Александра Хоукинз

Ночь с пылким негодяем

Глава 1

30 мая 1812 года, Дипхилл-Грин

Широкие плечи Роберта Ройлза заняли весь дверной проем старой пустующей кладовой, когда он замер, уставившись на обрывок веревки, вьющейся змейкой по грубому дощатому полу. Носком он подтолкнул ее истрепанный конец и немного прищурился, чтобы получше рассмотреть его в полутьме.

— Ты что, заколдовала крыс и заставила их перегрызть веревку, Кэтрин? — спросил он, улыбаясь такой мысли.

Вопрос был встречен молчанием.

Его пятнадцатилетняя кузина была не по-женски изобретательна. И горящие огнем царапины у него на шее и груди были красноречивым подтверждением того, что недооценивать ее неблагоразумно.

— Прости, что я вернулся раньше, — продолжил он, не повышая голоса, как будто она стояла перед ним. — Папа с мамой уехали к Оутрэмам. Я пообещал им присмотреть за тобой, пока их не будет.

Ответа снова не последовало.

Упрямство кузины начало его раздражать. Он сжал губы.

— Мистер Оутрэм, разумеется, настоит на том, чтобы они задержались у него. Я не думаю, что мы увидим их до конца недели. Ты не согласна?

Тишина.

— Ну же, Кэтрин! Хватит дуться! — сжав кулаки, сказал он, стараясь, чтобы это не прозвучало грубо. — Неужто ты и правда решила, что матушка станет на твою сторону, когда узнает о нас? Но худшее уже позади, теперь мы одни. Слуг я на сегодняшний вечер отпустил, так что, если ты дашь слово, что будешь хорошей девочкой, я тебя выпущу и ты вернешься в дом. Быть может, мягкий матрац смягчит твое отношение ко мне, а?

Не услышав ответа, Роберт пожал плечами.

— Ну и ладно, — бросил он. — По-хорошему не получается — значит, будет по-плохому.

Неблагодарная соплячка все равно не заслуживала того, чтобы тратить на нее время. Да и, если честно, ему больше нравилось, когда она сопротивлялась. Он нагнулся и взялся за конец веревки. Если девчонку связать, она станет посговорчивее. Возможно, прежде чем отнести ее в дом, стоит напомнить ей о том, какое низкое положение она занимает в семье. В его распоряжении было несколько дней на забавы со своей милашкой-кузиной, и он не собирался тратить попусту время.

Роберт потянул за веревку, но та подалась легко — девушка освободилась. Как ей это удалось, он не мог понять. Но железные кольца у нее на запястьях — совсем другое дело. Если слух его не обманул, в левом углу этого зловонного помещения что-то негромко звякнуло. Несчастная, наверное, спряталась в мусоре. Пожалуй, стоит ее окунуть в поилку для лошадей, прежде чем снова к ней прикоснуться. Сам-то он чистюлей не был, но его матушка еще четыре дня назад заперла непокорную приемную дочь в старом помещении, когда-то служившем семейной кладовой, и за время заключения она наверняка не стала чище.

Скручивая в руках веревку, он глубоко вздохнул, пытаясь сдержать нарастающий гнев. Сейчас было не время поддаваться эмоциям и бросаться очертя голову в темноту. Но, к сожалению, он не был сдержанным человеком.

— Слушай, ну что ж мы никак поладить не можем, а? Если ты не будешь шуметь и сдашься без сопротивления, я сниму с тебя кандалы, обещаю, — вкрадчиво произнес Роберт. Разумеется, он лгал. За вызывающее поведение девчонку нужно было хорошенько наказать. Конечно, ее гордый нрав вызывал восхищение, да только она совершенно забыла свое место. Но там, где его родители оказались бессильны, он намерен был одержать победу. Лишение упрямицы девственности было первым шагом к ее укрощению.

— Ты, наверно, голодна. Зная свою матушку, могу предположить, что она тебя держала на хлебе и воде. Выходи на свет, я устрою тебе пир, достойный викария.

Полная тишина бесила. С пунцовым от сдерживаемой ярости лицом Роберт переступил порог, думая о том, сильно ли расстроятся родители, если он задушит свою несносную маленькую кузину после того, как наиграется с ее телом. Может быть, поэтому они и не взяли его с собой — хотели, чтобы девчонка исчезла. Насколько ему было известно, никто ее искать не будет.

— Я слышу, как ты дышишь, Кэтрин. Ты боишься? — насмешливо промолвил он, но мышцы его напряглись от предчувствия неминуемой схватки. — Хочешь поточить об меня свои коготки, кошечка?

Губы его не успели растянуться в улыбке, потому что в этот самый миг на его лицо с размаху опустилась деревянная лопата. Удар был такой силы, что он рухнул спиной на пол. Роберт был настолько поражен и оглушен, что не мог произнести ни слова. Он молча принялся елозить руками по деревянным половицам, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Из тени выступила преисполненная суровой решимости Кэтрин.

— Зачем пускать в дело когти, если у меня под рукой имеется прочная лопата, которая вполне может сломать тебе нос?

Кэтрин размахнулась, и на этот раз лопата опустилась Роберту на голову. Глаза его закатились, и он лишился чувств. Кэтрин покачнулась, когда осознание сделанного пронеслось огнем по ее жилам. Скованными руками она оперлась на лопату, чтобы не потерять равновесия.

Она заметила на лице Роберта кровь. Первый удар действительно сломал ему нос. Кровавое пятно расползалось и по его светлым волосам в том месте, куда пришелся второй удар. Кэтрин почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но она объяснила свою слабость голодом, а не жестокостью по отношению к своему родственнику. Роберт, который должен был заботиться о ней как любящий брат, заслуживал большего, чем хорошая затрещина по голове, но Кэтрин не собиралась здесь задерживаться, чтобы исполнить обязанности палача.

Подозревая, что он может только притворяться, что потерял сознание, она ткнула лопатой в его мягкий живот. Роберт не пошевелился. Опустившись на колени, Кэтрин отложила лопату, но недалеко, чтобы в случае чего она была под рукой. Позвякивая наручниками, она методично обследовала сюртук и жилет бесчувственного кузена в поисках ключа. Кэтрин подозревала, что он не собирался ее освобождать, но ее братец был практичным человеком и наверняка убедил породившую его набожную ведьму отдать ему ключ.

Кэтрин первый раз улыбнулась, когда извлекла маленький ключик из кармашка жилета. Она наклонила голову и, закусив нижнюю губу, принялась сосредоточенно укладывать скованные руки так, чтобы ключ попал в замочную скважину на левом наручнике. Получилось — наручник открылся, и она переложила ключ в левую руку, чтобы освободить правую. Железные оковы с лязгом упали на пол, и только теперь она позволила надежде подать голос. Наконец-то она покинет этот дом и его жестоких и себялюбивых обитателей.

— Посмотрим, как тебе понравится сидеть в кандалах, любимый братец, — злорадно пробормотала она и перевернула его на живот.

Заведя его безвольные руки за спину, она застегнула на них те самые оковы, в которые мистер Ройлз заковал ее после того, как его жена выпорола ее хлыстом за совращение их сына.

Вообще-то мистер Ройлз не был связан с ней кровными узами. Кэтрин была известна история своего отнюдь не благородного появления на свет. Ее родители состояли в браке, но не друг с другом. Сама она была живым доказательством супружеской неверности, и, как только ее мать разрешилась нежеланной незаконнорожденной дочерью, ее папаша заплатил мистеру Ройлзу, чтобы тот забрал ребенка себе. Впрочем, ей следовало сказать матери спасибо за то, что она не приказала свернуть новорожденной шею. Ведь у леди были другие дети, о которых нужно было заботиться, да и порочить свое доброе имя она не хотела. Случалось, люди убивали нежеланных детей и при куда более благоприятных обстоятельствах.

Соседям Ройлзы сказали, что Кэтрин их дочь, но ей миссис Ройлз несколько лет назад открыла правду о ее происхождении. Кэтрин Ройлз появилась на этот свет во грехе и большую часть своей пока еще недолгой жизни провела, расплачиваясь за порочность своих родителей.

И постепенно она начала презирать их за это.

Кэтрин поднялась на ноги и грубо подхватила кузена под мышки.

— Давай-ка, Роберт. Тебя ждут темнота и крысы. — Рыча от натуги, она поволокла брата по грязному полу. — Слуги найдут тебя раньше родителей. Впрочем, они тебя ненавидят не меньше моего, так что могут не услышать твоих сдавленных криков пару деньков.

Слуги предпочитали не вмешиваться в дела хозяев. Ни один из них не решился рискнуть головой, когда Роберт загнал ее в угол у маслодельни, повалил на землю и жестоко, со знанием дела надругался над ней. В последние годы, когда ее тонкая фигурка постепенно наливалась и приобрела женственные формы, не она одна замечала его совсем не братские взгляды, которые он бросал на нее. Ее многие предупреждали, что хозяйский сын рано или поздно не сможет сдержать свою похоть. Однако никто не оградил ее от этого унижения, никто не встал на ее защиту. А когда она рассказала миссис Ройлз о том, что совершил ее сын, та заявила, что Кэтрин сама виновата в случившемся.

— Я даже слезинки не пророню, если от этих ударов у тебя теперь мозги набекрень, — пробормотала она, тяжело дыша после большого физического напряжения. Кэтрин опустилась на пол рядом с бесчувственным телом, подобрала подол, открыв потертые грязные чулки, и быстро стянула их один за другим. — Если б могла, станцевала бы джигу на твоей могиле, да только твоя мамаша позаботится, чтобы меня на ближайшем суку вздернули за такое святотатство, и не станет разбираться, почему я это сделала.

Скривившись, она уперлась руками в молодого человека и перекатила его на бок. После этого скомкала один из чулок в шарик.

— Открой-ка ротик, кузен, — промолвила она и с удовольствием запихнула грязный чулок в его вялый рот. Вторым чулком она завязала его рот так, чтобы он не смог выплюнуть кляп.

Кэтрин осталась довольна результатом своих усилий. Роберт наверняка взбесится, когда очнется, но в ее намерения не входило задерживаться здесь, чтобы насладиться победой. Она встала и пошла к двери за веревкой, которую он там уронил. Пару минут ушло на то, чтобы связать ему лодыжки. Чтобы он не дополз до двери, оставшимся концом веревки она привязала его ноги к ближайшему деревянному столбу.

Роберт застонал, веки его дрогнули — сознание начало возвращаться к нему.

Она явно ударила его недостаточно сильно.

Приоткрыв затуманенные глаза, он нахмурился, соображая, кто перед ним. Через минуту глаза его резко распахнулись, сдерживаемое путами тело дернулось.

— А я уж думала, что мы расстанемся не попрощавшись! — Кэтрин потрепала его по щеке. — О, не нужно так бояться. Кто-нибудь тебя найдет и освободит.

Роберт что-то промычал, и по выражению его лица Кэтрин поняла, что вряд ли это был комплимент.

Она встала и сделала вид, что стряхивает с платья грязь.

— Твоя мать притащила меня сюда, чтобы я подумала о своих бесчисленных грехах. Предлагаю тебе сделать то же самое. Быть может, крысы сжалятся над тобой и перегрызут веревку. Прощай, кузен. Больше мы с тобой не увидимся.

Не обращая внимания на нечленораздельные звуки, издаваемые связанным, она направилась к двери. Подняв по дороге лопату, Кэтрин закрыла за собой дверь, после чего направилась в дом, чтобы собрать необходимое в дорогу.

К тому времени, когда вернутся мистер и миссис Ройлз, Кэтрин будет уже далеко от Дипхилл-Грина.

Глава 2

22 июня 1817 года, Лондон

— И это бордель? — промолвил Кристофер Кортленд, граф Вейнрайтский, ошеломленный роскошью внутреннего убранства «Золотой жемчужины».

— Уж не театр, это точно. Тебе напомнить, что это из-за тебя, Фроста и Дэра нас тут не желали видеть до полного возмещения ущерба? — сухо промолвил Саймон Уиндем Джефферс, маркиз Сэйнтхилл, или просто Сэйнт. Он тоже был поражен роскошью борделя, хоть и старался не подавать виду. Вообще-то такие слова, как «вкус» и «великолепие», редко когда приходят в голову в публичном доме. Заведение открылось три дня назад, и сейчас детали обстановки этого «храма греха» и его загадочная хозяйка живо обсуждались в клубах, притонах и игорных комнатах. Каждый мужчина в Лондоне хотел сюда попасть. Поговаривали, что сам его королевское высочество принц Уэльский пожелал в частном порядке осмотреть «Золотую жемчужину» за день до того, как массивные дубовые двери распахнулись для широкой публики. Он якобы остался настолько доволен, что объявил заведение достойным своего августейшего попечительства. Впрочем, даже если так и было, это ничего не значило. После того как нескольким известным джентльменам было отказано в приеме, всем захотелось побывать за этими дверями.

— Напоминает миниатюрный дворец, — заметил Гэбриэл Хаусли, граф Рейнкортский, переводя взгляд с мраморных статуй, украшавших парадный зал, на богинь из плоти и крови, которые занимали гостей, пока ливрейные лакеи сновали из номера в номер с бокалами шампанского и портером на серебряных подносах.

— Син и Фрост купили разрешение на вход? — поинтересовался лорд Хью, предпочитавший называться Дэром.

Все они обзавелись прозвищами еще в юности. Большинство этих прозвищ были сокращенной формой их фамилий, некоторые, такие как Фрост, Рейн и Син[1], в большей степени передавали отличительные особенности натуры. Семеро из них (Син, Рейн, Дэр, Вейн, Хантер, Фрост и Сэйнт) дружили с детства и сообща зарабатывали, надо сказать, весьма дурную репутацию. Когда-то кто-то назвал их порочными лордами, и с тех пор это прозвище закрепилось за ними. Они даже гордились своим вызывающим поведением и полагали своим долгом нарушать спокойствие привилегированного общества, к которому принадлежали по праву рождения.

— Какая разница? — отозвался Сэйнт. — Зная Сина, можно не сомневаться, что ему, чтобы заполучить разрешение, достаточно было пустить в ход свое знаменитое обаяние.

Смех Хантера привлек к себе всеобщее внимание. Этого янтарноглазого красавца герцога ростом шесть футов и два дюйма уже окружили несколько женщин.

— Нет, дело не только в обаянии. Держу пари, молва о нас уже дошла до ушей хозяйки. Если среди клиентов заведения будут порочные лорды, это только увеличит славу «Золотой жемчужины».

— Раз не нужно благодарить Фроста за этот приятный вечер, мне не интересны подробности нашего везения, — сказал Сэйнт, мановением руки отсылая лакея, который приблизился к ним с шампанским на подносе. В горле у него было сухо, но он предпочел бы что-нибудь покрепче, чем эта шипучка.

Вейн дружеским жестом положил руку ему на плечо. Он считался самым младшим в их группе, хотя на самом деле был на семнадцать дней старше Хантера. В свои двадцать два Вейн так и не поборол юношеской склонности к излишествам и досадной страсти к вину.

— Согласен. Мы никогда не узнаем, как все было, и лично я предпочитаю провести время в обществе вон той симпатичной блондиночки, что стоит у двери, а не выслушивать весь вечер похвальбу Фроста по поводу того, какой он умный.

— А ты подсунь ему эту блондинку, — предложил Сэйнт, и Хантер с Рейном согласно закивали, — и он найдет своему языку другое применение. — С этими словами он ушел искать бренди.

Разговор продолжился без него.

— Не удивлюсь, если окажется, что Фрост и Син уже заполучили лучших лошадок в конюшне, — пробурчал Вейн.

— Они не эгоисты. — После этих произнесенных успокаивающим тоном слов Рейна у Сэйнта промелькнула мысль: а может ли вообще что-нибудь поколебать вечное спокойствие графа?

— А ведь верно! Помню, однажды вечером…

Сэйнт не стал дослушивать рассказ Дэра о том, что случилось однажды вечером, а направился к широкой лестнице, чтобы спуститься в зал.

Зал являл собою восхитительное зрелище: повсюду роскошная лепнина, мраморные статуи, богатые гобелены, а наверху, в центре потолка, барельеф, изображающий падение Адама и Евы, — напоминание о том, что в «Золотой жемчужине» нет места невинности и целомудрию. Сэйнт раскланялся с несколькими джентльменами и замедлил шаг, чтобы получше рассмотреть статуи и картины. Было видно, что при оформлении помещения не экономили, и Сэйнт про себя похвалил хозяйку за прозорливость, благодаря которой в Лондоне появилось заведение, привлекательное во всех отношениях даже для самых утонченных аристократов. Бордель вполне мог бы сойти за городской дом какого-нибудь дворянина, и даже Сэйнт вынужден был признать, что осмотр заведения доставляет ему удовольствие.

Спустившись на вторую лестничную площадку, он обратил внимание на двух дюжих лакеев, которые стояли по левую руку от него у двери, ведущей, как он предположил, в большую галерею или зал для танцев. Один из лакеев бросил на него взгляд, но, похоже, Сэйнт его не заинтересовал, поскольку он стал смотреть в другую сторону. Эти люди были слишком рослыми и крепкими для своего положения. Судя по их виду, это были боксеры, нанятые для того, чтобы без лишнего шума, тактично, но жестко усмирять причиняющих беспокойство клиентов. Сэйнт, как и остальные порочные лорды, многие годы оттачивал бойцовское мастерство, но сегодня вечером он присоединился к друзьям не для того, чтобы тратить время на этих двух образин. Во-первых, он хотел выпить бренди. А уж потом, отведав прекрасного напитка, он решит, которая из многочисленных очаровательных барышень, прохаживающихся по залу, устроит ему приватную экскурсию наверх.

Тут-то он ее и увидел.

Владелицу «Золотой жемчужины». Вокруг этой личности ходило множество разных слухов, и все они сходились в одном: это довольно своеобразная особа, туалетам и украшениям которой позавидовало бы большинство герцогинь. Сейчас он узнал эту загадочную женщину по синей полумаске на ее лице.

Много разговоров было о том, что она предпочитает скрывать верхнюю половину лица под маской, и джентльмены уже начали делать ставки на то, кто первый заставит хозяйку «Золотой жемчужины» ее снять.

Неожиданно Сэйнту захотелось стать этим счастливчиком.

Эта женщина была буквально создана для греха: рост пять футов шесть дюймов, одета в платье, расшитое небольшими букетами, из настолько тонкого белого муслина, что под определенным углом можно было различить соблазнительные темно-синие ленты с бантами, удерживавшие чулки. Между ее высокими упругими грудями поблескивала золотая брошь с бриллиантами, помещенная туда, очевидно, для того, чтобы привлекать мужские взгляды. Одно плечо ее прикрывала синяя шерстяная шаль, но это было не проявление скромности, а желание подчеркнуть яркость убранства. Руки скрывали высокие белые кожаные перчатки, восхитительные пшеничные локоны обрамляли лицо, а сзади волосы были сплетены в косу, украшенную золотистыми лентами и жемчугами.

Поймав взгляд Сэйнта, хозяйка извинилась перед стайкой окружавших ее поклонников и направилась к нему. Приковавшая его внимание женщина с высоко поднятой головой и легкой улыбкой на устах была не из тех застенчивых скромниц, которые дожидаются, когда кавалеры подойдут к ним.

Оказавшись рядом с лордом, она присела в реверансе.

Манеры ее были так же изысканны, как и наряд.

— Добрый вечер, monsieur[2], — произнесла она с хорошо заметным акцентом, от которого у Сэйнта внутри потеплело, словно от подогретого бренди.

Женщина не была француженкой, и выговор у нее был совсем не такой, как у английских аристократок. Голос у нее был необычным и очень соблазнительным. Сэйнт замер в ожидании следующей фразы.

И она не разочаровала его.

— Меня зовут мадам Венна. Я заметила, как вы любовались моей «Золотой жемчужиной». Вы находите, что мои скромные старания не были потрачены впустую, oui?[3]

Сэйнт попытался вспомнить, бывало ли такое, чтобы от слов женщины у него отнимался язык и путались мысли, и не смог. Даже несмотря на полумаску, скрывавшую верхнюю часть лица, ее красота бросалась в глаза. Благодаря бледной безупречной коже и точеным скулам она могла бы сойти за даму благородного происхождения, но ее занятие… Полные губы были слегка подведены алой помадой так, чтобы привлекать мужские взгляды к ним, и они дрогнули от удивления, поскольку Сэйнт не ответил на ее вопрос.

Он поклонился.

— Я был невежлив. Прошу меня простить. Мое имя Саймон Джефферс, маркиз Сэйнтхилл. Да, я поражен красотой «Золотой жемчужины».

Мадам Венна улыбнулась, глаза ее засияли от удовольствия.

— Merci[4]. Вы слишком добры.

Она посмотрела через его плечо и подняла затянутую в перчатку руку. Прежде чем Сэйнт успел обернуться, рядом с ним возник лакей с бокалом бренди.

Эта женщина способна угадывать желания! Мужчине легко влюбиться в такое прекрасное и проницательное создание.

— Как вы узнали?

— Я должна предугадывать желания клиентов, — просто ответила она. — Что бы вы ни пожелали, «Золотая жемчужина» сделает все, чтобы ваше желание осуществилось.

Сэйнт шагнул к ней.

— А если мое самое заветное желание — это вы? — спросил он, ободренный ее откровенностью.

Мужчина чувствует, когда вызывает у женщины интерес, к тому же Сэйнт был уверен, что стоявшая перед ним женщина не привыкла отказывать себе в плотских удовольствиях.

Улыбка мадам Венны погасла.

— К сожалению, я должна ответить вам отказом. Все свое время я отдаю «Золотой жемчужине», и было бы глупо, если бы я ставила собственные потребности выше желаний моих клиентов, вы не находите?

— А если я вас щедро отблагодарю?

Она вздохнула и покачала головой.

— Вы искуситель, monsieur le marquis[5]. И все же я должна отказаться. Прошу прощения, но меня ждут дела. — Она сделала легкий реверанс. — Если позволите, я пришлю к вам наших лучших девушек.

Сэйнт схватил мадам Венну за локоть, чтобы не дать ей уйти, и в тот же миг ощутил на себе настороженные взгляды двух громил в лакейских ливреях, которые сразу же направились к ним, вероятно, намереваясь переломать ему пальцы за то, что он позволил себе прикоснуться к их хозяйке. Он отдернул руку и отступил на шаг. Порочных лордов не раз вышвыривали из приличных заведений за дебош, и будет жаль, если к этому списку добавится бордель, тем более такой роскошный.

