Зайцев Михаил Георгиевич

Белорусец Сергей

Дом для Гвина

Михаил Зайцев, Сергей Белорусец

Дом для Гвина. Сказочная история про очень редкую птицу с невероятно сложным характером

Бывают зимние истории, например, про Деда Мороза и Новый Год, бывают летние, к примеру, о поездках на дачу, некоторые любят осенние истории о походах в лес за грибами или про первое сентября, ну а мы собираемся вам рассказать весеннюю историю про очень редкую птицу.

Наша история приключилась в апреле, когда солнце уже греет, но кое-где ещё лежит снег. Началась она в обычной городской квартире, на самой обычной кухне.

Близился вечер пятницы. Дошкольница Маруся сидела за кухонным столом, а её мама Вера Михайловна музыкально гремела кастрюлями у плиты и при этом весело напевала песенку собственного сочинения:

Этот сад волшебный.

Он – один такой:

Чудеса любые

Над и под рукой!

Здесь на каждой ветке

Чудеса висят!

Этот сад волшебный —

Просто ЧУДЕСАД!..

Вера Михайловна работала поэтессой в детском журнале, она сочиняла стихи, шарады и рифмованные загадки, но больше всего Вера Михайловна любила сочинять смешные детские песенки.

– Да, чудесная песенка, – с этими вежливыми словами на кухне появился глава семьи Игорь Игоревич. Он только что возвратился со службы. Игорь Игоревич был хмур и задумчив.

– Папа, ты руки вымыл? – заботливо спросила Маруся.

– Разумеется, – послушно ответил Игорь Игоревич, присаживаясь к столу.

– Ты чего такой грустный? – спросила Вера Михайловна, помешивая ложкой кашу в кастрюльке.

– Служебные неприятности, – с неохотой признался глава семьи. – К нам в Биологический Институт коллеги-ботаники принесли гвина, который отбился от стаи, заблудился и не успел вовремя улететь на Север.

– Кого принесли? – не поняла Вера Михайловна.

– Я знаю! – обрадовалась Маруся. – Гвины – это такие редкие птицы, похожие на пингвинов! Зиму они проводят у нас, а весной улетают в Арктику!

Маруся много всего знала о птицах, животных и вообще о природе, она давно собиралась стать, когда вырастет, как папа, биологом. Правда, иногда ей хотелось стать поэтессой, как мама…

– Всё верно, – согласно кивнул Игорь Игоревич. – Гвины – дальние родственники пингвинов. А главное их отличие от пингвинов в том, что гвины умеют летать.

– Разве бывают такие птицы, которые весной улетают на Север? – удивилась Вера Михайловна.

– Бывают! – заявила Маруся и уж было собралась перечислить всех таких птиц, однако, кроме гвинов, никого больше не смогла вспомнить.

– Тепло для гвинов губительно, – вздохнул Игорь Игоревич. – Я пытался устроить найдёныша в зоопарк, да вот незадача – в зоопарке все вольеры для северных обитателей кем-нибудь заняты. Увы, для гвина просто не нашлось свободного места.

– Тогда пускай твой гвин поживёт у нас, – радушно предложила Вера Михайловна.

– Гвину жизненно необходим арктический холод, – напомнил Игорь Игоревич и уточнил: – Хотя бы периодически, на время сна.

– Будет спать у нас в холодильнике, – улыбнулась Вера Михайловна.

– Ура, у нас дома будет жить Гвин! – Маруся захлопала в ладоши от радости. – Самый настоящий, всамделишный Гвин!

– Да, симпатичная идейка, – Игорь Игоревич задумчиво почесал в затылке. – Только если отдать наш холодильник гвину, то где мы будем хранить продукты?

– Себе мы купим второй холодильник, новый, – мигом нашлась Вера Михайловна.

– Я сейчас!.. – Маруся выбежала из-за стола и опрометью умчалась из кухни.

Родители сначала услышали, как хлопнула дверь в детскую комнату, потом, как Маруся бежит обратно. Девочка вернулась, не прошло и минуты. В руках Маруся держала игрушечного поросёнка – копилку, подаренную ей бабушкой. У юной пластмассовой свинки имелась прорезь на спинке, чтобы бросать внутрь монеты, а также свинчивающийся пятачок на резьбе, чтобы извлекать накопления.

