Сергей Синякин

Шпион божьей милостью,

или

Евангелие от ФСБ

Повесть с маленькими преувеличениями

Рыцарям плаща и кинжала народов и стран всех времён посвящается.

Автор просит не обвинять его в святотатстве и не предавать анафеме. Используемые им в повести образы всего лишь маски, которым каждый читатель может дать имена и фамилии любых политиков. Главное, чтобы они отвечали его знанию и пониманию того, что мы называем жизнью. Вся жизнь — театр, а люди в нём актёры.

Часть первая

На острие

1

Обнаружив себя в Чистилище, полковник Федеральной Службы Безопасности Сергей Степанович Двигун тут же отказался от всосанного с молоком матери диалектического материализма и принялся лихорадочно вспоминать, как правильно крестятся — слева направо или наоборот.

Религиозные изыскания покойного контрразведчика прервал некто в белом и с огромными крыльями за спиной. Заглядывая в какую-то бумагу, некто спросил:

— Двигун Сергей Степанович здесь?

Шустрые ангелочки зашныряли среди унылых душ, и полковник понял, что прятаться бесполезно. Естественно, что он объявился. Белокрылый вгляделся в измученный недавней агонией лик покойного полковника, придирчиво сличил его с фотографией на бумаге и приказал:

— Следуй за мной, раб Божий!

За хрустальными воротами Чистилища открылось мрачное чёрное пространство. С левой стороны сияли золотом и самоцветами сказочные чертоги, над которыми многоцветным коромыслом провисла радуга. С правой стороны высились закопчённые производственные здания, и над ними гуляли багровые сполохи и стоял чёрный смог.

Наделённый аналитическим умом полковник Двигун прикинул, куда его поведут, и резонно рассудил, что рассчитывать на райское блаженство ему не следует. От этой печальной мысли Сергею Степановичу стало тоскливо, и он вздохнул.

— Раньше надо было думать! — назидательно сказал белокрылый провожатый.

Где-то в стороне ухнул неожиданный разрыв и сухо протрещала автоматная очередь. «Узи», — привычно отметил поджавшийся тревожно Двигун. Творению израильтян ответили сразу несколько «Калашниковых». «Однако»! — Полковник покосился на белокрылого.

— Армянские боевики, — не замедляя шага, пояснил тот. — Засели, паразиты, у моста Сират и души мусульманских умерших на него не пускают, В мусульманском секторе волнения, праведники и те бунтуют, а о грешниках и говорить нечего — оружия требуют!

Покосившись на полковника, провожатый с улыбкой спросил:

— Непривычно?

— Бред! — честно признался Сергей Степанович. — Может, я все ещё в реанимации?

— На том свете ты, раб Божий! — успокоил белокрылый. — А точнее сказать — на этом!

— А вы?.. — Душе полковника захотелось откашляться.

— Я думал, что мне нет нужды представляться, — укоризненно сказал провожатый. — Я — архангел Гавриил, полковник. Как же так? Ты же одно время по религиям специализировался?

— По службе, — виновато и смущённо сказала душа полковника. — Я в религиозных общинах больше антигосударственными элементами интересовался. Не до архангелов было!

Некоторое время они шли молча.

— Так меня в Ад? — робко поинтересовался Двигун. Архангел покосился на понурившуюся грешную душу, хотел сказать что-то малоприятное для неё, но в это время впереди всё засияло и стал виден огромный трон. Архангел молодцевато подобрал крылья, шагнул к трону и зычно отрапортовал:

— Душа покойного полковника Двигуна пред Тобою, Господи!

Полковник и опомниться не успел, как оказался перед белобородым и полным старцем, в белых одеяниях восседающим на троне. Что-то удивительно знакомое было в дородной обрюзгшей фигуре восседающего на троне Бога. Полковник вгляделся и едва не вскрикнул от удивления. Неужели?

— Здравствуйте, Леонид Ильич!

Густые кустистые брови высоко вздёрнулись.

— Чего-о?

— Виноват, Господи! — попытался вытянуться строевым соколом оплошавший полковник.

Господь раскатисто захохотал.

— Так ты Меня с ним? Меня? С этим вашим? Ты с ним Меня спутал? — Бог ткнул пальцем в потупившуюся душу. — Хо-хо-хо! Ну, полковник, уморил! Ну насмешил! Ты Библию открывал когда?

Двигун затрепетал.

— По долгу службы, Господи! — казённым голосом признался он.

— Материалист, значит?

— Материалист, Господи!

Бог перестал смеяться, насупил брови и строго оглядел мятущуюся грешную душу.

— Садись. — Рука Господа величаво указала на ступеньку трона.

Что делать душе материалиста из ФСБ, узнавшей, что её ожидает Ад? Полковник Двигун покорно присел, глядя снизу вверх на задумавшегося о своём Бога. Впрочем, смотреть снизу вверх полковнику было не привыкать.

И всё-таки…

Двигун украдкой оглядел Бога. Всё-таки похож Он был на…

Очень похож!

2

С утра его всё раздражало.

Он шёл пустыми коридорами, брезгливо разглядывая закопчённые стены, испещрённые хулиганскими надписями. Коридоры выглядели, как метро в Бронксе. Если не хуже.

Грязь, устаревшие котлы, измученные непосильным трудом черти — все это делало данный круг Ада похожим на все остальные.

«Бедлам! — злобно думал он. — Не-ет, я этим хозяйственникам подрежу кисточки на хвостах! Все разворовали! Все! На прошлой неделе исправного испанского сапога найти не могли, т-твари»!

От удара копытом дверь распахнулась, и Сатана ввалился в пыточный зал. Надзиратели и заплечные так и порскнули в разные стороны, только фасонисто завитые кисточки хвостов мелькнули.

— Старшего! — рявкнул Сатана.

Словно вторя его крику, из ближайшего котла послышался страшный рёв, не уступающий по мощи архангельским трубам. Из булькающего парящего кипятка вынырнул по пояс распаренный краснорожий толстый мужик, молитвенно заломил руки и с воплем: «Господи! Помилуй мя грешного»! — снова с головой ушёл в пузырящуюся ВОДУ.

Рядом с котлом возник блоковый. Копыта надраены, новенькая кочерга на плече, розовый пятачок блестит, глаза преданные — так и едят начальство: не блоковый, а половой из земного трактира, только что полотенца на локте не хватает. Грешник все орал и пытался выскочить из котла, хватаясь за его края мясистыми пальцами, и блоковый принялся сноровисто лупить по этим пальцам кочергой.

— Отставить! — приказал Сатана, и блоковый покорно замер, вскинув кочергу на плечо. — Новенький?

— Так точно! — отрапортовал блоковый. — Вчера поступил. Архиепископ Тулузский.

— Архиепископ? — удивился Сатана. — За что же его к нам? Вроде не по чину…

— Прелюбодействовал, Владыка! — доложил блоковый.

— Бабник, говоришь? — Сатана с любопытством вгляделся в безумное лицо толстомясого архиепископа, продолжавшего выпрыгивать из бурлящего кипятка.

— Такой озорник, Владыка! — хихикнул блоковый. — Скотиночки симпатичной не пропускал, не говоря уж о прихожанках. От СПИДа и помер.

Сатана хмыкнул, и свита, окружившая его почтительным полукругом, угодливо подхватила смех.

— Занятное у него, должно быть, досье, — сказал Сатана и лениво шевельнул когтем. Рядом с Владыкой Ада возник услужливый Ваальберит с раскрытой записной книжкой. Он был генеральным секретарём Ада и стоял во главе службы архивов. Шутки ради на заседаниях, назначаемых Сатаной, он всегда появлялся в образе архиерея.

— Подготовь мне досье на этого типа, — приказал Сатана. — Полистаю на досуге. И скажи своим канцеляристам, чтобы на фотографии не скупились!

— Будет исполнено. Владыка! — Ваальберит отступил, делая в записной книжке лихорадочные пометки.

Блоковый, улучив момент, накрыл котёл тяжёлой чугунной крышкой, и вопли истязаемого стали почти не слышны.

Оживление прошло.

Сатана угрюмо оглядел обшарпанные стены пыточного зала, покрытые многовековой копотью котлы и снова нахмурился:

— Серость! Убогость! Срам!

Не закончив осмотра, Сатана направился к выходу. Свита нестройной толпой поспешила за повелителем.

Блоковый вытер выступивший между рогами пот, с ненавистью лично подкинул несколько лопат угля и серы под котёл грешника, а от себя всыпал ему через клапан в кипящую воду горсточку жгучего кайенского перцу — пусть повоет, тварь сластолюбивая! С Повелителем Ада шутки плохи — попадёшь под горячую руку, разжалует из блоковых в рядовые надзиратели, вечность тогда тебе на Холодных складах контролировать грешников, что уголь и серу разгружают!

Сатана между тем прошёл в свои апартаменты, поджав хвост, сел в кресло, вытянул нижние лапы и, разглядывая лакированные копыта, погрузился в мрачные размышления.

Надоело все. Вонь эта серная надоела, вопли грешников в ушах стояли, а жалобы чертей вообще поперёк горла были. Светлой жизни хотелось Сатане, как в детстве, на небесах. И от детских, ещё ангельских воспоминаний Сатане стало так горько, что он позвонил в колокольчик и сказал вошедшему Адрамелаху:

— Иуду ко мне. Немедленно!

3

Полковник Двигун стоял перед зеркалом, угрюмо разглядывая кривые жёлтые клыки и нервно стригущий воздух розовый пятачок, трогал лапами витые рожки, вертел хвостом и всё более мрачнел. Не нравилось полковнику его новое обличье. Да и кому такое обличье могло понравиться?

Но ещё больше Сергею Степановичу не нравилось задание Бога. Однако выбирать не приходилось. Прошлые грехи лежали на плечах его погонами с двумя просветами. Прощение, как и райское блаженство, ещё требовалось заслужить. Впрочем, было в полученном задании что-то льстящее его самолюбию. Обмануть самого Сатану! А главное, в случае успеха грешник Двигун вполне мог рассчитывать на звание святого!

— Любуешься? — Архангел Гавриил брезгливо перешагнул хвост новоявленного демона, с видимым отвращением оглядел его клыкастую морду. — Красавчик, красавчик, нечего сказать.

Он поправил образок на груди.

— Пора, полковник!

— Как — уже?! — Пятачок Сергея Степановича нервно шевельнулся.

— А ты думал, что вечно будешь здесь нектар сосать? — усмехнулся в бороду архангел. Он оглядел понурую фигуру новоявленного демона, метущего хвостом по полу, и подбодрил подопечного: — Не дрейфь, полковник! Все у тебя получится. Таких прохвостов я ещё не видывал. Уж если ты не справишься, другим за это и браться не стоит. Я Богу так и сказал!

Архангел покровительственно похлопал демона по косматому плечу.

— Присядем на дорожку?

Присели.

Однако торжественного молчания не получилось. Двигун нервно дёрнулся и, щёлкнув клыками, попытался достать раздражавшую его блоху.

— Пора, — с сожалением сказал он. — Всё равно не отсидеться.

— Это ты правильно, — похвалил его архангел. — Как ни крутись, а дело делать надо!

Чистилище располагалось на пересечении пространств, и в Горловине свистел ветер времени. Сергей Степанович Двигун промёрз и злобно ругался. Сейчас ему хотелось быстрее добраться до Ада и согреться у первого же котла. В более отдалённое будущее полковник, будучи прагматиком, никогда не заглядывал.

Эшелон с серой был похож на бриллиантовую комету, несущуюся из космической тьмы в узкую Горловину. Полковник с трудом догнал его и, пытаясь уцепиться, едва не лишился хвоста и одного рога.

Оказавшись на площадке, Сергей Степанович огляделся.

Как и ожидалось, поезд повернул к Аду. Мелькнули жуткие морды пограничных херувимов. Стороной пролетел Полуночный Ангел с контрабандным нектаром или даже амброзией, которую он выменивал на нектар у олимпийских богов. Трепеща крылышками, на выход из Чистилища пролетел Голубь с веточкой мирры в клюве. Старый греховодник торопился на очередное свидание.

Показались мрачные закопчённые строения. Из-за языков багрового пламени Ад был похож на металлургический завод.

Мелькнул покорёженный семафор, потянулись серые от пыли станционные строения «Ада сортировочного», как значилось на перекошенном трафарете.

На станции поезда ожидали прибывшие на разгрузку серы грешные души. Полковнику показалось, что в толпе он узнал знакомые лица. Но если рассуждать по совести, где ещё было находиться его друзьям и товарищам?

4

Скука одолевала Сатану.

Он полистал досье архиепископа и брезгливо отбросил его в угол. Ну грешил, ну скотоложничал святой отец. Что с того? Даже цветные фотографии, изобильно иллюстрировавшие грехи архиепископа, не развеселили Князя Тьмы. Грязной свиньёй смотрелся на фотографиях святой отец. Грязной свиньёй, а не грешником.

Сатана положил лапы на стол и внимательно оглядел когти. Пора было опять отправляться к парикмахерше из «Кич-Жоржа-Куафюр». Впрочем, чего греха таить — не в Раю же! — нравилось Сатане заглядывать к этой бойкой девице. К хвосту и копытам любовника парикмахерша относилась с полнейшим равнодушием, а рога иной раз. даже пыталась использовать в их интимных забавах. Ля фам, ля фам… Сатана усмехнулся своим воспоминаниям. И знал ведь он, отлично знал о девяти любовниках бойкой куаферши, и про шефа жандармерии знал, и про седенького кюре, и о моряках марсельских. И всё равно тянуло темнейшего князя к этой грешнице.

Сатана задумчиво поцарапал когтями стол. Может, действительно плюнуть на все и отправиться к куаферше?

Он прошёлся, задумчиво потирая лысину меж рогов. Всё равно в последнее время вокруг одни неудачи. И просвета не видно…

И совсем уже темнейший князь решил отправиться на Землю, но в это время в дверь кабинета предупредительно постучали.

— Донесение от Иуды, Владыка! — сказал вошедший Леонард. Сатана уважал этого демона как специалиста по чёрной магии и колдовству. Ему поручалось проведений шабашей и разведывательных операций. Даже выглядел Леонард солидно: сейчас он предстал перед повелителем Ада в образе огромного чёрного козла с тремя рогами и лисьей головой, — Иуда докладывает, что Троица с вашим планом согласна.

5

Полковник Двигун смешался с толпой и выбрался к бревенчатому пакгаузу. Опыт работы в органах позволил ему не привлечь к себе внимания бесов из охраны, а что касается грешных душ, то кто из них обратил бы внимание на ещё одного демона, появившегося среди охраны?

Да, на разгрузке серы работали немало знакомых полковнику людей. Был здесь валютчик из Москвы, разрабатывавшийся когда-то Сергеем Степановичем. Его ещё, кажется, к «вышке» приговорили… Среди вкалывающих грешных душ мелькнула характерная душонка следователя Ставропольского управления тогда ещё КГБ Нехлюдова, забившего насмерть восемь подследственных и отданного под суд за присвоение имущества арестованных. Не сориентировался, дурак, что оставлять себе, а что отдавать вышестоящему начальству. За то и пострадал…

Мелькнули в толпе хорошо знакомые полковнику когда-то всесильный министр Абакумов и следователь Хвост, пробежал ретивый Рюмин, а перед Игнатьевым Сергей Степанович едва не вытянулся в строевом приветствии. Только усилием воли и сумел себя сдержать, а не то обязательно привлёк бы к себе внимание Погонял.

Страшно сказать, но встречались в рядах грешных докеров и совсем уже ответственные работники, с которыми полковник Двигун при жизни не общался, но которых хорошо знал по портретам в газетах и на стендах красных уголков. Погонялы их нещадно хлестали бичами, но не то чтобы они злобились особенно, просто бичи свои Погонялы всегда были готовы применить по самому пустяковому поводу, а отказ от работы вообще расценивали как неприкрытый бунт и покушение на устои родного Ада.

Полковник выбрался из полосы однообразных вонючих пакгаузов и обнаружил, что стоит на берегу широкой реки. Медленно катила река чёрные воды, и похожа она была этими водами на сибирскую речку Белая, загаженную отходами трёх горно-обогатительных комбинатов.

Полковник сел на берегу.

Маленький кривоногий демон с изъеденными кариесом клыками, сейчас он был особенно жалок. Был он чужим среди своих, а ему ещё предстояло стать своим среди чужих.

Задумчивый и грустный полковник сидел среди зарослей асфоделий и разглядывал серую пустоту за рекой.

6

Господь расхаживал по кабинету и, заложив руки за спину, сосредоточенно насвистывал полюбившийся ему земной марш «Когда святые идут на небеса». Миссия полковника Двигуна, отправленного в Ад под видом демона, тревожила Бога. Многое зависело от расторопности земного прохиндея. Жизнь в Аду оставалась загадкой для Бога. Ревниво сторожил свои тайны Сатана. Помнится, как выступал он против опубликования «Божественной комедии». Цензорам мешки с золотом предлагал, рукопись у Данте Алигьери выкрасть пытался. Вергилия на рудники сослал. М-да… Вот и пришлось к нему аса политического сыска посылать, расторопного человечка, о благе своём не забывающего.

И должен был этот расторопный человечек ответить на важный вопрос: действительно ли Сатана, ничему не научившись за истёкшую вечность, планирует заговор против него, Бога, а если и в самом деле планирует, то какими силами для задуманного комплота располагает и каким образом поганые замыслы свои в жизнь намеревается воплотить?

Пока полковник, которому было обещано за выполнение задания звание святого, молчал.

Бог остановился, задумчиво оглядывая Эдем.

Неподалёку от трона бичевался старец Евлампий. Схимничеством и подвижничеством, просидев сорок лет на акридах, Евлампий получил право на райское блаженство. Но длительный срок подвижничества отрицательно сказался на старце. Психика его не выдержала и теперь вместо того, чтобы вкушать прелести жизни в Эдеме, старец постоянно постился и бичевал себя тайно пронесённой в рай волосяной верёвкой.

На зелёной лужайке расположился райский исполнительный комитет в лице Троицы. Каждого из них Бог в своё время создавал для решения определённых задач, а после выполнения предоставил созданные ипостаси самим себе. Троица тут же объединилась, объявила себя райисполкомом и всюду подчёркивала, что является ипостасями Бога Единого. Бог смотрел на деяния Троицы сквозь пальцы. Пусть забавляются! Но в последнее время поведение Троицы стало его смущать. Не доверял Господь декларативному и склонному к демагогии Сыну, не верил медленно спивающемуся Духу, с осторожностью относился к неразборчивому в любовных связях Голубю. Господь даже приказал Гавриилу приглядывать за ипостасями. Бережёного Бога Бог бережёт!

Архангела Гавриила Господь увидел издалека. Блистал Гавриил доспехами и улыбкой.

— Ну? — нетерпеливо подался ему навстречу Господь.

— Прошёл! — выдохнул Гавриил. — Прошёл он, Господи! С первой попытки прошёл!

Господь осенил архангела Благодатью.

— Да Я и не сомневался в этом прохиндее, — небрежно заметил он.

7

Многоярусная казарма для чертей и демонов низших рангов была похожа на Содом, Общение с грешниками не делало обитателей Ада более добродетельными. Повсюду валялись бутылки из-под спиртных напитков, среди которых преобладали пузатые ёмкости «Адской святости». Глянцево блестели кучки порнографического хлама.

Два молодых развязных черта издевались над уборщиком из грешных душ. Тот пытался мыть полы, но черти этому препятствовали, раз за разом опрокидывая ведро с водой, а когда грешник наклонялся, чтобы собрать воду с пола тряпкой, черти, обидно хихикая, поддавали ему копытами в выставленный и откляченный зад.

Толстый каптенармус изучил предписание и показал бывшему полковнику его место. Он даже помог освободить тумбочку от скопившегося в ней хлама.

— Доложишься демону Круга, — сказал он. Полковник Двигун подобострастно скалил клыки, поджимал хвост и всем своим видом показывал, что со служебной дисциплиной он знаком не понаслышке.

— Зовут-то тебя как? — почти душевно поинтересовался каптенармус.

— Смоляк, — назвал фамилию своего бывшего сослуживца Сергей Степанович.

— Смоляк? — Каптенармус подмигнул новому товарищу и боднул воздух. — Из бывших котельных, что ли? Проштрафился, братила? Да ты не тушуйся — дело обычное и поправимое. Тут многие из бывших. В преферанс играешь?

Играл ли полковник Двигун в преферанс? Странный вопрос — это всё равно что спросить, не выпивают ли сотрудники госбезопасности. Разумеется, Сергей Степанович играл в преферанс. Он и в кинга играл, и в секу, и в двадцать одно, и подкидным дураком в хорошей компании не брезговал.

— Вот и славно, — благодушно сказал рыжий каптенармус, почёсывая шерсть на ляжке. — У нас тут компашка неплохая подобралась. Вечерами мы на пятом ярусе собираемся. В каптёрке у Длиннорыла. Он, браток, тоже из бывших. Как говорится, из князей — в грязи… Да ты сам увидишь. Отменный чертила!

Бывший полковник госбезопасности, а ныне демон-охранитель 2-го разряда, призванный к строевой службе в Аду, с удовлетворением отметил, что пока внедрение осуществляется успешно, вот он и приятелем, кажется, обзавёлся, в компанию его приглашают. А в хорошей компании да за коньячком у многих языки развязываются.

В том, что картёжники преисподней коньяком за игрой не брезгуют, новоявленный демон Смоляк ни капельки не сомневался. Кто же будет всухую шлёпать картами о стол? Карты без выпивки — как женщина с огурцом, обман сплошной, а не удовольствие!

8

Иуда долго обнимался с ипостасями, особенно усердно тиская когда-то преданного им Сына. Тот прижимал к груди рыжую голову предателя, забрасывая Иуду бессвязными расспросами:

— Наши-то как? Киаифу давно видел? А Понтия? Он как себя чувствует? А Мария, Мария-то там как? Иуда степенно поцеловал его в щеку.

— Как себя в котле чувствовать можно? — рассудительно сказал он. — Мучаются, естественно. Дни в покаяниях проводят. Тебе вот привет передавали. Сам-то ты как?

Сын помрачнел, опасливо огляделся и склонился к уху своего бывшего апостола.

— Как себя здесь чувствовать можно? — вздохнул он. — Вино по талонам, на все разрешения необходимы. Хламиды и хитоны раз в год выдают. — Он снова вздохнул и признался: — Очень я, брат, по Марии скучаю…

— Поцелуй тебе передавала, — сообщил Иуда, помялся немного и спросил: — На меня не сердишься?

Сын Божий печально усмехнулся.

— А чего мне на тебя сердиться? Сам ведь не раз говорил: не судите и не судимы будете. Да и не ты все это затеял, понимаю, что по нужде поступал.

— Спасибо, — со слезою в глазах поблагодарил Иуда. — А то у меня на душе почти две тысячи лет паршиво было. Веришь, глаз из котла показывать не хотел.

— А говорили, что ты в центре Коцита в пасти у самого Сатаны…

— Кто говорил-то?

— Да Данте, который, значит, Алигьери.

— Ну, значит, приврал. Ты же знаешь, темнейший князь мухи не обидит. Да и брезгливый он. Разве такой станет что-то в пасти держать? Он тебе привет передавал. Догадываешься, о чём речь?

Сын Божий многозначительно прикрыл глаза.

— Всё-таки решился?

— Потом расскажу. — Иуда придвинул к собеседнику дорожную сумку с наклейками Чистилища. — Хлебушка тебе передал.

Сын Божий сел, достал из сумки батон белого хлеба, разломил его и обнаружил в хлебе бутылку, обёрнутую пергаментом. Пергамент он торопливо спрятал за пазуху, бутылку положил за себя.

— Наших позвать надо, — сказал он.

— Петра не зови, — опасливо сказал Иуда. — Злой он. Тогда в саду никто и опомниться не успел, а он ухо рабу первосвященника Малха отрубил. И меня он не любит. Всё знает, а не любит. И ненадёжен он, Изя. Помнишь, как трижды за ночь от тебя отрёкся?

Иуда вздохнул.

— Эх, доля! Я сделал все, как сказано было, а меня за то в Ад и клеймо предателя на все времена, он, гадёныш, трижды за ночь отрёкся, а ему — ключи от райских врат. Где справедливость, равви?

— Так задумано было, — сказал Сын Божий. — И ты Петра не замай. Я ему верю. Он только с виду колеблющийся, а в душе ведь истинный камень!

— Поступай как знаешь, — проворчал кариотянин. — Только предупреди, чтобы не лез он ко мне со своими претензиями.

— Хлеба много привёз? — сменил тему Сын Божий.

— Двенадцать батонов. Как раз на Тайную вечерю!

— Сам знаешь, апостолам твои двенадцать батонов как слону дробинка, — хмыкнул учитель.

— Это тебе не красное милетское, — возразил кариотянин. — Пшеничный, неразбавленный…

— Дидима жалко, — вздохнул Сын Божий. — Он же ничего, кроме виноградных вин, не употребляет.

— Это для души, — упрямо возразил посланник Ада. — А спирт для дела!

— Да, — словно о чём-то незначительном вспомнила ипостась. — Слушок прошёл. Говорят, что папаша кого-то в Ад отправил. Говорят, мужик этот настоящий профессионал!

— Это хорошо, что ты мне сказал, — отозвался Иуда. — Найдём мы этого разведчика. Наши весь Ад на уши поставят, но того, кто нужен, найдут. Сейчас соглядатаи ни к чему.

Сын Божий внимательно оглядел своего бывшего апостола.

— Огрубел ты там, Иуда, — подметил он. — Твёрже стал, стержень в тебе появился.

— Так ведь со дня смерти по полной программе в Аду гоняли, — поёжился собеседник. — Котёл, смола, гвозди, олово расплавленное, сера… Лучше не вспоминать!

9

В каптёрке у Длиннорыла было уютно, и даже Железная Дева, стоявшая в углу в окружении разнообразных пыточных приспособлений, не портила этого ощущения. К Деве и иным приспособлениям, вроде испанского сапога демон Смоляк отнёсся с практичностью бывшего сотрудника госбезопасности.

Сегодня было скучно. Компании не получилось, и Длиннорыл со Смоляком пили коньяк. Расписывать вдвоём пульку — всё равно что играть в бильярд одному. Нет в такой игре никакого азарта.

Длиннорыл был настроен поговорить.

Был он безобразно лохмат, и кисточка хвоста у него неухоженной была, а копыта были сбитые и безо всякой лакировки. Даже не верилось, что совсем недавно он занимался дипломатией и только волею обстоятельств опустился на адское дно. Казалось, что он в этой обстановке родился и жил вечно. Но рассуждал он классически трезво, и в формулировках его чеканных сразу чувствовалась выучка.