Он кивнул.

— Бренди будет достаточно, мадам Венна. Я найду чем себя развлечь.

— В этом я не сомневаюсь. — Поколебавшись, она одарила его обнадеживающе очаровательной улыбкой. — Желаю приятно провести вечер, маркиз де Сэйнтхилл.

Мадам Венна подошла к своим стражам и сказала, что на этот незначительный инцидент не стоит обращать внимание. Один из лакеев бросил на Сэйнта злобный взгляд, но вернулся вместе с товарищем на свой пост.

Тяжелый удар ладонью по спине вывел маркиза из оцепенения. Губы его сжались в тонкую линию, брови насупились, но когда он обернулся, то увидел друга.

Это был Син.

Шейный платок его был повязан несколько небрежно, а черные волосы немного растрепались.

— Где ты пропадал, черт возьми? Фрост заказал половину номеров и пригласил многих здешних обитательниц. Там уже целая толпа собралась. Ты присоединяешься или уже подыскал себе кого-то?

Сэйнт обвел взглядом зал, но загадочной хозяйки «Золотой жемчужины» не увидел. О да, он нашел женщину по своему вкусу, и, признает она это или нет, притяжение было взаимным. Он не сомневался, что рано или поздно уложит ее в постель, но на этот раз ему пришлось признать свое поражение.

Впрочем, он был не из тех людей, которые после первой же неудачи падают духом.

— Половину борделя, говоришь?

Син запрокинул голову и рассмеялся. В глазах молодого маркиза загорелись озорные огоньки.

— И большинство женщин. Вечер обещает быть незабываемым.

— В этом я не сомневаюсь, — отозвался Сэйнт, намеренно повторяя слова мадам Венны. Чем бы ни закончился их сегодняшний разговор, это было только начало.

С одного из балконов мадам Венна наблюдала за тем, как удаляются лорд Сэйнтхилл и его друг. Ее интерес к маркизу не остался незамеченным спутницей хозяйки «Золотой жемчужины».

Анна Уолтерс наклонилась вперед, выставляя свои груди на обозрение каждому, кто в этот миг поднял бы взгляд на балкон.

— Красавчики. Возможно, я познакомлюсь с ними и присоединюсь к их компании. Меня устроит любой из них. Или оба, если они захотят.

У мадам Венны внутри все сжалось, когда она представила, как ее подруга предлагает себя маркизу. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы дать точное определение тому, что она ощутила в эту минуту.

Ревность.

Неужели она сошла с ума? Анна была ее лучшей подругой. Мужчин они никогда не делили, и у нее не было желания начинать с маркиза. Впрочем, она ведь всего-то перебросилась с ним парой слов. Придя в смятение от собственных ощущений, вызванных словами подруги, она лишь хмыкнула.

— Эйбрам сказал мне, что они совладельцы клуба «Нокс». И у них есть свои почитатели, которые придумали для этих господ прозвище — порочные лорды, — сообщила Анна.

Мадам Венна пожала плечами, делая вид, что ей это не интересно, хотя на самом деле ее так и подмывало засыпать подругу вопросами о Сэйнтхилле и его друзьях. Однако они стояли в таком месте, где разговор их мог услышать кто-нибудь посторонний, и потому они не должны были терять бдительность.

— С таким прозвищем они станут завсегдатаями «Золотой жемчужины», — промолвила она, в то время как ее мозг уже напряженно обдумывал возможность заключения с этими джентльменами чего-то наподобие делового соглашения. Быть может, «Ноксу» пригодятся ее девочки, а ей — их богатство.

— Какие у тебя планы относительно лорда Сэйнтхилла?

Так значит, Анне известно его имя. Благодаря полумаске мадам Венне удалось скрыть свое удивление.

— Совершенно никаких, — нарочито безразличным тоном произнесла она и пожала плечами.

Анна досадливо покачала головой. Мадам Венне следовало бы знать, что ее подруга не купится на такую откровенную ложь.

— Я заметила, как Сэйнтхилл смотрел на тебя. Если бы вы оказались наедине, он не ограничился бы прикосновением к руке. Вид у него был такой, будто он хотел тебя съесть. — Она усмехнулась. — И на этот раз не удалось притвориться, что тебе это не по душе, верно?

— Ты преувеличиваешь! — прочувствованно воскликнула мадам Венна. Горло ее сжалось при мысли, что маркиз мог бы затащить ее в ближайший альков и там как следует оприходовать.

В тот краткий миг, когда его рука прикасалась к ее телу, она почувствовала исходившие от него тепло и силу. К своему стыду, она вынуждена была признать, что, не будь вокруг людей, она позволила бы ему прикоснуться и к другим частям своего тела.

— Еще я заметила, как ты на него смотрела, Кэтрин, — негромко добавила Анна.

Мадам Венна опустила голову и закрыла глаза.

— Это не имеет значения. Что обо мне станут говорить, если я заведу роман с лордом Сэйнтхиллом или любым другим клиентом? Я слишком много вложила в «Золотую жемчужину», чтобы рисковать всем ради удовлетворения… своего любопытства. — Заметив обеспокоенность подруги, она улыбнулась. — Не бойся, Анна. Такие мужчины, как маркиз, думают только о своей следующей жертве. Проследи, чтобы наши девочки отвлекли маркиза и его друзей. Пусть Сэйнтхилл развлекается с кем-нибудь другим.

Но мадам Венна, произнося эти слова, понимала, что говорит подруге неправду.

Чутье подсказывало ей, что лорд Сэйнтхилл доставит ей массу хлопот.

Глава 3

6 августа 1818 года, Лондон

Наконец-то она оказалась в его власти. Упоительная охота закончилось, и теперь ему хотелось изучить каждый дюйм ее восхитительного тела.

— Маска. Снимите ее, — потребовал Сэйнт, непочтительно прижимая знаменитую хозяйку «Золотой жемчужины» к двери ее спальни.

Чтобы никто не помешал им наслаждаться друг другом, он повернул ключ в замке. Мало кому было позволено входить в покои мадам Венны, и, раз уж Сэйнту удалось сюда попасть, отныне он будет единственным мужчиной, имеющим удовольствие лицезреть эту комнату. Впрочем, сейчас сама спальня, ее обстановка занимали его меньше всего. Кончики его пальцев прошлись по краю золотой полумаски, которую этим вечером решила надеть мадам Венна. Сэйнт уже больше года считался постоянным посетителем «Золотой жемчужины», и за все это время ни разу не видел хозяйку заведения без полумаски. Эти изысканные, иногда украшенные драгоценными камнями маски порождали все новые и новые слухи и домыслы о красоте, которую они скрывали. В Лондоне не было такого мужчины, который не мечтал бы удостоиться привилегии открыть прекрасное лицо, однако молодая женщина оставалась неуловимой и пресекала любые попытки завести с ней фривольный разговор.

Целомудренная шлюха. Если бы Сэйнта не возбуждало так сильно это противоречивое сочетание, он нашел бы способ выразить восхищение способностью этой женщины понимать потребности мужчин, какими бы извращенными они ни были. Подобно актрисе, виртуозно владеющей мастерством перевоплощения, мадам Венна великолепно справлялась со своей ролью, а ее многочисленным поклонникам приходилось довольствоваться крохами. Улыбка. Несколько слов похвалы. Быть может, короткий разговор о последних слухах.

Так было до этого вечера.

Удивлению Сэйнта не было предела, когда мадам Венна сдержанно пригласила его прогуляться с нею. Он все еще не верил своему счастью, когда их «вояж» по «Золотой жемчужине» закончился в ее спальне.

Мысленно он назвал себя счастливым ублюдком и представил, как будут завидовать его друзья, когда узнают, что он снял маску с одной из самых известных лондонских содержательниц борделя и славно позабавился с ней.

Сгорая от нетерпения, он сорвал с рук и бросил на пол кожаные перчатки. Ему мешали перчатки. Ему нужно было ощущать прикосновение тела к телу. Кончиками пальцев он приподнял нижний край маски.

— Нет! — промолвила она, и ее голос с хрипотцой прозвучал твердо, что заставило его остановиться.

«Нет» было любимым словом хозяйки борделя, и он уже начал уставать от него.

Брови его взметнулись от столь категорического отказа, но это не помешало ему опустить голову на плавный изгиб обнаженного плеча мадам Венны. Прижавшись губами к благоухающей коже, он глубоко вдохнул ее аромат. Весь предыдущий час он нашептывал в нежное женское ушко сладострастные речи, живописал, что он хотел бы с ней сделать, когда они останутся наедине. Избавление от маски казалось ему несущественной деталью, поскольку в его намерения входило раздеть ее полностью и предаться с ней такому разврату, чтобы после этого у них не было бы сил даже пошевелиться.

Кончик его языка лизнул маленькую впадинку у нее за ухом, отчего по ее телу прошла дрожь.

— Боитесь, что я не оценю вашей красоты, если вы останетесь без маски?

Под этой маской могли скрываться какие-нибудь уродливые шрамы, но для него это было не важно. Несколько дюймов поврежденной кожи не отвратят его от женщины, попавшей в его объятия.

— Вовсе нет, mon cheri[6], — возразила она с надменными нотками в голосе. Ее полные губы сложились в озорную улыбку. — К тому же мне показалась, что вам мои маски нравятся.

— Нравятся, — подтвердил Сэйнт, удивляясь тому, как легко этой женщине удается пробуждать в нем примитивные инстинкты.

Если бы мадам Венна посмотрела вниз, она увидела бы весьма выпуклое доказательство его желания. Он хотел эту женщину с первой встречи. Мирясь с тем фактом, что этот дом принадлежит ей, а значит, здесь она устанавливает правила, Сэйнт все же начинал уставать от ограничений, которыми она связала его и остальных посетителей «Золотой жемчужины».

— Мне показалось, мы оставили игры, госпожа В.

Он нежно погладил пальцами ее шею. Глаза в продолговатых вырезах полумаски наполнились тоской.

— Это «Золотая жемчужина», и здесь я не могу вам предложить ничего, кроме игр. — Она вздохнула и повернула голову так, что Сэйнт мог любоваться ее профилем. — Возможно, это… было ошибкой. — Прежде чем он успел сообразить, каким может быть ее следующий шаг, она нырнула под его руку и быстро подошла к туалетному столику. — Дайте мне минуту, и я верну вас вашим друзьям.

Сэйнт понял, что его отвергают. Вот же коварная шлюха! Он, черт возьми, двадцатипятилетний мужчина в расцвете сил, а не какой-нибудь неоперившийся юнец!

Он маркиз Сэйнтхилл, и никто его не отвергает!

Никогда!

Он отошел от двери, наблюдая за тем, как она наклонилась и стала рассматривать свое отражение в небольшом зеркале, стоявшем на столике. Она, нисколько не торопясь, поправила локоны, обрамляющие ее лицо.

— Мы еще не закончили, — вкрадчиво промолвил он.

— Очередная игра, monsieur le marquis? — Не удостоив его взглядом, она пальцем потерла нижнюю губу, как будто проверяя, не сохранились ли на нежной плоти следы его поцелуя. — Если это так, я не в настроении играть.

Ему вдруг подумалось: а не собирается ли она этим вечером целовать еще кого-нибудь? И одной мысли о том, что к ней может прикасаться другой мужчина, оказалось достаточно, чтобы заставить его перейти к делу. Сэйнт шагнул к ней и сжал ее плечи.

— Как вы смеете! — воскликнула она.

Голос ее утратил экзотические страстные интонации, которые ударяли в голову посильнее первоклассного бренди Хантера.

Сэйнт резко развернул мадам Венну так, что груди ее прижались к его черному парадному сюртуку.

— Никогда не бросайте вызов ни одному из порочных лордов, мадам В, — процедил он сквозь зубы. В голосе его боролись желание и гнев. — Мои друзья и я будоражили здешнее общество задолго до того, как вы открыли свое сомнительное заведеньице.

Прежде чем она успела осыпать его проклятиями или выставить за дверь, он накрыл ее губы своими. Мадам Венна изогнулась в безуспешной попытке вырваться, но объятия его были так же крепки, как и поцелуй.

Твердые, властные губы впивались все сильнее. Он хотел наказать ее и одновременно приручить. Осознание того, что она снова вознамерилась противиться любой его попытке сблизиться, только распаляло его. За этот год он стал одним из ее преданных поклонников и составил подробный план завоевания этой женщины. Сэйнт хотел, чтобы она видела в нем мужчину, а не одного из тех безвольных тюфяков, которых ей приходилось очаровывать ради того, чтобы они снова и снова возвращались в ее «храм наслаждений».

Ее приглашение стало свидетельством того, что победа у него в руках.

Он полагал так до тех пор, пока она не решила, что может отвергнуть его.

Почувствовав, что задыхается, Сэйнт прервал поцелуй. Из-за полумаски выражения ее лица было не различить, но она дрожала, а губы раскраснелись от крепкого поцелуя.

— Больше никаких игр. Хватит. Я хочу вас. Вы отказываете мне?

Внешне он был спокоен, однако это было спокойствие перед бурей. До сих пор ему никогда не приходилось добиваться женщины силой, но мадам Венна обладала какой-то удивительной способностью заставлять его терять обычно свойственную ему сдержанность. В голове мелькнула мысль: сможет ли он просто выйти из ее спальни, если она этого потребует?

При необходимости он мог превращаться в жестокого, безжалостного ублюдка, хотя это не доставляло ему ни малейшего удовольствия.

— Маркиз Сэйнтхилл… — начала она и запнулась, поскольку голос ее дрогнул.

Он испугал ее и не жалел об этом. Если б она знала, как часто он о ней думал, она могла бы использовать это в качестве оружия против него.

— Сэйнт, — прошептал он и снова поцеловал распухшие губы, но на этот раз очень нежно, давая понять, что извиняется.

Позолота на полумаске блеснула в свете свечей, когда мадам Венна откинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Вы слишком испорчены для человека, носящего имя Сэйнт[7], — произнесла она насмешливо — похоже, к ней вернулась уверенность к себе.

Он распрямился, но ее не отпустил. Из-за того, что он прижимал мадам Венну к себе, его затвердевший член оказался в неудобном положении.

— Я себе имя не выбирал, — сказал он, ведя ногтем по краешку полумаски. — Но я сам выбрал образ жизни.

В свои годы он и его друзья уже имели репутацию отъявленных дебоширов и мерзавцев.

— Я прекрасно осведомлена о вашем образе жизни, monsieur le marquis.

Сэйнт усмехнулся и взялся пальцами за ее изящный подбородок.

— В таком случае вам должно быть известно и то, что, если я чего-то захочу, никто не сможет остановить меня. Вы не ответили мне.

Рука мадам Венны скользнула по его сюртуку, проникла под него и погладила жилет.

— Забавно. А я уверена, что дала ответ.

— Вы так легкомысленно играете с моими чувствами? — холодно произнес Сэйнт, стараясь не выдать досады, вызванной ее отказом. — Чего вы хотите от меня? Денег? Побрякушек? Брака?

— Брака?!

Мадам Венна запрокинула голову и рассмеялась. Этот звонкий смех уязвил его до глубины души. Конечно же, Сэйнт не собирался жениться на такой недостойной и неблагодарной особе, но он был задет тем, что его лицемерное предложение она восприняла столь несерьезно.

— О боже! — воскликнула она, задыхаясь от смеха. — Такие джентльмены, как вы, Сэйнт, ходят в «Золотую жемчужину» не для того, чтобы подыскать невесту среди падших голубок.

Губы Сэйнта сердито сжались в тонкую линию. Он резко отпустил ее, и ей пришлось отступить на шаг, чтобы не потерять равновесия.

— Вы правы, сударыня. Мне от вас нужно одно, и я все еще жду вашего согласия.

Она развела руками и указала на кровать.

— Это так уж необходимо?

— Для меня — да.

Она подошла к изножью кровати, и он шагнул за ней. Кровать, как и ее хозяйка, была роскошна и необычна. На этом изготовленном на заказ ложе легко могли уместиться четыре-пять человек, что снова заставило Сэйнта задуматься о личной жизни мадам Венны. Пышные складки кроваво-красного балдахина с золотой бахромой свисали с четырех столбиков, украшенных витиеватой резьбой. Сэйнт протянул руку и погладил один из них. Присмотревшись, он понял: то, что он сначала принял за густую виноградную лозу, на самом деле было переплетенными руками и ногами любовников. Полутьма спальни не позволила ему рассмотреть, что было изображено на верхней части столбика, но он подозревал, что и там не увидел бы обычных резных украшений — фруктов и растений.

— Удивительная кровать, госпожа В, — пробормотал он.

— Это лишь одна из многочисленных прелестей моего заведения, monsieur le marquis, — промолвила она, поглаживая столбик. Ее пальцы задержались на обнаженных мужских ягодицах. — Вам нравится, oui?

— Очень, — ответил он, осторожно приблизился к ней и провел рукой по ее бедру. — Почему вы спрашиваете? Считаете меня достойным разделить с вами ложе?

Ее великолепные плечи приподнялись, как будто этот вопрос ее удивил. Она облизнула нижнюю губу и скользнула рукой вниз по резному столбику. А потом потянулась к его затвердевшей плоти, которую плотно обтягивала ткань брюк. Его напрягшийся член был таким же твердым, как деревянный столбик, который она только что гладила.

— Если вам приходится спрашивать, значит, я нерадивая хозяйка. — Умело орудуя нежными пальчиками, она расстегнула брюки, ее рука скользнула между материей и его горячей плотью. — Magnifique![8] Я вижу, мое вмешательство не понадобится. А вы славный мужчина. Очень славный. Вы позволите… — Она, едва касаясь, провела пальцами по неровностям чувствительной головки его члена.

Он судорожно вздохнул.

— Да.

Сэйнт крепко зажмурился, когда мадам Венна стянула с него брюки и он почувствовал себя выставленным напоказ. Не произнося ни слова, она обследовала его мужское достоинство, начиная с кончика несгибаемого стержня до ядер в кожаных мешочках у его основания. От ее легчайших умелых прикосновений он почувствовал себя четырнадцатилетним юнцом в руках опытной женщины. Если она будет настойчива, он, того и гляди, опозорится, излив свое горячее семя прямо на ее пальцы.

Он резко накрыл ее руку ладонью, заставляя женщину остановиться.

— Не этого я хочу от вас, — произнес он и даже сам отметил, что эти слова прозвучали грубо.

Сэйнт не хотел объяснять ей, что оказался слишком близко к краю, что почти полностью утратил над собой контроль теперь, когда уже был готов уложить в постель женщину, которой так долго добивался.

Мадам Венна чуть слышно ахнула, когда Сэйнт развернул ее к себе спиной и толкнул на кровать. Он уже взялся за подол ее платья, когда она посмотрела на него через плечо и понимающе улыбнулась.

— Вы нетерпеливы, mon ange![9] — с нотками укоризны в голосе произнесла она. — И что вы намерены сделать со мной теперь, когда я отдалась на вашу милость?

— Я не собираюсь оказывать милость, когда буду брать вас. — Это прозвучало довольно угрожающе.

— Вот как!

В голове Сэйнта мелькнула мысль, что мадам Венна вряд ли позволяет кому-либо управлять собой, если только это не соответствует ее намерениям, но руки его уже тянули вверх подол ее платья вместе с нижней юбкой, открывая ноги в чулках.

— О мадам, вы поражаете меня… Оказывается, этим утром вы забыли надеть панталоны. — Рука его поднялась выше и начала поглаживать внутреннюю сторону ее бедра.

Губы ее сложились в кошачью гримаску, и ему захотелось забыть об их маленькой игре и вцепиться в нее.

— Тот, кто сказал вам, что я ношу панталоны, ошибается. Когда ходишь au naturel[10], тебя наполняет ощущение свободы.

Сэйнт просунул под нее руку и прижал ладонь к ее животу. Потом его рука стала медленно ползти вниз, пока пальцы не погрузились в густое гнездышко из волос у нее между ног. Мадам Венна выгнулась и потерлась обнаженными ягодицами о его пах. Его член задрожал от этого молчаливого призыва взять ее, и он зарычал, когда его пальцы, продвинувшись дальше, нашли влажные складки, спрятанные в мягких завитках. Издав сладострастный звук, она раздвинула ноги, приглашая его исследовать самый укромный уголок своего тела.

— Дьявол, а вы уже готовы! — воскликнул он, и осознание того, что она не меньше его охвачена желанием, едва не лишило Сэйнта самообладания. Он придвинулся к ней, его твердый и тяжелый, словно палица, член коснулся гладкой кожи на ее бедре. — И, уж поверьте мне, я не подведу! Сударыня, вы не пожалеете, что сдались. Клянусь!

Устроившись поудобнее, он одной рукой раскрыл складки у нее между ног, а другой направил головку члена в ее ждущее тепло.

Мадам Венна застонала и выгнула спину, чтобы ускорить соитие.

— В ящике комода, — задыхаясь, произнесла она, — кожаные колпачки для вашего удовольствия.

— Всему свое время, моя прекрасная госпожа. — Он стал быстрыми короткими толчками вводить широкую головку члена во влажное горячее отверстие. Она содрогнулась и напряглась, желая вобрать его в себя полностью.

— Какая вы жадная! Мне нравятся женщины, которые не боятся ни своего тела, ни удовольствия, которое я могу доставить.

По какой-то непостижимой для него причине после этих слов она вдруг застыла, а потом уперлась ладонями в матрац и попыталась приподняться. Но от этого движения его член только глубже проник в ее влажные ножны. Желая большего, Сэйнт притянул ее к себе, направляя член пальцами, запущенными в покрытые росой заросли у нее между ногами, пока не вошел в нее полностью.

Они одновременно застонали.

Единение свершилось! Сэйнт намерено заставил себя остаться в ней. Погруженный в ее жадные, источающие сок глубины, его член еще больше разбух и начал пульсировать. Природный инстинкт заставлял Сэйнта делать мощные ритмичные толчки, пока из его недр не исторгнется семя, что сделает обладание партнершей полным.

Он наклонился и прижался к ней грудью, а его пальцы на ощупь нашли маленький твердый комочек, спрятанный в потаенных складках женского тела.

Мадам Венна вздрогнула и тяжело задышала от этой сокровенной ласки. Быть может, ее поразило то, что мужчина подумал не только о своих потребностях.