Свинкин пятачок дошкольница свинтила в один момент, и на кухонный стол высыпались все Марусины сбережения: две монеты по десять рублей, один рубль и ещё пятачок, уже не свинкин…

– Этого хватит на холодильник? – деловито спросила девочка.

– Спасибо, Марусенька, – поблагодарил дочь Игорь Игоревич, нежно сгрёб монеты в кулак, после чего встал и направился к выходу.

– Ты куда? – окликнула его Вера Михайловна.

– Покупать второй холодильник, – отозвался на ходу Игорь Игоревич.

– Постой, а как же ужин? – крикнула ему вдогонку Вера Михайловна. – Для кого я ужин готовила?

– Мама! – вмешалась Маруся. – Холодильник гораздо важнее ужина!

– Тогда, чур, ты, дочка, съешь двойную порцию каши: за себя и за папу. Зря, что ли, я столько каши сварила?

Ради Гвина Маруся с удовольствием слопала бы и целую кастрюлю каши, а уж две порции и подавно!

Пока мама накладывала кашу в глубокую тарелку, Маруся сочинила короткий стишок:

Буду ложкой кашу лопать,

И в ладоши громко хлопать!

Вне всяких сомнений – девочка унаследовала от мамы талант к стихосложению.

Но вернёмся к нашей сказочной истории.

Знаете, чем отличается вечер пятницы от всех других вечеров? Тем, что он самый длинный вечер недели. Поэтому вечером в пятницу Игорь Игоревич без особого труда успел в магазин бытовой техники, где чуткие и внимательные продавцы-консультанты помогли ему выбрать замечательный новый холодильник.

Покупку доставили на другой день, утром в субботу. Грузчики вынесли старый холодильник из кухни в коридор, а на его место водрузили замечательный новый. Игорь Игоревич проверил, как работают холодильники, и отправился в Биологический Институт забирать домой гвина.

Как только папа ушёл, Маруся выглянула в окно – на улице было пасмурно, ветрено и прохладно. День выдался явно удачный для северной птицы, почти что зимний, не то, что вчера, когда вовсю светило яркое солнце и температура показывала большой плюс.

Проводив Игоря Игоревича, Вера Михайловна занялась неотложным делом: стала перекладывать продукты из старого холодильника в замечательный новый. Вере Михайловне нужно было успеть не только разобраться с продуктами, но ещё и тщательно вымыть старый холодильник, убрать из него все ставшие теперь ненужными полки, короче говоря, подготовить местожительство для гвина.

Маруся, как могла, помогала маме и одновременно мешала, отвлекая Веру Михайловну разговорами. Чтобы дочка не болтала без умолку, Вера Михайловна воспользовалась надёжным и проверенным способом: она стала загадывать Марусе свои загадки.

Первую загадку Маруся разгадала, задумавшись всего лишь на четыре минуты. Это была простая загадка:

Полыхая рыжим шаром,

Над землёй – воздушным шаром

Иногда висит весь день,

А порой – уходит в тень…

Поняли, о чём речь?.. Правильно: о солнце, конечно…

Первая загадка была задана для разминки. Следующая оказалась гораздо сложнее. Загадка номер два всерьёз озадачила девочку:

Он внутри – морозный,

Он внутри – моторный.

Может в нём храниться

Множество вещей.

Для кастрюлек, банок —

Он внутри просторный.

Тесный —

Для костюмов, зонтиков, плащей…

Уже и все продукты переложили, и начисто вымытый холодильник для Гвина успел просохнуть, а Маруся всё никак не могла найти отгадку. Маруся ушла старательно думать в свою, детскую комнату. Девочка дала себе слово обязательно разгадать трудную загадку, однако как только в прихожей раздались мелодичные трели дверного звонка, Маруся тут же про загадку напрочь забыла.

– Папа, папа! – обрадовалась голосистая Маруся. – Вместе с Гвином! Ура!..

Маруся выбежала в прихожую, где Вера Михайловна привычно возилась с дверными замками. Несговорчивые замки сварливо лязгнули, щёлкнули, входная дверь отворилась – за порогом стояли Игорь Игоревич и очень редкая птица гвин. Самый настоящий, всамделишный Гвин!

Очень редкий представитель семейства пернатых выглядел точно так же, как и на картинках в папиной книжке о птицах крайнего Севера. Внешне напоминающая карликового пингвина птица, только крылья чуток подлиннее.

– Всем привет, – пробубнил Гвин, переступая порог.