С осторожностью и дальновидностью оперативного работника демон Смоляк направлял беседу. Осторожно намекнул он на возможность райского блаженства, пытаясь прощупать падшего демона на предмет возможной вербовки. Полномочий на то ему никто не давал, но демон Смоляк резонно полагал, что победителей и здесь никто не судит.

— Райское блаженство! — Длиннорыл фыркнул в стакан и макнул в коньяк рыло. — Ты мне, Смоляк, всех ихних гурий и праведниц посули, я распятие целовать стану, воду святую выпью, а в рай не пойду!

— Что так? — с показным равнодушием спросил Смоляк, пытаясь наколоть на вилку скользкий солёный грибок.

— У них же там сплошной учёт! — Длиннорыл хлебнул коньячку, красные глазки его привычно увлажнились и заблестели. — Даже формулировка такая есть, мол. Рай — это учёт и контроль. Ты думаешь, что у них, скажем, захотел гурию, иди и пользуйся? Вот тебе! — Длиннорыл сложил когтистую лапу в непослушный кукиш. — У них, браток, на гурий талоны, на амброзию и нектар — талоны… А ведь моча, Смоляк, никакой крепости, сам пробовал… На арфы у них списочная очередь, хитоны раз в год выдают. Коньяк пить — грех, водочка и самогон — вообще подсудное дело. Застукают, тут же в Чистилище отправят, херувимам на воспитание. Ты, Смоляк, в Раю не был, а мне приходилось, когда я в демонах внешних сношений служил. А собрания ихние? — Длиннорыла скривило. — Не хочешь идти на собрание, так заставят! Шесть часов в сутки у них распевание псалмов и гимнов. Распевание, говорю, а не распивание! Славословиями приходится заниматься, а то ведь в нелояльности уличить могут. Не-ет. — Длиннорыл погрозил пальцем, плеснул себе в стакан и ткнулся и пряную жидкость розовым мокрым пятачком. — Ихняя жизнь не для чертей. Мы — черти простые, а там за карты — в Чистилище, за журнальчики невинные, — он ткнул лапой в порнографический хлам, — в Чистилище! Ляпнешь что-нибудь про… нимбоносца… вообще хана

Длиннорыл откровенничал. Новоявленному демону любопытно было слушать откровения старого черта, а контрразведчик, ещё живущий в нём, морщился — не о том, не о том беседа шла! И все прикидывала гэбэшная душа демона, как ей направить разговор в нужное русло.

Длиннорыл ещё больше понизил голос.

— Этот… с нимбом… думаешь, он сам безгрешный? Во! — Кукиш снова ткнулся в рыло демона Смоляка. — Этот его голубок, так он и не голубь даже, а истинный бык-производитель, только с крылышками. Кого он только матерью не объявлял, а сам лишит бабу невинности и фр-р-р… — Длиннорыл неопределённо махнул лапой, — ворковать о непорочном зачатии. И кровушка на нём, гадом буду. Помню, один поэт о нём всю правду узнал и поэму правдивую написал…

— Что за поэт?

Длиннорыл задумался.

— Не помню, — признался он. — Курчавенький такой, смуглый. Предок у него ещё из эфиопов был, а поэма «Гаврилиада» называлась. А вот как зовут… — Длиннорыл опять задумался, потом безнадёжно махнул рукой. — В общем, когда этот узнал, поэта смугленького под пулю по его указанию подставили. Этот, который поэта замочил, у нас посмертное отбывает. Данко его фамилия. А сам он блондин. Такие вот, брат, дела!

— А наш? — провёл очередную разведку Смоляк.

— Наш… — Длиннорыл положил мохнатую лапу на плечо товарища. — Ты, Смоляк, случаем, не стукач?

— Нет, — чистосердечно и почти правдиво ответил за демона полковник Двигун. За годы службы в ГБ полковник вербовал не одного информатора, но сам ни на кого не работал. Разве что начальству докладывал о грехах сослуживцев. Но это он совершал по долгу службы, а потому подобные действия к стукачеству он не относил.

— Я тебе так скажу. — Длиннорыл пьяно покачнулся. Чеканность первоначальных формулировок исчезла, перед полковником сидел быстро пьянеющий алкаш, каких Сергей Степанович немало повидал в московских забегаловках. — Все они одним миром мазаны. Кто он, наш-то? Падший Ангел, понял? Ан-гел! Бог его попёр, когда они во взглядах на эволюцию не сошлись. А потом, конечно, Мария… Баба, я тебе скажу, не для плотника, конечно. Поначалу ей тот мозги непорочным зачатием пудрил, голубка своего подсылал. А наш, он попроще действовал, он женщин получше знал, ещё с Евой Адаму рога наставлял! М-да… Говорят, этот самый Сын, он нашему сын, а тому, значит, как и Иосифу, — пасынок…

Длиннорыл снова прильнул к стакану.

— Эх, братан, — прохрипел он. — Мне такие тайны ведомы, что меня давно уже могли того… Например, спящему в ухо святой воды капнуть, или ещё каким способом… Веришь?

— Верю, — сказал Смоляк. — Длиннорыл, а святая вода… она что, действительно опасна?

— Ты откуда взялся, дурилка? — Старый черт на мгновение протрезвел.

— С рудников, — сказал по легенде Смоляк.

— Конечно, — видимо, позавидовал Длиннорыл, — откуда у вас на рудниках святой воде взяться? Эта самая святая вода, брат, честному демону аннигиляцией грозит. С-слышал про такое? Долбанёт так, что от любого чёс-стного черта только мокрое мес-сто останется. С-страшнее с-святой воды только святой лёд бывает или, скажем, с-сущ-шеная пятка левой ноги п-праведника…

Смоляк понятливо кивал, с ужасом припоминая, в каком углу его кожаного передника вшита ампула со святой водой. Шерсть на нём встала дыбом, и это могло бы вызвать подозрения Длиннорыла, но старый черт уже не обращал на перепуганного демона внимания. Уткнувшись рылом в тарелку с грибами, бывший демон внешних сношений спал и постанывал во сне. Хвост его судорожно подёргивался, ноздри его ставшего фиолетовым пятачка со свистящими хрипами выдыхали алкоголь.

Смоляк снова представил себе, что произошло бы, разбейся ампула, зашитая в переднике, и холодные мурашки забегали под его снова вставшей дыбом шерстью.

10

Иуда, облачённый в белую хламиду, прогуливался по райским кущам, держа под мышкой золочёную арфу. Был кариотянин в прекрасном настроении и с нетерпением ждал начала вечери. Немного смущала Иуду встреча с Петром. Тот, кто за ночь трижды отрёкся, вполне мог сделать это и в четвёртый раз. Но равви виднее. Сам Иуда решил просто держаться подальше от неразумного апостола.

Мимо пролетели несколько ангелов из добровольного общества содействия Божьему промыслу. Иуда присел в тени кипарисов, ударил по струнам арфы и запел девятнадцатый псалом Давидов. Добровольные помощники собрались уже лететь дальше, когда молодой, а потому и самый ретивый агнец Божий узрел, что певец нарушает установленный в Раю тихий час. Мгновенно вся стайка спланировала вниз.

— Нарушаем? — молодецки повёл крылами старший.

— Господа славлю, — кротко сказал Иуда.

— В тихий-то час?

— Славословие времени не знает, — с достоинством заметил Иуда. — Слова сами из души рвутся.

— Может, пусть поёт? — робко сказал пожилой и тихий ангел с калмыцки раскосыми глазами.

— Да ты что? — напустились на него остальные. — Гавриил что сказал? Нарушающий Божий установления есть тайный враг Господа и слуга Лукавого!

Иуда ещё оправдывался, но в ангельских глазах добровольных помощников уже вспыхнули опасные огоньки, и ангелы, обступив дерзкого нарушителя райского распорядка, начали теснить его крепкими плечами да надкрылками. И пахло от ангелов амброзией и птичьим помётом.

— Вот тебе именем Господа! Вот тебе!

11

Выйдя на связь с Полуночным Ангелом и передав ему очередное сообщение для Гавриила, Смоляк вернулся в свой Круг Ада. Он долго проверял, выясняя, нет ли за ним хвоста. Не того, что продолжался от крестца и причинял покойному полковнику определённые неудобства, а того, который, будучи обнаруженным, означал провал и был чреват куда более серьёзными муками.

Хвоста он не обнаружил, и это успокаивало. Однако спокойствие было преждевременным. На площади имени Дракулы демона окликнули. У постамента, на котором, опираясь на осиновый кол, бронзово сутулился знаменитый вурдалак, стоял уже знакомый Смоляку черт.

— Новость слышал? — спросил черт.

— Какую?

— Перерегистрация началась, — сказал знакомый черт. — Для проведения полной вакцинации Уфира.

Уже знакомые мурашки забегали под шкурой демона Смоляка. Он понял, что слишком поторопился. Рапорт об успешной легализации в Аду оказался преждевременным. Над было спасаться. Бежать надо было, только вот куда?

— У тебя документы в порядке, Смоляк? — спросил знакомый черт.

— В порядке, — солгал демон. — В порядке у меня документы.

— Что-то ты плохо выглядишь, — сказал знакомый черт. — Наверное, ты слишком много времени в каптёрке у Длиннорыла проводишь.

12

— Хорошая смоковница, — сказал Иуда, с удовольствием доедая сладкую сочную смокву. — Не то что в Гефсиманском саду!

— Это на которой тебя повесили? — прищурился Сын Божий. — Плохая была смоковница. Высохшая.

Иуда помрачнел.

— Не люблю вспоминать. — Он прилёг под деревом, закинув руки за голову. — Больше других суетился Матфей. Он же тогда апостолом не был. Рассчитывал место моё занять. И ведь занял, стервец!

Он задумался.

— А я ведь не хуже их был, — подумал он вслух. — Я бы тоже Евангелие смог донести… В лучшем виде! Сжато, конспективно! Веришь?

— Было уже, — сказал Сын Божий. — Сжато и конспективно. Кодекс строителя коммунизма назывался.

— Побаиваюсь я встречи с апостолами, — сказал Иуда. — Как они меня примут?

— Объяснишься, — ушёл от прямого ответа собеседник. — А я тебя поддержу.

Иуда открыл глаза и внимательно оглядел смоковницу. Хорошая была смоковница, крепкая, с надёжными толстыми ветвями.

— А вот и наши, — сказал Сын Божий, вглядываясь в приближающуюся толпу из-под руки. Весело звенели арфы. Народ готовился к празднику.

Иуда сел.

Апостолы приближались. Братья Зеведеевы, Фома Дидим, Варфоломей, Иоанн, Иаков, Матфей. Но Иуда смотрел лишь на хмурый лик Петра, оставившего ради старой компании ответственный пост райского привратника. Ничего хорошего мрачный лик Петра не сулил.

Шумная компания принялась рассаживаться под смоковницей, готовясь к вечере. Запахло шашлыком, пахлавой и солёными бананами. Сын Божий достал первую из бутылок, что доставил Иуда.

— Приступим, братья, — хорошо поставленным и звучным голосом сказал он.

Рядом с ним появились Голубь и постоянно меняющий свои очертания Дух.

— Собрались мы здесь не случайно, — сказал Сын Божий и к месту щегольнул своей же цитатой о рабах человеков.

— Хватит образованность показывать, равви, — сдавленно сказал Иаков. — Все мы тебя хорошо знаем. Дело говори!

* * *

— Однако есть и неприятные известия, — нахмурил чело архангел.

— Говори! — приказал Бог.

— В Рай по личному приглашению Сына прибыл Иуда.

— Багаж его досмотрели? — поинтересовался Господь. — Обыск на таможне провели?

Архангел гулко всплеснул крылами.

— Да какой у него багаж. Господи! — смиренно сказал он. — Красное милетское и двенадцать хлебов.

13

Стоял демон Смоляк прикованным к стене, и рядом пыточный бес неторопливо перебирал инструменты, призванные, помочь испытуемому в признаниях.

В углу пыточной камеры храпел Длиннорыл, в каптёрке которого задержали шпиона. Демон ещё не протрезвел после недавних обильных возлияний, а пытать пьяного демона всё равно что козла доить — мороки много, а молока всё равно не добудешь.

Вельзевул задумчиво покусывал кончик хвоста, пронзая лжедемона ледяным ненавидящим взглядом Взгляд этот наводил ужас на задержанного. «Сознаюсь! — лихорадочно думал рогатый разведчик. — Сейчас же, пока не искалечили»!

«А дальше что? — насмешливо спросил внутренний голос. — Котёл с кипятком, смола и сера на всю оставшуюся Вечность»?

Иногда трусость рождает героя. Сознание того, что за признанием последует вечная пытка, помогло Сергею Степановичу выстоять. Он орал, хрюкал от боли, молил Вельзевула о пощаде и даже пытался укусить пыточного беса, но стойко молчал о полученном в Раю задании.

Вельзевулу надоело быть зрителем, он подошёл к демону Смоляку, схватил его за рога и заглянул в маленькие поросячьи глаза, в которых плескался ужас.

— Ты будешь говорить, козел?

Демон Смоляк испуганно хрюкнул и обморочно закатил глаза. Вельзевул не сомневался, что перед ним райский разведчик.

Беспринципность и подлость демонов ему были хорошо известны. Любой из них уже давно выложил бы всё, что ему было известно, и даже немного приврал бы к сказанному. Этот же молчал. Тревожно было Вельзевулу; уж не проведал ли Господь о миссии Иуды?

Он отпустил пленного, и тот сполз по стене на пол.

— В камеру! — приказал Вельзевул. — Инструменты держать в готовности.

Мельком взглянув на храпящего Длиннорыла, Вельзевул пнул демона ногой.

— Этого тоже в камеру! — хмуро приказал он.

14

— Нет, — сказал Пётр. — И не уговаривайте. Это не по мне. Я против Бога не пойду.

— А я кто, по-твоему? — поднял брови Сын Божий.

— Бог, — твёрдо сказал Пётр. — Но и он — Бог!

Святой Дух хватил спирта, покривился и саркастически сказал:

— И я — Бог! — Он облачно ткнул в Голубя, лениво клюющего финик. — И он — тоже Бог! Так против кого мы предлагаем выступать?

— Не знаю, — честно признался райский привратник. — Если Ты, Господи, един во всех лицах, то нужно ли вообще выступать?

— Вот и я тебе толкую, — сказал Сын Божий. — Выступая против меня, ты тем самым меня поддерживаешь. Апостол Пётр одурело глянул на него.

— Давайте подойдём к вопросу философски, — рассудительно сказал Фома. — Вспомним закон единства и борьбы противоположностей, вспомним закон отрицания отрицания, и тогда нам будет ясно, что, ведя борьбу с Богом, мы одновременно поддерживаем Его. Следовательно, свергая Бога, мы одновременно сажаем Его на Небесный Престол.

— Бред какой-то! — сказал грубый Иаков Воанергес. — Где ты эти законы выкопал? У Аристотеля?

— Диалектический материализм, — признался Фома, и апостолы яростно завопили. Чужеродным телом смотрелся этот самый диалектический материализм в идеальном мире, угрозой этому миру он выглядел.

— Ты, Фома, лошадь позади сохи ставишь, — мягко заметил Иоанн. — Сказано, что вначале было Слово!

— Чьё Слово? — победительно глянул Дидим.

— Бога, конечно.

— А Бог? — Фома торжествующе засмеялся. — Он-то и есть первоначальный материальный объект!

Завязался теологический спор, незаметно переведший в яростную потасовку. За Дидима было четверо апостолов, за идеализм единым фронтом выступили все остальные. Иуда, как и полагалось гостю и парламентёру, держал нейтралитет.

— Хватит! — учительским командным голосом остановил потасовку Сын Божий.

Апостолы принялись приводить себя в порядок, поправляя хламиды и пряча ещё гудящие от ударов арфы.

Сын Божий повернулся к райскому привратнику.

— Теперь понимаешь? — модулируя голосом, проникновенно сказал он. — Не может Бог против самого себя выступать!

— Может! — неожиданно встав на материалистические позиции, сказал Пётр. — Может, если ему всё надоело!

15

Демон Смоляк пришёл в себя.

Тело ныло, козлиная шерсть кое-где была содрана, когти на лапах обломаны. На хвост вообще было жутко смотреть. Ну как, по вашему мнению, должен выглядеть хвост, за который испытуемого подвешивали к потолку?

Как-то некстати ему вспомнилась работа в привилегированном Первом Управлении тогда ещё КГБ. Двигун тогда в Канаде работал. Активно действовать боялись — не дай Бог, засветишься, вышлют в Союз, станешь тогда невыездным и — прощай, заграница! Поэтому принцип был один: не усердствовать. Ах какое было славное время! И за хвост никто никого не подвешивал, и лапы никто не ломал!

Разведчик, кряхтя и постанывая, сел, шмыгнул пятачком и огляделся.

Камера была маленькой, с единственным топчаном, на котором сейчас спал Длиннорыл. Стены были исписаны заговорами от побега. Да и не нужны были эти надписи, зря, что ли, на воротах этого учреждения писалось с незапамятных времён: «Оставь надежду, всяк сюда входящий»! Но оставлять надежду Сергею Степановичу не хотелось. Забыв о собственной кончине, он страстно желал жить.

Сев рядом с храпящим Длиннорылом и охватив лапами рогатую голову, Смоляк мрачно задумался.

«Пропал! — тоскливо подумал он. — Пропал я! Что будет? Что будет»?

Видимо, он причитал уже вслух.

— Котёл будет со святой водой! — сказал проснувшийся от этих причитаний полковника Длиннорыл. — И меня он тоже ждёт. За то, что не раскусил тебя, райская образина, не доложил о тебе куда следует вовремя! — Демон безнадёжно махнул лапой.

Смоляк прошёлся по камере и заметил свой кожаный передник.

Машинально он поднял его и надел.

— Предложения есть? — спросил Длиннорыл. — В Аду с нашим братом-предателем строго. «Двое суток на приговор, и марш-марш на Запретный двор. Двадцать граммов святой воды — ты не бес и не ангел, ты — дым»! — процитировал демон чьи-то стихи, и от прозвучавших в камере строк Смоляку стало совсем страшно.

Непроизвольно он зашарил лапами по переднику в поисках карманов и наткнулся на продолговатый предмет, вшитый в верхнюю часть передника на уровне груди. Ампула была цела! Цела!

— Святая вода, говоришь? — Он встал. — Ничего! Мы ещё им покажем! Ну-ка, Длиннорыл, скажи мне, куда выходит эта стена?

16

Сатана угрюмо выслушал Вельзевула.

Демон-хранитель, не значащийся в списках Ада… Что это? Случайность? Или бардак, обычный для Ада? Хорошо, если это обычный для Ада бардак, не зря ж твердят, что демонов легионы. И при этом никто не может сказать, сколько же их на самом деле. Надо проверить все. Тщательно проверить. Стойкость неизвестного демона поразила и Сатану.

— В средствах себя не стеснять, — приказал он. — Делайте всё, что сочтёте необходимым, но этот демон должен заговорить. Что Иуда?

— Молчит, — коротко сообщил Вельзевул.

— Ладно, подождём, — после некоторого молчания сказал Сатана. — А с этим лжедемоном разберитесь немедленно. Выясните все его связи в Аду. Обязательно установите подлинную личину.

Он посидел, задумчиво постукивая когтями по подлокотнику кресла.

— Хотел бы я знать, — задумчиво сказал он. — Хотел бы видеть, что сейчас делает Господь!

17

Бог в это время беседовал с верным Гавриилом.

Агент, посланный в Ад, неожиданно замолчал. И замолчал он сразу после того, как доложил об удачной легализации в нечистой среде. Чертов полковник! А может, действительно чёртов? Подл, беспринципен, жаден — вполне на двурушника тянет. И ведь есть чем его Сатане прельстить, есть! Например, грешницу симпатичную подсунуть. Когда-то такое уже было. Как того прощелыгу звали? Точно, Лаврентием его звали. Помнится, заслали его в Ад, так он быстренько во всём разобрался, во всём признался Сатане и теперь, говорят, плещется в кипятке с самыми красивыми куртизанками. И этот мог по стопам Лаврентия пойти, они, эти тайные агенты, одним миром мазаны!

Настроение портилось.

— Что нового в Раю? Гавриил заглянул в сводку:

— Поют, Господи. Тебя все славословят. В Эдеме, правда, небольшой конфликт случился.

— Что там ещё? — нахмурился Бог,

— Мелочь, Господи. Мусульмане с закавказскими христианами подрались. Место отдыха не поделили.

— Что предпринял?

— Послал херувимов для наведения порядка. После херувимов там все в обнимку ходят, славословия хором поют. Аллах херувимам благодарственное письмо прислал.

— Как Он там?

— Суннитов с шиитами мирит. Мартышкин труд, Господи! Ваххабитов пытается перевоспитать, а то они уже стали правовернее самого Аллаха.

Гавриил помялся.

— Говори! — приказал Бог.

— Иуда с Троицей встретился. Устроили вечерю с участием всех апостолов. Все как обычно — пьянка и мордобой.

— Не верю Я Троице, — задумчиво пожевал губами Бог. — Глаз да глаз за ними нужен. Нет, Гаврюша, неспроста этот самый Иуда приехал! А эти ипостаси… Святой Дух амброзией злоупотребляет, Голубь все не остановится, да и Сын этот…

— Да это ж все Ты, Господи! — удивился архангел.

— Я? — Бог подумал. — Ну Я, — ворчливо сказал Он. — И всё-таки не верю Я им!

— Значит, ты, Господи, себе не веришь?

— Не знаю, — растерянно сказал Бог. — Время такое, никому верить нельзя. Иуда себя как ведёт?

— Как обычно. Господи, — сказал архангел. — Целоваться ко всем лезет.

18

Рвануло так, словно взорвался экспериментальный газовый котёл в пыточно-конструкторском бюро Ада.

Смоляк метнулся в образованный взрывом проем и бросился бежать, слыша за собой дробный топот копыт. Погоня! Смоляк прибавил ход. Кожаный передник хлестал его по коленям, сердце рвалось из груди, ноздри пятачка с лихорадочным свистом втягивали воздух.

Преследователи не отставали.

Смоляк миновал Серую пустошь, где в свободное время обитатели Ада занимались обменом и покупкой вещей. Здесь можно было купить все — от запретной амброзии до Тайных Заклятий Мира Перевоплощений, которые за ту же амброзию охотно уступали ракшасы далёкого таинственного мира.

Преследователи нагоняли, и полковник уже изнемогал, но мысль о новых, ещё более жестоких пытках подстёгивала его, заставляя ещё проворнее перебирать копытами и всё более и более увеличивать скорость. Инстинкт гнал демона на задворки Ада.

Мелькнули корпуса, где грешники изготавливали драконов, големов, гномов и прочую нечисть, выпускаемую на Землю.

Открылся пустырь, за которым медленно несла свои чёрные воды река. Беглец затравленно метался по берегу, но спасения не находил.

Дробный топот копыт за его спиной стих. Демон Смоляк опустил рогатую голову и повинно поднял когтистые ещё вчера лапы.

— Ты никак в плен сдаёшься? — послышался за спиной знакомый голос, и Смоляк радостно встрепенулся. За его спиной стоял судорожно дышащий и загибающийся от усталости Длиннорыл.

— Чего уставился? — выдохнул Длиннорыл. — Думаешь, мне в котёл со святой водой хочется?

— Всё равно пропали, — сказал Смоляк. Длиннорыл оглядел берег.

— Тут бочки должны быть, — уверенно сказал он. — Из-под солярки. Когда я в ПКБ работал, мы их всегда сюда вывозили.

Уложенные в ряды бочки открылись за ближайшим поворотом. Длиннорыл грохнул копытом по нижней, и бочка отозвалась гудящей пустотой.

— Годится! — прохрипел демон.

Через несколько минут две бочки лениво покачивались на чёрной воде, медленно удаляясь от берега. Осторожно выглянув из бочки. Смоляк увидел выбегающих на берег и строящихся в ряды Загребал с длинными баграми в цепких лапах.

Демон снова спрятался. В бочке едко воняло соляркой.

— Куда плывём? — спросил он Длиннорыла.

— Кажется, нам хана, Смоляк, — прохрипели из соседней бочки. — Как это я забыл! Слышишь шум впереди?

Демон Смоляк прислушался. Впереди слышался мерный шум, словно кто-то огромный мочится на камни неиссякающей струёй.

— Что это?

— Смерть это наша, — гулко сказали из соседней бочки. — Это водопад, Смоляк!

Демон Смоляк разобрал только первое слово, остальные слились для него в сплошное «бу-бу-бу». Смоляк с ужасом прислушался к шуму и забил копытами в звонкое дно бочки.

— Не хочу! Не хочу!

И в это время все убыстряющееся течение подхватило бочки, закружило их и понесло туда, где уже явственно грохотала падающая с высоты вода.

19

Иуда звонко чмокнул Петра в щеку. Пётр брезгливо утёрся.

— Снова за своё? — проворчал он.

— Я к тебе с миром, — укоризненно сказал Иуда. — Ну, предал однажды. Так когда это было? Что же мне теперь и прощения нет? Ты же знаешь, что я не по своей воле к первосвященнику отправился. Думаешь, мне хотелось нашу компанию сдавать?

— Знаю я тебя, — мрачно сказал Пётр. — Ты и сам за милую душу заложишь, а потом станешь обстоятельствами прикрываться! Я не Он, это Он тебя простил, а я никогда не прощу. Знаешь, каково висеть головой вниз?

— А ты на смоковнице висел? — парировал Иуда. — И кто вешал? Свои же вешали, вот что обидно было! Но все позади, брат, наши распри теперь ни к чему. Дай я тебя поцелую! — Он снова потянулся наглой рыжей мордой к аккуратной бородке райского привратника.

Тайная вечеря подходила к концу.

Святой Дух пил на брудершафт с Иаковом. Старика совсем развезло, и он был почти бесплотен, но серебряную чашу с разбавленным спиртом держал крепко.

Сын Божий шушукался с Иоанном. Тот внимательно слушал и время от времени согласно кивал.

Голубь что-то ворковал женственно красивому Варфоломею.

Остальные апостолы сидели под смоковницей живописной группой. Фома Дидим — бородатый весельчак и философ — бил по струнам арфы, и вся честная компания нестройно ревела неприличную частушку:

Я с друзьями нынче пью под смоковницей в Раю.

И молюсь усердно Богу: дай мне на ночь недотрогу!

— Отстань! — снова гневно вспыхнул Пётр. — Всё-таки не пойму я! Если я с вами за Бога, то как же мы можем быть против Него? А если мы против Него, то как же мы можем быть за?

— Не ищи логики, — несколько обиженно сказал Иуда. — Ты Сыну Божьему веришь?

Апостол Пётр хрустнул пальцами.