Прикасаясь губами к ее правому уху, он прошептал:

— Сначала получите удовольствие вы, снова и снова, а потом я. Вы удивитесь, насколько я вынослив. Посмотрим, смогу ли я произвести впечатление на владелицу «Золотой жемчужины».

Ей стоило бы догадаться, что не следует доверять мужчине по имени Сэйнт.

«Лорд Сэйнтхилл был не прав», — устало подумала мадам Венна, поправляя золотую полумаску. Она уже ругала себя за то, что поддалась искушению. Не нужно было позволять этому красивому повесе прикасаться к ней.

Пока маркиз негромко похрапывал под скомканным одеялом, она выскользнула из постели и, не обращая внимания на наготу, собрала платье, нижнюю рубашку, чулки и туфли. Затем она подняла два кожаных колпачка, которые Сэйнт снял со своего неутомимого члена, так как хотела скрыть любые свидетельства их плотских вольностей.

Мадам Венна на цыпочках прошла через всю комнату к стене, увешенной гобеленами с изображением момента средневековой охоты на единорога. Мифическое животное упало на колени и покорно склонило голову перед полураздетой девой так, что его длинный рог оказался между ее девственными бедрами. С десяток благородного вида мужчин и женщин с интересом наблюдали за происходящим со стороны.

Она подняла угол одного из гобеленов, за которым оказалась потайная дверь. Очень немногим было известно о существовании этого хода, и ее это вполне устраивало. Бросив последний, прощальный взгляд на маркиза, мадам Венна неслышно открыла дверь и вошла в свою личную гостиную. Спальня, в которой теперь спал Сэйнт, принадлежала хозяйке «Золотой жемчужины». Она была пышно украшена на потребу джентльменов, которые удостаивались чести попасть в нее. Но эта комната принадлежала ей одной.

Неожиданно прозвучало:

— Ты играешь с огнем, Кэтрин!

Глава 4

Лицо мадам Венны перекосилось, и она закрыла рукой рот непрошенной гостьи. Потом тихо затворила дверь и бесшумно повернула в замке ключ.

— Анна, не могла бы ты не называть меня по имени, когда в соседней комнате спит клиент? — сердито бросила она. Теперь в ее голосе не осталось и следа загадочного акцента, характерного для речи мадам Венны. Она бросила ворох одежды на ближайшее кресло. — К тому же я не понимаю, почему ты упрекаешь меня в том, что я завела любовника. Ты сама тысячу раз повторяла, что я слишком щепетильна в постельных делах. Я думала, что уж кто-кто, а ты поймешь меня и поддержишь, Анна.

И только сейчас до нее дошло, как смешно и нелепо выглядит она в глазах своей подруги, совершенно обнаженная и охваченная яростью. Чертыхнувшись себе под нос, мадам Венна принялась разыскивать в ворохе одежды свою сорочку.

— Я рада тому, что ты завела любовника, — сказала молодая женщина, когда мадам Венна натянула через голову сорочку и разгладила ее на бедрах. — Ты слишком много ночей проводишь в одиночестве и почти не знаешь удовольствий.

Анна поднесла к лицу палец и два раза прикоснулась к щеке, напоминая мадам Венне о золотой полумаске.

Недовольно хмыкнув, мадам Венна сняла ее. Это было единственное помещение во всей «Золотой жемчужине», где она могла быть самой собой.

Кэтрин Деверолл.

Женщина с тайнами и многочисленными врагами. Содержание пользующегося популярностью борделя — занятие не для малодушных и слабых характером. Хоть заведение дало ей власть и доходы, о которых она в юности и мечтать не смела, не стоило забывать, что ведение любого прибыльного дела сопряжено с немалым риском.

Это была одна из причин ее решения всегда встречать своих клиентов в маске. Эта экстравагантная деталь буквально в одну ночь прославила «Золотую жемчужину». Каждый состоятельный джентльмен хотел быть представленным загадочной мадам Венне и испробовать плотских наслаждений, на которые был столь щедр созданный ею «храм удовольствий». Решение носить маску было вызвано необходимостью, однако делу это шло на пользу.

Лондонцы знали мадам Венну. Кэтрин Деверолл оставалась невидимой, и ее это вполне устраивало.

— Но почему именно Сэйнтхилл? — настойчиво поинтересовалась Анна, видя, что Кэтрин не спешит объяснять свое безрассудство. — В эту самую минуту в танцевальном зале скучает дюжина мужчин, которые с удовольствием исполнили бы любые твои желания, стоит только намекнуть. Сэйнтхилл тебе не подходит.

Кэтрин уставилась на золотую маску, которую теперь держала в руке. Свою грусть от подруги она не прятала. С первой же встречи она хотела его, думала о том, каково это — быть с таким мужчиной. Хоть она и выдерживала его осаду многие месяцы, они оба знали, что в конце концов эта крепость падет и она уступит его притязаниям.

Сдастся.

Это слово не совсем соответствовало тому, что происходило последние три часа, но другое не шло на ум.

Анна встала из кресла, грациозно потянулась и подошла к подруге. Она была старше большинства девушек мадам Венны, но ее красота и мастерство в постели были общепризнанными, так что ее услуги пользовались большим спросом. Это была деловая сторона их отношений. Помимо этого Анна уже давно была подругой Кэтрин, одной из немногих, с кем она могла делиться своими секретами.

— Так почему же? — Анна подошла к ней сзади и обняла. — Хотя, признаю, Сэйнтхилл весьма недурен собой.

Кэтрин фыркнула.

— У него к тому же восхитительное тело. Пока мужчина не разденется, невозможно понять, кого нужно благодарить, Господа Бога или дорогого портного.

Анна рассмеялась, уткнувшись подбородком в плечо Кэтрин. В этих дружеских объятиях не было ничего чувственного. В их мире плотских излишеств преданность и настоящая дружба ценились превыше всего.

— Так Сэйнтхилл тебе понравился? — Анна отпустила подругу и подняла ее смятое платье. Заметив, что лиф порван, она нахмурилась.

Лицо задумавшейся о чем-то Кэтрин озарилось загадочной улыбкой.

— Да, но я не собираюсь об этом рассказывать.

Анна с любопытством посмотрела на подругу.

— Значит, этот маркиз много для тебя значит.

— Вовсе нет, — поспешила возразить Кэтрин и рассеянно потянула за шнурок на сорочке. — Это Роуз любит посудачить о своих подвигах, но не я. Вообще-то я не намерена больше видеться с лордом Сэйнтхиллом.

— Неужели?

Ирония в голосе Анны рассердила ее.

— Да, представь себе. Сегодня вечером… — Она неопределенно повела рукой. — Больше это не повторится.

— А что, если маркиз думает по-другому?

— Сэйнтхилл получил то, что хотел, — произнесла Кэтрин не так уверенно, как можно было ожидать. — Теперь покрасуется перед друзьями и отправится покорять очередную вершину.

От лорда Сэйнтхилла не стоило ожидать юношеской влюбленности. Об этом даже смешно было думать.

И все же, прежде чем заснуть, маркиз обнял ее и прижал к себе так нежно, что она чуть не разревелась. А потом он коснулся губами ее уха и произнес слова, которые хозяйка «Золотой жемчужины» меньше всего ожидала услышать от такого мужчины. Слова, которые, по ее глубокому убеждению, люди произносят только в книгах.

«Все мужчины лгут любовницам», — вспомнился ей хриплый голос миссис Свити, семидесятилетней содержательницы борделя, которая подобрала на улице пятнадцатилетнюю Кэтрин, приехавшую в Лондон и уже успевшую близко познакомиться с темной стороной жизни.

Кэтрин подняла глаза и только сейчас заметила тень тревоги на прекрасном лице своей подруги.

— Не о чем беспокоиться, Анна. Мне тоже был интересен Сэйнтхилл, и теперь, когда мы оба удовлетворили свое любопытство, каждый из нас может продолжать жить своей жизнью.

— Но…

Возражение Анны так и осталось невысказанным, поскольку ее подруга строго посмотрела на нее. Возможно, эта комната и принадлежала Кэтрин, но мадам Венна была где-то рядом.

— Позови Эйбрама, — попросила Кэтрин, имея в виду бывшего боксера, которого она наняла для надзора за лакеями. Эйбрам и команда его отборных бойцов защищали волшебный мирок «Золотой жемчужины» от грубости и жестокости лондонских улиц и дурости хлебнувших лишнего аристократов. — Объясни ему, где находится лорд Сэйнтхилл, и, когда его светлость проснется, пусть Эйбрам проводит его вниз.

— А если лорд Сэйнтхилл захочет увидеть тебя?

От этой мысли сердце Кэтрин застучало учащенно. Нет, больше она его наверх не пригласит.

— Извинись и скажи, что я занята с другим клиентом.

Анна поморщилась — ей было жаль маркиза, но спорить не стала, хоть и не одобряла такой жестокой тактики. Кэтрин подозревала, что Сэйнтхилл придет в ярость от столь небрежного обращения с собою, но, если у него есть чувство собственного достоинства, он не станет устраивать скандал. Да и потом, наверняка он не захочет привлекать внимание своих друзей и знакомых к тому факту, что мадам Венна нашла его в чем-то несостоятельным.

— Что ж, ладно, — несколько неуверенно произнесла Анна и прижала к груди порванное платье мадам Венны. — Прислать сюда горничную? Тебе стоит принять горячую ванну, расслабиться.

— Возможно, через пару часиков, — ответила Кэтрин, и по всему телу разлилось ощущение усталости. Потом накатила грусть. Она посмотрела на кушетку. — Мне хочется закрыть глаза и отдохнуть.

— Кэтрин?

— Не переживай, все хорошо. Наверное, просто устала, — заверила она встревожившуюся подругу. — Анна, я понимала, чем это может закончиться и какую цену мне придется заплатить, и все же не жалею о том, что случилось.

Даже если Сэйнт пожалеет. Может быть, он станет презирать ее.

— Да, и еще. Скажи Эйбраму, пусть отправит Мину разбудить лорда Сэйнтхилла. Пусть она… — Кэтрин часто заморгала и сглотнула, когда горло ее неожиданно сжалось. — Пусть она проследит, чтобы он ни в чем не нуждался. Все его пожелания должны быть исполнены.

Он получит что угодно и кого угодно, только не меня!

— Да, мадам Венна, — кротко ответила Анна, тем самым напомнив Кэтрин, что пора уже спускаться с небес на землю.

Когда Анна ушла, Кэтрин села на кушетку и посмотрела на дверь, отделявшую ее от Сэйнта. Но точно так же их мог разделять целый континент, потому что она не собиралась эту дверь открывать.

— Где она?

Кэтрин, вздрогнув, проснулась и первую минуту не могла понять, действительно прозвучал этот сердитый голос или же это только продолжение ее беспокойного сна. Стены и двери «Золотой жемчужины» были очень крепкими, чтобы ничто не потревожило покоя ее владелицы. Кто-то должен был говорить очень громко, чтобы разбудить ее.

— Кто это приказал? — донесся из-за двери требовательный голос Сэйнта.

Кэтрин села на кушетке и потрясла головой, прогоняя сон.

Очевидно, Эйбрам пытался выдворить Сэйнта из ее спальни. Не расслышав негромкого ответа слуги, она соскочила с кушетки и бесшумно подошла к двери.

— И я должен в это поверить? Зовите хозяйку! Я хочу услышать это приказание от нее.

— О Сэйнт! — досадливо прошептала она. Он ведь должен был обрадоваться возможности отделаться от нее. — Прими свою победу и оставь меня с миром.

Впрочем, не приходилось сомневаться, что мир, которого ей так хотелось, обрести будет непросто.

Кэтрин прижалась ухом к дверной щели, но разобрать, что говорит Эйбрам лорду Сэйнтхиллу, все равно не удалось. Она наняла бывшего боксера из-за его устрашающей фигуры и размеров, однако слуга рядом с маркизом, наверное, несколько терял свою внушительность, поскольку они были одного роста. Преимущество Эйбрама заключалось в крепости мышц и боксерских навыках.

Кэтрин удивилась, когда Эйбрама неожиданно оборвал женский голос. Она уже забыла, что велела отправить в свою спальню Мину, которая должна была уврачевать задетую гордость лорда Сэйнтхилла. Почему он так упрямится? Она прижала пальцы ко лбу и вздохнула.

Она сама во всем виновата. И дернул ее черт связаться с этим клиентом! Сколько раз ее бывшая хозяйка предупреждала: никогда не мешай чувства с делом. Ей двадцать один год, и теперь она владелица одного из самых успешных борделей в городе. Такой человек, как Сэйнтхилл, мог ее погубить.

— Убирайтесь к дьяволу вместе со своей шлюхой!

Кэтрин так и обмерла, когда что-то грохнуло в дверь спальни.

— Мадам Венна!

Она перешла на другую сторону комнаты, где был выход в коридор. Эта дверь, сливавшаяся со стеной, была заперта. Если Сэйнт обнаружит потайную дверь, он может решить, что она находится за ней.

Тут послышалось какое-то ерзанье по стене, и раздался приглушенный голос Эйбрама:

— Лорд Сэйнтхилл, если вы отказываетесь соблюдать правила этого заведения, боюсь, мне придется проводить вас к выходу!

Мина восклицала что-то в безнадежной попытке успокоить мужчин.

— Отпустите меня! — потребовал Сэйнт, и голос его прозвучал так близко, что Кэтрин невольно отпрянула. — Мне здесь больше нечего делать. И передайте своей хозяйке, что до этого случая я не считал ее трусихой.

Он ударил кулаком по стене. Кэтрин зажала рукой рот, чтобы не дать вырваться вскрику.

Сэйнтхилл прав. Она трусиха.

Глава 5

15 июня 1824 года, Лондон

Затылок Вейна соприкоснулся с деревянной поверхностью со смачным, раскатистым звуком, когда рука Рейнкорта соскользнула с лацкана его парадного сюртука.

— Черт, Рейн, ты что, хочешь меня головы лишить? — процедил Вейн, потирая затылок.

Син, Фрост и Дэр с интересом наблюдали за друзьями.

Поскольку дружили они с тех пор, когда на их лицах еще не было признаков растительности, то любили подурачиться в своей компании, и вот теперь Рейн, Син, Фрост или Дэр пытались забавы ради раскроить Вейну череп. Сказать по правде, случись это, никто бы не удивился, ибо Вейн и его друзья (после того как в компанию были приняты Хантер и Сэйнт, их стало семеро) в обществе были известны под прозвищем «порочные лорды».

Син, женившийся первым из их удалой холостяцкой компании, разочарованно покачал головой.

— Рейн, прошлые два раза у тебя ничего не вышло. Позволь попробовать кому-нибудь из нас.

— Не сейчас, — ответил Рейн, снова хватаясь за сюртук Вейна. — На этот раз я все сделаю как надо.

Дэр, этим вечером принимавший компанию у себя дома, наклонился вперед и уперся рукой в обеденный стол, чтобы не потерять равновесия.

— Ставлю пятьдесят гиней на то, что Рейн добросит Вейна до середины.

— Семьдесят пять, что голова Вейна окажется в самом конце! — азартно подхватил Син.

Фрост усмехнулся.

— Ха, Рейн, я тебе заплачу две сотни, если ты снова уронишь Вейна. Я так смеялся, что чуть бока не надсадил.

— Безжалостный негодяй! — отозвался Вейн, но и сам рассмеялся. — Теперь ты можешь занять мое место.

— Поддерживаю, — сказал Дэр и белозубо улыбнулся Фросту. — Я с удовольствием вытру пол твоей задницей.

Бирюзовые глаза Фроста воинственно засверкали.

— Что ж, попробуй, мой друг!

Эти мужчины породнились после того, как Дэр женился на младшей сестре Фроста Реган. Брак оказался удачным, но Дэр и Фрост все еще не могли привыкнуть к таким изменениям в отношениях.

— Довольно, — сказал Рейн, беря Вейна за грудки. — Нужно покончить с этим, прежде чем дамы…

— Вернутся, — закончила за него Реган, переступая порог комнаты. По тому, как раскачивался подол ее платья, легко было определить, что она носит ребенка. — Почему же вы, джентльмены, так не хотите, чтобы мы стали свидетелями вашего очередного припадка слабоумия?

К сожалению, жена Дэра пришла не одна. Следом за ней в комнату вошли жена Сина Джулиана и жена Рейна София. Вейн выругался про себя, когда его собственная жена, Изабель, вышла вперед и ахнула.

— О боже! Что вы сделали с моим мужем? — воскликнула она и бросилась к нему.

— Ничего мы с ним не сделали! — отозвался Син. — Он сам вызвался.

Вейн заскрежетал зубами. Проклятый предатель!

— Конечно, сейчас самое время бросить меня на растерзание львам, чтобы спасти свои чертовы шкуры!

Рейну хватило ума отпустить его сюртук и отступить от стола на шаг. От прикосновения жены лицо Вейна смягчилось. «Моя прекрасная Изабель всегда не раздумывая бросается на выручку тем, кого любит», — с гордостью подумал он, и сердце его наполнилось такой любовью к этой женщине, что он даже позабыл о боли в затылке.

Изабель стала помогать Вейну сесть.

— Вы что, дрались? — спросила она, подозрительно поглядывая на Рейна и Фроста.

— Если бы нам вздумалось драться, мы вышли бы из дома, — ответил Фрост и с отвращением закатил глаза, когда Вейн оперся о жену и с видимым удовольствием отдался в ее нежные и заботливые руки.

— А наши мужья? — заговорила София, при помощи своей трости пробиравшаяся между стоящими в беспорядке креслами. — Рейн, что вы хотели сделать с Вейном?

Вейн крепко прижался губами к гладкой коже над линией декольте Изабель, чтобы скрыть улыбку, когда его друг робко посмотрел на супружницу и начал что-то мямлить в ответ. В детстве София подверглась жестокому нападению и из-за ран частично потеряла зрение. На первый взгляд графиня Рейнкортская производила впечатление беспомощной хрупкой дамы, нуждающейся в постоянной защите от жестокости этого мира. Но впечатление это было обманчивым, и София не упускала случая дать это понять.

— Да, Рейн, что вы хотели со мной сделать? — повторил Вейн вопрос Софии, и друзья сердито уставились на него.

— Хватит валять дурака! — строго произнес Дэр. — Иначе дамы решат, что мы вынудили тебя принять участие в нашем небольшом состязании.

Син постучал себя пальцам по виску, привлекая внимание к одному из нескольких синяков, полученных этим вечером.

— Или что мы тебя избили, — сказал он.

— А в этом что-то есть! — заметил Фрост, и глаза его сверкнули так, что у Вейна возникло подозрение, что он не шутит. — Хотя нет, лучше вернуться в «Нокс», там будет меньше кровавой возни.

Заметив дьявольское выражение на лице Фроста, Рейн не смог не добавить:

— И учти, Вейн, этим мы спасем тебя от унижения. Дамы не услышат твоих бабских воплей, когда мы станем тебя бить.

Так это они его считают виноватым в том, что женщины помешали им?

— Ты говори, да не заговаривайся! — возмутился Вейн, снимая руку с талии Изабель и садясь на край стола. — Хватит, или сейчас твоя задница проедется по этому столу.

Тут Джулиана сдавленно фыркнула, и у Вейна появилось подозрение, что это был сдерживаемый смех. Быстрый взгляд на Изабель и Софию убедил его в том, что словесная перепалка джентльменов изрядно их рассмешила.

Из последних сил стараясь сохранить серьезность, Джулиана повернулась к мужу:

— Когда ты не вернулся в гостиную, я решила, что ты встретился с Хантером и Сэйнтом.

По версии Дэра, Хантер, известный в обществе как его светлость герцог Хантсли, вызвался забрать на вечер Сэйнта. Маркиз Сэйнтхилл все чаще пропускал вечеринки в «Ноксе», которые они стали устраивать после женитьбы Сина и Джулианы.

Тогда как Вейну посчастливилось иметь множество родственников, многие его друзья были одиноки или предпочитали жить в одиночестве. Порочные лорды постепенно образовали некое подобие семьи с присущими ей соперничеством и мелочными дрязгами. Джулиана, София, Реган, а затем и его прекрасная Изабель влились в нее. И все равно некоторые неженатые члены их клуба не спешили принимать изменения, которые брак и сопутствующая ему ответственность привнесли в их жизнь.

Если вдуматься, посылать Хантера за Сэйнтом было ошибкой. Хантер бегал от своей судьбы с двенадцати лет. Сэйнт же, наоборот, никогда не играл с судьбой в прятки. Казалось, он чего-то ждет, но чего — этого не знал никто. Загадочный мерзавец скрытничал и ничего о своей личной жизни не рассказывал.

— Слуга принес записку от Хантера. Он извиняется, что не смог присоединиться к нам. У него появилось какое-то неотложное дело, — пояснил Син, играя жемчужным колье на шее жены.

Это колье было его подарком, он очень любил жемчуг, однако никто из порочных лордов не говорил об этом вслух. Несомненно, известно это было и Джулиане.

— Разумеется, если у этого «дела» светлые волосы и оно лежит в его постели.

Реган закатила глаза.

— Обязательно быть таким пошляком?

— А почему нет, если я в этом мастер? — не раздумывая отозвался Фрост.

— Если Хантера что-то задержало, — сказала София, прежде чем Реган успела дать язвительный ответ брату, — то где Сэйнт?

Этот вопрос не шел у них из головы весь вечер, который они провели вместе.

Глава 6

— Так вот где ты проводишь вечера! — воскликнул Хантер, входя в одну из многочисленных маленьких галерей над танцевальным залом «Золотой жемчужины».

Неожиданно появился лакей с бокалом любимого бренди его светлости на серебряном подносе.

Никто не мог бы сказать плохого слова о гостеприимстве в «Золотой жемчужине». Мадам Венна, несомненно, сообщила своим работникам о личных предпочтениях каждого из постоянных клиентов.

Интересно, что она наговорила им о нем?

Вместо того чтобы рассиживаться за столиком, Хантер подошел к стоявшему у балюстрады Сэйнту.

— Остальные знают? — осведомился он, сделав пару глотков бренди.

Сэйнт не отводил взгляда от женщины в маске и синем вечернем платье.

— О чем?

— О твоем новом увлечении. — Хантер сделал еще глоток и указал рукой, в которой держал бокал, на эту женщину. — О мадам Венне.

Сэйнт усмехнулся.

— Мадам Венна — отнюдь не новое увлечение, — заметил он, удивляясь тому, что вдруг решил сказать правду.