Вера Михайловна изумлённо вскинула брови:

– Он умеет разговаривать?

– Попугаи умеют, а я чем хуже? – сварливо пробурчал Гвин. – Ну, давайте, показывайте. Где я буду жить? В смысле, спать…

– Вон там, – Вера Михайловна указала пальцем вглубь узкого коридора.

Гвин уверенно потопал в указанном направлении, дотопал до холодильника, остановился, придирчиво осматривая предложенное жилище, в смысле – место для сна.

– А что, поновее холодильника у вас нет? – спросил Гвин, обернувшись к людям, глядя на них снизу вверх обиженными глазами.

– Есть, но мы его для себя купили, – ответила за всех немного смущённая Вера Михайловна.

– На мои деньги, – робко прошептала Маруся.

– Всё с вами ясно, – пробормотал Гвин, отворачиваясь. – Ну, да, конечно, что похуже для птицы, что получше – себе любимым. Чего ещё можно ожидать от людей?..

Тяжко вздохнув, Гвин открыл белоснежную дверцу старого холодильника, забрался внутрь холодильной камеры – и дверца за ним захлопнулась.

Маруся посмотрела на родителей.

– Ему у нас плохо, да? – прошептала девочка.

Игорь Игоревич, – как умел, по-научному, – успокоил Марусю:

– У него стресс. Он оказался в незнакомом месте, ему надо обжиться, отдохнуть. Пойдёмте, не стоит ему мешать.

Что такое «стресс» Маруся не знала, а спрашивать не решилась, чтобы не нарушать тишину и не мешать Гвину. Игорь Игоревич, Маруся и Вера Михайловна на цыпочках двинулись в комнату. Они почти что добрели, как вдруг дверца холодильника за их спинами распахнулась настежь и взъерошенный Гвин выскочил из холодильника, точно ошпаренный.

– Э-э, аллё! – закричал Гвин, задыхаясь от возмущения. – Там внутри нечем дышать! Вы думаете, птицы умеют обходиться без воздуха? Я сейчас в обморок упаду!

Гвин закрыл глаза, широко раскинул в стороны крылья и, как и обещал, шлёпнулся на пол.

– Всё, я в обмороке! – заявил Гвин, чуть-чуть, самую малость, приоткрыв один глаз, чтобы иметь возможность понаблюдать, как спешит к нему на помощь испуганная семья.

Переполох случился нешуточный. Игорь Игоревич опустился на пол рядом с упавшей птицей, Маруся заплакала, Вера Михайловна бросилась искать лекарства, совершенно позабыв о том, что для птиц не годятся человеческие таблетки, микстуры и капли.

Едва Игорь Игоревич принялся осматривать неподвижную птицу, как Гвин снова заговорил:

– Ой! Ой, как мне худо!.. Я весь горю! У меня жар, и, кажется… Ой!.. Нет, не кажется… Ой…

– Что-то болит? – встревожился Игорь Игоревич.

– Рыбы! Люди, дайте мне рыбы! – потребовал Гвин – Ой, как вдруг перекусить захотелось! Ой, прямо не могу, как рыбки охота…

Спустя буквально пять-шесть минут всё устроилось – Гвина посадили в тазик с холодной водой, тазик поставили на кухонный стол, Вера Михайловна достала из нового холодильника мороженой рыбы, Игорь Игоревич покромсал рыбу на мелкие кусочки, Маруся разложила по тарелкам нарезку, – в одну тарелку все кусочки не поместились, – и расставила тарелки на столе вокруг Гвина.

– Ну, как рыбка? – участливо спросил Игорь Игоревич.

– Слишком она у вас замороженная, – пробормотал Гвин, отправляя в клюв очередной мелкий кусок. – И на будущее запомните – океаническую рыбу я предпочитаю речной. В океанической витамины сильнее.

– Мы запомним, – пообещала Вера Михайловна.

– Воды-то чего пожалели? – продолжил высказывать претензии Гвин. – Водички мне холодненькой в тазик подлейте, ага?

Маруся побежала к мойке, открыла кран с холодной водой, набрала полную чашку и, подбежав к столу, вылила воду в тазик.

– Всё хорошо? – с надеждой в голосе спросила Маруся.

– Всё плохо, – проворчал Гвин, отправляя в клюв последний рыбный кусочек из первой тарелки. – Мне спать пора, в вашем холодильнике дышать нечем, чего ж здесь хорошего?