— Ох не знаю я, кому верить! — задумчиво сказал он. — Ох не знаю!

А под смоковницей ревели радостно и освобождение, как всегда поют не отягощённые трезвостью, а потому и излишней стыдливостью души:

Подарил мне солнце Бог, но подарок не помог.

Вот возьму я и звезду поменяю на…

— и это последнее слово нетрезвая компания выводила с особым смаком и старательностью, а ангелы и херувимы испуганно облетали смоковницу, под которой с нетрезвыми праведниками гулял Сам — в виде Духа, Голубя и Сына.

20

Полковник Двигун открыл глаза, пытаясь сообразить, где он находится.

Где-то вдали ревела вода. Он обнаружил, что оброс шерстью, вместо рук у него были лапы с обломанными когтями, а растоптанные копыта нижних конечностей — в липкой грязи. От шкуры омерзительно несло соляркой.

Рядом, наполовину вывалившись из бочки, лежал и слабо постанывал самый настоящий черт.

— Длиннорыл, — подумал полковник и сразу вспомнил все.

Лучше бы было находиться в амнезии или вообще не приходить в себя.

Длиннорыл пошевелился, сел и недоуменно огляделся.

— Смоляк! — ахнул он, заметив полковника. — Где мы? Неужели проскочили?

Со стороны водопада сквозь рёв воды донёсся пронзительный вой: Загребалы и Погонялы снова вышли на след беглецов.

Рядом с ними был узкий вход в тёмную пещеру.

— Рискнём? — спросил полковник демона. Они протиснулись в пещеру. Пещера была небольшой и опять же заканчивалась расщелиной.

— Вот так. — Длиннорыл сдавленно хрюкнул. — Ты хоть знаешь, куда мы попали, Смоляк?

— Откуда? — буркнул тот.

— Это же Провал! А там дальше — вход в Тартар!

— Куда? — наморщил шкуру на лбу полковник Двигун.

— Тартар. Место, где Титаны обитают!

Смерть была позади. Но покойнику ли бояться смерти? Гораздо страшнее была неизвестность, что ждала демонов впереди.

Но выбирать не приходилось.

— Рискнём? — снова спросил полковник. Длиннорыл покачал рогатой головой. Морда у него была тоскливая.

— Я лучше сдамся. Ну, может, повезёт нам, и выберемся мы с тобой на поверхность. Куда нам там деться, Смоляк? Посмотри на себя со стороны. Тебя ж там сразу в банку с формалином засунут. Или в Ватикан сдадут. Там уж тебя помучают! Или в анатомичку, к патологоанатомам… Нет, лучше уж от лап своих пасть, чем людям в руки попасться!

Вой Загребал приблизился и стал похож на рёв пожарных машин, спешащих к месту возгорания. Двигун снова ощутил страх.

— Давай! — Он подтолкнул Длиннорыла к тёмному Провалу.

Среди беспорядочных каменных глыб и причудливых соляных наростов уже порхали рыжие бабочки чадящих факелов.

— Ну! Давай же! — Полковник с силой толкнул Длиннорыла в Провал и не удержался на краю сам. Они полетели во тьму. Рёв Загребал стремительно удалялся. Падали беглецы бесконечно долго, пока вдруг не оказались у выхода на тёмную бесконечную и сумрачную равнину. По равнине метались исполинские тени. Ушибы, полученные демонами, не оставляли сомнений в конце пути.

— Хана нам с тобой. Смоляк, — вздохнул Длиннорыл. — И зачем я, рогатый идиот, за тобой побежал?

— Держи хвост пистолетом, — сказал Сергей Степанович. — Все ещё впереди!

— Это точно! — уныло согласился черт. — Все впереди! При этом он смотрел куда-то за спину товарища по несчастью.

Двигун обернулся и увидел исполинский глаз, любопытно заглядывающий в расщелину со стороны равнины. Глаз медленно моргнул, и вокруг него опасно зашевелились бревна ресниц.

— Высматривает, — устало вздохнул Длиннорыл.

— Кто?

— Титан, конечно. Кто ещё в Тартаре может быть?

— Да он же нас не видит! — внезапно догадался Длиннорыл. — Мы для него слишком малы.

Длиннорыл внезапно зашевелил ноздрями, повёл рылом назад и принюхался.

— Та-ак! — зловещим голосом сказал он. — Быстро, Смоляк! Быстро! — Глазки его безумно зашарили по пещере.

— Ты чего? — удивился полковник.

— За мной! — заревел Длиннорыл и бросился к чёрной нише в каменной стене. Копыта его звонко цокали о камни, высекая из них искры. Беспокойство демона передалось и Сергею Степановичу. Двигун метнулся за демоном. Теперь и он уже чувствовал все усиливающийся запах серы и керосина. Едва они укрылись в нише, как по пещере, где они только что находились, метнулось бушующее пламя. Языки его лизнули глаз любопытствующего исполина. Титан снаружи яростно заревел. Вокруг всё стало содрогаться, с грохотом посыпались камни, а Титан все ревел от боли и пытался взломать вход в пещеру своими чудовищными ручищами.

Демоны прижались друг к другу. Пахло палёной шерстью.

— А вот теперь нам точно хана! — почти радостно сказал Длиннорыл. И полковник с ним безоговорочно согласился.

21

Господь сидел на траве рядом с троном, выдувая облака, и любовался их причудливыми формами. А чему вы удивляетесь? Самое обычное занятие для того, кто сотворил мир и сказал: «Я доволен»!

Гавриил спланировал вниз.

— Я здесь. Господи!

Бог не обернулся.

— Знаю, что здесь, — сказал Он. — Молчит?

— Молчит, Господи!

— Не тому мы доверились, — покачал головой Бог. — Не тому, Гаврюша!

— Может, обстоятельства какие? — предположил архангел.

— Какие? — возразил Бог.

Гавриил недоуменно приподнял крылья.

Бог оставил своё занятие.

— Этот где? Все целуется?

— Спят они, Господи. Прямо под смоковницей.

— И Троица? — вздёрнул брови Господь.

— Троица не спит, — доложил архангел. — Троица в карты играет.

— В преферанс? — заинтересовался Бог.

— В подкидного дурака.

— И кто чаще сдаёт?

— Больше сдаёт Голубь. — Гавриил усмехнулся. — Но не унывает, птица такая, напевает все: «Не везёт мне в картах, повезёт в любви»!

Бог помолчал.

— Слушай, — сказал Он. — А может, мне их?.. А?

— Не поможет, — рассудительно возразил архангел. — Мучениками станут. Они уже, Господи, и так на Земле по всем церквям на иконках красуются.

— Ситуация… — сказал Бог.

— Подождём, — оптимистично сказал Гавриил. — Вечность впереди!

Бог, вздыхая, забрался на трон и небрежным движением руки отправил облака на Землю.

— Скучно Мне, — сказал Он тоскливо. — Может, Мне потоп устроить?

— Воля ваша, — покорно отозвался архангел. — После Хиросимы и Нагасаки я уже вообще ничему не удивлюсь.

— Это не я, — сказал Бог. — Это оппонент устроил. Я тут ни при чём.

Он посидел, глядя вдаль, потом вслух подумал:

— Может, Я зря беспокоюсь? У Сатаны жизнь трудная, но интересная. Всё-таки не в Раю живёт, а на переднем крае! А, Гавриил? Что скажешь?

— А зависть? — напомнил архангел. — Из зависти на что только не пойдёшь!

Бог снова тяжело вздохнул.

— Честно говоря, — сказал Он, — это я ему завидовать должен!

Строго взглянул на архангела.

— А этого гэбэшника ты всё-таки поищи, — приказал Он. — Тревожно Мне. Что-то Мы с тобой пропустили, Гавриил, чего-то недосмотрели! Найди его, Гавриил!

22

А чего его было искать? Полковник и сам себя никогда бы не нашёл — такая их с Ддиннорылом тьма окружала. И в этой тьме расхаживали Титаны и Гиганты, только уворачиваться успевай, чтобы не раздавили.

Можно было бы использовать свои сверхъестественные способности, взлететь и одним броском добраться до полей Орка. Полковник так бы и поступил, не укажи ему Длиннорыл на гарпий, что сидели на голых и острых, как клыки, выступах скал. Гарпии свирепо ругались между собой, и сразу видно было, что маялись они от безделья, а потому никогда бы не пропустили двух пролетающих мимо демонов.

Пока они пробирались по равнине, Длиннорыл просветил полковника насчёт Титанов и Гигантов. После рассказа черта Сергей Степанович на исполинов поглядывал с некоторым презрением. Неудачники уважения не заслуживают. Что толку в мощи, если ходишь в побеждённых? В конце концов, что есть Тартар? Обыкновенная тюрьма для необыкновенных существ. И сидели в ней Титаны за обычную политику: нечего было против Зевса выступать, если уверенности и веры в победу не чувствуешь!

— Не могу я больше! — сказал Длиннорыл. — Пусть они меня задавят, но я должен отдохнуть!

— Далеко ещё? — поинтересовался Двигун.

— А я откуда знаю? — удивился Длиннорыл. — Чужая территория! Я ведь здесь тоже в первый раз!

Неожиданно вокруг посветлело.

С разных сторон всходило сразу несколько лун. Великаны нестройными толпами двигались куда-то на запад. Сергей Степанович чувствовал это, хотя и не мог определить сторон света.

Устало он закрыл глаза, пристроился за камнем и сразу же уснул. Ему приснилось, что он сидит в президиуме какого-то собрания. Только что он закончил речь, и ему аплодируют. Разнобойные хлопки становились все мощнее и слаженнее, они перешли в овации, и в это время кто-то резко толкнул полковника в бок. Он возмущённо открыл глаза и услышал злой шёпот Длиннорыла:

— Не храпи, гарпий приманишь!

С трудом они встали.

Никто их специально не преследовал, и луг впереди казался совершенно безопасным, но безопасность эта была мнимой. Демоны понимали, что никто их из загробного мира не выпустит, и осознание этого наполняло их сердца леденящей тоской.

23

— Шесть килотонн, — прикинул Сын Божий. — Должно хватить!

— Хватит, — уверенно сказал Иуда. — В ПКБ Ада прикидывали.

— На какое число намечено мероприятие?

— На двадцать шестое апреля.

— К Пасхе подгадываете? — цинично усмехнулся Сын Божий. — А стоит ли затягивать? Он и так целыми днями с трона не слезает!

— А тут уж наверняка. Пасха — это митинг затяжной. Концерт с участием Джона Ленонна, Элвиса Пресли, Вертинского и Утесова. Он же меломан и такого зрелища никогда не пропустит!

— Это точно! — согласился Сын Божий. — А дальше что?

— А дальше за дело придётся вам браться, — сказал Иуда. — Всем трём ипостасям. Переходное правительство, выборы… Как обычно.

— Это мы организуем! — пообещал собеседник. — Всё будет демократично. Как ты думаешь, кого выберут?

— Ты ещё сомневаешься? — укорил его Иуда. — Некого больше, один Ты у нас!

24

Сатана любовался коллекцией черепов.

Настроение было хорошим, только что Голубь доставил в условленное место сообщение о происходящем в Раю. Чего же не отдохнуть от трудов неправедных?

Первыми экспонатами коллекции шли черепа римских пап.

Аникест, утверждавший, что женщины должны быть общей собственностью. Что ж, он и в выпивке знал толк!

Сикст III, уличённый в кровосмесительстве и изнасилованиях. Крепкий был мужчина, настоящий самец!

Лев I, разрешивший отцам продавать своих дочерей в наложницы. Тот ещё был папа!

Пелагий II, умерший от венерической болезни. Тоже был весома достойный грешник!

А это чья головка? О-о, Иоанн VIII! Этот вообще драгоценная реликвия, настоящая жемчужина коллекции! Этот даже однажды влюбился в женатого мужчину и попытался его похитить. За что и получил молотком по голове. Да, без него в Аду было бы куда скучнее!

Сатана прошёлся по галерее. Убийцы, мошенники и сексуальные маньяки всех рангов и мастей смотрели с фотографий и портретов на хозяина Ада. Биографии каждого из них Сатана знал наизусть, как знают собственные партитуры музыканты, как запоминают свои стихи поэты. В конце концов, и сам Сатана был великим художником Греха!

И в это время вошёл Вельзевул.

— Задержанный сбежал, — доложил он расстроенно. — Тайком пронёс в камеру ампулу со святой водой, подорвал стену и бежал.

— Значит, он был оттуда, — сказал Сатана.

— Достоверно не установлено, Владыка, — сказал Вельзевул. — На пытке молчал.

— Плохо пытали, — проворчал темнейший князь. Вельзевул только развёл лапами на этот справедливый упрёк.

— Почему не задержали? Где были Загребалы? Что делали Погонялы? Где все твои черти, наконец?

— Они ушли через Тартар, — неохотно признался Вельзевул.

— Через Тартар? — Сатана посветлел. — Ну, от греческих богов они так просто не уйдут. Но ты сказал — они?

— С ним в камере Длиннорыл был, — признался Вельзевул. — Наш мастер на все руки. Их вместе взяли. Сатана вскинулся.

— Длиннорыл? — Череп Сикста полетел в подручного. — Догнать! В котле со святой водой сварю, если ты их упустишь!

Вельзевул ничего не понимал. С ужасом он смотрел на гневающегося повелителя, понимая, что случилось нечто страшное и непоправимое. И в первую очередь случившееся грозило крупными неприятностями ему, Вельзевулу.

— Догнать! — Сатана ударил лапами о стол. — Все силы бросить на поимку!

Он снова ткнул обеими лапами в стол.

— Здесь! Здесь они должны находиться! Живыми или мёртвыми! Слышишь?

Часть вторая

Беглецы и преследователи

1

Нина Семёновна Двигун загнала машину в гараж и заперла двери. Бледно-розовый от цветущих абрикосов сад благоухал.

Нина Семёновна поднялась по ступенькам дачного крыльца, отперла дверь и вошла в коридор. После смерти мужа она была на даче во второй раз. Сегодня у неё были причины, чтобы приехать сюда без детей.

Бросив сумочку в кресло у входа, Нина Семёновна прошла в спальню. Здесь ничего не изменилось. На тумбочке рядом с постелью лежала зажигалка «Ронсон» и начатая пачка «Винстона». Нина Семёновна присела на постель и закурила, задумчиво оглядывая комнату.

Покойный муж был хозяйственным мужиком и немало оставил вдове — дачу, машину, квартиру на Кузнецком мосту, сберкнижку с кругленькой суммой и приличную сумму в долларах. Достойный муж, он и ушёл из жизни достойно.

Однако на даче Нина Семёновна находилась не для того, чтобы предаваться печальным воспоминаниям об усопшем супруге. Она ждала любовника. А что вы ещё хотите от моложавой дамы, которую наконец осчастливил своим уходом пожилой и ревнивый муж?

Время от времени Нина Семёновна нетерпеливо поглядывала на часы. Её стародавний приятель Дмитрий Туломин, актёр одного из московских театров, должен был подъехать с минуты на минуту. Нина Семёновна притушила сигарету и лениво сбросила халат, с томным удовольствием разглядывая себя в зеркало.

В кабинете мужа послышался шум. Нина Семёновна насторожилась и торопливо надела халат. Грабители? Это было исключено, дачный посёлок надёжно охранялся милицией. Кто же мог быть, кроме неё, на даче? Неужели Митенька приехал раньше?

Сняв туфли, Нина Семёновна подкралась к двери кабинета. Таинственная улыбка блуждала на её полных чувственных губах. Она осторожно приоткрыла дверь и…

Дачную тишину прорезал дикий женский крик. Нина Семёновна бросилась прочь от кабинета. Она бежала, по-женски косолапо разбрасывая ноги и опустив голову. Со всего размаху она уткнулась во что-то тёплое и лохматое и снова дико завизжала, отбиваясь от схватившего её за плечи человека.

— Нина, что с тобой? — Человек прижал женщину к себе. — Успокойся, милая, успокойся! Что случилось?

Нина Семёновна, всхлипывая и причитая, подняла на любовника (а это был именно он) полные ужаса глаза и выдохнула:

— Митя, Митенька… — Она теснее прижалась к любовнику. — Митя…

— Да что с тобой?

Женщина снова всхлипнула и неожиданно деловито сказала:

— Митя, в кабинете у Сергея черт!

2

Полковник Санютин вошёл в свой кабинет не в лучшем расположении духа. И было от чего — все дела покойного полковника Двигуна Достались именно Санютину, и без того не испытывавшему к покойному коллеге добрых чувств.

Войдя в кабинет, Санютин замер. На рабочем месте Двигуна… Нет, ему не показалось. На рабочем месте покойного сидел деловитый черт. Сейф полковника был открыт, и черт быстро, но без особого интереса листал пухлое оперативное дело, не обращая на вошедшего никакого внимания.

Любой фельдшер, мельком взглянувший сейчас на полковника Санютина, поставил бы диагноз безошибочно и точно — столбняк!

— Что это значит? — пришёл в себя полковник.

— А ты кто такой? — поднял рогатую голову от секретнейших бумаг неожиданный посетитель.

— Я-а? — подавился звуками полковник. — Ну, наглец! Это ты кто такой и как сюда попал? Что ты здесь делаешь?

Черт неожиданно спокойно признался.

— Дела изучаю, — сказал он.

В руке полковника Санютина сам собой оказался табельный пистолет Макарова.

— Руки? Э-э-э… Лапы на стол!

— Да ты, полкаш, рехнулся! — развязно сказал черт. — Какие руки? Какие лапы, родной? Кого ты стволом пугаешь?

— Шутник! — гневно раздул ноздри полковник Санютин, не сомневаясь, что перед ним человек в искусно пошитом костюме. — Решил маскарад устроить?

Черт ловко прыгнул к полковнику, вырвал из его рук пистолет и бросил его на стол.

— Не пыли, сявка! — сказал он. — Ты лучше скажи, где Двигун?

— В могиле, — мрачно сказал Санютин. — Где ему ещё быть? Иди ты знаешь куда?

— Полкаш, — черт хмыкнул, — ты не забывайся. У тебя же не Вечность впереди! Или праведником себя чувствуешь?

Праведником полковник Санютин себя не чувствовал, а потому промолчал.

Ряженый, в чём полковник Санютин уже начал сомневаться, негромко пробормотал: «Не знает он ни черта… Да, собственно, чего от них ещё ждать можно?» — обошёл стол, похлопал лапой по плечу полковника и, осклабившись до коренных зубов, сказал:

— До встречи, полкаш! Я тебе ещё припомню твоё гостеприимство!

Сказав эти слова, черт исчез, оставив после себя явственный запах серы и упавшего в обморок полковника ФСБ Санютина, который наконец осознал, что перед ним не переодетый диверсант, а самый настоящий представитель Ада.

3

Разумеется, что черта на даче не оказалось. Туломин обнял вздрагивающую женщину и ласково сказал:

— Тебе показалось, Ниночка. Ты просто переволновалась. Возьми себя в руки.

Нина Семёновна, все ещё всхлипывая, поцеловала любовника и подошла к раскрытому настежь сейфу. В сейфе лежали какие-то бумаги, коробочка с патронами, красочный порнографический журнал, и стояли две бутылки коньяка — одна початая, другая с горлышком в серебряной фольге.

— Но кто-то же рылся в бумагах! — резонно сказала хозяйка. — Ключ был только у Сергея, и дома я его не нашла.

Актёр заглянул в сейф, налил себе из початой бутылки, нервно выпил и пробормотал:

— На шпионаж это похоже, Ниночка. У тебя нет телефонов начальства твоего покойного супруга? Я бы на твоём месте им обязательно позвонил.

4

Сатана обошёл Люцифера.

Главный сыщик Ада смотрел в пол, уныло подметая ковёр кисточкой хвоста.

— Простое дело никому доверить нельзя, — пренебрежительно сказал Сатана. — Дебилы, а не работники!

Люцифер не оправдывался.

— Ну? — Сатана обидно наступил на хвост сыщика, вернулся в кресло и посмотрел демону в глаза. — Зачем ты полез в кабинет и на дачу покойного? Для чего всех переполошил?

— Надо же было его связи отработать, — упрямо сказал Люцифер. — Ведь что получается? — Он принялся отгибать сжатые в кулак когти. — У нас его нет, в Зазеркалье тоже его нет, в Раю, как выяснилось, его тоже ищут. Именно его к нам Господь направил. Эллинские боги молчат. А время идёт! Вот мы и решили его делами поинтересоваться, выяснить, на кого он может в Европе выйти. А что нам эти сделают? Отправят они Санютина в санаторий от горячки или неврастении подлечиться, а потом — на заслуженный отдых его. Ему всё равно скоро к нам. А о дамочке и говорить нечего — обычная истеричка, только что мужа похоронила…

— Кретин ты! — с наслаждением сказал Сатана. — Ты хоть понимаешь, что теперь об этом инциденте и Бог знать будет? И сразу поймёт, что мы его агента раскусили. Понимаешь, дубовая твоя голова?

Люцифер тоскливо вздохнул и оглянулся на дверь.

— Виноват! — сказал он. — Разрешите идти?

— Убирайся, — устало сказал Сатана. — Иди хоть к Богоматери, только на глаза мне больше не попадайся! Если ты беглых демонов не поймаешь, я тебя в родовые демоны загоню! Ты только представь, чем будешь в гинекологиях заниматься!

5

Унылы были асфодельские поля! Длиннорыл охватил лапами мохнатые колени и сказал:

— В жизни не видел более печального места. Здесь тоскливее, чем в Раю!

Полковник Двигун сорвал асфоделину, прикусил её острым клыком и сморщился от полынной горечи.

— Что же дальше делать будем?

— Думай, — дёрнул плечами демон. — Ты меня сюда затащил!

По бесконечному лугу бесконечными колоннами маршировали бесплотные тени.

— Смоляк, — с видимым интересом спросил Длиннорыл. — Ты только не обижайся, уж очень мне интересно — ты человек или из чертей всё-таки?

— А что? — повёл пятачком полковник Двигун.

— Да просто ведёшь ты себя так… Порой мне кажется, что ты из бывших людей.

— А если из людей? — хмыкнул Сергей Степанович.

— Тогда ты засланный бес, — сказал Длиннорыл. — На Бога работаешь?

Полковник промолчал.

— Дурак ты, — с сожалением сказал Длиннорыл. — Явился бы к Сатане, повинился… Знаешь, какие ты бы себе уступки выторговал? А так — и сам не за понюх серы пропал, и меня погубил. Кто мы теперь? Демоны павшие, прикинь — даже не ангелы! Эх, Смоляк, не на ту ты лошадку поставил! Твоему Богу считанные дни в Раю командовать. Там теперь наши жить будут!

— С чего ты взял? — лениво поинтересовался демон Смоляк. — Или тайна?

— Да какая там тайна! — махнул лапой демон. — Назад ты уже не попадёшь, на Землю не прорвешься… Сказать тебе, что ли?

— А мне оно нужно? — сказал Двигун, скаля клыки. — Как говорится, кто умножает знания, тот умножает печали. Тебе покрасоваться хочется, а мне печали умножать?

— Да если хочешь знать, то эту операцию я разрабатывал, — не слушая собеседника, возгордился демон. — Шесть килотонн под задницу, так рванёт, что от твоего Бога только нимб останется!

— Диверсия? — осторожно спросил Двигун.

— Заговор, брат! Настоящий заговор! И осуществит его Троица. Сам понимаешь, вторые всегда на место первых стремятся! Закон природы!

Двигун зевнул, обмахнулся хвостом.

— Дела… — лениво сказал он. — Но постой! Бог ведь и Троица — это же одно и то же, только ипостаси разные!

— Болтовня! — авторитетно сказал Длиннорыл. — Церковники напутали, сам Он всё время темнил… Ты эту историю хорошо знаешь?

— Какую?

— Божественную. Нет, Смоляк, ты всё-таки из людей, они все такие тупые! Бог когда-то разделил свою сущность на несколько ипостасей. Ну, нужно ему все это для чего-то было! Тогда и повелось — считать Бога Единым, но в нескольких ипостасях. А ипостаси между тем развились в самостоятельные личности и существуют сами по себе. Причём каждая из них получила далеко не лучшие божественные черты. А правило до сих пор существует — считать каждую ипостась Богом Единым. Понял? Ты-то в Раю долго был?

— Две недели, — сказал полковник и понял, что проговорился.

— Из дохляков, значит, — засмеялся Длиннорыл. — На Земле кем был?

— В контрразведке работал, — окончательно раскрылся Двигун.

— Какой страны?

— В России я работал, — сказал полковник, — в КГБ, а затем в ФСБ. Слышал про такие организации?

— Серьёзные фирмы, — кивнул демон. — Но, помнится, вы там к нашему ближе были, чем к Богу. Помнится, вы одно время монастыри закрывали, попов давили, в церквях склады делали…

— Осознали, — жёстко сказал Двигун. — А ты в Аду кем был?

— Я-то? — Длиннорыл ухмыльнулся. — Я, брат. Демон на все руки. Последнее время в министерстве интриг служил.

— В каптёрке? — язвительно спросил Сергей Степанович.

— Не веришь? — почему-то обрадовался черт. — Вот и я говорил Сатане, что никто не поверит!

6

Зевс Громовержец встретил Меркурия близ белоснежного храма своего имени. Гонец был в кипенно-белой тунике и в сандалиях с золотыми крылышками. В числе иных занятий Меркурий частенько сопровождал мёртвых в чёрное царство Орка, неудивительно, что повелитель Ада обратился за помощью именно к нему.

— Чего они хотят? — поинтересовался Громовержец.

— Невозможного, Зевс! Они просят допустить их в Тартар и Орк для поимки двух беглых демонов.

Зевс усмехнулся.

— И что эти демоны натворили?

— Тут они темнят, Громовержец, — сказал Меркурий. — Они говорят, что беглые демоны угрожают сложившемуся мировому порядку.

— Двое демонов? — Зевс покачал лохматой седой головой. — За кого они принимают жителей Олимпа?

— Что им передать, Громовержец?

— Передай им, что за всю историю существования Олимпа на наши территории не ступал ни один рогоносец, — сказал Зевс и слегка порозовел. — И не ступит впредь!

— А что делать с Демонами?

Зевс подмигнул Меркурию, радуясь, что его замечание о рогоносцах осталось вне внимания молодого бога.

— А с двумя беглыми рогоносцами мы в состоянии управиться и сами. Я думаю, что от Плутона и его подручных эти демоны не уйдут.

7

— Чушь! — сказал раздражённо генерал-майор Демин. — Чушь собачья!

Ему только что доложили о посещении нечистой силой кабинета и дачи покойного полковника Двигуна. Генерал-майор в нечистую силу не верил. Он вообще ни во что в последнее время не верил. И были к тому причины!