Владелица «Золотой жемчужины» по-прежнему была для него притягательна, хотя после той единственной ночи разделенной страсти прошло уже шесть лет. Он сомневался, что мадам Венну обрадовало бы такое признание. Впрочем, как и Хантера и остальных друзей.

— Хорошо, — сказал Хантер, удовлетворенный ответом Сэйнта. — Как для шлюхи, мадам В достигла значительных высот. Большинство собирающихся здесь джентльменов готовы пойти на все, чтобы заслужить ее благосклонность, и она это знает. Она превратила похоть в сказочно прибыльное занятие. Это достойно восхищения.

— Мадам Венна не шлюха! — произнес Сэйнт угрожающим тоном, отчего брови Хантера недоуменно поползли вверх. Он и не помнил, когда в последний раз ссорился с другом из-за женщины.

Учитывая ее род занятий, согласиться с Сэйнтом было непросто. Тем более что все в этой женщине указывало на то, что он ошибается или, того хуже, превратился в одурманенного любовью дурачка. Сэйнт посмотрел с балкона вниз на женщину, которая изводила его вот уже шесть мучительных лет. Прикоснувшись к руке лорда Малкастера, она рассмеялась над тем, что он сказал группе окружавших их подхалимов.

— «Золотая жемчужина» преуспевает уже больше семи лет, с тех пор как открыла двери для клиентов. Здесь бывает только отборная публика: высокопоставленные чиновники, отпрыски иностранных монарших родов и самые уважаемые представители высшего общества, хотя никто из них не признается в этом, — сказал Сэйнт, наблюдая за лордом Кернсом. «Интересно, — подумал он, — а леди Кернс знает, где сегодня вечером находится ее муж?»

Хантер посмотрел на него вопросительно.

— К чему это ты?

— Если бы мадам Венна была мужчиной, ты превозносил бы ее за деловую хватку. А так ты только умаляешь ее достижения, называя шлюхой. Мужчина на ее месте уже вызвал бы тебя на дуэль.

Пожалуй, ему лучше было промолчать. Сэйнт скривился и мысленно выбранил себя за несдержанность. Мадам Венна не нуждалась в его защите и благодарить его за это не станет.

Его друг какое-то время смотрел на него молча, возможно, пытаясь понять, серьезно говорит Сэйнт или шутит.

— Я не хотел никого обидеть. Но эта женщина — хозяйка борделя, — напомнил Хантер. — Что-то подсказывает мне, что честь свою она продала вместе с девственностью задолго до того, как открыла «Золотую жемчужину». Если ее это не беспокоит, почему это так трогает тебя?

Сэйнт отвернулся и посмотрел на ту, о ком они говорили. Замечания Хантера не вызвали у него негодования. В ту ночь, когда мадам Венна приказала слугам выставить его, после чего ему было запрещено возвращаться в приватное крыло здания, он сам отзывался об этой женщине в весьма нелестных выражениях. Целый год после этого он лелеял в своей душе презрение к ней. Когда она начала посылать своих девушек в «Нокс», возможно, с целью хоть как-то компенсировать свою жестокость, он затаскивал в кровать каждую из них, чтобы доказать, что мадам Венна для него ничего не значит.

И все же теперь, спустя шесть лет, он наблюдал за ней издали и, как и раньше, пытался понять, чем заслужил запрет на ее постель и холодную отстраненность с ее стороны. Хантер прав. И почему он потерял покой? В его жизни были и другие женщины. Некоторым из его любовниц удавалось удерживать его рядом с собой не один месяц, прежде чем он уходил к очередной обольстительной красотке. Почему ему до сих пор так хотелось обладать женщиной столь неуловимой, столь скрытной, что даже лицо она прятала под маской? Быть может, потому, что именно ее он не мог получить?

— Не все настолько свободны, чтобы самим выбирать свою судьбу, — задумчиво промолвил Сэйнт. — Иногда наш путь предопределен.

Хантер вдруг застыл, и Сэйнт вспомнил, хотя было уже поздно, что кокетливые женщины внизу — не единственные жертвы обстоятельств. Когда его друг был еще юн, его бабка сосватала ему одну девушку, совсем дитя, у которой молоко на губах не обсохло, для того, чтобы преумножить семейное состояние и улучшить родословную. Свадьба должна была состояться до того, как невесте исполнится двадцать один год, и если бы Хантер отказался, то лишился бы не только земель маленькой наследницы, но и имущества, завещанного ему бабкой. Он, конечно, при этом не пошел бы по миру, но все же не хотел терять капиталы своей жадной родственницы.

Время свободы истекало, и вскоре Хантеру предстояло разыскать эту наследницу и жениться на ней.

— Послушай, я… — начал было Сэйнт, чувствуя, что должен извиниться, но Хантер успокаивающе махнул рукой с пустым бокалом.

— Нет, ты прав. Не всем из нас повезло иметь возможность плыть своим курсом. Нечего мне осуждать женщину, которая, оказавшись в непростых обстоятельствах, сумела обратить их себе во благо. Я завидую ей. — Он поднял бокал, приветствуя мадам Венну.

— Ты сравниваешь предстоящий брак с борделем? — Сэйнт облокотился о балюстраду и повернулся так, чтобы видеть лицо друга.

Герцог пожал плечами, подошел к столику и заново наполнил бокал.

— Я женюсь. Пройду через это. Хоть стану не лучше, чем мадам В и ее девочки. Я буду спать с этой девчонкой за ее земли и возможность распоряжаться ее капиталом. Наверное, я стану самой дорогой шлюхой в Лондоне. А может, и во всей Англии!

Потрясенный горьким тоном друга, Сэйнт спросил:

— А ты когда-нибудь встречался с нею?

— Лишь однажды. — Прежде чем продолжить, Хантер сделал изрядный глоток из бокала. — Поскольку я большую часть жизни в глубине души ненавидел ее, мне казалось, что будет лучше держаться от нее подальше.

На минуту забыв о собственных трудностях, Сэйнт задумался о нелегком положении Хантера.

— Тебе не приходило в голову, что она может точно так же относиться к тебе? Может, она сама захочет расторгнуть…

— И я не выполню своего обещания? Потерять столько из-за того, что моя бабка была старой… — Хантер поморщился и покачал головой. — Нет. Если она недовольна своей судьбой, это ее дело. Она получит от меня фамилию и защиту. Она может жить отдельно в каком-нибудь поместье как ей заблагорассудится, если позволит и мне жить своей жизнью.

— Ты обрекаешь себя на бессмысленный брак, даже не встретившись с этой женщиной. А что, если ты ошибаешься? — спросил Сэйнт, подумав об их друзьях. Рейн, Син, Вейн и Дэр были вполне счастливы в браке. — Что, если ты с… — Он запнулся, пытаясь вспомнить имя девушки. Да и называл ли его Хантер когда-нибудь?

— Грейс. Леди Грейс, — сказал Хантер, и по выражению его лица было ясно, что он не желает продолжать этот неприятный разговор.

— А что, если тебе навестить леди Грейс до назначенного срока? — Сэйнт не имел привычки давать советы в сердечных делах, но его другу явно требовалось наставление. — Воспринимай ее как друга, а не как обузу или, что еще хуже, врага. Глядишь, не такой уж и страшной женитьба покажется.

Рука Хантера сжала перила, он запрокинул голову и захохотал.

— И я должен прислушиваться к мудрым советам человека, который меняет любовниц каждые четыре месяца?

— Каждые три месяца.

— Три так три. — Хантер улыбнулся, хотя его глаза зло сверкнули. — А твой отец… Напомни-ка мне, за чем он охотился перед смертью, когда его хватил удар?

Услышав жестокие слова друга, Сэйнт стиснул зубы.

— Женщины. Он был в постели с очередной любовницей, когда его сердце не выдержало. — Сэйнту было шесть лет от роду, когда это произошло. Его мать вынесла последовавший за этим скандал с высоко поднятой головой, хотя чувствовала себя смертельно оскорбленной. — Почему ты спрашиваешь? Если решишь изменить жене, лучше для начала справиться у лекаря, здоровое ли у тебя сердце.

— У меня сердце в порядке, Сэйнт. — Хантер одним глотком осушил бокал и поставил его на стол, после чего развернулся, чтобы уйти.

— Куда ты сейчас?

Герцог неопределенно пожал плечами.

— Раз уж мы пропустили дружескую встречу у Дэра, не стоит отказываться от удовольствий «Золотой жемчужины». Если у меня забарахлит сердце, я дам тебе знать.

Герцог погладил себя по груди в области сердца и плотоядно усмехнулся.

— Тупица, — буркнул себе под нос Сэйнт.

— Или можешь сам проконтролировать. Если не ошибаюсь, та блондинка… Черт, как ее зовут-то? Хэтти? Она и та рыженькая любят встречаться с порочными лордами парами. Я предоставлю выбор тебе, хотя не сомневаюсь, что блондинка предпочтет тебя.

Хантер решил, что дела и леди Грейс могут подождать. Сэйнт покачал головой и виновато улыбнулся.

— Быть может, в другой раз. Оставляю женщин в твоих умелых руках, — сказал он.

— И чем ты собираешься заняться? — спросил его друг, но в глазах его читался другой вопрос: для чего ты пришел в «Золотую жемчужину», если не для того, чтобы развлечься с девочками? Он был искренне удивлен отказом на свое щедрое предложение.

— Я думал, это очевидно. — Сэйнт хлопнул Хантера по плечу. — Я решил воспользоваться собственным советом. Хочу изменить судьбу.

Глава 7

Мадам Венна знала, что он рядом.

Сэйнт.

Единственный мужчина на этой земле, сумевший лишить ее покоя. Эйбрам подал ей знак, как только маркиз переступил порог «Золотой жемчужины», хотя его предупреждение было излишним.

Сэйнт подойдет к ней, когда будет готов. Это был новый этап в их странных отношениях. Когда шесть лет назад Эйбрам вывел его из заведения, мадам Венна сомневалась, что уязвленное самолюбие джентльмена позволит ему вернуться.

В его силах было погубить ее, для этого ему достаточно было придумать о ней какую-нибудь небылицу или пустить в ход связи, чтобы привлечь ее к суду. В конце концов, она содержит публичный дом, и повод для обвинения долго искать не пришлось бы. Если решил торговать человеческим телом и грехом, будь готов ко всему.

Однако Сэйнт не воспользовался своим положением в обществе, чтобы отомстить. Через неделю он снова пришел в бордель, как будто между ними ничего не произошло. Весь первый год он почти не разговаривал с ней. Зато не отказывал себе в удовольствиях, пользуясь предоставляемыми ею услугами. Если верить девочкам, Сэйнт никого из них не выделял. Ему нравились все.

Когда по ночам его безразличие не давало мадам Венне уснуть, она напоминала себе, что провела с ним всего одну ночь. Что тогда было сказано или сделано, сейчас было не важно. Сэйнт оказал ей большую услугу тем, что отнесся с уважением к ее желаниям. Оба получили то, что хотели. Никто не пострадал. И не имело никакого значения то, что он, заказывая блондинку, просил, чтобы она пришла в маске.

Нет, он не воображал, что проводит время с ней.

— Вы приняли решение, мадам В?

Она бросила, как ей хотелось надеяться, обжигающий взгляд на джентльмена, стоявшего справа от нее. На лорда Малкастера всегда можно было положиться, когда ей был нужен на вечер очаровательный спутник. Этот холостяк, которому было немногим больше тридцати, обычно заглядывал в «Золотую жемчужину», когда ему надоедали светские удовольствия. Еще он был игроком. И, к счастью для нее, предпочитал оставлять свои деньги в ее заведении.

— О каком решении вы говорите, лорд Малкастер? — Ее глаза блеснули в прорезях красной с блестками маски, которую она надела этим вечером.

Он страдальчески свел брови, досадуя на то, что она не ловила каждое его слово. Как и большинство мужчин, которых она встретила за свои двадцать семь лет, граф считал, что любое его слово заслуживает внимания.

К несчастью для лорда Малкастера, ей нужно было заняться делом. Обычно она изображала интерес, но сейчас присутствие Сэйнта отвлекало ее от выполнения своих обязанностей.

— Я надеялся, что вы окажете мне честь, согласившись прогуляться со мной сегодня вечером, мадам В, — с чувством произнес граф, протягивая руку.

Мадам Венна посмотрела на троих джентльменов, оживленно обсуждавших политику. Теперь они замолчали и повернулись в ее сторону. Уже не первый раз лорд Малкастер пытался заманить ее наверх. Она даже раз или два готова была принять его приглашение. Граф был весьма красив и обладал одним полезным качеством: никогда не утомлял ее бессмысленными светскими разговорами. Однако его высокомерие ужасно раздражало ее. Еще он был склонен к нравоучениям. Впрочем, в спальне это не имело бы значения.

Она тайком подняла взгляд на балкон, но увидела, что Сэйнт уже не смотрит на нее. Он и герцог Хантсли говорили о чем-то серьезном. Мадам Венна лучезарно улыбнулась своим спутникам.

— Как вы считаете, лорд Кернс? С лордом Малкастером мне нечего бояться? — обратилась она к женатому виконту.

Граф поморщился, недовольный неожиданным вмешательством в свои планы, но она не заметила этого. Лорд Кернс, окрыленный тем, что она обратилась за советом к нему, приосанился и расправил плечи, что ей и нужно было.

— Что я могу сказать… Все знают, что Малкастер — отъявленный мерзавец! — резко произнес лорд Кернс.

Однако задора у него поубавилось, когда лорд Малкастер с угрожающим видом шагнул к нему.

Пятидесятилетний граф Голланд положил руку на плечо оскорбленного.

— Нет нужды лезть в драку, — сказал он и осуждающе посмотрел на мадам Венну, но та лишь пожала плечами: в конце концов, имеет же она право на маленькие удовольствия!

Переводя взгляд с одного лорда на другого, он обратился к клокочущему гневом Малкастеру:

— Хотите, чтобы вас вышвырнули отсюда за несоблюдение правил заведения?

— Кого интересует мнение человека, который каждый день изменяет жене, приходя в «Золотую жемчужину»? — злобно процедил Малкастер.

Краем глаза мадам Венна заметила, что к ним направились двое лакеев. Не желая, чтобы спорщики пустили в ход кулаки, она встала перед лордом Кернсом и прикоснулась к руке лорда Малкастера.

— Мой дорогой сэр, это последнее место в Лондоне, где человека станут судить за неблагоразумные поступки. Высокая мораль превратила бы меня в нищенку, — лукаво добавила она и подмигнула окружавшим ее мужчинам.

Все заулыбались, кроме Малкстера и Кернса. Чтобы умиротворить графа, она приблизилась к нему и совсем не удивилась, когда его внимание моментально переключилось с Кернса на нее.

— Я всегда прислушиваюсь к вашим советам, monsieur le comte[11]. Думаю, короткая пикировка улучшает настроение. — Улыбка ее не потускнела, даже когда граф по-хозяйски потянул ее в сторону от поклонников, отчего ей захотелось заскрежетать зубами. — Джентльмены, au revoir![12] Все, что может предоставить для вашего удовольствия «Золотая жемчужина», к вашим услугам. Наслаждайтесь.

Лорд Кернс с каменным лицом произнес, обращаясь к стоявшим рядом:

— Сдается мне, Малкастер насладится чем-то особенным.

Мадам Венна не стала задерживаться и объяснять графу, что она вовсе не для этого приняла предложение Малкастера. Вообще-то она собиралась при первой же возможности отделаться от графа. Пока это выгодно для нее, он может говорить что угодно, распускать любые слухи.

— Не обращайте внимания на Кернса. Ревность часто развязывает язык, — шепнул ей на ухо граф.

— Пусть поговорят. Мы с вами знаем, что я согласилась просто пройтись с вами, — спокойно ответила мадам Венна.

Лорд Малкастер погладил ее затянутые в перчатку пальцы, лежавшие у него на руке.

— Да. И все же я не теряю надежды убедить вас провести со мной время в более интимной обстановке.

Она чуть не прыснула от подобной самонадеянности.

— Что ж, попробуйте, monsieur le comte!

Когда они с Малкастером проходили мимо Анны, мадам Венна пригладила волосы тремя пальцами правой руки. Это был знак подруге, что потребуется ее помощь. Незаметно для гостей мадам Венна и ее работники часто общались с помощью условных жестов или фраз, чтобы предотвращать возможные нарушения порядка в заведении. Кроме того, этот тайный язык помогал защитить ее девочек и работников. Она не приветствовала насилия без крайней необходимости, однако правила соблюдали не все. Некоторые мужчины без зазрения совести опускались до жестокости по отношению к тем, кто был слабее их. К сожалению, борделям даже высшего разряда, таким как «Золотая жемчужина», приходилось мириться с присутствием негодяев, которым нет дела ни до кого, кроме себя. Поскольку полиция скорее упечет за решетку ее девочек, чем займется разбирательством поступка несдержанного джентльмена, мадам Венна должна была следить за порядком в оба.

Когда они вышли из зала, лорд Малкастер замедлил шаг. Большая лестница, к которой они направлялись, вела наверх, к уютным альковам с балконами, выходящими в зал. Один из этих альковов занимал Сэйнт с другом. Несмотря на то что балконы были открыты и от графа можно было не ждать неожиданностей, мадам Венна подумала, что Сэйнту слышать их разговор, пожалуй, не стоит. Можно, конечно, было повести графа не на балкон, а в один из приватных номеров, но сейчас она была не в настроении принимать нежности любвеобильного джентльмена.

— Вы будете указывать путь, мадам В?

«Пожалуй, один из альковов с той стороны, которая не видна с места расположения Сэйнта, подойдет», — решила она и, изящным жестом указав на лестницу, промолвила:

— Oui. В конце концов, это же мой дом!

Что за игру мадам Венна затеяла с Малкастером?

Невидимый ими, Сэйнт потягивал бренди, наблюдая за их вежливым разговором. От нее он ожидал большего кокетства, особенно если она собиралась пригласить мужчину в постель. Внешность Малкастера пленяла почти всех женщин, а богатство привлекало внимание многих матерей с дочерьми на выданье.

Сэйнт поморщился и потер внезапно занывшую левую бровь. Почему он стоит здесь, вожделея женщину, которая с прямотой всаженного в горло ножа дала ему понять, что он ей не интересен? Прошло уже больше получаса с того момента, как они с Хантером расстались. Его светлость отправился вниз на поиски смазливой блондинки по имени Темперанс. Хантер полагал, что шаловливая девчонка не оправдывает своего высоконравственного имени[13], и многие джентльмены были благодарны ей за эту особенность ее нрава. Сэйнт, впрочем, подозревал, что это нелепое имя проститутки было всего-навсего доказательством наличия чувства юмора у мадам Венны.

Вдруг Сэйнт сообразил, что оказался в глупом положении, и собрался покинуть свой наблюдательный пункт, но тут к паре подошла хорошенькая блондинка. Какие новости она принесла, он не мог знать, но для Малкастера они, похоже, были недобрыми. Мадам Венна подтвердила его догадку, когда с виноватым видом встала с дивана. Граф тут же тоже поднялся, но его напряженная поза указывала на то, что он был недоволен тем, что их прервали.

Мадам Венна решительным шагом удалилась, но блондинка, все испортившая, задержалась на минуту, чтобы успокоить рассерженного клиента. Однако Малкастер взмахом руки приказал ей удалиться. Та, слегка нахмурившись, отправилась в направлении, противоположном тому, куда удалилась ее хозяйка.

Малкастер этого не заметил. Он продолжал смотреть вслед мадам Венне, пока она не исчезла за углом. Неохотно смирившись с тем, что желаемого ему не получить, он направился в сторону лестницы, очевидно решив, что, в конце концов, одна распутная женщина ничем не лучше другой. Сэйнт не сомневался, что он подыщет кого-нибудь, кто согреет его постель этой ночью.

— Если вы решили устроить тайную слежку, лорд Сэйнтхилл, это у вас не очень хорошо получается.

Сэйнт вздрогнул, застигнутый врасплох появлением блондинки, но быстро пришел в себя.

— Слежку, Анна? Я думал, ты и сама не прочь пошпионить.

С Анной его связывала одна история. Хотя Сэйнт и не гордился этим, одно время он пользовался ее услугами, но лишь по той причине, что она была близка к мадам Венне. Месть — не самый лучший повод раздевать женщину, и вскоре ему стала противна эта жалкая игра, тем более что Анна прекрасно понимала, почему он выбрал ее.

— Откуда вам знать? — Она грустно улыбнулась. — Столько лет уже прошло с тех пор, как вы меня вызывали!

И правда, он вот уже несколько лет не спал ни с одной из девочек мадам Венны. Нет, у него, конечно, были другие женщины. Как и шаловливая Темперанс, он редко вел себя в соответствии со своим прозвищем. Когда обида и злость, вызванные отказом, поутихли, дорогие куртизанки и богатые вдовы на несколько месяцев отвлекли его от «Золотой жемчужины». Но он вернулся сюда. И возвращался вновь и вновь. И никто не спрашивал его, почему он проводит вечера здесь. В конце концов, ведь не все приходят в заведение мадам Венны за плотскими удовольствиями!

— Ты что-то хотела сказать или просто ищешь повод увильнуть от работы? — спросил он, не имея желания обсуждать, почему он перестал наведываться в ее постель.

Глаза Анны сузились, вокруг них проступили морщинки, отчего она стала казаться старше. До этой минуты он не осознавал, что, вероятно, младше ее. Скорее всего, ей было чуть меньше тридцати пяти. Мадам Венна тоже младше ее.

— Я пришла только для того, чтобы сказать, что вам не стоит переживать, — произнесла женщина не особенно приязненно. — Хотя с чего бы вам переживать?

Сказав это, Анна собралась уйти, но он схватил ее за руку.

— Из-за чего мне не стоит переживать?

— Из-за лорда Малкастера, — ответила она нетерпеливо. — Ей он неинтересен.

Он не стал делать вид, будто не понимает, какую женщину она имеет в виду.

— Почему ты мне об этом говоришь?

Анна устремила взгляд в потолок.

— Может быть, по той же причине, по которой вы настаивали, чтобы я в постели надевала полумаску. Или по которой вы прячетесь в темноте…

— Я не прятался, — возразил он. «С чего она взяла, что я прятался? Слава богу, Хантера нет рядом!»

— Возможно, я и ошибаюсь.

