Эндрю Лейн

ЧЕРНЫЙ ЛЕД

Посвящается Дэвиду Ричардсону, Джастину Ричардсу и Жаку Фэрроу за то, что терпели мои выходки, пока я писал эту книгу; Рут Оллтаймс и Катарине Смайле — за то, что заботились обо мне в Болонье, и Луису Элкоку, который родился примерно в то же время, когда была дописана эта книга. Также выражаю свою глубокую признательность Филиппу Ардагу за его остроумные вопросы о Джереми Бретте и студентам курса детской литературы в Ланкастерском университете за то, что не стали задавать мне остроумных вопросов о Джереми Бретте.

ПЕРВАЯ ГЛАВА

Солнечные лучи искрились на поверхности воды, ослепляя Шерлока яркими вспышками. Глазам было больно, и ему приходилось часто-часто моргать и щуриться.

Маленькая лодка плавно покачивалась на середине озера. Поросшие кустарником и деревьями берега были высоки, и казалось, будто озеро плещется на дне огромной зеленой чаши, накрытой сверху блюдцем безоблачного синего неба.

Шерлок сидел на носу, повернувшись лицом к корме. Амиус Кроу устроился напротив. Под его немалым весом корма погружалась в воду, отчего передняя часть лодки чуть ли не вздымалась над водой. В руках мистер Кроу держал бамбуковую удочку. Тонкая леска, примотанная к ее концу, заканчивалась связкой перьев, плавающих на поверхности воды: эту приманку голодная рыба могла бы принять за бабочку.

Посреди лодки, на дне, стояла пустая плетеная корзинка.

— Почему вы взяли только одну удочку? — сердито спросил Шерлок.

— Мы не на рыбалке, — добродушно ответил Кроу, не сводя глаз с наживки, — хотя со стороны мы и кажемся обычными рыбаками. Но нет, Шерлок, на самом деле это еще один урок.

— Конечно, мне следовало бы догадаться… — пробормотал юноша.

— А еще это прекрасная возможность нам с Вирджинией полакомиться вечером свежей рыбой, — продолжал Кроу. — Всегда старайся по возможности убить двух зайцев одним выстрелом.

— Но меня-то вы для чего с собой взяли? Хотите, чтобы я смотрел, как вы в тишине ловите рыбу?

— Именно, — улыбнулся Кроу.

— И это надолго?

— Ну, в зависимости от…

— От чего?

— От того, хороший я рыбак или нет.

— А как стать хорошим рыбаком? — спросил Шерлок, понимая, что подыгрывает Амиусу, но остановиться он уже был не в силах.

Вместо ответа Кроу начал вращать латунный барабан с костяной ручкой, ловко вытягивая леску. Пучок перьев оторвался от воды и повис в воздухе, с него в озеро падали сверкающие капли. Кроу дернул удочку на себя. Приманка взмыла вверх так стремительно, что на какой-то миг показалась размытым пятном. А потом он снова резко опустил удочку. Перья, пролетев над его головой, описали восьмерку и упали на воду, но уже в другом месте. Раздался чуть слышный всплеск. Кроу с легкой улыбкой наблюдал, как наживку медленно относит течением.

— Любой хороший рыбак знает, — произнес он, — что рыба ведет себя по-разному: в зависимости от температуры воды и времени года. Например, ранним весенним утром она и вовсе не будет клевать: вода слишком холодная и почти не прогревается, потому что солнце стоит низко, и лучи его отражаются от поверхности. В это время рыбы — существа, между прочим, хладнокровные — становятся вялыми. В ледяной воде они быстро теряют тепло, и их кровь течет медленнее, обменные процессы в организме замедляются. Значит, нужно дождаться позднего утра или полудня. Когда станет чуть теплее, рыба понемногу начнет клевать. А еще, конечно, следует помнить о ветре, который гонит теплый воздух. С ним же к озеру прилетают и крошечные мошки, которыми рыба питается. Хороший рыбак должен обо всем этом помнить. Бесполезно рыбачить, когда вода слишком холодная или когда в озере недостаточно корма. А ведь есть еще и времена года…

— Я должен все это записать? — спросил Шерлок.

— Ты должен иметь голову на плечах и пользоваться ею. Запомни факты, — фыркнул Амиус и продолжил: — Зимой, к примеру, вода слишком холодная, а иногда покрывается льдом, и рыбы плавают медленно. В основном они тратят накопленные осенью запасы. Зимой хорошей рыбалки не бывает. Ну, и что ты успел усвоить?

— Э… — Шерлок попытался вспомнить все, что узнал. — Весной лучше всего рыбачить поздним утром или днем, а зимой проще на рынок пойти и купить рыбу там.

Кроу рассмеялся:

— Факты ты изложил верно, но подумай — что за ними стоит? Какое правило мы можем вывести, чтобы объяснить эти факты?

Шерлок на минуту задумался.

— Важнее всего температура воды. На нее влияет температура солнечных лучей, а также то, прямо эти лучи падают или под углом. Значит, надо смотреть, высоко ли стоит солнце, и искать место, где вода теплая, но не перегрелась слишком сильно. Именно там рыба и будет клевать.

— Верно.

Приманка чуть дернулась, и Кроу подался вперед, его бледно-голубые глаза не мигая смотрели из-под кустистых седых бровей.

— Каждая рыба предпочитает свою температуру воды, — тихо продолжил он. — Хороший рыбак должен учитывать и предпочтительную для рыбы температуру, и время года, время суток, и направления течений в озере, чтобы понять, какую именно рыбу можно поймать в определенной части озера в определенное время.

— Все это очень интересно, — согласился Шерлок, — но я не собираюсь посвящать рыбалке свое свободное время. Похоже, главное тут — сидеть и ждать, пока что-то случится. Если мне и придется где-то долго сидеть, пусть лучше в моих руках будет не удочка, а хорошая книга.

— Я всего лишь пытаюсь тебе объяснить, — терпеливо возразил ему Кроу, — что мой личный кустарный подход заключается в следующем: если ты хочешь кого-то поймать, нужно подходить к этому системно. Ты должен выяснить все о привычках своей жертвы и о том, как эти привычки зависят от окружающей среды и обстоятельств. Этот урок применим и к людям, не только к рыбам. У людей есть свои предпочтения, любимые места, которые тоже зависят от времени суток, и эти предпочтения могут различаться в зависимости от того, идет дождь или светит солнце, голоден человек или сыт. Изучив таким образом свою жертву, ты всегда сможешь предугадать, где она окажется. И сможешь использовать приманку — что-то вроде этого яркого пучка перьев, перевязанного ниткой, — нечто такое, на что твоя жертва обязательно клюнет.

— Я усвоил урок, — сказал Шерлок. — Теперь мы можем вернуться?

— Еще нет. Я так и не поймал свой ужин. — Взгляд Кроу блуждал по поверхности воды, будто что-то искал. — Изучив жертву и ее привычки, ты научишься замечать признаки ее присутствия. Она не станет выпрыгивать из воды, чтобы показаться во всей красе. Нет, она будет скрываться, осторожничать, а ты должен различать ее малейшие следы. — Его взгляд задержался на участке водной глади в двенадцати футах от лодки. — Например, посмотри вон туда. Что ты видишь?

Шерлок уставился на это место:

— Воду?

— А что еще?

Шерлок прищурился от яркого блеска, пытаясь разглядеть то, что заметил Кроу. На мгновение на поверхности появилось что-то вроде вмятины — вроде волны наоборот. Лишь на мгновение, и тут же все стало как прежде. Но как только Шерлок понял, что искать, он заметил, как то тут, то там возникают другие воронки — внезапно, всего на долю секунды.

— Что это?

— Это значит, что рыба — в нашем случае форель — зависает вертикально под самой поверхностью озера, ожидая, пока над ней проплывет личинка насекомого. Увидев личинку, рыба глотает воду и вместе с ней засасывает добычу. Все, что ты видишь, — маленькие воронки там, где рыба хватает личинку и воду. И по ним мы определяем, где именно находится форель.

Кроу передвинул удилище так, чтобы дрейфующая по озерной глади наживка попала в то самое место, где охотилась форель. Сначала ничего не происходило, но затем наживка вдруг рывком ушла под воду. Кроу потянул удилище на себя, одновременно вращая барабан так быстро, как только мог. Поднялась туча серебряных брызг, и из воды выскочила извивающаяся рыбина. Из ее губы торчал крючок, до того спрятанный в пучке перьев, чешуя пестрела бурыми пятнышками.

Кроу умело подсек добычу, рыба буквально влетела в лодку и лихорадочно забилась на дне. Удерживая удочку так, чтобы она не упала в воду, свободной рукой он нащупал под сиденьем деревянную дубинку. Быстрый удар — и рыба замерла.

— Итак, каковы наши сегодняшние достижения? — весело спросил Кроу, снимая форель с крючка. — Мы узнали о привычках жертвы, узнали, какой приманкой ее можно завлечь, и определили признаки того, что она неподалеку. Поступай так же, и твоя охота будет более успешной.

— Но разве мне придется на кого-то охотиться? — спросил Шерлок. Хоть он и усвоил урок, но понятия не имел, когда и как сможет его применить. — Я знаю, что у себя в Америке вы зарабатываете охотой, но вряд ли она станет моей профессией. Скорее уж я пойду работать в банк или займусь еще чем-нибудь в том же духе.

Но когда Шерлок произнес эти слова, его сердце упало. Последнее, чем он хотел заняться в жизни, — это выполнять скучную конторскую работу, но Шерлок все еще не знал наверняка, в чем может состоять его предназначение.

— Так ведь охотиться много на кого можно, — ответил Кроу, кидая рыбу в корзинку и накрывая ее плетеной крышкой. — Например, тебе может понадобиться привлечь инвесторов, чтобы воплотить в жизнь придуманную тобой финансовую схему. Или ты когда-нибудь займешься поисками жены. Или, возможно, будешь выслеживать своего должника. Есть множество причин, по которым люди охотятся друг за другом. Но основной принцип остается тем же самым. — Взглянув на Шерлока из-под кустистых бровей, он добавил: — К тому же, если вспомнить прошлый опыт, на жизненном пути частенько попадаются убийцы и преступники. — Он взмахнул удочкой, и приманка, описав в небе восьмерку, снова опустилась на поверхность воды. — Ну и всегда остаются олени, кабаны и рыба.

С этими словами Кроу устроился поудобнее, прикрыл глаза и весь следующий час самозабвенно предавался рыбалке, а Шерлоку оставалось лишь наблюдать.

Когда еще две рыбины были пойманы, оглушены и брошены в корзинку, Амиус Кроу пристроил удочку вдоль борта лодки и потянулся.

— Думаю, пора возвращаться, — объявил он. — Если только ты не хочешь попробовать порыбачить сам.

— А что вы будете делать с рыбой? — спросил Шерлок. — У моих дяди и тети есть кухарка. Лично мне не приходится ничего добывать на завтраки, обеды и ужины.

— Зато некоторые вынуждены охотиться ради пропитания, — ответил Кроу. — И однажды тебе и в самом деле придется решать, где бы раздобыть следующий ужин. — Он улыбнулся. — А ты не хочешь произвести впечатление на очаровательную миссис Эглантин и преподнести ей к ужину прекрасную упитанную форель?

— Лучше я подкину эту рыбу ей в кровать, — буркнул Шерлок. — Как вам такой план?

— Соблазнительно, — рассмеялся Кроу, — но нет, думаю, не стоит.

Он взялся за весла и начал грести к берегу. Привязав лодку к вбитому в землю колышку, они с Шерлоком направились к дому. Тропинка поднималась по крутому склону котловины, на дне которой находилось озеро. Кроу быстро шагал впереди, держа в руках плетеную корзинку. Несмотря на свою внушительную фигуру, он двигался на удивление бесшумно. Шерлок тащился за ним, изнемогая от усталости и скуки.

Они достигли гребня; позади склон круто уходил вниз, а впереди расстилалась равнина. Кроу остановился, дожидаясь Шерлока.

— Обрати внимание, — сказал он, указывая вниз на голубую поверхность воды, — если ты вышел на охоту, не поддавайся искушению остановиться в подобном месте — ни для того, чтобы полюбоваться видом, ни для того, чтобы осмотреть местность. Представь эту картину глазами любого лесного зверя: силуэты на гребне… Нас видно за несколько миль.

Прежде чем Шерлок успел ответить, Кроу снова ринулся дальше, продираясь сквозь подлесок. Шерлок удивился, как тот без компаса знает, куда идти. Он уже собрался задать вопрос, но потом решил разобраться сам. Все, чем мог Кроу руководствоваться, — это окружающей природой. Солнце поднимается на востоке и садится на западе, но от этих знаний мало проку в середине дня, когда оно стоит в зените. Но так ли это? Шерлок тут же сообразил, что в полдень солнце может находиться точно над головой исключительно на экваторе. Страны Северного полушария, в том числе Англия, расположены к северу от экватора, поэтому в полдень солнце будет расположено южнее зенита. Этим, вероятно, и руководствовался Кроу.

— А еще на деревьях мох растет с северной стороны, — бросил Кроу через плечо. — Там всегда тень, поэтому более сыро.

— Как вам это удается? — воскликнул Шерлок.

— Что удается?

— Угадать, о чем я думаю, и вмешаться в самый подходящий момент?

— А-а… — рассмеялся Кроу. — Этот трюк я объясню в другой раз.

Они шли и шли по лесу, и Шерлок уже потерял счет времени, как вдруг Амиус остановился и присел, поставив корзинку на землю.

— Что ты об этом думаешь? — спросил он.

Шерлок присел рядом с ним. В мягкой почве под деревом он увидел отпечаток небольшого копыта в форме сердца.

— Здесь проходил олень? — рискнул предположить он, соображая, какой вывод можно сделать из увиденного.

— Верно, но куда и как давно?

Рассмотрев след поближе, Шерлок попытался представить, как выглядит копыто, но ему это не удалось.

— Туда? — произнес он, указывая в ту сторону, куда смотрела округлая часть отпечатка.

— В другом направлении, — поправил его Кроу. — Ты подумал о лошадином копыте, которое закруглено спереди. Но у оленя вперед смотрит острый конец. А еще это — детеныш. Это видно по двум овальным следам позади отпечатка. Они оставлены рудиментарными пальцами. — Он огляделся вокруг. — Посмотри сюда. Видишь ровный след в траве и кустарнике?

Шерлок взглянул в ту сторону, куда указал Кроу. Тот был прав — там действительно был след, едва заметный, с обеих сторон отмеченный примятыми кустами и травой. Примерно пять дюймов в ширину, прикинул он.

— Олени целый день передвигаются между местом ночлега и любимым водопоем в поисках пищи, — объяснял Кроу, все еще сидя на корточках. — Однажды найдя безопасный путь, они придерживаются его, пока их что-нибудь не спугнет. О чем это тебе говорит?

— Жертва придерживается одних и тех же привычек до тех пор, пока ее ничто не беспокоит? — осторожно ответил Шерлок.

— Правильно. Запомни это. Если ты следишь за человеком, который любит выпить, проверь все таверны. Если за тем, кто любит делать ставки, ищи на скачках. И все на чем-то путешествуют, так что расспрашивай кучеров и билетных контролеров — они могут вспомнить того, кого ты ищешь.

Кроу выпрямился, снова взял корзину и пошел дальше, петляя между деревьями. Шерлок брел за ним, глядя по сторонам. Теперь, когда Амиус показал, куда смотреть, он замечал на земле всевозможные следы: оленей, маленьких и больших, и кого-то еще — может быть, кабанов, лис или барсуков. А еще он начал замечать, что в некоторых местах подлесок примят пробегавшими сквозь него животными. То, что до сих пор было невидимым, внезапно стало очевидным. На той же самой картине теперь можно было разглядеть куда больше деталей.

Еще через полчаса они вышли к воротам поместья Холмсов.

— Я распрощаюсь с тобой здесь, — сказал Кроу. — А завтра продолжим. У меня еще есть что тебе рассказать и про охоту, и про следы.

— Не хотите зайти ненадолго? — спросил Шерлок. — Я попрошу на кухне чашечку чаю, а еще слуги могут почистить и разделать для вас рыбу.

— Чрезвычайно любезно с твоей стороны, — пробормотал Кроу. — Думаю, я воспользуюсь твоим предложением.

Они вместе зашагали по усыпанной гравием дорожке, ведущей к внушительному фасаду большого дома. На этот раз впереди шел Шерлок. Он без стука распахнул входную дверь.

— Миссис Эглантин! — храбро позвал он.

Черный силуэт выступил вперед из тени у подножия лестницы.

— Юный мастер Шерлок, — ответила экономка сухим, как осенние листья, голосом. — Вы ведете себя так, словно это гостиница, а не дом, где живут ваши близкие родственники.

— Зато вы ведете себя так, словно считаете себя членом семьи, а не прислугой, — ледяным тоном ответил Шерлок, хотя его сердце тревожно екнуло. — Мистер Кроу выпьет со мной чаю. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы для нас накрыли на стол.

Он ждал, не зная, выполнит экономка его приказ или ответит взрывом негодования. Шерлоку показалось, что она застыла в нерешительности, но спустя мгновение повернулась и направилась в сторону кухни, не произнеся ни слова.

Неожиданно он почувствовал непреодолимое желание довести дело до конца и еще сильнее поддеть женщину, которая за последние месяцы сделала все возможное, чтобы испортить ему жизнь.

— Ах да, — добавил он, указывая на корзинку у ног Амиуса, — мистер Кроу наловил себе рыбы. Будьте так добры, попросите кого-нибудь ее выпотрошить!

Миссис Эглантин обернулась с таким кислым видом, что от выражения ее лица молоко могло бы свернуться, а овцы — окотиться раньше времени. Ее губы подергивались, будто она силилась что-то сказать в ответ.

— Разумеется, — наконец прошипела она сквозь зубы. — Я пришлю кого-нибудь за корзинкой. Может, вы соблаговолите оставить ее здесь и пройдете в гостиную?

И она снова растворилась в тени.

— Тебе стоило бы остерегаться этой женщины, — тихо сказал Амиус Кроу. — Когда она на тебя смотрит, в ее глазах видна настоящая ярость.

— Я не понимаю, почему тетя и дядя терпят ее присутствие, — ответил Шерлок. — Она не очень хорошая экономка. Так запугала слуг, что они не могут нормально работать. Посудомойки при виде нее так трясутся от страха, что у них тарелки из рук падают.

— Благодатная тема для дальнейшего исследования, — задумчиво проговорил Кроу. — Если, как ты говоришь, она не особенно хорошая экономка, значит, ее держат здесь по каким-то другим, очень веским причинам, несмотря на ее неприятный характер. Возможно, твои дядя и тетя в долгу перед ней или перед ее семьей и вот так пытаются ее отблагодарить. Или, возможно, она посвящена в какие-то тайны, которые твоя семья скрывает, и добилась теплого местечка шантажом.

— Думаю, Майкрофт знает, — откликнулся Шерлок, вспомнив письмо, которое он получил от брата, когда только приехал в усадьбу дяди. — Он предупреждал меня насчет нее.

— Твой брат знает множество самых разных вещей, — с улыбкой сказал Кроу. — А то, чего он не знает, и знать не стоит.

— Вы тоже когда-то его учили? — спросил Шерлок.

Кроу кивнул.

— И тоже брали с собой на рыбалку?

Амиус при всей свой обычной невозмутимости не смог удержаться от смеха.

— Всего один раз, — фыркнув, признался он. — Твой брат и долгая прогулка — вещи трудно совместимые. Это был единственный случай, когда при мне человек пытался поймать рыбу, преследуя ее в естественной среде обитания.

— Он нырнул за рыбой? — Шерлок попытался представить эту картину.

— Выпал из лодки, пытаясь затащить в нее улов. И когда я его вытаскивал, он сказал, что никогда больше не покинет твердую землю, а еще лучше, если эта твердая земля будет мощеной улицей. — Кроу ненадолго задумался. — Но если ты его спросишь, он и сейчас без запинки расскажет, где обитают и чем питаются все виды европейских рыб. Он может с неприязнью относиться к физическим упражнениям, но ум у него острый, как иглы у белошвейки.

Шерлок рассмеялся.

— Пойдемте в гостиную, — предложил он. — Думаю, чай скоро подадут.

Гостиная примыкала к широкому вестибюлю и находилась в передней части дома. Шерлок уселся в удобное кресло, а Кроу — на диван, достаточно большой, чтобы такой крупный человек мог на нем уместиться. И все же пружины жалобно заскрипели под его тяжестью. Амиус Кроу, по прикидкам Шерлока, весил столько же, сколько Майкрофт Холмс, но все его тело состояло из мускулов и костей.

Тихий стук в дверь возвестил о прибытии горничной с чайником, двумя чашками, небольшим молочником и тарелочкой с печеньем. Не то миссис Эглантин проявила необычную щедрость, не то кто-то из слуг решил принять гостя по высшему разряду. А еще на подносе лежал узкий белый конверт.

— Письмо для вас, сэр, — сказала девушка, не поднимая глаз. Она поставила поднос на столик. — Желаете еще что-нибудь?

— Спасибо, нет.

Как только горничная вышла, Шерлок торопливо схватил конверт. Здесь, в поместье Холмсов, он получал письма не так уж часто, но зато все они были от…

— От Майкрофта!

— Это факт или логический вывод? — спросил Кроу.

Шерлок взмахнул конвертом:

— Я узнал почерк и штемпель Вестминстера — там его кабинет, квартира и клуб.

Он вскрыл конверт, взломав восковую печать.

— Смотрите, — сказал он, показывая письмо. — Написано на бланке клуба «Диоген».

— Проверь штемпель на конверте, — шепнул ему Кроу. — Какое на нем стоит время?

— Половина четвертого, вчерашнее число, — озадаченно сказал Шерлок. — А что не так?

Кроу спокойно смотрел на него.

— Середина рабочего дня. Почему он пишет письмо в клубе, а не у себя в кабинете? Тебя это не удивляет?

Шерлок задумался.

— Майкрофт однажды сказал мне, что часто ходит в клуб обедать, — ответил он после недолгой паузы. — Должно быть, он написал письмо за обедом и отдал лакею, чтобы тот его отправил. Почту обычно забирают в первой половине дня, и это письмо могло попасть в отделение как раз к трем, а еще через полчаса его проштемпелевали. В этом ведь нет ничего подозрительного, не так ли?

Кроу улыбнулся:

— Ни в малейшей степени. Я просто пытался показать, что мы можем узнать множество фактов, всего лишь взглянув на письмо. Если бы на конверте стоял штемпель Солсбери, а не Вестминстера, это было бы необычно и вызвало бы другие вопросы. Если бы мы знали, что твой брат никогда не уходит со своего рабочего места, даже ради того, чтобы пойти пообедать, хотя это и маловероятно, но письмо было написано на бланке его клуба, это также выглядело бы необычным. Тогда ты смог бы предположить, что твой брат уволился с работы или чем-то настолько взволнован, что либо не явился к себе в кабинет, либо ушел из него слишком рано.

— А может, он просто захватил с собой бланки из клуба «Диоген» и воспользовался ими на рабочем месте, — заметил Шерлок.

Кроу заметно расстроился.

— Ну вот, всегда находится какое-то другое объяснение, — проворчал он.

Шерлок быстро прочитал письмо, и с каждым словом его волнение все возрастало, пока не стало почти лихорадочным.

«Мой дорогой Шерлок.

Я пишу в спешке, в ожидании бифштекса и пудинга с почками — хочу в полной мере воздать им должное до возвращения в свой кабинет.

Надеюсь, с тобой все хорошо и многочисленные шрамы от твоих недавних приключений уже зажили. Также надеюсь, что наши тетя и дядя пребывают в добром здравии, а миссис Эглантин держит в узде свой не слишком приятный характер.

Ты наверняка будешь рад узнать, что я договорился о продолжении твоей учебы на дому. Как я понимаю, новость о том, что тебе не придется возвращаться в Дипдинскую школу, не станет для тебя таким уж сильным потрясением. Амиус Кроу и дальше будет знакомить тебя с практической стороной жизни и развивать твои физические навыки, а дядя Шеринфорд согласился взять на себя твое религиозное и литературное образование, так что открытым остается лишь вопрос с математикой.

Я подумаю над этим и дам тебе знать, когда приду к определенному решению. Конечно, наша цель состоит в том, чтобы в течение ближайших лет подготовить тебя к поступлению в университет. В свое время мы обсудим, что ты предпочтешь — Оксфорд или Кембридж.

Кстати, сегодняшним утром я получил письмо от отца. Должно быть, он отправил его из Индии сразу, как только приехал. В письме он перечисляет все, что происходило с ним во время путешествия. Ты наверняка захочешь прочесть его сам и не удовольствуешься моим пересказом, так что приглашаю тебя завтра отобедать вместе (естественно, в моем клубе).

Пожалуйста, передай приглашение мистеру Кроу: я хочу обсудить с ним некоторые детали, касающиеся твоего обучения. Утренний поезд в девять тридцать из Фарнхема доставит вас на вокзал Ватерлоо как раз вовремя, чтобы я смог встретиться с тобой в двенадцать часов пополудни.

С нетерпением жду встречи и надеюсь услышать от тебя обо всех событиях, которые произошли с тобой со дня нашего расставании.

Твой любящий брат Майкрофт».

— Что-нибудь интересное? — спросил Амиус Кроу.

— Мы отправляемся в Лондон, — улыбаясь до ушей, ответил Шерлок.

ВТОРАЯ ГЛАВА

После обеда Шерлок отправился верхом в Фарнхем под мелкой моросью. Дорога была скользкой, в канавах начали образовываться лужи, а мелкие холодные капли падали прямо за шиворот, как он ни старался поднимать и подворачивать воротник. Ехал он на той же лошади, которую когда-то угнал у барона Мопертюи, — Шерлок так до сих пор и не удосужился подобрать ей кличку. Он никак не мог понять, зачем люди вообще дают клички животным. Ведь лошади все равно, называют ее по имени или по номеру… или вовсе никак. Обращение по имени требует определенного понимания и равенства, которого на самом деле нет. Звери — это звери, а люди — это люди.

Пока лошадь трусила по дороге к городку, Шерлок думал о необъяснимой разнице между различными домашними животными. Если можно есть корову — в виде бифштекса, то почему нельзя есть лошадиное мясо? Никакой логической причины в этом нет — насколько он знал, конина вовсе не ядовита. И наоборот, если никто не готовит еду из кошек и собак, то почему бы не избавить от забоя кроликов? Никакого смысла в этом нет. Как будто кто-то разделил все животное царство и сказал: «Вот этих можете есть сколько душе угодно, а этих — только гладить, выгуливать, заботиться о них и хоронить, когда они умрут».

Чувствуя, как одежда пропитывается водой, Шерлок размышлял о том, есть ли такие же нелогичные правила и в других странах. Может, где-то едят лошадей и собак, а коров считают священными животными? В таком случае можно сделать вывод, что это разделение или субъективно, или случайно. Но если закон везде одинаков, значит, в самой человеческой природе заложено отношение к корове как к еде, а к лошади — как к другу.

Шерлок задумчиво потрепал кобылу по шее. А он сам смог бы съесть ее мясо? Смог бы усесться за стол перед тарелкой с сочным бифштексом, зная, что всего лишь несколько часов назад скакал верхом на том самом животном, из которого вырезали этот бифштекс? Рассуждая логически, почему бы и нет? — но, представив себе это, Шерлок ощутил прилив брезгливости. Может, если бы он умирал от голода… Может, если бы они с лошадью попали в буран и единственным способом выжить было бы приготовить и съесть эту лошадь… Вот тогда это было бы разумно.

Пока лошадь цокала копытами по окраинным улицам Фарнхема, Шерлок задумался еще кое о чем, гораздо более серьезном. Если он в принципе способен съесть своего коня, то почему не друга? А если бы они с Мэтти попали в снежный буран… Шерлоку стало тошно от одной этой мысли, и он сразу же отогнал ее, но какое-то сомнение у него оставалось. Если мыслить логически, можно представить себе некую шкалу, скажем от насекомого к человеку, и расположить на ней всех животных в зависимости от их умственных способностей. Рыбы и лягушки, пожалуй, окажутся ближе к насекомым, а собаки и кошки — к людям. Не об этом ли писал мистер Чарлз Дарвин в своей книге «О происхождении видов» — той самой, которую так ругал дядя Шеринфорд за обедом пару недель назад? Люди, если верить Дарвину, просто другой вид животных, и в них нет ничего особенного или данного от Бога. Но если вынести за скобки религию, если принять, что люди — такие же животные, только умеющие пользоваться инструментами и говорить, то почему нельзя есть людей, как мы едим коров?

Слишком много вопросов, и логика, похоже, тут бессильна. Логика говорила, что разницы никакой нет, но интуитивно Шерлок чувствовал, что она есть. Что есть правила, которым нужно подчиняться. Но трудность в том, что он не знал, откуда взялись эти правила и как к ним следует относиться.

И началось все с того, что он не дал кличку своей лошади.

— Я назову тебя Филадельфия, — прошептал Шерлок, снова похлопав ее по шее.

Он улыбнулся. Как только это имя пришло ему в голову, оно сразу же повлекло за собой множество ассоциаций. Вирджиния, дочь Амиуса Кроу, назвала свою лошадь Сандией в честь горного хребта в Америке,[1] а он свою — в честь американского города. Поезд, на котором они ехали с Вирджинией и Мэтти несколько месяцев назад, после того как Мэтти похитили слуги Дюка Бальтазара, принадлежал Филадельфийской компании, и кличка лошади всегда будет напоминать ему об этом приключении. Уменьшительное имя от Филадельфии — Филли, а так обычно называют молодых лошадок, так что вышел неплохой каламбур. Ну и так далее…

— Значит, Филадельфия. Да будет так, — сказал Холмс.

Лошадь тихонько заржала, словно поняла и одобрила его выбор. Впрочем, Шерлок знал, что это всего лишь игра воображения.

Они уже доехали до центра, и Шерлок привязал свою лошадь Филадельфию возле рынка и пошел вдоль кирпичной ограды разыскивать Мэтти. Его приятель, похоже, решил здесь осесть. Вместо того чтобы отправиться на своей лодке на поиски новых городов и новых возможностей, он остался в Фарнхеме, по крайней мере на время. Шерлок втайне надеялся, что Мэтти поступил так из-за него — из-за их дружбы. Ему нравился Мэтти, и если бы он уехал, Шерлок стал бы по нему скучать.

Мэтти сидел у реки, на первый взгляд просто глазея по сторонам, но Шерлок знал, что он высматривает баржу, доставлявшую с морского побережья ящики с обложенной льдом рыбой. Если какой-нибудь из ящиков падал и разбивался во время разгрузки, Мэтти умудрялся стащить из обломков рыбку-другую прежде, чем его успевали остановить. Шерлоку порой казалось, что Мэтти нарочно крутится у грузчиков под ногами, чтобы они поскальзывались и роняли ящики, но никогда не спрашивал напрямую. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Привет, — сказал Мэтти. — А я все думал, когда же ты появишься.

— Я завтра собираюсь в Лондон, — ответил Шерлок. Он хотел первым начать разговор, расспросить друга о том, где он был и что делал, но почему-то не получилось. Беседа не была его коньком. — А сейчас мне надо пойти на вокзал и купить билеты.

— Удачи, — буркнул Мэтти.

— Ты мог бы поехать со мной, — словно оправдываясь, предложил Шерлок, хотя на самом деле не знал, распространяется ли на Мэтти приглашение Майкрофта.

— На вокзал? Спасибо, я его уже видел!

— В Лондон! — с раздражением ответил Шерлок.

— Нет, еще раз ты меня туда не затащишь! — Мэтти покачал головой. — Я помню, что было в прошлый раз. После того как вас с Джинни похитили парни барона Мопертюи, мне пришлось ехать с ее отцом. Он пытался научить меня читать! — В его голосе прозвучала обида. — Я сказал ему, что не хочу учиться, но он продолжал мне объяснять, как какая буква читается, и все такое. А потом нам пришлось плыть во Францию, чтоб вас найти, и он опять взялся за свое! Ну, никак не отставал!

— Мне кажется, ему просто нравится учить, — заметил Шерлок. — А ты ему под руку подвернулся.

— Значит, больше не подвернусь.

— А с Вирджинией ты виделся? — спросил Шерлок.

— Нет, вот уже несколько дней.

— А хочешь с ней встретиться?

Мэтти покачал головой, не отрывая взгляда от канала:

— Нет уж, я лучше поем.

— Я могу купить пирог со свининой, — предложил Шерлок.

Похоже, его предложение показалось Мэтти соблазнительным, но после недолгой борьбы с собой он помотал головой.

— Ты не всегда будешь рядом, — сказал он. — Нечего мне привыкать к тому, что рядом есть человек, который меня кормит. Мне нужно всегда уметь добывать еду самому, а значит, нельзя расслабляться. Я должен быть уверен, что сумею стащить вилок капусты или окорок и не попасться.

— Послушай, — тихо сказал Шерлок, — это же не милостыня, это дружба.

— А похоже на милостыню, — буркнул Мэтти. — А я милостыни не беру. Никогда.

Шерлок кивнул:

— Понимаю. — Он огляделся по сторонам. — Ну, я пойду на вокзал. Увидимся позже?

— Это если ужин вовремя появится, — угрюмо ответил Мэтти.

Шерлок пошел прочь, не разбирая дороги. Его мучило беспокойство. Очень хотелось в Лондон, но для этого ему нужно было дождаться завтрашнего дня. Майкрофт в письме точно указал время.

Некоторое время Шерлок брел вдоль главной улицы: мимо таверн, в которых уже шла бойкая торговля, хотя день только перевалил за середину; мимо пекарни, на витрине которой высились горы посыпанных маком булок-косичек; мимо лавок, торговавших овощами и фруктами, инструментами, одеждой — от грубой до изысканной; протискивался сквозь толпу местных жителей, которые покупали, продавали или просто стояли без дела и обменивались сплетнями.

— Шерлок! — услышал он чей-то голос.

Шерлок с удивлением обернулся. В первое мгновение он не узнал высокого, худого человека с длинными черными волосами, который улыбался ему с другой стороны улицы. Вернее, Шерлок знал его, но не мог вспомнить откуда. Он присмотрелся к одежде и рукам незнакомца — так, как его учил Амиус Кроу: пытаясь отыскать приметы его профессии — но, кроме потертости на левом плече залатанного плисового пиджака и какой-то рыжеватой пыли на пальцах, ничего не смог разглядеть.

Разве что…

— Мистер Стоун! — крикнул он, как только понял, что этот человек, судя по одежде и другим признакам, был нищим скрипачом.

Руфус Стоун улыбнулся еще шире, показав золотой зуб, который Шерлок запомнил по своему путешествию в Нью-Йорк и обратно: в те дни уроки скрипичной игры помогали им скрасить долгое плавание.

— Я же говорил, меня только наниматели называют мистером Стоуном, а их в последние месяцы было меньше, чем зубов у цыпленка, — крикнул он, переходя дорогу и огибая по пути громыхающие телеги и кучи навоза.

— Что с вами случилось после того, как мы причалили в Саутгемптоне? — Шерлок надеялся, что его слова звучат учтиво-равнодушно, словно ответ для него ничего не значил, но в то же время он страстно надеялся, что скрипач поедет с ним в Фарнхем и продолжит давать уроки музыки.

Стоун поморщился:

— Ну вот, приходится признаваться. Я намеревался связать свою жизнь с этим милым городком, но сбился с пути истинного и на несколько недель подался в Солсбери. Была там одна актриса, а кроме нее, и вакансия в оркестре местного театра и возможность каждый вечер любоваться ее прелестным личиком, пока я играл, а она блистала на сцене, раскрывая перед зрителями свое сердце.

— И что же случилось? — спросил Шерлок.

— Она завернула сердце в оберточную бумагу и вручила ведущему актеру, — снова поморщившись, ответил Стоун. — Как это обычно и делается — прямо на глазах восторженных поклонников из оркестровой ямы. Позже я выяснил, что все мы оказались в театре только ради нее и даже согласились на меньшее жалованье. — Он театрально вздохнул. — Ну ладно. Век живи — век учись. Итак, ты считаешь, что в этой части Гемпшира все еще нужен хороший учитель игры на скрипке?

— Да, считаю, — ответил Шерлок. — В окрестностях есть пара хороших школ и несколько поместий.

— А как насчет тебя? — спросил Стоун. — Хочешь возобновить наши уроки?

— Я ищу дешевую скрипку, — признался Шерлок. — И кстати… ваша где?

— Я снял жилье поблизости. Оставил там и скрипку, и свои скромные пожитки. Кстати, у меня поручение от хозяйки, и я должен его выполнить, чтобы не портить с ней отношения. Если я в ближайший час не принесу ей цыпленка, то, боюсь, снова окажусь на улице. Скажи, где мне тебя найти, чтобы мы продолжили уроки?

— Поместье Холмсов, — ответил Шерлок. — Дайте мне пару дней, чтобы обсудить это с братом и дядей, но я думаю, они будут только рады.

Стоун улыбнулся и протянул руку.

— Очень приятно возобновить знакомство, мистер Холмс, — произнес он, обменявшись с Шерлоком рукопожатием. Его ладонь была сухой и теплой, и Шерлок заметил, что сжимал он руку некрепко — видимо, берег пальцы. — Скоро увидимся. — Стоун повернулся и через мгновение растворился в толпе.

Воспрянув духом после этой встречи, Шерлок направился в обратную сторону, чтобы забрать свою лошадь.

Вокзал находился на окраине города. В середине дня поездов не было, поэтому на станции было пусто. Шерлок подошел к кассе.

— Два билета до Лондона, — обратился он к пожилому кассиру. — На поезд в девять тридцать, завтра утром. Один взрослый и один детский, во второй класс.

Кассир поднял бровь.

— И ты можешь позволить себе два билета? — проворчал он. — Или пообещаешь заплатить завтра, когда тебе выдадут твои карманные деньги?

Шерлок высыпал на прилавок пригоршню монет. Майкрофт посылал ему почтовые переводы, и, поскольку тратить деньги было особенно не на что, Шерлоку удалось кое-что скопить. Майкрофт не упомянул об оплате билетов и не вложил денег в письмо, а значит, рассчитывал, что Шерлок заплатит из собственных средств. Еще один шаг к самостоятельности.

— Два билета, — недовольным тоном повторил кассир. — Один взрослый, один детский. Второй класс. — Он протянул через прилавок два кусочка картона и немного монет. — И сдача.

— Благодарю вас. — Шерлок положил билеты в один карман, а деньги — в другой, и повернулся, чтобы уйти. Как раз вовремя. Он успел увидеть, как какой-то черный силуэт шмыгнул в переулок, тянувшийся вдоль станции. Похоже, силуэт был женским.

По спине Шерлока пробежал холодок. Неужели миссис Эглантин следила за ним? Может, она почувствовала себя такой униженной, что теперь искала способ отомстить? Он торопливо сбежал по наклонной дорожке, ведущей к гостинице, перешел через дорогу и свернул в переулок на случай, если она все еще там, но, заглянув за угол, никого не увидел. Стены выходящих в переулок домов были глухими — без единой двери, так что скрыться незнакомке было негде. Она словно сквозь землю провалилась.

Может, ему померещилось? Разыгралось воображение? Или просто какая-то местная жительница решила сократить путь, пройдя мимо гостиницы? Шерлок вошел в переулок и присел, чтобы осмотреть почву. Он увидел следы, ведущие в противоположный конец переулка. Судя по отпечаткам в грязи, у обуви были острые носки и маленькие каблуки. Не было ни следа заплаток или дыр в подметках, то есть башмаки были новыми или за ними хорошо ухаживали. Он еще раз осмотрел почву и прошел еще несколько ярдов, но больше ничего не нашел.

В задумчивости Шерлок влез на Филадельфию и поехал к дому Амиуса Кроу, чтобы передать ему его билет. В домике явно кто-то был, а лошадь Вирджинии щипала траву в загоне. Шерлок почувствовал, что его настроение резко улучшилось. Он спрыгнул с лошади и зашагал к входной двери.

Вирджинии в комнате не было, а Амиус сидел в кресле и читал книгу. Он бросил на Шерлока пристальный взгляд поверх очков-половинок:

— Ты взял билеты?

— Взял. — Шерлок помолчал секунду. — Я встретил Руфуса Стоуна, — добавил он. — Он в Фарнхеме.

— Само собой. — Кроу поджал губы. — Странно, что он объявился именно в том городе, где ты сейчас живешь.

— Я говорил ему, где живу. И предлагал ему приехать в Фарнхем, чтобы учить меня музыке.

— Очень великодушно с твоей стороны, — заметил Кроу, пристально глядя на Шерлока своими бледно-голубыми глазами. — Я вижу, какая в этом выгода для тебя, но не понимаю, что из этого может извлечь мистер Стоун.

— Ну, ему же надо где-то жить, — возразил Шерлок, смущенный явным неудовольствием Кроу. — И лучше ему жить там, где есть люди, желающие научиться играть на скрипке.

— Такие, как ты.

— Такие, как я.

Кроу положил книгу на колени и снял очки.

— Музыка отвлекает, Шерлок, — сказал он без тени недоброжелательности. — Это неподходящее занятие для человека, пытающегося наполнить свой ум полезными вещами. Только подумай, сколько места в твоем мозгу займут ноты всяких затейливых пьес. Лучше бы использовать этот ресурс, чтобы запоминать следы животных, или следы на руках и одежде людей, или форму их ушных раковин. Но не музыку, сынок. Музыка не несет никакой пользы.

— Я не согласен, — сказал Шерлок, чувствуя странное разочарование из-за того, что Амиус Кроу так отзывается о музыке, которая увлекала Шерлока все больше и больше. Почему-то ему вспомнились собственные размышления по пути в город: о разнице между животными и людьми — или об отсутствии этой разницы? — Да, я могу всему этому научиться: запомнить все виды съедобных грибов или определить, женат ли человек, по пятнам на его шляпе, — но зачем? В чем смысл? Ну хорошо, я стану суперхищником, способным выследить любую жертву по почти невидимым следам. Ну и что мне это даст? Неужели в жизни нет более достойной цели, чем оказаться на вершине пищевой цепочки?

— А музыка — это и есть то, что отличает нас от животных? — спросил Кроу, прикрыв глаза.

— Она — одно из таких отличий.

Кроу пожал плечами:

— Мне некогда было заниматься такими вещами. По мне, быть человеком значит заботиться о своей семье и о себе самом и знать, что окружающие тоже о себе заботятся. Если это делает меня животным, значит, так тому и быть.

— Но для чего это все? — неожиданно спросил Шерлок. — Если нет ничего, что… — он пожал плечами, пытаясь подобрать слова получше, — возвышает нас, то какой смысл во всем прочем?

— Выживание, — ответил Кроу. — Мы живем, чтобы выживать.

— И это все? — разочарованно спросил Шерлок. — Мы живем, чтобы выживать, и выживаем, чтобы жить?

— Примерно так, — подтвердил Кроу. — Не очень хорошая философия, но простая и практически неопровержимая. Итак, ты останешься пообедать с нами или вернешься к родственникам?

Шерлок, подавленный спором и разочарованный тем, что Кроу так внезапно сменил тему, был все-таки рад, что они не поссорились. Ему нравился Амиус Кроу, и портить отношения из-за такой мелочи, как уроки музыки, ему не хотелось.

— А Вирджиния здесь?

— Она вышла напоить Сандию. Можем ее подождать, если хочешь.

Шерлок направился к двери, но успел услышать ворчание Кроу:

— Наверное, тебе любопытно будет узнать, что Руфус Стоун — это еще и название деревушки вблизи Саутгемптона. Может, это просто совпадение… а может, ему зачем-то пришлось сменить имя, и он выбрал то, которое увидел на дорожном указателе. Вот такая мысль мне в голову пришла.

И это встревожило Шерлока. А еще он подумал о том, как мелочно со стороны Амиуса Кроу было озвучить эту мысль.

Он нашел Вирджинию снаружи. Она принесла ведро воды, чтобы напоить Сандию.

— Что твой отец имеет против Руфуса Стоуна? — спросил Шерлок.

— И тебе здравствуй! — Она взглянула на него искоса. — И ты правда не понимаешь?

— Не понимаю, — признался он.

Вирджиния покачала головой:

— Я уже говорила и скажу снова: хоть ты и умный парень, но иногда бываешь круглым дураком.

— Но я не вижу никаких причин для неприязни! — возразил Шерлок. — Я думал, твой отец будет только рад, что я завожу новых друзей, что у меня появляются новые интересы.

Вирджиния повернулась к нему, подбоченившись:

— Позволь задать тебе вопрос. Если бы твой отец не уехал в Индию, как бы он отнесся к моему отцу? Они бы поладили?

Шерлок нахмурил брови.

— Вряд ли, — наконец сказал он. — Во-первых, они из совершенно разных кругов, и…

Он умолк, затрудняясь подобрать точные слова.

— И что?

— И, в известном смысле, твой отец занимается тем, чем мог бы заниматься мой, если бы был здесь. — Шерлок чувствовал неловкость оттого, что произносит это вслух. — Учит меня. Берет с собой на прогулки. Дает советы.

— Верно. Он обращается с тобой как с собственным сыном.

Шерлок робко улыбнулся:

— А ты не против?

Вирджиния улыбнулась в ответ:

— Мне нравится, когда ты рядом. — Она отвернулась, а потом снова посмотрела на него. — Ты прав, твой папа ревновал бы к человеку, с которым ты проводишь столько времени и который относится к тебе как к сыну. Особенно если он учит тебя тому, чему твой родной отец не может тебя научить.

И тут Шерлок понял.

— А Амиус ревнует меня к Руфусу Стоуну, потому что тоже думает, что Руфус относится ко мне как отец? — Эта мысль была такой значительной, такой важной, что на мгновение ошеломила его. — Но это же глупо!

— Почему?

— Потому что Руфус мне не как отец. Скорее как старший брат, или молодой дядюшка, или еще кто-то в этом роде. К тому же то, что я учусь играть на скрипке у Руфуса, вовсе не значит, что я меньше ценю уроки твоего отца. Это совершенно разные вещи. Это… нелогично!

Вирджиния пристально посмотрела на него и покачала головой:

— Чувства вообще нелогичны, Шерлок. Они не подчиняются правилам.

— Поэтому я и не люблю чувства, — с вызовом сказал он. — От них только помехи и вред.

Слова юноши, вылетая изо рта, словно бы превращались в тяжелые камни и с глухим стуком падали между ними.

— Все-таки есть и стоящие чувства, — тихо сказала Вирджиния и отвернулась. А потом наклонилась, чтобы взять ведро. — По крайней мере, я так считаю, даже если ты не согласен.

И она ушла прочь, направляясь к заднему крыльцу. Шерлок смотрел вслед, пока она не скрылась за углом. Он чувствовал, будто сейчас произошло что-то важное, но не мог понять что именно.