Шла очередная реорганизация госбезопасности, начатая новым руководителем этой службы Грудятиным. Расформировывались управления, смещались начальники, и в этих условиях Демину меньше всего хотелось, чтобы его заподозрили в психической неполноценности. Конечно, дальше пенсии его никто не послал бы, но при постоянной девальвации рубля жизнь на пенсию была весьма и весьма проблематичной.

— Чушь! — убеждённо сказал Демин.

«Боится старый хрен, — понял Санютин. — За место своё боится. А значит, и делать ничего не будет»!

Генерал-майор отечески заглянул в глаза полковнику и предложил:

— А что, Андрей Андропович, не отдохнуть ли вам с супругой недельку за рубежом? Здоровье поправите, заодно и дельце одно деликатное провернёте. Согласны?

«Покупает», — понял Санютин, но вслух ничего не сказал. Против сделанного ему предложения мог возразить только законченный идиот, альтернативой такому предложению было лишь длительное лечение в дурдоме. А уж о психбольницах Санютин был наслышан, сам во время работы в Пятом управлении не одного диссидента туда лечиться отправлял.

Поблагодарив за предложение, Санютин вышел.

Некоторое время генерал-майор Демин размышлял, докладывать ли ему о случившемся новому начальнику, или всё-таки погодить. Так ничего и не надумав, Демин вызвал по селектору секретаршу и велел ей принести чаю с лимоном.

8

Бог восседал на троне, наблюдая за течением стихийного несанкционированного митинга обитателей Рая, который начался точно в назначенное время.

Демонстранты все шли и шли. Многие были с иконами святых угодников или кого-то из Троицы. Мелькали плакаты с бодрыми призывами «Слава Богу!», «В единстве — сила Рая», «Наша цель — райское блаженство», «Воплотим решения Бога в жизнь!» и тому подобная уже изрядно надоевшая идеологически-религиозная шелуха.

Над колоннами верующих реяли ангелы, разбрасывая цветы и манну небесную.

Рядом с троном шло представление, напоминающее о том, как Сын Божий пятью хлебами и рыбами накормил несколько тысяч человек. Роль хлебов и рыбы исполняли товары, которыми отоваривались граждане в порядке живой очереди. В основном это была амброзия и нектар.

Выступали ветераны христианского движения. Толпа бешено аплодировала великомученице Прасковье, долго не отпускала одного из первых проповедников Савла, качала Фому Аквинского, Иоанна Кронштадтского, а уже знакомый нам схимник Евлампий с удовольствием демонстрировал праведникам приёмы самобичевания.

Бог поискал взглядом Троицу. Никого из ипостасей поблизости не было. Зато неподалёку он увидел крепкого ещё Иакова. Старый патриарх с упоением рассказывал слушателям о своём единоборстве с Богом, показывая искалеченную в поединке ногу. При этом он так привычно врал о том, как укладывал Бога на лопатки, что Господь пожалел о не доведённом до конца деле — одноногим патриарх выглядел бы более назидательно!

У подножия трона сидел архангел Гавриил. А быть может, и Михаил. Господь их всегда путал. Трон охраняли херувимы, и их жуткие львиные морды отпугивали наиболее рьяных и назойливых праведников.

— Как ты думаешь, — спросил Бог, — они от всего сердца ликуют?

— Конечно, — сказал архангел, оказавшийся всё-таки Михаилом. — Радуются праведники райскому изобилию и демократическим свободам. Но ещё больше они радуются тому, что могут наконец лицезреть Тебя, Господи!

Архангел посмотрел куда-то вдаль и торопливо взлетел. Не иначе, как порядок полетел восстанавливать.

Внизу продолжали выступать ораторы.

Речи их были торжественны и глубокомысленно пусты. Сводились они обычно к одним и тем же тезисам: «…всеобщей радости лицезрения Бога в преддверии Пасхи. Перед Богом Единым заявляем мы о верности заповедям Господним. Мы понесём истины христианских догматов в Вечность… Никогда не изменим идеалам нашей религии… Мы помним мучеников за христианскую веру, разорванных дикими зверями, закопанных живьём, сожжённых на кострах, распятых или иными способами отдавших жизнь за торжество христианской религии… Мы будем чтить заветы Господа нашего, будем защищать догматы христианского учения, не жалея сил, а если потребуется, то и самой жизни»…

Бог жестом подозвал к себе ещё одного архангела, который и оказался Гавриилом.

— Слушай, братец, там подсократить ничего нельзя?

— Что Ты, Господи! — возразил архангел. — Это же стихийное проявление христианской любви праведников к своему Создателю, и на него отведено четыре часа двадцать восемь минут.

— Устал я, — пожаловался Бог. — Что там у нас?

— Все как обычно, — сказал Гавриил. — Полковник молчит, ипостаси бухают.

— А Иуда?

— А что Иуда? — спросил Гавриил. — Отдыхает Иуда.

— Ты бы с ним поплотнее поработал, — сказал Бог. — Санкционирую.

Привстав с трона, он привычно поприветствовал праведников.

Толпа заметила движение Божьей десницы и восторженно заревела.

— Любят они Меня всё-таки, — прочувствованно вздохнул Бог и смахнул набежавшую вдруг слезу. — Праведники…

Идущие внизу колонны слаженным хором пели:

Мы рождены для светлой райской жизни,

идём туда, куда нас Бог ведёт;

лучами солнце радостнее брызни

и растопи неверья чёрный лёд!

И такое ликование было в голосах праведников, что Господь не выдержал и подтянул общему хору: «Все выше, и выше, и выше»!..

9

— Воет! — озабоченно сказал Длиннорыл. — Слышишь, Смоляк, воет!

Полковник давно уже слышал этот протяжный вой, от которого становилось зябко.

— Волки, наверное. — Своей репликой Сергей Степанович вызвал кривую ухмылку демона. Странно было видеть, как свиной пятачок набок своротило.

— Ну, Смоляк, ты как загнёшь! — сказал демон. — Откуда здесь волки возьмутся?

— А кто же это, по-твоему, воет?

— Откуда я знаю? Кто там, в асфодельских полях, выть может? Цербер трёхголовый или Тифон с Титием…

Шуршащая мгла прижимала демонов к земле. У горизонта вспыхивали языки пламени.

— Ад? — спросил полковник.

— Воды Флегетона пылают, — небрежно пояснил демон. Он оскалился и принялся нервно что-то искать в шерсти на груди.

— Ты всерьёз надеешься выбраться? — спросил он.

— Конечно.

— А дальше что?

— Посмотрим. — Подполковник почесал между рогами. — Ты сам говорил, что на поверхности мы приобретём сверхъестественные способности. Думаю, что они помогут нам добраться до своих.

— До каких своих? — горько засмеялся демон.

Полковник Двигун снова почесался.

— Действительно, — вслух подумал он. — Куда это я пытаюсь добраться?

10

Сын Божий дремал под смоковницей, положив голову на арфу. Голубь опустился на плечо спящего и клюнул Сына Божьего в шею. Тот поморщился, но не проснулся. Голубь клюнул спящего ещё раз.

— Отстань, дятел! — отмахнулся сонно Сын Божий. Однако глаза открыл.

Голубь топорщил перья, клюв его был открыт, а в бусинках глаз плескался откровенный страх.

— Иуду взяли!

Сын Божий сел.

— Кто? Где? Когда?

Голубь задёргал шеей, по-индюшечьи надувая зоб.

— После митинга за ним херувимы пришли. По приказу Гавриила.

— За что?

— Никто не знает. — Голубя качало. — Увели, и все дела. Сам понимаешь, архангелы берут без постановлений.

— Наших видел?

— Пётр на воротах, остальные тоже на свободе. Одного кариотянина взяли. Ох продаст он нас, нутром чую — продаст!

— А Дух где?

Голубь пожал крыльями.

— Может, случайность какая? — Сын Божий посмотрел на свою ипостась. — Он ведь после вечери с запашком был.

— Так у него же виза! — закрутился на месте Голубь.

— Вот и вышлют его в Ад за нарушения правил временного проживания в Раю, — предположил Сын Божий.

— Хорошо бы, — проворковал Голубь. — А если нет?

— Не каркай. Голубь всё-таки, а не ворона.

— Зря, зря я с вами связался! — тоскующе проворковал Голубь. — Зря!

— Перестань ныть! — с досадой сказал Сын Божий. — Где Иуду держат, узнал?

— В санатории для нарушителей райского режима, — вздохнул Голубь.

11

Начальник ФСБ Грудятин был не только демократичен, но и полностью централизован.

— Почему не доложил? — обрушился он на генерал-майора Демина, который от неожиданного разноса забыл о радикулите и обрёл выправку выпускника военного училища. — Ваше дело доложить о случившемся, а выводы предоставьте другим!

— Так ведь речь не о шпионе шла, а о черте, — виновато оправдывался генерал-майор.

— А вот это уже не ваше дело, — резко бросил Грудятин. — Для того у нас и Тринадцатое управление создано. И там есть кому разбираться в ситуации. Докладная Санютина у вас?

Генерал-майор достал из папки злополучный рапорт и пришпиленное к нему скрепкой заявление вдовы полковника Двигуна.

— Так… — пробормотал Грудятин, просматривая предъявленные документы. — Где сейчас Санютин? Генерал-майор смущённо побагровел.

— За рубежом, — сказал он, тоскливо ожидая, что сейчас ему поставят в вину и командировку Санютина.

— Монте-Карло? — поинтересовался начальник ФСБ.

— Мадрид, Ницца, Афины, — доложил генерал-майор Дремин и, отводя глаза, добавил: — Обычный маршрут связника.

Грудятин побарабанил пальцами по столу, но промолчал.

— Ну хорошо, — сказал он. — Вы свободны. Занимайтесь своими делами. А документики оставьте, я их кому следует передам, — добавил он, видя, что генерал-майор открывает папку.

Генерал-майор Демин щёлкнул каблуками и отправился в ресторан «Прага», ибо ошалевший ум его требовал немедленного и вполне законного стакана выдержанного коньяка.

12

В это время полковник Санютин, передав у музея «Прадо» резиденту «дипломат» с валютой, пребывал в прекрасном настроении. В кармане его шуршали доллары от продажи чёрной икры, вывезенной из России с дипломатической почтой. Да и валюта, выделенная на поездку родимым Управлением, настроения тоже не ухудшала.

Жена ожидала Санютина в Ницце.

Полковник насладился испанской кухней в небольшом загородном ресторанчике и прогулялся по супермаркетам, заглянув под конец дня в посольство, чтобы передать коллеге приобретённые в магазинах вещи. Вечером его ожидала коррида.

Коротая время, Санютин отправился в Музей инквизиции, созданный ловким испанским мошенником для выколачивания валюты из туристов и испанских трудящихся.

В музее было тихо, прохладно и почти безлюдно.

Полковник разглядывал орудия производства инквизиторов с профессиональным интересом. Что ни говори, а допрашивать в средние века с их слабой технической оснащённостью умели! Санютин не сомневался, что в отрицаловку у следователей инквизиции никто не шёл. Закончив осмотр Железной Девы и испанского сапога, полковник перешёл к созерцанию гравюр, рассказывающих о способах применения этих технических устройств. В это время рядом повеяло жаром. Санютин обернулся и увидел высокого плечистого мужика в странном белом одеянии, поверх которого сверкал панцирь. За плечами мужика горбом выпирали сложенные белые крылья. Странный посетитель протянул руку к испанскому сапогу и неожиданно для себя увидел Санютина. Приложив палец к губам, мужик заговорщически прошептал: тс-с! — для наглядности и укрепления взаимопонимания продемонстрировал разведчику огромный извилистый меч. Санютин сразу же проглотил возглас изумления, чувствуя, как он холодной лягушкой ворочается в животе.

Любитель Средневековья схватил с подставки испанский сапог и исчез, оставив после себя слабый запах ладана.

Полковник был в достаточной степени умудрён житейским опытом, поэтому он быстро и незаметно удалился от пустого постамента, чтобы избежать неприятных расспросов музейных служителей.

Мужик, укравший испанский сапог, был странно знаком полковнику Санютину. Выйдя из музея, полковник долго вспоминал, откуда он знает похитителя, но так и не вспомнил.

13

— Цербер! — жарко выдохнул Длиннорыл.

Полковник Двигун увидел за языками пламени, встающими над Флегетоном, странное существо, похожее на собаку, но ростом с породистого жеребца и с тремя головами на длинных шипастых шеях. Клыки у Цербера были такие, что клыки самих демонов казались в сравнении с ними мелкими кошачьими зубками.

— Как бы он до нас не добрался, — озабоченно прохрипел Длиннорыл.

— Харона надо найти, — продемонстрировал знание греческих мифов Двигун.

В сером небе пронеслась стайка химер.

— Что-то они разлетались, — отметил Длиннорыл. — Не нас ли ищут?

Полковник подумал о том же, но признать это было страшно. В воздухе стоял мерзкий запах, рёв Цербера не давал сосредоточиться, и в довершение ко всему где-то неподалёку послышался скрежет, словно кто-то с трудом свинчивал проржавевшую гайку.

— А вот и Тифон! — представил невидимого автослесаря асфодельских полей Длиннорыл. — Да, Смоляк, пора псалмы петь. Вы же, когда на смерть идёте, всегда псалмы поёте?

— Может, когда-то и пели, — скривил рыло полковник. — А теперь «Интернационал» поем или «Варяг»!

14

— Это беззаконие! — возмущённо орал Иуда. — Что вы мне инкриминируете? Я с друзьями повидаться приехал! С друзь-я-ми! Это запрещено? Я их почти две тысячи лет не видел!

— После того, как они вздёрнули тебя на смоковнице? — прищурился Гавриил.

— Друзей не выбирают, — набычился Иуда. — Я скучал по учителю!

— Которого ты предал? — снова уточнил архангел.

— Это была не моя идея, — отрезал задержанный.

— Значит, соскучился? — Архангел покачал головой. — В декларации указано, что вслед за вами пришёл двухтонный контейнер. Что это был за груз и где он сейчас?

— Господи! — Иуда выразительно вздохнул. — Да подарки там были друзьям. То, се… Да я же давно все роздал! Подарил, понимаете?

Гавриил заглянул в плутоватые глаза бывшего апостола и со стуком водрузил на стол испанский сапог. Иуда побледнел. Несомненно, он знал, что это за приспособление.

— Нет, — выдохнул Иуда. — Второй раз я Его не предам!

— Та-ак! — с растяжечкой сказал архангел. — Уже теплее!

15

— Так точно, — сказал начальник Тринадцатого управления ФСБ. — Было два запроса. Из Ада о возможности экстрадиции двух демонов, если те объявятся на территории России, и из Рая — о предоставлении возможного политического убежища, но уже одному демону по кличке Смоляк?

Он положил оба документа перед Грудятиным.

Тот надел очки, внимательно изучил документы и поднял на подчинённого весёлый взгляд.

— А ведь темнят они, Моисей Адамович! Ох темнят! Вы запрашивали о случившемся нашу потустороннюю агентуру?

16

Это был конец.

Полковник Двигун понял это, когда Тифон скульптурной застыл в километре от них, жадно нюхая воздух.

— Идиот, — вслух обругал себя полковник. — Ну грешен, ну заповеди нарушал. Подумаешь, котла с кипятком испугался! Другие же терпят, и ты бы привык!

И таким заманчивым и недостижимым показался ему сейчас Ад, что полковник едва не заплакал.

Тифон медленно приближался.

— Глянь, — некстати толкнул товарища Длиннорыл, — голые бегут!

По асфодельскому лугу шла колонна голых атлетов. Затесаться в эту толпу красавцев у двух обросших шерстью кривоногих демонов не было ни единого шанса. Чертополохами смотрелись бы в этой толпе черти, сорняками в букете благоухающих роз.

Тифон снова заскрежетал.

— Интересно, куда они? — спросил Длиннорыл.

— Не знаю, — процедил полковник. — Я с местными обычаями не знаком… — Он вдруг схватил демона за мохнатую лапу. — Гляди, колесницы!

И впрямь — от серого горизонта мчались наперегонки многочисленные колесницы. Переглянувшись, демоны бросились им наперерез.

17

Сатана оглядел Люцифера.

— Ну, охотничек, — ехидно скривился он, — порадуй успехами!

— Они ещё из Орка не выбрались, — пробурчал Люцифер. — Нечем пока хвастать.

— И что? — Сатана обошёл Люцифера. — А ведь они здесь должны быть! Здесь, понимаешь?

— Так нас Зевс в Орк не пропустил, — развёл лапы и перепончатые крылья Люцифер.

— Вы обращались к Зевсу? — Казалось, что Сатану вот-вот хватит удар. — Значит, этот интриган уже кое-что знает? Люцифер! Ты соображаешь, что ты натворил?

Люцифер ещё ниже наклонил голову. Хвост его нервно постукивал по полу.

— Ты! — Сатана взял его за козлиную бородку. — Ты выдал этим недоумкам с Олимпа высшую тайну Ада! Ты вручил им оружие против меня! Идиот!

Он оглядел присутствующих.

— Все бросить! — приказал он. — Заняться поисками. Запомни, рогатый дурак, если демоны не будут схвачены, ты потеряешь все.

Стоявший у него за спиной и наблюдавший за выволочкой товарища Вельзевул казённо добавил:

— Тем более что нашими беглецами заинтересовались и на Земле, — и раскрыл перед повелителем папку, сделанную из кожи Каина.

— Заварил кашу, стервец! — Сатана пнул Люцифера копытом. — Теперь жди неприятностей!

Вельзевул протянул повелителю ещё одну бумагу.

— В Раю взяли Иуду, — доложил он, окончательно добивая поджавшего хвост Люцифера.

Сатана бессильно откинулся в кресле, достал из воздуха сигару, прикурил от когтя правой лапы, выпустил едкий и плотный клуб дыма и будничным голосом произнёс:

— …!

18

Дух менял свои очертания.

Да, смесь амброзии, нектара и спирта была действительно гремучей. Разговаривать с ним было бесполезно.

Не менее жалкое зрелище представлял Голубь. Старый греховодник топорщил перья, взволнованно раздувал зоб и потерянно ворковал:

— Ну, зачем, зачем я с вами связался? Летел бы сейчас к Марианне… или к Клотильде… или к Изауре… Да к просто Марии, наконец! — Похоже, святую птицу заклинило на женских именах.

— Иуда меня не предаст, — без особой уверенности сказал Сын Божий.

— Как в Гефсиманском саду! — съязвил Иаков. — И ведь как целуется, стервец!

— Не ёрничай! — одёрнул товарища Фома. — И без тебя тошно!

— Второй раз не распнут! — ухмыльнулся Иаков. — Может, семи смертям и бывать, но на крест больше не пошлют!

— Что делать будем? — оглядел соратников Сын Божий.

— Надо сдаваться, — вслух подумал Матфей.

— Спасать Иуду надо! — девичьи закраснелся Варфоломей и пощекотал Голубя под крылышком. Голубь немедленно выгнулся, надул зоб и привычно заворковал, шаркая лапками. — Если мы его не спасем…

— И как мы это сделаем? — прищурился Сын Божий. — На приступ лечебницы пойдём? С арфами наперевес?

— Заговорит кариотянин, — раздумчиво бросил Иаков, — все мы туго заскучаем.

— Ты с жаргоном завязывай, — посоветовал Сын Божий. — Среди нормальных людей сидишь, а не заезжих барыг на дорогах к Самарре шелушишь. Дело серьёзное.

— Вот и я говорю, — кивнул Иаков. — Стремно, брат.

— Банда путчистов! — с отвращением сказал на миг протрезвевший Дух. — Смотреть на вас отвратно. На кого помыслили руку поднять?

— Зачем я с вами связался? — заныл Голубь. — Жили себе… Ну, славословили, конечно, не без того. Так ведь ему нравилось! А теперь что?

Варфоломей снова погладил его, и Голубь потянулся к апостолу клювиком.

— Хватит ныть, — решительно сказал Иаков. — Надо идти Иуду с кичи вынимать!

— А если херувимов подкупить? — поинтересовался молчавший до того Левий Матвей.

Все повернулись к бывшему мытарю.

— Был я у лечебницы, — сказал практичный апостол. — Поглядел я на жизнь херувимскую. Морды у них львиные, сами они велики и жрать постоянно хотят. А мяса в Раю нет! Надоело им, поди, на финиках да акридах сушёных сидеть. Не очень на них пожируешь!

— Да где мы мясо-то возьмём? — вынырнул из небытия Дух. — Я уж и сам его вкуса не помню!

19

Двое нежились под солнцем.

— А чего Тебе, Господи, хочется? — простодушно спросил архангел Гавриил.

Бог зевнул и откровенно признался:

— А ничего Мне, Гаврюша, не хочется. Скучно Мне!

— Я вчера Иуду допрашивал, — сообщил архангел.

— Молчит?

— Молчит. Второй раз, говорит, я Его не предам.

— Значит, есть чего предавать, — заметил Бог. — Нажать надо. Крепенько нажать.

— Не по-Божески будет, — усмехнулся Гавриил.

— Да ну? — удивился собеседник. — А разве Мною где-нибудь сказано «не пытай»? Что Господу страдания неправедной души? Я и в Потоп сожалений не чувствовал. Грешник мучиться и страдать должен, и всё равно, где он страдает, — в Аду или в Раю. Нажми на него, Гаврюша, крепко нажми!

— Нажимал уже, — признался архангел.

— И что же? Молчит?

— Воет…

Они помолчали. Вокруг жужжали пчёлки, трудолюбиво собирая нектар с цветочков, боролись среди берёзок косолапые славные медвежата, ласточки быстрокрылые в небе летали. Лепота кругом. Одно слово — Рай.

Вдали слышались звон арф и протяжное пение, сопровождаемое возгласами «аллилуйя!».

Бог пожевал губами.

— Частушки, говоришь, про меня пели?

— Пели, Господи!

— Не помнишь? Люблю, брат, народное творчество.

Гавриил задумался и пропел не лишённым приятности голосом:

Мы в Раю — одна семья:

Бог, архангелы и я,

Вот бы нас увидел Брэм,

обсмеялся б, старый хрен!

— Что-то они не то поют, — задумчиво проворчал Бог. — На митингах они иное горланят.

— На проповедях и Ты, Господи, другой, — возразил архангел.

Бог снова надолго замолчал.

Удивлённый его долгим молчанием, архангел заглянул в одутловатый Лик — не спит ли?

Бог не спал.

— Чудны дела Мои, — задумчиво сказал Он. — Но их дела ещё чуднее. Я тут на днях в Чистилище с душами усопших российских демократов встречался. Интересно, понимаешь. Спрашиваю их: в Меня веруете? Веруем, кричат, веруем, Господи. А давайте, говорю, ко мне философски подойдём. Нет, кричат, не согласны мы к Тебе, Господи, философски подходить. Ладно, говорю, тогда давайте к вам философски подойдём. Как вы себе Вселенную представляете? Бесконечна она, говорят, Господи, и ты, Боже, в центре её. Хорошо, говорю, особых возражений нет. Согласны вы, что слово Моё — закон? Согласны, говорят, конечно — закон! В Библии, мол, так и сказано: вначале было Слово. Слуги Мои, спрашиваю, вершат над вами суд праведный? Тут у них разногласия пошли, до хрипоты они спорили, но со Мной согласились. Так вот, говорю, как вы назовёте общество, в котором правит один человек, законы его исполняются неукоснительно, а следят за соблюдением этих законов верные слуги, а остальные безмолвствуют и повинуются? Смотрю, молчат и ждут слова Моего. Смелее, говорю им, смелее. Называйте вещи своими именами. Они с неохотой такой, вразнобой, но признали — это, Господи, тоталитарное общество, а ты, выходит, — диктатор. Правильно, говорю. Так как же вы, верующие в свободу, идеалом своим считаете тоталитарную систему, а диктатору поклоняетесь и догматически в него веруете? — Бог глухо засмеялся.

— А дальше что? — спросил Гавриил.

— Неинтересно Мне с ними стало, — сказал Бог. — Направил я их всех к Моему рогатому оппоненту. За поклонение ложному кумиру, понимаешь…

— Господи, — сказал архангел. — Да этак можно всех наших праведников туда отправить!

— Всех нельзя, — строго сказал Бог. — Глупо наказывать тех, кто верует не раздумывая. А вот думающие, они, дружок, самый опасный народ. Думающие да сомневающиеся в праведники не годятся. Блудливы они в помыслах своих, от того блуда революции случаются…

Он снова замолчал, глядя в небесную синеву с коромыслом радуги от горизонта к горизонту.

— А насчёт желаний… — Он протянул руку, и на пухлой ладони глянцево засветилось большое красное яблоко. Господь с видимым удовольствием надкусил фрукт и закончил: — А что Сам не смогу, ангелы притащат!

— Трудно Тебе, Господи?

— Скучно. Спел бы ещё частушечку. Только поприличнее, всё-таки Богу поешь!

— Неприличности частушке смак придают, — не согласился архангел. — Без неприличности частушка, что ария из оперы — тоска и серьёзность.

Он подумал немного, припоминая частушки апостолов, и задорно грянул:

Бог постом меня замучал,

у Аллаха — гурий тучи.

Ежель бабы не найду —

в мусульманство перейду!

— Охальники! — проворчал Бог. — Таким ли в Раю жить? Старые заслуги спасают!

20

А теперь представьте себе следующую пропозицию. Серый луг, заросший асфоделеями. Два взмыленных и измученных черта. Впереди дорогу им перерезали колесницы с покойными героями Эллады, слева приближается Цербер, справа пыхтит и плюётся пламенем Тифон. И назад не побежишь, там Флегетон полыхает.

Демонов била дрожь. Полковник Двигун нервничал. Не хотелось полковнику умирать ещё раз, да, видно, судьба выпадала такая. Хмуро и зло он посмотрел вверх.

Не орлёнок из пионерской песни парил в небе, хмурые и злые гарпии сварливо ругались с небес.

— Хитрый ты был демон, Смоляк, — вздохнул Длиннорыл. — Честно говоря, я порою тобой восхищался. Но похоже, что и твоему везению конец пришёл!

Полковник затравленно оглядывался.

Внезапно он схватил демона за шерстистую лапу:

— Крылатые лошади! — ахнул он. — Никак Пегасы?

Длиннорыл взглянул и отвернулся.

— Не суетись! — сказал он. — Примем конец как должное. Ну, горбатые лошади пасутся! Мне о таких знакомый аравийский джинн рассказывал. Верблюдами они называются.

— Сам ты верблюд! — воспрянул духом полковник. — А ну за мной!