С такой же интонацией она назвала бы его лжецом.

— Ошибаешься. — Голос его сделался твердым. — Я надеюсь, ты не станешь нести всякий вздор и делиться своими домыслами со слугами. — «А особенно с мадам Венной», — добавил он про себя.

Женщина выдержала его пристальный взгляд.

— В «Золотой жемчужине» не принято вмешиваться в дела клиентов. Мадам В уволит всякого, чьи действия бросят тень на заведение, — сказала она.

Сэйнт не сомневался, что мадам В сделает все, чтобы сохранить безукоризненную репутацию «Золотой жемчужины».

— Хорошо. Значит, мы поняли друг друга.

— Лучше, чем вы думаете, — отозвалась она, как будто не услышав в его тоне скрытой угрозы. — Однако, как я посмотрю, вы так же упрямы, как и она, и поэтому не стану вас более задерживать. Приятного вечера, лорд Сэйнтхилл.

Пальцы Сэйнта крепче сжали ее руку.

— Объяснись.

Анна посмотрела на его руку, и он разжал пальцы.

— Если вам нужны ответы, ищите их у мадам В, — бросила она через плечо.

Чувственное движение бедрами на секунду отвлекло его, но он заметил, что она собирается уходить.

— Где она?

Сэйнт не ожидал услышать ответа, но Анна снова удивила его:

— Наверху. Правый коридор. В конце есть маленький кабинет с балконом. Она уединяется там, когда хочет побыть одна.

— Анна… — начал он, не зная, благодарить ее или проклинать за это искушение.

— Не нужно меня благодарить, — улыбнулась женщина. — Могу поспорить, что мадам В сейчас испытывает те же чувства, что и вы.

Глава 8

Анна как всегда, появилась вовремя. Не то чтобы она сама не отделалась бы от нежеланного воздыхателя, но помощь подруги дала ей возможность покинуть лорда Малкастера под благовидным предлогом, не задев его мужского самолюбия.

Мадам Венна открыла дверь и вышла на балкон. Ей в лицо пахнул легкий прохладный ветерок, отчего ей захотелось сорвать полумаску. Но она не осмелилась. Кэтрин здесь было не место. Вокруг чересчур много людей, чтобы рисковать, пусть даже риск минимальный. Узкий балкон был слишком мал, чтобы на нем могли свободно расположиться несколько человек, поэтому здесь из клиентов мало кто бывал.

Она закрыла глаза и прислушалась к звукам ночи. В большом зале «Золотой жемчужины» играла музыка, откуда-то с улицы доносились ласкающие слух звуки скрипки. Она услышала смех и приглушенный голос какого-то джентльмена. Неожиданно ночь прорезал истошный женский крик, за которым сразу же послышались неразборчивые мужские голоса, — дело явно шло к драке. Цокали подковами лошади, гремели колеса экипажей джентльменов, спешащих по своим делам. Лондон никогда не спал. На какой-то миг она почувствовала себя частью этого города, и это сразу прогнало неотвязное ощущение одиночества.

Она услышала тихий шум у себя за спиной: скрипнула дверь кабинета. Наверное, пришла Анна. Интересно, догадывается ли ее подруга о том, как ей хочется, чтобы всем вокруг было хорошо?

Мадам Венна наклонилась вперед, упершись руками в перила балюстрады, и улыбнулась. Не поворачивая головы, она спросила:

— Ты никогда не думала, что для тебя настало время заняться чем-то другим? Быть может, тебе стоит уехать из города и найти какого-нибудь простого, но надежного фермера, нарожать ему дюжину детишек, а?

— Я никогда не был ханжой, — растягивая слова, произнес Малкастер (а это был именно он) и довольно улыбнулся, когда мадам Венна стремительно распрямилась и развернулась к нему лицом, — но мы с вашим любвеобильным фермером все равно не сошлись бы. Я предпочту ему нежную, сладко пахнущую блондинку, которая играет со мной в кошки-мышки, зная, как это меня распаляет.

Граф рванул ее к себе и впился губами в ее уста.

Руководствуясь указаниями Анны и воспоминаниями о своем пребывании в этой части «Золотой жемчужины», Сэйнт нашел маленький кабинет без особого труда. Из-за дверей, мимо которых он проходил, слышались приглушенные разговоры и стоны; он знал по своему опыту, что в эти комнаты не должны вторгаться посторонние. Мадам создала идеальные условия для безмятежного существования разврата и всевозможных пороков. Сэйнт чувствовал себя здесь едва ли не пуританином, а вот Фрост нередко в самых лестных выражениях отзывался о разнообразии предоставляемых заведением услуг. Несомненно, граф испробовал многое из того, о чем говорил. Мало что могло отвратить Фроста.

Дойдя до двери кабинета, Сэйнт поднял руку, чтобы постучать, но заколебался. Через несколько секунд его рука опустилась. Не было никакой гарантии, что женщина, услышав его голос, захочет впустить его. К тому же он подозревал, что толстые стены борделя испещрены тайными ходами — на тот случай, если заведение окажется в немилости у полиции. Мадам Венна легко могла незаметно ускользнуть, пока он будет колотить в дверь, как влюбленный дурак.

Мысль о том, что женщина может снова перехитрить его, разозлила Сэйнта и заставила рывком открыть дверь без всякого стука. Внутри горело несколько масляных ламп, но быстрый осмотр комнаты показал, что она пуста. Черт! Анна решила над ним подшутить? Продолжая держаться за медную дверную ручку, он замер, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— М-м-м… Нет! Отпустите…

Сэйнт вскинул голову, услышав женский голос. Темно-зеленые занавески справа шелохнулись. Он не заметил, что за ними скрывается маленький балкончик.

И мадам Венна была там не одна.

Без колебаний Сэйнт ринулся к занавескам, не видя ничего, кроме щели между ними. Он не собирался врываться на балкон. Это по части Вейна или Сина. Анна сказала ему, что мадам Венна в своем кабинете одна, и это было для Сэйнта достаточным поводом заподозрить неладное. «Золотая жемчужина» была оформлена так, чтобы здесь могла собираться светская публика высшего разряда. Здесь девочки носили платья, которым позавидовали бы многие дамы. Однако за роскошью и глянцем скрывалась грязь, которой не может не быть в подобных заведениях. Сэйнт подозревал, что мадам Венна, стараясь превратить бордель в успешное и прибыльное предприятие, могла нажить себе немало врагов.

— Что нам мешает? — произнес за занавесками мужской голос. — Если вам что-то предлагают, зачем же лишать себя этого?

Мадам Венна вздохнула.

— Вы слишком щедры. И тем не менее дело требует соблюдения строгой дисциплины и практичности, лорд Малкастер. И я придерживаюсь этого правила.

— Быть может, я смогу убедить вас поступиться своими принципами.

Сэйнт услышал достаточно. Он отдернул занавески и увидел, что Малкастер прижал свою добычу к каменным перилам. Обнимая мадам Венну сзади, он мял ее груди и жадно целовал шею. Мадам Венна тянулась левой рукой к его плечу, намереваясь ухватиться за его шейный платок.

Если бы она как следует потянула за этот безукоризненно выглаженный кусок ткани, то вполне могла бы задушить ублюдка, а потом сбросить его с балкона.

Сэйнт не сомневался, что так она и сделает, но он не собирался наблюдать за этой отвратительной попыткой соблазнения.

— Прошу прощения. Я не знал, что вы не одна, мадам В, — солгал он, пытаясь казаться спокойным, хотя сердце его вырывалось из груди.

Темноволосая голова лорда Малкастера поднялась. Когда он посмотрел через плечо на незваного гостя, в его глазах сверкнула нескрываемая злоба.

— Сэйнтхилл, шли бы вы отсюда по добру по здорову!

— Лорд Малкастер, не нужно грубить! — живо воскликнула мадам Венна. Воспользовавшись тем, что граф отвлекся, она деликатно отлепила его пальцы от своего лифа. — В конце концов…

— У нас была договоренность о встрече, — как ни в чем не бывало заявил Сэйнт, заставив и мадам Венну, и Малкастера распахнуть глаза от удивления. Он с трудом подавил желание рассмеяться. Зачем терять шанс, который дает тебе судьба? — Я слишком рано, мадам?

— Нет, нет… Вовсе нет, — ответила она, приходя в себя, потом отошла на шаг от графа и поправила платье. — Лорд Малкастер уже уходит.

Для Малкастера это, похоже, было неожиданностью. Он явно был недоволен тем, что ему предпочитают другого мужчину.

— Не говорите ерунды! — выпалил он. — Сэйнтхилл может встретиться с вами в другой раз.

Замечание Малкастера заставило Сэйнтхилла задуматься. Шесть лет прошло с того злополучного вечера, когда их с мадам Венной роман закончился, не успев начаться. Сэйнт никому не рассказывал о том случае и не сомневался, что она тоже остерегалась распространяться об этом.

— К сожалению, это невозможно, поскольку у нас деловая встреча, — промолвила мадам Венна, не сводя с Сэйнта взгляда. — Прошу прощения, лорд Малкастер. Я предупреждала вас, что буду занята вечером.

По лицу графа промелькнула зловещая тень.

— Да. А потом начали поучать меня, ссылаясь на дисциплину и практичность.

Губы мадам Венны недовольно сжались, но она промолчала, так как не хотела превращать своих клиентов во врагов. Но Сэйнту терять было нечего.

— Вы меня разочаровали, Малкастер. Пожалуй, вам следует навестить мадам Венну как-нибудь потом, когда вы научитесь хорошим манерам.

Малкастер подобрался, как будто готов был услышать в этом замечании вызов.

— Дьявол! Вы что же, рассчитываете справиться со мной? — с издевкой произнес он.

От мысли о том, что можно будет разбить рожу Малкастеру, у Сэйнта даже поднялось настроение.

— Лорд Малкастер, лорд Сэйнтхилл! Неужели вам нужно напоминать о принятых в нашем заведении правилах? — произнесла мадам Венна, настороженно глядя на обоих.

Маленький балкон — не место для драки. Мадам Венна стояла, прислонившись спиной к каменным перилам, и из-за одного-единственного неосторожного толчка могла перелететь через балюстраду.

В это мгновение Сэйнту показалось, что граф действительно настолько глуп, что полезет в драку. Буравя своего обидчика горящим бессильной ненавистью взглядом, лорд Малкастер взвешивал в уме свои шансы на победу. Очевидно, они не показались ему достаточно хорошими, потому что он неожиданно принял расслабленную позу и повернулся к мадам Венне.

— Прошу меня простить, мадам. — Граф бросил взгляд на Сэйнта. — Мне не стоило навязываться. Надеюсь, мне будет позволено и впредь наведываться в «Золотую жемчужину»? — Лорд Малкастер поклонился.

— Разумеется, — натянуто улыбнулась она.

— Что ж, тогда желаю вам обоим приятного вечера.

Сэйнт счел бы этот вечер приятным, если бы швырнул мерзавца с балкона, но Малкастер пошел на попятную, так что он лишился этого удовольствия.

— Позвольте сопроводить вас до двери, — сказал он.

Пока мужчины пересекали комнату, оба молчали. Сэйнт отворил дверь и выжидательно посмотрел на графа.

Лорд Малкастер приблизился к нему настолько, что его нос оказался в каком-то дюйме от носа Сэйнта.

— Мы не закончили.

— С нетерпением жду продолжения, — ответил Сэйнт, понизив голос так, чтобы его не услышала мадам Венна. — Хотите, чтобы все было по правилам? Назовите секундантов.

Граф с отвращением поморщился.

— Рисковать своей шкурой из-за шлюхи? Вы либо пьяны, либо сошли с ума, Сэйнтхилл.

Сэйнт сжал зубы, чтобы не сорваться.

— Либо ищу повод всадить в вас пулю, — процедил он. — Я упомянул, что моими секундантами будут лорд Чиллингсворт и его светлость герцог Хантсли? Нет? Они оба прекрасные стрелки, но их помощь мне не понадобится. Расспросите людей — и узнаете, что я отлично владею и пистолетом, и рапирой.

Лорд Малкастер презрительно фыркнул.

— Я вспомню об этом, если захочу попрактиковаться. А пока до новой встречи. — Он переступил порог комнаты, не обернувшись.

— Я тоже.

Надутый дурак! Но ничего, дуэль все равно состоится, рано или поздно. Сэйнт закрыл дверь и повернул в замке ключ, но вынимать его не стал — на тот случай, если Малкастеру или кому-либо другому вздумается потревожить их.

Сэйнт повернулся и увидел, что мадам Венна стоит у балконных занавесок. Что она успела услышать? Однако у него был вопрос поважнее:

— У нас деловая встреча? — Он вскинул брови. — Мы оба знаем, что все наши совместные дела закончились шесть лет назад, когда вы вышвырнули меня из своей постели. Почему вы позволили Малкастеру уйти? Поверили в мою ложь?

Глава 9

В последний раз, когда они оставались наедине, она выскользнула из своей теплой постели, пока он спал, пребывая в блаженном неведении о том, что проведенную вместе ночь она посчитала самой страшной ошибкой в своей жизни.

И лорд Сэйнтхилл, похоже, согласился с этим. У него появлялись любовницы, были среди них и такие, кого она считала подругами, и женщины из высшего общества. Бывало, что она не видела его месяцами, а когда он появлялся, то вел себя так, словно той ночи не было.

И вот он стоит перед нею, и покоя, который она ощущала прошедшие шесть лет, как не бывало.

Мадам Венна пожала плечами:

— Это был единственный способ избежать скандала. Такие джентльмены, как лорд Малкастер, полагают, что каждая женщина мечтает о том, чтобы они обратили на нее внимание.

— Он вас обхаживает с одной целью — затянуть в постель, — прямо заявил Сэйнт. — Малкастер хвастается перед дружками, что уже уломал вас.

Если бы она была способна покраснеть, то сейчас вспыхнула бы. Но жизнь в борделе лишила ее этой очаровательной женской слабости.

— Мне были известны намерения Малкастера. Большинство мужчин, которые приходят в «Золотую жемчужину», забывают о деликатности. — Оставаться у занавесок было бессмысленно, и она вышла на середину маленького кабинета, поближе к нему. — Я горжусь тем, что удовлетворяю все запросы своих клиентов, но этим вечером лорд покинул «Золотую жемчужину» разочарованным.

Маркиз бросил на нее недоверчивый взгляд. Заложив руки за спину, он медленно вышел на середину комнаты и стал рядом с ней так, что носки его туфель коснулись края ее платья.

— Мерзавец прижал вас к перилам. Его пальцы оставили следы на вашей груди, мадам, — прибавил он, и она опустила взгляд и посмотрела на гладкие окружности, выступающие над линией лифа.

Свидетельства грубости лорда Малкастера были прекрасно видны.

— Синяки можно спрятать, — подумала она вслух.

— И еще одно…

Мадам Венна подняла на него взгляд, когда он замолчал, и инстинктивно чуть не отступила назад — так близко он стоял.

— Oui? — чуть слышно промолвила она.

Вместо ответа лорд Сэйнтхилл медленно поднял руки. Он размял в воздухе пальцы и обнадеживающе улыбнулся.

— Обещаю, больно не будет.

Мадам Венна вздрогнула, когда он потянулся к ее полумаске.

— Нет! — прошептала она. В горле у нее моментально пересохло, когда она поняла, что он хочет открыть ее лицо.

— Тс-с! Если бы я хотел сорвать с вас эту прекрасную маску, я сделал бы это шесть лет назад, когда вы, обнаженная, извивались подо мной в постели.

Грудь ее словно наполнилась огнем, сердце забилось чаще, когда она вспомнила ту ночь.

— Это было не…

Ее прекрасные уста искривились.

— Не очень-то утонченно?

Она облизала губы.

— Вы умеете подбирать слова. — Каждая ее мышца напряглась, когда он провел пальцами по краю полумаски.

— Спасибо, что заметили. — Он нахмурился. — Дышите. Мне вы можете доверять. Я всего лишь хочу… — Лорд Сэйнтхилл приподнял край маски и тут же отпустил его. — Вот так. Теперь можно не волноваться, что вы будете натыкаться на стены. Малкастер, наверное, сдвинул ее, когда вас схватил.

Мадам Венна сглотнула, удивившись тому, как ее тронула эта нежная забота.

— Благодарю вас, — тихо произнесла она.

— Вас, похоже, удивляет, что я могу быть галантным?

Она покачала головой:

— Вовсе нет. Вы всегда были добры и почтительны с моими девочками и слугами. Я просто не ожидала…

— Что я буду вежлив с вами, — договорил он за нее и кивнул так, будто она подтвердила его предположения. — Чего же вы от меня ожидали?

Мадам Венна не была готова к подобному разговору. Она уже привыкла к вежливой отстраненности, которая была свойственна их отношениям все эти годы. Почему он внезапно решил изменить правила?

— Как вы узнали, что я здесь? — Представить, что кто-то из ее работников мог выдать ее местонахождение маркизу, она не могла. — Вы следили за мной?

— Что вы, зачем мне следить за вами, мадам В? — сказал он, гладя костяшками пальцев ее щеку.

Только сейчас она осознала, что он не отошел от нее и сама она не попыталась отстраниться. Она потупила взор и заставила свои ноги сдвинуться с места. Его рука в перчатке касалась ее лица, и, возможно, поэтому она вдруг почувствовала его запах. Духами он не пользовался. Это был чистый мужской запах, от ощущения которого ей захотелось прижаться к этому мужчине и зарыться лицом в его черный парадный сюртук.

— Я не знаю, — призналась она, смутившись. — Вы упомянули, что лорд Малкастер похвалялся перед остальными джентльменами. Вы пошли за мной, потому что беспокоились?

— Замечательный повод, не правда ли?

Она громко вздохнула, все больше разочаровываясь, потому что маркиз настойчиво уходил от ответа.

— Вы не ответили на мой вопрос.

Лорд Сэйнтхилл усмехнулся.

— Да, не ответил. — Он наклонился к ней так близко, что его губы прикоснулись к ее уху. — Что-то подсказывает мне, что ложь вам будет милее правды.

Какой правды? Она отклонилась и посмотрела ему в глаза. Вопрос готов был сорваться у нее с языка. Лорд Сэйнтхилл однажды назвал ее трусихой. Это обвинение было ей неприятно, и она не хотела дать ему повод для очередного оскорбления.

— Что… а-а-ах… — пробормотала она, когда губы маркиза накрыли ее уста.

О, это было коварством с его стороны!

Мадам Венна подняла руки, будто собираясь оттолкнуть его, но вместо этого ее пальцы легли на его плечи, пока его губы ласкали ее с нежностью, которой она не ощущала уже шесть лет.

Шесть лет…

От этих сладостных прикосновений ей захотелось расплакаться.

В отличие от лорда Малкастера он не давал воли рукам. Поцелуй не был требовательным. Мадам Венна закрыла глаза, чувствуя, как нежность его влажных губ опускается теплой волной по ее телу вниз, к самым коленям.

С тихим вздохом ее уста открылись навстречу его ищущим губам. Никогда еще поцелуй так не согревал ее и не напоминал о том, сколько холода в ней скопилось. Такой поцелуй мог кого угодно, даже такого циника, как она, заставить поверить в любовь.

Когда лорд Сэйнтхилл отстранился, сердце ее сжалось от ощущения потери.

Конечно, все ее чувства были в этот миг написаны у нее на лице. Чуть наклонив голову, мадам Венна ослепительно улыбнулась.

— Некоторые навыки с годами только оттачиваются, не так ли? — Она легонько прикоснулась к губам, чтобы он правильно ее понял.

Но он не улыбнулся в ответ — наоборот, с серьезным видом всматривался в ее лицо.

— У меня было много возможностей потренироваться.

— А я пожинаю плоды? Как же мне повезло! — Рука ее упала, она кивнула в сторону двери. — Я вас уже и так слишком задержала, да и меня дела ждут.

Мадам Венна успела дойти до двери, прежде чем лорд Сэйнтхилл заговорил:

— Я так и не ответил на ваш вопрос.

Она обернулась.

— Это не имеет значения, милорд. Я решила, что вы правы. Обойдемся ложью. От правды одни неприятности.

Глава 10

Этот поцелуй стал для Сэйнта потрясением.

Хотела мадам Венна это признать или нет, но ее тянуло к нему. Время заставило его поставить под сомнение свои воспоминания о той единственной ночи страсти, которая у них была. Воспоминания о предшествующем флирте и о дружбе не сохранились, потому что он был слишком груб тогда.

Слишком нетерпелив.

Сначала он решил, что испугал ее, но позже понял, что это не так. Мадам Венна была женщиной опытной, выжившей и преуспевшей в опасном мире торговли плотью и грехом. Мало что могло так на нее подействовать и мало кто.

«Но я смог», — подумал он.

Сэйнт успокаивал себя этой мыслью. Это, несомненно, указывало на то, что он ей небезразличен. Ему было под силу нарушить ее душевный покой, и он намеревался воспользоваться этим своим качеством с выгодой для себя.

Вместо того чтобы явиться на следующий же вечер, Сэйнт намеренно не показывался в «Золотой жемчужине» несколько дней. Он полагал, что этим дает ей возможность убедить себя в том, что она неуязвима для его чар. Что она сможет противиться ему и взаимному влечению, которое они оба отрицали.

Вот только сам Сэйнт перестал ему противиться.

Мысли об этой женщине преследовали его шесть долгих лет. Настало время что-то с этим делать. Он подозревал, что, когда снова соблазнит ее и когда их обоюдное вожделение будет удовлетворено, его одержимость восхитительной, хоть и странной хозяйкой борделя сойдет на нет.

— Милорд, прошу меня простить за вторжение.

Сэйнт оторвал взгляд от стопки писем, которые собирался прочесть.

— Что-то случилось, Томас?

Дворецкий заколебался, что не предвещало ничего хорошего.

— К вам пришли. Я знаю, вы распорядились не беспокоить вас, но это леди Кокрелл, милорд, и она уверяет, что произошло нечто очень важное.

Черт! Действительно, должно было стрястись что-то необычайное, чтобы его матушка решила навестить сына.

— Вы пригласили ее войти?

Дворецкий с оскорбленным видом вскинул голову.

— Разумеется, я проводил ее светлость наверх, в гостиную.

— Хорошо, — мрачно промолвил Сэйнт. Ну почему дворецкий не мог сказать ей, что ее сына нет дома? — Я выйду к ней.