Некоторое время спустя он зашагал к своей лошади. Он даже не сказал Вирджинии, что назвал кобылу Филадельфией, и его это огорчало. Даже если он и плохо разбирается в чувствах, то не настолько уж плохо, чтобы не понимать: сейчас не время возвращаться и рассказывать об этом.

Шерлок направился в поместье, продолжая размышлять об Амиусе Кроу, Вирджинии, Руфусе Стоуне и собственном отце. Ему не нравились выводы, которые он делал. Они были слишком сложными, взрослыми и нелогичными. Слишком эмоциональными.

Вернувшись, он разыскал дядю Шеринфорда и рассказал ему о письме Майкрофта. Это не было прямой просьбой отпустить его в Лондон, и в то же время Шерлок не дал понять Шерринфорду, что собирается поехать независимо от его мнения. На самом деле ему удалось создать у дяди впечатление, будто решение принято сообща. К счастью, тот как раз работал над текстом проповеди, которые продавал священникам по всей стране по несколько шиллингов за экземпляр, и был лишь рад одобрить намерения Шерлока, тем более что они совпадали с пожеланиями Майкрофта.

Когда Шерлок проснулся следующим утром, солнце только осветило верхушки деревьев, а на небе не было ни облачка. При свете дня все ночные тревоги казались несущественными. Шерлок быстро оделся и, наспех позавтракав овсянкой и тостами, поинтересовался, смогут ли его подвести до станции на повозке. Это было лучше, чем привязать лошадь у станции и оставить ее там на несколько часов, пока он будет ехать до Лондона и обратно.

Амиус Кроу ждал его на платформе, очень внушительный, почти величественный в своем белом костюме и белой шляпе. Он кивнул Шерлоку.

— Думаю, мы вчера коснулись не очень удачной темы, — пробасил он. — Прости, если я был слишком груб или несправедлив к тебе.

— Все в порядке, — заверил его Шерлок. — Если вы во что-то верите, надо высказывать свои взгляды. Иначе это будет лицемерием.

Кроу прокашлялся.

— Мама Джинни любила оперу, — тихо сказал он. — Особенно одного немецкого композитора по фамилии Вагнер. С тех пор как она умерла, я не могу слушать ни звуки оркестра, ни пение.

— Понимаю, — тихо ответил Шерлок.

— Тогда ты мудрее меня.

К счастью, поезд прибыл раньше, чем разговор успел принять неловкий оборот.

В купе они были одни. Сиденья оказались удобными и мягкими. Дым паровоза низкими облачками тянулся мимо окна, и в просветах Шерлок мог видеть проплывающий мимо сельский пейзаж.

Кондуктор проверил билеты сразу после Уокинга. Как только он вышел, захлопнув за собой дверь, Кроу спросил:

— Что ты можешь сказать об этом человеке?

Зная Кроу, Шерлок ожидал подобного вопроса.

— Его ботинки тщательно начищены, — ответил он, — а рубашка отглажена. Или у него есть прислуга, или он женат. Но так как я не думаю, что простой кондуктор может позволить себе прислугу, которая гладила бы ему рубашки, то вероятнее предположить, что он женат.

— Неплохо для начала, — проворчал Кроу.

— Жена старше его, — высказал свою версию Шерлок.

— Как ты узнал?

— Ему слегка за тридцать, но воротничок у рубашки давно вышел из моды. Такие же старомодные воротнички носит мой дядя. При этом воротничок не заношенный — вряд ли он носит он его давно. Видимо, тот, кто выбирает ему одежду, предпочитает старый фасон, а отсюда следует, что жена может быть его старше.

— Ты забыл еще одну возможность: что, если жена у него молодая, но воспитывалась в семье, привыкшей жить по старым правилам? Однако твое объяснение более вероятно, — согласился с ним Кроу.

— И он подслеповат на правый глаз, — торжествующе закончил Шерлок.

Кроу кивнул:

— Ты прав. Но что его выдало?

— Он тщательно выбрил левую сторону лица и шеи, но с правой стороны осталась заметная щетина. Из чего можно заключить, что он плохо видит правым глазом.

— Потрясающе. Ты отлично овладел навыками наблюдения.

— Я что-нибудь упустил? — с улыбкой спросил Шерлок.

Кроу пожал плечами:

— Всего лишь несколько мелочей. Этот человек женат во второй раз, его первая жена умерла. В нынешнем браке детей у него нет, и его жену это расстраивает. Да, и я подозреваю, что он ворует деньги у железнодорожной компании, но это допущение сделано с некоторой натяжкой.

Шерлок не смог сдержать смех:

— Как вам это удается?

— Практика, — улыбаясь, ответил Кроу. — И природный талант. В один прекрасный день ты тоже так научишься.

Шерлок покачал головой.

— Сомневаюсь, — со смехом ответил он. — Сильно сомневаюсь.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

Поездка до вокзала Ватерлоо заняла меньше времени, чем ожидал Шерлок. Кроу всю дорогу был в хорошем настроении и строил логические умозаключения обо всех людях, которые входили в вагон или стояли на станциях, мимо которых проезжал поезд. Иногда, чтобы подразнить Шерлока, Кроу вовлекал попутчиков в разговор и вынуждал их перечислять те факты, которые сам он уже Шерлоку сообщил. Прежняя напряженность между ними, вызванная спором о Руфусе Стоуне, казалось, исчезла.

Когда поезд прибыл на вокзал Ватерлоо и, замедлив ход, остановился у платформы, они вышли из вагона и отправились искать кеб.

Шерлок бывал здесь и раньше, и уже видел, какая здесь царит суета, но когда они с Кроу пробирались сквозь особенно плотную толпу мужчин в цилиндрах, он представил, что вокруг него мрачный индустриальный ландшафт с поднимающимися тут и там трубами закопченных фабрик. Облачка пара от паровозов делали этот образ еще более реалистичным. Шерлок в раздражении попытался выбросить эту картину из головы. У него не часто случались подобные вспышки воображения, и ему они совсем не нравились. Нет никакой логической связи между цилиндрами прохожих и дымным фабричным пейзажем. Это всего лишь поэтическое сравнение, а не плод анализа. Амиус Кроу его бы не одобрил.

А вот Руфус Стоун одобрил бы. Эта мысль почему-то привела Шерлока в замешательство.

Выйдя из здания вокзала, Кроу окликнул кебмена. Багажа у них не было — поездка планировалась на один день, — поэтому они просто уселись в экипаж. Кеб представлял собой небольшую крытую повозку на двух колесах, кучер сидел на крыше и правил лошадью с помощью длинных поводьев. Экипаж дернулся и с жутким грохотом поехал по тряской лондонской мостовой.

— Клуб «Диоген», — крикнул Кроу кучеру.

— А где это, командир? — отозвался тот.

— Езжайте к Адмиралтейству, — прокричал Кроу, — а дальше я подскажу. — Откинувшись на спинку сиденья, он продолжил обычным тоном: — Клуб основан около года назад. Кажется, твой брат был одним из его создателей, по крайней мере, так он мне говорил. Назван в честь греческого философа Диогена Синопского. Диоген был одним из создателей философии киников, или кинизма, как ее потом стали называть.

— Я слышал эти слова, — сказал Шерлок, — но точно не знаю, что они означают.

— Киники полагают, что цель жизни — жить добродетельно, в согласии с природой, то есть отвергать общепринятую жажду богатства, власти и славы и вести простую жизнь, свободную от любой собственности. Не могу винить их за это, хотя такой подход служит преградой любому общественному прогрессу. Киники также полагали, что мир принадлежит в равной мере всем, а страдания вызваны неверными суждениями о том, что важно и что неважно, а также негодными обычаями и соглашениями, которыми опутано общество. — Он помолчал немного и продолжил: — Не знаю, насколько это относится к твоему брату, но тебе следует знать, что в клубе «Диоген» очень строгие правила. Никто не должен говорить без разрешения. Ни слова. Единственное исключение — комната для гостей, в которой, как я полагаю, твой брат нас и встретит. Если же нет, нам с тобой придется очень непросто.

Кеб загремел по Вестминстерскому мосту, и внимание Шерлока привлекли разнообразные лодки, рядами выстроившиеся вдоль и поперек грязно-бурой реки.

— Диоген и Платон жили в одно время? — спросил он, вспомнив книгу, которую преподнес ему брат перед отплытием в Америку: «Республику» Платона.

— Да, но они не ладили, — ответил Кроу. — Я как-нибудь расскажу тебе об этом.

На северном берегу реки кеб свернул налево, затем направо, на широкую, обсаженную деревьями улицу. Впереди Шерлок увидел Трафальгарскую площадь с памятником Нельсону. Он уже бывал здесь в свой прошлый приезд.

Еще через пару минут экипаж остановился. Они спустились на тротуар, и Кроу заплатил кебмену несколько пенсов. Они все еще находились на той же широкой улице, но в самом ее конце, где она сворачивала и переходила в другую. Впереди в стене была маленькая дверца. На висевшей сбоку медной табличке была выгравирована изящная надпись: «Клуб „Диоген“».

Кроу набалдашником трости постучал в дверь. Через некоторое время она распахнулась. Амиус вошел первым, наклонив голову, чтобы не удариться о низкую притолоку. Шерлок последовал за ним.

Они оказались в тесной прихожей — стены обшиты деревянными панелями, пол из мрамора. Наверх вела лестница, а сбоку виднелась открытая дверь. За ней был большой зал, уставленный зелеными кожаными креслами. В клубе стояла такая тишина, что Шерлоку казалось, будто она давит на барабанные перепонки. В прихожей эхом отдавалось тиканье часов, висевших где-то в тени.

Дверь им открыл маленький юркий человек в безупречно чистой синей ливрее. Выглядел он как бывший солдат. Шерлок еще не считал себя мастером дедукции, но этот человек держался очень прямо, а его ботинки были начищены так тщательно, что в них, наверное, можно было увидеть свое отражение. Кроу вручил лакею визитную карточку. Тот посмотрел на нее, кивнул и жестом предложил Кроу и Шерлоку следовать за ним — через тот самый зал с зелеными креслами. Кресла были заняты читавшими газеты людьми, и лакей петлял между ними, направляясь к двери в дальней стене. Дойдя до нее, он постучал.

Некоторые из членов клуба подняли головы и сердито уставились на источник шума. Шерлок прислушался, но ответа не услышал. И мысленно дал себе пинка: раз в клубе запрещено говорить, то вряд ли кто-нибудь скажет: «Войдите!» Очевидно, лакей ждал, что дверь откроют.

Но ничего не происходило. Лакей постучал снова. На этот раз изнутри раздалось какое-то шарканье. Что-то стукнуло. Щелкнул засов, и дверь открылась.

В проеме стоял Майкрофт Холмс, загораживая вход в комнату всем своим массивным телом. Он выглядел каким-то растерянным. Майкрофт поднял руку, как будто хотел потереть себе лоб, и, похоже, удивился так же, как и Кроу, Шерлок и лакей, обнаружив, что в руке у него зажат нож.

Майкрофт уставился на нож с таким видом, словно никогда его раньше не видел, а потом обернулся и бросил взгляд в комнату за спиной. После этого он отступил в сторону, и Шерлок наконец смог войти.

Как и остальные помещения клуба, комната была обшита деревянными панелями, но окон в ней не было. В центре стоял большой стол. Вокруг него расставлены мягкие кресла.

В одном из кресел кто-то сидел. Судя по расплывающемуся на рубашке пятну крови и застывшему взгляду, которым сидящий смотрел на висевшую над ним люстру, он был мертв.

— Майкрофт? — произнес Шерлок.

Гул удивления пробежал по залу, за ним последовало неодобрительное «ш-ш-ш», поскольку нарушение было вопиющим. Но Шерлоку было все равно. Он хотел знать, что случилось.

Лакей, с расширенными от удивления глазами, отступил назад. Кроу схватил его за руку, а затем беззвучно изобразил свисток. Тот кивнул, повернулся и побежал прочь. Кроу за руку втащил Шерлока в комнату для гостей и захлопнул дверь.

Шерлок обратил внимание, что изнутри дверь была с толстой обивкой — видимо, чтобы заглушать голоса, не позволяя шуму проникнуть в основное помещение клуба. Майкрофт попятился, в его глазах по-прежнему было замешательство, а в руке — нож.

— Я… не понимаю, — запинаясь, пробормотал он.

— Мистер Холмс, — рявкнул Кроу, — вам нужно сосредоточиться. Что случилось? Расскажите нам все.

— Я… ждал вас, — ответил Майкрофт. Его голос постепенно набирал силу. — Я рассчитал время вашего прибытия, исходя из расписания поездов и плотности движения между вокзалом Ватерлоо и клубом в это время дня. Раздался стук в дверь. Лакей… Бриннелл… принес на подносе визитку. Ко мне пришел посетитель. Я не знал этого человека и уже собирался отослать его прочь, как вдруг увидел слова, нацарапанные на обороте карточки. Слова, касающиеся… моей работы. Очень важные слова. Я дал знак Бриннеллу привести гостя сюда…

Он сделал паузу и нахмурился, будто с трудом что-то припоминая.

— Я ждал тут, — продолжил он. — Раздался стук в дверь. Я сразу подошел, чтобы открыть, не дожидаясь, пока меня окликнут. Здесь, в клубе, так принято — чтобы избежать лишних разговоров, которые неприятны большинству членов клуба. Снаружи стоял человек…

— Этот человек? — спросил Кроу, указывая на осевшее в кресле тело.

— Да, — поморщившись, ответил Майкрофт. — Именно этот. Я жестом пригласил его войти. Он подчинился. Я захлопнул за ним дверь, и…

Он замолчал и поднял руку — не ту, в которой был нож, — словно хотел прижать ее к голове.

— После этого я помню только следующий стук в дверь. Я решил, что это один из тех моментов, которые французы называют déja vu, — когда вам кажется, что то, что вы переживаете сейчас, уже происходило раньше. Я открыл дверь, рассчитывая, что увижу на пороге Бриннелла и посетителя, но это были вы. Вы оба. Я растерялся. Обернулся, чтобы взглянуть на своего гостя. — Майкрофт указал на тело в кресле. — И увидел, — продолжил он серьезным, не допускающим возражений тоном, который был так хорошо знаком Шерлоку, — но совсем не то, что ожидал.

— Мистер Холмс, просто для полноты картины и потому что полиция, без сомнения, будет задавать этот вопрос: вы убили этого человека?

— Я не помню, чтобы убивал этого человека, — осторожно ответил Майкрофт.

— Предлагаю вам в следующий раз, когда у вас это спросят, просто ответить «нет», — вздохнул Кроу. — Знаете ли вы хорошего адвоката?

— У клуба есть собственный адвокат, — ответил Майкрофт. — Бриннелл даст вам его адрес.

— Что бы ни случилось в ближайшем будущем, будьте уверены, что мы пригласим этого адвоката и сделаем все для вашего освобождения.

Майкрофт обернулся, чтобы взглянуть на труп.

— Это может быть затруднительно, — с болью сказал он. — В этом деле много непонятного, но все немногие улики указывают на меня.

— Ты не убивал его, — твердо сказал Шерлок. — Я мало что знаю о том, что здесь произошло, но в этом уверен наверняка.

Майкрофт слабо улыбнулся и похлопал Шерлока по плечу:

— Спасибо. Мне нужно было это услышать.

Шум, донесшийся снаружи, предупредил их о приходе полиции.

— Предлагаю вам положить нож, — сказал Кроу. — Не стоит держать в руках оружие, когда войдут полицейские.

Майкрофт шагнул к столу и оставил там нож ровно в тот момент, когда дверь распахнулась и вошли несколько человек в синей форме. Кроу шагнул им навстречу, чтобы скрыть движение Майкрофта.

— Здесь произошло убийство, — сказал он. — Тело у стола, а вот этим ножом, скорее всего, и было совершено преступление.

— А вы кто? — спросил констебль, шедший впереди.

— Меня зовут Амиус Кроу. А вас?

— Этот джентльмен — иностранец, — заметил полицейский, выразительно посмотрев на своих товарищей. — Где вы были в тот момент, когда произошло преступление?

— Я попросил вас назвать свое имя, — произнес Кроу, и в голосе его зазвенел металл.

— Сержант Коулман, — вытянувшись, ответил полицейский. — А теперь, может быть, вы ответите на мой вопрос? — И добавил: — Сэр.

— Я был снаружи, за той дверью, — ответил Кроу, — с этим вот молодым человеком. Лакей может подтвердить.

— И как зовут молодого человека?

— Шерлок Холмс, — представился Шерлок.

— Так кто же был в комнате? — с нажимом спросил сержант.

Кроу слегка поморщился, медля с ответом.

— Полагаю, в комнате был вот этот джентльмен. — Кивком головы он указал на Майкрофта.

Сержант шагнул вперед.

— Это правда, сэр? — спросил он Майкрофта.

Тот кивнул.

— Я был в комнате, — четко произнес он.

— Ваше имя?

— Майкрофт Сигер Холмс.

— Вы убили этого человека, сэр?

— Нет, я его не убивал.

Голос звучал уверенно, и Шерлок заметил, что губы Кроу слегка дрогнули. Сержант выглядел ошеломленным.

— Боюсь, сэр, я вынужден арестовать вас. Вы будете препровождены в Скотленд-Ярд, где вас допросят под присягой. — Он взглянул сначала на труп, потом на одного из констеблей. — Пошлите кого-нибудь за патологоанатомом. Старик Мердок сегодня дежурит. Пусть его приведут осмотреть тело. И захватите нож. Мы должны предъявить его в суде.

Эти слова прозвучали для Шерлока как оглушительный, нестройный колокольный звон. Он в ужасе смотрел, как Майкрофта берут за плечи, выводят из комнаты для гостей и через зал ведут в прихожую. Один из полицейских осторожно взял нож за рукоятку и забрал его с собой.

— Мистер Кроу, — начал Шерлок.

— Некогда, — рявкнул Амиус. — Понимаю твои чувства. Проблема в том, что, если мы хотим сохранить доброе имя твоего брата и уберечь его от тюрьмы, мы должны действовать быстро, точно и аккуратно. Эмоции сейчас замедлят наши действия и затуманят суждения. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Да, — выдохнул Шерлок.

— Сдерживайся, какие бы печаль и потрясение ты ни испытывал. Представь, что ты заворачиваешь свои чувства в одеяло, плотно перевязываешь их и убираешь на задворки сознания. Я не прошу тебя навсегда забыть о них — только на время. Позже ты сможешь позволить себе снова испытывать те же чувства, погрузиться в них настолько, насколько сам захочешь. Но не сейчас.

— Да. Хорошо. — Шерлок закрыл глаза и попытался сделать то, что предложил ему Кроу.

Он постарался представить свои смятенные чувства в виде огненного шара. А затем мысленно завернул его в огнеупорную материю, черную как ночь. Он вообразил, как из темноты появляются веревки и цепи, опутывают этот клубок и начинают затягиваться, сжимая шар в тугой узел, а потом шар тонет среди теней, опускается на пол, закатывается в пыльный чулан на задворках сознания дверь за ним плотно закрывается.

Шерлок открыл глаза и перевел дыхание. Теперь он чувствовал себя лучше. Паники стало меньше. Он знал, что чувства здесь, в чулане, но уже не ощущал их, как раньше. Он мог достать их оттуда, когда ему вздумается, но вряд ли у него возникнет желание это сделать.

— Как ты?

— Нормально. Что нужно делать?

— Осмотреть труп и обыскать комнату. Я занимаюсь первым, ты — вторым.

— Хорошо. Почему полиция оставила нас с этим… телом?

Кроу бросил на него сердитый взгляд:

— Проблема профессиональных борцов с преступностью в том, что они любят простые ответы. Они видят двух человек в запертой комнате, один из которых мертв, а другой — нет. Для них ответ прост, и должен признаться, что он показался бы простым и мне, если бы я не знал так хорошо твоего брата. Нож для них скорее трофей, они просто помашут им в зале суда. А труп — что ж, он мертв, и он никуда не уйдет, пока за ним не приедет патологоанатом. И это дает нам время, чтобы найти то, что могли бы найти они, если бы озаботились поисками. Ну, хватит разговоров. За работу!

Пока Кроу суетился у стола, Шерлок начал с угла комнаты и методично проверил каждый дюйм. Он не знал, что ищет, поэтому обращал внимание на все необычное. Он изучил стены и картины на них, а потом придвинул от стола одно из кресел и стал переставлять его вдоль стены так, чтобы осмотреть рейки, на которых висели картины, — эти рейки шли под самым потолком. Затем он опустился на пол и осмотрел ковер: на него могли выпасть из карманов и затеряться среди густого ворса мелкие предметы.

— Есть что-нибудь? — через некоторое время спросил Кроу.

— Пока нет, — удрученно ответил Шерлок.

Он продолжал двигаться вдоль комнаты, обшаривая ее глазами. Добравшись до угла стола, он заметил что-то на полу под ним: маленький кожаный чемоданчик, стоящий у самой ножки, как будто кто-то хотел быстро сдвинуть его с дороги.

— Что-то нашел, — объявил Холмс, подняв чемоданчик и поставив его на стол.

Кроу отвлекся от изучения тела и критически осмотрел находку:

— Деревянный каркас, кожаное покрытие, латунные петли, латунный замок и латунные ножки. Ничего особенного или необычного. На ножках нет царапин, а на ручке — потертостей, так что можно заключить, что он новый. А… вот, посмотри сюда, на ручку, — видишь, она обвязана ниткой? Вероятно, на ней была бирка с ценой. Этот человек — или еще кто-то — оторвал ценник, а про нитку забыл. Ошибка с его стороны. — Он щелкнул замком. — К счастью, не заперт.

Кроу широко открыл его — так, что Шерлок тоже смог заглянуть внутрь.

Чемоданчик изнутри был выстлан красной материей — вероятно, шелком или атласом. Под тканью обнаружилась прокладка из какого-то плотного и толстого материала, так что содержимое оказывалось плотно зажатым между стенками, когда чемодан закрывали.

— Видишь внутри две вмятины? — Кроу указал на два участка подкладки, свидетельствующих о том, что в чемоданчике раньше лежали два предмета, но это и сам Шерлок успел заметить. — Слишком нечеткие, чтобы судить о форме, но все же видно, что предметы различались.

— Подкладка вокруг одной из вмятин другого цвета, — указал Шерлок. — Чуть-чуть темнее.

— Потертая, наверное, — пробормотал Кроу.

— Но чемодан новый, только что куплен.

— Дельное замечание! — Кроу коснулся ткани. — Она влажная. Странно. Здесь лежало что-то мокрое, возможно, бутылочка с чем-то жидким, содержимое которой частично вытекло.

Шерлок оглядел комнату:

— Бутылочка с чем?

— Я еще не уверен. Давай пока отложим эту информацию на потом. — Кроу закрыл крышку чемоданчика и бросил взгляд вокруг. — Как насчет тех панелей — нет ли за ними потайной дверцы? И не заметил ли ты признаков, что где-нибудь может находиться потайное окно? Кто-то должен был незаметно пробраться внутрь.

— Я думал об этом, но не нашел ни петель, ни швов. Я простучал стены, но гулкого звука не было.

— Ладно.

— Хотите проверить?

— Зачем? — В голосе Кроу прозвучало удивление. — У тебя есть пара зорких глаз и отличные мозги. Как насчет ковра?

— Выглядит так, будто его каждый день чистят, и я ничего на нем не нашел.

— Значит, — мрачно проговорил Кроу, — и здесь пусто.

— Кроме… — начал Шерлок.

— Кроме?

— Кроме влажного пятна вот здесь. И оно холодное.

Кроу повернулся и уставился на Шерлока:

— Что здесь?

— Влажное пятно. Может, кто-то расплескал стакан воды.

Кроу поднял брови:

— Интересно. Итак, у нас есть чемоданчик, в котором лежала бутылочка с жидкостью, и мокрое пятно — жидкость из бутылки могла пролиться, — но ни самой бутылки, ни других следов того, что в ней было. Это странность, и как раз такая, какая нам сейчас нужна. Несовпадение.

Шерлок не был так уверен:

— И что это означает?

Амиус пожал плечами:

— Пока еще не знаю, но позже об этом подумаю, и тебе советую поступить так же. А сейчас продолжим поиски. Если ты уже что-то нашел, это еще не значит, что больше искать нечего.

Следующие десять минут Шерлок провел, осматривая оставшуюся часть комнаты, и, дойдя до того угла, с которого начал, остановился. Амиус Кроу, похоже, также закончил с трупом; он встал и снова оглядел помещение.

— А вы что-нибудь обнаружили? — спросил Шерлок.

Кроу пожал плечами:

— Только незначительные факты. Для начала, этот человек был болен. Он недавно сильно похудел и наблюдался у врача. И я нашел вот это… — Кроу показал маленькую стеклянную бутылочку с чем-то вроде пружинной кнопки наверху. — Думаю, это какое-то лекарство, хотя нужно внимательно его изучить.

— Я могу взглянуть? — спросил Шерлок.

Кроу передал ему пузырек. Он был размером с большой палец руки. Кнопка наверху, похоже, закачивала содержимое пузырька в находящийся сбоку распылитель с маленьким раструбом. Шерлок понюхал его и отшатнулся. В горьком запахе было что-то смутно знакомое.

— Если судить по одежде, он должен быть джентльменом, — продолжил Кроу, — но татуировки на руках подсказывают, что он отнюдь им не был.

Шерлок положил пузырек в карман, подошел к Кроу и встал рядом. Человек был тощим, на щеках проступали тонкие ниточки кровеносных сосудов. Голова запрокинута назад, выпученные, налитые кровью глаза смотрели в потолок. Кожа выглядела очень белой, но Шерлок не был уверен, естественный это цвет или результат недавней смерти.

Некогда белая рубашка сейчас была темно-бордовой от засыхающей крови. На уровне сердца зиял разрез. Шерлок мрачно подумал, что как раз сюда и воткнулось лезвие. Но в чьих оно было руках?

Он наклонился чуть ниже. Что-то в этой прорехе привлекло его внимание, но он пока не мог сказать что именно.

— Что-то обнаружил? — спросил Кроу.

Шерлок колебался.

— Я просто пытаюсь вспомнить, как выглядел нож — тот, что был в руке у Майкрофта.

— Должен признаться, я даже не взглянул на него, — сказал Кроу.

— А я взглянул. Он был тонким, как нож для бумаги, но дыра на рубашке довольно большая. Шире, чем лезвие, если я правильно помню.

— Любопытно, — задумчиво пробормотал Кроу. — Я тоже взглянул на рану. Размер немаленький. Говорит о том, что у орудия убийства было широкое лезвие, но раз ты говоришь, что тот нож, который забрали, с узким… Ну, тогда у нас еще одна странность, которую нужно как-то объяснить.

— Может, погибший сопротивлялся? — спросил Шерлок. — И от этого лезвие прорезало большую дыру в рубашке и… в коже?

— Возможно. — Кроу на минуту задумался. — Нам может понадобиться эксперимент, чтобы проверить этот факт.

— Что? — воскликнул Шерлок. — Вы хотите заколоть еще кого-то и надеетесь, что он будет сопротивляться?

Кроу засмеялся:

— Нет, я имел в виду, что мы можем раздобыть заколотую свинью, надеть на нее рубашку, а затем один из нас воткнет в нее нож для разрезания бумаги, а другой будет ее раскачивать. И мы посмотрим, удастся ли нам получить такой же разрез, как у этого бедолаги. Ну, хватит гадать, теперь нам понадобится свидетельство очевидца. — Он указал на дверь. — Иди и отыщи лакея… Бриннелла. Приведи его сюда. У меня есть к нему пара вопросов.

Шерлок вышел в зал. Члены клуба провожали его сердитыми взглядами. Они видели полицейских и, без сомнения, знали, что случилось нечто необычайное, но, похоже, были намерены притворяться, будто в этих стенах все идет своим чередом. Шерлок старался ступать как можно тише и занимать как можно меньше места. И, проходя мимо зеленых кресел, он думал о том, что совершенно не понимает вкусов своего брата. Это самое скучное место из всех, где ему доводилось бывать… если не считать убийства, но Шерлок знал, что в клубе «Диоген» убийства случаются явно не каждый день.

Бриннелла он нашел в прихожей. Лакей выглядел встревоженным. Шерлок уже собрался было попросить его пройти в комнату для гостей, но тот поднес палец к губам. Шерлок показал глазами на Бриннелла, затем — на гостевую комнату. Бриннелл кивнул. Он прошел мимо Шерлока к двери, которая, вероятно, вела в помещение для слуг, и через несколько мгновений вернулся с другим человеком в ливрее — тот был толще и старше. Оставив второго лакея в прихожей — наверное, чтобы охранять вход, не пускать посторонних и следить, чтобы не было шума, — Бриннелл пошел вслед за Шерлоком.

Кроу стоял на том самом месте, где Шерлок его оставил.

— Спасибо, что выкроили для нас время, — обратился он к лакею, когда Шерлок закрыл дверь. — Понимаю, что у вас сейчас множество дел с этим убийством и всем прочим.

— Это большое потрясение, — произнес Бриннелл. — Да, большое. — Он взглянул на тело. — К тому же именно мы узнали обо всем первые.

— Вы лично проводили этого джентльмена в комнату для гостей, да?

— Да, сэр, проводил.

— А как он попросил вас об этом?

Бриннелл на минуту задумался.

— Он вошел в переднюю дверь, как и вы, джентльмены. Вручил мне визитную карточку. На обороте он написал имя мистера Холмса и несколько слов, которые я не смог распознать.

— Что это были за слова?

Бриннелл нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Думаю, это было название другого клуба, — сказал он, — но не могу сказать какого именно. Я еще подумал, что джентльмен ошибся адресом, пока не увидел, что на карточке указано имя мистера Холмса.

Другой клуб. Почему-то слова лакея заинтересовали Шерлока. Другой клуб… Он решил пока не задумываться над этим, но вернуться к этой мысли в более подходящее время.

— Итак, он, очевидно, знал обычаи клуба «Диоген», — отметил Кроу. — Знал настолько, что не стал говорить вслух.

— Думаю, так, сэр. Думаю, так.

— И что вы сделали после этого?

— Я положил карточку на поднос и отнес мистеру Холмсу. Он был в комнате для гостей, и мне показалось, что он недоволен, как будто ожидал не этого человека, а кого-то другого. Я подумал, что он отошлет посетителя прочь, но он перевернул карточку, прочитал слова на обороте и, похоже, изменил решение. Мистер Холмс сказал: «Приведите этого человека сюда, Бриннелл». Я вернулся в прихожую и проводил посетителя в комнату для гостей.

— За какое время до нашего прихода это произошло?

Лакей немного подумал.

— Прошло не более пяти минут, — наконец сказал он. — Ну, может быть, десять.

— Вы слышали какой-нибудь шум или еще что-нибудь необычное?

— Ничего, сэр.

Кроу кивнул.

— А что вы думаете об этом посетителе? Каково ваше мнение?

Бриннелл поморщился.

— Это не моего ума дело, сэр, — пробормотал он.

Кроу поднял руку. Между пальцами блеснула яркая монета в полкроны.

— Мне важно ваше мнение, — сказал он. — Все останется между нами.

Бриннелл раздумывал минуту.

— В этом нет нужды, — ответил он. — Мне нравится мистер Холмс. Он всегда был добр ко мне. Да, добр, именно так. Если вы пытаетесь помочь ему, то и я с вами.

— Вы хороший человек, — сказал Кроу. Монета снова исчезла в его широкой ладони.

— Я думаю, что этот человек был слишком хорошо одет для своего положения, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Да, я понимаю вас и ценю вашу честность.

— У него что-то было в руках? — неожиданно спросил Шерлок.

Амиус Кроу кивнул.

— Хороший вопрос, — буркнул он.

Бриннелл нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Мне кажется, у него был небольшой чемоданчик, который я хотел оставить в гардеробе, но он прижал его к себе, словно там хранилось что-то ценное. Я предположил, что чемодан нужен для встречи с мистером Холмсом.

— Очень полезная информация, — произнес Кроу.

Дверь снова распахнулась, и вошел один из уже знакомых констеблей.

— Сержант Коулман просит вас явиться в Скотленд-Ярд для дачи показаний, — объявил он.

— Буду рад, — ответил Кроу. — Мне интересно будет узнать, как продвигается расследование.

— Расследование? — с улыбкой повторил констебль. — В нем нет необходимости. Мы взяли убийцу с поличным.

Полицейский проводил их к выходу. Когда они уже выходили из клуба, Бриннелл вроде бы хотел еще что-то сказать, но вместо этого догнал их и вложил в руку Шерлока клочок бумаги. Там значилось: «Орвилл Дженкинсон, адвокат» — и был указан адрес. Должно быть, это тот самый адвокат при клубе «Диоген», о котором говорил Майкрофт. Шерлок благодарно улыбнулся Бриннеллу и кивнул.

Когда они снова вышли на свежий воздух, Шерлок повернулся к Амиусу Кроу и задал вопрос, мучивший его весь последний час:

— Мистер Кроу, а что будет, если мы не сможем доказать невиновность моего брата?

— Будет суд, — мрачно сказал Кроу, — а потом, если его признают виновным, боюсь, что повесят за шею, пока не умрет.[2]

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

Полицейский участок на Боу-стрит и мировой суд находились в здании из белого камня на углу площади Ковент-Гарден. Подходя к дому, Шерлок пристально разглядывал его, стараясь сохранить в памяти мельчайшие детали. У него было странное ощущение, что это здание будет иметь для него какое-то особое значение. И он очень надеялся, что не из-за смертного приговора, который вынесут здесь его брату.

По стенам и вдоль края кровли шел ряд выступающих камней, так что фасад казался зубчатым, в результате здание было больше похоже на средневековый замок, чем на место, где приводился в исполнение закон. Глядя на эти выступы, Шерлок улыбнулся. Если бы Мэтти Арнетт был здесь, он бы взобрался по ним на крышу, как по лестнице.

Двери находились на уровне улицы — ступенек не было. Снаружи висели белые фонари. Глядя на них, Кроу нахмурился и повернулся к констеблю:

— Вы, случайно, дом не перепутали? Я думал, что на всех полицейских участках в стране висят синие фонари, а не белые!

— Да, таков закон, — признал констебль. — Его приняли семь лет назад. Однако ее королевское величество не одобрило синие лампы на этом здании. Как известно, принц-регент умер в синей комнате, упокой Господь его душу, и с тех пор королева не выносит этот цвет. Она довольно часто ездит в оперу, которая находится поблизости, и каждый раз ей приходилось отворачиваться при виде синих фонарей. Поэтому она попросила их заменить. Я сказал «попросила», но на самом деле я думаю, она просто заявила комиссару полиции, что, если он не сменит фонари, она сменит его.

— Любопытно, — пробормотал Кроу, — что женщина, у которой в этой стране столько власти, запрещает всем остальным женщинам голосовать и владеть имуществом.

Полицейский провел их мимо широкой стойки в холле. Мимо сновали люди в костюмах и в форме — каждый спешил по какому-то важному делу. Шерлок и Кроу прошли по коридору, свернули за угол и поднялись по ступенькам. Там их пригласили в комнату, где стояли стол и рядом с ним три стула: два с одной стороны и один — напротив. Кирпичные стены были окрашены в гнетущий темно-зеленый цвет.

— Ждите здесь, — сказал констебль. — Сержант придет через несколько минут. Прошу не покидать комнату.

Как только он ушел, Кроу тяжело опустился на стул. Тот жалобно скрипнул под его весом.

— Располагайся поудобнее, — предложил он. — Мы отсюда не скоро уйдем. Похоже, они решили нас помариновать, чтобы мы понервничали и с большей охотой отвечали на их вопросы. — Он фыркнул. — Конечно, на его месте я бы допрашивал нас по отдельности.

— Почему? — спросил Шерлок, усаживаясь рядом с Кроу.

— Если бы он допрашивал нас отдельно, то мог бы сравнить наши ответы. Если бы мы разошлись в показаниях, следователь понял бы, что кто-то из нас, возможно, лжет. Ну а если он станет допрашивать нас вместе, ты сможешь услышать мои ответы и, соответственно, изменить свою историю, и наоборот.

Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и надвинул на них шляпу, загораживаясь от света.

Шерлок огляделся, но в комнате не было решительно ничего интересного. Она словно нарочно была обставлена по-спартански. Его мысли обратились к Майкрофту. Брат, возможно, находился сейчас где-то рядом, но в его камере наверняка еще меньше удобств и уюта.

Примерно через четверть часа дверь распахнулась, и в нее стремительно вошел уже знакомый им сержант Коулман. В руке он нес блокнот и карандаш.

— Надо прояснить лишь несколько деталей, — бросил он на ходу. — Не думаю, что это особенно сложный случай. Мне уже все ясно.

Амиус Кроу поправил шляпу и приподнял бровь.

— Не говорите гоп, — буркнул он.

— Факты неопровержимы, — возразил сержант. — Можете меня поправить, если я ошибаюсь, но у нас есть запертая комната, из которой только один выход — через дверь. Внутри находились два человека. Когда комнату открыли, один из них был мертв, а другой держал в руке нож. Я ничего не упустил?

— На лезвии не было крови, — указал Шерлок.

— Кровь вытерли о рубашку покойного после того, как вытащили нож.

— Вы осмотрели рубашку и нашли на ней следы того, что нож вытирали, или это просто предположение? — спросил Кроу.

— Вы не можете отрицать, что рубашка была в крови, — возразил сержант.

— Крови, которая вытекла из раны, да, но где следы того, что лезвие случайно или намеренно вытерли о ткань? Вытекшая кровь и кровь, которую вытерли, оставляет разные следы.

— Это несущественно, — рявкнул Коулман. — Кровь есть кровь, и в комнате был один-единственный нож. А теперь, джентльмены, скажите: с какой целью вы посетили обвиняемого?

— Он мой брат, — тихо ответил Шерлок. — А мистер Кроу — друг семьи. Мы собирались пообедать вместе с Майкрофтом.

— И это значит, что убийство было непредумышленным, — заключил Коулман, помечая что-то в своем блокноте. — Вы не станете убивать человека, зная, что в любой момент к вам могут прийти гости. Это было сделано без подготовки.

— И каков мотив? — поинтересовался Кроу.

Сержант заглянул в блокнот:

— Неудача в бизнесе, спор из-за женщины… Причин может быть множество. В конце концов, это только детали. Важно то, что у нас есть убийство и убийца. Это все, что будет интересовать судью. — Он помолчал. — А теперь мне надо записать ваши полные имена и адреса, чтобы приложить их к делу.

Кроу сообщил эту информацию, и Коулман прилежно записал ее. Потом положил было руки на стол, собираясь оттолкнуться и встать, и тут Шерлок понял, что на этом допрос и закончился. У него возникло ощущение, что они оказались в поезде, который летит по рельсам на всех парах, и уже нельзя ни повернуть назад, ни выбрать другой путь.

— Можно мне увидеться с Майкрофтом? — выпалил он. — Всего на несколько минут.

Коулман, казалось, раздумывал.

— Какой от этого может быть вред? — осторожно спросил Кроу. — И в конце концов, они же братья. Может, увидев младшего Холмса, ваш заключенный станет более сговорчивым. И решится на признание.

Потрясенный, Шерлок бросил взгляд на Кроу, но тот украдкой ему подмигнул.

Полицейский колебался еще несколько мгновений.

— Ну хорошо, — нехотя сказал он. — Думаю, от этого вреда не будет.

Он подошел к двери и открыл ее. Констебль — тот, который сопровождал их от клуба «Диоген», — стоял на страже.

— Отведите этих двоих повидать обвиняемого, — сказал Коулман. — Дайте им десять минут, а потом проводите к выходу. — Он снова повернулся к Шерлоку и Кроу: — Я ценю ваше время, джентльмены. Тяжелая у нас работа, конечно, но, пожалуйста, помните — если бы никто не совершал преступлений, то в нас не было бы нужды, и я бы пошел помогать отцу в его галантерейном магазине.

Коулман поспешил прочь, а констебль жестом пригласил следовать за собой. Он повел посетителей обратно по лабиринту коридоров, спустился на несколько пролетов вниз в подвал — стены там были из некрашеного кирпича, а на кафельном полу тут и там блестели чернотой лужи. Вдоль коридора располагался ряд запертых металлических дверей. Констебль подвел их к третьей по счету камере, снял с пояса кольцо с ключами и одним из ключей отпер дверь. Жестом он пригласил их войти.

— Десять минут, и ни секундой больше. Если возникнут проблемы, я буду рядом.

Кроу дал знак Шерлоку идти первым и последовал за ним.

Майкрофт сидел на скамье, которая тянулась вдоль одной из стен, его руки были аккуратно сложены на коленях. Глаза его были закрыты, но он открыл их, чтобы взглянуть на посетителей. Свет падал сквозь застекленную и забранную решеткой щель в дальней стене, под самым потолком. Похоже, оконце выходило на дорогу. Камера была так мала, что они трое с трудом в ней поместились. Шерлоку и Кроу не нашлось места, чтобы сесть, поэтому они остались стоять.

— Как мило с вашей стороны навестить меня, — сказал Майкрофт. — Простите за столь скудную обстановку.

Кроу осмотрелся.

— Здесь уютно, — сказал он. — Мне приходилось куда хуже во время первого плавания из Америки в Англию.

— Да, но у вас была возможность покинуть каюту, когда причалит корабль, — подчеркнул Майкрофт.

— Хорошо подмечено, — согласился Кроу, — зато ваша комната досталась вам бесплатно. А я за свою заплатил.

— Прекратите! — рявкнул Шерлок. — Дело же серьезное.

Майкрофт кивнул:

— Понимаю. Я просто пытался найти в этом хоть что-нибудь забавное.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Шерлок.

— Сердце колотится и немного подташнивает. Возможно, это последствия быстрой ходьбы по улицам в сопровождении четверки дюжих полицейских. — Майкрофт пожал плечами. — Я редко удаляюсь больше чем на сотню ярдов от клуба «Диоген». Квартира и офис находятся как раз на этом расстоянии… — Он взглянул на Кроу: — Есть какие-нибудь успехи в вашем расследовании? Я построил семь независимых теорий, но мне не хватает фактов, чтобы выбрать какую-нибудь из них.

Шерлок нахмурился. Семь возможных теорий? Он не смог придумать ни одной.

— У человека, который к вам пришел, был чемоданчик, — указал Кроу.

— Я помню.

— Чем-то проложенный… Судя по всему, внутри хранились два предмета. И по крайней мере, один из них был влажным или оставлял мокрые следы.

Майкрофт нахмурился:

— Жидкость чем-нибудь пахла? Или была липкой на ощупь?

Кроу покачал головой:

— На запах и на ощупь как простая вода.

— Вы не находили в комнате лужу?

— Шерлок нашел.

— Это очень ценно, — кивнул Майкрофт. — Сужает выбор до одного-единственного решения.

— В самом деле, — согласился Кроу, — но улика исчезла.

Шерлок невольно сжал кулаки:

— О чем вы, в конце концов, говорите? Какое решение?

Майкрофт и Кроу переглянулись. Майкрофт жестом попросил Кроу объясниться.

— Мы убедились, что еще один человек в комнату попасть не мог — других способов проникнуть в нее нет, — начал Кроу. — Там не было ни окон, ни тайников, и, когда твой брат открыл дверь, мы бы увидели любого постороннего.

— Согласен, — сказал Шерлок.

— А твой брат не убивал этого человека.

— Конечно нет.

— Следовательно, он убил себя сам.

Шерлок почувствовал, что у него земля уходит из-под ног.

— Что он сделал?!

— Убил себя сам. В комнате находились двое людей, один из них убит, и мы знаем, что второй его не убивал. Следовательно, это самоубийство.

— Но… — Голос Шерлока сорвался. — Но у Майкрофта в руке был нож.

— Да, какой-то нож у него был, — уточнил Кроу. — Убитый вошел в комнату с чемоданчиком, в котором лежали два предмета. Один из них — тот самый нож, с которым мы потом увидели Майкрофта. Но на лезвии не было крови, потому что жертву им не убивали.

— Но там не было другого ножа… — попытался возразить Шерлок.

— Но зато, — прервал его Майкрофт, — остались мокрые пятна на ковре и в чемоданчике. — Кроу взглянул на Майкрофта, тот пожал плечами и добавил: — Прошу прощения, не сумел удержаться. — Он снова взглянул на Шерлока: — Скажи мне, пятно на ковре было холодным на ощупь?

— Да, — припомнил он, и тут его осенило: — Лед?! Нож был сделан изо льда?!

— Несомненно, — подтвердил Кроу. — Вторым предметом был ледяной нож. Подкладка не дала ему растаять, хотя часть воды все-таки впиталась в атлас. Похоже, чемоданчик перед использованием охладили.

— Посетитель сделал так, что я потерял сознание, — мрачно сказал Майкрофт. — Как именно, пока не будем выяснять. Пока я был без чувств, он вложил настоящий нож мне в руку. А затем сел и заколол себя ледяным. Он изо всех сил вонзил в себя ледяной нож, а потом успел бросить его на пол, и лед в теплой комнате быстро растаял.

— Он мог бы умереть раньше, чем вытащил нож, — добавил Кроу, — но и в этом случае тепло не успевшего остыть тела все равно расплавило бы лед.

— Но зачем было использовать два ножа? — возразил Шерлок. — Почему бы ему не вонзить в себя настоящий нож, а потом оставить его в ране?

Кроу с сочувствием взглянул на Майкрофта:

— Тот, кто подстроил эту инсценировку, хотел загнать твоего брата в такой тупик, из которого нет выхода. Если бы его застали в комнате, где лежал труп с ножом в груди, он мог бы сказать, что только что обнаружил тело и собирался звать на помощь. Но его застали с ножом в руке, а в ране орудия убийства не было, и ничего объяснить он не смог.

— Чистая работа, — признал Майкрофт. — Я восхищаюсь автором этого плана, кем бы он ни был.

— Но зачем этому человеку убивать себя? — взволнованно спросил Шерлок. — У него был какой-то мотив?

— Тут мы можем только предполагать, — ответил Кроу, — но вспомни, что человек выглядел больным. Он был худым и бледным, и он посещал доктора. Предположим, что он был беден и умирал от чахотки или от рака. Предположим, что некто, кого мы пока не знаем, нашел его и предложил сделку. Эта неизвестная персона выплачивает большую сумму его семье, если несчастный приблизит свою смерть на несколько недель, убив себя. Покойный согласился, ему дали подходящий костюм, саквояж с двумя ножами — обычным и ледяным — и все необходимые инструкции.

— Остается вопрос, — вмешался Майкрофт, — как ему удалось вывести меня из строя, чтобы вложить мне в руку нож?

— Что вы помните? — спросил Кроу.