Долгое время им не удавалось поймать даже самого хилого Пегаса. Животные разбегались, но не взлетали. Наконец Длиннорыл предложил прикинуться таким же Пегасом. Или, на худой конец, кентавром. Полковник ухватил демона за талию, прижался рогами к его пояснице и принялся бодро помахивать хвостом. Со стороны их странная фигурка скорее напоминала задорного бычка, но тем не менее уловка удалась. Бодрой рысью они вбежали в мирно пасущийся табун. Вам когда-нибудь удавалось стоя дотянуться до луговой травы? Длиннорыл это сумел.

Пощипывая траву, он зорко следил за ближайшим Пегасом, время от времени пытаясь лягнуть бодающего его полковника.

Пегас приближался.

— За гриву его хватай! — шипел полковник.

— Не при рогами, — мычал, скаля клыки, Длиннорыл. — Поясницу пропорешь!

Пегас недоуменно оглядел странное животное. Длиннорыл проворно потянулся к траве, и Пегас равнодушно отвернулся от демонов.

— Давай! — Демоны рванулись к крылатому коню, цепко впиваясь лапами в его роскошную гриву.

— Стоять! — привычно заорал полковник, но тут же поправился: — Тпру! Тпру, волчья сыть!

Он и сам бы не сумел объяснить сейчас, откуда взял это название.

Цербер был уже совсем рядом. Свившись в кольцо, поднялся над травой красноглазый Тифон, довольно потирая хищные лапы.

— А-ах! — застонал полковник, впиваясь клыками в шею Пегаса. Любимец поэтов гневно заржал, поднялся на дыбы и, распахнув два белоснежных крыла, поднялся в воздух.

Взвыл на три голоса Цербер. Злобно зашипел Тифон. Что-то завопили голые атлеты и наездники с колесниц. А крылатый конь уже плавными кругами набирал высоту, унося на своей широкой спине двух измученных демонов.

21

Начальник Тринадцатого управления ФСБ покачал головой.

— Не стоит нам с американцами вязаться, — сказал он. — Сами управимся.

— А вот тут мы вас поправим, Моисей Адамович, — сказал укоризненно Грудятин. — Время конфронтации давно прошло. Сейчас наблюдается тенденция к сотрудничеству спецслужб. Недавно мы открыли свои архивы для ЦРУ, через несколько лет и они нас к своим секретам подпустят. А методу СМЕРШа мы отвергаем, это не наша метода, не демократическая. Это, прямо скажем, наследие сталинского тоталитаризма. — Он встал из-за стола, подошёл к окну и поманил начальника Тринадцатого управления. — Чей памятник на площади стоит?

— Скульптора Церетели, наверное, — сказал тот. — Других наш мэр не признает. Если хотите, я уточню.

— Даллесу стоит памятник, — сказал Грудятин. — Как Дзержинского свалили, так через несколько лет на тот же постамент Даллесу памятник и поставили. А вот скульптор действительно Церетели, тут вы, Моисей Адамович, не ошиблись. А где наш Дзержинский? Где наш Железный Феликс?

— Понял, — сказал главный специалист по сверхъестественным силам. — Разрешите идти?

— Генера-ал. — Грудятин смахнул с погона подчинённого невидимую пушинку. — Вспомните, с каким трудом наша страна добывала американские секреты! Сколько разведчиков мы потеряли, сколько валюты было затрачено! Страшно вспомнить! Отныне всё будет по-другому ЦРУ будет поставлять секреты своей страны нам, а мы будем информировать их о наших секретах. Никакого риска! Всё будет дёшево и сердито. Совсем недавно я встречался с ихним Полби, и мы в основном договорились по всем вопросам. Это будет новая эпоха в деятельности разведки. Вы согласны со мной, генерал?

— Так точно! — рявкнул начальник Тринадцатого управления. Как старый служака он отлично понимал, что своё мнение может иметь только отправленный на плаху или написавший рапорт об отставке. — Разрешите идти?

Грудятин взял подчинённого за пуговицу кителя.

— Я понимаю, — сказал он. — Уязвлённое самолюбие профессионала. Я, бывший сантехник, сделал для сотрудничества двух спецслужб больше, чем работавшие до меня специалисты. Но поймите, что я смотрел на все свежим взглядом и смело сломал устоявшиеся и замшелые стереотипы.

Он отпустил пуговицу, сел за стол и приказным тоном добавил:

— Готовьте встречу Санютина и Холанда. Санютин сейчас в Европе, Холанд тоже, к тому же они старые заочные соперники, и сотрудничество пойдёт им на пользу. У меня все. Вы свободны, генерал!

Начальник Тринадцатого управления вышел от своего шефа в полуобморочном состоянии. Такого он не видел со времён правления Никиты Сергеевича Хрущева. Мало того что Санютин не являлся его подчинённым, теперь он ещё должен был организовать встречу чужого сотрудника с кадровым иностранным разведчиком. И указание на эти действия он получил в устной форме. Не стоило и гадать, чья голова полетит в случае неудачи.

Начальник ФСБ Грудятин остался в кабинете один. Со стены на него насмешливо щурился Феликс Дзержинский. Грудятин ощутил смятение и неловкость и, чтобы справиться с охватившими его чувствами, показал портрету язык.

В кабинет робко заглянула секретарша.

— Владимир Ефремович, — доложила она. — В душевой кран течёт.

— Да-а? — приятно удивился Грудятин.

Открыв служебный сейф, он достал из него набор инструментов.

— А ну покажите мне этот кран, — попросил он и доверительно сообщил секретаршею — Сейчас вы увидите работу настоящего профессионала!

22

Полковник Санютин выбежал из изумрудно-бирюзового Средиземного моря, спортивно пробежался, стараясь не обращать внимания на полногрудых и длинноногих красоток в бикини, и вытянулся рядом с супругой на горячем песке.

На полковнике были японские плавки с игривым изображением морды грозного тигра. Супруга не раз отмечала, что в этих плавках Санютин был бы похож на настоящего мужчину, не будь морда у тигра такой плоской. Глаза полковника прикрывали модные солнцезащитные очки, и никто бы никогда не догадался, что на европейском пляже беспечно загорает русский разведчик, если бы на левом бицепсе полковника не были изображены карта, бутылка и голая женщина, снабжённые лаконичной надписью на русском языке «Вот что нас губит!».

Связной опознал полковника по этой татуировке.

В строгом чёрном костюме, в накрахмаленной рубашке и в китайском галстуке, он присел рядом с Санютиным. Вид связника особого опасения не вызывал. На каждом пляже можно найти хоть одного строго и даже чопорно одетого человека, поэтому лучшей маскировки для курьера трудно было придумать.

— Кажется, шторм начинается, — внятно произнёс связник обусловленную фразу по-французски.

Соседи изумлённо посмотрели на него и уставились на спокойное море.

— Жаль, что Айвазовский умер, — по-французски отозвался Санютин. — Он бы его отобразил!

Связной, не обращая внимания на ещё более изумлённые взгляды окружающих, поставил на песок портфель.

— Здесь документы и билет до Афин, — сказал он. — В день прилёта у входа в Акрополь вас будет ждать мужчина с пластинкой Муслима Магомаева в руке. Он спросит: «Вы любите оперу»? Вы должны ответить: «Нет, я тащусь от эстрады». От этого человека вы получите все необходимые для следующего задания инструкции.

— Что случилось? — Полковник беспокойно сел.

Человека в чёрном костюме поблизости не было. Отдыхавшие по соседству иностранцы подозрительно смотрели на Санютина, негромко переговариваясь.

— Русский мафиозо… — услышал Санютин. — Апаш!

Супруга медленно повернула к Санютину округлое, но ещё не утратившее привлекательности лицо:

— Что случилось, мышонок?

— Я уезжаю, — сказал полковник. — Прямо сейчас.

— Далеко?

— В Грецию. Ты, Анюта, отдыхай. Я быстро обернусь. Жена снова лениво подставила лицо жаркому южному солнцу.

— Оливкового масла купи, — сказала она, не глядя на мужа. — В Греции оливковое масло дешёвое.

23

Свистнула стрела и на излёте по плавной дуге полетела вниз. Пегас шарахнулся, молотя крыльями холодный вязкий воздух, и потянул за реку, выбрасывающую вверх багровые языки пламени.

— Не достанут! — уверенно сказал полковник Двигун. — Теперь бы ещё сесть где надо!

Длиннорыл вдруг заорал, отмахиваясь от кого-то лапой. Полковник глянул через плечо демона и увидел безобразную гарпию, которая пыталась впиться в нижнюю лапу демона чуть выше копыта.

— По морде её! По морде! — Полковник пытался исполнить пожелание лично и едва не свалился с широкой спины Пегаса.

Чуть ниже крылатого коня кружилась стая жутких созданий, яростно ругающихся по-гречески. Снизу за воздушной схваткой наблюдали Тифон и Цербер. Эти своего никогда бы не упустили, и полковник понял, что рисковать не стоит.

Гарпии снова пошли в атаку.

Полковник сорвал с себя кожаный передник и принялся отмахиваться им от крылатых монстров. При этом он грозно бодал воздух.

— Кыш! — рычал он. — Кыш, твари пернатые!

Демон Длиннорыл удачно врезал копытом в старушечий подбородок одной из гарпий, и та, беспорядочно разбросав чёрные крылья, словно сбитый самолёт, пошла вниз. Товарки кинулись спасать её, на время оставив косматых всадников в покое.

— Ладья! — заорал Длиннорыл в острое ухо товарища. — Ладья, Смоляк! Вниз надо!

Полковник склонился к трепетному уху скакуна.

— Вниз, милый, вниз! — принялся умолять он держащегося в воздухе Пегаса. — Нам вниз надо! Вниз, дорогой!

Пегас не обращал внимания на его мольбы. «Стихами надо! — обожгла сознание полковника внезапная догадка. — Он же с поэтами постоянно якшается, привык к стихотворному изложению мысли»!

Ничего подходящего, однако, на ум не приходило. Одни глупости вроде «Наша Таня громко плачет»…

Вот черт! Полковник оскалился, до смерти напугав решившуюся на атаку одинокую гарпию. Стихи! Давай! Давай, Серёжа! Стихи!

И вдохновение отчаяния породило следующие строки:

Пади, как лист осенний винограда,

на древний луг близ медленной реки.

Пегас! Родимый! Мне к Харону надо!

Поля мне асфоделевы горьки…

Конь величаво взмахивал огромными крыльями, не обращая внимания на творческие потуги наездника. Полковник застонал. Гарпии пошли в очередную атаку.

Отчаяние подстёгивало не только воображение, но и память. «Гекзаметр! — осенило вдруг полковника, который в жизни ничего, кроме Юлиана Семёнова и служебных приказов, не читал. — Греки-то в основном гекзаметр использовали»! Сергей Степанович догадывался, что это озарение, возможно, пришло свыше. Но времени на изъявления благодарности Всевышнему не оставалось.

Слушай, Пегас, нам пора опуститься на землю,

глупо поддаться порывам слепого Борея.

Чёрное облако смерти уже небеса покрывает.

Только Харон нас спасёт, тот, что машет рукою…

— продекламировал полковник, отбиваясь кожаным передником от вновь пошедших в атаку гарпий.

О чудо! Крылатое животное, вняв его поэтическим мольбам, легло на крыло, словно всю жизнь служило в Аэрофлоте воздушным лайнером. Полковник облегчённо выдохнул и хлопнул лапой по лохматому плечу Длиннорыла:

— Живём, братец! Живём! Быстро ищи лодку!

24

Носатый и смуглый греческий таксист содрал с полковника Санютина пятнадцать долларов за доставку из аэропорта, и Андрей Андропович подумал, что если траты будут расти так стремительно, то жене придётся вместо оливкового масла обойтись подсолнечным.

Разместившись в гостинице, Санютин поспешил к явочному месту. У входа в Акрополь стоял мужчина в чёрном костюме и обмахивался большой пластинкой Муслима Магомаева. Видно было, что здесь он стоит уже давно.

Санютин проверился.

Слежки за ним не было.

Купив у разносчика мороженого твёрдый рожок с разноцветными холодными шариками, Санютин вернулся к связнику.

— Вы оперу любите? — поинтересовался связник.

— Я от эстрады тащусь, — небрежно сказал отзыв Санютин.

— Мороженого не купите? — спросил связник. — Запарился уже. Третий час жду.

— Что же вы этак экипировались? — поинтересовался Санютин.

— Да ничего другого не было, — с досадой признался коллега. — Вы же знаете наше хозяйственное управление, они там все партиями закупают. Не в меховом же монгольском халате идти на встречу?

Связник сунул пластинку полковнику.

— Все инструкции на пластинке. После прослушивания поломайте пластину на куски и смойте в унитазе. В воде она растворится. — Он потными глазами посмотрел на полковника и пожаловался: — Мороженого хочу!

— У меня валюты в обрез, — твёрдо сказал Санютин. — Только для выполнения задания. А разве вам на поездку ничего не выделили?

— А я на эти деньги журнальчиков разных накупил, — объяснил связной. — У нас в Торжке ничего подобного нет.

— Не расшифровываетесь, — опасливо огляделся по сторонам Санютин. — Вы не на улице Горького.

Связник посмотрел в уверенные и твёрдые как сталь глаза полковника Санютина и понял, что не только мороженого, стакан содовой безо льда он отчего не дождётся.

25

Попробуйте пронести мимо мясокомбинатовского вохровца три свиные туши, не заплатив тому соответствующей мзды, и вы поймёте, каково пришлось апостолам, доставляющим через Чистилище мясо для подкупа херувимов.

По предложению хитроумного Луки туши обрядили в хитоны, и апостолы с песнями двинулись через проходную Чистилища, держа ряженые холодные туши под передние обрубки. Рыла прикрыли нимбами, чтобы не сразу бросались в глаза.

Чистилищный был холоден, деловит и сух.

С отвращением оглядев нетрезвую компанию, он сказал:

— Придётся доложить Гавриилу!

Лука душевно обнял чистилищного за сложенные крылья.

— Брось ты! — сказал он. — Ну, подгуляли ребята малость. С кем не бывает? Мы ведь и вас не забыли, «Смирновской» ящичек привезли.

Глаза чистилищного на мгновение вспыхнули.

— Предлагаете взятку должностному лицу? — спросил он и весело добавил: — Беру!

Оглядев компанию, чистилищный проявил бдительность.

— А что ж это у вас так — кто поёт, кто не поёт? И нимбы перекошены…

— Да нарезались по самый пятачок, — беспечно махнул рукой Лука. — С кем не бывает?! Открывай ворота, братила, отсыпаться пойдём. Не до песен ребятам, им бы до Рая добраться!

Привратник Пётр встретил друзей без особого восторга. Ох не нравилось все это святому Петру! А ну как обнаружатся туши в Раю? Кому отдуваться? Сразу ведь ясно будет, кто разрешил их в Эдем протащить. Привратник тоскливо посмотрел вслед удаляющейся компании, истово перекрестился и прошептал:

— Господи, пронеси!

26

Сатана расхаживал по кабинету, держа речь перед пустыми стульями. Для публичного выступления время ещё не пришло, но ведь Цицерон и тот, говорят, постоянно тренировался! Обретавшегося у него в первом круге Цицерона темнейший князь почитал за образец оратора.

— …поэтому Ад много демократичнее Рая, — сказал Сатана и сам удивился высказанной мысли. — Меня всегда раздражал присущий Богу вождизм. Поведение-Саваофа возмутительно, он и на Земле пытался насадить свои порядки: то с помощью Потопа, то организуя охоту на ведьм, то проводя в земные массы идеи крестовых походов. А его поддержка тоталитарных общественных систем? Ведь оно не случайно, господа и товарищи! Все его Царствие Небесное — оплот самого ярого тоталитаризма! Псалмопения и славословия праведников — не более чем идеологическая шелуха и нажим на Душевные массы. Пора отделить зерна от плевел. Только демос — простые грешные души, нарушавшие и нарушающие его насквозь фальшивые заповеди, способен создать подлинно справедливое общество, основанное на уважении каждой единичной души и общекультурных ценностей!

Он говорит «Не убий!» и провоцирует крестовые походы, резню среди верующих в него, ориентирует людей на сладостный ему вождизм, во имя которого люди убивали себе подобных миллионами!

Он говорит «Не укради!» и спокойно наблюдает, как меньшинство нагло и бессовестно обворовывает большинство. Спросите его, каким образом возвысился в Египте Иосиф и не только он один!

Он говорит «Не сотвори себе кумира», а кем он подаёт себя, уж не единственным ли приложением любви миллионов? Себялюбец, требующий к себе постоянного внимания, требующий молитв и славословий себе, — вот кто есть Бог!

Он говорит «Не прелюбодействуй». А имеет ли он право на это, он, возжелавший жены плотника, соблазнивший земной благоуханный цветок ради своих, мягко говоря, сомнительных целей? К чему он стремился, выводя своей ипостасью Голубя? Уж не к бесконтрольному ли греху и прелюбодеяниям?

Бог провозгласил заповеди, которые сам же нарушает!

И мы вправе спросить себя, а нужен ли нам такой Бог? И мы должны честно ответить на свой вопрос: нет, такой Бог нам не нужен! Что может быть противоестественнее тоталитарного Рая с его мнимыми Равенством, Братством, Свободой и Солидарностью? Что может быть хуже Рая, в котором поклоняются одному, слушают одного, молятся одному, где насильно введено вегетарианство, где праведник бесправен, а потому несчастнее любого грешника? Да, наши грешники кипят в котлах, их мажут смолой и дёгтем, но муки они испытывают за свою прошлую свободу! А праведники жили свободой будущей, которую они так и не обрели.

Мы должны освободить души умерших от цепей внутреннего рабства!

Свобода для всех и для каждого должна стать нормальным законом загробной жизни. Только реальные свободы и возможность греха ведут к единению миллиардов умерших!

— Прекрасная речь! — льстиво сказал проскользнувший в кабинет Вельзевул. — Без сомнения, она нашла бы самый горячий отклик в сердцах обитателей Рая! Вы блистательны, Владыка!

— Чего тебе? — хмуро спросил Сатана.

— Люцифер вылетел на Землю. Судя по всему, нашим беглецам удалось покинуть Орк. Мы тут прикинули, Владыка. Нельзя допустить их контакта с Богом или священником. Вдруг этот лжедемон расколол Длиннорыла?

— Что вы предприняли? — сухо спросил Сатана.

— Мы подняли на ноги своих людей в ЦРУ, ФСБ и в Моссаде. К сожалению, в греческой контрразведке у нас крепких позиций нет, они там больше с олимпийцами якшаются. Мы тоже пытаемся добиться соглашения с олимпийцами, но пока безуспешно. Возможно, что Зевс сам желает захватить беглецов и использовать их в своих целях.

— Этого допустить нельзя, — хмуро бросил Сатана. — Вельзевул, мы должны опередить всех. Они все поступают так, как им выгодно!

Он прошёлся по кабинету, сцепив лапы за спиной и взмахивая хвостом, словно рассерженный кот.

— Что с Иудой?

— Молчит наш Иуда, — удручённо сказал Вельзевул.

— Запросите по официальным каналам, — нехотя сказал Сатана. — Потребуйте его выдачи. В конце концов он всего лишь грешник. Или сообщите, что Иуда по подложным документам бежал из котла. А ответственность возложите на беглых демонов. Мол, потому и бежали, что испугались ответственности за ротозейство!

27

— Ты будешь говорить, отрыжка дьявола?

Иуда тоскливо смотрел в окно. С расположенного неподалёку озера доносился звон арфы, и молодой сильный голос выводил:

Играй, моя арфа, играй.

Вокруг расстилается Рай.

Но мне отчего-то

на Землю охота

в далёкий и солнечный край…

— Ну? — Гавриил сделал знак херувиму, и тот принялся деловито подкручивать винты испанского сапога. Иуда терпеливо и привычно застонал.

— Что ты знаешь о планах Сатаны? — Гавриил вбивал в сознание Иуды свои вопросы, точно гвозди. — Замешаны ли в его делах ипостаси? Какова роль Голубя? Куда он летает на самом деле?

Иуда сосредоточился на песне.

У Вечности я на краю

душевную боль изолью.

Из райской неволи

мне хочется в поле

Земли, о которой пою…

Архангел тоже прислушался, помрачнел и приказал стоящему у входа ангелу:

— Певца изловить и направить в клинику. Рай ему, подлецу, не нравится! На Землю ему захотелось!

Вернувшись к делам, Гавриил хмуро оглядел посланника Ада.

— Будешь говорить, рыжая сволочь? — недобро спросил он.

— Ничего я не знаю, — плачуще сказал Иуда. — В гости я приехал, в гости!

28

Служба в госбезопасности, к сожалению, обучению гребле на лодке не способствовала. Длиннорыл же, будучи Демоном на все руки Министерства интриг, как ему и полагалось, увлекался теннисом. Неудивительно, что лодка то кружилась на месте, то шла боком, а весла вздымали высокие и бестолковые фонтаны волн.

С покинутого демонами берега бессильно грозил кулаком и слал проклятия Харон. Гарпии, увидев, что демоны ускользают, куда-то унеслись и возвратились с большими гранитными обломками в лапах. Выстроившись в кильватер, они поочерёдно пикировали на угнанную ладью и метали в неё принесённые глыбы. Старушечьи подслеповатые гарпии меткостью не отличались, и подземная река была в фонтанах воды. Происходящее удивительным образом напоминало бомбёжку израильтянами Суэцкого канала, где Сергей Степанович одно время был инструктором дружественных египетских войск.

— Греби! Греби, мать твою! — хрипел полковник.

Длиннорыл старался, но от его судорожных гребков лодка двигалась короткими толчками, то и дело стремясь лечь на обратный курс.

Сброшенный гарпией обломок взметнул фонтан воды совсем рядом с лодкой, и полковник, потеряв голову, согнал демона с весел. Страх — неплохой учитель: короткими толчками полковник погнал лодку к спасительному берегу.

Гарпии исчезли, истратив свой боезапас.

— Давай, Смоляк! Давай! Ещё немного! — орал Длиннорыл, восторженно лупцуя хвостом по корме. — К берегу, Смоляк! К берегу!

— …! — донёсся с противоположного берега зычный голос седобородого Харона. В минуты душевных волнений греческий язык так же велик и могуч, как и русский. Всё было понятно без перевода. Старый речник стоял среди зарослей асфоделей и грозил беглецам вздёрнутыми вверх кулаками.

29

Полковник Санютин уединился в номере гостиницы, включил проигрыватель и поставил звукосниматель на чёрный диск. Зычный и уже полузабытый голос Магомаева печалился о том, что «вьюга смешала землю с небом», потом послышалось шипение, потрескивание, и спустя небольшую паузу голос певца продолжил:

Должен Санютин быть готовым встретиться с Холандом Иовой.

К нам сообщенье пришло из Ада, и мы не верить не можем ему!

Будут с Олимпа рваться черти, каждый достоин только смерти,

дома полковника ждёт награда, если поймёт он, что и к чему…

Санютин дослушал пластинку, снял её с диска проигрывателя, изломал на мелкие куски, которые согласно инструкции спустил в унитаз. Сквозь шум воды послышался требовательный и вместе с тем очень вежливый стук во входную дверь. Санютин вышел в прихожую и открыл дверь. На пороге номера стоял моложавый атлетически сложенный мужчина и, улыбаясь, смотрел на постояльца гостиницы.

— Здравствуйте, Антуан! — сердечно сказал атлет, закрывая за собой дверь.

Полковник Санютин узнал в нежданном посетителе своего старого заочного противника. Перед ним стоял знаменитый Иова Холанд, агент ЦРУ, выкравший секреты российского космического челнока «Буран», склонивший к употреблению наркотиков Ясира Арафата и сделавший безбожником иранского аятоллу. Вообще за Иовой Холандом много чего нехорошего водилось!

— Вы ко мне? — поднял светски брови полковник Санютин.

— Вы любите оперу? — белозубо улыбаясь, спросил американец.

30

— Костей много! — брюзгливо сказал херувим, с видимой жадностью оглядывая свиные туши.

— Мяса без костей не бывает! — отрезал Левий Матвей. Ему, как бывшему мытарю, было доверено торговаться с херувимом. Собирать подати было трудно. Левий Матвей в своём деле был великим профессионалом.

Херувим вёл себя так, словно находился в мясных рядах рынка. Он ворочал туши, сыпал малопонятными апостолам терминами типа «огузок», «брюшина», «окорок», «грудинка», и было видно, что противостоит бывшему мытарю не менее крупный специалист.

— Мало, — безапелляционно сказал херувим. — Рисковать местом из-за трёх маленьких и даже, скажем, не свиней, а подсвинков…

Всё рушилось.

Сын Божий тоскливо глянул на Левия Матвея.

Левий Матвей был невозмутим.

— Подсвинки! — передразнил он херувима. — Полнокровные настоящие свиньи. Ты ещё их поросятами назови! Не нравится, так не бери, а товар не хай. На него другие покупатели найдутся.

Он всплеснул руками.

— Три прекрасных полновесных свиньи за одного никому не нужного калеку! Не берёшь и не надо! Иди к Гавриилу, может быть, у него больше получишь!

Он повернулся к херувиму спиной, показывая, что торг окончен.

Сын Божий не выдержал.

— Может быть… — нерешительно начал он, и херувим с живостью повернулся к новому оппоненту.

Толчок в спину вразумил ипостась, и Левий Матвей вновь овладел положением.

— К Гавриилу, — сказал он. — Я думаю, в Раю и помимо тебя много любителей свежей свининки найдётся?

Херувим вздохнул и задумчиво почесал подбородок левой средней ногой. Видимо, перспектива получить сырое мясо от архангела показалась херувиму столь же вероятной, как и снегопад в пустыне в разгар лета, и он заколебался.

Львиная морда херувима стала умильно кошечьей, передние лапы торопливо накрыли свиные туши.

— Согласен, — сказал херувим. — Уж и поторговаться нельзя!

— Не на рынке! — отрезал мытарь. — Когда мы получим нашего калеку?

Херувим подумал.

— После вечернего допроса, — сказал он. — Но свинок вперёд!

Риск, конечно, был, но минимальный. Как всем известно, херувимы не лгут. Всё-таки они больше львы, чем кошки. Оставалось надеяться, что во время допроса Иуда не скажет ни слова.

31

Бог прогуливался по аллее. Вдоль аллеи зеленели стройные кипарисы. Архангел Гавриил следовал за ним, чутко вслушиваясь в молчание Господа. Молчание ничего хорошего не предвещало.

— Хорошо бы новую Вселенную сотворить, — вздохнул Бог. — Только куда эту девать? Архангел промолчал.

— Что нового? — поинтересовался Бог.

— Запрос пришёл из Ада на Иуду, — доложил архангел. — Требуют вернуть бежавшего грешника.

— Бежавшего? — Бог хмыкнул. — Ты ответ им подготовил?

— Жду указаний, Господи!