Взяв со стоявшего рядом кресла сюртук его светлости, дворецкий произнес:

— Вы очень великодушны по отношению к родственникам, милорд.

Его мать с этим, скорее всего, не огласилась бы.

— И не нужно нести чай. Леди Кокрелл к нам ненадолго.

В это время в другом конце города мадам Венна просматривала меню на следующую неделю. Стоявший рядом управляющий прикидывал затраты. В ожидании доставки продуктов она провела в «Золотой жемчужине» всю ночь. Хотя сегодня были предпочтительнее сдержанные наряды Кэтрин, ей пришлось быть в ярком вечернем платье мадам Венны. В этом золотистом платье она чувствовала себя оранжерейным цветком, брошенным в огород.

Ей следовало бы вернуться домой, в свое скромное, но благоустроенное жилище, где она могла бы отдохнуть от роли мадам Венны и на несколько часов освободить Кэтрин из умственной и физической темницы. Быть двумя совершенно разными женщинами ох как не просто! Бедная Кэтрин очень страдала от постоянного гнета «Золотой жемчужины».

Несмотря на то что ее работники вполне могли сами заниматься приемом и разгрузкой запасов угля, продуктов, вин и всего прочего, необходимого для того, чтобы посетители борделя ни в чем не испытывали недостатка, она предпочитала лично наблюдать за повседневной работой своего заведения. Ее старая компаньонка миссис Свити часто напоминала ей, что даже преданнейший из слуг не сможет устоять перед искушением прикарманить при случае что-нибудь полезное. Чтобы защитить работников от их собственной природы, благоразумно было неустанно следить за погребами и амбарными книгами.

Это была самая спокойная часть дня.

К утру большинство гостей «Золотой жемчужины» вспоминали, что у них есть определенные обязанности, и возвращались домой. Однако всегда находилось несколько клиентов, которые оставались в «Золотой жемчужине» на день и спали до вечера, пока слуги подметали, натирали мебель, стелили свежее постельное белье и избавлялись от следов вчерашнего кутежа.

Миссис Свити была помешана на чистоте. Она считала, что хорошо проветривать помещения полезно для здоровья девочек и клиентов. Мадам Венна с ней соглашалась, но на этом не останавливалась — она настаивала на том, чтобы все ее работники были хорошо накормлены и находились под наблюдением лекаря. Дополнительные расходы ее не смущали. По-другому она не могла, так как отвечала за этих людей. У большинства из них не было семьи, а почти все семейные были проданы в бордель их же родственниками.

Спасти всех она не могла, но делала все, чтобы облегчить жизнь хотя бы тем немногим, которым имела возможность помочь.

В дверь громко постучали. Не успела она откликнуться, как кто-то приоткрыл дверь, скрипнув петлями, и в проеме показалось лицо Эйбрама.

— Мадам В, у черного хода дожидается какой-то тип. Просит позволить поговорить с вами.

Мадам Венна и Финни обменялись понимающими взглядами. Разумеется, опять что-то стряслось. То и дело происходило что-то непредсказуемое.

— Хочешь, чтобы я разобрался? — спросил Финни.

Этот тридцатипятилетний мужчина когда-то обслуживал клиентов в борделе миссис Свити — как мужчин, так и женщин. Еще он обладал прямо-таки феноменальными математическими способностями.

Когда мадам Венна продала старый бордель, она предложила Финни стать управляющим «Золотой жемчужины», и тот согласился. Иногда он проводил вечер наверху с каким-нибудь гостем, но только если у него было на то желание. Миссис Свити так и не смогла оценить его по достоинству.

— Нет, заканчивай здесь, наверху.

— Тогда тебе понадобится это, моя красавица. — Финни взял полумаску, бархатную, отделанную кружевами. По сравнению с другими изысканными масками эта казалась скромной.

— Он сказал, как его зовут? — спросила мадам Венна у Эйбрама.

— Нет, мадам, — пробасил слуга. — Он сказал, что это у него вместо визитной карточки. — Эйбрам протянул сложенный листок бумаги.

В растерянности мадам Венна взяла бумагу и прочитала написанное на ней имя.

— Ты заглядывал сюда?

— Что толку? Я все равно в буквах не силен.

Мадам Венна развернула бумажку и прочитала написанное имя.

«Кэтрин Деверолл».

К ней явился человек из прошлого.

— Леди Кокрелл, какая честь для меня! — воскликнул Сэйнт, мысленно отметив, что его мать даже не села. — Когда мы в последний раз виделись? Года два назад?

— Сэйнтхилл!

Если он надеялся на какие-либо проявления любви со стороны женщины, подарившей ему жизнь, его ждало разочарование. Однако о манерах она не забыла. Реверанс виконтессы получился не таким грациозным, как он ожидал. Он внимательно вгляделся в лицо матери. Тени под глазами указывали на то, что последние ночи у нее были беспокойными. Несколько недель назад он услышал, что его мать недавно отметила пятидесятилетие. Лорд Кокрелл устроил бал в ее честь, но Сэйнту приглашение никто не прислал.

— Прошу прощения за вторжение. Я не стала бы настаивать на встрече, если бы дело не было действительно важным.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, леди Кокрелл. — Сэйнт жестом предложил ей сесть. — Итак, что привело вас ко мне?

Женщина глубоко вздохнула, как будто готовясь к его возражениям.

— Твоя сестра. — Виконтесса опустилась в одно из кресел.

— Моя сестра? — медленно произнес он, как будто пробуя слово на вкус. — Прошу прощения, сударыня, но я отчетливо помню, как мне говорили, что мой батюшка отдал Богу душу на очередной любовнице, когда мне было шесть лет отроду.

Виконтесса закрыла глаза.

— Единоутробная, — произнесла она усталым голосом. — Тебе прекрасно известно, что у нас с лордом Кокреллом сын и две дочери.

Да, он знал, что у матери были другие дети. Через год после смерти отца мать вышла за лорда Кокрелла, который был старше и уравновешеннее ее первого мужа. Вскоре после скромной свадьбы Сэйнт был бесцеремонно отослан в школу и забыт.

Нет, Сэйнт не винил ее… Во всяком случае, теперь. Мальчиком он не понимал, что же натворил такого, из-за чего мама перестала любить его. Потом-то он понял, каковы причины ее холодного отношения к нему, хотя и не мог этого принять. По правде говоря, его отец никогда не делал тайны из своего распутного образа жизни, а после скандальной кончины его неблаговидные делишки обросли легендами. Мать Сэйнта пережила это унижение, и Кокрелл стал для нее олицетворением новой жизни. Но первенец был постоянным напоминанием о былом. Она постепенно избавилась от всего, что связывало ее с покойным Сэйнтхиллом, в том числе и от его наследника.

Садиться Сэйнт не стал, вместо этого он облокотился на высокую спинку одного из кресел.

— И какое отношение ваш ребенок имеет ко мне? — поинтересовался он. Со своими сестрами и братом он не был знаком — матушка держала свой драгоценный выводок подальше от таких людей, как он.

Леди Кокрелл замешкалась с ответом. Впервые после того, как она переступила порог этого дома, ее лицо выражало неуверенность.

— Как ты знаешь, нашей Бекки посчастливилось два года назад очень удачно выйти замуж.

— Ничего этого я не знаю, потому что меня с ней никто не знакомил.

Разумеется, он не стал рассказывать, что видел эту девицу несколько раз во время ее первого сезона. Она была шатенкой, как и ее отец, а лицом, как показалось Сэйнту, была очень похожа на мать в молодости. Он позаботился о том, чтобы его друзья, особенно Вейн и Фрост, держались от нее подальше. Мать Вейна, леди Незерли, в том году решила подыскать сыну пару, и прелестная дочь лорда Кокрелла могла привлечь ее внимание. А что касается Фроста, то этот парень вообще не знал удержу, когда ему чего-то хотелось.

Тяжелый взгляд леди Кокрелл мог заставить его разволноваться, если бы он был ребенком, но леди ошибалась, полагая, что теперь ее осуждающий взор может устрашить его.

— Бекки замужем за лордом Перри. Ты не встречался с этим джентльменом?

Имя тут же вызвало в памяти Сэйнта образ молодого человека со свежим лицом в веснушках и с темно-каштановыми волосами. В последний раз, когда он его видел, Перри заблевал туфли какому-то бедолаге.

— С Перри я знаком не больше, чем с вашей Бекки, — сухо произнес он. — Есть какая-то причина, почему я должен о них вспоминать?

Губы леди Кокрелл сжались.

— Вы одна семья, Сэйнтхилл, и ты в ответе за…

— Ошибаетесь, сударыня, — оборвал он мать, не желая слушать нравоучения. — Это дети вашего мужа. Он глава вашей семьи. Если ваш супруг настоящий мужчина, он будет не в восторге от того, что вы явились ко мне со своими душещипательными историями.

Сэйнт выпрямился.

— Прошу прощения. Меня ждет работа.

В глазах женщины блеснули слезы.

— Мой муж не может помочь мне в этом. Он не связан с грязным миром, как…

Тут Сэйнту все стало ясно как божий день.

— А, вы хотели сказать, как я. Ну-ка, попробую угадать… Перри вляпался в историю, верно?

Слезы катились по ее щекам. Она открыла сумочку и достала носовой платок. Сэйнт подумал, что должен был бы предложить платок из своего кармана, но было уже поздно.

— Да, — кивнула она, высморкавшись в тонкий платок. — Как говорит Бекки, у ее мужа появились новые друзья. Рейвеншоу, Ньютон и другие, фамилий которых я не помню. После этого мой зять сильно изменился. Один друг, которому можно полностью доверять, сообщил дочери, что ее муж стал бывать в одном заведении с дурной репутацией. Если верить слухам, тебе хорошо известны заведения подобного рода.

Черт! Рейвеншоу был шурином Рейна. А еще этот человек был сущей сволочью. Сэйнт посмотрел на мать. У него появилось неприятное чувство, что и с борделем этим он хорошо знаком.

— Думаю, я снова угадаю. «Золотая жемчужина».

— Вчера вечером лорд Перри не пришел домой. Его друзья уверяют, что не знают, где он находится. Но кто-то намекнул, что Перри иногда снимает номер в борд… в этом месте. И причиной тому может быть какая-то женщина.

«Перри не умеет хранить свои секреты, так же как и не умеет пить», — подумал Сэйнт, но оставил свое мнение при себе.

— И чего вы от меня ждете?

Леди Кокрелл оживилась и подалась вперед.

— Вытащи его из «Золотой жемчужины». Он должен жить в семье.

В отличие от Сэйнта.

Он тяжело вздохнул.

— А вы не думали о том, что Перри, возможно, не хочет, чтобы его спасали? Что он мечтает оставаться в постели любовницы?

— Мой зять сбился с пути. Его так называемые друзья затягивают его все глубже и глубже в трясину, в которой сами давно погрязли. А ведь он недавно узнал, что его жена ждет ребенка. Он нужен дома.

— Найдите кого-нибудь другого, — резко бросил Сэйнт и направился к двери. — И пусть он выполнит ваше поручение.

— Не смей уходить, я не твоя служанка! — Леди Кокрелл встала из кресла и пошла за ним следом. — Ты такой же, как твой отец. И я уверена, что ты знаешь этих людей и места, где они бывают.

Упоминание об отце ошеломило его, как удар наотмашь по лицу.

— Несомненно.

Леди Кокрелл остановилась у него за спиной.

— Еще я знаю, что ты можешь быть благородным человеком, когда тебе этого хочется. Твоя семья не так много просит у тебя, однако я вынуждена настаивать. Нам нужна твоя помощь.

— Что ж, хорошо. Если Перри для вас так много значит, я верну его в лоно любящей семьи. — Сэйнт покашлял, прочищая горло. — Томас проводит вас. — Он открыл дверь и вышел из гостиной, зная, что дворецкий позаботится о его матери.

Он не заметил, что леди Кокрелл подошла к самой двери, остановилась и проводила взглядом сына, который едва ли не бежал по коридору, точно находиться рядом с нею для него было невыносимой мукой.

Глава 11

Согласно распоряжению мадам Венны, незваный гость дожидался ее в одной из небольших приемных, примыкающих к парадному залу. Она надела полумаску и растянула губы в вежливой улыбке. Кто бы ни находился по ту сторону двери, этому человеку что-то от нее было нужно. Пожалуй, она догадывалась, кто это. Единственного взгляда в дальний конец комнаты на стоявшего там мужчину оказалось достаточно, чтобы подтвердилось ее предположение. Она узнала человека из своих ночных кошмаров.

Мартин Ройлз.

Это он был причиной ее побега в Лондон. Если бы она не сбежала и осталась во власти этого беспощадного человека, то сейчас уже гнила бы в могиле.

Мадам Венна обернулась, проверяя, нет ли кого поблизости, и закрыла за собой дверь.

— Подобная дерзость говорит о том, что вы либо пьяны, либо в отчаянии, — произнесла она обычным тоном. В ее голосе не было и следа тех томных интонаций, которые дополняли ее маскировку.

— Возможно, немного первое и немного второе. — Мужчина прищурился и сложил перед собой руки так, что подушечки пальцев соприкасались. — Кэтрин, не дело так встречать отца. Можно было бы и поцеловать меня как положено, а?

— Вы мне не отец, Мартин Ройлз.

Было видно, что она изо всех сил старается выглядеть спокойной. Ему было нужно, чтобы она взорвалась, он ждал от нее злости. В детстве, если она позволяла себе ослушаться или, разозлившись, крикнуть, ее наказывали. За неповиновение Ройлз, схватив то, что попадалось под руку, бил ее. Позже, когда она начала превращаться в женщину, он предпочитал бить ее руками.

По ее телу прошла дрожь.

— Узнаю этот огненный взгляд, — промолвил гость, осмотрев ее фигуру. Хоть он и был пьян, взор его серых глаз был ясен. — Бьюсь об заклад, своих клиентов ты приветливее встречаешь, пупсик. Этим напыщенным хлыщам от шлюхи нужен только один огонь — тот, который они могут зажечь между твоими бледными ногами.

У нее едва не сорвалось с языка язвительное замечание относительно бесполезного куска плоти у него в штанах, но это стало бы для него сигналом пустить в ход кулаки. Она задушила страх, зарождавшийся где-то в животе. Она не позволит этому человеку превратить ее в маленькую испуганную девочку, какой она была когда-то.

— Зачем вы явились, Ройлз? — прямо спросила она. — Мы же заключили сделку.

— Я помню, — сказал он, сняв шляпу и почесав макушку. Его волосы теперь поседели и поредели, но у него по-прежнему были руки кузнеца, хоть он и оброс жиром, особенно на боках. — Может, я хочу заказать одну из твоих девочек.

— Нет! — Его грязные руки не прикоснутся ни к чему, что принадлежит ей.

Она сжала кулаки и поняла, что до сих пор держит бумажку, которую Ройлз передал ей через Эйбрама. Скомканный листок полетел на стоявший рядом столик.

— Ты решила обслужить меня лично? — От похотливого блеска в его глазах у нее неприятно засосало под ложечкой.

С минуту мадам Венна раздумывала над тем, что следовало предпринять. Она могла позвать Эйбрама. Наверняка он сидел в соседней комнате, дожидаясь ее распоряжений. Одно ее слово — и Мартин Ройлз будет молить о пощаде, когда слуга начнет ломать ему суставы пальцев один за другим. Мысль была соблазнительная, однако это было чревато осложнениями, например тем, что она станет уязвимой для шантажа. Ройлз мог разрушить все, что она создала, он мог погубить все ее выпестованные замыслы и планы. Хоть у нее и были договоренности с нужными людьми, имеющими вес в магистрате, деньги решали не все. Случись какой-нибудь скандал — и эти так называемые друзья могут бросить ее на съедение волкам. Ее даже могут посадить в тюрьму.

Но ничего этого не случится, если Ройлз умрет.

Как часто она представляла себе смерть этого страшного человека! Сколько раз ей снилось, что она расправляется с ним своими собственными руками! Но, сколько бы прегрешений ни отягощало ее совесть, добавить к ним убийство она не могла, пусть даже этот человек заслуживал смерти.

Думай, Кэтрин!

Сейчас она не должна была терять голову. Однажды ей удалось избавиться от него. Он исчезнет снова, если его правильно заинтересовать.

— Вы прекрасно знаете, что я скорее перережу себе горло, чем позволю вам прикоснуться ко мне, — спокойно промолвила она, представляя, как вонзила бы нож в его жирную шею. — И вам я на самом деле не нужна. У меня есть то, что вы цените намного больше.

Его брови поднялись, образовав складки на лбу.

— И что же это, моя дорогая Кэтрин?

— Богатство и определенное влияние. — Она отошла от двери, своего единственного пути к спасению. — Вы, надо полагать, уже спустили те деньги, что я дала вам три месяца назад?

Ответ она уже знала.

— Да. Это печальная история…

Мадам Венна подняла руку, заставляя его замолчать.

— Мне не интересны подробности. Сажу только, что вы не первый встреченный мною человек, который не в силах победить свою тупость и тягу к выпивке.

Быстрым, как бросок кобры, движением он схватил ее мускулистой рукой. Она попыталась вырваться, когда он потянул ее к себе, и в борьбе опрокинула столик.

— Отпусти меня, скотина! — прошипела она.

— Осторожнее, пупсик, ты же не хочешь меня обидеть? — Он рассмеялся и вдруг развернул ее так, будто они танцевали. — Или ты просто надеешься меня так разозлить, чтобы я дал волю рукам, а?

Она рывком высвободила правую руку и изо всей силы хлестнула его ладонью по лицу.

— Отпустите меня сейчас же, или…

— Или что, дорогая?

Она невольно поморщилась от ударившего в нос кислого пивного запаха и вони немытого тела.

— Или в следующий раз вас увидит рыбак, когда выловит из Темзы ваш полуразложившийся труп.

Он внезапно замер и щеки его побагровели.

— К чему угрозы, Кэтрин, если я пришел сделать тебе хорошее предложение?

— Если вы загоните меня в угол, Ройлз, я за себя не ручаюсь. Мне нечего будет терять, — сказала она, задыхаясь.

— Ты готова сесть в тюрьму? Навредить невинным? Нет, это не та Кэтрин, которую я знал.

Мадам Венна толкнула его в грудь с такой силой, что он отступил на пару шагов.

— Та Кэтрин умерла, — сказала она, сверкая глазами. — И не советую играть с женщиной, которая заняла ее место.

— Я всего лишь хочу получить свою долю…

Стук в дверь заставил Ройлза замолчать.

Мадам Венна перевела взгляд на дверь. Ни она, ни он не пошли открывать.

— Что нужно? — крикнула она. От волнения голос ее прозвучал грубее, чем ей хотелось.

Вместо ответа человек, находившийся по ту сторону двери, просто отрыл ее.

Мадам Венна обомлела, когда в комнату вошел Сэйнт. Увидев, что она тяжело дышит, он бросил пронзительный взгляд на Мартина Ройлза.

— Я помешал деловой встрече, мадам В? — спросил он, но без особого раскаяния в голосе. — Похоже, это становится моей плохой привычкой.

Сэйнт оказался в «Золотой жемчужине» в столь ранний час не случайно. Он надеялся поговорить с глазу на глаз с мадам Венной о непутевом зяте леди Кокрелл. Однако было очевидно, что он прервал какую-то весьма тягостную сцену. Что бы ни происходило между мадам Венной и ее посетителем, добром это не кончилось бы. Хоть оба молчали, отразившаяся на лице женщины боль обожгла Сэйнта разрядом молнии.

— Не волнуйтесь, monsieur le marquis, — бодро промолвила она и дрожащей рукой заправила выбившийся локон за ухо. — Мой… друг как раз собирался уходить.

Ее неприятного собеседника это заявление не обрадовало, но появление Сэйнта, как видно, положило конец их спору. Он покачал головой.

— Так что мы решим с нашим делом, дорогая? Очевидно, не приходится надеяться, что еще один твой друг подождет в другой комнате, пока мы закончим?

Сэйнт наклонился и поднял перевернутый столик. Заметив на полу смятый клочок бумаги, он незаметно накрыл его ладонью и сжал пальцами.

— Не приходится, — сказал он, широко улыбаясь.

— Я так и подумал.

Мужчина посмотрел на мадам Венну. В комнате повисла напряженная тишина.

— Что ж, по крайней мере, я попытался. — Мужчина вежливо прикоснулся к краю шляпы и кивнул Сэйнту.

— Подождите, — мадам Венна. — Я принимаю условия нашего старого соглашения, но с определенными оговорками.

Лицо мужчины просветлело.

— Я человек здравомыслящий. На том же месте в то же время?

— Oui. — Она бросила беспокойный взгляд на Сэйнта. — Через два дня.

— Хорошо… Хорошо. — Он перешагнул через порог и остановился. — И вот еще что, пупсик. Раз уж мы договариваемся, я хочу с тобой кое-что обсудить.

Когда он ушел, мадам Венна так долго смотрела на пустой дверной проем, что Сэйнт начал думать, что она о нем забыла. Но потом она повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Зачем вы пришли?

Услышав ее сердитый голос, он усмехнулся.

— О чем это вы? Я думал, что заслужил более сердечный прием тем, что спас вас от этого старика. Кстати, кто это? И что у вас с ним за дела?

Она вздрогнула, но сразу взяла себя в руки.

— Так, ничего важного. Вы для этого пришли? Отвлекать меня от работы бессмысленными вопросами?

— Боюсь, что да, — пошутил он, надеясь вызвать у нее улыбку, но вздохнул, увидев, что выражение ее лица ничуть не изменилось. — Я пришел попросить вас кое о чем. Если вы согласитесь выслушать меня, я задам еще пару вопросов и оставлю вас в покое.

Она рассмеялась, но смех этот был скорее вымученным, чем радостным.

— Не давайте обещаний, которых не можете исполнить, лорд Сэйнтхилл.

Сэйнт подошел к ней ближе. Ободренный тем, что она не отступила, он положил руку ей на плечо.

— Когда-то вы называли меня Сэйнтом. Мне будет приятно, если вы снова станете так меня называть.

Мадам Венна опустила глаза.

— Хорошо… Сэйнт. Говорите, о чем вы хотите меня просить, и, если это в моих силах, обещаю вам помочь. — Она сделала неопределенный жест рукой. — Но не здесь. Где-нибудь, где воздух чище, хорошо? Следуйте за мной.

На лестнице Сэйнт немного поотстал и прочитал имя, написанное на скомканной бумажке.