Майкрофт прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

— Этот человек вошел, поставил саквояж на стол и закашлялся. Я спросил, могу ли чем-нибудь помочь. Он ответил, что нет, и добавил, что у него с собой лекарство, которое облегчает дыхание. Он полез в карман пиджака и достал маленькую бутылочку. В верхней части у нее было что-то странное — скорее кнопка, чем крышка. Он попросил меня подать ему руку. Я подошел, и… ничего. Следующее, что я помню, это как вы постучали в дверь… — Он помолчал и продолжил: — И запах. Я помню запах. Густой и очень горький.

— Рискну предположить, — сказал Кроу, — что бутылочка с распылителем содержала спиртовую настойку опия. Покойный выпустил струю вам в лицо, и вы на несколько секунд потеряли сознание. Провал в памяти как раз согласуется с таким способом отравления. И таким образом этот человек выиграл время, чтобы осуществить свой план.

Спиртовая настойка опия, также известная как лауданум, и именно ею отравил Шерлока барон Мопертюи, чтобы доставить его из Англии во Францию. Шерлок все еще помнил глубокое беспамятство, странные сны и потерю памяти, сопровождавшие отравление. И странное, почти приятное, чувство апатии. Он отогнал воспоминания. Сейчас не время им предаваться.

Кроу продолжил:

— Если бы бутылочку нашли полицейские или патологоанатом, они решили бы, что покойный сам употреблял это вещество. Возможно, чтобы заглушать боль от убивавшего его недуга.

— И что же с ней случилось? — спросил Майкрофт.

— Ее взял Шерлок. Это лучше, чем если бы она затерялась где-то в полиции.

Майкрофт кивнул и на мгновение задумался.

— Средство, которое на мгновение лишает чувств. Как интересно. Я с ходу могу придумать несколько способов его законного и почти законного применения.

— Хорошо… — Шерлок помолчал, пытаясь собраться с мыслями. — Мы знаем, как это могли сделать. У нас есть теория, объясняющая все факты. Остался единственный вопрос: зачем? Зачем это совершили?

Майкрофт пожал плечами:

— Я сейчас участвую в переговорах с представителями нескольких иностранных держав. Возможно, кто-нибудь из них захотел убрать меня с пути по каким-то собственным мотивам. С другой стороны, я и раньше участвовал в заключении международных соглашений между разными государствами. Возможно, кто-то из участников затаил на меня обиду и решил отомстить. — Тут его посетила какая-то мысль. Очень важная, судя по выражению лица. — Вот только…

— Вот только что? — спросил Кроу.

Вместо ответа Майкрофт полез во внутренний карман пиджака:

— Карточка, которую покойный дал Бриннеллу, все еще у меня. На ней было что-то написано. И это так меня заинтересовало, что я согласился принять этого человека. — Он вытащил из кармана кусочек картона. — Джон Робертшоу, — прочел Майкрофт. — Адрес в Челси — Глассблауэрс-роуд. Возможно, фальшивый, чтобы визитка выглядела более достоверной.

— Но в любом случае стоит проверить, — заметил Кроу.

— Не спорю. Просто мне бы не хотелось отвлекаться и упустить то, что действительно важно. — Он перевернул карточку. — Здесь мое имя, написанное от руки — для Бриннелла, чтобы он понял, к кому именно явился посетитель. И еще два слова. — Он поднял взгляд и встретился глазами с Шерлоком. — Парадол-чэмбер, — мрачно сказал он.

Шерлок был потрясен. Он сразу же вспомнил тот день, когда его похитил барон Мопертюи. Барон говорил ему о Парадол-чэмбер. Он тогда не объяснил, что это такое, но похоже, то ли работал на эту организацию, то ли отправлял ей донесения. Судя по его словам, это было что-то секретное и очень важное.

— Теперь я вспоминаю, — продолжил Майкрофт. — Я увидел это название — и вспомнил, как ты рассказывал мне о словах барона Мопертюи. Поэтому я пригласил посетителя, чтобы его расспросить. Но карточка оказалась приманкой.

— И вы на нее клюнули, — тихо прокомментировал Кроу.

— В свою защиту я могу сказать, что находился на своей территории и не ожидал нападения, — возразил Майкрофт.

— И все-таки нападение состоялось. — Кроу махнул рукой. — Не важно. Мы должны двигаться дальше. Я позабочусь об адвокате. Шерлок, имя и адрес адвоката, которые нам дали в клубе «Диоген», все еще у тебя?

Шерлок кивнул в ответ и протянул ему клочок бумаги, который достал из кармана.

— А ты пока как следует изучи визитку! — Кроу вручил ему карточку, которую взял у Майкрофта.

Шерлок перевернул ее и с дрожью прочитал зловещее «Парадол-чэмбер».

— И что мне с ней делать? — спросил он.

— Понюхай ее, — подсказал ему Кроу.

Шерлок поднес карточку к носу. От нее исходил легкий, но довольно характерный запах.

— Что это? — спросил он.

— Типографская краска, — ответил Кроу. — Карточка только что отпечатана, и, возможно, в единственном экземпляре: только лишь для того, чтобы отдать лакею при входе в клуб. Ведь ни в один респектабельный клуб не пустят человека без визитки. Скорее всего, покойный занимал слишком низкое положение в обществе, чтобы иметь собственные визитные карточки, а его таинственный наниматель вряд ли дал бы ему свою собственную. Нет, карточка была изготовлена недавно, и это означает, что ее сделали где-то неподалеку. — Он повернулся к Майкрофту: — Мистер Холмс, сколько типографий расположено в округе?

Тот на секунду задумался.

— Припоминаю четыре, все в окрестностях Чансери-лейн. Я дам вам адреса. — Он вытащил из кармана обрывок бумаги и карандаш и начал писать.

— Проверь каждую, — проинструктировал Шерлока Кроу. — Посмотрим, что они скажут о человеке, который попросил ее напечатать.

— Хорошо.

— И жди меня… э-э… около гостиницы «Сорбонна» в два часа. Ты помнишь, где это?

— Та самая гостиница, где мы останавливались в прошлый приезд? Да, помню.

— Хорошо.

Пока Кроу говорил, дверь распахнулась.

— Время вышло, — сказал констебль. — Джентльмены, вы должны идти.

— Не беспокойтесь, Майкрофт, мы вытащим вас отсюда, — заверил Кроу.

— Очень надеюсь, что это случится до ужина, — с бледной улыбкой ответил Майкрофт. — Обед я пропустил, и не уверен, что здешняя еда соответствует моим запросам… — Он протянул руку Шерлоку: — Не думай обо мне плохо.

— Где бы ты ни был, хоть в клубе, хоть в тюрьме, — ответил Шерлок, пожимая ее, — ты останешься моим братом. Ты заботился обо мне, а сейчас моя очередь о тебе позаботиться… если сумею.

— Сумеешь, — откликнулся Майкрофт. — Я знаю, что, если ты хочешь что-то сделать, ты это сделаешь. Это качество мы оба унаследовали от отца.

Констебль кашлянул, и Шерлок неохотно побрел вслед за Амиусом Кроу к выходу из камеры.

От лязга захлопнувшейся двери его бросило в дрожь.

Он с ненавистью подумал о том, что этот звук должен значить для Майкрофта.

— Куда сейчас? — спросил он, выйдя на свежий воздух Ковент-Гардена.

— Ты — на Чансери-лейн, это в той стороне, — махнул рукой Кроу. — А я… — он сверился с карточкой, — на Глассблауэрс-роуд, в Челси. Встретимся позже.

Он повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь; Шерлок с тревогой смотрел ему вслед. Снова он остался один посреди Лондона. И не мог не вспоминать о том, что произошло с ним в прошлый раз.

Наконец он тоже повернулся и побрел в ту сторону, куда указал Кроу. Он шел мимо таверн и магазинов, торговых прилавков и разносчиков, стоявших с полными лотками на углах улиц. Мимо людей — самых разных, от франтов в щегольских костюмах до нищих в лохмотьях. Лондон и в самом деле был плавильным котлом для людей всех культур и сословий.

Шерлок уже собрался было расспросить прохожих о том, как пройти на Чансери-лейн, как вдруг заметил указатель. Он свернул и оказался в более респектабельном районе города, чем тот, где только что проходил. Судя по латунным табличкам на зданиях, здесь размещались адвокатские конторы и приемные врачей.

Примерно через пять минут он добрался до первой печатной мастерской. Теперь он понял, почему она расположена именно здесь: юристам и адвокатам постоянно нужно было печатать множество бумаг. Немного нервничая, Шерлок толкнул дверь и вошел.

Внутри стоял точно такой же запах, который исходил от визитной карточки: сухой, резкий, отдающий плесенью, — но гораздо более сильный. Но такого шума Шерлок не ожидал. Грохот нескольких печатных станков в задней части помещения был таким оглушающим, что Шерлок, произнеся «Извините», не услышал собственного голоса.

Находившийся внутри человек обернулся. Он был без пиджака, но в котелке. Еще он носил пышные усы, закрывавшие не только рот, но и большую часть подбородка.

— Работы нет, — пробурчал он. — Мальчиков на побегушках нам хватает. Убирайся!

— Мне нужно кое-что спросить, — сказал Шерлок.

Печатник подозрительно посмотрел на него:

— Что?

Шерлок протянул ему визитку:

— Это вы печатали?

Тот критически осмотрел ее:

— Нет. А теперь убирайся!

Шерлок попятился, а мужчина вернулся к своей работе. Если все печатники такие грубые, то он закончит свое дело в считаные минуты и не будет знать, чем занять время до намеченной встречи с Амиусом Кроу.

Но второй печатник оказался дружелюбнее. На этот раз Шерлок смог заглянуть в заднюю половину типографии, где мальчики младше него вращали стальные барабаны, покрытые буквами из металла, — им приходилось всем своим весом налегать на огромные стальные рукоятки. Барабаны прижимались к длинным бумажным лентам, протянутым под ними, и на бумаге появлялись чернильные буквы. Мальчишки тоже были все в чернильных пятнах, и из-за этого их кожа казалась крапчатой.

Шерлок задал тот же вопрос, предъявил ту же карточку, но, хотя этот печатник улыбался и готов был помочь, оказалось, что визитку печатал не он.

Удача поджидала Шерлока в третьей типографии. На этот раз печатник был худым и высоким, вдоль его запавших щек лентами свисали бакенбарды. Глядя на него и помня слова Амиуса Кроу о том, что каждый человек носит на себе отпечаток своей профессии, Шерлок начал замечать признаки, характерные для печатников. Впитавшиеся под ногти и в бороздки на пальцах чернила. Рубцы на подушечках пальцев оттого, что человек много лет вынимал железные буквы набора. Длинные прямые порезы на ладонях, оставленные движущимися бумажными лентами. Все эти знаки были налицо — для человека, который хотел их увидеть.

— Да-да, — кивнул типограф. — Помню. Странный заказ. Обычно люди заказывают четыре-пять сотен визиток, чтобы раздавать их направо и налево, верно? Я хочу сказать, вы же не будете показывать свою карточку, а потом забирать ее обратно? Но этот тип хотел всего одну. Вручил мне клочок бумаги, на котором было написано, что надо напечатать. — Он пожал плечами. — Я сделал набор и напечатал всего одну визитку. Предложил ему еще сотню за какой-то лишний шиллинг, но он отказался. — Печатник немного подумал. — На самом деле он не сразу сказал «нет», сначала он вышел наружу поговорить еще с каким-то типом, а потом вернулся и отказался.

— А вы можете описать того, второго?

— Забавно с ним получилось, — ответил типограф, — я ведь узнал его! А он меня — нет. Люди не помнят тех, кто когда-то на них работал.

— Я помню, — сказал ему Шерлок. И поправился: — Буду помнить.

— Значит, ты гораздо лучше прочих. Я раньше работал в типографии на Друри-лейн. Печатал всякую всячину для театров — программки, афиши, рекламные плакаты… Ну, ты знаешь. Этот парень — тот, который снаружи стоял, — часто тогда приходил. Он там работал в одной из таверн, вышибалой. Выгонял на улицу тех, кто много выпил, или тех, у кого денег не было, или драчунов. Кажется, она называлась «Шафтсбери». Мы им печатали меню, рекламу и все такое.

— Можете его описать? — Шерлок затаил дыхание.

Печатник пожал плечами:

— Маленький, как шавка. Волосы длинные, сосульками. Черная борода. Носил меховое пальто. Кажется, такие каракулевыми называют. Имени его не помню.

— Спасибо, — сказал Шерлок. — Если мне понадобится печатник, я вспомню про вас.

И он вышел с ликующим сердцем. На улице Шерлок взглянул на часы: до встречи с Амиусом Кроу оставался час с четвертью. Может, хватит времени, чтобы заглянуть в таверну «Шафтсбери»? Тогда он сможет похвастаться Кроу, что не просто выяснил кое-что о человека, который нанял покойника, но и выследил его. Он спросил проходившую мимо женщину, где находится Друри-лейн, и зашагал в ту сторону. Дорога заняла у него минут десять.

Вся эта улица сплошь состояла из театров и таверн. Среди театров попадались и мюзик-холлы, где выступали певцы, жонглеры и акробаты, и настоящие драматические театры, в которых ставились серьезные пьесы. В некоторых шли концерты классической музыки, и Шерлок, увидев афишу «Женщина-скрипач! Вильма Норман-Неруда», с тоской вспомнил уроки игры на скрипке.

Таверна «Шафтсбери» обнаружилась в середине улицы. Рядом был театр, где шла комическая опера Бернанда и Салливана «Кокс и Бокс». Название Шерлоку не понравилось.

Он присел на крыльцо дома, стоявшего напротив таверны, и приготовился ждать. Он ссутулился и прислонил голову к косяку, притворившись спящим, но на самом деле зорко следил, не появится ли низенький человек с длинными сальными волосами.

Спустя примерно три четверти часа мужчина, подходящий под описание, вышел из «Шафтсбери» через переднюю дверь. Одет он был именно так, как описывал печатник. Он оглядел улицу и пошел направо. Шерлок — за ним. Возможно, незнакомец приведет его к своему дому. Будет о чем рассказать Амиусу Кроу!

Человек повел Шерлока вниз по Друри-лейн, через площадь, которая называлась Севен-Дайлс — «Семь циферблатов», и дальше — к Трафальгарской площади. Шерлок уже начал узнавать некоторые кварталы Лондона и старался запомнить маршрут. На Трафальгарской площади бородач свернул налево, прошел мимо богато украшенного коричневого фасада вокзала Чаринг-Кросс и гостиницы с тем же названием. Шел он быстро, и Шерлок изо всех сил старался не отставать.

На улице Олдвич коротышка повернул направо, и Шерлок понял, что он направляется к мосту Ватерлоо, чтобы пересечь Темзу.

Остановившись у будки в начале моста, бородач заплатил несколько монет. Шерлок сомневался: идти ли за ним дальше или вернуться к назначенному месту встречи с Амиусом Кроу? Но что он скажет Кроу? Что нашел нужного человека и снова его потерял? Нет, надо было идти дальше, хотя бы до конца моста, чтобы посмотреть, куда этот человек направляется.

Шерлок порылся в карманах в поисках монет. Плата за проход составляла всего одно пенни. Проскользнув мимо сборщика пошлины, он заплатил и продолжил преследование. Коротышка продолжал идти, не оборачиваясь и не глядя по сторонам.

На другой стороне моста он двинулся к зданию, в котором Шерлок узнал вокзал Ватерлоо, но, не заходя внутрь, повернул налево. Шерлок следовал за ним, стараясь прятаться за прохожими, на случай, если его жертва обернется.

Бородач не оборачивался, но неожиданно свернул направо, в арку.

Подойдя к арке, Шерлок остановился и стал всматриваться в темное пространство под осыпающимся кирпичным сводом. Внутри была густая тень, и он не мог ничего разглядеть.

Он сделал шаг, потом другой, пока не оказался на границе света и тени. Незнакомца по-прежнему не было видно. Шерлок повернулся, чтобы пойти назад, на встречу с Кроу.

Маленький человечек с длинными волосами-сосульками стоял прямо за его спиной.

— Ты следил за мной, — сказал он. — Я хочу знать зачем. А потом, смеха ради, я хочу услышать, как ты кричишь.

ПЯТАЯ ГЛАВА

— У вас не найдется пенни, мистер? — захныкал Шерлок, стараясь казаться младше, чем был на самом деле. — Я несколько дней не ел. Всего лишь пенни на кусок хлеба.

— Не строй из себя ловца кроликов, — зарычал бородач. — Я на это не куплюсь.

— Хорошо, — выпрямившись, ответил Шерлок своим нормальным голосом. — А что такое ловец кроликов?

Коротышка широко ухмыльнулся. От зубов у него остались лишь гнилые пеньки.

— Ты хочешь знать, почему именно кроликов? Домашний кролик, выращенный на мясо, ручной, и не сбежит, когда ты придешь свернуть ему шею. А ловец кроликов — это человек, который притворяется, будто ловит этих кроликов, то есть притворяется, что делает очень тяжелую работу, которая на самом деле очень легкая.

— А… то есть жулик, — сказал Шерлок.

— Точно. А теперь, когда мы это выяснили, говори — зачем ты следил за мной?

— Я не следил за вами! — возразил Шерлок.

Коротышка поднял кустистую бровь:

— Помни, сынок, я вижу тебя насквозь. Ты начал меня преследовать еще у театра и дошел за мной до этого места. Все, что я хочу знать, — зачем? — Он оглядел Шерлока с ног до головы. — Ты не щипач. — Заметив выражение лица Шерлока, он пояснил: — Не карманник. Так чего ты хочешь?

— Ничего.

— Ты шел за мной через весь Лондон, по мосту Ватерлоо и дошел до туннелей.

— Совпадение, — ответил Шерлок.

— Совпадений не бывает, — пожал плечами коротышка. — Не хочешь сейчас говорить — не говори. Я легко это из тебя выбью. Люблю такие штуки. Давненько я никого не калечил — слушался инструкций и сидел тихо. Несколько недель уже не видел, как течет кларет, и скучаю по этому зрелищу.

— Кларет? — спросил Шерлок, зная, что не очень-то хочет услышать ответ.

— Кровь, сынок. Кровь. — Рука коротышки скользнула в карман, и оттуда показались два стальных предмета, звякнувших друг о друга. — Догадываюсь, что ты или работаешь на одну из местных банд, и они хотят знать, что происходит в театре, или заметил в театре что-то странное и надеешься, что сможешь заработать несколько медяков, послав сказочку в бульварный листок. — Он продел пальцы правой руки сквозь одну из железок. Она выглядел как несколько скрепленных вместе колец, надевающихся на костяшки и покрытых обращенными наружу шипами. — В любом случае ты дорого заплатишь за любопытство.

Он надел на левую руку вторую железку и поднял кулаки. Тусклый свет играл на металлических шипах. Руки превратились в смертельное оружие, которое легко могло изуродовать Шерлока до неузнаваемости.

— А теперь приступим, ладно? Это много времени не займет. Дел-то у меня полно.

Шерлок начал пятиться, его сердце колотилось от испуга.

Коротышка перекрывал выход из арки, но оставался второй путь — во тьму. Надо было только отыскать его.

Бородач холодно улыбнулся. Он сунул руку во внутренний карман пальто — при этом шипы кастетов зацепились за ткань — и вынул несколько серебряных монет, зажав их между пальцами.

— Полкроны первому, кто приведет ко мне мальчишку! — выкрикнул он. — Вы слышите? На эти деньги целый месяц можно жить королем! Полкроны, даже если вы ему что-нибудь сломаете. Только чтобы на вопросы мог отвечать.

В воздухе послышался какой-то шорох. Шерлок наивно думал, что здесь, в арке под вокзалом Ватерлоо, кроме них с бородачом, никого нет, но из тьмы внезапно появились пять, шесть… десять низеньких фигур. Казалось, они отделялись от стен или поднимались с раскисшей от влаги земли. Эти люди были очень маленькими — гораздо меньше, чем Шерлок и его друг Мэтти, — и сквозь их лохмотья виднелась серая от пыли и грязи кожа. Похоже, грязь въелась настолько, что ее уже нельзя было отмыть.

Дети. Обитатели туннелей, беспризорники — ни семьи, ни средств к существованию. Все, что им оставалось, — подбирать в грязи вещи, оброненные пассажирами. С глазами, большими и темными, как у крыс, с острыми и длинными ногтями, черными от грязи. Их рты были оскалены; покрытые волдырями, растрескавшиеся губы едва прикрывали больные десны. Те немногие зубы, которые еще остались, чернели зазубринами, как древние горы. Эти дети даже стоять прямо не могли: они так много времени проводили, ползая по узким туннелям и роясь в грязной жиже в поисках упавших монет, что их спины согнулись и скрючились. Ноги и руки у них были тонкими и кривыми, как ветки, а животы — странно вздутыми. Всклокоченные волосы скрывали лица. Шерлок не мог даже отличить мальчиков от девочек: грязь и голод стерли все различия. И запах! Боже правый, исходившая от них вонь распада и гниения была так сильна, что казалось, воздух дрожит от миазмов.

«Как могут люди так жить?» — спросил себя Шерлок, делая шаг назад. В их глазах не было ничего, кроме ненасытного голода. Сам он был для них лишь способом добыть еду. Его отношение к ним менялось на глазах. В первое мгновение он увидел в них чудовищ, исчадий тьмы, готовых броситься на него и повалить в грязь, но потом они стали всего лишь детьми, которых голод толкал на отчаянные поступки. Шерлок чувствовал, как в его душе ведут борьбу сочувствие и ужас. Как можно было допустить, чтобы люди… дети… жили такой жизнью? Это же совершенно неправильно!

— Вы не должны этого делать, — все еще пятясь, прошептал Шерлок.

Бездомные дети склонили головы, прислушиваясь к словам, но вряд ли хоть что-нибудь поняли. А даже если и поняли, было ли им до этого дело? Все, что они знали, — бородач готов платить за то, чтобы они поймали Шерлока, а если они сломают ему руки или ноги, тем хуже для него.

У Шерлока возникло ощущение, что здесь, во тьме, они творили дела и похуже.

Он повернулся, чтобы броситься наутек, но там уже стояли четверо… нет, пятеро мальчишек. Они бесшумно возникли из темноты.

Чьи-то пальцы схватили его за рукав. Шерлок отшатнулся, отдергивая руку, и услышал, как ткань рвется под острыми ногтями. Его окружили.

В слабом свете, проникавшем с улицы, он видел широкую тень бородача. Тот смеялся.

Шерлок отчаянно старался подавить растущую панику. Нужно было думать, и думать быстро.

Еще одна рука схватила его за локоть. Он оттолкнул ее. Кожа, к которой он прикоснулся, казалась скользкой. Шерлок машинально вытер пальцы о пиджак. Через пару мгновений бродяжки бросятся на него. Холмс огляделся в поисках любой возможности для бегства.

Стена. Его единственной надеждой была изгибающаяся аркой стена с левой стороны. Беспризорники толпились со всех сторон, но путь к стене был свободен.

Шерлок ринулся к ней и подпрыгнул, когда до стены оставалось несколько футов. Пальцами он попытался ухватиться за бороздки между кирпичами и заскреб ногами по стене в поисках опоры. Он подтянулся, чувствуя, как арка выгибается назад над его головой, и попытался влезть так высоко, как только мог. Сила тяжести тянула его вниз. Дети под ним тоже начали карабкаться вверх, но изгиб арки означал, что он сейчас ближе, чем они, к центру туннеля.

Шерлок оттолкнулся от стены, не то упав, не то перепрыгнув через их головы. Ударился о рыхлую почву посреди туннеля, пошатнулся, но быстро вскочил на ноги. Прежде чем дети успели опомниться, Шерлок повернулся и бросился бежать во мрак — в направлении, противоположном выходу. Через мгновение он оказался в полной темноте. Сзади доносилось шлепанье босых ног по влажной почве. Его преследовали. Он продолжал бежать, надеясь, что ему повезет и он не врежется с разбега в стену. То ли его глаза начали привыкать к темноте, то ли сверху просачивалось немного света, а может, кирпичи были покрыты фосфоресцирующими лишайниками, но Шерлок постепенно обнаружил, что может различать очертания стен.

Он разглядел сбоку изогнутый контур еще одной арки — там туннель, по которому он бежал, соединялся с соседним. Шерлок свернул в ту сторону. Единственный шанс избавиться от преследователей — сбить их с толку, сворачивая на перекрестках. Если же бежать по прямой, они наверняка его догонят, и тогда… Впрочем, он не был уверен, что обещанные полкроны смогут противостоять их голоду и желанию немедленно обыскать его карманы.

Туннель оканчивался глухой стеной, и Шерлок не врезался в нее лишь чудом. Только чуть более застоявшийся зловонный воздух предупредил его о том, что впереди тупик. Шерлок остановился и осторожно протянул руку вперед. Стена была примерно в двух футах перед ним. Если бы он вовремя не понял, что к чему, то налетел бы на препятствие, расшибся и стал бы легкой добычей для своих свирепых преследователей.

Что же теперь делать — вернуться и попробовать проскочить мимо них?

Лица коснулся легкий ветерок — теплый и несвежий, но все-таки это был ветерок. Может, это и не тупик вовсе? Может, снова пересечение двух туннелей?

Шерлок повернул налево и снова бросился бежать, выставив руку вперед на случай, если там тоже окажется стена. Но ее не было. Туннель тянулся в ту сторону где, возможно, его ожидали новые испытания.

Неожиданно над головой загрохотало, и Шерлок невольно вздрогнул. Казалось, этот оглушительный шум не кончится никогда. Со свода туннеля срывались капли затхлой воды и падали на лицо. Поезд? Наверное, наверху как раз один из путей, отходящих от вокзала Ватерлоо.

Может, это даже поезд в Фарнхем, где живут друзья Шерлока. Увидит ли он их когда-нибудь или погибнет здесь, в темноте и безвестности?

К горлу подкатил комок. Где-то наверху остался тихий, упорядоченный мир, где хорошо одетые люди спокойно шли по своим делам. Там синее небо, ровные кирпичные стены, гладкие мраморные полы и газовые фонари. Там рай. А тут, внизу, по выщербленным стенам сочилась вода, почва была скорее мягкой, чем твердой, воздух пах дегтем, отбросами и гнилью, а жили здесь угрюмые дети, немногим отличающиеся от животных. Это место точно было адом.

Шерлок почувствовал, что не может больше идти. Ему захотелось сесть на землю, свернуться клубком и попытаться проснуться, чтобы кошмар закончился. Ведь это всего лишь кошмар, правда ведь? В том правильном мире, где жил Шерлок, просто не могло быть подобных мест. И все же это место было реальностью. Он знал, что это реальность. И отсюда нужно было выбираться. Потому что от него зависела судьба Майкрофта.

Вдруг Шерлок увидел над головой луч, пересекающий туннель по диагонали. Скорее всего, неяркий солнечный свет проникал внутрь сквозь трещину в кирпичной кладке, но для привыкших к темноте глаз этот лучик казался колонной из золота. Шерлок заковылял в ту сторону, надеясь, что трещина может оказаться достаточно широкой, чтобы влезть в нее и вскарабкаться наверх, к вокзалу. К чистоте и безопасности.

Но его ждало разочарование. Ширины едва хватило на то, чтобы просунуть внутрь пальцы, а свет рассеивался, отражаясь в стекавшей вниз влаге. В гневе Шерлок начал царапать стену — в тщетной надежде, что сможет расширить брешь. Несколько секунд кирпич сопротивлялся, но затем рассыпался, и куски попадали на пол туннеля.

В дыре, из которой выпал кирпич, что-то двигалось — черное, твердое и блестящее. Шерлок уставился туда, гадая, что это может быть, а затем в ужасе отшатнулся, поняв, что смотрит на кишащих там плотной массой жуков или тараканов, разбегающихся от света и воздуха. Он разрушил их логово. Через мгновение насекомые исчезли, остался только неровный проем. Шерлок огляделся вокруг, по его телу бежали мурашки. Неужели за каждой стеной, за каждым кирпичом творится то же самое? Тайный мир безглазых жуков, живущих в пустотах и трещинах и подъедающих то, что остается от бездомных детей?

Шерлок внимательно прислушался, и ему показалось, что он различает, как со всех сторон шуршат жуки. Окружая его. Погребая его под собой.

Не в силах сдержать крик, Шерлок бросился прочь. Но не успел пробежать и десяти шагов, как что-то упало на него сверху из темноты. Он заорал, пытаясь содрать с себя нечто, прижавшееся к лицу. Ему представлялась шевелящаяся масса жуков, двигающаяся как единое целое, или гигантский таракан размером с голову, но вместо этого его пальцы вцепились в лохмотья и скользкую кожу. Кто-то хватал его за шею, пытаясь душить. Девчонка! Одна из тех беспризорников, которые преследовали его в туннелях. Каким-то образом ей удалось вскарабкаться наверх и ждать, вжимаясь в кирпичную кладку, пока он не оказался прямо под ней.

Он схватил девчонку, как только она попыталась вгрызться остатками зубов ему в щеку. Она была маленькой и слабой, и, как ни извивалась, пытаясь вывернуться, Шерлок сумел второй рукой поймать ее за ногу, а может, и за руку. Он мгновение колебался, потому что она была ребенком, девочкой, а он знал, что цивилизованные люди девочек не обижают, но ее ногти больно царапали кожу. Другого выхода не было. Судорожным движением Шерлок оторвал девочку от себя и швырнул на пол туннеля. Она упала на мягкую, раскисшую землю и откатилась в сторону. Шерлок видел, как блестят ее глаза в рассеянном свете. Девчонка зашипела и юркнула в темноту, но он знал, что она отбежала недалеко. Она оставалась поблизости, следила за ним и ждала своего шанса.

Чувства снова захлестнули его, и он с отчаянием вспомнил Мэтти, который сам добывал себе пропитание и часто не знал, где сумеет достать свой обед. Много ли надо, чтобы довести Мэтти до такого же состояния? Шерлок подозревал, что немного. Но господи, это же дети! Не вампиры какие-нибудь!

Он двинулся вперед, слушая тихие шаги крадущейся за ним девочки. Откуда-то сзади доносились бессвязные вопли других преследователей. Детей или вампиров — неважно. Шерлок был готов к смерти. Спасения не было. Шерлок чувствовал, как сердце колотится о ребра, как отчаянно воздух врывается в легкие, как горят мышцы ног. У него не было сил продолжать эту гонку.

— Дай фартинг, и я спасу твою жизнь, — прошипел за его спиной чей-то голос.

— Хорошо, — выдохнул Шерлок. — Будет тебе фартинг.

— А ты покажи.

Шерлок сунул руку в карман и вытащил пригоршню мелочи.

— Можешь взять это все, если выведешь меня отсюда живым.

Было слышно, как ребенок втянул в себя воздух.

— Как много денег, — прошептал он. — Ты, наверное, богач.

— Что толку в богатстве, если я здесь умру? — возразил Шерлок. Звуки погони приближались. — Отведи меня туда, где я вошел.

— Нельзя. Они следят и ждут. Пойдем другой дорогой.

Шерлок сглотнул:

— Какой другой?

— Иди за мной.

Рядом с Шерлоком, отделившись от стены, возник какой-то силуэт. Ребенок — мальчик? — едва доставал Шерлоку до груди, но в его глазах таилось нечто такое, что делало его гораздо старше. Похоже, он за свою жизнь столько повидал, что Шерлоку и не снилось.

— Как тебя зовут? — спросил Шерлок, когда мальчишка скользнул во тьму, словно рыба в поток.

— Никак, — донесся до него ответный шепот.

— Но ведь у каждого есть имя, — настаивал Шерлок.

— Не здесь. Внизу имена не нужны.

Он не сколько увидел, сколько догадался, что мальчишка свернул, направившись к неровной стене, со стороны которой и пришел. Шерлок двинулся за ним. В кирпичной кладке было отверстие, которое поднималось от пола примерно до высоты человеческого роста. Это была не трещина, а часть конструкции с ровными стенками. Возможно, ее оставили для вентиляции. Шерлок услышал, как его проводник протискивается внутрь. Сделав глубокий вдох, Шерлок полез следом. Следующие пять минут были худшими в его жизни. Зажатый между двумя сырыми, крошащимися стенами, слыша или даже чувствуя, как безглазые насекомые ползают в своих норах в каких-то дюймах от его лица, он забирался все глубже и глубже в неизвестность.

Шершавый кирпич царапал лицо и руки. В волосах застревала протянутая от стены к стене паутина. Какие-то мелкие насекомые падали за воротник, и Шерлок боролся со все более настойчивым желанием остановиться и хлопать себя по одежде, пока не убьет всех, кто пытался спрятаться в ее складках. То и дело он нащупывал руками струйки, стекавшие по стене. Шерлок надеялся, что это вода, но в темноте он не мог ее видеть, и даже если это была вода, воняла она ужасно. Стены из-за этого казались живыми и липкими, как будто Шерлок протискивался все глубже и глубже в глотку громадного дракона, а под его пальцами была едкая драконья слюна. Он чувствовал, как хлюпает под ногами раскисшая почва (если это действительно почва, а не драконий язык), и его охватило кошмарное ощущение: стоит остановиться — и его затянет в трясину. Сначала по колени, затем по бедра, и наконец, если ноги не коснутся чего-нибудь твердого, жидкая грязь сомкнется над головой и поглотит его без остатка.

Мальчишка-беспризорник впереди скорее карабкался, чем шел. Пальцами рук и ног он цеплялся за выступы в стенах и двигался над этой жижей, а не по ней. Его ногти царапали кирпичи с таким скрипом, что Шерлоку хотелось закричать. Мальчишка определенно умел передвигаться по туннелям гораздо более ловко, чем он.

Внезапно стены сблизились настолько, что Шерлоку пришлось протискиваться боком. Кирпичи давили на спину и грудь. Он выдохнул, чтобы стать тоньше, и продолжал продвигаться вперед, пока выступающий кирпич не вжался в его ребра с такой силой, что Шерлок понял: он застрял окончательно.

Дышать было невозможно. По крайней мере, нормально дышать. Щель была такой узкой, что Шерлок мог втягивать в себя воздух только крохотными глотками. Его охватила паника.

Он попробовал было вернуться назад, но щель как будто изменилась. Возможно, протискиваясь сквозь нее, он как-то сдвинул кирпичи. Казалось, что расщелина, через которую он лез, пропустила его и сомкнулась. Как только Шерлок попытался сдать назад, что-то твердое вонзилось ему в позвоночник. Он не мог сдвинуться с места. Это была ловушка!

Шерлок закричал бы от ужаса, но не смог набрать в легкие достаточно воздуха. Глаза заволакивал красный туман. Сердце стучало гулко и неровно, словно пыталось пробить грудную клетку так же отчаянно, как он — протиснуться сквозь расщелину.

И тут чья-то рука схватила его за запястье и с силой потянула из щели. Кирпичи сдирали кожу с его спины и ребер и рассыпались дождем из песка, пыли и отчаянно извивавшихся насекомых, пока наконец Шерлок не вылетел из расщелины, как пробка из бутылки. Бродяжка стоял перед ним. Это он вытащил Шерлока из ловушки.

— Ты мог просто бросить меня, — давясь воздухом, пробормотал Шерлок. — Мог подождать, пока я задохнусь, и потом вытащить деньги у меня из карманов.

— А… — сказал мальчишка, — да. Мог бы, наверное. — Он повернулся, чтобы идти дальше, и оглянулся через плечо: — Идем быстрей. Они ненамного отстали.

В нескольких футах от щели начинался узкий лестничный пролет. Шерлок последовал за мальчишкой вверх и наружу. То, что он увидел, заставило его задохнуться от удивления.

Они попали в какое-то место, похожее на огромный склад, весь заставленный штабелями ящиков. За ними не было видно стен. Но потолок был открыт. Он состоял из закопченных стеклянных панелей, вставленных в железные рамы. Сквозь них лился благословенный солнечный свет, такой яркий, что пришлось сощурить привыкшие к темноте глаза, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Пространство под потолком пересекали большие железные балки. Откуда-то сверху доносился птичий щебет.

Но в первую очередь Шерлока заинтересовали ящики. Они были длинными — примерно футов семь — и узкими, а к тому же неправильной формы. Сначала ящики расширялись к точке, которая находилась примерно в четверти длины от торца, а потом снова сужались. Несколько мгновений Шерлок тупо смотрел на них, пытаясь определить их назначение, и только потом понял. На самом деле он узнал их сразу, но сопротивлявшийся рассудок не позволил ему осознать страшную правду.

Гробы.

— Что это за место? — выдохнул он.

— Здесь складывают трупы, чтобы отправить их в Некропс.

— Некропс? — Шерлок никогда не слышал этого слова.

— Ага. Ну знаешь, место, куда покойников забирают.

Шерлок лихорадочно соображал.

— Ты имеешь в виду кладбище? — И тут в голове у него щелкнуло. — А, Некрополис! — Он вспомнил уроки греческого языка в Дипдинской школе. Некрополис, город мертвых.

— Ага. Это в Бруквуде. Туда поезд ходит.

Бруквуд? Это недалеко от Фарнхема, где живут дядя и тетя. И тут Шерлок вспомнил, что ему сказал Мэтти Арнетт при первой встрече — что он не хочет ехать в Бруквуд на велосипеде. И не объяснил почему, а Шерлок не стал расспрашивать. Теперь он знал. Похоже, там находилось одно из гигантских кладбищ, куда свозили трупы со всей округи.

— Почему же их не хоронят в Лондоне? — спросил он.

— Нет места, — коротко ответил его спаситель. — Кладбища переполнены. Трупы кладут на трупы. Сильный дождь — землю размоет, и гробы вылезут наружу на глазах у всех.

Шерлок бросил взгляд на груду гробов, обратив внимание, что сбоку на каждом проставлен номер. Наверняка где-то велись списки, в которых были указаны все эти номера, чтобы во время похорон не перепутать покойников.

— И все эти гробы… заняты?

Мальчишка кивнул:

— Ну да. — Он помолчал. — Хорошая добыча.

— Что ты имеешь в виду?

— Иногда ящики падают. Разбиваются. А мертвяков со всем скарбом хоронят — с часами, кольцами и все такое. И одежда у них хорошая. Есть люди, которые хорошо платят за приличный пиджак. Им все равно, на ком он был до этого.

Шерлок почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Этот мир был ему незнаком и совершенно не нравился. Но как бы ни было противно, он не мог удержаться от вопросов. Ему нужно было узнать все.

— И как они попадают в Бруквуд?

— Специальная ветка. — Мальчишка махнул рукой. — Ветка в Некропс. Вот там.

— И по ней ходят поезда для мертвецов?

— И для провожающих. — Он ухмыльнулся, обнажив единственный оставшийся во рту гнилой зуб. — Гробы везут первым, вторым и третьим классом. Умер — путешествуй со вкусом. — Он обвел рукой груды ящиков. — Хорошо, что люди не видят, как заботятся об их любимых, перед тем как погрузить в поезд, правда ведь?

Шерлок снова окинул взглядом штабеля гробов, поднимавшиеся над его головой. И все — с телами внутри. Вокруг него лежало столько трупов, что ими можно было заселить небольшой город. Жутковато.

— Ладно, — сказал он. — Пошли.

Мальчишка покачал головой:

— Дальше ты сам, приятель.

— Хорошо. — Шерлок высыпал ему в руку пригоршню мелочи из кармана. — Спасибо.

Мальчик кивнул:

— Ты держишь слово. — Он шагнул назад, сунул пальцы в рот и так громко свистнул, что у Шерлока заложило уши. — Он зде-есь! — завопил он изо всех сил. — Убега-ает!

— Я думал, ты помогаешь мне, — возмутился Шерлок.

— Помогал. — Мальчишка показал кулак с зажатыми в нем монетами. — Дело сделано. Теперь помогу им. Может, они отдадут мне твои ботинки.

Шерлок услышал шум из отверстия, из которого они только что вылезли, — скрежет длинных ногтей по кирпичу. Вглядевшись в темноту, он различил блеск моргающих на свету глаз. Он шагнул вперед, схватил мальчишку за запястье, развернул его и толкнул в сторону лестницы.

— У него мои деньги! — закричал Шерлок. — Он их держит в руке!

Парнишка в ужасе оглянулся на Шерлока, но через мгновение множество маленьких рук втащили его в темноту. Шерлок услышал его крик, а потом — только звуки борьбы и рвущейся одежды. Он бросился наутек. Пока преследователи отвлеклись, у него был шанс отсюда выбраться.

Все еще задыхаясь, чувствуя боль и в мышцах, и в груди, Холмс бежал между штабелями гробов так быстро, как только мог. Через несколько секунд он выскочил на свободное пространство.

Впереди стояли три состава. На рельсах, но в тупиках у барьеров. На таком же поезде они с Амиусом Кроу приехали в Лондон, но эти были выкрашены в черный цвет — и паровозы, и вагоны. На каждом из вагонов спереди и сзади был намалеван белый череп со скрещенными костями. Шерлок предположил, что эти составы ходят только по ночам. Если бы кто-то увидел их днем, то пережил бы сильное потрясение.

Хотя и ночью — возникающий из мрака, в клубах дыма, с котлом, подсвеченным красным из топки, — такой поезд был ужасающим зрелищем.

Шерлок оглянулся через плечо: за штабелями гробов ему чудился блеск наблюдавших за ним глаз, но возможно, ему просто померещилось. Никто за ним больше не гнался.

Дети не решатся выйти на свет, а уж он не собирался возвращаться в темноту. Все было кончено. По крайней мере, пока.

Он развернулся и шагнул вперед. Под ногой что-то хрустнуло. Он глянул вниз и увидел белый осколок кости, торчавший из земли. Он только что наступил на него, разломив надвое. «Иногда ящики падают, — сказал ему беспризорник. — Разбиваются». Похоже, где гроб упал, там и осталось его содержимое. Вся эта пышность и церемонии — специальные поезда, огромный город мертвых в Бруквуде — и останки, брошенные гнить на том же месте, где вывалились из разбившегося гроба. Словно спектакль, который важнее настоящей жизни. Скорбящие и не знают, а может, их и не волнует, лежит ли в гробу, который они хоронят, их усопший родственник.

Где-то вдалеке за поездами пути выходили на свежий воздух. Оттуда дул ветерок, отгоняя запах подземелий, сквозь которые пробрался Шерлок и где чуть не расстался с жизнью. Он побрел туда, навстречу слабому дневному свету. Где-то там, в реальном мире, над Майкрофтом все еще висело обвинение в убийстве, и нужно было помочь восстановить его доброе имя. Как бы ни устал Шерлок, как ни болели его мышцы, это не имело значения. Он должен был помочь брату.

Шерлок был так погружен в свои мысли, что не сразу заметил человека с волосами-сосульками, шагнувшего к нему от одного из паровозов.

— Не убежишь, сынок, — сказал он и поднял руки. Тусклый свет блеснул на шипах его кастета. — И похоже, полкроны я сэкономил.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

Сердце у Шерлока упало. Столько усилий, бег по туннелям, ободранная о кирпичи кожа, а оторваться от погони так и не удалось. Он слишком устал, чтоб продолжать борьбу. Сил совсем не осталось.

— Как вы меня нашли? — прохрипел он.

— Я не пролез бы в эти щели, так ведь? — ответил коротышка. — Но я знаю, что большинство из них выходят сюда, на склад костей, поэтому просто обошел снаружи и стал ждать. И уже хотел бросить это дело, как вдруг услышал, как ты там скребешься. — Тип помолчал и мрачно добавил: — Ты все еще должен мне сказать, почему ты меня преследовал. А потом ты умрешь.

Прямо за спиной у бородача из прохода между паровозом и тендером бесшумно выскользнул какой-то крупный человек. На голове у него была шляпа.

Шерлок узнал Амиуса Кроу в то самое мгновение, когда тот правой рукой схватил бандита за запястье, а левой сжал шею. Шерлок видел, как ткань рукава натянулась на мощных мускулах. Глаза коротышки вылезли из орбит. Он вцепился в руку Кроу, но как ни старался — вырваться из захвата ему не удавалось. Шерлок видел, как багровеет его лицо, но был слишком уставшим даже для того, чтобы почувствовать удивление. Кроу, похоже, сжимал шею бородача с такой силой, что мог задушить его насмерть. Тот отчаянно лягался правой ногой, но все его удары попадали мимо цели. Наконец он отпустил руку Кроу, поднял кулаки над головой и ударил назад, пытаясь зацепить противника шипами кастетов, но Кроу отклонил голову и сдавил его горло еще сильнее.

— Ты разочаровал меня тем, что был так беспечен и попался ему на глаза, — тихо сказал он, глядя на Шерлока поверх плеча бандита.

Шерлок грязной ладонью провел по волосам.

— Простите, — сказал он. — Я думал, что он меня не заметил.

— Запомни это на будущее, — дружелюбно посоветовал Кроу. — Ты можешь угодить в собственную ловушку. В этом и разница между людьми и животными: кролики вряд ли нападут на лису, но люди способны меняться ролями. Жертва может стать хищником. Надо быть очень внимательным. Если жертва направляется в какое-то укромное место, то, возможно, она тебя заметила и старается завести туда, где вас никто не увидит.

— Вам не надоедает меня учить? — устало спросил Шерлок, вспомнив урок на озере, когда они удили рыбу.

— Жизнь учит нас постоянно, если нам хватает ума усвоить ее уроки. — Кроу бросил взгляд на наливавшееся кровью лицо коротышки и его выпученные глаза. — А теперь давай поговорим, — произнес он своим обычным тоном. — Почему ты так свирепо угрожал моему другу и протеже? Так цивилизованные люди не поступают, приятель!

— Он следил за мной! — прохрипел бородач.

Кроу перевел взгляд на Шерлока и поднял бровь.

— Да, согласен, повод был, — сказал он. — Но ведь ты не только учился слежке, хотя эти твои навыки явно требуют тренировки.

— Я нашел типографа, который напечатал визитку, — объяснил Шерлок. — Он сказал, что этот человек пришел вместе с заказчиком и ждал его на улице.

Кроу кивнул:

— Так я и думал. — Он снова обратился к пленнику: — Итак, теперь самый главный вопрос — зачем? Зачем ты заплатил за единственную визитку для бедного больного человека и зачем послал его в клуб к мистеру Майкрофту Холмсу?

Коротышка снова попытался вывернуться из захвата.

— Вы меня душите! — возмутился он.

— Точно подмечено! Я тебя душу!

— Вы ломаете мне шею!

— Еще нет! Если я надавлю чуть сильнее, твоя шея треснет, как трухлявая ветка, но я же пока не надавливаю! Сначала ты задохнешься.

— Вы меня убиваете!

— Да, — согласился с ним Кроу. — Я и сам это знаю. Так что быстрей говори.

— Мне заплатили!

— Разумеется. Я и не думал, что ты это сделал из любви к королеве и родине. Вопрос в том, кто тебе заплатил?

— Я их не знаю! — Бородач ударил Кроу по руке. — Дайте мне вдохнуть! Пожалуйста!