— Сообщи, что Иуды в Раю не обнаружено. Мол, апостолам о местонахождении Иуды ничего не известно, не сторожи они брату своему. А как там сам Иуда?

Архангел покачал головой.

— Стоит на своём. Орёт, что в гости приехал.

— Выяснили, что он провёз в Рай?

— Нет, Господи. Досмотр груза не проводился. Видимо, сунули в Чистилище кому надо.

— Ты виновных накажи, — сказал Бог. — Вплоть до опускания в смертные. Что у тебя ещё?

— Апостолы вчера в Рай вернулись поддатыми.

— Почему не доложили своевременно? — поднял бровь Бог.

— Некому было докладывать, — признался Гавриил. — Вся дежурная смена Чистилища перепилась!

— Дисциплинка у тебя, — уколол Бог. — Пьют, колются… А ведь Чистилище — это лицо Загробного мира! Всю смену направь чистить «чёрные дыры»!

— Уже направил, Господи!

— Вплотную займись Иудой, — приказал Бог. — Прижми его, заставь говорить!

— Прижму, — пообещал Гавриил.

— Наш-то как? — вопросительно и с надеждой глянул Бог.

— Молчит, — глухо сказал Гавриил.

32

Демоны ждали наступления сумерек.

— Бог меня побери! — одобрительно выругался Длиннорыл. — Упрям ты, Смоляк! Прямо Джордано Бруно! Ты мне скажи, ради чего стараешься, ради каких наград пупок рвёшь?

Полковник не ответил.

Он наблюдал, как из трещины, неожиданно рассекшей склон горы, выбираются странные красно-жёлтые механизмы, похожие на трёхногие циркули.

— Это ещё что за хреновина? — вслух удивился он.

Длиннорыл взглянул и помрачнел.

— А это опять по наши души, — хрипло сказал он и вытер сразу вспотевший пятачок. — Боевые треножники Гефеста. Сейчас зажмут!

— Слушай, Смоляк, — неожиданно спросил он. — Как ты думаешь, у чертей есть душа?

Вступать в теологический спор полковнику не хотелось, и он снова промолчал.

Длиннорыл сел и принялся вытряхивать из свалявшейся шерсти сухие травинки.

— Надоела мне эта гонка, — сказал он, нервно и широко зевая. — Мечемся, как заправленные ведьмы. А по мне, так лучше котёл со святой водой. Там муку один раз принимать!

Медные треножники олимпийского кузнеца рассыпались по склону горы и двинулись сверху вниз, прочёсывая местность.

— Сматываться пора, — сказал полковник.

— Беги. — Демон лёг на спину и принялся жёлтым клыком задумчиво прикусывать длинную травину. — Мне бегать надоело. Я в плен сдамся.

— Кому? — Полковник махнул лапой в сторону треножников. — Железякам этим?

— А вот кто первый найдёт, тому и сдамся, — сказал демон.

— Черт с тобой, пропадай! — Полковник привстал, готовясь к рывку, и в это время сверху на демонов обрушился рёв авиационного мотора. Демоны вскинули морды. Красно-белый похожий на лёгкую бабочку самолётик скользил над склоном горы. Он был так близко, что в застеклённой кабине было видно сидящих в самолёте людей.

Пилот полковнику Двигуну был хорошо известен. Пилотом был Иова Холанд, удачливый агент ЦРУ. Его фотографии не раз помещались в ориентировках госбезопасности. Именно Холанд разоблачил друга полковника Двигуна майора Косарева, работавшего в Афганистане под именем моджахеда Гассанбея. К Иове Холанду полковник Двигун питал личную неприязнь. Но не появление американского разведчика потрясло полковника. Что Холанд? Он был врагом. Но рядом с ним… Полковник озадаченно протёр маленькие красные глазки. Ошибки не было. Рядом с Холандом с ручным пулемётом в обнимку сидел бывший сослуживец Двигуна полковник Санютин. Вот он заметил их, высунул ствол пулемёта в приоткрытую раму кабины и приготовился открыть огонь.

— Вот сволочь! — Полковник Двигун некстати вспомнил, что прямо перед его кончиной полковник Санютин занял у него тридцать долларов, которые так и не отдал. — Вот дерьмо!

Сейчас он даже забыл, что умер две недели назад и похоронен на Ваганьковском кладбище. «Это он специально, чтобы долг не отдавать! Все знают, какой он жмот!» — зло подумал Сергей Степанович и бессильно оскалился на целящегося в него товарища по работе.

Сухо простучала первая очередь, и камни рядом с демонами обрызгало расплавившимся серебром.

Длиннорыл вскочил.

— Бежим! — толкнул он щерящегося в небо товарища. — У них пули на нечистую силу! Хрен тут в плен сдашься!

Подгонять Сергея Степановича демону не пришлось.

33

Сатана наблюдал за происходящим на Олимпе.

Едва на склоны Олимпа высыпали треножники Гефеста, Сатана заволновался. Нельзя было допустить, чтобы беглые демоны попали в руки коварного Громовержца.

Пикирующий на демонов самолёт несколько успокоил темнейшего князя. Агенты не давали беглецам прорваться к вершине горы, где они могли проскочить мимо треножников Гефеста, внизу же беглецов поджидали подготовленные к действиям в земных условиях Загребалы.

— Люцифер! — позвал Сатана.

Явился, однако, предупредительный Вельзевул.

— Люцифер лично руководит операцией на Земле, — доложил он.

— Исправляет собственные ошибки, Владыка!

— Не упустите их! — предупредил Сатана. — Живыми или мёртвыми, но возьмите их! — Он немного подумал и добавил: — Лучше мёртвыми! Мёртвые всегда хранят секреты лучше живых.

34

Гавриил осторожно коснулся плеча дремлющего Бога. Архангел рисковал: после единоборства с Иаковом Господь никому не разрешал касаться себя и запросто мог поразить дерзкого ослушника молнией. Вот и сейчас Он испуганно дёрнулся и открыл глаза.

— Что? Что случилось?

— Сообщение с Земли, Господи!

— Вечно ты не вовремя, — нахмурился Бог. — Докладывай!

— В районе Олимпа дежурными ангелами-наблюдателями зарегистрировано присутствие нечистой силы. Кроме того, впервые за два тысячелетия на склонах горы появились боевые треножники Зевса.

— Ты только погляди, — удивился Бог. — Действуют ещё! Вот что значит работа настоящего мастера!

— В районе Олимпа слышна стрельба, — продолжал доклад архангел. — Предположительно стрельба ведётся из ручного пулемёта, состоящего на вооружении армии Соединённых Штатов Америки.

— Думаешь, это он? — поинтересовался Бог.

— Очень похоже, — сказал Гавриил. — Ну наглец! Через олимпийцев пошёл! Ну кто мог этого ожидать, Господи?

— Помочь надо, — вслух подумал Бог. — Прикрыть как-то. Всё-таки наш человек, от Адама, как говорится.

— Чревато осложнениями, — рискнул возразить Гавриил. — Нас могут обвинить во вмешательстве во внутренние дела Ада.

— Не нас, а Меня, — поправил Бог. — Ты, мой хороший, гордыню-то придержи, не ставь себя вровень с Господом! А если он получил необходимую информацию?

Гавриил свёл крылья в белый горб.

— Думаешь, не стоит? — посомневался Бог. — А знаешь, пожалуй, ты прав. Мы пока в эту драку не полезем. Пусть сам выкручивается. На то он и разведчик, боевая единица, значит, в себе. Подождём малость.

— У него прекрасное личное дело, — уклонился от прямого ответа архангел.

— Что Иуда? — поинтересовался Бог.

— Молчит, — кратко выдохнул архангел.

— Возишься ты с ним, — с досадой сказал Бог. — Ты бы праведника из ментов или полицейских нашёл, они бы этого грешника за час раскололи бы!

— Ну Ты даёшь, Господи! — не удержался архангел. — Где ж Ты среди ментов да копов праведников-то увидел?

Бог пожал плечами, сдвинул поудобнее нимб и прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена. Не открывая глаз, Он пробормотал:

— А парочку ангелов-хранителей ты всё-таки пошли. Пусть они по возможности за человечком приглядят!

35

Полковник Санютин ловил в перекрестие прицела скачущих по склону горы чертей. Многое повидал полковник на своём боевом посту, но такого! Вздёрнув хвосты и скалясь на самолёт, заходящий для новой атаки, по склону Олимпа дробно скакали черти.

Очередь!

Мимо!

— Давай! Давай! — по-русски закричал Холанд, разворачивая лёгкую машину для новой атаки. — Давай, Антуан! Уйдут!

— …юшки! — ответно заорал Санютин и снова прильнул к прицелу. — Сейчас я их обоих положу! Демоны продолжали свой отчаянный бег.

* * *

— Не могу! — стонал Длиннорыл, ёкая на бегу селезёнкой. — Не могу больше! И откуда они, суки, взялись? Во, опять летят!

Полковник Двигун поджал хвост и лихо перепрыгнул через расщелину, злобно скаля клыки. Он и сам не мог понять, откуда у него берутся силы.

Самолёт шёл прямо на них.

— Заговаривай! — хрипло каркнул Двигун. — Заговоры вспоминай!

— Какие заговоры? — ответно провыл Длиннорыл. — Если у них пули из серебра, то уж крестов-то у них, сук, по всему телу навешано!

— Самолёт заговаривай! — крикнул Двигун.

— Верно! — Длиннорыл хлопнул себя лапой меж рогов. — Голова у тебя. Смоляк! Сейчас! Сейчас я их, козлов, приложу!

Холанд и Санютин ничего не успели понять.

Самолёт перестал слушаться управления, встал на хвост и хвостом вперёд пошёл к изумрудно-серому склону горы. Несколько секунд спустя самолёт врезался в горный склон. Души погибших разведчиков, едва успевшие катапультироваться из мёртвых тел, вознеслись в небеса, отчаянно споря между собой о том, кто повинен в случившемся.

Полковник Санютин посмертно получит «Героя России», Иову Холанда американский конгресс наградит «Пурпурным сердцем», и это немного успокоит их души, бредущие в колонне грешников из Чистилища в Ад.

36

Иуда пришёл в себя.

«Проклятый Гавриил! — злобно подумал он. — Ты у меня ещё подставишь правую щеку, когда я тебе врежу по левой! Я с тобой ещё разберусь раз и навсегда»!

Он попытался сесть, чувствуя боль во всём теле.

В коридоре послышался топот, и в комнату, где лежал Иуда, ввалился что-то жующий херувим.

— Живой? — поинтересовался он.

— Был живой, — хмуро отозвался Иуда. — Две тысячи лет тому назад.

— Ходить можешь?

— Не пробовал, — процедил Иуда. — Обувь больно тесная оказалась, — и он кивнул на лежащий неподалёку испанский сапог.

Херувим оглядел пленника внимательными глазами, по-кошачьи сузил зрачки и покачал головой. Львиная морда его была озабоченной.

— Нести тебя я не подряжался…

— Куда нести! Я уже был сегодня на допросе! Прав таких не имеете — круглосуточно пытать!

— Ладно, — пришёл к какому-то выводу херувим. — Свиньи того стоили!

Иуда забился в угол.

— Что ты мелешь? — заорал он. — Какие свиньи? Я требую, чтобы меня этапировали в Ад, понял!

Херувим наклонился, жарко дыша на пленника.

— Не знаю, куда тебя хотят этапировать, — благодушно сказал он. — Это их дело. А я положенное отрабатываю. Поднимайся!

Иуда с трудом приподнялся, хватаясь за жёсткую гриву херувима.

— А может, сам дойдёшь? — с надеждой поинтересовался охранник, но, оценив состояние пленника, со вздохом сказал: — Садись на спину.

37

Начальник ФСБ Грудятин просматривал оперативные сводки по стране за истёкшие сутки. Одновременно он пил чай из гранёного стакана в серебряном подстаканнике. На блюдечке перед Грудятиным лежал излюбленный им сахар-рафинад в голубых аэрофлотовских пакетиках. Доставать его становилось все труднее, что свидетельствовало — а оперативные сводки подтверждали это — об усилении самогоноварения в стране.

С деликатным стуком в кабинет вошёл референт с большой кожаной папкой.

— В первом управлении ЧП, — доложил он.

— Что там ещё случилось?

— В Греции погиб полковник Санютин, работавший с американцем Холандом. Разбились. Причины катастрофы самолёта уточняются.

— А этот… Холанд? Он-то живой?

— Тоже разбился, — доложил референт.

— Жаль американца, — заметил Грудятин. — Что предпринимается?

— В Грецию лично отправляются начальники первого и тринадцатого управлений, — сказал референт. — Вы завизируете расход валюты для оперативных нужд?

Грудятин просмотрел бумаги, разложенные перед ним референтом.

— Валюта… — пробурчал он. — В командировку отправить одного. Этого… Моисея из тринадцатого. А валюту экономить надо. Валюта государству для других дел пригодится. Сантехнику, например, финскую и испанскую покупать. Ходовая вещь!

Референт спрятал подписанные бумаги в папку.

— Оперативные сводки забрать? — вежливо поинтересовался он.

— Пусть лежат, — сказал Грудятин. — Потом дочитаю. Я ещё про изнасилования не прочитал, — и пожаловался: — Скучно пишут, без подробностей!

— Разрешите идти? — вытянулся и поджал тонкие губы референт.

— Обиделся! — фыркнул Грудятин. — Профессионализм я его оскорбил! Ты пойми, дурья башка, меня сюда поставили потому, что я — демократ. Это раз! Потом, человек я верный, и президент во мне души не чает. Это два! А для того чтобы руководить, не профессионализм, а политическое чутье необходимо. Без чутья на больших постах делать нечего… Да что я бисер мечу! — Начальник ФСБ презрительным взмахом руки отпустил референта.

Оставшись один, он долго мешал ложечкой остывший чай, потом подошёл к окну, посмотрел на хмурую дождливую площадь и сиротливо мокнущий под дождём памятник Даллесу.

— Завидуют, гады? — заключил он и привычно ощупал стыки на батарее парового отопления.

Стыки были сработаны на совесть — не текли.

38

Директор ЦРУ Уильям Полби вызвал к себе начальника отдела разведывательной магии. Большой Красный Медведь явился в полной шаманьей раскраске и в головном уборе из перьев совы.

Извинившись перед директором, он разместил по углам кабинета ядовитых змей, принесённых в кожаном мешке и олицетворяющих мудрость и молчаливость, ударил в небольшой барабан и зашёлся в непонятном длинном заклинании, вызывавшем у Полби дрожь. Все на том же барабане Большой Красный Медведь ловко принёс жертву богам, отрубив голову чёрному петуху, спрятал бьющую крыльями птицу во все тот же кожаный мешок и сел за стол.

Полби с трудом скрыл раздражение. В кабинете директора ЦРУ шаман мог бы и не опасаться подслушивания, над защитой кабинета работали не один год.

— Есть одна интересная задачка, Медведь, — сказал Полби. — Имеется определённый район, где находятся два демона. Как задержать демонов в данном районе и при этом лишить их имеющихся сверхъестественных способностей? Шевели мозгами. Медведь, дело касается национальных интересов нашей страны!

Как всякий выходец из Техаса, Полби был немного грубоват.

Большой Красный Медведь углубился в засаленную чёрную книгу. Книга была огромной, листать её можно было не одни сутки, но директор ЦРУ терпеливо ждал.

— Есть такое средство, — сказал Большой Красный Медведь. — Магическая Пентаграмма. Если не секрет, где находятся демоны?

— Пока в Греции, — признался Полби.

Большой Красный Медведь помрачнел.

— Тогда Пентаграмма не поможет, — сказал он. — Это территория, подмандатная эллинским богам, а там иная магия не действует.

— Но выход есть? — вкрадчиво поинтересовался Полби.

Большой Красный Медведь подумал, пощупал воткнутые в чёрные волосы перья совы, и те придали ему мудрости.

— Надо выгнать демонов из Греции, — сказал он. — Можно обратиться к олимпийцам.

— Это исключено! — отрубил Полби.

— Тогда — в другую страну, — решил шаман. — Что там рядом?

Полби включил подсветку карты Европы.

— Австрия, — сказал он.

— Подойдёт, — снова решил шаман. — Как только демоны окажутся в Пентаграмме, их можно будет брать голыми руками.

— Да, — потёр подбородок директор ЦРУ. — Остаётся только решить, как и чем загнать бесов в Австрию.

— Омелой, — не задумываясь, сказал Большой Красный Медведь. — Веточкой омелы. Прекрасное и надёжное средство!

Полби задумался.

Большой Красный Медведь осторожно направился к выходу.

Полби открыл глаза.

— Змей своих забери, — сказал он. — И скажи там уборщику, пусть зайдёт кровь вытрет.

Часть третья

Гвардии покойник

1

Два сокола летели на восток.

Под ними мелькали аккуратные австрийские домики, чистые речки, ухоженные поля и сытые, весёлые и по-немецки обстоятельные дети. Даже рогатки у них были не кустарного производства, а фирмы «Лайнсдорф».

— Пугнуть бы их, — помечтал Длиннорыл. Из вежливости и уважения он летел сейчас чуть сзади полковника, признав таким образом его старшинство. — Всё-таки ловок ты, Смоляк. Вроде уже в полковничьем чине тебя схоронили, а ведёшь себя словно молоденький настырный лейтенант.

Полковник Двигун промолчал, сосредоточенно разглядывая австрийский ландшафт.

— И чего ты за этого Бога так ухватился, — не унимался Длиннорыл. — Сдал бы старика Сатане, жил бы в Аду припеваючи. Может, в демоны выбился, сам бы под котлы уголь подкидывал! Эх, такая у тебя перспектива была!

И снова полковник Двигун не ответил искушающему его демону. Только крыльями отчаяннее замахал. Но если бы Длиннорыл мог читать мысли товарища, то он был бы поражён: точно о том же и почти такими же словами думал сейчас неудачливый демон Смоляк. Мог бы… Хотелось скрипеть зубами, но у птиц их нет. А если и есть, то меленькие-меленькие, и ими никак не поскрипишь! «Прогадал!» — мысль эта терзала полковника. Высококвалифицированный оперативный работник, он трезво оценивал ситуацию. Всё было ясно полковнику, и перспективы не обнадёживали, поэтому Сергей Степанович с наслаждением гадил на всё, что проплывало под ним на земле. Это приносило ему некоторое удовлетворение. По крайней мере не одному ему было плохо.

— Речка! — вдруг пронзительно крикнул Длиннорыл. — По-моему, мы её уже пролетали!

— Европа, — уныло отозвался полковник. — В ней все реки друг на друга похожи своей аккуратностью. Культурные нации на берегах живут.

Прицелился и ловко нагадил на шляпу толстого рыболова, сидящего на берегу с пластиковой удочкой в руках.

Длиннорыл быстро отрастил вместо клюва собачий нос и принюхался.

— Так я и знал! — вскричал он. — Омела!

— Ну и что? — Полковник по-прежнему держал курс на Родину.

— А то, — прорычал демон. — Омела для нечистой силы всё равно что красный флажок для волка. И если пахнет омелой, то нас кто-то куда-то пытается загнать, Смоляк! Дело пахнет ладаном! Похоже, мы в очередной западне!

2

Удивительную работу выполнял взвод сержанта Бредли.

Свихнулось начальство, не иначе. В противном случае кто бы отправил морскую пехоту в турпоездку в нейтральную страну? А главное, для чего было нужно выкладывать на земле фигуру из полосок металлизированной фольги? Уж не летающим ли тарелкам собралось подавать знаки начальство Бредли?

Но приказ остаётся приказом, даже если он исходит от сумасшедшего генерала. Тем более что душевная болезнь этого генерала проявляется не сразу, а, как правило, уже после выполнения безумного приказа. Чернокожий сержант Фил Бредли криками подгонял подчинённых, ещё не зная, что на удивительной этой работе задействовано было два полка американской армии, переброшенных в Австрию под видом туристов. Однако лишь треть из них занималась делом. Остальные ходили на лыжах в горы, играли в гольф, пьянствовали — одним словом, всячески отвлекали внимание властей и разведки потенциального противника. Несколько десятков самолётов НАТО поселились в воздухе, привязав к фюзеляжу и крыльям веточки омелы.

Сержант Фил Бредли стоял на обочине бетонной автострады, когда рядом с ним притормозил красный «фольксваген». Водитель автомашины, представительный грузный мужчина в строгом английском костюме, с любопытством оглядел сержанта в гавайке и шортах и спросил по-английски:

— Это дорога на Гарц?

— Ийа, — лаконично ответил сержант.

— О-о, вы австриец! — радостно и уже по-немецки сказал водитель «фольксвагена».

— Ийа, — по-прежнему лаконично сказал сержант.

Чёрное круглое лицо его перекосило от неприязни. Бредли дураком не был и понимал, что с его физиономией выдавать себя за потомственного австрийца было просто глупо.

— Мой господин, — уже по-немецки спросил водитель. — Что делают эти люди?

Сержант Бредли сплюнул. Если бы он сам это знал!

— Готовятся к окружным соревнованиям по гольфу, — ответил сержант по-английски и повернулся к водителю широкой спиной.

«Фольксваген» тронулся с места.

Сержант Бредли внимательно посмотрел вслед отъезжающему автомобилю и вдруг подумал, что водитель едет в самый эпицентр возводимой солдатами фигуры.

3

Херувим храпел.

Вокруг спящего хранителя валялись какие-то кости, и на мгновение в голову архангела пришла чёрная мысль: уж не Иуде ли эти косточки принадлежат? Но с чего бы херувиму польститься на душу давно уже умершего предателя? Конечно, была она по идеальному материальна, но какой вкус мог быть у того, кто был повешен две тысячи лет назад?

Он пнул ногой херувима.

Херувим открыл все глаза и сытым доброжелательным взглядом окинул архангела.

— Чего тебе? — лениво спросил херувим. От его тона у архангела перехватило горло. Таким тоном с Гавриилом не разговаривали уже давно. Он снова пнул херувима ногой — уже для острастки.

— Как лежишь, скотина?

— Славно лежу, — отозвался херувим. — Первый раз за последнее тысячелетие нормально пожрал.

— Откуда это? — с досадой ткнул архангел в кости.

— Откуда? От верблюда! — Грамотен был херувим, Корнея Ивановича Чуковского читал. А может, в Раю с ним общался.

Гавриил прошёл по коридору. Комната Иуды была пуста. Архангел вернулся.

Херувим лениво грыз голубовато-розовую кость, любовно обнимая её сразу четырьмя лапами.

— Ну? — Архангел грозно глянул на охранника.

Ответом ему был смачный хруст. Нашёл кого пугать!

— Я тебя спрашиваю! Где пленник! — заревел Гавриил.

Херувим неопределённо махнул лапой.

— Кормить надо было, — нагло заявил он. — Стража на финиках и акридах держать нельзя. Страж сытым должен ходить!

— Где Иуда? — снова сорвался на крик архангел.

Херувим прижал передними лапами кость к земле, глянул на начальство соловыми и счастливыми глазами и признался:

— Я его на свинок сменял.

— Кому ты его отдал?

Охранник оскалился.

— А я откуда знаю? Мне он не представлялся. Рыжий такой, плотный и глаза голубые.

— Ты хоть соображаешь, что натворил?

— Понимаю. — Херувим принялся играться костью. — В очередях за акридами стоять не захотел.

Архангел бессильно распустил крылья и скорбным святым с иконы глянул на стража. «Я пропал, — с холодным отчаянием осознал Гавриил. — Вот такого прокола Он мне никогда не простит! Иуда исчез, этот тип из госбезопасности долго не протянет, возьмут его обязательно. Теперь, Гаврик, у тебя один путь — в Полуночные Ангелы, амброзией у Чистилища торговать! Если, конечно. Он меня падшим не объявит. Тогда уж прямая дорога — в Ад, а там надо мной поизгаляются»!

Он зло посмотрел на херувима.

— Скотина, — сказал он. — Вот уж истинный Иуда! «А если так и доложить? — ворохнулось под нимбом. — Не кормили мы стражей, вот они Иудушкой и разговелись… Страшно! А ну как святая правда вылезет»?

Архангел беспомощно огляделся и поманил к себе стайку ангелов из Добровольного общества содействия Божьему промыслу. Стайка весело спланировала вниз. Первым подлетел тихий пожилой ангел, похожий на калмыка.

— Вот что, братцы, — сказал Гавриил. — Тут у нас, херувим чем-то отравился. А ну-ка промойте этому симулянту желудок, авось он очухается!

4

Вдова полковника Двигуна готовилась к поездке на дачу.

Нина Семёновна сидела перед зеркалом, массируя веки. Из зеркала на неё смотрела ещё очень даже красивая женщина, которая вполне могла любить, но главное — быть любимой.

Митя! Митенька… Если бы не он… Нина Семёновна даже похорошела от мыслей о любовнике. «Всё-таки он очень заботлив и любит меня, — решила Нина Семёновна. — Как он мне помог в последнее время! Нет, я без Митеньки как без рук»!

От осознания того, что Туломин вот-вот придёт, бывшая супруга, а ныне вдова полковника Двигуна зарделась и похорошела ещё больше. А мысль о том, что после непродолжительного траура она сможет сочетаться с любимым браком, привела её в тихий восторг.

Долгожданный звонок в дверь заставил её сердце затрепетать.

— Бегу, Митенька! Бегу, родненький! — запела Нина Семёновна. — Бегу, мой хороший!

Она торопливо открыла дверь.

На пороге стоял человек, но это был не Туломин.

Начальник первого управления ФСБ хозяйски вошёл в квартиру, прошёл в зал и с любопытством огляделся, задержавшись взглядом на портрете покойного с траурным крепом по углу.

— Извините за вторжение, Нина Семёновна, — сказал генерал Кудахтин. — Я, собственно, на несколько минут. Вы кого-нибудь ждёте?

— Гостя, — пунцово вспыхнула хозяйка.

— Не буду темнить, — рубанул бывший начальник её мужа. — Лучше уж сразу и откровенно. Я прав, Нина Семёновна?

Женщина медленно опустилась в кресло.

— Вы по поводу пенсии?

— Я по поводу смерти вашего супруга, — сказал генерал. — Видите ли, Нина Семёновна, ваш супруг, как бы это помягче выразиться… ваш супруг не совсем мёртв.

— Вы шутите, Андрей Александрович? — Хозяйка побледнела ещё больше. — Я же сама его забирала из морга!

Нина Семёновна Двигун несколько кривила душой. Из морга тело её покойного супруга забирал любовник. Впрочем, это была совершенно несущественная деталь.

— Вы нашу работу немного знаете, — после некоторого молчания сказал генерал. — Порой разведчик из гроба встаёт. Как бы вы отнеслись к возвращению мужа?