Кэтрин Деверолл.

Кто это такая? Посетитель мадам Венны производил крайне неприятное впечатление. Может быть, он хотел продать какую-то девушку в «Золотую жемчужину»? Сэйнт поморщился, понимая, что с его стороны наивно и лицемерно осуждать заведенные в борделе порядки.

И все же у него было тяжело на сердце оттого, что какая-то молоденькая деревенская девушка может томиться в заточении, пока ее поработитель выторговывает лучшую цену за ее невинность. Его взгляд опустился на по-женски плавные линии бедер мадам Венны.

Когда-то она тоже была непорочна. К сожалению, никто не захотел спасти прелестную владетельницу.

Быть может, ему удастся спасти хотя бы неведомую мисс Деверолл от столь печальной участи.

Глава 12

— Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Мадам Венна еще не совсем успокоилась после угроз Ройлза и неожиданного вторжения Сэйнта и сидела на диване в гостиной неподвижно, наблюдая за маркизом, который с интересом осматривал комнату.

— Лорд Перри. Вы знакомы с ним?

Она насторожилась, но виду не подала.

— Возможно. Я знаю многих джентльменов. — На самом деле она знала этого человека и знала, что он не является членом «Нокса». — Зачем он вам?

Сэйнт взял в руки одиннадцатидюймовую статуэтку борющихся Геракла и Антея, любуясь совершенством фигур.

— Сегодня у меня мало времени на игры, сударыня. Как только вы ответите на мои вопросы, я тотчас уйду.

Его тон не понравился ей. Он как будто разговаривал со служанкой, которая обязана делать то, что он скажет.

— Клиенты «Золотой жемчужины» щедро платят за определенные услуги, лорд Сэйнтхилл. И одна из них — предоставление полной свободы действий.

— Предпочитаете, чтобы я обошел все номера?

Она чуть наклонила голову набок.

— Это угроза? Вы поражаете меня, monsieur le marquis. Обычно вы более деликатны.

Сэйнт поставил статуэтку на место с таким грохотом, что мадам Венна даже зажмурилась и втянула голову в плечи. Эта статуэтка была старинной и очень дорогой, как и многие произведения искусства и украшения в гостиной.

Обходя мебель, он подошел к дивану и остановился, возвышаясь над ней.

— Перри здесь?

Ей было крайне неприятно оказаться в таком положении, но она давно уже не робела перед мужчинами.

— Мой ответ имеет какое-то значение?

— Имеет, — отрубил он. — Я хочу помочь другу.

— Какому?

— Это вас не касается.

— Согласна с этим. Но то, о чем вы просите, вынудит меня нарушить определенные правила, и я хочу знать, ради чего должна пойти на это.

— Хотите, чтобы я заплатил?

— Вы оскорбляете меня. Я не беру взяток.

Он пожал плечами.

— Я не хотел показаться невежливым. Мне нужны только ваши ответы и понимание. Вы можете дать их мне, если захотите.

— Я жду.

Сэйнт какое-то время смотрел на нее в раздумье, потом наконец признался:

— Леди Кокрелл попросила меня забрать отсюда Перри.

— И кто такая эта леди Кокрелл?

— Моя мать.

Она удивилась.

— Не знала, что у вас в городе семья.

— Нет у меня семьи. Вернее, это не совсем так. — Сэйнт смущенно почесал щеку. — Когда умер отец, мать снова вышла замуж. Меня отправили в школу, а она стала производить наследников своему мужу.

— Вы близки с матерью?

— Почему вы спрашиваете?

— Ну, она вас попросила, и вот вы здесь. — Мадам Венна посмотрела на него снизу вверх. — Почему бы вам не присесть? Из-за того, что я смотрю на вас, задрав голову, у меня уже задеревенела шея.

Бросив на нее внимательный взгляд, Сэйнт выполнил ее просьбу, но сел не напротив, в одно из кресел, а рядом с ней на диван.

— Перри женат на одной из ее дочерей.

— Вашей сестре.

— Наполовину сестре, у нас общая только мать, но Кокреллы не признают связи между нами. До леди Кокрелл дошли слухи, что ее зять связался с дурной компанией и стал ходить в «Золотую жемчужину».

— Какое счастье, что джентльмены не в силах противостоять искушению и сбиваются с пути истинного! Мужчины высоких нравственных устоев пустили бы меня по миру.

— Какое счастье, что в Лондоне такие еще остались!

Мадам Венна мило улыбнулась, хотя ей хотелось заскрежетать зубами. В глубине души она сомневалась, что Сэйнт был высокого мнения о ней и о тех услугах, которые «Золотая жемчужина» предоставляла своим клиентам. Однако было достаточно таких, которые с удовольствием оставляли здесь свои денежки, хоть и отрицали это публично. Ханжей она презирала. Но, к сожалению, они были ее лучшими клиентами.

— Леди Кокрелл считает, что Перри находится здесь, в одном из номеров.

— Вы хотите, чтобы я подтвердила подозрения вашей матери?

— Леди Кокрелл — называйте ее так. Эта леди уже давно освободилась от оков материнства в отношении меня.

— Хорошо. — «Кокреллы для маркиза явно больная тема», — отметила она про себя, намереваясь поразмышлять об этом позже. Впрочем, в этом она не видела ничего необычного. Отца и матери она лишилась давным-давно. — Но вы все еще не объяснили, почему я должна ради вас нарушать собственные правила, — сказала мадам Венна и тут же пожалела об этом. Чтобы скрыть неловкость, она потянулась за остывшим чаем.

Двусмысленность ее слов не осталась незамеченной Сэйнтом. Он усмехнулся.

— Это будет не в первый раз.

В горле у нее пересохло, поскольку ей вдруг бросилась в глаза его мужская красота. В животе что-то заныло, затрепетало, когда она отпила из чашки. Чай был ужасен, но холодный напиток потушил огонь, начавший было разгораться внутри нее от ощущения его близости. Она напомнила себе, что разговор у них исключительно деловой. Ему от нее было кое-что нужно, и ей предстояло решить, стоит ли делиться имеющимися у нее сведениями.

— Сомневаюсь, что лорд Перри будет в восторге от вмешательства тещи.

— Согласен. — Он дождался, пока она поставила чашку. — Вам, наверное, известны все грязные тайны Лондона.

— Кое-что известно, — скромно согласилась она.

— Даю вам слово чести, что никто не узнает о вашем участии в этом. Вы окажете мне огромную услугу, если сообщите, где я могу найти Перри. Вы освободите меня от обязательств перед леди Кокрелл, и, если повезет, я не услышу об этом семействе до конца года.

Вздохнув, она бросила на него пытливый взгляд.

— Вас не это волнует.

— Перри здесь?

— Если вы задумали вытащить его из этого заведения, как нашкодившего мальчишку, вы погубите все мое дело.

— Я буду действовать осторожно. — Ее это, похоже, не убедило, поэтому он прибавил: — Все, что мне нужно, — это поговорить с глазу на глаз с этим господином. После этого я уйду, обещаю.

— Слово чести? Хорошо, я поверю вам. — Мадам Венна встала и сделала приглашающий жест рукой. — Но сначала я хочу показать вам кое-что.

Они вышли из гостиной и, храня молчание, прошли наверх, где хозяйка «Золотой жемчужины» подвела Сэйнта к двери комнаты, в которую не водили клиентов.

Мадам Венна вставила в замочную скважину ключ и повернула. Подняв взгляд на Сэйнта, она заметила, с каким любопытством он наблюдает за ней.

— Если я узнаю, что вы кому-то об этом рассказали, я велю Эйбраму переломать вам кости и бросить в Темзу.

— Чтобы никто не узнал о ваших тайнах, мадам В?

— Нет. Чтобы сохранить тайны моих клиентов, — ответила она. — И чтобы обеспечить хоть какую-то безопасность моим девочкам. А теперь ни звука. Согласны?

— Я в ваших руках.

Она отворила дверь и кивнула своему спутнику.

Сэйнт вошел в узкий коридор первым и подождал, пока она запирала дверь. Потом она подошла к нему и молча взяла его за руку. Легкий вздох сказал ей о том, что это прикосновение удивило его, но он сжал ее пальцы, давая понять, что согласен следовать за ней.

В коридоре, в который они вошли, даже слуги бывали редко. От миссис Свити она знала, что в заведении обязательно должны иметься особенные помещения. Какой-нибудь ревнивый клиент в порыве ярости мог поранить себя или партнера. Мадам Венне не доставляло удовольствия шпионить за клиентами, но она убеждала себя, что это неотъемлемая часть ее работы. К тому же, если бы пришлось прибегнуть к шантажу, подобная информация могла принести неплохие барыши.

Пересчитав про себя спальни, она остановилась. К счастью, Сэйнт слово сдержал и молчал как рыба. Не произнося ни звука, она поднялась на три ступеньки, сдвинула узкую деревянную дощечку на стене справа от себя и посмотрела в открывшееся небольшое отверстие.

Да, она не ошиблась, это была та самая комната.

В коридор падал свет из комнаты за стеной. Мадам Венна поманила к себе Сэйнта. Он тихонько поднялся по ступенькам, но верхняя была такой узкой, что ему пришлось обхватить мадам Венну за талию, дабы удержаться там. Она повернулась к нему лицом, и кончик ее носа скользнул по его подбородку. Разумеется, извиняться сейчас она не могла, более того, тоже обхватила его за талию и отклонила голову от отверстия в стене. Правильно поняв это бессловесное приглашение, Сэйнт жадно припал к отверстию. Лежащая на ее талии рука непроизвольно напряглась, когда он увидел, что происходит в комнате.

Через несколько минут он задвинул дощечку.

Сэйнт убрал руку с талии мадам Венны, но, взяв ее за запястье, помог спуститься. Когда они вернулись к двери, ему пришлось подождать, пока мадам Венна отпирала замок.

Лишь после того, как дверь в тайный коридор была снова заперта и они вернулись в гостиную, к Сэйнту вернулся дар речи.

— Так вот почему Перри живет здесь!

Она подошла к столу, на котором стояло несколько графинов с напитками, и выбрала бренди.

— Теперь понимаете, почему лорд Перри хочет держать в тайне от вашей семьи свои пороки?

— Не от моей, от его семьи, — поправил ее Сэйнт, но спокойно, без злобы. — Давно он бывает в «Золотой жемчужине»?

Мадам Венна не видела причин скрывать правду.

— Почти с самого открытия. Я не знаю, как давно он женат, но, уверяю вас, его дружба с недостойными людьми, о которой упоминает леди Кокрелл, не имеет ничего общего с его… забавами с Гонорией.

Сэйнт покачал головой и усмехнулся.

— Леди Кокрелл сляжет, если узнает о пристрастии Перри к губной помаде и дамскому нижнему белью.

«Так же она не обрадуется, если узнает о том, что ее зять находит особенное удовольствие в том, чтобы Гонория играла роль жестокого насильника», — подумала мадам Венна.

— Вы расскажете ей правду?

Этот вопрос его, похоже, удивил.

— Его жена имеет право знать.

— Да? — Она подошла к нему и протянула бокал с бренди. — Лорд Перри бывает в «Золотой жемчужине» всего несколько раз в месяц. Забавы с Гонорией чувственны и приятны, но он не спит с ней. Во всяком случае так, как это делали бы вы. Сам лорд Перри утверждает, что эти упражнения действуют на него успокаивающе и даже необходимы для здоровья.

— Его могут шантажировать.

— Вообще-то теперь, когда я нарушила правила, это меня могут шантажировать. — Глядя прямо перед собой и не мигая, она, делая большие глотки, выпила бренди. — Я решила, что могу положиться на вас и рассчитывать на то, что вы сохраните тайну своего зятя. Он хороший человек, и его пристрастия никому не приносят вреда. Если вы откроете леди Кокрелл правду, он лишится уважения родных. Его брак может распасться. Вы настолько не любите свою семью?

Сэйнт тяжело вздохнул.

— Нет… Нет.

— С'est excellent![14] Значит, я не ошиблась, доверившись вам.

Мадам Венна улыбнулась, видя, с каким нежеланием он сдался. Она была готова к тому, что он переложит ответственность за свой добрый поступок на ее плечи, и готова была смириться с этим, если так ему будет легче.

— И что, по-вашему, я должен сказать леди Кокрелл?

— Правду. По крайней мере, часть правды, которая ее успокоит. Скажите ей, что его друзей бояться нечего. А что касается остального… — Она замолчала.

Видя ее замешательство, он ухмыльнулся.

— И как, скажите мне, я должен объяснить эти подробности?

Бросив на него сердитый взгляд, мадам Венна ответила:

— Поступите так, как поступают все мужчины, когда им приходится признаваться в том, что они бывают в «Золотой жемчужине». Солгите.

Глава 13

Его это не касалось.

Мисс Кэтрин не была ни членом семьи, ни знакомой кого-либо из его друзей. Он-то и слышал всего лишь обрывок разговора, который никогда бы не услышал, если бы не искал мадам Венну, чтобы успокоить женщину, которая произвела его на свет.

Он не нашел бы бумажку с этим именем.

Быть может, поручение леди Кокрелл было пустой затеей, но теперь он не успокоится, пока не узнает больше о женщине, каким-то образом связанной с мадам Венной и «Золотой жемчужиной».

Когда он удовлетворит свое любопытство, девушке нечего будет бояться — он не станет ввязываться в это дело. Однако что-то не давало ему покоя, догадливый внутренний голос нашептывал, что его ждет нечто необычное. Особенно если учесть, что к этому будет иметь отношение мадам Венна. Мужчина вызывал у него недоверие. Не нравились ему и люди того типа, с какими владелица «Золотой жемчужины» имела дела вне ее элегантных гостиных и коридоров. Наверняка она придет в бешенство, когда узнает о его вмешательстве, и все же он постарается защитить эту девушку.

Наведя справки на Боу-стрит[15], Сэйнт разузнал, где можно найти мисс Кэтрин Деверолл. Неспешная прогулка по окрестностям и дружеская беседа в местной таверне оказались весьма полезными.

Эта незамужняя молодая женщина жила с экономкой в скромном доме. Ему еще предстояло выяснить источник ее доходов, но одинокая жизнь указывала на возможное наличие богатого покровителя. Если это так, она не единственная женщина, пользующаяся своим телом для того, чтобы прокормить себя и иметь крышу над головой. Тем не менее одна разговорчивая соседка заставила его отбросить эту версию, рассказав, что мисс Деверолл живет тихо и ведет себя вполне прилично. Тогда, возможно, она обрела независимость, получив наследство?

Соседка этого не знала и могла только строить догадки. Если верить слухам, мисс Деверолл была скромным, милейшим созданием и всячески помогала бедным и обездоленным. Он посещала больницы, щедро жертвовала продукты и не скупилась, когда к ней обращались за помощью. Сэйнту она уже начала представляться неким образцом добродетели, и он никак не мог понять, как она попала в поле зрения мадам Венны.

Так было до того мгновения, когда он увидел ее.

Сидя в карете, Сэйнт уже хотел велеть кучеру трогать, когда перед домом мисс Деверолл остановился наемный экипаж, а через пару минут из него выпорхнула юная блондинка. Даже издалека было видно, что она красива. Довольно высокого для женщины роста, стройная, она с грацией уверенной в себе женщины отошла от экипажа. На ней было красиво облегающее фигуру багровое шелковое платье с высоким жестким воротником. Сэйнт не был знатоком дамских туалетов, однако наряд этой дамы показался ему похожим на те, которые были модны в этом сезоне. Лимонно-желтые кожаные перчатки и полусапожки дополняли убранство вместе с прелестной соломенной шляпкой с несколькими яркими страусовыми перьями на правой стороне, выкрашенными в цвет платья.

Не замечая, что за ней наблюдают, она спокойно дошла до порога. Дверь открыла экономка. Одолеваемого желанием настигнуть добычу Сэйнта так и подмывало броситься за незнакомкой и начать колотить в дверь, пока ему не откроют, но, к его превеликому сожалению, у него не имелось повода требовать внимания к себе. Более того, если она и впрямь так застенчива и скромна, как ее описала соседка, его напористость могла испугать ее.

Нет, сейчас лучше всего было отступить и составить план действий. Для первой встречи, пожалуй, подойдет общественное место, решил он. Раньше это срабатывало. Год назад мать Вейна, леди Незерли, и мисс Торн решили устроить ловушку его свободолюбивому другу-холостяку. Прознав о том, что Вейн собирается зайти с любовницей к портному, Изабель разработала и блестяще воплотила в жизнь операцию, заставившую Вейна поверить в то, что их встреча была совершенно случайной. Вскоре пара поженилась.

Сэйнту не нужно было хитрыми комбинациями добиваться внимания к себе со стороны мисс Деверолл. Ему хватило бы короткого разговора, чтобы убедиться, что ей не грозит опасность оказаться в тенетах «Золотой жемчужины». После этого он попрощается и оставит благочестивую девицу в покое.

Целомудренные женщины, даже хорошенькие, его не привлекали.

Сэйнт предпочитал женщин таких же порочных по своей природе, как и он сам.

Позже в тот же вечер на окраине города мадам Венна села в неприметный экипаж возле таверны «Черные ключи». Было около полуночи, и лишь благодаря кремневому карманному пистолету, спрятанному под шалью, перед встречей с мистером Ройлзом она чувствовала себя более-менее уверенно. У кучера за пояс также были засунуты пистолеты.

Решение отправиться в путь с вооруженным охранником было продиктовано здравым смыслом, хотя она прекрасно знала, что в случае чего без колебаний пустит пулю в черное сердце мистера Ройлза. Если до этого дойдет, она сама поможет кучеру похоронить старика и спляшет на его могиле. Однако она не была готова покинуть Лондон. «Золотая жемчужина» приносила постоянный и немалый доход, и к тому же мадам Венна была слишком молода, чтобы уйти на покой.

Она вскинула голову, услышав пронзительный свист кучера. Это был сигнал: кто-то приближался. Она слышала, как Ройлз поздоровался, а ее человек ответил. Надо же, какое пристойное начало такого грязного дела!

В дверцу экипажа постучали.

— Ты там, пупсик? — осведомился Ройлз, и по тому, как у него заплетался язык, она поняла, где он провел этот вечер.

— Поднимайтесь.

Она не стала выходить из экипажа, предпочитая, чтобы Ройлз забрался внутрь. Этим вечером она не надела полумаску, а скрыла лицо под черной вуалью. Она не хотела, чтобы ее кто-нибудь узнал, а наряд мадам Венны был слишком приметным для полуночных приключений.

— Добрый вечер, девочка моя, — радостно произнес Ройлз, открыв дверцу и снимая шляпу. — Оделась как на похороны, да?

Она медленно подняла вуаль и закрепила ее, чтобы ничто не мешало смотреть на него.

— Я решила, что вам будет интересно узнать, в чем я стану провожать вас в последний путь, что, надеюсь, произойдет в ближайшем будущем.

Ройлз хмыкнул и покачал головой. Потом взялся за кожаный ремень и поднялся в экипаж.

— Будешь горевать, когда я умру?

Тень пробежала по лицу мадам Венны, когда она посмотрела на человека, который наводил на нее ужас в детстве.

— Договоритесь со своей женой, если хотите, чтобы над вашей могилой кто-то лил слезы.

— Раз уж мы об этом заговорили, может, приютишь меня, пока я в городе? Мы же как-никак родня.

Давно копившаяся злость вспыхнула с новой силой, и мадам Венне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не скривить презрительно губы.

— Вы мне не родственник. И я каждый день перед сном, преклонив колени, благодарю Создателя за это.

— Если ты и становишься на колени, — тяжело дыша, сказал Мартин Ройлз, — то для того, чтобы раздвинуть ляжки перед теми господами, которым вздумалось попользоваться твоим порочным телом.

— Когда вернетесь к миссис Ройлз, можете рассказать ей о том, какой порочной я стала после того, как лишилась ее заботливой опеки. Она всегда считала себя образцом добродетели, — ледяным тоном отозвалась она.

Для нее не имело значения то, что Ройлзы знали ее задолго до того, как она потеряла девственность. К тому же она подозревала, что мистер Ройлз больше хотел заполучить ее богатство, чем тело. Она поморщилась, поскольку небольшой салон экипажа наполнился запахом немытого тела, грязной одежды и мочи.

— Перейдем к делу?

— Спешишь вернуться в свой храм плоти?

— Естественно. Меня от этого шантажа тошнит, а я еще собираюсь поужинать, — ровным тоном ответила она.

Мадам Венна достала увесистый кожаный мешочек, завязанный тесемкой, и бросила его на колени мистеру Ройлзу. От удара он вздрогнул, но схватил подачку обеими руками.

— Надеюсь, этого хватит, чтобы вы молчали.

Мистер Ройлз развязал тесемку и достал одну монету, поднес ее к окошку и осклабился, показав дыру на месте верхнего резца.

— Да, этого хватит, пупсик. На какое-то время.

— Ради вашего же блага, мистер Ройлз, пусть это время продлится подольше. Если вы погубите мое дело, не будет смысла платить вам за молчание.

— Ты забыла, кто главный?

— Отнюдь. — На ее устах мелькнула недобрая улыбка, когда она достала спрятанный карманный пистолет. Не обратив внимания на проклятие, сорвавшееся с уст мистера Ройлза, она спокойно прицелилась прямо в его черное сердце. — Я буду великодушна, потому что в Лондоне у меня осталось незаконченное дело и пока я не готова покинуть этот город. Но запомните, мистер Ройлз: придет день, когда ваше молчание уже не будет необходимым.

— Ты не станешь стрелять в безоружного человека.

— Вы удивитесь, узнав, на что я готова пойти ради собственной безопасности, — промолвила она, положив палец на спусковой крючок. — Не испытывайте моего терпения. Вы, как я вижу, недооцениваете мою смелость и запальчивость, и это может закончиться для вас трагически.

Глава 14

После встречи с Мартином Ройлзом Кэтрин хотелось побыстрее снять с себя личину мадам Венны, чтобы провести следующий день в обычных повседневных хлопотах. Она отдыхала душой, когда терялась в уличной толпе или торговалась с лавочниками. Кэтрин жила скромно, но с удобством. Ничто не мешало ей наслаждаться достатком, не привлекая к себе внимания.