Кроу чуть-чуть ослабил свою хватку, и коротышка судорожно втянул воздух. Его жидкие волосы прилипли к лицу, с которого постепенно сходила краска.

— Однажды вечером я пришел в таверну «Шафтсбери», — выдавил он. — Все знают, что я посредник. Могу договориться с нужными людьми, нанять громил, если нужно кого-нибудь запугать, — все что захотите. Мне велели найти человека, который уже на пути к Создателю и хочет заработать денег для семьи. Он должен был кое-что для них сделать. Если бы все прошло гладко, его родные были бы обеспечены.

— И ты знал такого человека?

— Я знаю сотни таких людей! Они идут по пенни за пучок. Чахотка, пьянство, кровавый понос — в Лондоне сотни способов умереть.

— И что же он должен был сделать перед смертью?

Бандит молчал.

Кроу надавил сильнее:

— Еще немного, и следующим звуком, который ты услышь, будет треск твоей шеи. Я такое проделывал с пумами, с аллигаторами и даже один раз с быком. Тебе свернуть шею совсем нетрудно, уж ты поверь.

— Он должен был прийти в клуб в Уайтхолле, — поспешно забормотал бородач, — и попросить кое-кого о личной встрече. Наедине. Человека по имени Майкрофт Холмс. Передать ему карточку, которую мы напечатали. Только одну. А потом, когда они окажутся наедине, он должен был брызнуть ему в лицо из бутылочки для духов. Тогда этот малый бы отключился, а наш человек вложил бы ему в руку нож, а себе в сердце вонзил клинок, сделанный из льда. Вот такое надо было разыграть представление.

— А ножи откуда взяли?

— Мне сказали, что, когда мы пойдем в клуб, к нам подбежит мальчишка и даст чемоданчик, в котором будут ножи. И мы должны все сделать поскорее, пока ледяной нож не растаял.

Кроу улыбнулся:

— Тебе это не показалось странным?

— Я делал и более странные вещи, — признался коротышка, — и мне за это платили.

— А этот человек, который тебя нанял, ты знаешь его имя? Можешь его описать?

— А кто сказал, что это парень был?

Кроу удивленно поднял брови:

— И правда, никто. Это моя ошибка. Так что же, тебя наняла женщина?

Бородач кивнул, насколько ему позволяла рука Кроу, все еще сдавливающая шею:

— Женщина, ага.

— Опиши ее.

— Молоденькая. Стройная. Хорошо одетая.

Кроу фыркнул:

— Лицо, приятель, опиши лицо!

— Не видел. На ней была большая шляпа с вуалью.

— Цвет волос?

— Под шляпой не видать.

— Но ты же пошел за ней, а? После того, как она тебя наняла?

Шерлок увидел, как глаза бандита удивленно блеснули.

— Откуда вы знаете? — прошипел он.

— Я знаю тебя, друг мой. Или, по крайней мере, таких, как ты. Женщина с тугим кошельком — конечно, ты проследил за ней. Ты хотел выяснить, где она живет, чтобы потом забраться туда и стащить остальные деньги, которые она держит дома. Люди вроде тебя всегда ищут новые возможности. Итак, куда она пошла?

Коротышка пожал плечами:

— Не домой, нет. Она пошла в музей в Боу. Который еще музеем Пассмора Эдвардса называют. Раньше там была большая усадьба. Я прождал пару часов, но она так и не вышла. Может, она там живет, а может, ушла через заднюю дверь, но я ее больше не видел.

— Что еще? Какими еще фактами ты можешь поделиться?

— Ничем больше, клянусь!

Кроу неожиданно отпустил коротышку, и тот упал на колени, кашляя и хватаясь за горло.

— Думаю, мы вытрясли все из этого парня, — обратился Кроу к Шерлоку. — Если у тебя еще есть силы, можем зайти в кофейню, чтобы подкрепиться. — Он критически осмотрел брюки и ботинки Шерлока, измазанные грязью, и его рваный пиджак, весь в кирпичной пыли. — Но наверное, сначала придется заглянуть в магазин. А то тебя в таком виде в приличное заведение не пустят.

Не успел Шерлок и слова сказать в ответ, как коротышка вскочил, размахивая руками и целясь шипастыми кастетами в голову Кроу. Он зарычал, его лицо превратилось в свирепую маску.

— Пытался задушить меня, да?! — завопил он.

Кроу успел отклониться назад. Шипы просвистели в нескольких дюймах от его глаз. Он сразу же шагнул вперед, резко развернулся влево и ударил бандита правым ботинком в колено. Шерлок услышал, как что-то хрустнуло.

Бородач с воплем рухнул обратно на землю.

— Пойдем, — сказал Кроу, махнув Шерлоку. — Я чувствую, что где-то меня ждут большой кофейник и торт со взбитыми сливками, на котором написано мое имя, и я хочу найти их поскорее.

Он зашагал вперед, Шерлок — за ним. Бандит-коротышка остался лежать, держась за свое искалеченное колено.

— Нам нужно заявить в полицию? — спросил Шерлок. — Они его арестуют?

Кроу пожал плечами:

— Если хочешь, можем заявить, но тут будет его слово против нашего, а пострадавший-то он, а не я. И любой уважающий себя полицейский, скорее всего, арестует меня, а не его. Или нас обоих, пока не разберется, что на самом деле произошло.

— Но это же нечестно! — возмутился Шерлок.

— Зато справедливо. Если ты пока не понимаешь этой разницы, учись ее понимать.

Кроу пробирался назад к улицам и переулкам, окружавшим вокзал Ватерлоо.

— Как вы меня нашли? — спросил Шерлок, шагая рядом с ним.

— Простой ответ: я следил за тобой.

— Я вас не видел, — возразил Шерлок.

— Разумеется, этого и следовало ожидать. В отличие от тебя, я прятался в тени, или в толпе, или за углом.

— Зачем вы следили за мной?

— Как только я проверил адрес на карточке, который, кстати, оказался фальшивым, я подумал, что смогу тебя перехватить. И стал проверять типографии в обратном порядке — начав с последней в списке. Я увидел, как ты выходишь от печатника, которого я собрался проверить вторым, то есть от твоего третьего. Я попытался догнать тебя, но ты шел очень быстро. А потом ты стал наблюдать за таверной. Я догадался, что ты сел кому-то на хвост, и решил не привлекать к тебе внимания. Просто спрятался в одном из дверных проемов, чтобы видеть, что происходит. Через некоторое время ты пошел за тем бородатым малым, и я увязался следом. Я видел, как он загнал тебя в угол, но ты сбежал прежде, чем я успел вмешаться. Следующий час я провел, вычисляя, где ты можешь появиться и как туда попасть.

— Ну да, логично, — успокоившись, ответил Шерлок.

Они оказались перед входом в вокзал. Кроу заметил лавку портного, а еще через пару домов — сапожника. Через десять минут у Шерлока появились новые брюки, пиджак, рубашка и новые ботинки. Кроу заплатил без единого слова. Шерлок решил, что позже он уладит этот вопрос с Майкрофтом, если Майкрофта, конечно, освободят.

Выйдя из лавки сапожника, Кроу повел его в ближайшую кондитерскую. Они сели за столик у окна. Шерлок чувствовал странную отрешенность, как будто все это происходило не с ним. Всего час назад он боролся за свою жизнь, бежал по темным туннелям, а сейчас грелся в солнечных лучах в ожидании пирожных. Иногда жизнь — очень странная штука, думал он. Да нет, почти всегда странная.

— И что же дальше? — спросил Шерлок, как только принесли поднос с кофе и сладостями.

— Давай рассмотрим все, что нам удалось выяснить. — Кроу съел кусочек бисквитного пирожного. — Есть, как минимум, два звена в цепочке между тем, кто отдает приказы, и теми, кто их исполняет.

Шерлок нахмурился:

— Что вы имеете в виду?

— То, что человек, заколовший себя в клубе «Диоген», никогда не встречался с женщиной в вуали. Она наняла бородача, а он нанял умирающего, готового убить себя, чтобы обеспечить будущее своей семьи.

— А может, женщину нанял кто-то еще? Может, тут цепочка из трех звеньев?

— Возможно, — задумался Кроу. — Но кем бы ни были организаторы, они очень осторожны. Они позаботились о том, чтобы их нельзя было вычислить. Мы узнали все это только благодаря двум случайностям — твой печатник смог опознать бородатого бандита, ну а тот оказался достаточно жадным и беспринципным, чтобы проследить за своей нанимательницей до музея. Не стоит недооценивать важность случайных совпадений!

— Но ради чего все это затеяно? — спросил Шерлок. — Чего они хотят добиться?

Кроу пожал плечами:

— Похоже, ближайшая цель — дискредитировать твоего брата или убрать его с дороги. Что касается долговременной цели… пока еще трудно судить. Нам нужно больше информации.

Шерлок вздохнул. Он думал, что проголодался после беготни по улицам и туннелям, но пирожные не лезли ему в горло.

— Что мы можем сделать? — спросил он.

— Я вижу три возможности, — ответил Кроу. — Первая: мы можем рассказать полиции все, что знаем, и вернуться в Фарнхем, надеясь, что адвокат клуба сможет вытащить Майкрофта из тюрьмы и вернуть его доброе имя.

— И каковы шансы? — спросил Шерлок.

— Очень незначительные. У полицейских уже есть главный подозреваемый, и есть улики против него, так что им незачем проводить дополнительное расследование. И даже если они отнесутся к нашему рассказу благосклонно, он все равно покажется им невероятным. А главная наша улика растаяла!

— Но у нас есть распылитель с лауданумом!

Кроу пожал плечами:

— Он может быть лекарством, как сказал твой брат. К тому же мы могли просто купить его.

— А вторая возможность?

— Мы останемся в Лондоне и попытаемся поговорить с начальством твоего брата в Министерстве иностранных дел — в надежде, что они смогут вмешаться и выручить Майкрофта.

Шерлок поморщился:

— Я не верю, что из этого что-то получится.

— И я тоже. Скорее всего, министерство бросит твоего брата на произвол судьбы. Им совершенно не нужны скандал и огласка.

— Тогда воспользуемся третьей возможностью, — решительно заявил Шерлок.

Кроу улыбнулся:

— Ты еще не знаешь, в чем она заключается.

— Могу догадаться. — Пристальный взгляд Шерлока схлестнулся с обманчиво дружелюбным взглядом Кроу. — Мы сами соберем достаточно улик, чтобы оправдать Майкрофта. Мы отправимся в музей в Боу и постараемся найти женщину в шляпке с вуалью.

Кроу кивнул:

— Да, дело обстоит именно так. И говоря откровенно, у меня не так уж много надежды на успех. Это большой риск, в самом деле большой.

— А мы ни к кому не можем обратиться? — не выдержал Шерлок. — Разве нет таких людей, которые берутся за дела, от которых отказывается полиция? Какой-нибудь независимый сыщик или организация вроде американского агентства Пинкертона, о котором вы мне рассказывали?

— Да уж, здесь нужен незаурядный человек, это точно, — ответил Кроу со странным выражением на лице. — Но пока в Англии таких людей нет. — Казалось, он так глубоко ушел в свои мысли, что ему было трудно вернуться к реальности. — Ну ладно, предлагаю взять кеб и попросить кучера доставить нас к музею в Боу.

Они поймали кеб у кондитерской, но Шерлок заметил, что Кроу нарочно пропустил два пустых экипажа и остановил третий в самую последнюю секунду, когда он почти уже проехал мимо.

— Почему мы не сели в первый из них? — спросил Шерлок, как только они забрались внутрь.

— Потому что мы зацепили край чужой паутины, и я хочу быть уверен, что кеб выбрали мы сами, а не кто-то другой за нас, — ответил Кроу.

— А что плохого было во втором кебе?

Кроу улыбнулся:

— Лошадь хромала. Вряд ли она довезла бы нас до Боу. И мне не понравились усы кебмена.

Они уселись поудобнее, и тут в окошечко сверху заглянул кучер:

— Куда везти?

— Вы знаете музей Пассмора Эдвардса? — спросил Кроу.

Поездка заняла примерно полчаса, и все это время Шерлок наблюдал за разворачивающимися перед ним картинами жизни простых людей. Он видел веревки с бельем, натянутые между окнами поперек улицы; мужчин с обветренными лицами, слонявшихся без дела; разносчиков с лотками сладостей, фруктов или цветов; точильщиков, которые катили свои тачки и предлагали поточить ножи на педальном станке.

Музей оказался желто-коричневым зданием с пристройками по углам и богато украшенным портиком. Он стоял в стороне от дороги, от тротуара его отделяли газон и низенькая решетка. На вмурованном в стену недалеко от входной двери камне значилось: «Зоологический музей Пассмора Эдвардса».

— Проедете мимо и высадите нас на углу, — распорядился Кроу, обращаясь к кебмену.

Возница придержал лошадь там, где ему указали. Кроу расплатился, и они с Шерлоком сошли на тротуар.

— На здание не смотри, — приказал Кроу. — Давай просто постоим здесь и немного поболтаем. Подмечай все, что увидишь.

— Можете считать меня глупцом, — ответил Шерлок, — но я вижу, что это всего лишь музей. Не думаю, что за его фасадом скрывается что-то другое.

— Это удобное место для встречи, — заметил Кроу. — Но вряд ли здесь находится штаб заговорщиков — гораздо вероятнее, что его выбрали случайно. Если это так, мы ничего не найдем, а значит, мы слишком отклонились от пути, ведущего к уликам.

— Но внутрь заглянуть не помешает. Вдруг мы что-нибудь увидим или услышим… или кто-нибудь припомнит женщину в шляпке с вуалью.

— Дельное замечание, — похвалил его Кроу.

Он ринулся к входной двери с целеустремленностью отца, который вывел сына на прогулку.

Они вошли в пустой вестибюль, из которого вверх шла лестница, разделявшаяся на две части. Если бы не огромная стеклянная витрина в центре, можно было представить, что они находятся в холле роскошного городского особняка. В витрине был очень тщательно воссозданный кусочек леса с чучелами его обитателей: лисы, парочки горностаев, множества мышей, крыс и полевок, а также довольно потрепанной выдры — впрочем, она в этом окружении выглядела неуместно. Животные застыли в напряженных позах, словно испугавшись шума. Их черные стеклянные глаза, казалось, смотрели во все стороны одновременно.

К Кроу подошел смотритель в синей форме и такой же синей фуражке.

— Желаете два билета, сэр? — спросил он. — Всего два пенса за каждый, и рассматривайте сколько душе угодно. Сейчас здесь почти никого нет.

— Благодарю вас, — ответил Кроу, вручив ему пару монет. — С чего посоветуете начать?

Служитель минуту подумал.

— Малая галерея млекопитающих — вверх и направо, ее часто хвалят за достоверность. Или галерея амфибий — вверх и налево, там много необычных видов, которые так нравятся детям.

— Мы разделимся, — сказал Кроу, когда смотритель отошел. — Я пойду к амфибиям, а ты к млекопитающим. Встретимся здесь через полчаса, и если не найдем ничего интересного, то пойдем в следующую галерею.

— А что считать интересным?

— Так же, как и в клубе «Диоген»: все, что покажется неуместным. Все, что выделяется.

— В музее чучел?

Кроу снисходительно улыбнулся:

— Все зависит от контекста. На улице в бродячей собаке не будет ничего необычного. А в музее чучел — будет.

— Ну ладно, — с сомнением сказал Шерлок.

Вместе они поднялись на один пролет мраморной лестницы, а затем разделились. Шерлок двинулся направо, Кроу — налево.

Ступеньки вели на балкон, который тянулся вдоль всего вестибюля. Его ограждали каменные перила по пояс высотой. Несколько дверей вели с балкона в залы экспозиции. Под потолком висела хрустальная люстра с множеством свечей.

Шерлок направился к первой двери. За ней обнаружилась длинная комната, разделенная стеклянными витринами; из-за них невозможно было окинуть взглядом все помещение. Через стекло в потолке в комнату вливался яркий солнечный свет. Шерлок слышал голоса других людей, но никого не видел.

Он направился к дальнему концу комнаты. Проходя мимо витрин, он бегло осматривал их содержимое. Как и сказал смотритель, здесь была малая галерея млекопитающих. Хорек, весело выглядывавший из сухой травы, соседствовал с большой коричневой кошкой с кисточками на ушах — она сидела на куче песка, изображавшей пустыню. Барсук с яркими черно-белыми полосами на шкурке опасливо высовывался из норы всего в нескольких футах от лисы со смехотворно большими ушами, вечно бредущей через арктический снежный ландшафт. Может, кому-нибудь это и было интересно.

Шерлок задержался на минуту рядом с барсуком. Увидев его, он невольно вспомнил мертвого зверька в Фарнхеме, которым отвлек сторожевую собаку барона Мопертюи. В то время ему казалось, что худшего момента в его жизни быть не может. Знать бы ему тогда…

Он прошелся мимо витрин с бесчисленными мышами и крысами, котами и комнатными собачками и наконец добрался до конца зала. Казалось, чучела следят за ним своими безжизненными глазами. Дверь в дальней стене вела в зал поменьше, а оттуда выходили еще две двери. Шерлок выбрал одну из них наугад и прошел в следующую комнату.

И сразу увидел над собой огромную фигуру с поднятыми руками, из которых торчали зловещие шипы. Шерлок отшатнулся, чуть не упал, и только тогда понял, что это всего лишь очередная витрина, а шипы — и не шипы вовсе, а когти. И это не бородатый бандит с вокзала Ватерлоо. Выпрямившись, Шерлок смущенно отряхнул пиджак. Перед ним стоял медведь с коричневой мохнатой шкурой и вытянутой мордой, которая почему-то казалась влажной. Он был крупнее Амиуса Кроу, а это о чем-то да говорило.

В комнате, вход в которую охранял медведь, стояло несколько больших витрин. Еще здесь обнаружился лось с раскидистыми, похожими на ветви рогами. Несколько диких кабанов с клыками и грубой щетиной — их расположили группой. А еще животное, похожее на корову, но с такой густой и длинной коричневой шерстью, что Шерлок понять не мог, где у него глаза.

Дверь в конце комнаты вела в следующее помещение. Шерлоку начало казаться, что он попал в лабиринт. В новом зале витрины стояли не только вдоль стен, но и по центру тоже. В каждом находилась какая-то птица, и все они были хищными. В ближайшем ящике в гордой позе сидел одинокий орел. На деревянном заднике были изображены безоблачное голубое небо и далекие горы.

Шерлок пошел дальше. Он различал какой-то шум — тихие шаги по полу. Очевидно, в комнате еще кто-то был, но голосов слышно не было. Наверное, там ходил еще один посетитель.

Шерлок миновал еще несколько витрин с разными видами сов. Они сидели на ветках — может быть, настоящих, а может, из гипса, трудно судить. В ветви они вцепились когтями: это было острейшее, смертоносное оружие, обтянутое чешуйчатой кожей, созданное, чтобы вонзаться в тело жертвы и поднимать ее в воздух, унося в гнездо или на птичий пир.

Проходя мимо, Шерлок уловил краем глаза какое-то движение. Он торопливо оглянулся. Все птицы смотрели прямо на него. Неужели они каким-то образом смогли повернуть головы? Казалось, что сейчас взгляды каждой из них направлены к центру комнаты. А может, это такая особенность сов — что с какой стороны ни встань, везде будет казаться, что они смотрят прямо на тебя?

Что-то промелькнуло у другой стены. Может, сюда случайно запорхнула живая птица и не может вылететь? Голубь или воробей?

В следующих витринах тоже были выставлены хищники: соколы, ястребы, скопы и другие, незнакомые Шерлоку. Ему мерещилось в них что-то жуткое, хотя они давно были мертвы, — что-то, чего он не замечал ни в мелких млекопитающих, ни в животных покрупнее.

Может, перья у чучел выглядели более реалистично, чем мех. А может, это связано со строением птичьих тел и черепов — даже выйдя из рук таксидермиста, они казались готовыми в любую минуту повернуть голову, почистить перышки или расправить крылья. И хотя их глаза тоже были сделаны из стеклянных бусин, Шерлок чувствовал в них угрозу. Мыши и полевки глядели на посетителей как на хищников, птицы — как на жертву. Холмсу пришлось напомнить себе, что они не живые. Это не помогло.

«Это всего лишь чучела, — убеждал себя Шерлок. — Они не настоящие и двигаться не могут».

Тут он снова услышал какие-то звуки из дальнего конца зала — там явно что-то двигалось. Может быть, кто-то прошел. Или задел витрину полой одежды. Не важно: рано или поздно должен же он столкнуться с кем-то из посетителей. И тут раздался внезапный громкий хлопок. В первое мгновение Шерлок так испугался, что не смог сообразить, что это было, но оказалось, это всего лишь захлопнулась дверь в противоположном углу комнаты. Наверное, от сквозняка.

Путь перегораживал еще один стеклянный шкаф с экспонатами. За ним в еще более крупной витрине был выставлен гриф: с лысой головой, свирепо загнутым клювом, расправленными крыльями.

Шерлок посмотрел вверх. Там была еще одна птица — кажется, сокол. Но эта птица сидела не за стеклом, а прямо на шкафу, и выглядела она так, как будто только что туда вспорхнула. В воздухе прозвучал свист — три мелодичные ноты.

Сокол повернул голову и наклонился вперед, словно готовясь слететь со шкафа и броситься прямо в лицо Шерлоку.

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

Шерлок заметил над лапами сокола какой-то тусклый блеск. К ним были привязаны стальные лезвия, которые торчали вперед, словно еще одна пара когтей. Сокол переступил с ноги на ногу, и Шерлок увидел на полированном дереве глубокие царапины — в том месте, где к дереву прижимался металл.

Внезапно птица оттолкнулась от края витрины, расправила крылья и камнем бросилась вниз. Ее ноги были вытянуты вперед, стальные когти широко расставлены. Шерлок машинально сделал шаг назад и обо что-то споткнулся. Он начал падать на спину, глядя, как сокол летит к нему, целясь когтями в глаза. Шерлоку казалось, что он может рассмотреть каждое перо птицы — время словно замедлило свой ход, и каждое мгновение растянулось на целую вечность. В лицо ему ударил порыв ветра, и сокол, в очередной раз взмахнув крыльями, промчался прямо над его головой. Именно в это мгновение плечи Шерлока коснулись пола, резкий удар выбил из его груди весь воздух, и из глаз посыпались искры.

Шерлок откатился в сторону, вжался в угол, где деревянное основание витрины встречалось с полом, и пополз, каждую секунду ожидая, что птичьи когти сейчас вопьются ему в затылок. Мышцы спины сводило от боли. Краем глаза он увидел комок коричневых перьев и невольно шарахнулся в сторону, но ничего не случилось. Шерлок пригляделся внимательнее — это оказалось чучело пустельги за стеклом. Оно было так близко, что он мог разглядеть нитки на шее и пыль на стеклянных бусинах глаз.

Шерлок осторожно поднял голову и посмотрел вверх. Сокола не было. Он встал и огляделся, осматривая каждый темный угол, каждую нишу. Ничего. Птица исчезла.

Откуда-то издалека донеслось хлопанье крыльев, но звук эхом отражался от голых стен, и трудно было определить направление. Шерлок прижался спиной к стеклу. Он чувствовал его холод через пиджак и рубашку.

Что делать дальше? Можно пойти вперед, но там он еще не был, и не знает, с чем может столкнуться. Вернуться в вестибюль? Там можно будет подождать Амиуса Кроу или отправиться вслед за ним в отдел амфибий и рептилий.

И тут у Шерлока возникла новая фантазия: а что, если Амиус Кроу сейчас тоже сражается не на жизнь, а на смерть с крокодилом или гигантской ящерицей, вроде тех, которые они с Мэтти и Вирджинией видели в Америке? Мысль, конечно, дурацкая — с чего это вдруг чучела рептилий оживут и вылезут из витрин? Но именно эта идея заставила мозг Шерлока лихорадочно заработать. Как живой сокол мог оказаться в музее? И что он вообще делает в Лондоне? И откуда у него на лапах острые стальные лезвия?

Ответ на все эти вопросы был один — птица, очевидно, принадлежала человеку со свистком, и он хотел с ее помощью изувечить или убить Шерлока. Может, этот человек проследил за ними до музея, а может, что еще вероятнее, использовал музей как базу для своих операций и видел, как они вошли.

Словно в подтверждение этой гипотезы, тишину вновь разорвал короткий свист — три ноты, сигнал для сокола. Шерлок сразу же услышал хлопанье крыльев. По потолку пронеслась тень: птица пролетела сквозь поток солнечных лучей, падавших из окна и преломлявшихся в стекле витрин.

И вновь все стихло.

Шерлок бесшумно начал красться к двери, через которую вошел. Он все время обшаривал глазами зал, чтобы понять, с какой стороны ожидать нападения.

В нос ему набилась пыль. Он чувствовал, что вот-вот не выдержит и чихнет. Тогда Шерлок сжал себе пальцами нос и не отпускал, пока желание чихнуть полностью не пропало. Меньше всего ему сейчас хотелось привлечь внимание сокола.

Оглядевшись, Шерлок неожиданно понял, что, кажется, заблудился. Он не узнавал птиц в витринах. Вроде бы там должны быть орлы, но у этих птиц перья были белые, а шеи украшены жабо. Он не проходил здесь раньше — похоже, пропустил нужный поворот. Так куда теперь, вперед или назад?

Он решил двинуться вперед. Если повезет, он найдет другой выход, не повезет — сокол найдет его. Или его найдет хозяин сокола.

Шерлок осматривал все витрины, мимо которых проходил. В витрине слева обнаружилась коричневая хищная птица с острым клювом. Шерлок почти уже прошел мимо и собирался отвернуться, как вдруг почувствовал что-то неладное. Он уже решил, что его просто насторожило сходство между чучелом в витрине и соколом, который чуть не выцарапал ему глаза, но тут птица неожиданно повернула голову и посмотрела прямо на него. Оказалось, что на самом деле витрина была пуста, и сквозь нее Шерлок видел сокола, сидевшего на полке с другой стороны.

Сокол подпрыгнул и с силой взмахнул крыльями. На мгновение он словно завис над пустой витриной, а потом спикировал к Шерлоку.

Защищаясь, Шерлок вскинул руки, закрывая ими лицо. Птица налетела на него вихрем из когтей и крыльев. Стальные лезвия скользнули по рукам, но смогли лишь распороть рукава. Зато крылья хлопали по голове и ушам — с силой боксерских ударов. Один из когтей все-таки прорвал рубашку и пиджак: Шерлок почувствовал, как руку обожгло пламенем, и по ней потекла густая жидкость, впитываясь в ткань.

Когда птица бросилась на него, он машинально зажмурился. Теперь же, открыв глаза, Шерлок увидел голову сокола буквально в нескольких дюймах перед собой. Сокол откинулся назад, цепляясь когтями за его руки, и нацелился острым клювом в правый глаз Шерлока. Вне себя от ярости и испуга, Шерлок кулаком ударил птицу в грудь, отшвырнув ее от себя. Сокол забил крыльями и вспорхнул в воздух, но вместо того чтобы убраться восвояси, снова бросился на Шерлока.

Защищая лицо одной рукой, второй Шерлок нанес очередной удар. Если бы этот удар попал в цель, он, вероятно, сломал бы соколу крыло, но птица оказалась проворнее. Она метнулась в сторону, уклонившись от сжатого кулака. А потом полетела прочь между витринами, то спускаясь к полу на раскинутых крыльях, то взмывая вверх по короткой дуге, перелетая через очередное препятствие.

Шерлок некоторое время простоял, нагнувшись, уперевшись руками в колени и пытаясь выровнять дыхание. Он чувствовал, как кровь пульсирует у него в шее и гудит в голове. А потом ощутил странное покалывание в затылке.

Он резко выпрямился и огляделся. За ним следило множество глаз, но все они были стеклянными. Шерлок осмотрел затемненное пространство под потолком, но птицы нигде не было. Он не видел ее. Но знал, что она могла его видеть.

Хозяин птицы, наверное, предполагал, что Шерлок обратится в бегство и станет возвращаться к выходу. Поэтому Шерлок пошел вперед — туда же, куда улетел сокол. Этот выбор давал ему единственное преимущество — здесь его не ждали.

Он поравнялся с большой витриной, за которой скрылась птица. В ней располагалась стайка мелких пташек с раскрытыми крыльями — они были подвешены на проволочках, словно в полете.

В этом месте галерея раздваивалась. Шерлок наугад выбрал правый проход и пошел по нему мимо витрин с чайками. Дальше коридор сворачивал направо. Шерлок остановился и заглянул за угол. Перед ним был широкий зал, в противоположной стене которого виднелась большая деревянная дверь, наверняка ведущая в следующую комнату. Сквозь высокие, от пола до потолка, окна лился яркий солнечный свет. Посреди зала, спиной к двери, стоял мужчина — на фоне окна Шерлок различал лишь его силуэт.

Никаких характерных особенностей он не заметил, только крупную фигуру и широкие плечи. Одной рукой незнакомец опирался на трость, другую вытянул вперед, на ней сидел сокол. Птица казалась встревоженной, она резко крутила головой и переступала с ноги на ногу. Хозяин что-то тихо шептал ей, и постепенно сокол расслабился и застыл.

Человек повернул голову влево и вправо, сокол — тоже, словно копируя его движения. Шерлок попятился, пока его не заметили. Что делать дальше?

Он не мог идти к двери, которую видел перед собой. Путь преграждал хозяин сокола. Значит, нужно возвращаться.

И тут ему пришла в голову новая мысль. Он снял ботинки и засунул их в карманы. В носках по деревянному полу бежать можно было почти беззвучно. Шерлок отошел на несколько шагов назад, развернулся и помчался по проходу. Он не помнил точно, как прошел сюда, но это ведь музей, а не лабиринт. Главное — двигаться в правильном направлении.

Он свернул налево, а затем направо. Птицы провожали его взглядами стеклянных глаз. Может, он уже видел их, а может, и нет. Все сливалось — не различить. Пустая витрина! Здесь он в прошлый раз увидел сокола через стекло — тот сидел на полке у стены. Шерлок подумал, что теперь знает дорогу. Осталось лишь два поворота…

Что-то ударило его между лопаток и сбило с ног. Когти впились в спину, разрезая пиджак и рубашку с такой легкостью, словно это была не ткань, а папиросная бумага. Шерлок ждал удара клювом в затылок — от этой мысли его кожа покрылась мурашками. Он перекатился на спину, стараясь своим телом прижать сокола к полу, но птица оказалась проворнее. Разжав когти, она запрыгала по проходу, а потом снова взлетела, резко забив крыльями. В воздухе закружилось несколько перьев.

Шерлок с трудом поднялся на ноги. Он чувствовал себя обессиленным.

И тут крупный мужчина, хозяин сокола, засвистел снова.

Сокол, уже долетевший до конца прохода, внезапно взмыл вверх, на мгновение завис в воздухе и развернулся с помощью какого-то сложного движения крыльев. А потом ринулся к Шерлоку, словно пернатая пуля.

Шерлок, не глядя, нащупал левой рукой стоявшую позади пустую витрину. Стеклянная дверца слегка поддалась. Она была не заперта. По-видимому, художник, оформлявший экспозицию, оставлял незанятые витрины открытыми на то время, пока занимался подбором чучел и материалов для ландшафта.

Сокол уже преодолел половину разделявшего их расстояния. Он нырнул было к полу, но затем снова взмахнул крыльями и поднялся ввысь. Он целился Шерлоку в горло.

Шерлок ухватился за середину дверцы. Вычислять точный момент было некогда, приходилось полагаться на чутье. Когда до птицы оставалось футов шесть, Шерлок рванул на себя раму.

Дверца распахнулась и оказалась прямо на пути сокола. Птица со всей силы врезалась в стекло, пробила его и упала на пол вместе с дождем осколков — оглушенная. Шерлок смотрел, как она трясет головой и пытается приподняться. Он не видел крови, и крылья не казались сломанными, но взлететь сокол не мог. Кролик неожиданно развернулся и укусил хищника.

Шерлок поднял взгляд и посмотрел вдоль прохода. В дальнем конце стоял полный человек с тростью. На фоне яркого света он по-прежнему казался темным силуэтом, но Шерлок кожей чувствовал его взгляд, как раньше чувствовал взгляд сокола.

Он поднял руку и помахал — с непринужденностью, которой на самом деле не чувствовал. Потом повернулся и направился к двери, через которую вошел в этот зал. И плевать, если она заперта. Он победил сокола-убийцу, так что запертая дверь его бы не остановила.

Дверь и в самом деле была заперта, но когда он подошел к ней, с той стороны раздались стук и чей-то голос. Мгновением позже в замочной скважине повернулся ключ, и дверь открылась. Человек в форме охранника чуть не ввалился внутрь.

— Что происходит? — возмущенно воскликнул он. — Кто запер дверь?

— А это вы мне скажите, — ответил Шерлок. — Ключ-то у вас!

Охранник перевел взгляд на порванную и окровавленную одежду Шерлока.

— Что здесь случилось? — спросил он. — Я слышал звон бьющегося стекла.

Шерлок собрался было рассказать о соколе, но в последнее мгновение опомнился и прикусил язык. Охранник решил бы, что он попросту выдумывает, чтобы избежать наказания за разбитую витрину. Кто бы мог поверить, что в музее на него напал живой сокол? Его бы задержали для объяснений на несколько часов, а ему ведь нужно как можно скорее рассказать о случившемся Амиусу Кроу.

— Дверца витрины вдруг распахнулась, когда я шел мимо, — устало сказал Шерлок. — Стекло разбилось. Я порезался. Кому мне сообщить об этом?

— Кому сообщить? — тупо переспросил охранник.

— Ну да. Я пострадал и хочу получить компенсацию. К кому мне обратиться?

Ошеломленный охранник сделал шаг в сторону.

— Наверное, к управляющему, — ответил он уже куда спокойнее.

— А где его искать?

— В его кабинете. Между бабуинами и копытными.

— Благодарю вас.

И Шерлок удалился с достоинством, на которое еще был способен.

Он прошелся по залам и галереям, возвращаясь к центральному входу. Нужно было отыскать Амиуса Кроу и рассказать обо всем, что случилось. Если, конечно, Кроу сам не стал жертвой такого же нападения.

Кроу нашелся в маленькой кондитерской, расположенной с другой стороны от главной лестницы. Он сидел на металлическом стуле, выкрашенном в белый цвет, и держал в руке крохотную фарфоровую чашку. В его огромной руке она казалась игрушечной. Из стены выступали три фальшивые гипсовые ветви, покрытые матерчатыми листьями, на них живописно разместились чучела попугаев и райских птиц. Их изумрудно-зеленое, красное, голубое и желтое оперение сияло как драгоценные камни. Кондитерская была почти пуста, только в углу какой-то господин читал газету и две пожилые женщины сплетничали у окна. Молодой человек в черных брюках и полосатом жилете расхаживал между столиков, смахивая со скатертей едва заметные крошки.

— Судя по твоему виду, ты не откажешься от ломтика баттенбергского пирога, — мягко заметил Кроу, окинув Шерлока быстрым взглядом. — А я тем временем выпью еще лимонада.

— Вы не хотите узнать, что произошло? — простонал Шерлок, упав на свободный стул.

— Большую часть истории я могу рассказать сам, всего лишь взглянув на тебя, — ответил Кроу. — На тебя напали, причем орудием нападения было какое-то небольшое животное. Ты остался почти невредимым, если не считать неглубоких порезов. Кто же это был? Нет, не говори мне! — Кроу нахмурился. — Птица? Орел? Нет, меньше. Думаю, сокол, судя по прорезям на одежде.

— Это произошло в зале хищных птиц, и на меня действительно напал сокол.

— Но не чучело, полагаю?

— Настоящий, — с обидой буркнул Шерлок.

— Ну конечно, — дружелюбно проворчал Кроу. — Я просто пошутил.

Шерлок внимательнее взглянул на своего наставника. Лацканы его обычно безукоризненного белого костюма выглядели измятыми, словно кто-то хватался за них руками, и на левом рукаве была оторвана пуговица. Волосы растрепаны, как будто их взъерошил неожиданный порыв ветра.

— Да вы и сами выглядите не лучше, — сказал Шерлок. — Что случилось?

Кроу скорчил гримасу:

— Мне было любопытно, заметишь ли ты что-нибудь. Я нашел дверь, ведущую в служебные помещения, и решил заглянуть за кулисы. Я приготовил легенду — хотел сказать, что ищу туалет, — но вместо того, чтобы спрашивать, меня попытались огреть по затылку дубинкой. К счастью, я вовремя заметил тень и успел уклониться. Дальше произошла небольшая потасовка, в процессе которой я вылетел в дверь. Затем нападавший решил, что, раз элемент неожиданности утрачен, меня уже нельзя считать легкой добычей, и сбежал, пока я пытался собраться с мыслями. — Он хмыкнул. — Кроме того что нападавший был крупным мужчиной, хорошо владеющим дубинкой, больше мне нечего о нем сказать.

— Итак, на нас обоих напали, — подытожил Шерлок. — Значит, мы на верном пути.

— Я не был уверен, что нападение на меня связано с нашим расследованием — возможно, парень просто погорячился. Но если присовокупить сюда твою историю, выходит, что нас с тобой раскусили.

Шерлок огляделся по сторонам:

— А сейчас за нами тоже наблюдают?

Кроу кивнул:

— Меня бы это не удивило. — Он осмотрел комнату, задержавшись взглядом на мужчине с газетой, сплетничающих кумушках и официанте в полосатом жилете. — Но вряд ли этим занимаются владельцы этого замечательного заведения. А вот что касается парней в смешных костюмах, которые здесь работают, тут я ни в чем не могу быть уверен.

— Плохо, что я так ничего и не выяснил, — признался Шерлок. — Во всяком случае, ничего интересного.

— Не спеши с выводами, — сказал Кроу. — Насколько я тебя знаю, ты вполне мог подметить какие-нибудь мелкие детали, которые в итоге нам помогут.

— Ну а вы что-нибудь обнаружили? До того, как на вас напали?

Кроу пожал плечами:

— Я очень тщательно все осмотрел, в том числе и места, куда посетители заглядывать не должны, но должен признаться, ничего не нашел. Если здесь и происходит что-то необычное, то никаких признаков этого я не заметил.

— Но того, что мы знаем, достаточно, чтобы обратиться в полицию? — спросил Шерлок. — Мы не можем сами устроить здесь обыск. Особенно теперь, когда люди из Парадол-чэмбер знают, что мы здесь.

Кроу кивнул:

— На нас обоих напали. Это хороший повод привлечь полицию, и, если нам повезет, они могут найти здесь признаки какой-нибудь незаконной деятельности. — Он решительно хлопнул ладонью по столу, отчего чашка зазвенела о блюдце. — Сейчас же этим займемся!

Он вскочил на ноги.

— Придется тебе обойтись без баттенбергского пирога, — объявил Кроу. — Идем в местное отделение полиции, чтобы сделать официальное заявление.

ВОСЬМАЯ ГЛАВА

— Мистер Кроу, — спросил Шерлок, — что с моим братом? Что с Майкрофтом?

Утром следующего дня после приключения в музее они сидели в ресторане гостиницы «Сорбонна», где останавливались во время прошлого приезда в Лондон. Кроу поднялся раньше и ушел по делам, но, когда Шерлок спустился к завтраку, он уже успел вернуться.

— Хорошая новость: его освободили под залог, — ответил Кроу.

— Что это значит?

— Это значит, что кто-то — в данном случае клуб «Диоген» — внес некоторую сумму наличными и передал ее на хранение в суд. Размер этого взноса определяет судья, исходя из того, какая сумма денег может удержать подозреваемого от попытки к бегству. Если твой брат исчезнет до начала слушаний, эти деньги будут конфискованы. — Кроу засмеялся. — Если бы для залога хватало пяти шиллингов, то любой преступник с горстью мелочи в кармане оказывался бы на свободе в считаные часы после ареста, и большинство из них сразу же пускались бы в бега.

— Ну и сколько пришлось заплатить за освобождение Майкрофта?

— Кажется, речь шла о пяти тысячах фунтов.

Шерлок поморщился:

— Ну и где сейчас Майкрофт?

— В клубе. Беседует со своим адвокатом за обильным завтраком. Я телеграфировал ему, что у тебя все в порядке и что мы остановились в «Сорбонне». Вероятно, он присоединится к нам позже.

— Откуда у клуба «Диоген» столько денег для залога? — удивился Шерлок.

— Видимо, в клубе есть фонд, который сами же члены клуба и пополняют. Из этих денег оплачиваются консультации юриста и оказывается финансовая помощь. — На лице Кроу появилось задумчивое выражение. — Странно, что начальство Майкрофта ничем ему не помогло. Они продолжают отмалчиваться. Возможно, просто не хотят, чтобы их обвинили во вмешательстве в ход правосудия, ведь правительство и полицией тоже руководит.

Шерлок раздумывал пару минут.

— Но тот человек, которого мы нашли… тот, кто напал на меня под вокзалом Ватерлоо… Он же признался, что Майкрофта подставили. Отсюда следует, что убийство организовал кто-то другой.

— Это факт, да, но полиции потребуется некоторое время, чтобы собрать доказательства в пользу твоего брата. Важно здесь то, что адвокат клуба «Диоген» может указать им правильное направление поисков. — Кроу нахмурился. — На самом деле меня беспокоит, что люди, которые подставили мистера Холмса, все еще на свободе, — и мы не знаем ни их мотивов, ни что они собираются делать дальше.

— Думаете, они еще одно убийство подстроят, чтобы его обвинить?

Кроу пожал плечами:

— Не исключено. Но если Майкрофту удастся доказать свою невиновность по этому делу, вряд ли на него смогут повесить другое убийство. У нас во время Гражданской войны была в ходу такая поговорка: один раз — случайность, два раза — происки противника. Даже полиция это понимает. Нет, думаю, нам надо готовиться к чему-то совершенно новому. К другому сценарию.

— Так что же нам делать? Как уберечь Майкрофта?

Кроу некоторое время смотрел на Шерлока. Его взгляд был обманчиво мягким, но Шерлок знал, что наставник видит его насквозь.

— Ты очень предан своему брату, правда? Многим твоим ровесникам плевать на старших членов семьи, но ты не такой. Ты хочешь его защитить.

Шерлок отвернулся, чтобы Кроу не заметил его слез.

— Наш отец в Индии, — сказал он, — а мама больна. Что до нашей сестры… она не может никому помочь. Майкрофт — это все, что у меня есть, а я — все, что есть у него. Мы должны заботиться друг о друге. — Он невольно улыбнулся. — И вы, наверное, заметили, что он не отличается энергией и расторопностью. Он же без посторонней помощи даже из одного конца города в другой не доедет. — Шерлок засмеялся. — Я слышал, что однажды его пригласили на ужин в загородное поместье. Обычно Майкрофт не принимает таких приглашений, но у хозяина был огромный винный погреб, а тамошний повар славился своими десертами, так что усилия того стоили. Майкрофт взял кеб, чтобы добраться до вокзала, потом около часа ехал на поезде и уже там, на станции, нашел повозку, чтобы проехать последние пять миль. Наконец ему осталось лишь взойти на небольшой холм перед парадным входом, но он только взглянул на подъем, повернулся и попросил кучера отвезти его обратно на станцию. Вот такой он человек. Потрясающе умный, но совершенно непрактичный.

— И ты любишь его.

— Он мой брат. Конечно, я его люблю.

Чувствуя себя неуютно от того, что разговор зашел на такую личную тему, Шерлок посмотрел на Амиуса и спросил:

— А у вас есть брат?

Лицо Кроу превратилось в непроницаемую маску.

— Давай не будем об этом, — ответил он, и его голос звучал, как скрип двух камней друг о друга.

Они немного помолчали и снова взялись за еду.

Наконец Кроу огляделся и показал на молодого официанта, который накрывал завтрак для сидящего неподалеку семейства.

— Посмотрим, как ты усвоил мои недавние уроки. Что ты можешь о нем сказать?

Шерлок задумался.

— Я запомнил его еще с прошлого раза. — Он осмотрел официанта с ног до головы. — Форма ему немного коротка, и брюки несколько раз чинили. Он, очевидно, носит ее, не снимая, уже некоторое время. Либо жалованье маленькое, либо он тратит его на что-то другое. При этом ботинки новые и хорошо начищены, и это не вяжется с состоянием его формы. — Шерлок пригляделся более внимательно к лицу и волосам официанта и понюхал воздух. — Он пользуется макассаровым маслом[3] для волос. Да, я чувствую ароматы жасмина, апельсина и кокоса. Макассаровое масло недешево — похоже, большую часть своих денег он тратит на то, чтобы нравиться женщинам, и покупает для этого масло, обувь и, вероятно, одежду, которую носит вне работы. Поэтому я делаю вывод, что он не женат. — Шерлок пожал плечами. — Пожалуй, это все.

— А если я скажу тебе, что у него было три судимости за карманные кражи, — произнес Кроу, — и что он сидел в тюрьме? Мне это сообщил швейцар. Управляющий все-таки взял этого парня на работу, потому что он — сын его сестры.

Шерлок пристально взглянул на официанта и отметил:

— Он все время крутится возле отца семейства. Наверное, ищет случай стянуть что-нибудь ценное.

И тут официант уронил нож. Шепотом извинившись перед посетителями, он наклонился, чтобы его поднять.

— Смотрите! — воскликнул Шерлок. — Наверное, он сделал это специально. Он специально их отвлек, чтобы засунуть руку клиенту в карман пиджака.

— На самом деле, — признался Кроу, — он вовсе не карманник. Я все выдумал. Он поет в хоре Вестминстерского аббатства. Но он действительно племянник управляющего.

Шерлок, смутившись, еще раз окинул взглядом развернувшуюся перед ним сцену. То, что еще минуту назад выглядело подозрительным, теперь казалось совершенно невинным. Официант выпрямился, держа в руке нож.

— А это правда, то, что вы сейчас сказали?

— Нет, — ответил Кроу. — И это я тоже придумал. На самом деле он в прошлом году зарезал человека во время драки в трактире, но дело было прекращено из-за недостатка свидетельских показаний.

Та же самая сцена — стол, сидящая за ним семья, возвышающийся над ними официант — теперь выглядела совершенно иначе. Официант угрожающе заносил нож над шеей отца семейства.

— И это тоже ложь? — раздраженно спросил Шерлок.

— Конечно, — согласился Кроу. — Мне ничего не известно об этом человеке, кроме того немногого, что можно о нем сказать, осмотрев его одежду, волосы и руки. Я не знаю историю его жизни. Я просто хотел показать тебе, как меняется восприятие в зависимости от ярлыка, который мы повесили на человека, и что мы навешиваем ярлыки, опираясь не только на наши знания, но и на то, что мы считаем знаниями. Но тренированный ум не пользуется ярлыками и опирается лишь на реальные факты или логические умозаключения. К тому же тренированный ум способен извлекать выгоду из способов мышления других людей, подталкивая их к нужным действиям или решениям.