— Умершие не возвращаются, — потерянно сказала Нина Семёновна, не глядя на собеседника.

— Вы любите мужа? — спросил генерал, внимательно глядя на женщину.

— Люблю, не люблю… — Вдова захрустела пальцами. — Какое это имеет значение? Я похоронила Серёжу, у меня своя жизнь… — Она неожиданно возмутилась. — Кто вам дал право вторгаться в чужую жизнь, генерал?

— Интересы Родины, — сухо сказал генерал. — Но вы мне не ответили, Нина Семёновна.

— Это задание? — шёпотом спросила вдова.

— Семейная обязанность, — строго отозвался собеседник. — Ваш муж жив и находится на спецзадании в Западной Европе.

— А могила? — ахнула вдова. Голова её закружилась, и генералу пришлось ласково поддержать женщину.

— Прикрытие, — вздохнул он.

— А. свидетельство о смерти?

— Легенда, — улыбнулся генерал, — Так что вы скажете?

Женщина всхлипнула. Перспектива вновь обрести престарелого супруга и отказаться от брака с любимым потрясла вдову. Слезы высохли. На генерала смотрела моложавая миловидная женщина с решительным подбородком и крепко сжатыми губами.

— Это нужно Родине?

— Да, — просто подтвердил генерал.

— И я могу рассчитывать на двухмесячную поездку во Францию за счёт вашей фирмы? — жёстко и наступательно спросила женщина.

— Если это необходимо, — добродушно развёл руками генерал. — Но мне кажется, что месяца будет вполне достаточно.

— Я согласна, — сказала вдова.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо сказал генерал. — Я знал, Нина, что вы беззаветно любите Родину. Он зашарил рукой в кармане кителя.

— К сожалению, ваш муж несколько изменился, — сказал он. — Черт! Где ж она?.. А-а, есть! — Он извлёк из кармана фотографию. — Но, как говорится, с лица воду не пить?..

Нина Семёновна дрожащей рукой взяла фотографию, вгляделась в неё, и смущённому генералу вновь пришлось поддержать потерявшую сознание женщину.

5

— Ловушка, — сказал Длиннорыл. — Хотел бы я знать, кто эту пакость придумал! Но только это не наши, они от омелы, как от ладана, бегут.

Измученные демоны сидели в кустах.

— Это местные, — продолжал развивать свою мысль демон. — Но как они о нас узнали? Предательством все это попахивает. Смоляк! Но я голову могу дать на отсечение, что нас местные ловят!

— Каким образом? — устало поинтересовался полковник.

— Хотят в Пентаграмму загнать. — Длиннорыл сел рядом с товарищем. — Слышал когда-нибудь о Пентаграмме?

— Откуда? — качнул рогами полковник. — У нас таким вещам не обучают. У нас, брат, диалектический материализм, идеализму в нашей школе места нет.

— Пентаграмма — это ловушка для беса, — объяснил Длиннорыл. — В виде пятиконечника. Когда пентаграмму замкнут, мы потеряем все свои особые способности, и нас, можно будет брать голыми руками.

Двигун посмурнел.

— И что же дальше? — вслух подумал он. — Сначала на тебя свои же охотятся, потом тебя в пентаграмму заталкивают. Одуреть от всех этих игр можно!

— Дальше зоопарк будет, — нехорошо ухмыльнулся» кривя рыло, демон. — Или анатомичка какого-нибудь университета.

Полковник затравленно огляделся и вдруг понял, что его вторая жизнь в буквальном смысле подходит к бесславному концу. И впереди ни чего не будет. Ни райских садов, ни золочёной арфы, фиников сушёных и тех не предвиделось. Да что там говорить, котёл с бурлящим кипятком теперь казался недосягаемым! Будут они с Длиннорылом скалить клыки в каком-нибудь естественно-историческом музее одной из европейских столиц. «Господи! — взмолился мысленно полковник Двигун. — Где же Ты, Господи! За Тебя ведь муки принимаю! За Тебя страдаю»!

— Ну что? — спросил Длиннорыл. — Пошалим напоследок?

— Что? — Полковник оторвался от невесёлых своих дум.

— Давай монахинь попугаем? — предложил демон. — Тут неподалёку где-то женский монастырь, я по запаху чую. Или давай вселимся в кого-нибудь. Всё равно ведь погибать!

Полковник Двигун хмуро оглядел демона. Тут с жизнью прощаешься, на благочестивый лад себя хочешь настроить, а этому рогоносцу пошалить захотелось, вселиться в кого-нибудь…

Вселиться в кого-нибудь… Он замер с уже открытой для ругани пастью. Вселиться! Он ещё раз обдумал предложение демона. А что? Отличная идея!

— Шалить так шалить! — неожиданно весело сказал он. — И с чего мы, дружище, начнём?

6

— Какое сегодня число? — Иуда скрипнул зубами. — В пыль! Вместе с сапогом его — в пыль! Проклятый архангел! Да разве это Божия тварь? Садист, ему в Аду самое место!

Он оглядел ставшие почти плоскими ступни.

— Лука, — повернулся он к одному из окружавших его апостолов. — А помнишь. Лука, как я вас всех обогнал? Там, в Гефсиманском саду?

«И тебя обогнал, и Варфоломея, хоть он и моложе был»…

Сын Божий склонился к Иуде:

— Что ты им рассказал?

— Ничего, — покачал головой тот.

Сын Божий довольно улыбнулся:

— Это ты молодец. Но в Раю тебе оставаться нельзя. Найдут — опять к костоломам отправят! Из зыбкой призрачности вынырнул Дух.

— Герой! — сказал Дух, помахивая бутылкой нектара. — Настоящий герой! Что ж ты в Иерусалиме так не держался?

Откуда-то с неба на плечо Варфоломея спланировал Голубь. Вцепившись красными лапами в плечо апостола. Голубь распушился, важно надул зоб.

— Видели бы вы физиономию Гавриила! — горлом засмеялся он. — Я на кипарисе сидел и злорадствовал. Вот уж физиономия у него была, братцы! Ты им ничего не сказал, Иудушка?

Склонив голову, он вцепился бусинками глаз в лицо Иуды.

Видно было, боялся Голубок, что Посланник Ада не выдержал райской пытки и выложил мастерам заплечных дел все ему известное о заговоре, но главное — о его, Голубя, в нём участии.

7

Главный экзорцист был в белой сутане. Одетые в чёрные рясы служки держали сумки, в которых находились пузырьки со святой водой из разных монастырей и церквей, святые дары, иконки, распятия и прочий необходимый для качественного изгнания бесов инструмент. В одной из сумок хранилась бутылка бычьей крови, которой во время обряда заляпывали сутану священника, чтобы сделать невидимую битву за душу спасаемого более осязательной.

Заперев двери, чтобы не пострадали невиновные, священник подступил к кровати.

Пациенткой была прелестная белокурая девочка лет четырнадцати. Она сидела на постели, грязно ругаясь на русском, итальянском и английском языках. Немецких ругательств демон, судя по всему, не знал.

— Изыди! — торжественно сказал экзорцист, выставляя перед собой серебряное распятие. — Назови своё имя, демон, и покинь тело дитя. Заклинаю тебя Святой Троицей, святыми дарами и именами архангелов! Убирайся в Преисподнюю, враг рода человеческого! Оставь душу ребёнка!

Девчушка ехидно обложила его солёными матросскими словечками сразу на трёх языках, показала язык и обессиленно замолчала. Удивлённый священник приблизился ближе и услышал негромкие голоса.

— Как ты думаешь, священник настоящий? — спросила девочка тенором. — Похож, — задумчиво признала она приятным баритоном после некоторого молчания.

В ребёнке было два демона. Экзорцист обомлел. До этого ему не приходилось сталкиваться с настоящими демонами. Самовнушения, психические расстройства, болезни, происходящие от расстроенных нервов, — с ними священник научился справляться. Но похоже, что в девчонку и впрямь вселились злые духи.

Экзорцист ошеломлённо отступил.

Служки неправильно истолковали его замешательство и украсили сутану старшего большим кровавым пятном.

— Мошенник, — разочарованно сказал тенор.

— Заклинаний не знает, а лезет изгонять! — гаденько захихикал баритон.

Теперь и служки услышали голоса. Они потрясение уставились на священника:

— Кто это, святой отец?

Священника звали Герман Бергер. Это был молодой ещё мужчина, несколько лет прослуживший в полиции, но разочаровавшийся в административном служении обществу и сменивший после того немало рабочих мест, пока вера не укрепилась в нём и не привела Германа в лоно христианской церкви, чтобы избрать тяжёлый и неблагодарный труд экзорциста. Судя по всему, это была стезя, по которой Бергеру предстояло идти до скончания жизни.

Вопрос служек он оставил без ответа. Знать бы самому, с чем они столкнулись! Герман вновь подступил к постели, но уже с иконой великомученицы Прасковьи, требуя, чтобы демоны назвали себя.

— Шарлатан, — грустно сказал тенор.

— Может, опыта нет? — спросил баритон.

Нечисть принялась переговариваться, оставив жертву в покое.

— Ты какое заведение кончал? — спросил тенор.

— Духовную академию в Гарце, — признался Бергер, от неожиданности опустившись до переговоров с нечистой силой.

— И диплом имеешь? — поинтересовался демон.

— Имею, — с достоинством сказал священник. — А с кем я имею дело?

Нечисть снова зашушукалась. Девочка удивлённо смотрела на священников.

— А пусть предъявит! — сердито сказал тенор.

— Что ему теперь, домой за дипломом бежать? — засмеялся баритон.

Служки попятились. Герман Бергер принялся лихорадочно искать в сумках пузырьки со святой водой.

Вода произвела на демонов странное впечатление. Вместо того чтобы взвыть от испытанных мук, они принялись оживлённо обмениваться впечатлениями.

— Это святая вода? — хихикал баритон. — Моча это, а не святая вода! У-у, шарлатан!

Герман Бергер почувствовал нечто вроде пощёчины.

— Да нет! — с сомнением сказал тенор. — Водичка слабая, но святость чувствуется. Вон смотри, у тебя уже волдырь на ноге вскочил!

— Похоже, что водичка из грешного монастыря, — авторитетно и солидно сказал баритон. — Или неправедный пастырь святил. А скорее всего — разбавленная!

Испуганные служки начали требовать у священника ключи. Им было страшно.

— А эти настоящие, — сказал баритон. — Шарлатаны, они наглее будут, а эти, гляди, прямо обгадились со страху! Священник снова осенил девочку крестным знамением.

— Я тебе окрещу! — хриплым баритоном сказала одержимая. — Ноги оторву!

— Покинь невинную девицу! — неуверенно приказал экзорцист. — Оставь её в покое!

— Заткнись! — сказал тенор. — Заткнись и слушай — и не перебивай. Времени у нас нет! Ты в Бога веришь?

— Верю, — сказал экзорцист.

— Верю! — передразнил тенор. — Если веруешь, так запоминай. Богу грозит опасность!

— Так вот, что ты затеял! — взревел второй демон. Девочка забилась на постели, хватая себя за шейку слабыми ручками.

Герман Бергер тупо смотрел на одержимую. Девочка снова села, свесив с постели ноги.

— Если ты ещё раз сунешься, — с угрозой сказал тенор, — хана тебе, Длиннорыл! Слушай меня! Если мы Ему поможем, то и Он нас выручит! Сиди спокойно, сволота!

— Ты здесь? — Девочка повернулась к священнику.

— Изыди! — слабо махнул тот распятием.

— Придурок! — сказала девочка. — Иди сюда!

Бергер покорно присел на край кровати.

— Богу грозит опасность, — сказала она мужским голосом. — В Его трон заложен ядерный заряд. Покушение намечено на Пасху. Виновных Он знает. Ты все понял?

Герман Бергер судорожно кивнул. Сказать что-либо он был не в силах.

— Молодец! — с некоторой иронией похвалила экзорциста одержимая. — Молись — и Он тебя услышит. С молитвой передашь информацию. В мыслях называй себя Праведником. Он поймёт.

Неожиданно девочка загоготала.

— Нашёл праведника! — баритоном сказала она. — Ты на морду его посмотри, сразу видно, что он все мыслимые заповеди нарушил!

— Заткнись! — Баритон сменился тенором. — А ты, сучок, молись. Бог спасителей любит, сам в Евангелие загляни, там все прописано.

Экзорцист взглянул на служек. Служки стояли на коленях и истово молились.

— Пора! — сказала одержимая тенором, и тут же её голос изменился на баритон.

— Шустёр ты. Смоляк! Нет, не зря ты в разведке работал!

— Уходим! — Священнику показалось, что через комнату пронеслись две рогатые длиннохвостые тени.

— Молиться не забывай! — услышал на прощание хриплый голос Бергер.

Девочка расслабленно вздохнула и опустилась кудрявой головкой на подушку. Ангелочек лежал в постели. И ножки у неё были… Бергер покраснел и перекрестился. «Нет, — подумал он, — на этой работе точно тронешься! Уж лучше в полицию вернуться».

Он повернулся к служкам.

— Хватит отлёживаться, — сказал экзорцист. — Живо доставайте кровь! Демоны оставили свою жертву, но наша победа должна быть зримой!

8

Сатана пристально и нехорошо оглядел понурившихся подчинённых.

— Опять обгадились? — скорее утвердительно, чем вопрошающе сказал он и вздохнул.

Люцифер переступил с лапы на лапу. Видно было, что он явился на вызов прямо с облавы — копыта Люцифера были в земной грязи.

— Они укрылись в большой Пентаграмме, Владыка! Словно гром грянул в кабинете.

— Какая пентаграмма? — грозно спросил Сатана. — Ты не елея обожрался?

Люцифер понуро опустил хвост.

— Так, — с растяжечкой сказал Сатана. — Чем ещё порадуете?

Вельзевул шагнул веред.

— Из Рая эвакуировали Иуду. Был в застенках Гавриила, но клянётся, что все сохранит в тайне.

Сатана промолчал.

— Новость хорошая, — сказал он, посопев. — Но можно ли доверять Иуде? Нет ли с его стороны двойной игры? Предатель всё-таки…

Вельзевул пожал плечами. Перепончатые крылья за его спиной с треском схлопнулись.

— Отправьте Иуду в пыточный отдел для пристрастного допроса! — приказал Сатана. — Мы должны исключить возможность предательства!

Бедный Иуда, угодивший из огня да в полымя! Что он чувствовал, увидев перед собой пыточного беса с испанским сапогом в лапах?

Сатана повернулся к Люциферу.

— Восемь часов у тебя осталось, — хмуро сказал он. — Всего восемь часов!

9

Нина Семёновна Двигун беседовала с любовником.

Актёр, что называется, потерял лицо. Решение, принятое любимой женщиной, выбило Туломина из колеи.

— Ну, котик, — томно сказала Нина Семёновна. — Ты пойми, если он жив, как же я могу выйти замуж за тебя? Ведь он мой законный муж!

— Кто? — вспыхнул актёр. — Эта рогатая образина? Ты воображаешь, что я вновь стану тебя делить с этим хвостатым рогоносцем?

Нина Семёновна взяла в руки фотографию, вгляделась в неё и пожала плечами.

— Он и в прежнем облике красотой не блистал, — сказала она. — Но тогда ты, Митенька, с ним мирился. Что с тобой?

— Со мной? — Актёр театрально рухнул в кресло. — Со мной все в порядке. Что с тобой, Ниночка? У тебя же имеется свидетельство о его смерти. Я сам забирал его тело из морга! У него есть могила, наконец! Почему ты решила, что эта рогатая образина — твой бывший муж? С чего ты это взяла?

Нина Семёновна небрежно бросила фотографию на стол.

— Генерал Кудахтин врать не будет. Кроме того, я сердцем это чувствую, Митя. И не делай, пожалуйста, трагического лица, ты не в театре! Наконец, эта приказ Родины, Митенька! — жарко выдохнула она.

О том, что Родина наградила её за патриотизм и супружескую верность месячным отдыхом во Франции, вдова благоразумно умолчала.

10

В березняке подкреплялись два дятла.

Стук стоял такой, словно среди берёзок шло соревнование по сбиванию ящиков.

— Ну, Смоляк, ты и прохиндей! — сказал один дятел. — Я даже не предполагал, что ты и в такой ситуации найдёшь выход.

Второй дятел сосредоточенно долбил дерево. Все это время полковник задавал себе вопрос: верно ли он поступил?

Ох как хотелось полковнику, чтобы всё закончилось!

Он ловко выклюнул из-под коры личинку. Конечно, это была не чёрная икра, но вместе с тем личинка была вполне съедобна.

— А ты уверен, что он станет молиться? — спросил Длиннорыл, ловко обрабатывая кору очередной берёзы.

Вопросом этим он разбередил душу полковника.

Ох не верил Сергей Степанович этому лощёному священнику, специализирующемуся на неврастеничках! Станет ли такой истово молиться? Но тогда в Раю сработает заложенное устройство и к власти придёт Троица, ориентирующаяся на мощь Сатаны, И тогда ему, полковнику Двигуну, придётся провести в Аду вечность. Надо думать, что пытки его будут ждать самые изощрённые, ведь политических соперников нигде не жалуют!

От мыслей этих у полковника пропал аппетит. Он взлетел, намереваясь опуститься на следующее дерево, но в это время что-то произошло. Тело полковника налилось тяжестью, крылья его надломились, и Сергей Степанович рухнул с высоты на муравейник. Обличье дятла исчезло, и он снова превратился в невысокого кривоногого демона с жёлтыми клыками и бурой свалявшейся шерстью. Всё-таки райские чары по изменению его личины оказались прочными, но полковник этому не особо порадовался. Рядом в своём истинном обличье лежал Длиннорыл. Проклиная Богоматерь и всех святых, демон сел и принялся ощупывать рогатую голову.

— Ну, полкаш, — сказал Длиннорыл, — теперь нам точно хана. Большую Пентаграмму замкнули. Теперь нас голыми руками возьмут!

Магическая сила, позволявшая демонам превращаться в птиц и животных, исчезла вместе со сверхэнергией, которой они лишились, оказавшись в ловушке.

— Надо идти! — упрямо сказал полковник.

— Куда? — вяло возразил Длиннорыл. — Везде повяжут!

Сергей Степанович ощутил секундное отчаяние, и это отчаяние помогло ему собраться с силами. Нет, его, полковника сильнейшей в мире ассоциации рыцарей плаща и кинжала, возьмут только в борьбе!

— За мной! — скомандовал он, и демон Длиннорыл покорно последовал за неукротимым полковником.

11

Господь выслушал архангела с неудовольствием, но чашу гнева своего не пролил.

— Выменяли, говоришь? — усмехнулся он. — Да-а, три свиньи — неплохая плата за предательство. Смотри, Гавриил, какая цепочка выстраивается: появляется Иуда, и апостолы с Троицей устраивают Тайную Вечерю, на которой распевают антирелигиозные частушки и балуются отнюдь не амброзией или нектаром. После этого Иуда стойко держится на допросах, а апостолы тайно подкупают стражей, чтобы выручить его. Что-то замышляется, Гавриил! В Аду ведётся разнузданная антирелигиозная пропаганда. Троица постоянно секретничает, апостолы от неё не отходят, Голубь уже каждый день летает, якобы на свидания. С Троицей Мы справимся, Гавриил, это политические интриганы, которых уже невозможно отождествлять со Мной. Да за них и Сатана не поручится! Я не удивлюсь, если выяснится, что именно они создавали трудности в Раю, нарушали снабжение финиками и акридами, саботировали поставки арф и хитонов! Похоже, что они хотят превратить Рай в блудный Вавилон, Гавриил. Но мне интересно знать, что именно они готовили Мне? Что там наш Праведник?

— Молчит, Господи! — вздохнул Гавриил. — Но он ещё на свободе! Я за это ручаюсь.

— Что происходит на Земле?

— Неподалёку от Альп кто-то возвёл Большую Пентаграмму, — доложил архангел.

Лицо Бога прояснилось.

— Отыскался след Тарасов! — довольно воскликнул он. — Ты отправил ангелов-хранителей, Гавриил?

— Они уже в Пентаграмме, Господи! — подтвердил тот.

12

Святой Пётр маялся у райских врат.

Праведников было мало, основные массы душ усопших направлялись в Ад, поэтому работы у Петра было не слишком много. Последний раз он открыл райские врата перед африканским царьком, принявшим перед смертью христианство и покаявшимся в прошлых грехах. Царька его подданные, ещё не принявшие веру своего повелителя, похоронили вместе с жёнами и любимым «мерседесом». Царек был неприятно удивлён, обнаружив, что жён рядом с ним нет по причине их неправедности. В Рай ему пришлось отправляться в одиночестве, и тогда царёк решил въехать в райские ворота на «мерседесе». Ему категорически отказали, но царёк оказался скандалистом, споры с ним затянулись, но потом кто-то из ангелов или душа из автолюбителей догадались проколоть колеса автомашины. Царек отправился с жалобой к Богу и затерялся в Райканцелярии, переходя от одного чиновника к другому, а его любимец остался ржаветь у райских ворот.

Святой Пётр сидел на капоте «мерседеса» и размышлял, не пойти ли ему с повинной к Богу. С одной стороны, можно было сохранить душу непорочной и безгрешной. С другой же — и так косо на него смотрели за тройное отречение в течение ночи. Замазаться легко, а вот отмыться… Иуда какое уже тысячелетие страдает, а ведь только приказ выполнил!

С одной стороны, вея жизнь Петра была положена за торжество христианских идей. И пост привратника был заслуженной за то наградой, да и выгод из него можно было извлечь немало. По крайней мере на финиках и акридах сушёных сидеть не приходилось.

А с другой стороны, никаких особенных радостей в райской жизни Пётр не видел. Спокойно было в Раю, это верно, но что за удовольствие — целыми днями бренчать на арфе и славословить Бога?

Поддержка мятежников грозила серьёзными неприятностями. Черт с ней, с должностью, не из-за поста швейцара в апостолы шёл! В случае неудачи на ссылку рассчитывать не приходилось. Адом грозил провал, муками небесными!

Но и предательство было чревато неприятностями. Пётр ещё не забыл, как вешали Иуду на гефсиманской смоковнице. Привратник не сомневался, что и в Раю дружные последователи Сына Божьего сумеют придумать предателю достойную кару. И Бог не спасёт?

Положеньице!

Святой Пётр принялся вышагивать у ворот, похрустывая пальцами. Надо было на что-то решаться. В конце концов, каждый сам за себя, один Бог — за всех!

13

Продираясь сквозь кустарник, загнанные демоны наткнулись на парочку, бесхитростно занимающуюся любовью. Привычка женщины закрывать глаза при этом сладостном занятии избавила Гертруду Блюмменс от неизбежного шока и последующей истерии. Она так и не узнала причину, по которой её кавалер вдруг зашёлся в исступлённом крике и бросился с поляны прочь, забыв надеть штаны и оттого нелепо и высоко подпрыгивая.

Демонам не было никакого дела до переживаний влюблённой парочки. Они бежали от опасности, слыша за спиной призывные крики женщины: «Где ты, Михель! Михеееель! Ну остановись, глупый! Твоя Гретхен ждёт тебя»!

Убедившись в невозможности вернуть любовника, Гертруда Блюмменс села на траву и выразилась о нём с беспощадной откровенностью. Если бы все желания женщин волшебно претворялись в жизнь, многие мужчины ходили бы в надвинутых на лоб шляпах, пряча от любопытствующих то, что обычно скрывали брюками.

Демоны перешли на шаг, а через некоторое время и вовсе остановились, обнаружив, что кустарник кончился и перед ними расстилается серая полоса бетонной автострады.

— Допрыгались? — Длиннорыл устало присел на километровый столбик.

Полковник Двигун судорожно перевёл дыхание и нервно утёр лапой вспотевшее рыло.

— Куда бежим? — Длиннорыл сплюнул. — Из пентаграммы не убежишь!

И в это время за его спиной заскрипели тормоза.

— Это ещё что? — Демон вскочил и обернулся.

Усталый полковник поднял взгляд на красный «фольксваген». Из автомашины полковнику улыбался… Господи, неужели это был не сон? Полковник протёр глаза. Да, это был не сон — из автомашины на полковника с улыбкой смотрел генерал-майор Кудахтин, в чьём подчинении Сергей Степанович работал до самой своей кончины.

Генерал-майор Кудахтин распахнул двери «фольксвагена».

— Садитесь, господа! — просто пригласил он.

14

— Мы прочесали весь район, окружённый Пентаграммой. Люди заглянули в каждый сарай, в каждый колодец, но демонов не обнаружили, — сказал Полби. — Как они могли уйти?

Большой Красный Медведь покачал головой.

— Из Пентаграммы уйти невозможно, — сказал он. — Наши люди плохо искали. Демоны находятся там, просто им кто-то помогает. Вы использовали бесометры?

— Ваши бесометры срабатывают на каждую курицу, — раздражённо сказал Полби. — А рядом с молодыми вдовушками их просто зашкаливает! Даже на одного молодого священника они сработали так, словно в него вселился весь Ад!

— Вполне вероятно, сэр, — кивнул Большой Красный Медведь. — Многие люди носят в своей душе Ад. Дайте знать о священнике местной полиции, похоже, что он сексуальный маньяк или серийный убийца.

— Меня интересуют демоны, — раздражённо сказал Полби. — Вы уверены, что они не могут покинуть Пентаграмму?

Большой Красный Медведь подумал, пошептался с сидящим у него на плече филином и отозвался:

— Это возможно, сэр, лишь в одном случае. Демонов могли замкнуть в малую Пентаграмму, которая нейтрализует влияние большой.

— А если это произошло?

— Тогда они далеко, сэр, — сказал шаман. — А наша Пентаграмма просто алюминиевые полоски, не имеющие магического смысла.

— Любопытная деталь, — заметил Полби. — В районе Пентаграммы был отмечен случай одержимости. В четырнадцатилетнюю девушку вселился злой демон. С ним схватился местный священник и сумел демона изгнать.

Большой Красный Медведь задумался.

Филин что-то загукал ему на ухо, немигающе поглядывая на директора ЦРУ.

— Послушайте, мистер Полби, — спросил Медведь, — чего вы боитесь больше: демонов или утечки информации, которой они располагают?

— И того, и другого, — признался Полби.

— Допросите священника, — посоветовал шаман, — он что-то знает.

— Хорошо, — сказал Полби. — Буду откровенен, Медведь. Демоны располагают определённой информацией. Вы знаете о Троице?

— Каждый интеллигентный человек читал Библию, — качнул перьями совы в своей причёске Большой Красный Медведь. — Даже если он придерживается иной веры.

— Троица задумала отстранить от власти Бога, — продолжил директор ЦРУ. — Он слишком консервативен и не может отойти от однажды созданной Им тоталитарной системы управления.

