готовить национальные морские кадры, включая магическое обеспечение флота. Он обратился к магам, стоявшим в составе ровных каре на плацу Академии, ближе к ее окончанию обратить внимание на флотские нужды. Эпоха, когда в море выходили только малые и средние корабли береговой охраны для каботажного патрулирования, приходит к концу. Соответственно, возрастет престиж флотской службы, которая ныне не в почете по сравнению с армией.

Посчитав, что достаточно замотивировал слушателей рассказом о блестящих военных перспективах Русской княжеской армии, Всеслав спустился с трибуны и зашагал вдоль строя. Артем в силу роста и телосложения неизменно оказывался в первом ряду и не с правого края.

– Здравствуйте, господин старший лейтенант.

– Здравия желаю, господин главнокомандующий!

Умные серые глаза князя глянули чуть иронично.

– Сегодня не собираетесь в меня стрелять?

– Никак нет! Начальник Академии изъял оружие.

– Уважительная причина. Что же, спасибо за службу, и удачи вам в дальнейшем.

Артем, глядя в спину дяде, не мог для себя определить, как относиться к этому человеку. Палач матери или либерал, не казнивший главного конкурента на престол? Неисправимый ретроград или мудрый государственный деятель, планомерно пришедший к реформам? Близкий родственник, которому можно открыться, или опасный враг с неизмеримыми возможностями?

Между тем к первокурсникам приблизился Болеслав, окруженный собственной свитой. Тепло поздоровался за руку с подполковником, с кем явно был знаком накоротке, приветственно кивнул двум офицерам. Затем подобрался вплотную к Артему.

В парадной форме княжич напоминал свой парадный портрет. Ростом почти с Артема, подтянутый для наглядного примера всем вооруженным силам, с обветренным и слегка бугристым лицом, принципиально не облагороженным магией, Болеслав старался походить на полевого командира, а не кабинетного стратега. Это ему удалось бы, если снять клоунский наряд.

– Наслышан. Впечатлен вашими успехами.

– Служу Руси, господин маршал!

– Надеюсь на дальнейшую отличную службу и вашу преданность князю, – наследник придвинулся ближе, одними губами шепнув: – Кузен…

Примечания

1

Убийца (польск.).

2

Я буду бороться, малышка, чтобы вернуть твою любовь. Я буду здесь, я буду здесь. Любовь, только любовь однажды сможет разрушить эти стены. Я буду здесь, я буду здесь (перевод автора).

3

В этом году нужно обмолотить 1200 гектаров зерновых и зернобобовых культур. На уборке занято семь комбайнов (перевод автора).

4

Объект находится под охраной Столбцовского Департамента охраны МВД Республики Беларусь (перевод автора). Примечание: упомянутое в романе милицейское отделение к реально действующему подразделению МВД РБ отношения не имеет.

5

Не слишком своевременная шутка: правила питания в иудаизме запрещают смешение мяса и молока.

6

Имеется в виду сингл Wind of Change группы Scorpions, в котором есть такие слова: I follow the Moskva… An August summer night. Soldiers passing by listening to the wind of change. (Иду по Москве. Августовская летняя ночь. Проходят солдаты, слушая ветер перемен. – Перевод автора.)

Content

Анатолий Матвиенко
Тайная Москва. Волхв Нижнего мира

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Эпилог

Примечания