Шерлок уже собирался как следует расспросить Кроу о том, как можно управлять чужим восприятием, когда от двери вдруг донесся знакомый голос:

— Шерлок, мистер Кроу, можно к вам присоединиться?

— Майкрофт! — воскликнул Шерлок.

Брат шел к их столику через зал. Выглядел он так же безукоризненно, как и всегда: костюм и жилет тщательно выглажены, шляпа вычищена… Но он заметно осунулся, а его глаза были глазами человека, недавно повидавшего такое, о чем хочется поскорее забыть.

— Мистер Холмс, — обратился к нему Кроу, встав со стула. — Присаживайтесь, пожалуйста. Чашку кофе или чая?

— Чай — это было бы замечательно, — ответил Майкрофт, опускаясь на стул, вряд ли рассчитанный на его вес. — А еще лучше — целый завтрак.

— Я думал, ты уже позавтракал со своим адвокатом, — заметил Шерлок.

Майкрофт мрачно посмотрел на него.

— Если и существует закон, запрещающий потребление более одного завтрака за утро, то мне о нем ничего не известно, — произнес он. — На самом деле мой первый завтрак вряд ли можно назвать этим словом. Тост отсырел, бекон заветрился, а кровяная колбаса засохла. О джеме я даже не говорю. Меня не было в «Диогене» всего один день, но и за это время он успел прийти в упадок! Так что у меня лишь разыгрался аппетит для настоящего завтрака, каковой, я надеюсь, мне здесь подадут.

Кроу дал знак принести еще одну тарелку с завтраком и чайник чая. Майкрофт проследил за его взглядом и пару секунд рассматривал официанта.

— Норвегия? — спросил он Кроу.

— Финляндия, — ответил тот.

— Да, конечно. — Майкрофт покачал головой. — То недолгое время, которое я провел в заключении, пагубно повлияло на мои логические способности.

Кроу перехватил удивленный взгляд Шерлока.

— Да, я сказал, что ничего о нем не знаю, — признался он, — но это тоже была ложь. Он из финской семьи, это видно по его стрижке.

— Ну и зачем снова лгать? — возмутился Шерлок.

— Какая странная особенность, — заметил Кроу. — Если один англичанин ловит другого англичанина на лжи, даже не один раз, а два или три, то после этого почему-то начинает верить, что вот теперь собеседник перестанет лгать и начнет говорить правду. Думаю, это связано с вашим британским понятием о честной игре, которое в таких случаях совершенно неприменимо. На самом деле если кто-то солгал один раз, то, скорее всего, он лжет часто и постоянно.

Майкрофт повернулся к Шерлоку.

— Я слышал, у тебя были… неприятности, — сказал он. — С хищной птицей. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. А ты?

Майкрофт пожал плечами:

— По крайней мере, я теперь могу сказать, что видел, как живет другая половина общества. Но мне не кажется, что этот опыт был для меня полезен. Мой адвокат уверен, что сегодня днем с меня снимут обвинение.

— И вы не знаете, почему стали жертвой этого преступного замысла? — спросил Кроу.

— Есть несколько версий, — ответил Майкрофт. — Или кто-то хочет мне отомстить, но я не могу понять, кто именно и за что. Или, что более вероятно, кто-то хочет устранить меня от участия в событиях, которые должны произойти, или не допустить меня к документам, которые должны оказаться на моем столе и потребуют каких-то действий… — Он взглянул на Шерлока: — Ты должен знать, что я работаю в Министерстве иностранных дел. У правительства есть множество специалистов в разных областях, но сам я считаю себя человеком с разносторонними знаниями. Ко мне стекаются самые разнообразные факты и гипотезы, а я ищу в них систему — связь между событиями, которые на первый взгляд кажутся независимыми. Часто именно на таких связях и строится внешняя политика.

— А что-то более конкретное вам в голову не приходило? — поинтересовался Кроу.

— Я не обсуждаю служебные дела за пределами Уайтхолла, — прошептал Майкрофт. — А… вот и мой завтрак.

Официант поставил перед ним тарелку и снял металлический колпак. При виде еды лицо Майкрофта расплылось в улыбке.

— Великолепно, — сказал он. — Отличный выбор, и прекрасно приготовлено. Мои комплименты шеф-повару. — Как только официант отошел, Майкрофт продолжил: — Да, я сказал, что не обсуждаю служебные дела вне Уайтхолла, особенно в присутствии человека, принадлежащего к другой нации, но я знаю вас очень давно и пришел к выводу, мистер Кроу, что вы умеете хранить секреты. — Он наколол на вилку гриб и откусил кусочек. — О, превосходно!

И Майкрофт Холмс начал жевать, жмурясь от удовольствия.

— Итак, — произнес он, снова открыв глаза, — на чем я остановился? В настоящий момент я работаю над несколькими международными соглашениями. Но первое, что мне пришло в голову, — это продажа значительной территории вашей родной стране, мистер Кроу.

Кроу поднял бровь:

— Я не в курсе этой новости, мистер Холмс.

— Не удивительно: газеты об этом почти не писали. Позвольте, я изложу в двух словах: в прошлом году американскому правительству был продан обширный участок земли за семь миллионов двести тысяч долларов золотом. Участок настолько огромен, что цена в пересчете выходит всего лишь два цента за акр — почти даром. Речь идет о землях, лежащих на северо-западе Североамериканского континента. На востоке эта территория граничит с Канадой, на севере она омывается водами Ледовитого океана, а на западе и юге — Тихого.

— А кто раньше владел этой землей? — спросил Шерлок.

— Очень уместный вопрос. Россия. Остальную часть империи отделяет от этих земель лишь Берингов пролив. Кроме того, на этой территории живет множество туземных племен.

— Как же называется это место?

— Русские называют его Аляской, — ответил Майкрофт. — Это же наименование утвердило и американское правительство. Так что теперь эта территория будет носить название «Округ Аляска».

— Всего лишь земельная сделка, — сказал Кроу. — В Америке такие сделки заключается сплошь и рядом. У меня у самого участок в Альбукерке — пока меня нет, им знакомые управляют. Подумаешь, большое дело!

Майкрофт вздохнул:

— «Большое дело», как вы только что его назвали, заключается в том, что сделка может быть признана незаконной.

За столом на пару минут воцарилось молчание — Шерлок и Кроу осознавали важность только что сказанных слов.

— Как такое может быть? — удивился Шерлок. — Наверняка у русского и американского правительств были юридические консультанты, которые проверили все соглашения до мельчайших подробностей.

— Речь идет не столько о легитимности соглашений, сколько о том, что деньги еще не заплачены, и это ставит под сомнение законность сделки.

— Вопрос в том, — задумчиво сказал Кроу, — хочет ли еще кто-нибудь заполучить Аляску? Если нет, то это дело мутное, и Россия может просто пролететь со своими деньгами.

Майкрофт положил на тост кусочек кровяной колбасы и поднес ко рту. Всю следующую минуту он молча жевал с выражением блаженства на лице.

— И тут мы подходим к самому щекотливому моменту, — сказал он наконец. — У меня есть человек в Москве. Я могу сказать, что это мой человек, потому что, хотя жалованье и деньги на расходы ему выплачивает Министерство иностранных дел, отчитывается он только передо мной, и ни перед кем больше.

— Полагаю, вы хотите сказать, что он выдает себя за того, кем на самом деле не является?

— Вообще-то он журналист, и преотличный, но кроме того, он поставляет мне информацию о планах царя и его придворных. — Майкрофт со вздохом отодвинул тарелку. — Сегодня утром, просматривая корреспонденцию, которая поступила ко мне в те часы, пока я находился в полицейском участке на Боу-стрит, я обнаружил два сообщения, связанных с этим человеком. Первым было письмо от него. В нем он сообщил, что обладает проверенной информацией о встречном предложении, которое сделал испанский посол при дворе царя Александра Второго. Смысл предложения в том, что испанцы готовы заплатить за Аляску десять миллионов американских долларов золотом сразу же по подписании договора. Второе сообщение пришло от сотрудника британского посольства в Москве. В нем мне сообщили, что этот человек, мой агент, исчез.

Майкрофт поднес к губам чайную чашку, а потом снова поставил ее на стол.

— У царя помимо обычных сил правопорядка есть и тайная полиция. Она известна как Третье отделение собственной его императорского величества канцелярии — сразу и не запомнишь, но русские такие названия любят. Руководит им граф Петр Андреевич Шувалов. Я встречался с ним во Франции несколько лет назад. Мы неплохо поладили. Но как бы то ни было, первый департамент Третьего отделения занимается политическими преступлениями, третий департамент — иностранцами. Я подозреваю, что мой человек перешел дорогу какому-то из этих департаментов и его ночью забрали.

— Царь — это что-то вроде короля или императора? — прервал наступившее молчание Шерлок.

— В некотором роде да, — ответил Майкрофт, отвлекшись от своих мрачных мыслей. — Но вообще это непереводимое слово. Как ни странно, оно происходит от латинского «Цезарь». — Он покачал головой. — Русские очень серьезно относятся к титулам, даже более серьезно, чем мы, англичане. Последнее дипломатическое послание царского двора, которое я видел, начиналось так: «Мы, Александр Второй, Божьей милостию Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны повелитель и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный Государь и Обладатель; Государь Туркестанский, Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштинский, Сторнмарнский, Дитмарский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая». — Он открыл зажмуренные глаза и перевел дыхание. — Перечисление титулов было длиннее, чем само письмо. Не удивляюсь, что дипломаты не испытывают особого удовольствия, когда их посылают в Москву. Им ведь все это учить!

— Однако ты его запомнил, — заметил Шерлок.

— Да, — ответил Майкрофт с удивлением, — но я же Майкрофт Холмс!

— Давайте вернемся к делу, — прервал их Кроу. — Какими будут последствия, если сделка с Америкой сорвется, а Аляску получит Испания? Нам-то о чем беспокоиться?

— Это нарушит стабильность во всем регионе, — ответил Майкрофт. — Канада — молодая и слабая страна. Франция имеет большое влияние в районе Квебека, а Великобритания сохраняет контроль над Британской Колумбией. Если Испания возьмет Аляску под свой контроль, то все европейские проблемы будут перенесены на другой континент. Подумайте о войнах, которые разгорались между Францией, Англией и Испанией в шестнадцатом и семнадцатом столетиях. Мы же не хотим, чтобы они начались снова. Вам любопытно, что произойдет, если Испания завладеет Аляской, мистер Кроу? Ответ — война. Война, которая разорвет на части Америку, если ей придется выбирать себе сторону в этой войне!

Кроу медленно кивнул своей массивной головой.

— Я понимаю, — сказал он. — Если несколько стран столкнутся на одном пятачке, добра не жди. Это как если бы три или четыре семьи жили в маленьком домике. Непрерывные ссоры.

— Стабильность — вот наш главный интерес, — продолжил Майкрофт. — Говоря «наш», я имею в виду — ваш и наш, Америки и Британии. Всем известно, что Великобритания в последнее десятилетие лишилась многих колоний. Наши колонии в Канаде стали самостоятельным государством, и я ожидаю, что Британская Колумбия присоединится к ним в ближайшем будущем. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы сохранить стабильность в регионе. Вмешательство испанцев или французов может изменить политическую ситуацию и карту мира на сотни лет вперед.

— Все это выше моего разумения, — сказал Кроу. — Я не политик, да и не собираюсь им быть.

— Лучше и не надо, — прошептал Майкрофт. — Я видел, как вы ведете переговоры. Кулаки — это не дипломатическое оружие.

— Ну, не знаю, — тихо ответил Кроу. — Разве Клаузевиц[4] не говорил, что война — это продолжение политики иными средствами?

— Да, — запальчиво ответил Майкрофт, — но он был немцем.

— Ну и что все это значит для нас? — спросил Кроу. — Вы думаете, что люди, которые попытались повесить на вас обвинение в убийстве, работают на Испанию?

— Возможно, но маловероятно, — покачал головой Майкрофт. — Зачем испанскому двору скрывать свое встречное предложение, если только переговоры пока еще не находятся на самой ранней стадии… Сейчас им невыгодно заниматься убийствами. Это могут быть и русские, но опять же, зачем им скрывать факт переговоров? — Он задумчиво потер подбородок. — Если только царь не хочет, чтобы американское правительство узнало о переговорах с испанцами, потому что Палата представителей Конгресса США может одобрить выплату семи миллионов долларов золотом, и это разрушит его планы получить более крупную сумму от третьей стороны. Как бы то ни было, в основе всего лежит факт, что первоначальная сделка в лучшем случае сомнительна, пока платеж не совершен.

— Есть и другая возможность, — пробормотал Кроу.

— Да, есть, — согласился Майкрофт. — Кто-то в вашем правительстве может пытаться предотвратить слухи о возможной сомнительности договора, пока вы не сможете совершить сделку, то есть перевести золото царю.

Кроу пожал плечами:

— Я не собираюсь защищать свое правительство. Оно год за годом принимает очень странные решения.

— А может, это еще кто-нибудь, — вмешался Шерлок.

— Третья партия? — спросил Кроу.

— Четвертая, — уточнил Майкрофт. — После русских, американцев и испанцев.

— Пятая, — поправил его Шерлок. — Мы же, британцы, тоже вовлечены.

— Я теперь понимаю, почему дипломатия — такая сложная наука, — улыбнулся Кроу. — Но какое значение это имеет для нас? Вы поняли, что происходит, и будете действовать по своим дипломатическим каналам. Так зачем кому-то строить козни вам, Шерлоку или даже мне? Кто бы ни пытался вас подставить, он же должен был понимать, что рано или поздно вы вернетесь за свой стол, прочитаете донесения и сделаете правильные выводы.

Майкрофт медленно покачал головой:

— Все не так просто. Хотя бы потому, что мое начальство не склонно слишком уж полагаться на мое мнение. У них может быть собственная система контроля, которую они разрабатывали месяцы и годы. А я утратил свой главный источник информации из России. — На лице Майкрофта отразилась озабоченность. — И мой долг перед этим человеком — выяснить, что произошло. Если он в застенках Третьего отделения, то я должен попытаться его освободить. Если он мертв, я должен попытаться отдать его убийц в руки правосудия — или того, что считается правосудием при царском дворе.

— У вас ведь наверняка есть еще люди в России, не так ли? — спросил Кроу. — Они могут этим заняться.

— Нет, у меня нет в Москве никого, кому я мог бы доверять. Я должен сделать все сам, как только с меня снимут обвинение.

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

За столиком воцарилась мертвая тишина.

— Ты поедешь в Москву? — изумленно переспросил Шерлок. — В Россию?

— Боюсь, что да, — ответил Майкрофт.

— Но тебе же становится дурно, как только ты оказываешься чуть севернее Оксфорд-стрит!

Майкрофт улыбнулся, но это была одна из тех его улыбок, где под тонким слоем юмора скрывалась душевная боль.

— Не важно, что я не хочу туда ехать. Я должен поехать. Обязан. Мои желания и мое удобство не имеют значения.

— Я не понимаю, — начал Шерлок.

— А я понимаю, — кивнул Амиус Кроу. — Разве можно рассчитывать, что ваши подчиненные будут вам доверять и следовать вашим приказам, если они знают, что вы в любой момент способны бросить их в беде?

— Вот именно. Мои люди, работающие в разных частях света, должны быть уверены, что смогут рассчитывать на меня при любых обстоятельствах. И если случится беда, а она рано или поздно случается, я разделю с ними все тяготы, как бы мне ни было трудно.

— А еще тебе любопытно, — вмешался Шерлок.

— Любопытно?

— Ты хочешь узнать правду. Ты хочешь знать, кто на самом деле пытался повесить на тебя обвинение в убийстве и что это за сделка с продажей земли.

Майкрофт пожал плечами:

— Признаться, у меня есть некоторое желание выяснить истинное положение дел. Я ненавижу неопределенность. Она как больной зуб, который постоянно ноет.

Некоторое время назад Шерлок обратил внимание на семейную пару с детьми в противоположном конце зала, и сейчас эти люди начали вставать из-за стола. Шерлок наблюдал за ними несколько минут. Мать поправляла одежду на детях и проверяла, аккуратно ли они застегнуты, а отец глядел на них с любовью. Может, они приехали в Лондон, чтобы посмотреть достопримечательности или навестить родственников? Или оказались здесь проездом и из ресторана направятся прямиком на вокзал? Как бы то ни было, Шерлок завидовал им. Он не помнил, когда его семья в последний раз вот так же собиралась вместе. Его отец был вечно в разъездах, мать прикована к постели, и Шерлок даже не мог вспомнить, были ли когда-нибудь времена, когда они сидели за столом все вместе, как это принято во всех нормальных семьях.

— Значит, с тобой мне тоже придется расстаться, не только с папой, — прошептал он.

— Если только ты не поедешь со мной.

Вот уже во второй раз за последние полчаса Шерлок утратил дар речи.

— Я? — пискнул он. — С тобой? В Россию?!

Майкрофт с тоской уставился в тарелку с остатками завтрака.

— Может, вы ему объясните? — обратился он к Кроу. — Мне кажется, я слишком быстро излагаю.

— Не уверен, что я сам понял вас правильно, — ответил Кроу с мрачным видом. — Лучше уж вы попытайтесь объяснить это нам обоим.

— Ну хорошо. Шерлок уже вовлечен в это дело. Если я отправлюсь в Россию, то наилучшим способом отвлечь меня, заставить вернуться или остановить станет угроза его жизни. Если, к примеру, его похитят и я получу по почте кусочек его уха или мизинец, я, безусловно, не смогу продолжить расследование. Я должен обеспечить его безопасность, а следовательно, должен держать Шерлока при себе.

Шерлок невольно прикрыл уши ладонями. Ему не понравилась мысль о том, что его ухо могут отрезать и отправить Майкрофту в качестве предупреждения.

— Вас не назовешь человеком действия, — заметил Кроу. — Вы уверены, что сможете себя защитить, если на вас нападут?

— Я захвачу помощника, — раздраженно возразил Майкрофт. — Я намерен взять с собой для защиты одного из моих агентов. И для прикрытия в том числе. Мы поедем втроем.

— Что значит «для прикрытия»? — спросил Шерлок. У него все никак в голове не укладывалось, что Майкрофт хочет взять его с собой в Россию. Шерлок не мог решить, что в этой идее самое невероятное — что он поедет в Россию или что он поедет туда с Майкрофтом?

— Это означает, что мы будем путешествовать инкогнито… или под прикрытием, если такое определение нравится тебе больше. Если достаточно влиятельный сотрудник Министерства иностранных дел приедет в Россию без предварительной договоренности, это может привести к дипломатическому скандалу. Поэтому нам придется использовать фальшивые паспорта. Нам придется разработать легенду. Мы должны стать частью группы, частью какой-то крупной компании, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

— И вы уже решили, к какой компании присоединитесь? — заключил Кроу.

— Ну конечно. Я разработал план, пока ехал из клуба «Диоген» в эту гостиницу.

— Ты ехал в кебе? — удивился Шерлок. — Да тут всего десять минут пешком идти! А кеб минуты за две довезет!

— Вот именно. Как раз достаточно времени, чтобы подумать. А если бы я шел пешком, то постоянно отвлекался бы на других пешеходов, лошадей и бог знает что еще, и времени на размышления у меня бы не осталось.

— Ну и какой у вас план? — спросил Кроу.

Майкрофт наколол на вилку кусочек сосиски:

— Пару недель назад ко мне обратились с просьбой разрешить одной из британских театральных трупп отправиться на гастроли в Москву и выступить перед представителями российской аристократии. Они играют пьесы Шекспира, Марло, Бена Джонсона и прочие классические произведения. Я дал им разрешение, потому что за них ходатайствовало российское посольство, и еще потому что это способствовало бы культурному обмену между нашими странами… по крайней мере, если эта труппа действительно так хороша, как о ней отзываются критики. На прошлой неделе я услышал, что гастроли оказались под угрозой срыва, потому что антрепренер попал в больницу с сердечным приступом, а музыкант, исполняющий партию первой скрипки, был арестован за непристойное поведение в пьяном виде. Я полагаю, что обязанности антрепренера не слишком утомительны и сводятся к тому, чтобы всех довезти и разместить и вовремя оплачивать счета.

— А как же скрипач? — поинтересовался Кроу. — Где вы собираетесь найти музыканта ему на замену?

— Один из моих агентов неплохо играет на скрипке, — сказал Майкрофт. Почему-то он не поднимал глаз от тарелки. — Я предложу ему поехать с нами.

— А я? — спросил Шерлок.

— Подсобный работник и рабочий сцены. Как я понял, именно рабочих сцены вечно не хватает во время гастролей.

— Но… — Мысли проносились в голове Шерлока с невероятной быстротой. — Но когда? Как?

Майкрофт сунул в рот остаток сосиски и тщательно прожевал.

— Что касается времени, — неторопливо сказал он, — я бы предложил выехать сразу, как только мы договоримся с труппой. Я думаю, они будут очень благодарны Министерству иностранных дел за то, что мы не только разрешили им выехать на гастроли, но и поможем заменить недостающих членов труппы. Все, что касается поездки, уже полностью организовано. Как я помню, они собирались выехать в ближайшие несколько дней, но в итоге решили написать письмо принимающей стороне и сообщить об отмене гастролей. Будем надеяться, что письмо еще не отправлено, потому что в противном случае мне придется разрабатывать новый план. Что касается вопроса «как?», мы морем доберемся до Франции, а оттуда поездом отправимся в Москву. На дорогу, по моим расчетам, мы потратим четыре или пять дней. — Майкрофт взял ломтик поджаренного хлеба и принялся намазывать его маслом. — Я сообщу нашим тете и дяде о том, что мы с тобой на несколько недель уедем на континент. Я уверен, что они не станут возражать. Путешествия расширяют кругозор. Так что я займусь организацией, а тебе, Шерлок, советую прогуляться на Чаринг-Кросс-роуд и поискать книги по русской истории и культуре. Русские сильно отличаются от нас… гораздо сильнее, чем американцы. — И он кивнул в сторону Кроу. — Но позволь мне для начала сообщить тебе несколько фактов. Россия — величайшая страна в мире. Если ты измеришь ее площадь на глобусе, то поймешь, что она занимает примерно одну седьмую часть суши, но значительную часть этой территории составляет область вечной мерзлоты — бесплодная равнина, которую русские называют тундрой. По нашим последним расчетам, население России составляет около шестидесяти пяти миллионов человек — по-истине головокружительная цифра, особенно если учесть, что эти люди принадлежат к ста шестидесяти нациям и народностям, разговаривают на ста десяти различных языках и исповедуют тридцать пять религий. Россия — это целый мир в миниатюре. Вот в такую страну мы поедем.

— Но… — начал Шерлок, — я ведь даже по-русски не говорю.

— Это не вызовет трудностей, — заверил его Майкрофт. — Мне сообщили, что все представители высшего общества, и в том числе члены царской семьи, свободно владеют французским. Я хорошо говорю по-французски, и полагаю, что ты не терял зря времени все эти месяцы и подучил язык с тех пор, как побывал во Франции. Так что мы с тобой справимся.

Шерлок бросил взгляд на Амиуса Кроу:

— А как же мистер Кроу? Он же, кажется, совсем не говорит по-французски!

— Да, если бы он заговорил в России по-английски, это навлекло бы на нас подозрения, — пробормотал Майкрофт. Он посмотрел на Шерлока, и в его глазах отразилось какое-то сильное чувство, которое Шерлок поначалу не распознал, только через несколько мгновений он понял, что это было сожаление. — Боюсь, что мистер Кроу не будет нас сопровождать. Мы поедем втроем: ты, я и скрипач, которого я собираюсь пригласить.

— Но почему?

— Как ты сам заметил, мистер Кроу не говорю ни по-французски, ни по-русски. Он не обладает навыками, которые могут ему пригодиться в гастролирующей театральной труппе. К тому же ему придется или взять с собой Вирджинию и тем самым увеличить наше число до пяти человек, или же позаботиться о том, чтобы кто-то присматривал за ней в течение нескольких недель. И он обладает весьма запоминающейся внешностью, что может создать для нас определенные трудности, раз уж мы собираемся путешествовать инкогнито.

— Не беспокойтесь, — сказал Кроу. — Я и не рассчитывал, что вы предложите мне ехать с вами. Поезжайте сами — и счастливого пути!

У Шерлока сжалось сердце.

— Но я хочу, чтобы вы тоже поехали.

— Беда в том, — вмешался Майкрофт, — что мы очень редко получаем в жизни то, чего хотим, или даже то, что нам необходимо. Говорят, что Господь посылает нам только те испытания, которые мы способны вынести. Но мой опыт доказывает, что это не так, это всего лишь утешение, придуманное религиозными людьми для того, чтобы проще было смириться с неизбежным. Жизнь трудна и оканчивается смертью.

— Вижу, уроки продолжаются, — тихо заметил Кроу.

Майкрофт взглянул на него:

— Мальчику нужно учиться.

Кроу вздохнул, явно желая сменить тему:

— А что с музеем? Это происшествие еще будут расследовать?

— Я сообщил полиции о том, что оно связано с нашим делом, а также поручил нескольким правительственным агентам провести… тайное… расследование, но сильно подозреваю, что мы ничего не найдем. Или злоумышленники использовали музей как обычное место встречи, и тогда их следы теряются на выходе из музея, или же у них там что-то вроде штаб-квартиры, но в этом случае они должны были уничтожить все улики сразу после того, как туда ворвались вы с Шерлоком. Так или иначе, никакой новой информации мы уже не извлечем. Против нас работают профессионалы.

— А ты не думаешь, что хозяева музея и есть те люди, которые тебя подставили? — спросил Шерлок.

— Я очень в этом сомневаюсь. Музей — благотворительная организация, он вне подозрений. Нет, я думаю, что либо злоумышленники просто встречались в нем, либо один из сотрудников музея был членом их организации. В любом случае, это тупик. — Майкрофт сунул в рот последний кусочек тоста, тщательно его прожевал и удовлетворенно вздохнул. — Вот теперь я чувствую, что день начался так, как ему и положено. — Он вытащил из кармана часы на цепочке и проверил время. — До обеда остается около часа. Этого достаточно, чтобы начать подготовку к нашему путешествию. Шерлок, мистер Кроу, предлагаю нам встретиться в клубе «Диоген» около часа пополудни. — С некоторым трудом встав с кресла, он добавил: — Может, кто-нибудь будет так любезен нанять для меня кеб?

Пока Кроу и Майкрофт продолжали беседовать, стоя на улице перед зданием, Шерлок решил уйти. У него кружилась голова от открывшихся перед ним возможностей, и ему хотелось обдумать все в одиночестве.

— Шерлок, постой!

Он обернулся. Майкрофт махал ему рукой.

— Что? — Шерлок вернулся к двоим собеседникам.

— Тебе могут понадобиться деньги. — Майкрофт сунул ему в руку три монеты. — Вот три гинеи. Не трать их попусту и купи теплую одежду, если найдешь что-нибудь подходящее.

Шерлок ушел, пересек площадь Пикадилли, миновал Лестер-сквер и свернул на Чаринг-Кросс-роуд. Везде, где он ни проходил, на тротуарах толпились прохожие, а проезжая часть была забита лошадьми и самыми разнообразными экипажами. Но если Шерлок чувствовал, что задыхается, в окружении нескольких сотен людей, каково же жить в стране с населением в шестьдесят пять миллионов? И если так много людей живут в одной только России, то сколько же их в мире? Стоило лишь подумать об этом, и голова шла кругом.

По обеим сторонам улицы тянулись бесконечные книжные магазины, лавки старьевщиков и ломбарды, и Шерлок убил целый час, разглядывая товары, выставленные в коробках на улице, на полках и в витринах. Он даже не пытался сосредоточиться на чем-то определенном и думал обо всяких пустяках.

Ему удалось отыскать несколько книг о Российской империи, и он купил две из них, которые показались наиболее полезными. Затем внимание Шерлока привлек ящик, полный замков и ключей, причем владелец лавки предупредил его, что ключи не отсортированы. Неизвестно было, подходят ли эти ключи хоть к какому-нибудь из замков. Шерлок решил, что неплохо бы купить несколько замков и, когда появится свободное время, научиться подбирать к ним отмычки. В будущем такой навык может оказаться полезным. Впрочем, он и в прошлом бы не помешал.

В конце концов он оставил в покое коробку с замками и вышел на улицу. Вернуться в эту лавку можно было и позже. Пройдя чуть дальше по Чаринг-Кросс-роуд, Шерлок пересек площадь Кембридж-серкус и вышел к началу улицы Тоттенхем-Корт-роуд. Магазинов здесь стало еще больше, но и улица расширилась, так что конным экипажам проезжать стало проще. Шерлок заглянул в ломбард — просто так, без особой цели; он знал, что если хочет вовремя вернуться в клуб «Диоген», то уже пора обратно. И тут он заметил на полке в глубине лавки скрипичный футляр.

Шерлок осторожно взял футляр и сдул с него пыль. Крышка открылась, и, когда Шерлок увидел лежащую внутри скрипку, у него перехватило дыхание. Она была старинной — старинной и прекрасной. Лак на темно-красном корпусе покрылся сетью тонких трещин, да и эфы, как показалось Шерлоку, были вырезаны как-то странно, но в этой скрипке чувствовалось что-то необыкновенное. Она как будто звала его. Шерлок приподнял ее, взяв правой рукой за шейку[5] и поддерживая ладонью внизу. Она оказалась лучше, чем скрипка Руфуса Стоуна, на которой Шерлок играл на пароходе «Скотия» по пути в Нью-Йорк. Он положил изящный корпус скрипки себе на предплечье и тронул струны. Помещение наполнилось долгими и протяжными звуками. Скрипка была совершенно расстроена, но в ее голосе чувствовалась какая-то глубина, совершенно очаровавшая Шерлока. Хоть звук был и не очень чистым, но теплым и выразительным. Шерлок провел пальцем в том месте, где верхняя дека соединялась с обечайкой.[6] Дерево казалось бархатистым на ощупь.

— У тебя глаз-алмаз, — донесся старческий голос из задней части лавки.

Шерлок обернулся. Прямо перед ним стоял высокий стеллаж, и его пришлось обойти, чтобы увидеть за стеллажом старика, такого дряхлого и тощего, что его, наверное, шатало ветром. Сидел он за столом, заваленным книгами и разными безделушками. На голове у старика красовалась черная ермолка, а на кончике носа сидели очки, которые не падали только благодаря цепочке, обвивший шею.

— Прошу прощения?

Старик вышел из темного угла и угодил в луч света, в котором кружились пылинки.

— Эту скрипку я привез из Кракова много лет назад. Мой отец выиграл ее в карты, можешь себе такое представить? Она проехала с ним по всей Европе, а теперь я вынужден ее продать, чтобы купить себе еду и дрова, но все равно мне бы хотелось оставить ее у себя.

— Это прекрасный инструмент.

— Она прекрасна, как моя жена, и ее звучание поистине волшебно, по крайней мере, так мне говорили знающие люди. Что же до меня, то я играю на пианино и немного на аккордеоне, но только когда напьюсь.

Шерлок заглянул в футляр:

— А смычка нет?

— Для тебя смычок найдется, — ответил старик. Он порылся на столе, сдвинул несколько книг. — Некоторые считают, что смычок так же важен, как и сама скрипка. А я вот в этом сомневаюсь. Скрипка может быть произведением искусства, ну а что в том смычке, кроме конского волоса? Может, порода лошади какое-то значение имеет? Ага! — Он вытащил смычок из-под своих завалов и протянул его Шерлоку: — Ну, давай теперь попробуй!

Шерлок попытался вспомнить уроки Руфуса Стоуна. Он не играл с тех пор, как вернулся из Америки, потому что у него не было скрипки, но скучал по регулярным занятиям и по умиротворяющему воздействию, которое оказывала на него музыка, успокаивая вечный круговорот мыслей.

Он торопливо настроил скрипку, пощипав струны и подтянув колки в головке грифа, пока не добился правильного звучания нот. Потом поднес скрипку к плечу и прижал подбородком. Это движение получилось таким естественным, как будто скрипка легла на предназначенное для нее место.

Поднеся к струнам смычок, Шерлок сыграл последовательность нот: соль, ре, ля, ми. Звучали они как ангельские голоса. Он попытался сыграть несколько гамм — и был поражен тем, как быстро его пальцы вспомнили, что нужно делать.

Когда Шерлок опустил скрипку, он с удивлением увидел слезы в глазах старика.

— На ней так давно никто не играл, — сказал тот. — Я боялся, что после стольких лет и долгих путешествий ее голос станет глуше, но ее пение все так же прекрасно… в отличие от голоса моей милой жены, которая сейчас каркает, как ворона.

— Как получается, — спросил Шерлок, — что разные скрипки звучат так по-разному? Ну, то есть взять, к примеру, тележку. У каждой четыре колеса, и каждая едет, если ее толкать. И поэтому из них и лучшую-то не выберешь. А скрипки… они все выглядят одинаково или, по крайней мере, похоже, а звук совсем разный.

Старик пожал плечами:

— Спроси трех скрипачей, и ты получишь три разных ответа. Кто-то говорит, что все зависит от дерева. Чем плотнее древесина, тем вроде бы лучше. Кто-то говорит, что самый сладкий звук дает древесина, вымоченная в воде Адриатического моря у берегов Венеции. А вот кое-кто скажет, что дерево и вовсе ни при чем, а важны лак и те секретные ингредиенты, которые добавляют в него скрипичные мастера. А я считаю, что все дело в любви. Если скрипку сделали для того, чтобы ее продать, она будет звучать… — старик выразительно взмахнул рукой, — неплохо, но если ее сделал мастер, страстно любящий свое дело, ее звучание будет прекрасным.

— А вы знаете, кто сделал эту скрипку?

— Нет, не знаю. Моему отцу она досталась случайно. Но в нее вложили очень много любви вместе с деревом, клеем и лаком, это же очевидно.

— Сколько… — Шерлок проглотил комок в горле, — сколько она стоит?

— Семьдесят шиллингов, — ответил старик. — Но раз уж ты сумел оценить хороший инструмент, я возьму с тебя шестьдесят пять.

— У меня только сорок пять шиллингов, — волнуясь, пробормотал Шерлок. На самом деле в кармане у него лежали три фунта и еще три шиллинга. Вместе это было шестьдесят три шиллинга, но он хотел оставить себе хоть какую-то сумму на всякий случай.

Старик склонил голову набок:

— Я разве не упоминал тебе о провизии и дровах, которые мне необходимо купить?

— Упоминали. Сорок пять шиллингов, — решительно повторил Шерлок.

— У тебя, юноша, сердце из камня. Пятьдесят семь, и ни монетой меньше.

— Пятьдесят, — сказал Шерлок. Он заметил, что его дыхание ускорилось.

Старик вздохнул:

— Может, у меня сегодня дров не будет, и нам придется есть холодное мясо и холодный суп. Пятьдесят пять.

— Я согласен.

Они скрепили сделку рукопожатием, и Шерлок положил скрипку обратно в футляр. Он протянул старику три монеты по одной гинее, и тот вернул пять шиллингов сдачи.

— Береги ее, — сказал старик. — И если ты найдешь скрипку лучше, вернись и расскажи мне о ней. Мне будет любопытно.

— Обещаю.

Дверь лавки отворилась, и на пол упала длинная тень. Стеллаж загораживал вход, и ни Шерлок, ни старик не могли видеть нового покупателя, но прежде чем старик его окликнул, раздался голос:

— Да сюда он вошел! Ей-богу, я точно видел!

— Значит, надо было идти вслед за ним и хватать его! — прозвучал еще один голос, более низкий и раскатистый. — А не ждать меня.

— А если бы это оказался не тот мальчишка?

— Значит, еще чьей-то матери сегодня пришлось бы поплакать.

ДЕСЯТАЯ ГЛАВА

Старик схватил Шерлока за плечо.

— Позади есть еще одна дверь, — прошептал он. — Она выводит в переулок. Ступай с богом.

— Может, он там, в глубине лавки? — донесся голос первого из вошедших.

Шерлок кивнул в ответ, и старик начал выбираться из-за стеллажа.

— Вы не книги ищете? Наверное, книги о боксе, судя по форме ваших ушей. Или, может быть, пару перчаток, чтобы защитить пальцы?

— Мы ищем мальчишку, который зашел сюда, — произнес обладатель более низкого и грубого голоса.

— Я не впускаю сюда мальчишек, — возразил старик. — Они крадут. Все они воры…

— Но я сам видел, как он вошел…

Голоса стихли. Шерлок прошел через захламленное служебное помещение в задней части лавки и отыскал дверь, которая выводила в грязный переулок, пересекающий улицу под прямым углом. Он осмотрелся по сторонам. Вокруг никого не было. И тогда Шерлок бросился со всех ног к Чаринг-Кросс-роуд; его сердце бешено стучало, а скрипичный футляр колотил по ногам на бегу.

Вот и ответ на один из вопросов. Кто бы ни пытался подставить Майкрофта, этот человек явно не собирался оставлять их обоих в покое.

Смешавшись с толпой и не сворачивая с людных улиц, Шерлок помчался к отелю «Сорбонна». Когда он ворвался в фойе, задыхаясь от быстрого бега, Майкрофт беседовал с человеком поистине великанского телосложения. Грузный, широкоплечий, в просторном пальто, которое делало фигуру еще массивнее, незнакомец казался огромным, как платяной шкаф. Буйная рыжая растительность покрывала не только его голову, но и лицо, которое трудно было разглядеть за пышными бакенбардами, густыми усами и широкой окладистой бородой.

— Это мистер Кайт, — представил его Майкрофт, прервав разговор. — Он актер и управляющий в актерской труппе Кайта. Мистер Кайт, это мой… протеже… Скотт Экерсли. — Он выразительно взглянул на Шерлока, но тот уже понял, что ему, как и Майкрофту, придется пользоваться чужим именем.

— Приятно познакомиться, сэр. — Шерлок пожал протянутую руку. Руки мистера Кайта тоже были покрыты темно-рыжей порослью, и даже прикосновение его было щекотным, как будто волосы росли и на ладонях.

— И с тобой тоже, сынок, — низким и хриплым голосом ответил мистер Кайт. — Мистер Сигерсон говорит, что ты умеешь управляться с тросами и декорациями.

— Умею, сэр, — с готовностью заверил его Шерлок.

На самом деле он понятия не имел, о чем идет речь. Он не сводил глаз с лица мистера Кайта. Что-то в нем казалось ему странным.

Шерлок заметил мелкие порезы на его носу, щеках и вокруг глаз. Откуда они могли взяться?

— Замечательно. Поистине замечательно. Ну что ж, приходи сегодня в театр и познакомься с труппой. — Он повернулся к Майкрофту… точнее, к мистеру Сигерсону, ведь теперь Шерлоку предстояло называть его именно так. — Еще раз благодарю вас за то, что присоединились к нашей пестрой компании. Я уверен, впереди нас ждет приключение, о котором мы станем рассказывать нашим внукам.

— Вряд ли я когда-нибудь обзаведусь внуками, — ответил Майкрофт, — но в пути буду делать заметки… на всякий случай.

После ухода мистера Кайта Шерлок сразу же набросился на Майкрофта:

— Мистер Сигерсон?! Сын Сигера? Ты что, получше имени не мог придумать?

— Мне пришлось импровизировать, — заявил Майкрофт. — А я в импровизациях не силен. — Он заметил под мышкой у Шерлока скрипичный футляр: — А это еще что такое?

— Это… скрипка. В футляре.

— Да, я вижу. Вопрос был риторическим. Ты же проходил риторику на уроках греческого в школе? На самом деле вопрос заключается в следующем: зачем ты купил эту скрипку, когда должен был купить теплую одежду, как я тебе приказал?

Шерлок задумался на мгновение.

— Там какие-то двое парней меня преследовали, — сказал он. — Я забежал в магазин. Они вошли за мной. Мне пришлось уходить через черный ход. Я купил скрипку для того…

— Чтобы как-то изменить свой облик и сбить с толку преследователей, — заключил Майкрофт. Шерлоку показалось, что его рассказ вызвал у брата огорчение. — Это неприятное известие, и оно означает, что злоумышленники все еще разыскивают тебя, а значит, и меня, и мистера Кроу. Тем важнее для нас покинуть Лондон и страну как можно быстрее.

Слушая Майкрофта, Шерлок чувствовал себя довольно неуютно. Вряд ли его рассказ можно было назвать ложью, но он изложил события таким образом, что создавалось впечатление, будто у него действительно имелась веская причина купить эту скрипку.

— Зато мы сможем сжечь ее, если нам понадобится согреться, — продолжил Майкрофт. — Во сколько она тебе обошлась? — Он вскинул руку. — Нет, лучше не говори. Я хочу остаться в счастливом неведении. Иди отнеси эту… вещь… в свою комнату, а потом возвращайся, и мы пойдем обедать.

— Но мы только-только позавтракали!

— Шерлок, если мне захочется, чтоб на меня ворчали, я лучше вернусь домой и побеседую с квартирной хозяйкой.

Шерлок взбежал по лестнице в номер, который снял для него Амиус Кроу, и положил скрипку на кровать. Выйдя в коридор, он обнаружил, что дверь соседнего номера приоткрыта. Шерлок заглянул внутрь, рассчитывая увидеть там Кроу, но обнаружил лишь горничную, застилавшую постель. Вещи Кроу исчезли.

— Простите… а что случилось с человеком, который жил в этом номере?

— Он выехал, сэр, — ответила горничная, повернувшись и сделав реверанс.

— Выехал?

— Да, сэр… неожиданно.

— Ой! Спасибо.

Шерлок бросился вниз, чтобы рассказать обо всем Майкрофту, но увидел в фойе Амиуса Кроу; он был одет в пальто, и у его ног стояла дорожная сумка.

— Ах, Шерлок, я надеялся, что успею тебя повидать.

— Вы уезжаете?

— Мне больше здесь делать нечего. Теперь за тебя отвечает твой брат. А мне нужно поскорей вернуться к своей Джинни.

— Но… — Шерлок осекся, понимая, что Кроу прав.

— Вот именно. Незачем отрицать очевидное. От меня в этой поездке пользы не будет. И я не в обиде… я же взрослый человек. Я все понимаю.

— Я так хотел, чтобы вы поехали с нами.

Лицо Кроу помрачнело.

— Я тоже. Не нравится мне это дело. Обычно твой брат не совершает ошибок, но мне кажется, арест и беспокойство за тебя повлияли на него не лучшим образом. Я не могу избавиться от ощущения, что он в чем-то просчитался, но не понимаю в чем именно. И я уверен, что вам с ним не стоит ехать в Россию, но мне не удалось его переубедить. Мы с ним поспорили. Он от своего плана не отступится. Я думаю, исчезновение того человека в Москве выбило его из колеи сильнее, чем он готов признать. — Кроу покачал головой. — Тяжело терять человека, с которым работал. Со мной тоже такое бывало. Но все равно я не понимаю, зачем ему тащить тебя с собой.

— Передайте от меня… привет Вирджинии.

— Конечно передам. — Кроу протянул ему руку.

Шерлок ответил на рукопожатие, и Кроу сдавил его пальцы своей огромной лапищей.

— Береги себя и заботься о Майкрофте. Путешествия — это явно не его стихия.

Портье подошел, чтобы взять сумку Кроу, но тот отмахнулся.

— Когда я стану слишком дряхлым, чтобы носить свои вещи, вот тогда и попрошу о помощи, — заявил он. А потом поднял сумку и повесил себе на плечо. — Приходи к нам в гости сразу, как только вернешься. Расскажешь о своих приключениях.

— Я приду.

И Кроу вышел из гостиницы, даже не обернувшись. Шерлок проводил его взглядом; ему казалось, будто он утратил часть самого себя. Он чувствовал себя несчастным и одиноким.

Наконец он вошел в ресторан и обнаружил там Майкрофта; тот сидел за столиком, и на тарелке перед ним лежала целая камбала тюрбо. Майкрофт тщательно выбирал кости ножом и вилкой.

— Будь я на месте Господа Бога, — небрежно заметил он, когда Шерлок с несчастным видом уселся напротив, — я бы позаботился о том, чтобы рыбу удобно было есть. Досадно, что такие вкусные создания так трудно очищать от костей. Или нужно было сделать их полностью пригодными для еды, или нет, а нечто среднее меня не устраивает. — Он поднял взгляд. — Мистер Кроу уехал?

— Да, уехал.

— Хорошо. — Майкрофт приподнял ножом кусочек рыбы и переложил его на вилку. — Он не одобряет мое намерение взять тебя с собой в Россию.

— Он сказал, что вы поспорили.

— Так и есть. Он был очень настойчив. Ты знаешь, он очень беспокоится о тебе.

— Мы за эти месяцы многое пережили вместе.

— Ну да. — Майкрофт положил кусочек рыбы в рот и, зажмурившись от удовольствия, стал жевать. — Прекрасно приготовлена. Черный масляный соус великолепен. Это заведение стоит взять на заметку. Оно недалеко от моего кабинета, так что я мог бы обедать здесь каждый день.

— Майкрофт, а ты уверен, что нам стоит ехать в Россию под чужими именами?

— Я тщательно все обдумал и не вижу другого решения. — Майкрофт взглянул на часы. — Очень скоро к нам присоединится третий участник нашей экспедиции. Я выслал ему телеграмму. — Он бросил взгляд на Шерлока. — Но хочу кое о чем тебя предупредить. Я уже говорил, что этот человек — один из моих агентов и что он скрипач.

— И что?

— Я не упомянул о том, что ты его уже знаешь.

Смысл этих слов дошел до Шерлока не сразу.

— Я его знаю? Но я не знаком ни с одним из твоих агентов. Я никого из них ни разу не встречал… кроме, может быть, мистера Кроу, но вряд ли его можно считать твоим агентом.

— Конечно нет. — Лицо Майкрофта исказилось, словно он собирался сообщить какую-то трагическую новость. — Шерлок, — сказал он, глядя куда-то ему за спину. — Мне кажется, ты уже знаком с Руфусом Стоуном.

Восемь слов. Восемь простых слов легли на сердце Шерлока камнями. Они продолжали эхом звучать в его голове, когда Майкрофт давно уже закончил говорить. Шерлок повернул голову, чтобы увидеть человека, на которого смотрел Майкрофт, но умом он уже знал, кого увидит. А вот сердцем… всем своим сердцем четырнадцатилетнего мальчишки он надеялся, что это неправда и что за его спиной сейчас стоит незнакомец.

Но это был Руфус Стоун. Руфус Стоун, с копной каштановых волос и щетиной на подбородке, в своем зеленом бархатном пиджаке. И с золотой серьгой в ухе. Он явно чувствовал себя неловко, как будто хотел оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Впрочем, Шерлок чувствовал то же самое.

— Присаживайтесь, — сказал ему Майкрофт. — В ногах правды нет. И не обращайте внимания на официантов, им не часто приходится обслуживать бродячих скрипачей. Этот опыт пойдет им на пользу.