– Интересно, а как спят гвины в дикой природе? – спросила Вера Михайловна.

– Крепко спят, – ворчливо ответил Гвин. – Мы спим под снегом, как вы, люди, спите под одеялом. Нам для сна необходим холод точно так же, как вам, людям, тепло.

– Эврика! – хлопнув себя по лбу, воскликнул учёный-биолог Игорь Игоревич. – Надо просверлить в дверце холодильника дырки для вентиляции!

– Здорово придумано, папа! – захлопала в ладоши Маруся.

Гвин отодвинул крылом пустую тарелку подальше от тазика, придвинул поближе к ненасытному клюву другую тарелку, полную рыбы, и печально вздохнул:

– Старый холодильник, вдобавок и с дырками… – Гвин с укоризной посмотрел на людей. – Э-э, аллё! Чего стоим, кого ждём? Я спать хочу. Давайте, сверлите ваши дырки скорее…

Пока Игорь Игоревич искал дрель, Гвин успел полностью очистить от рыбных кусочков и вторую тарелку.

Инструмент нашёлся на антресолях. Электродрель сама по себе жужжала так, что хоть уши затыкай, а когда жужжащее сверло уткнулось в дверцу холодильника, то затыкай уши – не затыкай – всё равно жужжит оглушительно!..

По счастью, три предварительно намеченных дырки Игорь Игоревич просверлил быстрее, чем домочадцы оглохли. А как только всяческое жужжание прекратилось – так сразу из прихожей донеслись мелодичные трели дверного звонка.

Отложив дрель и утерев пот со лба, Игорь Игоревич выбрался в прихожую. Всё это время настырные трели не умокали. Игорь Игоревич отворил дверь и увидел, что на кнопку электрического звонка жмёт, не переставая, соседка с нижнего этажа, дородная дама Екатерина Олеговна, тренерша по греко-римской борьбе, на пенсии.

– У вас жужжит на весь дом! – громогласно возмутилась Екатерина Олеговна. – Я буду жаловаться в полицию!

Игорь Игоревич почувствовал себя виноватым.

– Извините, пожалуйста, – потупив взор, произнёс от природы вежливый Игорь Игоревич. – Я сейчас вам всё объясню. Дело в том, что у нас в квартире поселилась очень редкая птица из Арктики…

Екатерина Олеговна его перебила:

– Безобразие! Жилой дом – это вам не какой-нибудь зоологический парк! В жилых домах разрешается держать только домашних птиц и только со справкой от ветеринара! У вас есть справка?

– Нет, – чистосердечно признался Игорь Игоревич. – Но будучи биологом по профессии, могу вас заверить, что наша птица совершенно здорова.

Бывшая тренерша по греко-римской борьбе строго погрозила биологу пальцем:

– Без справки не имеете права! Я обращусь в полицию – и против вас примут меры! А вашу птицу, будьте уверены, полицейские заберут!

Екатерина Олеговна круто, по-военному, развернулась через левое плечо. Чётко чеканя шаг, бывшая тренерша двинулась к лифту.

– Подождите!.. – Игорь Игоревич поспешил следом за принципиальной соседкой.

И мама с дочкой, и очень редкая птица Гвин, все, кто находились на кухне, прекрасно слышали всё, о чём говорилось в прихожей.

Маруся испуганно захлопала глазами, Вера Михайловна насупила брови, Гвин перестал жевать рыбу, притих и нахохлился.

– Меня посадят в тюрьму? – жалобным, тихим голосом спросил присмиревший Гвин.

Ему не ответили.

– Скажите, – еле слышно обратился Гвин к Вере Михайловне, – а в тюрьме есть холодильник?.. Или хотя бы морозильная камера?

– Не знаю, – растерянно пожала плечами Вера Михайловна, – я никогда не была в тюрьме.

Гвин замер, закрыл глаза, секунду он сидел в тазике неподвижно, будто бы неживой, и вдруг как подскочит!

– Не-е-е-ви-и-иноватый я-я-я!!! – во всё горло завопил Гвин, выскакивая из тазика.

Гвин подпрыгнул под потолок, тазик пошатнулся и опрокинулся. Гвин отчаянно замахал крыльями – и пулей вылетел прочь из кухни. Вода из опрокинутого тазика хлынула на пол, крепко обрызгав и Марусю, и Веру Михайловну.