— Троицу трудно отнести к демократам, — философски заметил шаман.

— Да, — согласился Полби. — Троица больше похожа на военную хунту. Но важно не это. Важно совсем другое. Вы представляете, что выиграют Соединённые Штаты, если потусторонним миром станут руководить те, кого поддержали мы?

Большой Красный Медведь посмотрел на филина. Птица ответила ему немигающим взглядом круглых оранжевых глаз.

— Тогда не стоит тратить время на беседы со священником, — с индейской прямотой сказал Медведь. — Проще и безопаснее будет устранить его.

Филин на плече шамана довольно заухал.

— А что вы скажете о демонах? Пока они на свободе, операции угрожает провал!

Большой Красный Медведь снова пошептался с птицей.

— Ищите красный «фольксваген», — сказал шаман. — Мой помощник видел вещий сон. Демонов спас господин, управляющий красным «фольксвагеном».

— Черт! — Полби грохнул кулаком о стол. — Что же вы раньше молчали, Медведь? Мне докладывали об этом «фольксвагене». Он действительно был в Пентаграмме.

— Я не знал положения дел, — с достоинством сказал шаман. — Но если «фольксваген» не был задержан, то они уже в Словакии.

— А это значит, что они находятся вне нашего контроля более четырёх часов!

15

Герман Бергер принял душ, переоделся в темно-серый костюм и понял, что для возвращения душевного равновесия ему нужно крепко выпить.

Проводить время в глупых молитвах он не собирался. А тем более выполнять указания праведника со свиным рылом и ослиным хвостом. Где это видно, чтобы чёртово племя помогало Господу? Наоборот, оно всегда чем могло пакостило Господу! Случившееся накануне казалось священнику бредовым сном.

«Да чего я испугался, — думал Бергер, повязывая перед зеркалом галстук. — Обыкновенная малолетняя неврастеничка, а все остальное мне просто почудилось. Самовнушение, Герман, обыкновенное самовнушение! Не надо увлекаться чтением триллеров на ночь и фильмов ужасов смотреть надо поменьше»!

Он вышел из дома и закурил.

Если бы Уильям Полби знал, что Герману Бергеру наплевать на Бога и возможные осложнения в Раю, он, несомненно, отозвал бы снайпера.

Но Полби ничего не знал.

Пуля, выпущенная из снайперской винтовки мастером заплечных дел, аккуратно пробила висок священника.

16

Сын Божий оглядел сидящих на траве апостолов. Все они были неестественно возбуждены.

— Не то мы делаем, — мрачно сказал Пётр.

— Чего тебе не нравится? — удивился Дух, всплывая над плечом Сына.

— Нельзя против законной власти выступать, — продолжал упорствовать привратник. — Грех это!

— Где твоя арфа? — насмешливо поинтересовался Иаков.

— В вахтёрке лежит, — признался Пётр.

— Надо было захватить, — сказал Иаков. — Бог панегирики под арфу любит. Тебе, Пётр, есть что терять! В твоей вахтёрке продовольственных запасов до Страшного суда хватит. Посидел бы на финиках… А ты на вечеринку баночку тушёнки принести стесняешься! — Иаков повернулся к Сыну Божьему. — Заложит он нас, нутром чую, заложит!

— Пасха завтра, — сказал Сын Божий. — Нет у нас времени на ссоры!

— А ты уверен, что все получится? — спросил недоверчивый Дидим.

Сын Божий задумчиво глянул на Духа, поискал глазами Голубя и бодро сказал:

— Нормально всё пройдёт!

— Если привратник нас не заложит, — хмуро стоял на своём Иаков.

— Он будет молчать. — Сын Божий повернулся к хранителю ключа от райских ворот: — Ты будешь молчать, Пётр?

Привратник подумал, чувствуя на себе недобрые взгляды апостолов. Дышать стало трудно, и Пётр торопливо пообещал:

— Буду!

17

Генерал-майор Кудахтин предъявил документы пограничнику. Капитан в зелёной фуражке внимательно изучил документы и заглянул на заднее сиденье. Он побледнел, торопливо вернул документы, отдал Кудахтину честь и, покачиваясь, направился к домику.

— Завязываю, — сказал он удивлённому сержанту второго года службы. — Больше ни грамма не приму!

Шлагбаум поднялся.

Впервые после своей смерти полковник Сергей Степанович Двигун оказался на родной земле.

Длиннорыл жадно вдохнул воздух.

— Пахнет, как в Аду! — восхищённо объявил он.

— Тут металлургический завод неподалёку, — буркнул Кудахтин.

— Как вы вытащили нас из Пентаграммы? — спросил Длиннорыл. — Она ведь непроходима для демонов? Генерал-майор Кудахтин усмехнулся.

— Непроходима, — согласился он. — Если только демон не находится внутри Пентаграммы меньшей по размеру. Тогда большая Пентаграмма превращается в обычную геометрическую фигуру.

18

Бессонница и земные страсти обуревали Сатану. В ночь перед Пасхой он бродил по кабинету, то и дело дымя вонючими сигарами Кавура.

Он представлял себя сидящим на огромном изумрудном троне. Ниже трона ликовала толпа, слышались приветственные крики — грешники и праведники Загробного мира славили своего Спасителя.

С небес на равнину падали две струи, превращаясь в реки шампанского и коньяка. Грешники и праведники с радостными криками ныряли в напитки и тут же на берегу братались, любились и резали на шашлыки блеющих баранов. По синему небу летели ангелы, демоны и бесы, образуя своими смешанными рядами буквы, которые складывались в надпись «Слава Сатане!». Из праведников стихийно образовывались рок-группы, лабающие на арфах тяжёлый хэви-металл. Посреди райских кущ уже монтировались котлы для политических противников темнейшего князя и его союзников. Под некоторыми уже полыхало пламя, и угрюмые архангелы понуро усаживались в кипящую смолу.

Ворота Рая были распахнуты, и ликующие грешники входили в райские кущи.

Богу — богово,

Кесарю — кесарево!

Черту — чёртово,

Слесарю — слесарево!

И мы шагаем по райским кущам.

Нам было плохо, но станет лучше!

— скандировали хвостатые черти, выстраивая на лугу сложную пирамиду.

Три ипостаси стояли подле Сатаны.

Сатана привстал, приветствуя подданных, больно ударился обо что-то чугунно загудевшее и пришёл в себя. Он стоял посреди склада рабочего инвентаря, и над ним колокольно и торжественно гудел котёл для коллективного кипячения грешников.

«Нервы, — подумал Сатана. — Это нервы»!

Совсем другая картина представилась ему.

Торжественно обряженные в боевые доспехи архангелы вели его к котлу со святой водой. У котла выстроился торжественный караул из праведников. В котле уже сидели ипостаси и апостолы, которые отлично знали, что произойдёт, когда Сатана коснётся святой воды.

На троне восседал торжествующий Бог. Подле трона толпой стояли мрачные грешники, которых привели смотреть на казнь неудачливого Освободителя.

Мускулистые архангелы швырнули Сатану в котёл, из которого послышался дикий вопль апостолов и Троицы. Сатана изогнулся, пытаясь избежать соприкосновения со святой водой, и…

Баммм!

Он снова пришёл в себя под гудящим чугунным котлом на все том же складе рабочего инвентаря. Голова болела от очередного удара. Сатана сел на один из перевёрнутых котлов, закурил сигару и затянулся.

«Нервы, — подумал он. — Это нервы»!

19

— Товарищ генерал-майор, — строго по уставу обратился демон Смоляк к сидящему за рулём Кудахтину.

— Слушаю, Сергей Степанович, — добродушно отозвался тот.

Полковник Двигун покосился на дремлющего Длиннорыла.

Генерал-майор его понял.

— Не волнуйся, Сергей Степанович, — сказал он. — У этого черта один выход — с нами работать. Думаю, что он это поймёт!

— Как вы нас нашли? — поинтересовался Двигун.

Генерал-майор улыбнулся.

— Я ведь не только генерал, Сергей Степанович, — сказал он. — Вам можно сказать. Я ведь ещё и ангел-хранитель первого класса.

— А как вы узнали, где настоящий демон, а где я? — недоуменно спросил полковник Двигун. — По каким признакам?

— Ну зачем же по признакам? — удивился неожиданный ангел-хранитель. — Мы получили вашу фотографию оттуда. — Генерал небрежно ткнул рукой вверх.

Длиннорыл на заднем сиденье пошевелился.

— Проснулся? — фамильярно сказал генерал Кудахтин. — А теперь представься по всей форме!

Демон ошалело хрюкнул и представился.

— Что дальше? — поинтересовался Кудахтин. — Будете сотрудничать с нами? Или предпочтёте небытие?

Длиннорыл нервно вытер вспотевшее рыло.

— С кем это с вами? — спросил он, — Какую службу вы представляете?

— ГРУР, — сказал генерал-майор и пояснил: — Главное Разведывательное Управление Рая.

— Солидно, солидно, — сказал демон.

— Не слышу ответа, — сказал Кудахтин строго.

— А разве у меня есть варианты? — Длиннорыл снова утёрся.

— Хороший ответ, — одобрил Кудахтин. — Подписочку о сотрудничестве дадите попозже. А теперь — к делу. Что вам удалось выяснить, Сергей Степанович?

Полковник подобрался.

— Покушение на Бога запланировано на Пасху, — доложил он. — Переворот возглавляет Троица, апостолы с ней в сговоре. Заряд заложен прямо под трон. А вот, — полковник указал на Длиннорыла, — это тот самый черт, которым и разработана вся операция. Он пояснит детали.

Генерал-майор Кудахтин одобрительно похлопал полковника по лохматому плечу.

— Молодец, — сказал он. — И разработчика вытащил! Не посрамил службы, Сергей Степанович! Прекрасно работал!

За окном мелькали похожие на привидения берёзы, сумрачные ели и сосны. Рассвет ещё не наступил, но утро неотвратимо приближалось.

— В нашем распоряжении ещё шесть часов, — сказал Кудахтин.

— Успеем? — тревожно глянул полковник Двигун.

— Ты забываешь о радио, — сказал Кудахтин. — Ваша часть работы закончилась. Теперь наш черёд. А ты возвращаешься на Родину. В Лиде нас ждёт самолёт.

Машина мчалась по чёрному мокрому шоссе.

— Жена тебя ждёт, — сообщил генерал.

— Это хорошо, — мечтательно отозвался Двигун.

Длиннорыл обидно засмеялся.

— В зеркало на себя посмотри, — посоветовал демон. — Тебе даже рога наставлять не надо, свои имеются. Любовничек!

— О твоём виде Нина Семёновна отлично осведомлена, — сухо сказал Кудахтин и вздохнул: — Не ценим мы наших жён. Истинные героини. Декабристки, можно сказать! — Генерал бросил гневный взгляд на демона. — Вам в Преисподней этого не понять.

Помолчали.

— О Санютине знаете? — спросил генерал-хранитель.

— Как же! — вскипел Двигун. — Подлец!

— Поверил нашему сантехнику, — вздохнул генерал Кудахтин. — А тот оказался американским шпионом. Ещё с семидесятых! Ему тогда доверили кремлёвские унитазы чинить, а он в них камеры установил. Да-а… Многих он тогда скомпрометировал, вплоть до самых верхов! Потому и пробрался в руководство — фотографиями шантажировал!

— Взяли? — лаконично поинтересовался полковник.

— С Божьей помощью, — кивнул генерал.

Длиннорыл восхищённо выругался.

— Преклоняюсь, — сказал он. — Уделали вы меня, черти! Мелькнуло проволочное ограждение, и колеса «фольксвагена» застучали по бетонным плитам взлётной полосы. В полутьме мимо машины летели искры из прогреваемых двигателей самолёта.

— Ну, с Богом! — сказал генерал-майор.

Повернувшись к Длиннорылу, предупредил его:

— Бежать не советую. Аэродром в Пентаграмме!

— Отбегался, — устало сказал Двигун.

Генерал-майор взял Длиннорыла под лапу и доверительно сказал:

— Вам лучше сотрудничать с нами. У Сатаны в последнее время одни проколы случаются. А у нас перспективы! Все ещё впереди, дружище!

— Нет у меня ничего впереди, — тоскливо сказал Длиннорыл.

— А перспективы? — бодро вскричал Кудахтин. — Вы же ещё не знаете, что создаются новые структуры. Мы ещё поработаем совместно, мы ещё таких дел натворим, Вселенной тошно станет?

20

— Они его вытащили, Господи! — радостно доложил Гавриил. — И второго демона тоже взяли! Донесение от Кудахтина. Господи!

— Не зря Я его в ангелы-хранители произвёл, — самодовольно заметил Бог. — Оправдал доверие, оправдал! Ты его, Гавриил, от нашего имени нимбом награди и крыльями позолоченными. За заслуги перед Небесным Престолом.

— Ты был прав, Господи, — сообщил архангел. — Это Троица!

— Бог ошибаться не может!

— Они Тебе на Пасху подарочек подготовили, — сказал Гавриил. — В Твой трон они его вмонтировали.

— Ничего, — бодро сказал Бог. — Сегодня Мы расставим точки!

Он неожиданно задумался.

— А с… этим что делать? Оправдал ведь доверие. В Рай его заберём?

Архангел усмехнулся.

— За него ангел-хранитель Кудахтин просит, — сказал архангел. — Ценный, говорит, работник. Просит оставить у них в штате.

— Ну, если ангел-хранитель за него просит, — пробурчал Бог. — Уважим Кудахтина, оставим ему обоих прохиндеев.

Он подумал и меланхолично заключил:

— И в Раю чище будет!

21

Три ипостаси топтались подле трона, на котором восседал Бог. Видно было, что ипостаси отчаянно трусят.

Сын Божий покрылся красными пятнами. Длинные дрожащие пальцы его теребили хитон. Дух то проявлялся, то снова уходил в алкогольное небытие. Голубь, нахохлившись, нервно крутил маленькой круглой головкой и время от времени порывисто трепыхал крылышками.

Он и начал первым:

— Что это?

— Где? — поинтересовался Бог.

— Во-о-он! — Голубь крылом указал на горизонт, откуда с ликующим рёвом шли колонны праведников. Слаженно звенели арфы, доносилась песня:

Счастлив тот, кто кончину свою

каждый год отмечает в Раю!

Растеряли мы плоть,

но коль скажет Господь,

мы в бою отстоим жизнь в Раю!

Над белыми хламидами виднелись красочные транспаранты: «Бог — ум, честь и совесть Рая!», «Нет проискам Сатаны!», «С нами Бог!», «Воплотим решения конференции ангелов в жизнь!» — и иное творчество праведников содержали плакаты.

— Благолепие и лепота! — умиротворённо сказал Бог.

— А это что? — встрепенулся Голубь.

— Где? — спросил Бог.

— Да вон же, во-он! — Голубь встрепенулся и расправил крылья. — Слетаю посмотрю!

— Не солидно, — сказал Бог. — Ты же ипостась. Архангелы слетают.

Голубь надул зоб — то ли от страха, то ли от отчаяния. Архангелы, летящие в небе, образовали белые фразы «Да здравствует Бог!», «Истина в служении Богу», «Да будет свет, да сгинет тьма в величье Богова ума!».

Дух багрово появился рядом с троном. Он был похож на гаснущий фейерверк.

Сын Божий порвал на арфе струну.

Бог укоризненно посмотрел на него.

— А где же ряженые херувимы? — проворковал Голубь, готовясь сорваться в воздух. — Слетаю посмотрю!

— Сиди! — снова приказал Бог. — Архангелы слетают! Голубь суетливо закружился на месте, быстро перебирая красными лапками. Со звоном лопнула на арфе вторая струна. Дух снова проявился и принялся что-то глотать. В воздухе запахло валокордином.

— Ура-а-а! — грянула толпа.

После третьего крика «ура» должен был сработать заряд под троном.

— Да здравствует Господь! — закричал Сын Божий и побежал вниз с явным намерением затеряться в толпе. По знаку Бога архангелы вернули его к трону.

Сын Божий дрожал.

От Духа густо несло валокордином и амброзией.

Голубь нервно выщипывал пёрышки из хвоста.

— Ура-а-а! — грянули праведники во второй раз.

Сын Божий застонал.

Издалека маленьким, но монолитным отрядом к Трону приближались апостолы. Слаженным хором апостолы пели:

А ты, апостол, живёшь в Раю!

Хитон по росту, и ты в строю!

— Хорошо поют, — похвалил Бог. — Райские голоса!

— А это что? Что? — закричал Сын Божий и снова бросился бежать. — Бомба! Бомба, Господи!

— Бомба! — завопили Голубь и Дух, разлетаясь от трона в разные стороны.

А апостолы, поравнявшись с троном, опустили арфы и, чётко отбивая шаг, в третий раз грянули «Ура-а-а-а!», их крик радостно подхватили остальные праведники.

Сын Божий упал ногами к трону, пряча лицо в прижатых к траве руках. Апостолы так же слаженно упали в ожидании взрыва. Вместо грозного грибообразного облака над троном показался грузный старец с сияющим над головой нимбом и приветственно помахал толпе рукой.

И тогда из рядов апостолов резво вырвался и взбежал к трону апостол Пётр, припал к стопам Бога и закричал:

— Я все скажу, Господи! Я все скажу!

Бог поднял привратника и прижал его к груди.

— Не надо, — сказал Он. — Я все уже знаю.

Сын Божий сел, озираясь, увидел невредимого Бога, суровых архангелов, отлавливающих в небесах Голубя и Духа, гневно обозвал привратника Петра иудой и привычно заложил руки за спину, хмуро бросив обступившим его ангелам и святым:

— Ваша взяла!

22

— Митенька. — Нина Семёновна Двигун взъерошила волосы любовника. — Ну, не хмурься! Ты должен меня понять!

Туломин вырвался.

— Я-а? — Он забегал по комнате. — Ты возвращаешься к этому рогоносцу, а я должен тебя понимать? Ты собираешься жить с покойником, а я тебя должен понимать?

Привычным театральным жестом он заломил руки.

Нина Семёновна закурила и спокойно оглядела любовника. К выходкам своего Митеньки она давно привыкла и знала, что всё равно будет именно так, как хочется ей. Пикантность ситуации заключалась в том, что накануне встречи с любовником Нина Семёновна провела ночь с мужем и с радостным удивлением отметила его возросший после кончины сексуальный потенциал. Новый облик Сергея Степановича способствовал долгим любовным играм. О этот похотливый пятачок! О эти удивительные рожки!

Актёр сел.

— Тварь рогатая! — с ненавистью сказал он.

Нина Семёновна лукаво и обещающе улыбнулась, положила руку на колено любовника и, потушив сигарету, придвинулась к нему. От женщины пахло дорогой французской косметикой. Она обняла Туломина и, уверенная в своей женской неотразимости, потянулась к нему губами.

Наконец оторвавшись от них, Нина Семёновна игриво шепнула:

— А рожки-то, Митенька, чисто твоя работа!

23

— Что ж, — рассудительно сказал Сатана. — Рано или поздно, но все проигрывают. Почему не проиграть Сатане?

— Какого чёрта ты связался с этими неудачниками? — спросил Бог, разливая по пузатым фужерам кагор. — Неужели ты думал, что с ними можно выиграть?

Сатана опрокинул бокал в пасть, бережно облизал пятачок.

— А на кого мне ставить, как не на грешников? — удивился он. — Да и Ты сам, Господи…

— Что Я?

— Ты сам поставил на прохиндея земного. Что же на праведников не ставил, грешную душу к делу привлёк?

— Да, — сказал Бог. — С этим прохвостом Мне и в самом деле повезло. Согласись, что работа у Меня поставлена получше!

— Да ладно, — махнул лапой Сатана. — У нас с Тобою Вечность впереди. Ещё неизвестно, что в следующий раз будет.

— Игра покажет, — согласился Бог. — Только ты ведь и в этот раз мечтал выиграть. Скажешь, не так? Как ты, кстати, с Люцифером поступил? Всё-таки проштрафился он у тебя!

Сатана усмехнулся.

— Он у меня теперь главное украшение Ада. Думал я, думал и вдруг Данте вспомнил: «Шесть глаз точило слезы, и стекала из трёх пастей кровавая слюна»…

— Понял, — кивнул Бог. — А Иуда, значит, тоже при нём?

Вместо ответа Сатана поднял бокал.

— Твоё здоровье, — сказал он.

Сделал глоток и полюбопытствовал:

— А ты с этим прохвостом как поступил?

— По заслугам его, — туманно сказал Бог.

— Длиннорыла отдашь? — спросил Сатана.

— Я бы отдал, — вздохнул Бог, — только, понимаешь, меня за него очень хорошие люди просили. Нужная личность!

24

Сергей Степанович Двигун и Длиннорыл шли по сверкающему паркету кремлёвских залов. Оба были в строгих чёрных костюмах. Портным пришлось потрудиться над брюками. Предлагалось сшить для хвостов специальные чехольчики, но на примерке оказалось, что чехольчики эти выглядят слишком игриво. Но Вячеслав Зайцев не зря считался модельером мирового класса, он легко обошёл щекотливую проблему, сделав на брюках второй гульфик.

Сергей Степанович Двигун ухитрился спрятать хвост в штанину. Демон Длиннорыл прятать хвост отказался, и сейчас его хвост волочился по паркету наподобие кавалерийской сабли.

Демоны робели.

Заметив Президента и премьер-министра, оба демона едва не повернули назад, и вновь назначенному руководителю ФСБ пришлось подталкивать их в спины.

— Поздравляю, — сказал Президент и приколол к пиджаку каждого из них по Золотой Звезде Героя России.

Полковник Двигун не сплоховал. Его ответ «Служу России!» прозвучал словно лай сторожевого пса, охраняющего периметр мясокомбината.

Сплоховал майор российской разведки Длиннорылов (именно на эту фамилию была выписана государственная награда). Демон вскинул лапу и радостно проревел:

— Служу родному Аду!

Президент и премьер-министр сделали вид, что не расслышали его. В соответствии со сложившимися традициями каждый из них аккуратно коснулся губами свиных рыл демонов.

Бог вытер увлажнившиеся глаза, глядя на церемонию сверху.

Сатана с отвращением сплюнул.

Зевс покачал головой и, повернувшись к Гефесту, сказал:

— Устарели твои медные кастрюли, Гефест! Выписывай командировку к японским демонам. Были бы мы технически оснащены, этот выскочка сейчас бы у тебя мехи раздувал.

Большой Красный Медведь в баре «Цыпочки дяди Джо» утешал своего начальника:

— Что поделать, мистер Полби, — рок! С ним не поспоришь! Можно и без этой гребаной разведки вполне прекрасно прожить. Хочешь, я тебя разным шаманским штучкам научу? И как гризли приманить, как оборотнем перекинуться… Хочешь?

Полби мрачно пил, как это обычно делают американцы, у которых случились неприятности. Он хотел напиться и поэтому заказывал стакан за стаканом виски с содовой. Содовой было куда больше виски, поэтому пьянка превратилась в нудный долгий процесс.

Полби страдал.

Нина Семёновна Двигун высадила любовника у театра и отправилась в магазин за бутылкой шампанского, чтобы им отметить награждение супруга. Бесы уличного движения пытались устроить супруге ненавистного полковника дорожно-транспортное происшествие, но ничего у них не вышло — ангелов-хранителей в этот день было ничуть не меньше, чем работников ГАИ, а бдили они не в пример зорче милиционеров.

Радостно улыбаясь, Нина Семёновна ехала домой и рассеянно думала, не дать ли отставку милому Митеньке, который даже в сравнение никакое не шёл с прибавившим в мужественности Сергеем Степановичем. Ах этот бодливый козлик! Пожалуй, Нина Семёновна Двигун была действительно счастлива.

25

Холодны были льды Коцита!

Иаков и Левий Матвей спустились ещё ниже, и стала видна огромная снежная баба. Баба эта была рогатая и с хвостом. Глаза её были живыми и бешеными от злости.

— Иуда! — позвал Иаков. — Эй, кариотянин, ты где?

— А где мне ещё быть? — донеслось сверху.

— Живой?

— А что покойнику сделается? — Иуда зашевелился в пасти Люцифера, взялся за его левый клык и свесил вниз растрёпанную рыжую голову. — Мучаюсь только от холода. Вы-то как?

— Троица под амнистию попала, — вздохнул Левий Матвей. — А мы мордой не вышли. Происхождение не то. Пока здесь кантуемся…

— Продали нас, — сказал Иуда.

— Ничего, — подбодрил его Левий Матвей. — Будет и на нашей улице праздник! Потерпи немного. Есть хорошая идея.

— Нет. — Иуда устроился поудобнее, насколько можно говорить об удобствах в пасти демона. — Я уж лучше здесь отсижусь!

— Ты послушай, — загадочно сказал Иаков.

— И слушать не желаю! — отрезал кариотянин. — Идите, братцы, идите! Поймают вас здесь Загребалы, всем плохо будет!

— Да уж куда хуже? — в один голос вздохнули его бывшие товарищи.

Пронизывающий ледяной ветер выл над ледяными торосами замёрзшего озера. И печально было смотреть, как удаляются две крошечные понурые фигурки бывших апостолов. Иуда долго смотрел им вслед, потом с трудом повернулся на шершавом, как наждак, языке Люцифера.

— Ты бы хоть пламя изрыгнул, — укоризненно сказал он, — Согрелись бы немного!

26

— Скучно, — сказал Бог, получив на четыреста тридцать седьмом ходу мат от хитроумного Сатаны. — Всё-таки не игра это! Так — чтобы вечность скоротать!

— Давай в живых сыграем? — с готовностью предложил Сатана.

— Вот и Аллах пристаёт, — вздохнул Бог. — Сыграем в живых, сыграем в живых! Такой газават получится!

— Втянет Он Тебя, — сказал Сатана. — Придётся Судный день раньше времени объявлять!

— Того и боюсь, — согласился он. — С тобой-то привычнее. Ты и правил придерживаешься. А с богами сложнее. Как греки говорят, боги дерутся, а хоронят людей.

— Так сыграем? — повторил предложение Сатана.

— А как ты себе это представляешь? — без особого интереса спросил Бог.

Сатана ответил сразу, видно было, что он к разговору готовился.

— Ты за Кремль сыграешь, я — за Белый дом. Ходы не возвращаем, играем без матов и до последней фигуры. Ну как?

Бог прикинул.

— Идёт, — сказал он. — Всё равно делать нечего. Буду играть с жертвами. Для начала Я тебе всех пешек из социалистического лагеря отдам!

г. Царицын, 1993 г.

Content

Сергей Синякин
Шпион божьей милостью,
или
Евангелие от ФСБ
Повесть с маленькими преувеличениями

Часть первая На острие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Часть вторая Беглецы и преследователи

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Гвардии покойник

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26