— Привет, Шерлок, — сказал Руфус, усевшись за стол.

— Вы работаете на моего брата? — спросил Шерлок. — А мне почему не сказали?

— Потому что я ему запретил, — вмешался Майкрофт. — Когда несколько месяцев назад вы с Амиусом Кроу отправились в Америку, я побоялся, что мистер Кроу может заняться там какими-то своими делами или вовсе передумает возвращаться в Англию. И поэтому я купил для мистера Стоуна билет на пароход, чтобы он присмотрел за тобой. В Нью-Йорке он должен был ходить за тобой по пятам и обеспечивать твою безопасность. — Майкрофт фыркнул. — Естественно, все пошло совсем не так, как я рассчитывал, когда вы вслед за похитителями Мэтью Арнетта прыгнули в поезд и помчались бог знает куда.

— Вы работаете на моего брата! — снова воскликнул Шерлок. Ни о чем другом сейчас он думать не мог.

— Мне незачем добавлять, — продолжил Майкрофт, — что обучение игре на скрипке не входило в круг его обязанностей.

— Нет, это было мое решение, — сказал Стоун. — И я не пожалел о нем.

— Но что вы делаете для Майкрофта? — спросил Шерлок.

Руфус Стоун пожал плечами:

— Обычно просто путешествую, свободный, как птица небесная, и без гроша за душой. Я могу беспрепятственно пересечь почти любую европейскую границу. Такие странствующие музыканты, как я, ни у кого не вызывают подозрений. Я собираю сплетни, слушаю, о чем говорят люди в тавернах, а потом отправляю отчеты мистеру Холмсу.

— О состоянии экономики в стране лучше судить не по газетам, а по тому, о чем болтают фермеры за кружкой эля, — заметил Майкрофт. — У меня есть множество агентов по всему миру, которые только тем и занимаются, что слушают чужие разговоры, записывают самое важное и отправляют эти крохи правды мне.

— А в Фарнхем вы зачем приехали? — У Шерлока дрожали руки, и он сцепил их под столом, чтобы никто не заметил. Ему казалось, что его предали. — Это тоже был приказ?

Стоун посмотрел на Майкрофта. Тот промолчал, и тогда Стоун ответил:

— Когда я вернулся в Англию, мистер Холмс попросил меня некоторое время не уезжать из страны и попытаться собрать информацию о настроениях людей. Я решил начать с Гемпшира… — И потом смущенно добавил: — Мне хотелось узнать, продолжаешь ли ты играть на скрипке.

— Я купил себе новую скрипку, — еле слышным голосом пробормотал Шерлок.

— Я хотел бы взглянуть на нее.

Майкрофт кашлянул.

— Мистер Стоун поедет с нами в Россию. Он уже бывал в этой стране, и к тому же нам нужен скрипач, чтобы заполнить вакансию в труппе. — Он немного помолчал, а потом более мягким тоном добавил: — Шерлок, поверь, все, что я делал, я делал для твоего же блага, и ты бы даже ни о чем не узнал, если бы не крайняя необходимость.

— Но это ничего не меняет, — возразил Шерлок и встал из-за стола. — Я ухожу.

— Приходи в Королевский театр в Уайтчепеле сегодня в четыре часа, — приказал ему Майкрофт. — Нам нужно познакомиться с нашими будущими спутниками.

Шерлок ушел, ничего не ответив. Он слышал позади голос Майкрофта:

— Нет, пусть идет. Со временем он сам поймет, что все мои решения были абсолютно логичными и что я лишь пытался его защитить.

Шерлок вышел из гостиницы на улицу. Начинался дождь, и на голову падали холодные капли, но Шерлоку было все равно. Все вокруг казалось ему серым и неинтересным. Бессмысленным.

Он повернул налево и побрел куда глаза глядят, стараясь не думать ни о чем: ни о брате, ни о Руфусе Стоуне, ни о поездке в Америку, которая вдруг оказалась одним сплошным обманом. Он просто шел вперед и наблюдал. Как ожившая вычислительная машина, собирал факты и увязывал их воедино. Тот мужчина с красным шейным платком в дверях магазина: он болен — вероятно, заразился в Индии — и, судя по состоянию кожи, через неделю умрет. Часы, на которые смотрит джентльмен в цилиндре, не его: похоже, он их у кого-то украл, и случилось это пару дней назад. Нищий на углу, который сидит в тележке и держит табличку о том, что его ноги якобы парализованы, на самом деле, судя по ботинкам, каждый день проходит пешком расстояние в несколько миль. Все эти выводы Шерлок делал из наблюдений, и все они оставляли его равнодушным. Сейчас для него ничего не имело значения.

Он совершенно забыл о времени, но когда посмотрел на часы и обнаружил, что уже почти четыре, оказалось, что Уайтчепел совсем рядом. Сам того не замечая, Шерлок все это время шел в правильном направлении.

Театр прятался во дворах, в стороне от оживленной улицы. Располагался он в красном кирпичном здании с белыми колоннами; к центральному входу вела небольшая лестница в четыре ступени.

Шерлок неохотно поднялся на крыльцо и вошел в фойе. Внутри не обнаружилось ни души, и даже окошко билетной кассы было закрыто ставнями… но здешний воздух хранил воспоминания о множестве людей, приходивших сюда каждый вечер: лепнина на стенах и потолке впитала запахи сигаретного дыма, духов и туалетной воды.

Лестницы по обе стороны фойе вели куда-то вверх, наверное в бельэтаж,[7] а через пару дверей в противоположных концах помещения наверняка можно было пройти в партер. За еще одной дверью, рядом с кассой, вероятно, находились служебные помещения: артистические уборные, комната отдыха и выход на сцену.

Шерлок постоял немного, вдыхая запахи театра, прислушиваясь к скрипам и шорохам старинного здания, разглядывая висящие на стенах старые афиши. Театр казался живым. Шерлоку довелось побывать во многих общественных заведениях, но впервые он оказался в здании, которое, как ему показалось, вобрало в себя все лучшее, что было у людей, когда-либо входивших в эти двери. Дипдинская школа для мальчиков пропахла безысходностью, в атмосфере клуба «Диоген» ощущалось что-то неприятное и раздражающее, но в Королевском театре Шерлок почувствовал себя совсем как дома.

Он направился к двери в зрительный зал и распахнул ее.

Зал оказался меньше, чем он ожидал. Ряды сидений располагались полукругом, плавно спускаясь к сцене; все кресла были обиты зеленым бархатом. Верхний ярус нависал над ними как грозовая туча. Поддерживали его причудливые металлические колонны, выкрашенные красной, коричневой и зеленой краской и похожие на тонкие деревца с листьями и цветами. По обе стороны зала у стен располагались ложи, предназначенные для наиболее состоятельных зрителей. Кажется, Шерлок понял, от чего зависела цена билетов: места в партере должны стоить дешевле всего, выше по стоимости — бельэтаж, а места в ложах самые дорогие. Впрочем, в таком маленьком и расположенном вдали от центра театре слишком дорогих билетов быть не может. Ряды кресел в партере разделялись проходами, которые вели вниз, к сцене.

На сцене стояли несколько человек, и с ними был Майкрофт. В пальто, цилиндре и с тростью в руке, он выглядел блестяще. Глядя на него, Шерлок на мгновение забыл о том, что это его брат. Майкрофт производил впечатление человека, привыкшего повелевать, он был окутан аурой властности и могущества.

Руфус Стоун держался чуть позади Майкрофта. Рыжий великан, которого Шерлок уже видел раньше, мистер Кайт, стоял рядом с ним. По другую сторону толпились люди, которых Шерлок счел актерами или рабочими сцены. Большинство актеров были в старинных костюмах: женщины — в роскошных бархатных платьях, мужчины — в рубашках, отделанных кружевом, и штанах с буфами.

— Эй, Скотт! — воскликнул Майкрофт. Его голос гулко прокатился по залу. — Иди сюда к нам!

Шерлок спустился к сцене по проходу между креслами. Перед самой сценой стояла невысокая перегородка, за которой, как предположил Шерлок, скрывалась оркестровая яма. Он огляделся по сторонам. Из партера на сцену можно было подняться по двум небольшим лесенкам в пять ступеней. Шерлок выбрал правую из них.

Поднявшись на сцену, он с удивлением обнаружил, что она понижается в сторону зрительного зала. Передний край сцены был где-то на фут ниже заднего. Вероятно, наклон понадобился для того, чтобы зрителям было лучше видно происходящее, особенно тем из них, которые сидели на дешевых местах в партере и смотрели на актеров снизу вверх. По краю сцены размещался ряд газовых ламп с отражателями, а в центре был люк. Шерлок подошел к Майкрофту, чувствуя, что взгляды всех присутствующих обращены на него.

— Я уже представил вам Руфуса Стоуна, который будет играть в оркестре, — величественно произнес Майкрофт. — А теперь позвольте познакомить вас с моим протеже, мастером Скоттом Экерсли. Мистер Кайт любезно разрешил ему присоединиться к нам в качестве подсобного рабочего. — Он повернулся к Шерлоку: — Скотт, позволь, я представлю тебе нашу труппу. — Он указал на долговязого мужчину с высоким лбом и зачесанными назад длинными светлыми волосами. Он был в сценическом костюме. — Это мистер Томас Мэлвин. Он наш ведущий актер.

Мэлвин небрежно кивнул, едва взглянув в сторону Шерлока.

— А это, — продолжил Майкрофт, указав на красивую девушку с бледным лицом, зелеными глазами и иссиня-черными волосами, — мисс Айофи Диммок. Она играет роли романтических героинь в паре с мистером Мэлвином.

Актриса улыбнулась Шерлоку, и он улыбнулся в ответ. Айофи выглядела старше его лет на десять, но в ее улыбке и глазах было что-то такое, отчего у Шерлока замерло сердце.

С трудом оторвав от нее взгляд, Шерлок снова повернулся к Майкрофту.

— А это мистер Уильям Фернесс и миссис Диана Лоран, актеры второго плана, — объявил тот.

Уильям Фернесс оказался плотным мужчиной с редкими черными волосами, обрамляющими огромную лысину. Распухший шишковатый нос и полопавшиеся сосуды на щеках выдавали в нем запойного пьяницу. Наверняка, выходя на сцену, он прятал красноту на щеках под слоем грима, но нос по-прежнему выдавал его. Фернесс насмешливо отсалютовал Шерлоку, поднеся два пальца ко лбу.

Миссис Лоран была немолодой женщиной с завязанными в узел волосами. Казалось, она создана для кухни, а не для сцены. Ее улыбка излучала доброту. Шерлок решил, что если бы миссис Лоран стояла к нему чуть ближе, то она обязательно бы его обняла.

— Вместе с мистером Кайтом, — продолжил Майкрофт, — который не только управляет труппой, но и играет на сцене, эти четверо — наши основные исполнители. Остальные же участвуют в массовке или играют незначительные роли, хотя основная их задача — перемещение декораций. Слева направо: Ридиан, Джуда, Пол и Генри.

Шерлок поздоровался с четырьмя подростками примерно его возраста. Ридиан был худым и смуглым, с острым подбородком и густыми темными бровями. Джуда был таким же тощим, с очень светлыми и тонкими волосами, почти белыми и невесомыми, как пух у одуванчика. Пол и Генри оказались близнецами, жилистыми и загорелыми. Отличались они только тем, что у Пола (Шерлок решил, что это именно Пол) не хватало мизинца на левой руке: он потерял его в результате несчастного случая здесь же, в театре.

Из-за кулис донеслось чье-то покашливание. Взглянув туда, Шерлок с трудом разглядел в полумраке высокого мужчину с густыми черными усами. Он стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на собравшихся на сцене людей. Его глаза светились в темноте.

— Ах да, чуть не забыл, — сказал Майкрофт. — Хотя остальные музыканты присоединятся к нам позже, это мистер Ивс. Он наш дирижер и аранжировщик.

— Мистер Ивс, — поприветствовал его Шерлок.

— Мастер… Экерсли, — откликнулся дирижер. Говорил он сухо, без эмоций. — Приятно познакомиться.

— Мистер Кайт, леди, джентльмены, — произнес Майкрофт (вернее, мистер Сигерсон, потому что Шерлок решил, что отныне будет называть его только так), — спасибо вам за то, что вы нашли для нас место в вашей труппе и, я надеюсь, в ваших сердцах. Мистер Кайт видел мои рекомендации, и знает, что я готов служить вам так же преданно, как служил другим актерским труппам. Я обязуюсь выполнять свои обязанности антрепренера со всей ответственностью и всячески способствовать вашему успеху. Но первоочередная моя задача — позаботиться о том, чтобы ближайшая поездка в Москву прошла благополучно. Я возьму на себя решение всех деловых вопросов, чтобы вы могли спокойно заниматься творчеством. Доверьтесь мне, и я не подведу.

Актеры встретили его маленькую речь аплодисментами.

— А теперь, — густым басом произнес мистер Кайт, — предлагаю всем вернуться к репетиции. Пять минут перерыв, а затем жду всех на сцене. Помните, через три дня мы выезжаем в Москву!

ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА

Следующая неделя пролетела как в лихорадочном сне. Несколько дней ушло на окончательную подготовку к поездке и сборы в дорогу, и наконец Шерлок вместе с остальными членами труппы сел в поезд на вокзале Чаринг-Кросс. Будь это вокзал Ватерлоо, и Шерлок нервничал бы гораздо сильнее, невольно вспоминая лабиринт туннелей под землей, но Чаринг-Кросс был не таким крупным вокзалом и не вызывал никаких неприятных воспоминаний.

Поездом актеры благополучно добрались до Дувра, проехав по обычный для Англии сельской местности, а затем пересели на судно, чтобы переправиться через Ла-Манш во Францию.

В Дюнкерке они вновь сели в поезд, который через три дня должен был доставить их в Москву. Пересечь Европу за три дня! Невероятно!

Ехали они по самым дешевым билетам. Сиденья оказались жесткими, а спальных мест не было вовсе. Спать приходилось прямо на сиденьях, сидя или лежа, если выпадала возможность прилечь.

Музыканты, с которыми Шерлок так и не успел познакомиться, сидели отдельно от остальных и все время или спали, или играли в уголки на маленьких откидных столиках. Из всей труппы только Майкрофт и мистер Кайт ехали в спальном вагоне, как и подобало антрепренеру и управляющему. Большую часть времени они проводили в своих купе.

Шерлок же сидел, прильнув к окну, и разглядывал проплывающие мимо пейзажи. Названия, которые до этого он видел только в географических атласах, оживали перед его глазами: Брюссель, Кёльн, Берлин, Варшава, Минск…

Он как раз смотрел в окно на широкую полосу хвойных деревьев, когда к нему подсела миссис Лоран.

— Тебе не одиноко? — спросила она. — Я подумала, что, может, ты хочешь с кем-нибудь поговорить.

— Нет, все в порядке. Просто я… удивляюсь, как все меняется: языки, на которых говорят люди, еда, — а вот животные и растения остаются теми же самыми. Птицы и кошки везде одинаковы.

— И сосиски, — добавила миссис Лоран. — Не представляю себе такую страну на свете, где не было бы сосисок. — Она взглянула на него с сочувствием. — Твой наставник, мистер Сигерсон, совсем не уделяет тебе внимания.

— Он очень занят, — ответил Шерлок, почувствовав неожиданное желание заступиться за Майкрофта.

— И все равно, мне кажется, что раз уж он взял тебя под свое крылышко, то ему стоило бы присматривать за тобой, а не бросать одного. — Миссис Лоран склонила голову набок. — Или ему все равно, что с тобой происходит?

— Ему своих забот хватает. — Шерлок решил сменить тему: — А вы давно играете в театре?

Она посмотрела в окно:

— Мне иногда кажется, что всю свою жизнь.

Постепенно пейзажи начали меняться. Если во Франции и Бельгии за окном проплывали густые леса и широкие, уже с пожелтевшей травой, поле, то в Польше и России местность становилась все более заболоченной, а температура падала, пока по пути не начали попадаться замерзшие лужи и землю не покрыл снег. Шерлоку показалось, что и местные жители стали более мрачными и низкорослыми, хотя, возможно, у него сложилось это впечатление из-за вечно хмурого неба.

Однажды Шерлок решил прогуляться по вагону и проведать Майкрофта. Брат сидел в купе среди кучи подушек и выглядел совершенно разбитым. Он весь был обложен открытыми книгами и выписывал что-то в блокнот. Когда Шерлок постучал в дверь и приоткрыл ее, Майкрофт поднял голову:

— Что?

— Я хотел убедиться, что у тебя все хорошо.

— Нет, все плохо. Этот бесконечный перестук колес расстроил мне пищеварение. Я пытаюсь отвлечься с помощью книг, но они мало мне помогают.

— Я чем-то могу помочь?

— Оставь меня и не мешай моим страданиям, — отрезал Майкрофт. — Ты видишь, мне сейчас не до разговоров.

Шерлок вышел и закрыл дверь. Несколько мгновений он просто стоял в коридоре рядом с купе брата и пытался понять, что же делать дальше. В последний раз он чувствовал себя таким растерянным и одиноким, когда впервые вошел в дом своего дяди в Фарнхеме.

Он повернулся, чтобы уйти, но что-то привлекло его внимание. У самой двери купе мистера Кайта лежало что-то маленькое и бурое, размером с большой палец на руке, и к этому предмету была привязана какая-то веревочка или леска. Шерлок нагнулся, чтобы поднять его. Но, взяв эту штуку в руки, он с ужасом понял, что это мышь. Дохлая мышь. А то, что он принял за веревочку, на самом деле оказалось хвостом.

Дохлая мышь? Возможно, в поездах, как и в домах, тоже живут мыши? Шерлок осмотрелся по сторонам в поисках урны, но тут дверь купе приоткрылась, рыжебородый мистер Кайт высунул голову в коридор и сердито спросил:

— Ну? Чего тебе?

— Ничего, — ответил Шерлок. — Я всего лишь… навещал мистера Сигерсона. — И он машинально сунул дохлую мышку в карман. Почему-то ему даже в голову не пришло рассказать о ней мистеру Кайту.

— Если тебе заняться нечем, — задыхаясь, проворчал мистер Кайт, — пойди и поболтай с мальчишками. Тебе еще с ними работать. Так что давай ищи с ними общий язык.

И он закрыл дверь прямо у Шерлока перед носом.

Вообще-то после трех дней, проведенных в Лондоне, пока Шерлок учился поднимать занавес и передвигать декорации, ему удалось довольно близко познакомиться с четырьмя парнями. Чтобы убить время в дороге, он даже согласился сыграть с ними в карты. В первый день они объяснили Шерлоку правила виста и баккары, и благодаря математическому складу ума и цепкой памяти (которая передавалась в семье Холмсов из поколения в поколение) он очень быстро освоил тонкости игры.

Шерлок был очарован тем, как обращаются с картами близнецы. Они тасовали колоду с ловкостью профессиональных шулеров и раздавали карты легко и изящно. Шерлок не сразу осмелился попросить, чтобы они его научили, но братья охотно показали ему разные приемы смешивания карт: тасование в натруску, тасование по-индийски, врезку, пролистывание на столе и в руках. Весь секрет, объяснили они, в ловкости рук и постоянной практике. Примерно то же самое Руфус Стоун говорил и об игре на скрипке, так что после игры Шерлок попросил у близнецов колоду и несколько часов тренировался, снова и снова смешивая карты разными способами. Благодаря упорству и тонким пальцам, ему очень быстро удалось освоить это искусство, и, когда они сели играть в следующий раз, он тасовал и раздавал карты почти так же ловко, как и Генри с Полом.

На третий день смотреть в окно надоело. Шерлок обнаружил, что все чаще обращает внимание на актеров и актрис: мистера Мэлвина, мистера Фернесса, мисс Диммок и миссис Лоран. Он пытался использовать уроки Амиуса Кроу и попробовать выяснить хоть что-нибудь об их прошлом и их характерах, но потерпел поражение. Стоило Шерлоку прийти к очередному умозаключению, как он сразу же находил какую-нибудь новую деталь, которая меняла всю картину. Возможно, это объяснялось их актерской профессией и тем, что они время от времени начинали неосознанно подражать своим персонажам.

Однажды, когда поезд проезжал по болотистой и очень скучной местности, Шерлок заметил, что мистер Фернесс, пожилой толстяк с испещренной лопнувшими сосудами кожей и распухшим носом, роется в ящичке, стоявшем у него на коленях. Внутри были какие-то баночки. Фернесс увидел, что Шерлок смотрит на него с любопытством, и жестом поманил его к себе.

— Грим, — пояснил он. От него несло джином. — Ты же раньше его видел?

— Близко нет, — ответил Шерлок. — Я же обычно за кулисами работаю.

— Этот набор я вожу с собой уже много лет, — признался Фернесс. — Здесь у меня гримировальные краски, приготовленные из воска и бараньего жира, с добавлением цинка, свинца, сажи, кошенили, ультрамарина, охры или берлинской лазури. Есть и еще кое-что: жженая пробка и сажа для бровей и ресниц, жженая бумага, чтобы делать тени под глазами, клей для париков, накладные бороды и усы. Если ты научишься пользоваться всем этим, то сможешь так изменять свою внешность, что тебя даже лучший друг не узнает, по крайней мере издалека. — Заметив, что Шерлок глядит на него с недоверием, Фернесс продолжил: — Смотри, если ты подчеркнешь выдающиеся части лица, например нос и скулы, светлой краской, твои черты станут более резкими. Еще можно нанести более темный тон на впалые участки, сделав их глубже. И вот так, чередуя темные и светлые тона, ты сможешь нарисовать себе двойной подбородок, морщины на лбу, мешки под глазами или выступающие вены. А если вдруг этого мало… — он вытащил из ящика маленькую жестяную коробку, — объемные накладки!

— Объемные накладки? — с сомнением переспросил Шерлок.

— Помогают изменить форму носа, подбородка… любого неподвижного участка на лице. Эти накладки не гибкие, так что, если ты наклеишь их на щеки, они растрескаются, но ты даже не представляешь, как может измениться твое лицо, если ты всего-навсего подправишь форму подбородка или носа. Тебя не узнает никто!

Наконец, когда Шерлок уже утратил счет часам, проведенным в пути, и вся поездка начала казаться ему сплошным мутным сном, поезд остановился на Курском вокзале в Москве.

У барьера на выходе с платформы стоял высокий мужчина в черном сюртуке, черном пальто с меховым воротником и цилиндре. У него были усы и маленькая, аккуратно подстриженная бородка, а кожа казалась белой и гладкой, словно фарфор. Похоже, он кого-то ждал, и как только увидел актеров, сразу же улыбнулся и взмахнул рукой.

Мистер Кайт вышел с платформы первым. Он протянул было ладонь для рукопожатия, но незнакомец шагнул вперед и радушно его обнял. Майкрофт, который шел следом за мистером Кайтом, испуганно попятился.

Незнакомец перекинулся парой фраз с мистером Кайтом и Майкрофтом, а затем повернулся к остальным.

— Моя фамилия Мородов, — объявил он на не очень чистом французском. — Петр Ильич Мородов. Я представляю здесь князя Юсупова, который организовал и финансировал поездку вашей труппы в нашу Россию-матушку. Можете быть уверены: ни одна мелочь не ускользнула от нашего внимания, ничто не омрачит ваши гастроли и не помешает вашему успеху. А теперь прошу вас следовать за мной. Я отвезу вас в гостиницу «Славянский базар», где для вас забронированы номера.

Он щелкнул пальцами, и носильщики в грубой и плохо сидящей зеленой саржевой униформе бросились к сумкам и чемоданам. Мородов вывел актеров на площадь перед вокзалом, где их уже дожидались экипажи.

Было довольно холодно, и на земле лежал снег, но не такой, как в Англии, — не мешанина из грязи, навоза и талой воды под колесами экипажей, а белый, чистый и глубокий. Он скрипел под ногами, когда вся компания вышла из здания вокзала и направилась к трем каретам, которые должны были доставить их в гостиницу.

Все, и Шерлок в том числе, с изумлением разглядывали проезжающие по улице повозки. Шерлок привык к крестьянским телегам в Фарнхеме и к лондонским кебам и двуколкам, но здешние извозчичьи линейки[8] разительно от них отличались. Шерлок решил, что они похожи на какой-то гимнастический снаряд из Дипдинской школы для мальчиков: пассажирам приходилось садиться друг за другом на длинную и узкую скамью, причем садиться верхом, как на лошадь. Такие экипажи были четырехколесными, рессорными, по обе стороны от скамьи шли подножки, а впереди, словно возглавляя вереницу пассажиров, восседал кучер. Такая повозка выглядела неудобной даже для мужчин и совершенно неподходящей для женщин с их длинными платьями.

Носильщики погрузили багаж, и актеры разошлись по каретам. Поездка была недолгой, но всю дорогу Шерлок с любопытством разглядывал красивые старинные здания. Все здесь выглядело гораздо более внушительным, чем в Англии, и местные жители из-за этого казались карликами: они сновали по улицам, ежась от холода, как мыши по половице. Но какие зато тут были краски! Шерлок привык к зданиям цвета натурального камня, кирпича или дерева, но здесь, в Москве, каждое второе здание было выкрашено в тот или иной цвет. По пути ему попадались розовые, голубые, зеленые дома, но почему-то больше всего было желтых. Похоже, в России желтая краска пользовалась особенной популярностью.

Когда они добрались до гостиницы и Петр Ильич Мородов зарегистрировал их, распрощался и ушел, Майкрофт и мистер Кайт велели всей труппе собраться в фойе.

— Я приготовил для вас памятки, — объявил Майкрофт, — где расписаны все запланированные события на следующие несколько дней. — Он прикрыл губы ладонью и кашлянул. — Сейчас я вам их раздам, но пока позвольте изложить самое главное. Во-первых, мы приехали в Москву по приглашению князя Юсупова. Князь — известный меценат, и он давно уже мечтал увидеть на сцене выступление британских актеров. На следующие три дня князь предоставляет нам сцену в Малом театре. Это, без сомнения, лучший театр в Москве, а следовательно, и во всей России.

— А зал там большой? — спросил мистер Мэлвин, ведущий актер. Его голос звучал так раскатисто, словно он говорил со сцены. — Я не какой-то там заштатный актеришка и не собираюсь выступать перед жалкой горсточкой зрителей.

— В самом театре девятьсот пятьдесят мест, в филиале — семьсот пятьдесят.[9]

— А где будем играть мы? — вмешалась мисс Айофи Диммок.

— Мы будем выступать в филиале, — с невозмутимым видом ответил Майкрофт, — но только лишь потому, что там сцена меньше и она гораздо лучше подходит для наших спектаклей.

Мистер Кайт шагнул вперед.

— Я не хочу, чтобы мельчайшие нюансы нашей игры терялись в огромном зале, — пояснил он.

Мисс Диммок застенчиво кивнула.

— Весьма разумно, — согласилась она. — Спасибо.

— Мне нужно заранее осмотреть зал, — громко заявил Мэлвин. — Я не могу играть на сцене, которую вижу впервые. Я должен оценить акустику и понять, как лучше управлять своим голосом, чтобы его было слышно даже в самых дальних рядах.

— Ну конечно. Через мгновение я перейду к этому вопросу.

Майкрофт помолчал, глядя на членов труппы.

— Как вы уже знаете, нам предстоит дать три спектакля, по спектаклю в день. В первый вечер по приглашению князя Юсупова в зале соберутся все сливки российского высшего общества. Как я понимаю, наше выступление должно стать гвоздем сезона.

— А царь тоже будет? — пискнула миссис Лоран из-за спины Шерлока. — Ой, я надеюсь, что будет! — Она посмотрела на Шерлока и пояснила с таинственным видом: — В детстве я всегда мечтала выйти замуж за принца. Сейчас уже поздно, конечно, но мечты-то остались.

— Увы, но царь слишком занят государственными делами. — Майкрофт удрученно развел руками. — Но уверяю вас, в зале соберется весь цвет русской аристократии: князья и княгини, графы и графини, бароны и баронессы. Титулованных особ в России очень много, и большинство из них придут на нашу премьеру. Кроме того, приглашение было отправлено британскому послу при дворе его Императорского Величества и его супруге.

— Какая прелесть! — воскликнула миссис Лоран и захлопала в ладоши. А потом прошептала Шерлоку на ухо: — Может, кто-нибудь из них сжалится над пожилой леди и сделает из меня честную женщину.

Шерлок улыбнулся в ответ. Он подозревал, что из нее могла бы получиться неплохая жена для любого русского аристократа.

Майкрофт повернулся к остальным актерам:

— В каждый из этих трех вечеров вы будете играть фрагменты пьес великих британских драматургов: Уильяма Шекспира, конечно же Бена Джонсона, Кристофера Марло и Джона Вебстера. Мистер Кайт, — он повернулся к стоящему рядом великану, — как я понимаю, вам предстоит объявлять эти фрагменты и объяснять зрителям содержание пьес.

— Именно это я и буду делать, — проворчал мистер Кайт. — Я буду говорить по-французски, а актеры — играть на английском.

— Великолепно. — Майкрофт взглянул на младших членов труппы: темноволосого Ридиана, бледного Джуду и близнецов. — Что касается реквизита, меня заверили, что в театре имеется множество декораций, с помощью которых можно изобразить на сцене что угодно, хоть замок Эльсинор, хоть Арденнский лес. Завтра утром предлагаю первым же делом отправиться в театр, и, пока актеры станут разбираться с акустикой, вы, ребята, вместе с мистером Кайтом отберете нужный реквизит. Посмотрите, что вам может пригодиться, и сотрудники театра завтра днем установят декорации и покажут вам, как опускать и поднимать задники.

— Да чего там показывать? — буркнул Генри. — Наше дело, как всегда, тросы тянуть.

— Завтра днем, пока сотрудники театра станут устанавливать декорации, состоится генеральная репетиция с участием всех членов труппы. — Майкрофт перевел взгляд на усатого мистера Ивса и стайку музыкантов рядом с ним. Среди них стоял и Руфус Стоун. Похоже, он успел с ними подружиться. — На репетиции будут исполняться различные музыкальные номера, которые являются частью представления, так что оркестранты должны присутствовать в полном составе.

Мистер Ивс кивнул:

— Конечно, мы все будем на месте. Не беспокойтесь.

— Я в вас не сомневаюсь. — Майкрофт обвел взглядом всю труппу. — На второй день публика будет состоять не столько из аристократов, сколько из творческой интеллигенции. Билеты на третье наше выступление будут продаваться всем желающим. Мы вполне можем рассчитывать, что в зале соберутся представители всех наиболее обеспеченных слоев населения этого прекрасного города. — Майкрофт помолчал, сложив руки на немаленьком животе. — Помните, что вы представляете здесь британское искусство. А теперь — ужин и сон. Завтра мы встречаемся за завтраком в восемь утра и едем в театр!

Члены труппы направились в ресторан. Миссис Лоран подошла к Шерлоку и ласково взъерошила ему волосы.

— Скотт, ты не мог бы подойти ко мне в гостиную после ужина? — спросила она. — Мне нужно учить свою роль, и ты мог бы подавать реплики.[10]

Первым порывом Шерлока было сразу же согласиться. Он все сильнее привязывался к миссис Лоран. Но перед тем как ответить, он посмотрел на Майкрофта. Брат, похоже, слышал их разговор и почему-то покачал головой.

— Я бы с радостью, — сказал Шерлок, — но мне очень спать хочется, и нужно как следует отдохнуть перед завтрашним днем.

— Тогда, быть может, мы успеем завтра после завтрака, — улыбнулась миссис Лоран и отошла.

Майкрофт поманил к себе Шерлока и Руфуса Стоуна.

— Прости, что вмешался в твои планы на вечер, — обратился он к Шерлоку, — но чем больше мы будем общаться с этими людьми, тем больше шансов допустить какой-нибудь промах и выдать себя. Лучше вести себя вежливо, но на сближение не идти. — Он перевел взгляд с Шерлока на Стоуна и обратно. — Путешествие было весьма утомительным, — тихо добавил он, — и я не вижу причин дополнительно утруждать себя и вас. Так что сегодня отдыхайте. Завтра, когда вся труппа отправится в театр, мы с Шерлоком съездим домой к моему московскому агенту. Я хочу выяснить, что же на самом деле с ним произошло… — Он посмотрел на Стоуна: — Вам, я боюсь, придется репетировать вместе с остальными. Вы же первая скрипка, так что без вас не обойдутся.

— Я мог бы вам помочь, — возразил Стоун, — если случится что-то непредвиденное.

— Если случится непредвиденное, боюсь, нам ничто не поможет, — серьезно ответил Майкрофт. — Мы находимся в стране, где любое проявление свободомыслия безжалостно подавляется и официальной, и тайной полицией. Но все равно мы будем выполнять свой долг.

— Тогда зачем брать с собой Шерлока? Если это настолько опасно, пусть лучше он идет в театр вместе со мной.

Майкрофт покачал головой:

— Я понимаю ход ваших мыслей, но мне могут пригодиться острые глаза Шерлока, его ловкость и острый ум. Возможно, ему придется влезть в окно, а я, увы, на это не способен. А внутри он может заметить улику, которую я пропущу. Кроме того, пока я буду в доме, он может стоять на страже и смотреть, не появится ли полиция. А если со мной что-нибудь случится, он сможет вернуться и предупредить вас.

Стоун неохотно кивнул:

— Ну хорошо. Это все?

Дождавшись ответного кивка от Майкрофта, он развернулся и направился к ресторану.

Майкрофт с серьезным видом посмотрел на Шерлока:

— Я вижу, ты о чем-то думаешь.

Тот пожал плечами:

— Это не важно.

— Для меня все важно. Ты обиделся на меня, потому что я не сказал тебе, что Руфус Стоун — мой агент, и ты обиделся на Руфуса Стоуна, потому что он не сказал, что работает на меня. Тебе кажется, что мы оба тебя предали и что ты больше не можешь нам доверять.

Шерлок упрямо отводил взгляд.

— Шерлок, нравится тебе это или нет, но я обязан заботиться о тебе. И то, что я приказал Руфусу Стоуну присматривать за тобой, было частью этой заботы.

— Я считал… — начал Шерлок, и сам же удивился своей мысли. — Я считал его своим другом.

— Человеку не обязательно быть кем-то одним, — сказал Майкрофт. — Я твой брат и в то же время чиновник на службе британского правительства. Амиус Кроу охотится за беглыми преступниками и учит тебя. Мистер Стоун — скрипач, что не мешает ему время от времени выполнять мои поручения. И точно так же, кстати, это не мешает ему быть твоим другом. — Он потрепал Шерлока по плечу. — Если это тебя утешит, после возвращения из Америки мистер Стоун признался мне, что испытывает по отношению к тебе нечто вроде братской привязанности. Ему нравилось проводить время с тобой. Он спросил, не считаю ли я это чем-то предосудительным. И я ответил, что нет. Я предпочитаю, чтобы он заботился о тебе потому, что искренне желает тебе добра, а не потому, что должен выполнять мои приказы.

Шерлоку показалось, что груз, лежащий в последние несколько дней на его сердце, стал чуточку легче. Но не исчез совсем.

— А теперь, — продолжил Майкрофт, — давай же насладимся прекрасными блюдами русской кухни. Я слышал, что российские повара почти не уступают французским.

Они вошли в зал с высоким сводчатым потолком. На стенах здесь были развешаны картины, изображающие солдат в разноцветных мундирах — синих, зеленых, красных — верхом на лошадях и с шашками наголо.

Майкрофт перехватил удивленный взгляд Шерлока.

— Крымская война, — пояснил он. — С одной стороны Британия, Франция и Османская империя, а с другой — Россия. Любопытный и достаточно бессмысленный конфликт. И вот, не прошло и десяти лет, а мы ужинаем в столице наших бывших врагов. Дипломатия приводит к очень странным союзам…

Он помолчал и вдруг вздрогнул всем телом.

— Шерлок, я думаю, что это последняя моя поездка за пределы Англии. А возможно, и за пределы Лондона. Хоть путешествия и расширяют кругозор, но точно так же его расширяют газеты и книги, которые можно читать в удобном кресле и с бокалом прекрасного бренди. В будущем я позабочусь о том, чтобы информация поступала ко мне сама, а не мне пришлось бы за ней ехать.

— Наверное, тебе очень сильно хотелось узнать, что произошло с твоим агентом, раз ты решился приехать сюда, — тихо сказал ему Шерлок.

Увидев их, метрдотель[11] оторвал взгляд от книги заказов.

— Столик для вас, джентльмены? — спросил он на чистейшем французском.

— Да, пожалуйста, — ответил Майкрофт.

Пока метрдотель вел их через зал, Майкрофт снова обратился к Шерлоку:

— Его зовут Уормерсли, Роберт Уормерсли. Мы вместе учились в Оксфорде. Жили вместе и могли разговаривать целую ночь напролет, делились мечтами и планами. После окончания Оксфорда наши пути разошлись: я стал работать в Министерстве иностранных дел, а он отправился на поиски приключений и начал публиковать рассказы о своих путешествиях, — но все это время мы продолжали переписываться. В конце концов мы снова встретились, и он стал моим лучшим агентом за рубежом. — Майкрофт помолчал. — Мы были друзьями, Шерлок. Лучшими друзьями. Хорошие знакомые идут по десять пенни за пучок, а такого друга можно искать всю жизнь, но так и не найти. Таких друзей нужно ценить. Поэтому мне и пришлось сюда приехать. Я обязан был сделать это ради него.

— Я понимаю, — сказал Шерлок, когда они сели за стол. — По крайней мере, мне кажется, что понимаю.

— Конечно, понимаешь. Ты же сам отправился в Нью-Йорк, чтобы выручить юного Мэтью Арнетта. А теперь, — он взял меню из рук метрдотеля, — что бы ты хотел заказать? Я слышал, в этом городе рыбные блюда особенно хороши.

Ужин был великолепен, даже Майкрофт остался доволен и на радостях разрешил Шерлоку выпить бокал вина. Разговаривали они обо всем подряд: о разных сортах винограда, о том, как с помощью перегонки или добавления спирта делают бренди, херес и портвейн, и о том, что технологию изготовления шампанского изобрели монахи-бенедиктинцы в шестнадцатом веке.

За ужином Шерлок понял, что его обида на брата постепенно тает. Он все еще злился на Майкрофта и Руфуса Стоуна за то, что они сговорились за его спиной, но в какой-то степени злился и на себя — за то, что сам об этом не догадался.

Зато он усвоил урок: впредь ничего нельзя принимать за чистую монету.

К концу ужина, когда Майкрофт наслаждался бокалом бренди и сигарой, Шерлок встал:

— Ну, я пошел спать. До завтра.

Брат кивнул:

— Отдохни как следует. Завтра будет тяжелый день. — Он нахмурился. — У меня ощущение, будто я упустил из виду что-то очень важное. Не самое приятное чувство. Будь я сейчас в Лондоне, в клубе «Диоген», я все понял бы в мгновение ока, но здесь слишком многое меня отвлекает… — Майкрофт вздохнул. — Надеюсь, крепкий сон на удобной кровати поможет мне. Спокойной ночи, Шерлок.

Номер, который выделили Шерлоку, оказался очень маленьким и расположен был на верхнем этаже, но это не имело значения. Он все равно был удобнее, чем спальня в особняке Холмсов, и Шерлок уснул в считаные секунды после того, как разделся и лег. Если ему что-то и снилось, то он ничего не запомнил.

Следующее утро выдалось морозным и ясным. Снег все так же покрывал землю, но солнце ослепительно сияло с голубого небосвода. Шерлок умылся, оделся и спустился в тот же ресторан, где они с Майкрофтом ужинали накануне.

Майкрофт сидел за одним столиком с мистером Кайтом. Он кивнул Шерлоку, когда тот проходил мимо, но сразу же вернулся к разговору.

Шерлок осмотрел зал. Мистер Мэлвин и мисс Диммок сидели рядом, а вот миссис Лоран была за столиком одна. Она перехватила его взгляд и улыбнулась. Шерлок улыбнулся в ответ. Ему она нравилась: казалось, она проявляет к нему все больше и больше материнской заботы. Интересно, а почему никто не вспоминает мистера Лорана, да и где он сейчас? Умер, сбежал с другой женщиной или спокойно дожидается жену дома?

Четверо рабочих сцены — Ридиан, Джуда, Пол и Генри — сидели за одним столом и переругивались. Музыканты заняли еще три столика, разделившись по группам инструментов: струнные — за одним столом, медные духовые — за другим, деревянные духовые — за третьим. Дирижер, мистер Ивс, завтракал в одиночестве.

Хотя Руфус Стоун играл на струнном инструменте, он тоже сидел отдельно от остальных. Заметив Шерлока, он помахал ему рукой и указал на свободное место напротив. На мгновение Шерлок подумал о том, не сесть ли ему тоже за отдельный стол, но в итоге все-таки решил присоединиться к Стоуну.

— Хорошо выспался? — спросил Стоун.

— Неплохо, — буркнул Шерлок.

— Шикарный отель. Но эта кровать слишком уж роскошна для человека, который привык к сену в качестве подушки и чистому небу в качестве потолка. Проснувшись, я обнаружил, что просто-напросто затерялся в центре этого огромного матраса, мягкого, как желе. Мне минут пять понадобилось, чтобы доползти до края. Ей-богу, если б я проспал хотя бы на полчаса дольше, то просто бы в нем утонул!

Шерлок ничего не ответил.

Несколько минут они молчали, а потом Стоун тихо продолжил:

— Ты говорил, что купил себе в Англии скрипку?

— Да. — Шерлок чувствовал, что надо бы сказать еще что-нибудь, но понятия не имел, что тут можно добавить.

— Смею предположить, что раз уж ты купил себе инструмент, то не утратил желания уложить музу музыки на обе лопатки?

Шерлок пожал плечами.

— Шерлок, — обратился к нему Стоун. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. И мне бы очень хотелось, чтобы я мог изменить прошлое. Но жизнь так устроена, что плохое в ней случается гораздо чаще хорошего. И все равно надо стремиться разглядеть за тучами солнечный свет. — Он помолчал. — Шерлок, если можешь поверить хотя бы одному моему слову, поверь тому, что я сейчас тебе скажу: мне нравится общаться с тобой, и, если бы твой брат сказал мне, что больше не нуждается в моих услугах, я все равно хотел бы продолжать давать тебе уроки.

У Шерлока комок подступил к горлу. Он отвернулся, а потом снова взглянул на Стоуна.

— Мне бы тоже хотелось, — робко пробормотал он.

— Естественно, — продолжил Стоун, — нам придется подождать, пока вся эта эпопея не закончится. Боюсь только, что если я буду слишком уж стараться играть на одном уровне с этими скрипачами, то вовсе играть разучусь. — Он осмотрелся по сторонам, а потом прошептал еле слышно: — Не нравится мне все это. Не могу понять, что не так, но чувствую какой-то подвох. Очень серьезный подвох… — Стоун снова взглянул на Шерлока: — Будь осторожнее сегодня. Будь очень осторожен.

ДВЕНАДЦАТАЯ ГЛАВА

После завтрака Шерлок остался в фойе, в то время как вся остальная труппа, за исключением Майкрофта, расселась по каретам и отправилась в Малый театр. Как только они исчезли за углом, Майкрофт сказал:

— А теперь идем. Пора.

Он нанял экипаж — нормальный экипаж, а не эту неудобную извозчичью линейку — и вместо адреса назвал извозчику перекресток двух улиц. Склонившись к Шерлоку, он прошептал:

— Последнюю сотню ярдов придется пройти пешком. Это вынужденное неудобство. Я никогда не называю точный адрес людям, с которыми незнаком. Половина извозчиков в этом городе работает на Третье отделение.

Добравшись до места, Майкрофт сунул кучеру монетку и дождался, пока он отъедет, а только потом указал Шерлоку, куда идти. Они перешли через дорогу и вернулись немного назад.

Дом, у которого остановился Майкрофт, был трехэтажным, сложенным из красновато-бурого камня. Крыльцо располагалось точно по центру фасада и было невысоким: всего в три ступеньки.

Майкрофт и Шерлок вошли.

Из вестибюля вверх вела лестница. Майкрофт направился к ней с такой уверенностью, словно бывал в этом доме уже тысячу раз. Взявшись рукой за перила, он оглянулся и сказал Шерлоку:

— Говорят, что в Зимнем дворце у царя есть специальная комнатка, которая перемещается с этажа на этаж с помощью особого парового механизма. Я прямо жду не дождусь, когда же такие комнаты появятся в каждом доме.

Пыхтя и отдуваясь, Майкрофт поднялся по лестнице, а Шерлок с улыбкой взбежал вслед за ним.

Вдоль всего следующего этажа тянулся длинный темный коридор. Шерлок чувствовал слабые запахи съестного: вареной свинины, тушеной капусты, хлеба.

Майкрофт уверенно шел по коридору, а затем остановился у одной из дверей. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, он толкнул дверь.

Она приоткрылась.

— Замок был выломан, — заметил Майкрофт. — Плохой признак.

Он открыл дверь и шагнул внутрь, потянув Шерлока за собой. С проворством, неожиданным для такого крупного человека, он сразу же шагнул в сторону, прижавшись к стене прихожей, а Шерлока толкнул к противоположной стене. Шерлок понял, что Майкрофт постарался как можно быстрее уйти с линии огня, на тот случай, если в квартире их дожидается засада. Хорошая мысль.

Несколько мгновений они стояли, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука. Наконец Майкрофт прокрался вперед, к приоткрытой двери комнаты.

Там все было перевернуто вверх дном. Это была гостиная, но сейчас все стулья были разломаны, а столы опрокинуты. Даже картины кто-то сорвал со стен. Пол усеивали осколки керамики и стекла: битые статуэтки, чашки, бокалы. Но людей не было: ни мертвых, ни живых.

Майкрофт торопливо осмотрел комнату. Потом повернулся, снова вышел в прихожую и проверил остальные помещения. Заглянув ему через плечо, Шерлок разглядел спальню и ванную. Людей здесь тоже не было, и везде царил полный разгром.

— Они что-то искали, — пробормотал Майкрофт, остановившись в прихожей и оглядываясь по сторонам.

— И не нашли, — добавил Шерлок.

— Ты прав, но как ты пришел к такому выводу?

— Потому что если бы нашли, то в квартире остались бы нетронутые места — те участки, которые уже не нужно было обыскивать, если бы предмет их поисков нашелся.

— Или же? — спросил Майкрофт.

Шерлок задумался на мгновение.

— Ну, или, возможно, они отыскали этот предмет в самую последнюю очередь, после того как перерыли всю квартиру.

— А более вероятное объяснение?

— Или они не знали точно, сколько вещей им надо найти, и поэтому пришлось искать везде.

Майкрофт кивнул:

— Все верно. А какие еще выводы ты можешь сделать?

— Они не пытались скрыть тот факт, что в квартире был обыск, потому что в противном случае действовали бы аккуратно и не оставили после себя такой беспорядок.