А тем временем на лестничной площадке возле дверей лифта Игорь Игоревич безуспешно пытался договориться со строгой соседкой.

– Выслушайте меня, пожалуйста! – обращался к бывшей тренерше учёный-биолог.

– Ничего не хочу слушать! – огрызалась Екатерина Олеговна, раз за разом нажимая на кнопку «вызова лифта».

– Давайте поговорим по-хорошему, по-добрососедски, – вежливо умолял биолог, – куда вы спешите?

– В полицию я спешу! – пугала его тренерша на пенсии, вдавливая лифтовую кнопку до последнего предела. – С полицией будете разговаривать!

– Может быть всё-таки… – начал предложение Игорь Игоревич и не закончил, услыхав странный шелест над головой.

От неожиданности у Игоря Игоревича подкосились ноги. Отчаянно размахивая крыльями, над присевшим биологом пролетел стремительный гвин. Очень редкая птица сбросила скорость, затормозила и, словно вертолёт, зависла в воздухе рядом с Екатериной Олеговной.

– Я не виноват! – затараторил Гвин, глядя на соседку жалобными глазами. – Пожалуйста, ну, пожалуйста, не надо меня в тюрьму!

– Это ещ-щ-щё что такое?! – прошипела сквозь зубы Екатерина Олеговна.

– Это – гвин, – поспешил честно объяснить Игорь Игоревич. – Это и есть та очень редкая птица из Арктики, которая поселилась в нашей квартире.

– Временно! – затараторил Гвин. – Я временный подселенец!

– Да-да, – подтвердил Игорь Игоревич. – Только до зимы.

– Я отбился от стаи! – пожаловался Гвин, пуская слезу. – Я очень! Очень несчастный!

– Она ещё и говорящая, – побагровела лицом Екатерина Олеговна.

– Неужели вам его не жалко? – удивился биолог.

– А хотите, я вам эстрадную песню исполню? – предложил Гвин игриво. – Я умею, меня полярники научили. Вы какую музыку больше любите? Душевную или чтобы под неё танцевать?

– Она ещё и хамит, – бывшая тренерша по борьбе стиснула по-боксёрски кулаки – Поиздеваться надо мной вздумали?!

– Вы его не так поняли! – с досадой в голосе воскликнул учёный.

– Вы меня не так поняли! – эхом подхватил Гвин. – Я подружиться с вами стараюсь!

– Кыш! – замахнулась на Гвина соседка. – Кыш отсюда, ворона противная!

– Ворона?.. – Гвин шарахнулся, отлетел подальше от разгневанной Екатерины Олеговны. – Я не понял! Где ворона? Причём здесь ворона?..

Меж тем, двери лифта наконец-то открылись. Екатерина Олеговна шагнула в кабину – и раздвижные двери за ней с шумом захлопнулись.

– Э-э, аллё! Вы куда? – возмутился Гвин. – Вы, что ли, меня вороной назвали, да?

– Пойдём домой, – окликнул возмущённую птицу Игорь Игоревич. – Бесполезно требовать ответов у дверей лифта.

– Она обозвала меня вороной! – Гвин опустился на пол рядом с биологом. – Нет, я ничего не имею против ворон, но разве я похож на ворону?

– Она плоховато разбирается в птицах, – назидательно молвил учёный. – Вороны относятся совсем к другому виду пернатых.

Игорь Игоревич и Гвин, оба расстроенные, каждый по-своему, возвратились в квартиру. Гвин поплёлся на кухню. Игорь Игоревич отправился убирать дрель и проверять холодильник с просверленной дверцей на предмет вентиляции.

На кухне Маруся и Вера Михайловна занимались уборкой. Маруся вытирала тряпкой со столешницы разлившуюся из тазика воду, Вера Михайловна протирала пол шваброй.

– Люди, скажите откровенно, – заходя в кухню, потребовал Гвин. – неужели я так сильно похож на ворону?

– Совсем непохож, – отрицательно замотала головой девочка.

– Гораздо симпатичнее, – доброжелательно заверила птицу Вера Михайловна.

Гвин заметно приободрился.

– И голос у меня поприятнее, правда?

Маруся с жаром кивнула:

– Намного-намного приятнее!

Вера Михайловна подтвердила:

– Даже глупо и сравнивать.

Довольный Гвин распушил перья.