— И снова ты прав. — Лицо Майкрофта помрачнело. — Я опасаюсь за жизнь Роберта Уормерсли. Или он был здесь, и тогда его забрали с собой люди, которые выбили дверь и обыскали квартиру, или же его не было, но тогда он должен был пуститься в бега, как только увидел, что его дверь выбита. В любом случае его судьба неизвестна.

— Его здесь не было во время обыска, — уверенно заявил Шерлок.

— Откуда ты знаешь?

Шерлок указал на дверь:

— Она была заперта на замок, но не закрыта на засов. Ты сам видишь, что засов с внутренней стороны двери не поврежден. Если бы твой друг был в квартире и запер дверь, то он наверняка и засов бы задвинул. Отсюда следует, что он куда-то выходил и запер дверь ключом с наружной стороны.

— Отлично! — похвалил его Майкрофт.

Шерлок вернулся в гостиную и снова ее осмотрел. Что-то казалось ему подозрительным, но он никак не мог понять что именно. Но что-то стояло не на своем месте. Или, наоборот, оставалось на месте, когда все прочие вещи были сдвинуты с мест. Это ощущение раздражало, словно застрявший в зубах кусочек мяса.

— Я ничего больше не вижу, — сказал он. — Или вижу, но не понимаю, что это означает.

— Понимание придет само, — заверил его Майкрофт, — если ты не станешь ему препятствовать. Пускай твой разум сам ищет решение, а ты пока отвлекись на что-нибудь другое. — Он окинул взглядом комнату. — Боюсь, ничего нового мы уже не найдем. Пора идти.

На улице Майкрофт остановил проезжающий экипаж. Шерлок потянул его за рукав:

— Мне кажется, я помню, как добраться до гостиницы. Я записывал улицы, которые мы проезжали. Ты не будешь против, если я пойду пешком? Хочу посмотреть город.

— Ну хорошо, — ответил Майкрофт. Он отсыпал Шерлоку горсть монет. — Основная денежная единица в России называется рублем. В рубле ровно сто копеек. — Он хлопнул Шерлока по плечу. — А теперь ступай и внимательно смотри по сторонам. Я вернусь в гостиницу и подумаю, что нам с тобой делать дальше.

Когда карета Майкрофта исчезла за углом, Шерлок зашагал по улице. Москва мало того что не была похожа ни на один из городов, в которых ему довелось побывать, но здесь даже шумы и запахи были другими. Из-за снега звуки казались глуше, и Шерлок почти не слышал людского гомона, к которому привык в Лондоне. Москва казалась ему гораздо более тихим городом. А возможно, люди здесь действительно говорили вполголоса, опасаясь тайной полиции.

Дорогу он помнил отлично и по пути поймал себя на мысли, что искренне восхищается массивными, внушительными зданиями. Уже возле самой гостиницы Шерлок увидел площадь, такую огромную, что казалось, будто она изгибается, повторяя кривизну земного шара. Впереди стоял собор, похожий на фантастическое сооружение из фруктового мороженого и зефира. Шерлок в жизни ничего подобного не видел.

Собор венчали башенки разной высоты и диаметра, и каждая из них оканчивалась заостренным куполом в виде луковицы, причем все эти купола были выкрашены по-разному: в красный, зеленый, синий, желтый и белый цвета, — образуя немыслимые комбинации красок. Над луковицами возвышались огромные кресты. Медленно обходя собор по кругу, Шерлок обнаружил, что его вид все время меняется. В этом здании не было и намека на симметрию. С какой стороны ни взгляни, каждый раз картина будет новой. Как и многое другое в России, это здание, казалось, было порождением то ли слепой случайности, то ли вдохновенного гения.

Справа поднималась высокая крепостная стена из красного кирпича. Шерлок понял, что это и есть Кремлевская стена, за которой размещался Кремль — московская резиденция императора Александра Второго. Вдоль Кремлевской стены тянулась огромная Красная площадь.

От площади отходило несколько широких и прямых улиц. Шерлок выбрал одну из них, которая, как ему казалось, и должна была привести его к «Славянскому базару». Судя по вывеске на ближайшей стене, улица называлась Никольской.[12] На первых этажах домов размещались многочисленные лавки и магазинчики, и даже по центру улицы тянулся длинный ряд крытых прилавков. В магазинах торговали шубами, меховыми шапками, сапогами, а также всевозможной выпечкой. Над всеми лавками красовались яркие вывески с изображением тех или иных товаров. На уличных прилавках лежали вещи попроще: ножи и табак, сумки и поношенная одежда, пуговицы и отрезы тканей. Кое-где торговали и религиозными атрибутами: крестами, иконами. У Шерлока сложилось впечатление, что люди в России гораздо более религиозны, чем в Англии.

Вдоль улицы между магазинами и прилавками ходили торговцы, развозя на тележках горячий чай. На шеях у них висели связки бубликов и баранок, похожие на огромные ожерелья.

Почти на каждом перекрестке Шерлок видел деревянные будки, в которых дежурили полицейские в серой форме с саблями на боку. Кое-кто из них спал на посту, а остальные выглядели скучающими и замерзшими.

Взглянув на часы, Шерлок понял, что пора возвращаться в гостиницу. Он остановился на перекрестке, и тут на него налетел какой-то пешеход, который, по-видимому, шел за ним следом. Шерлок повернулся, чтобы извиниться, но незнакомец проскочил мимо него, бормоча какие-то ругательства. И тут Шерлок заметил, что у одной из полицейских будок происходит что-то любопытное. Человек в шубе и шапке-ушанке что-то говорил полицейскому, яростно размахивая руками. Шерлок уже собирался развернуться и идти дальше, как этот человек неожиданно указал на него. Полицейский уставился на Шерлока с угрожающим видом. Шерлока бросило в дрожь.

Человек в шубе, похоже, утверждал, что у него что-то украли. Он хлопал себя по карману, засовывал руку внутрь, словно показывая, что у него вытащили кошелек. А потом снова ткнул пальцем в сторону Шерлока. Шерлок обернулся, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь рядом, но вокруг него на расстоянии добрых десяти ярдов не было ни души.

Шерлок снова посмотрел на полицейского и развел руками, пытаясь показать, что он ни в чем не виноват, но полицейский жестом приказал ему подойти к будке.

Тогда он перевел взгляд на человека в шубе. Тот улыбался. Это была улыбка человека, провернувшего какой-то хитрый трюк. Но как только незнакомец в шубе заметил, что Шерлок на него смотрит, улыбка мгновенно сползла с его лица.

Ошеломленный неожиданной и очень неприятной догадкой, Шерлок сунул руку в карман куртки. Там лежала вещь, которой раньше не было: что-то кожаное и квадратное. Чужой бумажник.

И тут все встало на свои места. Все это было подстроено! Прохожий, который наткнулся на Шерлока и прошел мимо, незаметно подбросил бумажник ему в карман. А его сообщника на самом деле никто не грабил: он просто в нужный момент подошел к полицейскому и пожаловался на кражу, обвинив Шерлока в воровстве. А как только Шерлока бы обыскали, этот человек несомненно заявил бы, что бумажник вытащили у него. И дело кончилось бы тюрьмой, ведь все улики налицо!

Какой кошмар!

Полицейский подозвал его снова, на этот раз с еще более строгим видом. Сердце Шерлока бешено забилось. Его бросило в пот, так что даже рубашка намокла под мышками и на спине. Угодить в тюрьму в чужой стране за карманную кражу! Ему очень повезет, если он когда-нибудь выберется на свободу. Судя по тому, с каким коварством был осуществлен этот план, шансов доказать свою невиновность у него нет. Эти люди, кем бы они ни были, вполне способны подкупить судью, присяжных, да кого угодно! Если в России вообще есть суд присяжных. Шерлок понятия не имел, на что похожа местная судебная система. Судя по тому, что он читал в газетах, тайная полиция в России имела по-истине безграничную власть и люди здесь часто исчезали бесследно.

Можно было броситься наутек, но, скорее всего, они и это предусмотрели. Шерлок огляделся по сторонам, пытаясь понять, кто из окрестных торговцев или покупателей может быть причастен к происходящему.

Слева от него мужчина в черном пальто и меховой шапке сразу же отвернулся, как только Шерлок скользнул по нему взглядом. Справа молодой парень с изрытым оспинами лицом, напротив, уставился на него, а женщина с меховой муфтой неожиданно заинтересовалась выставленными на ближайшем прилавке плитками табака.

Трое как минимум. Три человека, которые остановят его, если он попытается сбежать.

Шерлок отчаянно озирался, все еще надеясь, что найдет способ сбежать, но, похоже, все пути были перекрыты. Даже до ближайших прилавков было далековато, и он не смог бы схватить какой-нибудь из товаров, чтобы использовать его как оружие. Да и на помощь звать бесполезно — никто не откликнется.

Полицейский направился к Шерлоку. Его сабля оставалась в ножнах, но в руке он держал длинную дубинку и помахивал ею в такт шагам. Судя по выражению лица, он только и ждал повода пустить эту дубинку в дело.

И тут неожиданный порыв ветра принес с собой запах чая. Шерлок повернул голову. Торговец со своей тележкой двигался сквозь толпу буквально в паре шагов.

Не раздумывая, Шерлок кинулся к нему и толкнул его в спину.

Торговец повалился вперед, налетев на собственную тележку. Она проехала несколько футов, наскочила колесом на камень и опрокинулась. Серебристая посудина с чаем перевернулась. Крышка отлетела и с дребезжанием покатилась по брусчатке, а чай выплеснулся на снег, превратив его в коричневую жижу. Люди бросились врассыпную, спасаясь от обжигающих брызг. Кто-то из них обварился и начал кричать.

Воспользовавшись замешательством полицейского и злоумышленников, Шерлок вклинился в толпу. Он старался пригнуться пониже и как можно быстрее исчезнуть из виду за спинами прохожих, но преследователей на самом деле было человек пять, и поэтому затеряться среди людей ему не удалось.

Над толпой пронесся чей-то крик. Полицейский!

Он видел Шерлока и бросился за ним, грубо расталкивая всех на своем пути. Люди шарахались в стороны и падали под взмахами его дубинки.

Шерлок перешел на бег и свернул в ту сторону, откуда шел. Если бы ему удалось оторваться от погони хотя бы на пару минут, он мог бы вернуться к гостинице и предупредить Майкрофта.

Сзади раздался пронзительный свист. Шерлок оглянулся. Полицейский не отставал.

Вдруг Шерлок поскользнулся на неровной брусчатке и просто чудом удержался на ногах. Выпрямившись, он посмотрел вперед. На углу стояла такая же деревянная будка, и полицейский уже выскочил из нее и смотрел прямо на Шерлока. Должно быть, он услышал свист.

Деваться было некуда. Шерлок метнулся к правой стороне улицы в надежде отыскать арку или переулок. Но перед ним были лишь нескончаемые лавки с крикливыми вывесками. Шерлок бежал так быстро, что яркие краски сливались в сплошное радужное пятно. Казалось, его сердце вот-вот выскочит из груди. И вдруг он увидел возможный выход: лесенку, ведущую вниз, в полуподвал. Отчаянно надеясь, что это не тупик, что дверь там, внизу, не заперта, Шерлок бросился к лестнице, перемахнул через перила и прыгнул вниз — в яму, облицованную кирпичом.

Там действительно была дверь, но она оказалась не просто запертой, а еще и заколоченной досками. Выхода не было. Шерлок повернулся к лестнице, и тут от оглушительного свиста у него едва не лопнули барабанные перепонки. Полицейский был в считаных шагах. Может, он и не успел заметить, куда пропал Шерлок, но стоит лишь высунуть голову из ямы — и его сразу увидят.

Вдалеке раздался свист, который тут же повторился. Там что, вся Москва за ним гонится?

Звук приближающихся шагов. Еще пара секунд — и его обнаружат.

Шерлок в отчаянии повернулся к закрытой двери, надеясь отыскать хотя бы щель между досками, в которую можно пролезть. И тут он увидел в полу чугунную крышку люка. Шерлок бросился на колени и попытался ее сдвинуть. Крышка была очень тяжелой и обледеневшей, а пальцы — скользкими от пота. Шерлоку удалось приподнять ее на какой-то жалкий дюйм, но она выскользнула из рук и упала с гулким оглушительным звуком. Пришлось попробовать еще раз. Теперь Шерлок подсунул под нее пальцы. Если бы он теперь ее выронил, она раздробила бы ему кости.

Собрав все силы, Шерлок приподнял ее чуть выше и сдвинул в сторону. В лицо ударила такая вонь, исходившая от гниющих нечистот, что его затошнило. В тусклом свете с затянутого облаками неба можно было различить ржавые перекладины ведущей вниз металлической лестницы.

Выбора не было. Шерлок уселся на край люка и начал спускаться. Когда его голова оказалась на одном уровне с поверхностью, он ухватился за край крышки и потянул ее на себя. С нижней стороны крышки была ручка, и Шерлоку удалось передвинуть ее и поставить на место.

Он очень надеялся, что сверху люк выглядит так, как будто его никто и никогда не открывал.

Шерлок рассчитывал переждать внутри, держась за металлическую лестницу, но его надежды не оправдались. Перекладины были мокрыми и скользкими от плесени, а руки устали так, что сил никаких не осталось. Как только по крышке люка застучали шаги, пальцы Шерлока свело судорогой, и он невольно их разжал. Чудом удержавшись от крика, он полетел в темноту.

ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Шерлок ждал удара о каменный или кирпичный пол, но вместо этого упал в воду. В ледяную проточную воду.

Глубина была фута три, не больше.[13] Шерлок стукнулся спиной о дно и сразу выскочил на поверхность, кашляя и отплевываясь. А потом с трудом поднялся на ноги, сопротивляясь напору воды.

Вокруг царила полная темнота. Шерлок выпрямился. Леденящий холод вытягивал из него энергию и остатки сил. Шерлок попытался нащупать боковые стенки коллектора или трубы, но не сумел до них дотянуться. Шум воды тоже казался странным: не слышно было эха, которое непременно должно было звучать в облицованном кирпичом тоннеле.

А когда глаза Шерлока привыкли к темноте, он понял, что мрак здесь не такой уж и кромешный. Крышка люка наверху была пронизана крохотными отверстиями, сквозь которые пробивались тонкие лучики света. И впереди, и сзади виднелись такие же освещенные участки. Чем бы ни оказалось это подземелье, в нем можно хоть как-то ориентироваться.

Шерлок стоял в потоке быстро бегущей воды. Слева и справа — на расстоянии примерно в десять футов — вместо изогнутых стен коллектора из воды поднимались каменистые берега, покрытые пучками водорослей и хилой белесой травы. На вершине каждого из склонов была воздвигнута кирпичная стена в несколько футов высотой, подпирающая облицованный кирпичом потолок.

С потолка свисали длинные пряди лишайников. Они казались похожими на щупальца каких-то фантастических чудовищ, подстерегающих в темноте свою жертву.

Шерлок невольно поморщился от неожиданного скрежета. Крышка люка прямо над его головой начала отъезжать в сторону. Хлынувший сверху поток лучей осветил мутную воду рядом с тем местом, где стоял Шерлок. Пришлось отбежать на несколько шагов вниз по течению, чтобы его не заметили.

— Ну и где он? — прошептал кто-то сверху. Человек говорил по-французски, но с сильным акцентом. Похоже, он был не французом, а русским. — Он что, спустился вниз?

— Я его не вижу, — произнес более низкий голос. У этого, второго человека не было акцента, он говорил чисто. — Что это, канализация?

— А ты не знаешь? Это же река Неглинка. Она впадает в Москву-реку примерно в миле отсюда. Ее лет пятьдесят назад убрали под землю, когда город перестраивали.

Шерлок огляделся по сторонам. Река, а вовсе не канализация? Похоже на то. Может, где-то ближе к верховьям она по-прежнему течет под открытым небом, но этот ее участок вот уже полвека заключен во тьму.

И Москва-река всего в миле отсюда? Это же совсем близко!

— Не мог он туда полезть, — сказал обладатель низкого голоса.

— А больше ему деваться было некуда. Но пошел ли он вверх или вниз? Вниз! — все тем же шепотом заключил русский. — Чтобы идти по течению. Какой смысл с течением бороться? — Он помолчал, словно задумавшись. — Спускайся туда и догони его. Убей, если сможешь, и пусть его труп там в воде и сгниет.

— Почему мы просто не схватили его на улице? — снова зазвучал бас. — Зачем было разыгрывать это представление с обвинением в воровстве?

— Схвати мы его на улице, поднялась бы суматоха. Кто-то непременно бы вмешался. Тут ведь полицейские на каждом углу. Нам же приказали просто убрать его с дороги. Так что арест был лучшим выходом, но раз уж ему удалось скрыться, надо убрать его… навсегда. Так что лезь за ним.

— Ты шутишь? Вода ледяная!

— А у тебя есть идея получше?

— Конечно! Сам за ним иди!

Русский фыркнул:

— Если тебе очень хочется поговорить с полицейским, давай, вперед! Ты иностранец, он и слушать тебя не станет. К тому же это я пожаловался, что мальчишка вытащил у меня кошелек. Представляешь, как это будет выглядеть, если я вдруг исчезну, а ты займешь мое место?

— Ну хорошо. А ты что делать собираешься?

— Я заставлю этого идиота полицейского организовать поиски вдоль всего русла Неглинки. Встретимся у того места, где она впадает в Москву-реку.

Шерлок начал лихорадочно искать выход. Нужно бежать, и бежать немедленно, пока убийца с грубым голосом не спустился по лестнице!

Он побрел по течению, стараясь издавать как можно меньше шума. Холодная вода пропитала его одежду, насквозь промочила ботинки, а носки в них и вовсе раскисли. Шерлок чувствовал поднимающуюся от поверхности мерзкую вонь: хоть это была река, а не канализация, похоже, это не мешало местным жителям справлять в нее свои нужды.

Сзади послышался шум: человек с низким голосом начал медленно спускаться по лестнице. Должно быть, на какой-то из ступенек он поскользнулся, потому что вдруг раздался вскрик, эхом отразившийся от кирпичного потолка, а через мгновение — громкий всплеск. По воде прокатилась волна. Шерлок улыбнулся. Может, ему повезло? Может, преследователь утонул? Но тут из тьмы донесся поток брани, и хорошее настроение Шерлока сразу же улетучилось. Удача была не на его стороне.

Ощупывая ногами поднимающийся из воды склон, Шерлок задумался о том, не выбраться ли на берег, но почти сразу распрощался с этой мыслью. Берега выглядели крутыми и скользкими. Скорее всего, он съедет обратно в реку и только потеряет несколько драгоценных минут. Нет, какой бы заманчивой ни казалась эта идея, идти нужно по воде. По холодной вонючей воде.

Следующий люк в потолке был уже совсем близко. Шерлок понял, что если он не поостережется, то солнечные лучи, пробивающиеся сквозь отверстия в крышке, осветят его плечи и голову. Он шагнул в сторону, ближе к правому берегу. В слабом свете, падающем сверху, словно струи дождя, Шерлок видел перекладины лестницы, ведущей к люку. Она была закреплена наверху и, очевидно, нижним краем упиралась в дно реки. Лестница сильно пострадала от времени: перекладины совсем проржавели.

На мгновение Шерлоку захотелось вскарабкаться по лестнице и попытаться сдвинуть крышку люка, но он отверг эту идею. Слишком рискованно. Преследователь увидит его сразу же, как только он шагнет в столб света, и стащит его с лестницы. Даже если каким-то чудом Шерлоку удастся влезть наверх, ему может попросту не хватить сил, чтобы сдвинуть тяжелую крышку, или, выбравшись на улицу, он может оказаться прямо перед носом у пущенных по его следу полицейских. Нет, хочется ему или нет, но нужно идти дальше.

Шерлок руками разгребал воду, преодолевая сопротивление реки. Что-то скользнуло по его пальцам, и он, вскрикнув, отдернул руку. Ему показалось, что это была крыса, плывущая в мутной воде, но, возможно, это был всего лишь мусор, выброшенный вниз через решетку или люк в мостовой. Может быть. Но его сердце стучало, как паровая машина, а руки тряслись от испуга.

Речное дно под ногами было неровным и глинистым. Ноги постоянно увязали, и их приходилось вытаскивать. Страшно представить, на что будут похожи его ботинки, когда он выберется отсюда… если выберется. К тому же в реке было полно водорослей, они цеплялись за ноги и мешали идти. Время от времени нужно было прилагать усилия, чтобы вырвать их с корнем. Шерлок представлял себе, как за его облепленными глиной ботинками тянутся длинные нити оборванных водорослей.

Шум, доносящийся сзади, становился все более равномерным: хлюп… хлюп… хлюп… Шаги раздавались все ближе. И звуки дыхания, шумного и хриплого, как скрежет несмазанного механизма.

Шерлок в отчаянии вглядывался во тьму, надеясь увидеть впереди выходное отверстие. Он представлял его в виде арки или круглой трубы, сквозь которую вода должна выливаться в широкую Москву-реку. Но впереди ничего не было. Только бесконечная сплошная темнота.

Что, если отверстие расположено ниже уровня воды, а над поверхностью окажется лишь глухая кирпичная стена, отмечающая место, где одна река вливается в другую? Или там будет решетка? Что, если выбраться не получится и придется повернуть обратно и попробовать проскочить мимо человека, идущего следом, который получил приказ убить его? Эти мысли крутились в голове у Шерлока, как мраморные шарики, и не вызывали ничего, кроме дрожи.

Нужно взять себя в руки. Нужно сосредоточиться, если он хочет выжить.

Что-то прикоснулось к его лицу. Шерлок вздрогнул, чуть не заорав от ужаса, но сумел подавить крик, зажав рот ладонью и впившись в нее зубами. На ощупь это «что-то» было холодным и скользким. Шерлок провел рукой перед лицом и почувствовал, как нечто влажное намоталось ему на запястье. Это был лишайник, свисающий с потолка. Шерлок опустил руку, и «прядь» с хлюпающим звуком оторвалась от кирпичной кладки.

Вскоре после этого Шерлок обнаружил, что совершенно не чувствует пальцев ног.

И все это время сзади доносились мерный плеск воды и тяжелое дыхание. Но когда Шерлок оглядывался, позади была сплошная темень. Он знал, что рано или поздно убийца схватит его за плечо, опрокинет, утащит на дно Неглинки, где мгла еще чернее и где его тело никто никогда не найдет.

Неожиданно его осенило.

Может, стоит вскарабкаться на берег и подождать, пока преследователь пройдет мимо? У очередного люка Шерлок снова подошел к крутому берегу, чтобы не оказаться на виду. Он ухватился за ближайший пучок белесой травы и подтянулся, пытаясь влезть на склон.

И тут какая-то темная тень с рычанием выступила вперед.

У нее были четыре короткие лапы и вытянутая голова с удлиненной мордой и огромными ушами. Глазки, маленькие и темные, казались подслеповатыми, но в оскаленной пасти виднелись острые зубы, похожие на осколки стекла. Черно-бурая шерсть выглядела спутанной и клочковатой.

Следом за первой тенью из мрака выплыли еще три. Шерлок понял, что это собаки, но таких собак, как эти, он ни разу еще не встречал. Похоже, они обитали здесь, в темноте, поколение за поколением — потомки дворняжек, которые когда-то очень давно пробрались к руслу скрытой под землей реки и остались здесь жить, питаясь крысами и рыбой. Во мраке глаза им были уже не нужны, а вот большие уши стали необходимостью. Шерлок подозревал, что ориентировались эти существа в первую очередь по слуху.

Он сразу вспомнил туннели под вокзалом Ватерлоо и тамошних диких детей. Неожиданно его охватил острый прилив жалости — чувства, о котором Шерлок в свое время даже не вспомнил, потому что был слишком занят спасением собственной шкуры. Те дети вынуждены жить, как дикие животные, но, в отличие от московских собак, у них нет ни клыков, ни когтей. У них нет ничего, кроме разума, но Шерлок боялся, что и его они теряют слишком быстро.

Вожак наморщил нос. Казалось, он пытался принюхаться, но в мерзкой вони, поднимавшейся от реки, это было почти невозможно. Потом он повел ушами, тщетно пытаясь понять, куда исчез Шерлок. На самом деле Шерлок так и продолжал стоять напротив пса, вытянув вперед руку, и отчаянно надеялся, что, если не сдвинется с места, собака его не услышит. По крайней мере, не должна услышать.

Шерлок так сильно замерз, что ему пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы они не дрожали, но холод был слишком сильным, и неожиданно руку свело судорогой. Трение пальцев друг о друга — звук, который Шерлок едва мог расслышать, для собаки был громким, как взрыв. Вожак ринулся вперед. Шерлок сразу же отдернул руку, и собачьи зубы щелкнули в воздухе, ухватив пустоту. Пес вскинул голову и залаял. Трое остальных псов залаяли тоже. Громкие звуки снова и снова отражались эхом от потолка и стен туннеля.

Шерлок попятился, и собаки сразу же поняли, где он, по плеску воды.

Вожак сделал пару шагов вперед и прыгнул на Шерлока, ощерив пасть.

И тут кто-то схватил Шерлока сзади за шею и повалил в воду. Едва преследователь успел воскликнуть: «Попался!», как вожак собачьей стаи врезался в него со скоростью пушечного ядра и впился зубами в предплечье. Хоть пес целился и не в него, но привередничать не собирался. Его зубы прокусили плоть до самой кости.

Убийца взвизгнул — это был неожиданно тонкий звук для обладателя такого мощного баса. Он невольно разжал руки, и Шерлок сумел высвободиться из захвата. В тусклом свете, просеивающемся сквозь крышку люка, Шерлок видел, как его неприятель мечется в воде, пытаясь оторвать от себя пса. Двое из трех оставшихся на берегу собак прыгнули тоже. Одна из них упала в воду и поплыла к ногам убийцы, а вторая врезалась ему в грудь и сразу же вцепилась в горло. Человек упал навзничь, бешено размахивая руками.

Последняя из четырех собак тоже нырнула в воду, и Шерлок начал осторожно пятиться. Ему очень хотелось выбраться на берег, но там могли прятаться такие же псы. Так что пришлось разворачиваться и идти дальше по пояс в воде.

Сзади доносились плеск и рычание, потом только плеск, а потом все утихло.

Впереди Шерлок различил какой-то проблеск, похожий на свет керосиновой лампы в дверном проеме в глухую ночь. Он ускорил шаг, раздвигая воду руками. Свет становился все ярче, стал резать глаза. Постепенно яркое пятно впереди приняло форму арки, за которой виднелись голубовато-серые воды широкой реки.

Когда Шерлок добрел до устья, его глаза уже привыкли к свету. Решетки не было. Неглинка просто вливалась в Москву-реку через отверстие в склоне, образуя маленький водопад.

Шерлок подошел к краю. Держась одной рукой за кирпичную стену, он высунулся наружу и осмотрел берега.

Все русло Москвы-реки было облицовано гранитом. Если где-то и оставалась хотя бы часть естественного берега из глины или песка, то разве что под водой. Взглянув вверх, Шерлок обнаружил, что верхняя часть отверстия, сквозь которое воды Неглинки впадают в Москву-реку, находится примерно в шести футах ниже уровня набережной. От отверстия вверх вела металлическая лестница, выкрашенная черной краской, сквозь которую пробивались пятна ржавчины. Беда была лишь в том, что, поднявшись по этой лестнице, Шерлок, скорее всего, оказался бы прямо в руках полицейских и того типа, который обвинил его в краже бумажника.

Шерлок вновь окинул взглядом реку и заметил то, на что не обратил внимания в первый раз: облицованный гранитом склон не был совсем гладким; вдоль всего русла тянулись уступы примерно в фут шириной, расположенные футах в шести друг от друга. Возможно, это было сделано специально, чтобы по мере подъема воды русло становилось шире и река не могла выйти из берегов. Как бы то ни было, Шерлок собрался этим воспользоваться. Все, что от него требовалось, это пройти по такому уступу, словно циркач по канату.

Это заняло у него целый час, и трижды он чуть было не сорвался и не упал в воду. Когда Шерлок шагнул на этот выступ, он весь был мокрым и продрогшим до костей, а сошел с него совершенно сухим, но полностью заледеневшим. Он так и не понял, то ли его одежда высохла на ветру, который дул между каменных берегов, словно в трубе, то ли влага на его одежде просто превратилась в лед. Но когда Шерлок наконец добрался до следующей проржавевшей лестницы, ведущей вверх, ему посчастливилось прямо на набережной обнаружить жаровню с тлеющими углями. Какой-то местный парень жарил на ней каштаны.[14] Всего за несколько копеек он позволил Шерлоку посидеть рядом с жаровней и погреться.

После получасового отдыха и двух кулечков жареных каштанов Шерлок снова почувствовал себя человеком и решил возвращаться к гостинице.

Он был почти уверен, что ничего страшного с ним уже не случится: на берегу его никто не искал, да и на Никольской, скорее всего, злоумышленники наткнулись на него случайно, как и в прошлый раз в Лондоне. Поблагодарив торговца каштанами, Шерлок двинулся дальше. У него болели ноги и голова, одежда вся казалась задубевшей, но, по крайней мере, он обсох и хоть как-то согрелся.

Обратный путь занял минут двадцать, и когда впереди показались широкие двери гостиницы «Славянский базар», Шерлок даже вспотел от быстрой ходьбы. Но стоило ему остановиться, как ледяной московский ветер моментально остудил выступившую на лбу испарину. У входа в гостиницу происходило что-то необычное.

На улице стояла карета с впряженной в нее парой вороных лошадей. Ни гербов, ни каких-либо опознавательных знаков на этой карете не было, но двери у нее почему-то были расположены не по бокам, а сзади. На козлах сидел кучер в неприметной серой одежде и меховой шапке, и двое таких же серых людей шли к карете от дверей гостиницы. Они тащили за собой третьего. И одет он был в безукоризненный черный костюм-тройку.

Третьим был Майкрофт.

Он вырывался и что-то кричал, но Шерлок не смог разобрать ни слова.

Кучер соскочил с козел и помог двоим своим сообщникам втащить Майкрофта в карету. Они тоже влезли внутрь и закрыли дверь. Шерлоку показалось, что кучер задвинул на двери что-то вроде засова, заперев ее снаружи.

Он снова влез на козлы и взмахнул кнутом. Лошади тронулись, и карета покатилась прочь.

Шерлок был в полном отчаянии. Он столько пережил за последние пару часов, за последние пару недель, и вот чем все закончилось: он остался один, в чужом городе, в чужой стране, а его брата увозили сотрудники тайной полиции. Шерлок пытался придумать хоть какой-нибудь план, хоть какой-нибудь способ спасти Майкрофта, но ничего не приходило в голову. Он ни малейшего представления не имел о том, что ему делать дальше.

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ГЛАВА

— Если дорожишь своей свободой и жизнью, не смотри туда!

Шерлок оглянулся. Позади стоял человек в потертом пальто с поднятым воротником и надвинутой на глаза меховой шапке. Шерлок даже лица его рассмотреть не мог.

— Почему?

— Потому что сотрудники Третьего отделения невидимы. Они приходят и уводят с собой людей, и никто этого не замечает. А не замечают, потому что не смотрят в их сторону.

— Что они сделают с ним?

— Если ему повезет, — ответил незнакомец, — то казнят по-быстрому, а если нет, запорют насмерть.

— Как? — в ужасе переспросил Шерлок.

Мужчина вздрогнул:

— Кнутом. Это все равно что плети, только хуже. Гораздо хуже.

Неожиданно Шерлок понял, что этот человек говорит по-французски.

— Кто вы?

— Меня зовут Роберт Уормерсли.

— Вы… — Шерлок хотел сказать «агент», но в последний момент передумал, — друг Майкрофта?

— Да, именно. — Лицо Уормерсли как будто осветилось изнутри, и он пристально взглянул на Шерлока: — А ты его брат. Его единственный брат. У тебя такие же глаза. Он много о тебе рассказывал.

Шерлок все еще не мог отвести взгляда от перекрестка, за которым исчезла карета.

— Его увезли. Что же нам теперь делать?

— Могу сказать, чего делать нельзя, — тебе нельзя возвращаться в гостиницу. Мы не пойдем туда, потому что наверняка там кто-нибудь тебя дожидается. — Уормерсли огляделся по сторонам. — Тут неподалеку есть приличная чайная. Пойдем выпьешь чего-нибудь горячего — тебе это явно пойдет на пользу, а мне надо бы посидеть где-нибудь и перевести дух. А там и план сражения разработаем.

— Ну ладно. — Шерлок чувствовал себя таким измученным, что хотел лишь, чтобы все поскорее закончилось. Так что пусть Уормерсли решает за него. — Пойдемте.

Чайная оказалась в десяти минутах ходьбы. Находилась она в цокольном этаже здания, и вела в нее кованая чугунная лестница. Спустившись, посетители оказывались посреди крохотного внутреннего дворика перед стеклянной витриной, за которой и располагалась чайная.

Уормерсли завел Шерлока внутрь и усадил за грубо сколоченный стол. Затем подошел к стойке и купил две чашки чая, которые ему налили из огромной металлической посудины.

Шерлок тем временем разглядывал посетителей. Здесь были не только мужчины, но и женщины с детьми, укутанные во множество одежек. Большинство клиентов сидели, уткнувшись в книги или газеты. В его сторону никто из них не смотрел.

Внимание Шерлока привлек один из посетителей, одетый в длинную, до пят, тяжелую шубу и уплетающий что-то вроде оладий. Лицо у него было бугристым, как картофелина, и багрово-красным. Шерлок не был с ним знаком, но не мог отделаться от ощущения, что где-то его уже видел.

— Пирожки, — пояснил Уормерсли, поставив тарелку на стол. — Русская сдоба. Вот эти с мясом, а эти с капустой. — Он стащил с себя пальто и шапку и положил их на свободный стул. Теперь Шерлок смог его разглядеть: Уормерсли оказался довольно молодым и стройным парнем с тонкими светлыми волосами, густыми бакенбардами, тонкими усиками, которые казались нарисованными, и куцей козлиной бородкой.

Шерлок жадно отхлебнул горячего черного чая. Он снова взглянул на мужчину за соседним столиком, пытаясь понять, почему тот кажется ему знакомым, но пришел к выводу, что видит его впервые. Рука у мужчины дрожала. Похоже, он сильно нервничал.

— Майкрофт думал, что вас арестовали, — сказал Шерлок.

— И он поехал в Россию, чтобы проверить, что со мной случилось? Майкрофт решился проделать такой далекий путь ради меня?! — Уормерсли улыбнулся. — Я польщен.

— Так что же случилось? — Шерлок поставил чашку на стол и попробовал пирожок. Вкуснейшая начинка из мяса и грибов оказалась очень горячей. Он даже губы себе обжег.

— В один прекрасный день я вернулся домой и обнаружил, что сотрудники Третьего отделения перевернули мою квартиру вверх дном. Я знал, что это они, а не какие-нибудь грабители, потому что снимал дешевые меблированные комнаты и красть у меня было нечего. Я повернулся и ушел, пока они меня не заметили. С тех пор я и скитаюсь, переезжаю из одной ночлежки в другую и нигде не задерживаюсь надолго. Я пытался связаться с Майкрофтом, но здесь все телеграфные конторы находятся под надзором властей. — Он покачал головой. — Кто бы мог подумать… старина Майкрофт выбрался из своего мягкого кресла в Лондоне и поехал сюда, чтобы проверить, все ли со мной в порядке.

— Дело не только в вас, — признался Шерлок. И он торопливо рассказал обо всем, что случилось за это время в Лондоне и в Москве.

Уормерсли сидел, откинувшись на спинку стула, и потягивал чай.

— Любопытно, — заметил он. — И очень-очень странно.

— Похоже на осколки какой-нибудь фарфоровой посудины, — согласился с ним Шерлок. — И я понятия не имею, какой она окажется, когда все эти осколки сложатся воедино. — И тут же сам задумался, почему у него возникла эта странная ассоциация с фарфоровой посудой.

— Все зависит от того, зачем они арестовали Майкрофта, — пробормотал Уормерсли. — Он здесь под своим собственным именем или под фальшивым?

— Он называет себя мистер Сигерсон, — ответил Шерлок. — И приехал с театральной труппой, которая выступает здесь по приглашению русского князя. Кажется, его фамилия Юсупов.

Уормерсли кивнул:

— Отличное прикрытие. А ко мне в квартиру он приходил?

— Мы вместе приходили.

— Может, поэтому его и забрали. Они следили за квартирой и арестовали Майкрофта, потому что решили, будто он знает о том, где я скрываюсь.

— Но это глупо. — После чая и пирожков мысли Шерлока прояснились. — Будь это так, его, вернее, нас обоих прямо там и схватили бы, а не стали бы ждать, пока мы вернемся в гостиницу. И тогда непонятно, зачем было обвинять меня в карманной краже.

Он помолчал немного, пытаясь собраться с мыслями и проанализировать их так, как учил его Амиус Кроу. Как будто это следы, оставленные животными на земле — ну так что же это за животные и в какую сторону они шли? И много ли было этих животных?

И тут Шерлок ахнул от неожиданной мысли.

— А ведь, похоже, здесь замешаны две разные организации — сотрудники одной из них действуют тайно и обвиняют своих жертв в том, чего они не совершали, а сотрудники второй организации арестовывают людей в открытую и увозят в каретах. Одна организация частная, а вторая правительственная.

Уормерсли кивнул с настороженным видом:

— Я понимаю, к чему ты ведешь. Продолжай.

— Правительственной организации… Третьему отделению, как я понимаю… незачем арестовывать мистера Сигерсона, ни в чем не повинного антрепренера актерской труппы. Но с другой стороны, если бы они узнали, что мистер Сигерсон на самом деле Майкрофт Холмс, британский чиновник, тайно приехавший в Москву, у них сразу бы появилась причина его задержать.

— Конечно, появилась бы, но откуда они могли это узнать? — кивнул Уормерсли. — Наверное, от этой второй, тайной, организации. Но зачем кому-то добиваться, чтобы Майкрофта арестовали?

— Чтобы с дороги его убрать? — Шерлок задумался. — Нет, это глупо. Есть и более простые способы убрать человека с пути. Но очевидно, им нужен был именно арест. — Он попытался собраться с мыслями. — Эти люди, должно быть, хотели, чтобы его арестовало Третье отделение, которым управляет человек, лично знакомый с Майкрофтом, граф Петр Андреевич Шувалов. Они познакомились во Франции несколько лет назад.

Уормерсли жестом велел Шерлоку говорить тише.

— Лучше не упоминать это имя прилюдно, — предупредил он. — У Третьего отделения везде свои уши. Стоит только назвать это имя, и сразу привлечешь к себе внимание.

Но Шерлок слишком увлекся, чтобы замолчать. Казалось, все кусочки мозаики начали наконец складываться воедино, и он вот-вот должен был разглядеть картинку. Или сложить фарфоровую вазу из осколков. Он понял, что члены второй, тайной, организации именно того и хотели, чтобы Майкрофта арестовало Третье отделение, потому что в таком случае граф Шувалов станет допрашивать его лично. Майкрофт был известным политиком, и Шувалов знал его. Вряд ли, думал Шерлок, Шувалов поручил бы вести допрос такого видного политика кому-нибудь из своих подчиненных, и уж конечно, он захотел бы допрашивать Майкрофта наедине — на тот случай, если речь пойдет о каких-то дипломатических тайнах. Это будет вежливая беседа двух давно знакомых друг с другом людей, причем беседовать они будут в кабинете Шувалова, в удобной и почти домашней обстановке. Хотя бы потому, что Майкрофт — важная персона и заслуживает уважительного отношения.

И тут Шерлок понял! Разгадка была такой очевидной, лежащей на поверхности, что у него перехватило дух от мысли о том, что он не догадался раньше. Все, что произошло в Лондоне, именно для того и было подстроено, чтобы заставить Майкрофта поехать в Москву. Обвинение в убийстве в клубе «Диоген» понадобилось не для того, чтобы помешать ему прочесть отчеты, а для того, чтобы он непременно их прочитал! Ему дали понять, что эти отчеты настолько важны, что из-за них погиб человек, и поэтому Майкрофт бросился их читать сразу же, как только вернулся в свой кабинет. Но это была всего лишь наживка на конце лески, которая и привела его в Москву!

Уормерсли не сводил глаз с Шерлока, но тот был слишком погружен в свои мысли, чтобы продолжать разговор. Наконец-то он сумел сложить эти осколки фарфора! И теперь картина прояснялась на глазах. Шерлок с ужасом понял, что все члены театральной труппы были подставными людьми. Иначе и быть не могло. На столе у Майкрофта очень вовремя оказался еще один отчет — Майкрофт счел это случайным совпадением, но на самом деле все было подстроено. Кем бы ни были сотрудники этой тайной организации, они так стремились заманить его в Москву, что сделали все возможное и невозможное, чтобы он сюда все-таки приехал. Подумать только, они практически помогли ему добраться, подсказав способ решения проблемы!

Перед внутренним взором Шерлока проплывали лица актеров: мистера Кайта, мистера Мэлвина, мисс Диммок, миссис Лоран, дирижера мистера Ивса и его музыкантов. А как насчет рабочих сцены — Пола, Генри, Джуды и Ридиана? Они тоже замешаны в этом обмане? Неужели все они играли роли, даже те из них, кто не был артистом? Масштабность этой фальсификации поражала!

Но теперь все казалось Шерлоку очевидным. Члены тайной организации рассчитывали, что Майкрофт будет слишком растерян и сбит с толку после обвинения в убийстве и ухватится за первую подходящую возможность уехать в Москву. Но с ним были Шерлок и Амиус Кроу, так что заговорщикам пришлось искать способ избавиться от них обоих. Этим объясняется то нападение в музее. Заговорщикам приходилось действовать очень быстро, реагируя на непредвиденные события, и поэтому их планы было так трудно разгадать.

Шерлок был так взволнован этим неожиданным открытием, что его дыхание участилось, а все тело казалось натянутым как струна.

Все это было подстроено лишь для того, чтобы Майкрофт оказался наедине с графом Петром Андреевичем Шуваловым, главой Третьего отделения, в его кабинете. Все вело именно к этому. Но в чем смысл? Сейчас, вспоминая все, что случилось за это время, Шерлок ясно видел ответ. Заговорщики хотели убить Шувалова и обвинить в этом Майкрофта. Это их привычный метод — обвинить человека в том, чего он не совершал!

Они уже пытались обвинить Майкрофта в убийстве, а Шерлока — в карманной краже.

Шерлок посмотрел Уормерсли в глаза:

— Вы тоже в этом замешаны, да? — Слова как будто сами сорвались с его губ, но Шерлок уже знал ответ. Через долю секунду он и сам понял, что это правда.

Уормерсли взглянул не него с восхищением:

— Ты истинный брат Майкрофта. Браво!

Неожиданно в чайной воцарилась полная тишина.

Все посетители замерли на мгновение, прервав разговоры, отвлекшись от еды и питья.

Уормерсли кивнул. На его тонких губах появилась улыбка.

— Ну конечно, я в этом замешан. Неудивительно, что ты догадался, если учесть, чей ты брат, но мне хотелось бы узнать, что меня выдало.

— Две вещи, — ответил Шерлок. Он старался говорить спокойно. — Во-первых, ваша борода. Вы сказали, что уже больше недели переезжаете из одной ночлежки в другую, но ваши усы и борода аккуратно подстрижены. Я думаю, будь ваши слова правдой, вам было бы не до ухода за собой.

Уормерсли провел рукой по подбородку:

— Хорошая догадка. Забота о собственной внешности — моя слабость. А что второе?

— Ваша квартира. Она выглядела так, как будто ее обыскивали, но этот разгром выглядел неестественно. — Именно это, как сейчас понял Шерлок, показалось ему подозрительным в квартире Уормерсли. — Если бы кто-то на самом деле ломал и разбивал все вещи, чтобы найти что-то спрятанное, то все обломки валялись бы вперемешку. Но у вас осколки посуды и безделушек лежали на сломанной мебели. Кто-то прошелся по всей квартире, сначала ломая мебель, а уже затем последовательно разбивая все мелкие вещи. Это не было обыском, это было его имитацией.

Уормерсли кивнул:

— Запомню на будущее. Прекрасно подмечено, мистер Холмс. Просто великолепно!

Шерлок огляделся по сторонам:

— Вы не забыли, что мы в общественном заведении? Вряд ли вам удастся вытащить меня отсюда на виду у всех этих людей, ведь я буду сопротивляться.

— Мне кажется, ты недооцениваешь способность русских смотреть в другую сторону и не вмешиваться, — рассмеялся Уормерсли. — Но если вдруг тебе захочется попробовать…

Он обвел взглядом крохотную чайную и щелкнул пальцами.

Все посетители повернулись к ним. На их лицах не было удивления. С таким видом обычно солдаты смотрят на своего офицера, терпеливо дожидаясь очередного приказа.

Шерлок уставился на двух женщин, сидящих у дальней стены. У одной из них, совсем еще молодой, темные волосы были прикрыты шарфом, а вторая, постарше, носила меховую шапку. Мисс Диммок и миссис Лоран? Шерлок все еще не был уверен, пока молодая не улыбнулась ему и он не увидел под слоем грима знакомые черты.

Что до мужчин… неужели это мистер Мэлвин, мистер Фернесс, мистер Ивс и многочисленные музыканты, чьи имена Шерлок так и не запомнил? Дирижер оркестра, если это был он, сбрил усы… или, скорее всего, избавился от фальшивых… но ростом он был точно с Ивса.

Человек с бугристым, одутловатым лицом подмигнул Шерлоку. А потом поднял руку и снял с лица накладную кожу. Она сползла кусками, как шпаклевка, открыв истинное лицо — щеки с полопавшимися сосудами и красный нос пьяницы. Это был мистер Фернесс.

— Как хорошо без грима! — воскликнул он. — Чесалось до чертиков. Помнишь, что я тебе рассказывал про накладки?

Теперь Шерлок уже ясно видел, что сидящие в зале мальчишки были не кто иные, как Джуда, Пол, Генри и Ридиан, тепло укутанные, с чумазыми лицами и фальшивыми зубами, вставленными поверх настоящих, с накладками на щеках, меняющими овал лица, и легким гримом. Пол кивнул Шерлоку, а Генри равнодушно пожал плечами, как будто такие встречи случаются каждый день.

Несмотря на свое неожиданное озарение, такого Шерлок не ожидал.

— И что дальше? — спросил он.

— Дальше, — ответил Уормерсли, — мы будем сидеть здесь, пить чай и есть пирожки. Хозяин этой чайной нас не побеспокоит: ему хорошо заплатили, чтобы держался подальше. Мы останемся здесь до тех пор, пока графа Петра Андреевича Шувалова не убьют, а твоего брата не арестуют за убийство.

— Но чего вы этим добьетесь? — поинтересовался Шерлок. — Зачем было вынуждать Майкрофта ехать в такую даль? Неужели вам было не проще самим убить графа Шувалова?

Уормерсли пожал плечами:

— Ты даже не представляешь, как его охраняют. Он никогда не появляется на людях в одиночестве, а в пути его сопровождают телохранители, которые работают на него вот уже больше двадцати лет. Они преданы ему всей душой. Путешествуя, он отправляет несколько карет в разных направлениях, и никто не знает, в которой из них едет он. Он — важный человек в государстве, второй после царя. Можешь мне поверить, мы пытались. Много раз. И единственным решением было организовать такую ситуацию, когда он окажется один в подходящем для нас месте и в нужное время.

— Но что он вам сделал?

— Он знает о нас. Знает, и не одобряет наши действия. Он хочет нас остановить.

— Но кто же вы?

— Мы — Парадол-чэмбер, — произнес кто-то из-за спины Шерлока.

От этих слов его бросило в дрожь. Он повернул голову. Миссис Лоран, женщина, которая всегда была такой добродушной, подошла к их столу. Она все так же улыбалась своей милой улыбкой и в множестве одежек казалась похожей на русскую бабушку, но теперь Шерлок различал в ее глазах стальной блеск, которого не видел раньше.

— Что такое Парадол-чэмбер? — В голосе Шерлока звучали страх и разочарование, потому что еще один взрослый человек, которому он доверился, его предал.

— Организация, — ответила миссис Лоран. — Клуб. Группа людей со схожими убеждениями. Образ мыслей. Быть может, даже нация, не имеющая собственного государства. Все это и кое-что большее. Мы — это люди, которые видят, куда идет мир в своем развитии, и которым это направление не нравится. Мы — люди, решившие изменить ход истории.

— То есть вся эта заварушка с продажей Аляски Америке, опасениями, что американцы откажутся платить и Аляску перекупит Испания, это все ложь?

Она рассмеялась:

— Нет, это правда. Правда, не имеющая значения. Приманка в капкане. Лучшая ложь — это та, которая почти полностью правдива. Мы всего лишь воспользовались реальной политической ситуацией и использовали ее как наживку для твоего брата. Ну а второй наживкой было исчезновение мистера Уормерсли.

— Но почему именно Майкрофт?

— Он был самым подходящим кандидатом — человек, который, несмотря на свою молодость, стал одной из ключевых фигур в британском правительстве. Ваш премьер-министр вряд ли сможет назвать Майкрофта безрассудным идеалистом. Я вообще не представляю себе человека, более далекого от безрассудства или от идеализма, чем Майкрофт Холмс. Нет, когда Майкрофта признают виновным в гибели графа Шувалова, политики всех стран сочтут это политическим убийством, которое было санкционировано британским правительством. Британия станет изгоем. Никто не захочет иметь с вами дело. Ее влияние на политической арене станет ослабевать.

— А это так важно для вас? Так же важно, как и убийство графа Шувалова?

— Мы — Парадол-чэмбер, — просто ответила миссис Лоран. — Когда мы что-нибудь предпринимаем, на то всегда есть несколько причин. Каждое наше действие влечет за собой несколько выгод.

Шерлок с сомнением посмотрел на Уормерсли:

— Ну а вы-то почему в этом замешаны? Что вас заставило участвовать в их плане?

Уормерсли взглянул на миссис Лоран, словно спрашивая у нее разрешения отвечать. Она кивнула.

— Я много путешествовал, — сказал он, — и повсюду видел, как люди убивают друг друга или захватывают в рабство, оправдывая это политическими целями или религией. — Судя по отрешенному выражению его лица, он сейчас вспоминал прошлое. — Мир погружается в хаос. Кому-то нужно вмешаться и все исправить. — Уормерсли улыбнулся, его улыбка была одновременно и мечтательной, и пугающей. — Ты только представь, Шерлок, мировое правительство! Это было возможно разве что во времена Александра Великого, а мир с тех пор стал куда больше! Вряд ли это случится при моей жизни, но я могу помочь в достижении этой цели, работая на Парадол-чэмбер.

— У меня есть более прозаичный ответ, — вмешалась миссис Лоран. — В Японии Уормерсли попал в тюрьму. Японцы не жалуют иностранцев. Его должны были подвергнуть пыткам и казнить. Мы передали ему сообщение, написали, что освободим его, если он согласится работать на нас.

Шерлок нахмурился:

— Но я лишь одного не понимаю. Майкрофт и граф Шувалов будут беседовать в его кабинете наедине. И что? Каким образом вы убьете Шувалова и сумеете переложить вину на Майкрофта? Не можете же вы повторить тот фокус с ледяным кинжалом! Граф не станет сам себя закалывать.

— Ледяной кинжал был удачной идеей и в будущем нам еще пригодится, но ты прав — сейчас нам не удастся его использовать. Нет, у нас есть план получше.

— Ну и какой же это план? — полюбопытствовал Шерлок.

— Пусть это останется для тебя сюрпризом, — ответила миссис Лоран.

Шерлок покачал головой:

— У вас все планы такие сложные? Ну да, Майкрофт приехал сюда, его арестовали, и, возможно, его станет допрашивать сам граф Шувалов, но ведь все могло сложиться совершенно иначе. Майкрофта могли не выпустить, или он решил бы не ехать в Москву или поехал бы с официальным визитом под своим именем, или Шувалов может еще кому-нибудь приказать допросить Майкрофта или допросит его прямо в камере — уж слишком много у вашей цепи слабых звеньев. Вероятность, что все пройдет, как задумано, почти нулевая.

— А ты не думай о нашем плане как о цепи, — вмешался Уормерсли. — Представляй его… ну, я не знаю… как рыбацкую сеть. Каждая ячейка в ней — это какое-то решение, и есть множество способов пройти от одного конца сети до другого. К примеру, если бы Майкрофта не выпустили, мы нашли бы ему адвоката, услуги которого оплатил бы какой-нибудь известный благотворитель. Мы могли бы подбросить улики — улики, которые помогли бы снять с Майкрофта обвинение, хотя и не сразу. Мы были очень удивлены, когда в дело вмешался ты с тем громилой американцем, но мы и из этого смогли извлечь пользу. — Он пожал плечами. — Хоть нам и пришлось попытаться избавиться от вас в музее, а потом изменить наши планы, когда мы поняли, что Майкрофт не поедет без тебя. Если бы он не попался на крючок и не собрался бы ехать в Москву, мы просто подняли бы ставки. Возможно, я отправил бы ему письмо с просьбой о помощи. Тем или иным способом — а способов у нас было много — мы вынудили бы Майкрофта поехать, а в Москве сообщили бы о нем в Третье отделение и добились бы его ареста. Как говорится, гениальность заключается в безграничном внимании к мелочам, а на службе у Парадол-чэмбер состоит множество гениев. Так что все вело к одному — сегодня в три часа дня граф Шувалов прикажет привести Майкрофта Холмса к себе в кабинет и умрет.

— Но откуда вам знать, что это случится именно в три часа? — в отчаянии спросил Шерлок. Он считал себя очень умным, но невероятное терпение и умение стратегически мыслить, которое проявили сотрудники этой организации, не могли его не восхитить.

— У нас есть доступ к его ежедневнику, — тихо призналась миссис Лоран. — Мы подкупили одного из секретарей. Он никогда не видел Шувалова, никогда не приближался к нему на расстояние удара, но он знает обо всех поездках Шувалова. Сегодня у него получасовое окно между тремя часами дня и половиной четвертого. Перед этим у него встреча в Кремле, а после — аудиенция у царя. Если это случится сегодня, то именно в это время. Если же не сегодня, то мы знаем обо всех подходящих интервалах времени до самого конца недели.

— А что будет со мной?

Уормерсли снова взглянул на миссис Лоран.

— Ты слишком много знаешь, — тихо сказала она. — Для этого Уормерсли и встретил тебя у гостиницы и привел сюда — чтобы выяснить, что именно тебе известно и к каким выводам ты можешь прийти. И мы видим, что ты знаешь слишком много и ты так же умен, как твой брат. Барон Мопертюи нас об этом предупреждал, но мы должны были убедиться сами. Мы не можем оставить тебя в живых. Тебя вывезут за город и убьют. А медведи и волки уберут за нас все следы.

Шерлока бросило в дрожь. Он огляделся вокруг, но спасения не было. Его окружили сотрудники Парадол-чэмбер. Даже если броситься бежать, они схватят его в тот же миг.

И как же Майкрофт? Бедный Майкрофт, его снова обвинят в убийстве, которого он не совершал. Но на этот раз никто не сможет доказать его невиновность. И это кончится войной — войной между Россией и Англией. Дипломатический инцидент такого масштаба неизбежно повлияет на ход истории. Но разве не к этому стремится Парадол-чэмбер?

— Уведите его, — бросила миссис Лоран через плечо, обращаясь к мистеру Фернессу. — И позаботьтесь о том, чтобы его труп не нашли.

К ней подошел мистер Мэлвин. В руках он держал какой-то деревянный ящик. Шерлок заметил, что в крышке ящика просверлены отверстия, но не понял, для чего они нужны.

— Вот, — сказала миссис Лоран, глядя на Уормерсли, и указала на ящик, — это для вас. Обращайтесь с ним осторожно. И помните — в три вы должны быть на месте. — Она повернулась к Шерлоку: — Пожалуйста, пойми, в этом нет ничего личного. Мы не испытываем к тебе ненависти, что бы там ни случилось с бароном Мопертюи. Ты для нас просто камушек на дороге, камушек, от которого приходится избавляться, чтобы не задерживать карету истории.

— Ну все. — Уормерсли встал. — Сейчас ты отправишься навстречу своей смерти.

С наружной лестницы донесся звон разбитого стекла. Шерлок повернулся к выходу, и в тот же миг во дворике вспыхнула стена огня.

ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Через мгновение всю чайную затянуло густым черным дымом. Уормерсли чертыхнулся и попытался схватить Шерлока за плечо, но тот шарахнулся в сторону. Его стул опрокинулся, и Шерлок вместе со стулом упал на пол. Он сразу же перевернулся и на четвереньках шмыгнул под свободный столик. Остальные посетители — члены актерской труппы, с которыми он вместе путешествовал, ел и пил, которым доверял, — вскочили на ноги, испугавшись взметнувшегося пламени.

Опрокинутые столы и стулья с грохотом повалились на пол.

— Хватайте его! — кричала миссис Лоран. — Хватайте мальчишку!

Вся деревянная фасадная стена была охвачена пламенем. От жара начали лопаться стаканы. Ближайший к двери столик тоже загорелся.

Кто-то схватил Шерлока за руку и потащил в дальний угол. Шерлок начал сопротивляться, но услышал знакомый голос с ирландским акцентом:

— Если ты можешь сейчас хоть кому-то довериться, парень, доверься мне.

Руфус Стоун!

Стоун затащил Шерлока за стойку у дальней от выхода стены. Кто-то из людей Уормерсли (Шерлок решил, что это был мистер Мэлвин, но мог и ошибиться) заметил их и попытался остановить, но Стоун сбил его с ног.

За стойкой обнаружилась маленькая дверца. Стоун втолкнул в нее Шерлока и запер ее за собой.

Они оказались в кладовке. У стен стояли тяжелые мешки с мукой и ящики с чаем. Стоун стал подтаскивать их к двери, чтобы забаррикадировать вход. Шерлок бросился ему на помощь, его глаза щипало от дыма.

— Как они выберутся? — крикнул он.

— Не мое дело, — ответил Стоун. Он бросил взгляд на Шерлока и, увидев выражение его лица, добавил: — Могут прикрыться столиками и проскочить на лестницу. Если поспешат, успеют выбраться на улицу. Да и соседи бросятся тушить пожар. Не бойся, мы не обрекли их на гибель в огне, как бы мне этого ни хотелось!

— А как вы устроили пожар?

— Очень просто. Встретил на улице торговца чаем. Он свой самовар с помощью спирта разжигал.

— Что разжигал?

— Это посудины для чая, русские называют их самоварами. У него была бутылка со спиртом. Я позаимствовал ее, полил все спиртом, пока эти ребята с тобой разбирались, и бросил сверху горящий клочок бумаги. Отлично сработано, я бы сказал.

Стоун повел Шерлока к задней части кладовки, откуда вверх вела каменная лестница.

— А как вы меня нашли? — спросил Шерлок.

— Я как раз шел к гостинице, чтобы с мистером Холмсом поговорить. Увидел, как его арестовали, потом увидел тебя с каким-то дылдой незнакомцем. Мне стало любопытно, и я пошел за вами следом и пришел сюда. Ты не представляешь, сколько всего можно узнать, просто прогуливаясь под окнами.

— Вы все слышали?

Лицо Стоуна помрачнело.

— Ну да.

Двор, в котором они оказались, соседствовал с узеньким переулком. Стоун свернул направо и зашагал очень быстро. Шерлоку пришлось пуститься чуть ли не бегом, чтоб не отстать.

— И что мы будем делать? — задыхаясь, спросил он.

— Мы пойдем в британское посольство и отдадимся на милость посла, вот что мы сделаем.

— Нет! — Шерлок остановился как вкопанный.

— Идем же, — потребовал Стоун. — Торчать здесь, на улице, слишком рискованно.

Но Шерлок не сдвинулся с места, упрямый, несговорчивый и ужасно уставший.

— Мы должны идти к моему брату, — мрачно заявил он.

— Слушай, парень, мы ему ничем уже не поможем. Лучшее, что можем сделать, это предоставить все решать дипломатам. Именно для этого они и нужны — чтобы разгребать дипломатические кризисы. Ну и еще для вечеринок с коктейлями. Если нам повезет, они успеют попасть к графу Шувалову раньше, чем Уормерсли и миссис Лоран. — Стоун оглянулся в сторону чайной. — Если им еще удастся выбраться. Возможно, мы положили конец всем их планам. — Он усмехнулся. — Или им самим.

— А что, если их план может осуществиться без их вмешательства? — возразил Шерлок. — Мистера Кайта не было в чайной. Он бы просто не смог так загримироваться, чтобы я его не узнал. Может, он как раз и занимается покушением?

Стоун пристально взглянул на Шерлока:

— Я такое лицо у тебя уже видел. У тебя были точно такие глаза, когда ты отрабатывал гаммы и арпеджио на «Скотии». Упрямый ты чертенок, да?

Шерлок смущенно пожал плечами.

— Это у нас семейное, — буркнул он.

Стоун тяжело вздохнул.

— Ну хорошо, — сказал он, — давай хотя бы сходим к дому, где работает Шувалов. Может, нам удастся передать записку охраннику или что-нибудь еще придумаем.

— А вы знаете, где этот дом?

— На Лубянской площади. — Стоун невесело улыбнулся. — Это известный адрес, хотя из тех, кто туда попадает, мало кто возвращается. — Он взглянул на часы. — Времени у нас мало. Если Уормерсли не напутал со временем, Майкрофта приведут к Шувалову в кабинет через двадцать минут.

Шерлок посмотрел вокруг:

— Но тут ни одного извозчика!

— Ждать некогда, — ответил ему Стоун. — Мы дворами туда быстрее дойдем.

И он помчался по каким-то узким улочкам и переулкам с такой уверенностью, словно прожил в Москве всю свою жизнь. Шерлок бросился за ним. Мелькали дома: разноцветные, но очень схожие по стилю. Люди шарахались в сторону, уступая дорогу и отводя глаза. С земли вспархивали стаи воробьев и синиц. Воздух был ледяным, и хотя от быстрого бега спина у Шерлока вспотела, он чувствовал, как от мороза покалывает лицо. Ему казалось, что крохотные кристаллы льда в воздухе давно уже должны были изрезать его щеки. Это навело его на мысль о мистере Кайте и царапинах вокруг его глаз и носа. От чего же они? Наверное, он никогда этого не узнает.

Сердце стучало в одном ритме с быстрыми шагами. В школе Шерлоку приходилось состязаться в беге, но это был бег на короткие дистанции, когда финишная ленточка вот, прямо перед глазами. А эта гонка смахивала на марафон — нескончаемый, почти невыносимый.

Шерлоку казалось, что от ударов ног о землю все его тело гудит. Везде под ногами лежал укатанный снег. Однажды, перебегая улицу и лавируя между повозками и каретами, Шерлок наступил на полосу льда и поскользнулся. В первый ужасный момент он подумал, что сейчас упадет навзничь прямо под колеса. Он бешено замахал руками и наклонился вперед, пытаясь удержаться на ногах. Казалось, это страшное мгновение растянулось чуть ли не до бесконечности, но наконец он налетел на какую-то русскую женщину, укутанную в множество одежек, и сумел восстановить равновесие.

— Простите! — крикнул он через плечо.

Шерлок очень старался бежать быстрее. Стоун сильно его опережал.

Наткнувшись на очередную разлетевшуюся стаю мелких птиц, Шерлок заметил краем глаза какое-то странное движение. Но сейчас он не видел перед собой ничего, кроме удаляющейся спины Руфуса Стоуна.

Наконец Стоун начал сбавлять скорость. Но он успел пробежать из конца в конец целый переулок, прежде чем остановиться окончательно. Когда Шерлок догнал его, его легкие горели огнем. Он с трудом втянул в себя воздух и наклонился вперед, пытаясь отдышаться. Казалось, он вдыхает обжигающее пламя. Стоун закашлялся, прислонившись к ближайшей стене.

Прошла добрая минута, прежде чем оба снова смогли говорить.

— Мы на Лубянской площади, — выдохнул Стоун. И мотнул головой, указывая на дом через дорогу. — А вон там — штаб-квартира Третьего отделения.

Шерлок осмотрел здание. Оно было похоже на крепость: маленькие окна забраны решетками, стены из гладкого камня, по которому не вскарабкаешься, башенки на углах, с которых охранники могут просматривать всю окружающую территорию и, может даже, обстрелять любого, кто осмелился бы напасть.

На противоположной улице у тротуара выстроился целый ряд повозок, карет и фургонов. То ли здесь отдыхали извозчики, то ли эта стоянка была устроена специально, чтобы любой человек, вышедший из здания, сразу смог бы нанять себе экипаж.

— И где там кабинет графа Шувалова? — хриплым голосом спросил Шерлок.

Стоун окинул взглядом окна.

— Пальцем тыкать не буду, — сказал он. — Чтобы лишнего внимания не привлекать в дополнение к нашей пробежке. Но ты смотри на башню слева, а потом проследи взглядом вдоль края крыши, пока не увидишь открытое окно, чуть больше остальных и словно выступающее вперед. Это и есть его кабинет. — Он умолк и снова закашлялся. — Ты заметь, что решетка там чаще и что в окно невозможно забраться ни снизу, ни сбоку, ни сверху. Никаких карнизов. Стекло затемнено, чтобы стрелок снаружи не смог прицелиться, а если ты оглянешься по сторонам, то увидишь, что это самое высокое здание в округе. Так что стрелку и стрелять-то неоткуда. Внутри все то же самое: говорят, что нужно пройти не меньше шести проверок, чтобы тебя допустили к дверям его кабинета, где на часах стоят телохранители, которых Шувалов отобрал лично. Просто ума не приложу, как Уормерсли собирается убить этого человека.

Шерлок пристально разглядывал окно. А потом посмотрел на часы. Почти три! Если сотрудники Парадол-чэмбер не ошибаются (а он подозревал, что они не ошибаются никогда), то сейчас в кабинет Шувалова ведут Майкрофта.

Он обвел взглядом площадь, пытаясь найти хоть что-нибудь необычное, что помогло бы предугадать развитие событий.

— Здесь нет птиц, — заметил он.

— Что?

— Птиц нет. В этом городе полно скворцов и воробьев, но куда они вдруг подевались? Я ни одну пичужку тут не вижу.

Стоун тоже огляделся:

— Ты прав, но я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Что может распугать птиц?

Скрипач пожал плечами:

— Кошки?

— Кошки, ага, и другие птицы. Хищные.

Стоун нахмурился, но затем его глаза широко распахнулись.

— Тот сокол из музея, о котором рассказывал Майкрофт! Ты думаешь, в этом и заключается план Уормерсли?

— Вы посмотрите на окно кабинета, — продолжил Шерлок. — Никто туда не заберется, ни изнутри, ни снаружи, вы сами мне это сказали. Но птица влетит.

— Влетит, и что? Она не сможет ни заколоть, ни застрелить Шувалова, разве что когтями вопьется, и Уормерсли никогда не докажет, что в таком нападении может быть виноват Майкрофт.

Шерлок лихорадочно перебирал варианты.

— Когда сокол напал на меня в музее, к его когтям было что-то прикреплено — что-то вроде острого лезвия. Представьте себе, что Майкрофта привели к Шувалову в кабинет — через все эти посты охраны. И вот, в комнате только Шувалов и Майкрофт. Дрессированный сокол впархивает в открытое окно и летит прямиком к Шувалову. Режет ему горло лезвием, глубоко разрезает, а затем улетает. Шувалов кричит, а может быть, и Майкрофт начинает звать на помощь. Телохранители вбегают в кабинет. И все, что они видят, — это что Шувалов, с перерезанным горлом, истекает кровью, а Майкрофт стоит над ним, и в комнате больше никого нет!

— Но у Майкрофта ножа не будет, — возразил Стоун.

— Это не важно. Все улики против него. Они просто решат, что он выбросил нож или бритву в окно!

— Ну, не знаю… А если окно закроют?

— Тогда кто-то из заговорщиков может разбить стекло, например, камнем из пращи, чтобы сокол смог влететь внутрь. А потом все решат, что его разбил Майкрофт в попытке сбежать. Это же Парадол-чэмбер! Они все умудряются предусмотреть! Это самое подходящее объяснение! Я же все понять не мог, почему на меня напал именно сокол. Кому бы в голову пришло принести живого сокола в зоологический музей? Наверняка они тренировали его там!

Неожиданно он что-то вспомнил и сунул руку в карман куртки. Там, рядом со стеклянным пузырьком из клуба «Диоген», лежала маленькая мертвая мышка, которую Шерлок подобрал в поезде по пути из Дюнкерка в Москву и о которой совершенно забыл.

— А это, наверное, корм. Я нашел ее в вагоне. Наверное, за птицей присматривал мистер Кайт, поэтому и из купе почти не выходил за все время поездки. Он успокаивал ее и кормил, чтобы она не улетела.

— Допустим, ты прав. — Стоун окинул взглядом площадь. — Но тогда откуда она вылетит?

— Откуда-то поблизости. Может, из соседнего дома, если им удалось пробраться на крышу или в какую-нибудь пустующую квартиру. — Шерлок огляделся. — Или откуда-то с улицы.

Его взгляд упал на черную карету, стоявшую через дорогу. Она вроде бы ничем не отличалась от других карет, но что-то в ней приковывало внимание. Может, массивная фигура кучера или его бесплодные попытки спрятать рыжую бороду под шарфом.

— Вон там, — воскликнул Шерлок. — В той карете!

Стоун проследил за его взглядом:

— Но это же мистер Кайт!

— Ну да, я тоже так подумал.

— Если ты прав, Уормерсли сейчас должен сидеть в карете. Вместе с соколом. — Стоун снова взглянул на здание, где размещалась штаб-квартира Третьего отделения. — Нам нужно бежать к центральному входу и передать охранникам записку для графа Шувалова.

— Не успеем! — возразил Шерлок.

Тем временем одно из окон кареты, выходившее в сторону здания, слегка приоткрылось. Шерлок что-то заметил внутри. Чью-то руку с сидящей на ней серо-коричневой птицей. Может, это был тот самый сокол, который напал на Шерлока в музее, а может, и не он, но этот выглядел таким же смертельно опасным.

В воздухе прозвучал тихий свист: три ноты, та же самая трель, которую Шерлок слышал в музее.

— Ля-бемоль, ми, соль-диез, — пробормотал Стоун.

Сокол с силой оттолкнулся ногами и взлетел, взмахнув крыльями раз, другой, третий, взмывая к самому небу. На мгновение он завис, чтобы осмотреться, потом снова забил крыльями, набирая высоту. Солнце блестело на двух изогнутых металлических лезвиях, прикрепленных к его лапам.

Человек в карете — Уормерсли? — свистнул еще раз, на этот раз несколько иначе, и сокол изменил курс, свернув налево. Свист указывал ему, куда лететь! То ли Уормерсли дрессировал сокола рядом с похожим зданием, то ли пользовался какими-то рисунками, но пускать дело на волю случая он не собирался. Он направлял птицу именно туда, куда было нужно.

— Мы опоздали, — сказал Стоун.

— Нет, — ответил Шерлок, и в его голосе прозвучало столько уверенности, что он даже сам удивился. — Нет!

Он сжал кулак, в котором все еще держал дохлую мышь, и поднял его кверху. Вытянув вперед левую руку, он швырнул мышь с такой же силой, с какой игрок в крикет бросает крикетный мяч.

Крохотное тельце описало дугу перед открытым окном. Шерлок засвистел, стараясь подражать командам Уормерсли. Сокол повернул голову, чтобы увидеть, кто еще стал подавать ему сигналы, и заметил мышь, падающую к земле. Он развернулся в воздухе и пулей полетел вниз. Мышь падала быстро, но сокол дважды взмахнул крыльями, прежде чем сложить их и плотно прижать к туловищу. Он летел, как снаряд, прямо к мыши. Его клюв открылся и закрылся снова, и мышь исчезла, проглоченная целиком.

Уормерсли засвистел снова, тщетно пытаясь заставить птицу подчиниться, но голод оказался сильнее. Шерлок знал, что охотничьих соколов специально держат голодными, чтобы они слушались команд своих хозяев. Птица описала широкую дугу и вновь направилась к карете. Там было то, что она считала гнездом: коробка с отверстиями, которую передали Уормерсли в чайной.

В темном окошке кареты Шерлок видел лицо Уормерсли, бледное, как у призрака, и искаженное гневом.

Шерлок попытался вспомнить сигнал, который слышал в музее: приказ соколу нападать. Он очень старался вспомнить последовательность нот. Он умел играть на скрипке, пусть и не очень хорошо, и умел читать ноты. Он мог узнать их на слух, если это было нужно. И Шерлок громко свистнул, издав ту трель, которую сумел вспомнить.

На подлете к карете сокол услышал сигнал. Вместо того чтобы спокойно приземлиться на руку своего хозяина, он вытянул вперед лапы, оснащенные смертельно опасными лезвиями.

И, влетев в окно кареты, врезался Уормерсли в лицо.

Изнутри донесся пронзительный вопль, и карета заходила ходуном. Сидевший на козлах Кайт обернулся, чтобы увидеть, что же там происходит. Впряженная в карету лошадь, испугавшись крика, забила задними ногами.

— Скорее! — крикнул Шерлок Руфусу Стоуну. — Вы хватайте Кайта, а я — Уормерсли.

— Но…

— Скорее!

Он не собирался так просто отпустить членов Парадол-чэмбер, раз была возможность задержать их. Слишком много смертей было на их совести, слишком многое им нужно было прояснить. Шерлок собирался ни много ни мало — вытащить Уормерсли из кареты и заставить его рассказать графу Шувалову о своих планах.

Зная, что Стоун бежит вслед за ним и отвлечет Кайта, Шерлок бросился к ближайшей дверце. Но как только он схватился за ручку, она открылась, сбив его с ног. Из кареты выскочил Уормерсли, оторвал сокола от своего лица и отбросил его прямо на Шерлока. Его лицо и рубашка были залиты кровью, лоб весь изранен ударами клюва, а шея покрыта порезами.

Сокол забил крыльями, пытаясь взлететь. Вся дрессура была забыта, сейчас он хотел лишь вырваться на свободу. Уормерсли вытерся рукавом, размазав кровь по лицу ровным слоем, так что оно стало похоже на алую маску, на которой лишь злобно сверкали глаза.

— Ах ты назойливый, наглый мальчишка! — заорал он. — Мы годами готовили этот план, а ты сорвал его в один момент!

— Сдавайтесь, — сказал ему Шерлок. Он сгруппировался, зная, что Уормерсли вот-вот может броситься на него. — Вам не уйти.

— Уйти-то всегда можно. — Уормерсли повернулся и что-то вытащил из кареты. В его руке это было похоже на металлический обруч, с которым играют дети, но когда он тряхнул рукой — эта штуковина развернулась. Это была плеть, но какая-то очень странная — Шерлок впервые видел такую. Она была вовсе не похожа на плеть, которой бил его мистер Сурда, слуга барона Мопертюи. Нет, эта была сплетена как будто из металлических нитей, а к ее кончику был прикреплен острый коготь.

— Помнишь, я тебе про кнут упоминал? — спросил Уормерсли. — Вот ты сейчас с ним и познакомишься.

И он резко щелкнул кнутом. Кончик с пронзительным звуком рассек воздух. Шерлок метнулся в сторону, и металлический коготь едва не задел его ухо. Но он зацепился за куртку, и в этот момент Уормерсли дернул кнут на себя. Рывок был таким сильным, что Шерлока бросило вперед, и он приземлился на четвереньки на покрытую снегом мостовую.

Уормерсли зашел ему за спину и набросил кнут на шею, как удавку. А потом натянул изо всех сил. У Шерлока потемнело в глазах. Он отчаянно пытался вдохнуть, но впившаяся в горло стальная удавка полностью перекрывала доступ воздуха. Шерлок тщетно царапал себе горло, пытаясь ухватиться за кнут, но Уормерсли натянул его так сильно, что ничего нельзя было поделать.

Кроваво-красное марево перед глазами начало чернеть. Мир вокруг превратился в мутную мешанину шумов и цветных пятен. Шерлок пытался лягаться правой ногой, но Уормерсли уворачивался от его ударов, продолжая душить. Шерлок чувствовал, как в шею вдавливаются костяшки его пальцев.

— Умри! — прорычал Уормерсли, склонившись прямо к уху Шерлока. — Просто умри!

Пытаясь найти на земле хоть какую-то опору, Шерлок провел рукой по карману куртки. И почувствовал в нем что-то твердое и округлое — это была бутылочка с распылителем из клуба «Диоген». Та самая, из которой в Майкрофта брызнули лауданумом.

Несмотря на черноту перед глазами и шум в ушах, Шерлок собрал остатки сил, чтобы вытащить бутылочку из кармана. Пусть не сразу, но ему все-таки удалось нащупать кнопку распылителя на крышке. Он не знал даже, в какую сторону повернут распылитель, просто поднял пузырек над головой и начал судорожно нажимать на кнопку.

Уормерсли ахнул. Его руки неожиданно обмякли. Шерлок упал, хватая ртом воздух. Потом перевернулся на спину и вскинул кулаки, готовясь отбиваться, если Уормерсли на него нападет, но сквозь бледнеющее красное марево смог разглядеть, что тот просто стоит столбом и смотрит в никуда с ошеломленным выражением на лице.

Шерлок закрыл глаза и снова опустил голову на брусчатку.

Потом кто-то схватил его и начал поднимать. В первое мгновение Шерлок решил, что это мистер Кайт, но затем еще чьи-то руки принялись снимать с его шеи стальную петлю. Повернув голову, он увидел солдат в серо-голубой форме. Один придерживал его, а второй снимал кнут с его шеи. Третий солдат тем временем схватил Уормерсли, лицо которого распухло до неузнаваемости под слоем размазанной крови. Четвертый вывел из-за кареты Руфуса Стоуна. Рука Стоуна сильно кровоточила — рукав был разрезан, и разрез оказался настолько глубоким, что рассек не только куртку, но и кожу.

Мистер Кайт исчез бесследно.

Следующие несколько минут прошли словно в тумане. Шерлока и Руфуса Стоуна втащили в мрачное здание на Лубянской площади и погнали чуть ли не пинками по темным коридорам и лестницам. Вскоре Шерлок понял, что при всем желании не сумеет найти обратную дорогу к выходу. Наконец их провели мимо поста охраны через вереницу комнат.

В последней из этих комнат стояли двое мужчин.

Один был в военной форме, но гораздо более нарядной, чем форма солдат, и на плечах у него был плащ. Он был уже немолод, его седые волосы были коротко острижены, а кончики усов закручивались кверху. Второй, лет двадцати с небольшим, был одет в черный костюм и полосатый жилет.

— Здравствуй, Шерлок, — спокойно сказал Майкрофт. — Это его превосходительство граф Петр Андреевич Шувалов. Петр Андреевич, позвольте мне представить моего брата Шерлока.

Шувалов посмотрел на Шерлока. А потом вновь повернулся к Майкрофту.

— Да, — произнес он на безупречном английском. — Я вижу, что он вылитый отец.

ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

В столовой клуба «Диоген» было тихо, словно в могиле, и поэтому Майкрофт распорядился, чтобы обед им подали в комнате для гостей. Там, по крайней мере, они могли нормально поговорить. Во главе стола сидел Майкрофт, Шерлок занял место слева от него, Амиус Кроу — справа. Руфус Стоун уселся напротив.

Глядя по сторонам, Шерлок поверить не мог, что именно в этой комнате когда-то началось их приключение. Он пытался найти на ковре следы крови того несчастного, который так отчаянно стремился заработать денег для своих детей, что согласился убить себя по приказу людей из Парадол-чэмбер. Но то ли кровь полностью отчистили, то ли сейчас на полу лежал уже новый ковер.

Майкрофт и Кроу говорили о том, что американское правительство собирается делать с Аляской, раз уж деньги за нее уже уплачены. Шерлок скучал в ожидании первого блюда. И тут одетый в черное официант поставил на стол супницу.

Кроу подозрительно уставился на красно-розовую жидкость.

— А это вообще есть можно? — поинтересовался он. — Похоже на смесь бычьей крови и молока.

— Это борщ, — пояснил Майкрофт. — Русский свекольный суп со сметаной, то есть со сквашенными сливками. Я решил, что было бы неплохо поделиться с вами небольшим напоминанием о наших приключениях. Шеф-повар пошел мне навстречу. Неожиданно в нем обнаружился вкус к авантюрам. Я-то думал, он никогда не согласится приготовить что-то более экзотическое, чем виндзорский мясной суп, но он решил рискнуть.

— Кстати о риске, — вмешался Стоун, — о мистере Кайте ничего не слышно? — Он накрыл ладонью правую руку, где под повязкой скрывался глубокий порез. По его голосу Шерлок понял, что Стоун точит на рыжего бородача очень большой зуб.

Майкрофт с печальным видом покачал головой:

— Никаких вестей. Похоже, он залег на дно. Я полагаю, сотрудники Парадол-чэмбер где-нибудь его прячут, если, конечно, они простили ему этот провал.

— А остальные члены его труппы? — спросил Шерлок.

— Как и мистер Кайт, исчезли. Вероятно, скрываются. — Лицо Майкрофта помрачнело. — Подобраться так близко к Парадол-чэмбер, так близко к мадам Лоран, которая, как я уверен, является одним из самых влиятельных членов этой организации, и не догадаться… это терзает меня, Шерлок. Я был слишком выбит из колеи обвинением в убийстве и арестом, пусть даже краткосрочным. Мне следовало понять, что вся эта компания выглядит подозрительно. Я должен был догадаться, что все это было подстроено.

— А что с Уормерсли?

— Что ж, на этот вопрос я могу ответить. По понятным причинам граф Шувалов отказался выдать его нашим властям. Сейчас Уормерсли сидит в тюремной камере там же, на Лубянской площади. И я нахожу в этом определенную иронию, ведь мы проделали весь этот путь в Москву именно потому, что были уверены в его аресте. — Майкрофт вздохнул. — Ты знаешь, он изменился. Он уже не тот человек, каким я его считал. Но я думаю, что путешествия по миру меняют людей, и поэтому собираюсь воздерживаться от любых путешествий до конца своих дней.

— А мне вот удивительно, что Шувалов так легко вам поверил, — пробормотал Кроу, продолжая подозрительно рассматривать тарелку с борщом. И осторожно помешал борщ ложкой.

— Еще одна ирония судьбы, — ответил Майкрофт. — Я был знаком с Уормерсли гораздо дольше, чем с Шуваловым, и он обманул мое доверие, в то время как мои отношения с Шуваловым прошли испытание временем. Мы с ним понимаем друг друга. Мы мыслим одинаково. Как только он узнал о моем аресте, сразу же приказал, чтобы меня доставили к нему. Мы пили чай и разговаривали как цивилизованные люди. Он извинился за грубость своих подчиненных, а я попросил прощения за то, что приехал в его страну тайно. Именно так и нужно поддерживать международные отношения: вежливо и за накрытым столом, а не с помощью дрессированных соколов и наемных убийц.

— И он поверил в эту безумную историю?

— После того как Шерлок все ему рассказал, стало ясно, что его слова подтверждаются свидетельствами очевидцев. Люди видели, как сокол с лезвиями на лапах влетел в карету, а потом видели, как Шерлок дрался с Уормерсли, а мистер Стоун — с мистером Кайтом. К тому же Шувалов уже получил сообщение о том, что я был арестован в Лондоне по обвинению в убийстве. У него есть в Лондоне свои агенты, как и у меня… были… в России. — Майкрофт умолк, задумавшись о чем-то. — Впрочем, его агенты, как я понимаю, не работают на Парадол-чэмбер, а значит, он обошел меня в этой игре.

— Игре? — переспросил Шерлок.

— Стратегическом соперничестве между Россией и Великобританией за контроль над Центральной Азией — Афганистаном и Индией. Мы называем его Большой игрой.

— Наш отец сейчас в Индии, — напомнил ему Шерлок. — И он там воюет. Вряд ли, Майкрофт, это можно называть игрой.

Майкрофту хватило совести смутиться.

— Ты прав, мой дорогой мальчик. Это конечно же не игра. Когда ты сидишь в Лондоне, в удобном кресле, об этом слишком просто забыть. Если я чему-то и научился в России, так это тому, что фигуры, которые мы так беззаботно переставляем на шахматной доске, на самом деле живые люди. Этот урок я запомню на всю жизнь. — Он неуверенно улыбнулся. — А еще ты напомнил мне о том, что я так и не показал тебе папино письмо, которое он прислал нам из Индии и ради которого ты и приехал из Фарнхема. Оно у меня с собой. Я дам его тебе, чтобы ты смог его прочитать.

Амиус Кроу откашлялся.

— И какие у нас теперь планы? — спросил он, явно намереваясь сменить тему разговора на что-то более жизнерадостное. — Что мы собираемся делать? Лично мне хотелось бы вернуться к своей дочери.

— Меня ждет работа, — ответил Майкрофт.

— Ну а я снова поеду в поместье Холмсов к дяде с тетей и к очаровательной миссис Эглантин, — угрюмо пробормотал Шерлок и взглянул на Руфуса Стоуна.

На мгновение ему вспомнилась женщина в черном, которая следила за ним, а затем исчезла в переулке. В то время он решил, что это миссис Эглантин, но теперь уже не был так в этом уверен. Вполне возможно, что за ним шпионила мисс Айофи Диммок, перед тем как начать приводить в действие план Парадол-чэмбер. А может, это и в самом деле была миссис Эглантин. Именно в это мгновение Шерлок решил, что, вернувшись в поместье Холмсов, он во что бы то ни стало разгадает эту тайну и выяснит, откуда у этой женщины такая власть над его родственниками.

— А вы что скажете, мистер Стоун? — поинтересовался Майкрофт.

Стоун посмотрел на Шерлока с улыбкой. Его золотой зуб сверкнул в пламени свечей.

— Я слышал, ты хорошую скрипку себе купил, — сказал он. — И я все еще надеюсь, что ты доставишь мне удовольствие и будешь играть для меня. Хотя бы по часу два раза в неделю. Вторник и четверг тебя устроит?

— Более чем, — ответил Шерлок.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Описание музея, в котором на Шерлока напала хищная птица, основано на моих личных воспоминаниях о музее Пассмора Эдвардса в Стратфорде, в восточной части Лондона. Я помню, как ездил туда с классом на экскурсию в начале семидесятых, и самое сильное впечатление на меня произвели многочисленные чучела животных в коридорах старого викторианского особняка и сильный запах плесени.

Впоследствии я узнал, что Джон Пассмор Эвардс (1823–1911) был британским журналистом и газетным издателем, который построил на свои деньги семьдесят зданий (большинство из которых были переданы больницам, библиотекам, школам, санаториям и картинным галереям), а также одиннадцать фонтанчиков для питья и тридцать два мраморных бюста. Вот пример истинного викторианского благотворителя.

Железнодорожная ветка в Некрополис существовала на самом деле. Только викторианцам могло прийти в голову построить специальную железную дорогу для мертвецов. Если бы древние египтяне умели строить железные дороги, они бы тоже до такого додумались, но только викторианцы могли покупать для своих покойников билеты первого, второго или третьего класса. Впервые я наткнулся на упоминание о Некрополисе в книге о загадках лондонских подземелий, а позже находил некоторые подробности и в других книгах схожей тематики.

Вот наиболее познавательные из этих книг.

Ричард Тренч и Эллис Хиллман «Город под городом — путеводитель по лондонским подземельям» (Richard Trench и Ellis Hillman «London Under London — A Subterranean Guide», издательство Джона Мюррея, 1993).

Стивен Смит «Подземный Лондон: путешествия под городскими улицами» (Stephen Smith «Underground London: Travels Beneath the City Streets», издательство Abacus, 2005).

Кэтрин Арнольд «Некрополис: Лондон и его мертвецы» (Catharine Arnold «Necropolis: London and Its Dead», издательство Pocket Books, 2005).

Королевский театр в Уайтчепеле во многом списан с Королевского театра в Стратфорде. В свои школьные годы я часто участвовал в любительских театральных постановках, и несколько раз мы играли свои спектакли на сцене Королевского театра. Он был построен в 1888 году, и я довольно много времени провел, блуждая за кулисами и впитывая в себя его атмосферу.

Как ни странно, нужную информацию о поездке Шерлока и Майкрофта в Россию оказалось очень трудно отыскать. Большинство исторических книг о России посвящены революции 1917 года, советскому периоду (в первую очередь личностям Ленина, Троцкого и Сталина) и распаду СССР. Середина же девятнадцатого века остается сплошным белым пятном. В результате я решил идти кружным путем и начать с Крымской войны (1853–1856), а уже потом нашел книгу с цитатами из русских классиков и попытался объединить их с документальной информацией.

Вот книги, которые я использовал.

Александр Трубецкой «Краткая история Крымской войны» (Alexander Troubetzkoy «A Brief History of the Crimean War», издательство Robinson, 2006).

Анна Бенн и Розамунд Бартлетт «Путеводитель по литературной России» (Anna Benn, Rosamund Bartlett «Literary Russia: A Guide», издательство Gerald Duckworth & Co, 2007).

Стыдно признаться, но многие сведения о русском царе, его тайной полиции и обстоятельствах, связанных с продажей Аляски, я почерпнул из Википедии. Позже я нашел на сайте London Illustrated News online несколько статей, датированных пятидесятыми годами девятнадцатого века. Среди них была парочка очерков, написанных журналистами, побывавшими в Москве, и я бессовестно позаимствовал оттуда описания города и его жителей.

Граф Петр Андреевич Шувалов был реальным историческим лицом, и он действительно возглавлял Третье отделение — царскую тайную полицию. Шувалов много времени провел во Франции и именно там познакомился с Майкрофтом Холмсом. Князь Юсупов также был реальным человеком и прославленным меценатом.

Ну а теперь я хочу отвлечься от исторических реалий, напомнить вам о размышлениях Шерлока в последней главе и признаться, что в следующей книге (которой я хочу дать название «Огненный шторм»), помимо прочего, я расскажу о том, как Шерлок наконец бросит вызов миссис Эглантин.

Ну а пока…

ОБ АВТОРЕ

Эндрю Лейн написал около двадцати книг. Среди них повести, действие которых происходит в тех же вселенных, что действие британских телесериалов «Доктор Кто», «Торчвуд» и «Рэндалл и Хопкирк», современные романы, изданные под псевдонимом, а также несколько публицистических книг о персонажах известных фильмов и телепередач (в их числе Джеймс Бонд и Уоллес с Громитом). Кроме того, он пишет статьи для журнала «Radio Times» и его американского аналога — журнала «TV Guide».

Эндрю живет в Дорсете с женой и сыном. У него огромная коллекция книг о Шерлоке Холмсе, которую он собирал в течение последних двадцати лет и которая теперь очень ему пригодилась.

Примечания

1

Сандия (Sandia) — горная цепь в центральной части штата Нью Мексико, США. — Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, примеч. переводчика.

2

Традиционная формулировка смертного приговора в английском суде.

3

Макассаровое масло — густое растительное масло серого цвета, названное в честь города Макассар (на острове Целебес) и вывозимое с Зондских островов и берегов Гвинеи; употреблялось как средство для ухода за волосами.

4

Карл Клаузевиц (1780–1831) — немецкий военный теоретик и историк, прусский генерал.

5

Полукруглая деталь скрипки, которую исполнитель во время игры обхватывает рукой.

6

Боковая поверхность скрипки, соединяющая верхнюю и нижнюю деку (верхнюю и нижнюю части корпуса скрипки).

7

Бельэтаж (фр. bel étage «прекрасный этаж») — ярус в зрительном зале, расположенный непосредственно над Партером или амфитеатром.

8

Линейкой назывались простые длинные дрожки с доской для сидения боком или верхом, а если доска была достаточно широка — по обе стороны спиной друг к другу. Такой же одноконный экипаж называется в «Пошехонской старине» М. Салтыкова-Щедрина долгушей-трясучкой, а у Л. Толстого в «Анне Карениной» — катками, на нем гости Лёвина едут на охоту.

9

Похоже, автор допустил ошибку в хронологии. На стыке девятнадцатого и двадцатого веков у Малого театра действительно существовал филиал, так называемый Новый театр, основанный актером и режиссером А. П. Ленским и размещавшийся в здании Шелапутинского театра на Театральной площади. Но этот филиал был открыт в 1898 году, то есть на тридцать лет позже периода, описанного в книге.

10

Реплики — последние слова одного актера, вслед за которыми другой актер произносит следующие по ходу пьесы слова (театр.).

11

Метрдотель (фр. maitre d'hotel) — распорядитель в ресторане, руководящий работой официантов.

12

В оригинальном тексте автор утверждает, что Шерлок шел по Неглинной улице. Проблема в том, что Неглинная улица начинается от Театрального проезда, а не от Красной площади. Да и гостиница «Славянский базар» была расположена на Никольской улице, а вовсе не на Неглинной.

13

Около метра.

14

В данном случае мы имеем дело с фантазией автора, потому что в Москве зимой никогда не жарили каштаны на улице. — Примеч. ред.

Content

Эндрю Лейн
ЧЕРНЫЙ ЛЕД

ПЕРВАЯ ГЛАВА

ВТОРАЯ ГЛАВА

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

ПЯТАЯ ГЛАВА

ШЕСТАЯ ГЛАВА

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

ВОСЬМАЯ ГЛАВА

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

ДЕСЯТАЯ ГЛАВА

ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА

ДВЕНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

ОБ АВТОРЕ

Примечания