– Между прочим, прошлым летом одна полярница назвала меня «птицей счастья», – похвастался Гвин. – Начальница арктической экспедиции, между прочим.

– Я надеюсь, соседку удалось хоть как-то уговорить, успокоить? На чём разговор у лифта закончился? – вспомнила о главном Вера Михайловна.

Гвин фыркнул:

– Да ну её, эту вашу соседку. О чём с ней можно вообще разговаривать, если она в птицах совершенно не разбирается? Вы не поверите – меня, благородного представителя семейства очень редких пернатых, ваша соседка перепутала с обычной вороной! Да её саму за это надо в тюрьму! Соседку вашу!..

В кухню заглянул Игорь Игоревич.

– Холодильник готов, – доложил Игорь Игоревич, – можно заселяться.

Гвин снова фыркнул.

– Ну, наконец-то, не прошло и полгода…

Гвин важно потопал по коридору вслед за Игорем Игоревичем. Маруся и Вера Михайловна бросили уборку, и тоже вышли в коридор.

Подойдя к холодильнику, Гвин сначала критически осмотрел дырки в дверце, потом в каждую сунул клюв, затем окинул придирчивым взглядом всю целиком дверцу и хмыкнул так, что невозможно было понять, доволен он или разочарован.

– Ужинать вы мне сюда принесёте? – спросил Гвин, подцепив крылом ручку на дверце.

Ответить ему не успели – из прихожей донеслись мелодичные трели электрического звонка.

Гвин вздрогнул.

– Вы кого-нибудь ждёте?! – насторожилась очень редкая птица.

– Никого мы не ждём, – ответила за всех членов семьи Вера Михайловна.

После короткой паузы звонок в прихожей опять заиграл мелодичную трель – и Гвин задрожал мелкой дрожью, будто бы осенний лист на ветру.

– Всё, конец! – запаниковал Гвин. – За мной пришли, из полиции!

Он дёрнул на себя ручку, открыл дырявую дверцу, запрыгнул внутрь холодильника и тут же выпрыгнул из него обратно.

– Нет! В холодильник нельзя! Соседка знает, что я живу в холодильнике!

Мелодичный звонок в прихожей пел без пауз, не умолкая, заливался и заливался, снова и снова.

– Всё! Я пропал! – Гвин подпрыгнул высоко вверх, лихорадочно замолотил крыльями и умчался со скоростью реактивной ракеты в сторону кухни.

Звонок продолжал трезвонить. Маруся побежала вслед за Гвином на кухню. Игорь Игоревич и Вера Михайловна тревожно переглянулись. Глава семьи устало вздохнул:

– Ты только не волнуйся, пожалуйста, – сердечно попросила Вера Михайловна.

– Я постараюсь, – твёрдо пообещал Игорь Игоревич.

В прихожую Игорь Игоревич и Вера Михайловна направились вместе.

– Кто там? – спросил Игорь Игоревич у входной двери.

– Откройте, полиция, – ответили басом с другой стороны двери.

Игорь Игоревич покорно отворил дверь. На лестничной площадке перед квартирным порогом стоял полицейский в компании с Екатериной Олеговной. Солидный такой полицейский, при шикарных рыжих усах.

– Капитан Пронькин, – козырнул басовитый усач. – По поводу незаконного содержания в вашей квартире птицы без документов.

– Вот он, – Екатерина Олеговна ткнула пальцем в Игоря Игоревича. – Он мне сам сознался, что незаконно пронёс в жилой дом ворону противную.

– Не мешайте, гражданочка, разберёмся, – осадил ретивую соседку капитан Пронькин и обратился к хозяевам: – А вас, граждане жильцы, попрошу внести ясность, касательно наличия в данной квартире вышеупомянутой птицы.

Игорь Игоревич открыл было рот, чтобы внести ясность, но тут за его спиной заговорила Маруся.

– Тётенька перепутала, – вкрадчиво сказала Маруся, – это не ворона, это моя игрушка.

Девочка протиснулась между родителями. На руках Маруся держала неподвижного гвина. Абсолютно неподвижного! Совершенно! Гвин замер, прижав крылья к туловищу, соединив лапы, оттопырив хвост и захлопнув клюв. Две яркие бусинки глаз не мигали, пёрышки лежали ровно, одно к одному. Гвин действительно был удивительно похож на игрушку. Если не знаешь, что птица на самом деле живая, ни за что не догадаешься, что она притворилась игрушкой. Только исключительно опытный человек способен заметить подвох.

– Вот она! – Екатерина Олеговна указала на гвина пальцем – Вот она ворона противная! Арестуйте её! – Екатерина Олеговна так распалилась, что сама закаркала, как ворона: – В кар-кар-карцер её!

– Это не ворона, – терпеливо повторила Маруся. – Это мой игрушечный Гвин.

– Дай-ка я посмотрю, – полицейский нагнулся, взял гвина из рук Маруси.

– Она у них ещё и говорящая, – наябедничала Екатерина Олеговна. – И голос у неё, у вороны этой, ужас какой неприятный! У, противная птица!

Не обращая внимания на ябеду-соседку, капитан повертел гвина и так, и сяк, заглянул в бусинки птичьих глаз, потрепал за хвостик, произвёл, так сказать, всесторонний осмотр птицы.

– Интересная игрушка, – усмехнулся в усы полицейский. – Надо будет сыну на день рождения такую же подарить. Как, ты говоришь, она называется?

– Гвин, – улыбнулась Маруся.

– Интересное название, – сказал полицейский, бережно возвращая девочке гвина.

Екатерина Олеговна так всему происходящему удивилась, что разинула от удивления рот и глазами захлопала часто-часто.

– Игрушка?! – не поверила собственным ушам Екатерина Олеговна. – Не может быть! Я сама видела, как она летала и разговаривала!

Капитан Пронькин взглянул на соседку с профессиональным сочувствием:

– Вам бы врачу показаться, гражданочка, – посоветовал капитан.

Екатерина Олеговна ничего ему не ответила, лишь ещё шире раскрыла рот и ещё чаще захлопала ошарашенными глазами.

Полицейский взял под козырёк и откланялся.

– Извиняюсь за беспокойство, бывает, – произнёс прощальные слова капитан Пронькин и самостоятельно закрыл за собой дверь.

Дверь гулко хлопнула. Вера Михайловна нахмурилась, повернулась к Марусе, обратилась к дочери строгим шёпотом:

– Старших нельзя обманывать!

Игорь Игоревич согласно кивнул:

– Тем более, старших полицейских чинов.

Гвин на руках у девочки задвигался, ожил и затараторил скороговоркой:

– Мы больше не будем, честное слово! Вы даже можете в наказание лишить меня ужина! Но ведь вы не станете мучить голодом очень редкую птицу, правда?

Само собой разумеется, Гвин получил на ужин щедрую порцию размороженной рыбы.

А если кто-то подумал, что капитан Пронькин действительно принял живую неподвижную птицу за искусно сделанную игрушку, то этот кто-то ошибается точно так же, как и остальные участники нашей сказочной истории. Капитан Пронькин, будучи исключительно опытным полицейским, просто-напросто подыграл дошкольнице Марусе. Пронькин вообще по натуре был добрым и справедливым. Он любил детей, животных и птиц, в отличие от бывшей тренерши Екатерины Олеговны, которая, кроме приёмов греко-римской борьбы, похоже, больше ничего не любила. Екатерина Олеговна приходила к Пронькину ежедневно с различными жалобами на разных соседей, вот он и решил в этот раз её проучить.

В квартиру, где временно поселилась очень редкая птица гвин, капитан Пронькин снова наведался ранним вечером в воскресенье. С собой капитан принёс тортик и привёл сына Колю.

Полицейский сидел за кухонным столом, пил чай с тортом, Игорем Игоревичем и Верой Михайловной, и – между делом – советовал всё-таки получить справку от ветеринара. Как говорится, на всякий пожарный случай…

Вера Михайловна заботливо подливала в кружку Пронькина свежего чаю, в то время как Игорь Игоревич уверял усача, что обязательно такую справку добудет. Ну а Маруся тем временем знакомила Колю с Гвином. В общем, всё кончилось хорошо. Как говорится: ладно и складно…

Да! И вот ещё что – вечером в воскресенье мальчик Коля помог Марусе найти ответ на загадку, которую девочка не сумела разгадать утром в субботу. И этот ответ: холодильник. Причём совершенно без разницы – старый или замечательный новый.

Продолжение следует…

Content

Зайцев Михаил Георгиевич и др Дом для Гвина

Михаил Зайцев, Сергей Белорусец Дом для Гвина. Сказочная история про очень редкую птицу с невероятно сложным характером