Будь ее воля, она навсегда осталась бы Кэтрин Деверолл. Соседи и торговцы ее уважали. Она не имела прошлого. Ее настоящее было наполнено добрыми поступками и заботой о страждущих, это было своего рода искупление за ту омерзительную, порочную жизнь, которую вела мадам Венна. Рядом с Кэтрин не было мужчин. Ее скромный дом, не отличавшийся от соседних, мог бы служить филиалом монастыря. Постель ее не была осквернена плотскими утехами или извращенными удовольствиями. А что касается будущего, она была уверена в одном: рано или поздно ей все же придется покинуть Лондон.

И с ее отъездом «Золотая жемчужина» будет закрыта или продана. От осознания неизбежности этого у Кэтрин сердце обливалось кровью. Мысль о том, что «Золотая жемчужина» закроет свои двери, была печальна и для мадам Венны, и для Кэтрин Деверолл. Тем не менее Кэтрин понимала, что появление Мартина Ройлза стало предвестием недобрых перемен. Как бы она ни относилась к мадам Венне, эта женщина знала слишком много тайн, что делало ее опасной для других. Нельзя было забывать и о лорде Гриншилде и леди Эйр.

Ее родители. Насколько ей было известно, леди Эйр не знала, что ее давно позабытая дочь жива и находится в Лондоне. А вот с лордом Гриншилдом возникли определенные сложности. Кэтрин уже несколько раз отказывалась принять его поверенного, но тот настойчиво продолжал добиваться встречи.

Что ж, ждать ему придется долго.

Кэтрин отказывалась разговаривать и с лордом Гриншилдом, и с кем-либо, представляющим его интересы. Ей нечего было сказать человеку, который попросту бросил своего ребенка, позволив таким людям, как Ройлзы, его воспитывать. Она подозревала, что родитель готов предложить ей деньги, лишь бы она уехала из Лондона — от греха подальше.

Как бы то ни было, ни ее любовь, ни молчание не продаются. Если лорд Гриншилд будет настаивать на своем, она может поступить безрассудно. Например, сделает так, чтобы в свете узнали, что его дочь содержит бордель. Такая новость вызовет настоящий скандал. И леди Эйр, и лорд Гриншилд будут осмеяны. А ведь у них есть дети! Себя Кэтрин тоже погубит, но по-другому.

Однако обстоятельства пока складывались в ее пользу, так, как она и хотела. В конце концов, в случае скандала ее родители потеряют больше, чем она.

Радуясь этой мысли, она приветливо улыбнулась проходившему мимо джентльмену, который вежливо поклонился ей и прикоснулся пальцами к шляпе. В его взгляде не возник интерес, но она узнала в нем одного из завсегдатаев «Золотой жемчужины».

Кэтрин осторожно обернулась, чтобы проверить, не провожает ли он ее взглядом, и в следующий миг наткнулась на… Книги, которые она несла, разлетелись во все стороны стаей испуганных птиц.

Она вскрикнула, когда ее подхватили знакомые руки. Если бы не они, она совсем не грациозно плюхнулась бы на спину. Перед глазами расплылось в широкой улыбке лицо лорда Сэйнтхилла. За все те годы, что Кэтрин ходила по этим улицам, здесь она его не видела ни разу.

Сразу же взяв себя в руки, она отступила на шаг и присела в реверансе.

— Прошу прощения, сударь, — промолвила она, опустив глаза. — Надеюсь, я вас не ушибла.

Однако голова была скромно склонена не просто так — ей нужно было спрятать свои слишком запоминающиеся ясные серые глаза. Впрочем, она почти не сомневалась, что маркиз не свяжет встреченную на улице незнакомку с мадам Венной, поскольку, когда она была в маске, глаза ее были притенены. Даже если Сэйнтхилл сумел разглядеть их, оттенок серого менялся в зависимости от освещения.

— Я цел, милая леди, — вежливо произнес он, рассматривая ее лицо. — Но ваши книги…

Ах да, книги! Кэтрин несла их, чтобы сдать в библиотеку.

— Надеюсь, ни одна из них не порвалась. Они из платной библиотеки, — заволновалась она.

Они одновременно опустились на корточки, чтобы поднять книги, да так неловко, что она стукнулась лбом о его подбородок. Рассмеявшись, Кэтрин встала и наконец встретилась с ним взглядом. В его теплых голубых глазах она увидела мужской интерес и веселые огоньки — его тоже рассмешила неловкая ситуация.

— Позвольте мне.

Кэтрин смотрела на него, пока он собирал книги.

— Немного запылились, но целы, — жизнерадостно сообщил он и посмотрел на обложки. — Льюис, «Амброзио, или Монах». Первый том «Poesies»[16] Лорана Пьера Беранже. «Сочинения» Лукиана… Это греческий сатирик?

— Да, — отрезала она, недовольная тем, что его удивил ее выбор книг, но тут же прикусила язык, вспомнив, что Сэйнтхилл не узнал ее. Он смотрел свысока на всех женщин. — Отдайте книги, мне нужно их вернуть.

Он даже не шевельнулся.

— Я вас обидел?

— Вовсе нет.

— Обидел, и я хочу загладить вину, проводив вас до библиотеки.

— Это лишнее. — Она кивнула в сторону библиотеки. — Не хочу вас утруждать, ведь вы шли в противоположном направлении.

— Сударыня…

— Мисс. Мисс Деверолл, — представилась она.

— Мисс Деверолл, знаете, я оказался в дурацком положении, — сказал он, когда они пошли по улице. — Я, кажется, обидел одну умную и необычайно красивую женщину, и теперь она считает меня грубияном, а может, и вообще мерзким типом.

Кэтрин попыталась сдержать улыбку, но очень быстро поняла, что ее усилия тщетны. Пусть лорд Сэйнтхилл и мерзкий тип, но он был очарователен.

— Не нужно извиняться.

— Я должен, — искренне возразил он, так и сияя голубыми глазами. — Возможно, я заставил вас подумать, что меня развеселил ваш выбор книг.

— Пустяки.

— На самом деле я не насмехался над вами, уверяю вас. — Он галантно открыл дверь библиотеки, пропуская ее вперед. — Я восхищаюсь умными женщинами.

— В самом деле? — отозвалась она, пытаясь припомнить, бывало ли такое, чтобы известный своей безнравственностью маркиз Сэйнтхилл выбирал женщин по их учености. Обычно его интересовало не то, что у них в голове, а все, что ниже.

— Мисс Деверолл, рад вас видеть! — донесся из глубины библиотеки мужской голос.

— Добрый день, мистер Лоуренс. — Кэтрин выжидающе посмотрела на своего спутника. — Книги.

— Я забыл представиться, — сказал он, протягивая их ей. — Сэйнт.

Сдерживая улыбку, она сказала:

— Вы шутите?

Ее ответ, похоже, озадачил Сэйнта.

— Это сокращение от Сэйнтхилл. Маркиз Сэйнтхилл, если точнее.

— Вы во всем так точны, лорд Сэйнтхилл? — Она повернулась к библиотекарю. — Мистер Лоуренс, я с удовольствием прочитала то, что вы порекомендовали мне на прошлой неделе. Вы приготовили для меня что-нибудь еще?

— Да, конечно, мисс Деверолл. — Кивнув лорду Сэйнтхиллу, он скрылся за одним из больших шкафов.

— Вы не поверили мне? — шепнул Сэйнтхилл.

— Тому, что вас угораздило получить прозвище Сэйнт? Конечно поверила, — ответила она и сочувствующе положила руку ему на рукав. — Уверена, что вы всю жизнь старались соответствовать такому обязывающему имени.

Уголок его рта очаровательно, почти по-детски, приподнялся.

— Вы угадали. — Он облокотился о прилавок и пристально посмотрел на нее. — Мы не встречались раньше, мисс Деверолл?

Появление мистера Лоуренса заставило его недовольно поджать губы.

— Вот, мисс Деверолл. — Библиотекарь протянул ей завернутую в ткань и перевязанную тесемкой стопку книг. — Надеюсь, вы одобрите мой выбор.

— Я в этом не сомневаюсь. — Она взяла у него книги. — Всего доброго, мистер Лоуренс.

— До свидания, мисс Деверолл.

Сэйнтхилл отошел от прилавка вместе с ней.

— Вы давно живете в Лондоне?

— Уже много лет, — беззаботно отозвалась она, не видя причин скрывать правду.

Она позволила ему открыть перед ней дверь. Разговор с маркизом ее забавлял, но она понимала, что продолжать его не стоит. Если у мадам Венны было множество правил, у Кэтрин Деверолл было всего лишь одно: никогда не смешивать жизнь мадам Венны со своей. Кроме нескольких самых близких друзей, которые знали ее еще до открытия «Золотой жемчужины», мир Кэтрин не имел ничего общего с миром мадам Венны.

Не стоило удивляться тому, что Сэйнту удалось встретить ее в обличье Кэтрин. Этот господин имел привычку усложнять ее жизнь, сам того не ведая.

— Тогда почему мы до сих пор не встречались, мисс Деверолл?

Кэтрин посмотрела на него недоуменно.

— Я думаю, мы с вами вращаемся в разных кругах, лорд Сэйнтхилл, — сухо произнесла она.

— Что ж, это можно изменить.

Она рассмеялась, услышав столь самоуверенное заявление.

— Теперь я понимаю, почему вас называют Сэйнтом.

— И почему же?

— Потому что вы можете вывести из себя даже святого. — Пока он решал, что ответить, она отошла от него на несколько шагов. — Всего доброго, лорд Сэйнтхилл. Я сказала бы, что рада знакомству, но подозреваю, что даме небезопасно говорить вам комплименты.

— Почему это? — насупившись, буркнул он.

— Потому что тогда от вас не отделаешься. — Она посмотрела на него через плечо с обезоруживающе любезной улыбкой. — Желаю вам всего наилучшего.

Он не стал идти за ней.

— Мы еще встретимся, мисс Деверолл.

Кэтрин помахала ему рукой на прощание и с раздражением отметила, что ее рука дрожит. «Просто нервы», — успокоила она себя. Неожиданная встреча с Сэйнтхиллом взбудоражила ее, но она с честью вышла из этого затруднительного положения. Маркиз больше ее не побеспокоит.

К сожалению, мадам Венна не была уверена в этом.

Сэйнт неспешно пошел следом за мисс Деверолл. Она была до того уверена, что отделалась от него, что ни разу не обернулась. Столь вопиющее невнимание к его персоне задело его самолюбие. Он нравился женщинам. Быть может, дамы и не бегали за ним, как за Сином до его женитьбы на Джулиане или даже за Фростом и Хантером, но при должном старании он мог взять любую крепость. Какая-то часть его готова была броситься за ней и спросить: что, черт возьми, она нашла в нем столь отталкивающего, что во время разговора смотрела куда угодно, только не на него?

Это было унизительно.

Он рассмеялся над собственной глупостью. Сэйнт разыскал мисс Деверолл не потому, что хотел обзавестись новой любовницей. Он подстроил эту встречу для того, чтобы выяснить, что связывает Кэтрин Деверолл и мадам Венну. Увы, пока ответа на этот вопрос у него не было.

Угрожает ли что-нибудь мисс Деверолл?

Возможно, будет лучше присмотреть пока за этой независимой молодой женщиной.

Осознанно или нет, он хотел продолжить словесную дуэль с нею.

Глава 15

— Твое умение держать себя в руках восхищает.

Сэйнт взял протянутый Хантером бокал бренди, не польстившись на шампанское, которое предлагали лорд и леди Дюррант. Отпив из бокала, он сказал:

— Потому что я не ушел? Если бы леди Незерли не попросила меня остаться, я сбежал бы, увидев, что леди Дюррант вместо шляпки нацепила на голову гуся.

На щеках Хантера появились ямочки. Он едва не рассмеялся.

— Не гуся, олух. Это лебедь.

Сэйнт пожал плечами.

— Тем более. Трудно определить, поскольку он издох у нее на голове.

Его светлость запрокинул голову и рассмеялся, чем обратил на себя взоры остальных гостей.

— Лебедь покончил с собой на голове леди Дюррант! Блестяще, мой друг, и очень остроумно, только лучше тебе об этом не распространяться. Лорд Дюррант уже вышвырнул нескольких гостей за косые взгляды на его супругу.

— Значит, этот вечер не так безнадежен. — Неожиданно Сэйнт посерьезнел. — Как думаешь, теперь, когда Вейн женился на Изабель, леди Незерли возьмется за нас?

— За тебя и Фроста — может быть. Но не за меня, — ответил Хантер, допив бренди. — Моя бабушка, упокой, Господи, ее душу, уже однажды испортила мне жизнь.

Сэйнту стало жаль друга, но он не позволил себе проявить чувства.

— Ты избегаешь этого всю свою жизнь. А тебе не приходило в голову, что твоя бабушка хотела тебе добра?

— Нет, потому что она хотела добра себе и семье, — зло бросил Хантер.

— А ведь Вейн счастлив с Изабель, пусть даже стараниями его заботливой матушки. Ты мог бы…

Хантер угрожающе направил палец на Сэйнта.

— Если ты закончишь это предложение, я за себя не ручаюсь.

Сэйнт благоразумно переменил тему.

— Так ты что-то говорил о моей выдержке. Если ты имел в виду не это сборище, то что?

— «Золотую жемчужину», — ответил его друг. — Ты не ходишь туда.

Действительно, Сэйнт не бывал в «Золотой жемчужине» с того дня, когда мадам Венна открыла ему тайну лорда Перри, но не потому, что намеренно избегал этого места.

— Откуда ты знаешь об этом?

Хантер подмигнул.

— Ну, я-то туда время от времени наведываюсь.

Неожиданно появившийся откуда-то Фрост встал перед ними и, скрестив руки на груди, осведомился:

— Ну, и о чем разговор?

Сэйнт хотел сказать, что его это не касается, но не успел.

— Обсуждаем, почему Сэйнт перестал ходить в «Золотую жемчужину», — ответил Хантер.

— А, «Золотая жемчужина»! — Фрост опустил руки, прошел между друзьями и развернулся. — Я, к своему стыду, давно не хаживал туда. Как поживает прелестная мадам Венна?

Не обращая внимания на пылающий взгляд Сэйнта, Хантер сказал:

— Прекрасна и неуловима, как всегда. Малкастер пробовал уложить ее в постель.

Сэйнт заиграл желваками при упоминании лорда Малкастера. Быть может, это было глупо, но ему не хотелось, чтобы граф приближался к мадам Венне.

— Малкастеру ничего не светит, — усмехнулся Фрост. — Мадам В слишком умна, чтобы подпустить к себе такого человека. К тому же она знает, что я с радостью удовлетворю все ее потребности и желания хоть в спальне, хоть где угодно.

Сэйнт обмер. Глаза его угрожающе сузились.

Хантер, не скрывая удивления, спросил:

— Ты что, уломал мадам В?

— Говори тише, — попросил его Фрост, заметив, что к ним повернулись головы нескольких дам. — Поскольку твоей доброй подруге нужно блюсти репутацию, я не собираюсь рассказывать всем о своих победах.

— Когда? — выдавил сквозь зубы Сэйнт.

Хантер бросил на него беспокойный взгляд.

— Дружище, будь любезен, поделись подробностями, — обратился он к Фросту.

— Разумеется, она нашла меня неотразимым. — Фрост выпятил грудь, как напыщенный павлин. — Справедливости ради нужно заметить, что я тоже от нее в восторге. Мало кому из любовниц удавалось меня чем-то поразить, но то, что она делала своим язычком, меня почти…

— Когда?

Фрост, похоже, наконец услышал Сэйнта. Он нахмурился, недовольный тем, что его прервали.

— Когда что, мой друг?

Фрост затащил мадам Венну в постель! В голове Сэйнта роились десятки вопросов, но один из них отодвинул все остальные:

— Когда ты ее отымел, Фрост?

Хантер вздрогнул и выхватил бокал с бренди из руки Сэйнта, пока тому не пришло в голову запустить им в ухоженную физиономию графа.

Губы Фроста насмешливо дрогнули.

— Ревнуешь?

У Сэйнта внутри как будто высвободилась какая-то пружина. Он не понял, как это произошло, но его руки вдруг оказались на горле Фроста. Не обращая внимания на раздавшийся женский визг, он швырнул друга спиной на стену.

— Когда ты был с ней?

Пока граф пытался освободиться от его рук, Сэйнт в душе молился, чтобы Фрост отказался отвечать, в противном случае он задушил бы его. Господи боже ты мой! Мадам Венна и Фрост… Он не мог поверить в подобное.

— Отпусти его. Фрост ничего не может тебе сказать, пока ты стискиваешь его глотку, — произнес рядом с ним Хантер.

Фрост издал булькающий звук. Он никак не мог освободиться. Лицо его сделалось пунцовым, но губы снова растянулись в усмешке.

Сэйнту показалось, что где-то в отдалении выругался Син. Следующие слова Хантера подтвердили то, что появился еще один их друг.

— Ты вовремя, — произнес герцог. — Сэйнт жаждет крови.

Против троих Сэйнт был бессилен. Кто-то из этих подлых ублюдков ударил его по правой почке. Острая боль заставила его разжать руки. Развернувшись, Сэйнт прорычал, глядя на Хантера, Сина и Вейна:

— Кто меня ударил? — Ему на плечо легла рука Хантера, но он оттолкнул ее.

На лице Вейна не дрогнул ни один мускул.

— Ты убил бы его, — спокойно промолвил он.

Кулак Сэйнта врезался в скулу Вейна, отчего тот едва не полетел на пол.

— Сейчас ты узнаешь, как я тебе благодарен!

Все смотрели на Сэйнта так, словно у него выросли рога или вторая голова.

Син сидел на корточках рядом с Фростом, который сполз на пол, когда друзья оттащили от него Сэйнта.

— Дьявол, Фрост, что ты натворил? Из-за чего Сэйнт так взбеленился?

— Я? — прохрипел граф, хотя лицо его приобрело уже более природный цвет. — Я еще и виноват?

— Он сошел с ума! — воскликнул кто-то из гостей.

Другой голос добавил:

— Вызовите полицию!

Вейн, держась за скулу, успокоил гостей:

— Он просто выпил лишнего.

Хантер, похоже, был единственным, кого не потряс припадок ярости Сэйнта. Очевидно, потому, что он знал его причину.

— Он выпил не больше твоего. Фрост никогда за языком не следил.

Син подал руку графу и помог ему подняться на ноги.

— Что, черт возьми, ты сказал Сэйнту?

— Ничего! — ответил Фрост, уязвленный тем, что все решили, будто он чем-то заслужил быть задушенным. — Я рассказывал Хантеру и Сэйнту о своей… — Он замолчал и бросил на Сэйнта хмурый взгляд. И вдруг распрямился и направил на маркиза палец. — Мы еще поговорим.

Его друзья затаили дыхание.

Сэйнт покрутил плечом, хрустнув суставами.

— Если ты не собрался снова подставить свою предательскую шею, нам не о чем говорить.

Выражение лица Сэйнта заставило побледнеть большинство гостей лорда и леди Дюррант, но графа оно, похоже, не впечатлило.

Краем глаза он заметил, что к ним торопливо приближается Рейн.

— Не знаю, что тут происходит, но вы заставляете волноваться дам. — Он кивнул Вейну. — Мне пришлось чуть ли не привязать Изабель к стулу, когда она увидела, как Сэйнт тебя ударил. Сейчас ее успокаивает твоя мать.

— Надеюсь, ты сказал, что Сэйнт дерется, как девчонка? — съязвил Вейн, все еще злясь из-за того, что схлопотал за какие-то проступки графа.

Рейн был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить втянуть себя в этот спор.

— Можешь сам ей это передать, — отозвался он, переводя взгляд с Сэйнта на Фроста. — Не хотите ли продолжить разговор снаружи, джентльмены? Лорд Дюррант уже набирает добровольцев, чтобы пинками выставить нас всех отсюда.

— Пусть только попробуют! — зловеще произнес Сэйнт.

— Хорошо, — согласился Фрост.

Син покачал головой, с отвращением глядя на обоих своих друзей, явно что-то не поделивших.

— Я полагаю, бесполезно просить вас переместиться в «Нокс», чтобы не унижать наших жен?

— Когда ты женился на Джулиане, я не думал, что кастрация входила в свадебную церемонию, — язвительно бросил Фрост. — Где твои волосатые орешки? Жена хранит их у себя в сумочке и достает по особым случаям или ты просто сжег их в первом попавшемся камине?

Хантер и Вейн фыркнули.

Маркиз выругался и с угрожающим видом шагнул к другу.

— Зачем я вообще вмешиваюсь? Наверное, нужно было позволить Сэйнту сломать тебе шею! — сказал Син.

— Ночь только началась, — лениво обронил Сэйнт. — А Фрост, похоже, не собирается закрывать рот даже для спасения своей жизни.

Он представил себе, как Фрост лежит в постели с мадам Венной, накрыв ее своим телом. Эта мысль как червь буравила его мозг. Ярость закипела в нем с новой силой.

Бирюзовые глаза Фроста кровожадно загорелись.

— Люблю рисковать. Посмотрим, как далеко ты готов зайти, — сказал он.

Никто не ожидал, что Фрост окажется настолько безумен, что набросится на Сэйнта прямо в элегантном танцевальном зале Дюррантов, но маркиз взорвался, как пороховая бочка. Сэйнт устоял, когда Фрост кинулся на него, пытаясь сбить с ног. Не обращая внимания на испуганные крики и ропот гостей, они стали топтаться по залу, как двое пьяных танцоров. Как друзья ни пытались их расцепить, у них ничего не вышло, потому что к борющимся невозможно было подступиться.

— Отправляйся к дьяволу! — прорычал Сэйнт.

Фрост зло засмеялся.

— Там и встретимся.

Они вывалились через открытую дверь на террасу, и там Фрост неожиданно выпустил из рук лацканы парадного сюртука Сэйнта, отчего тот упал на пол, и повернулся к сгрудившимся в дверном проеме Вейну, Сину, Рейну и Хантеру.

— Не вмешивайтесь! Мы сами разберемся, — крикнул граф, тяжело дыша. — Проваливайте! Возвращайтесь к женам… И к бренди, — добавил он, бросив взгляд на Хантера.

Убедившись, что друзья его поняли, Фрост переключил свое внимание на Сэйнта.

— Мне тебе нечего сказать.

Сэйнт тяжело дышал. Он взялся за бок, нащупывая ушибленное место.

Бумажные фонарики весело покачивались на ветру. В зале оркестр заиграл что-то быстрое. Несколько гостей подошли к двери, надеясь посмотреть на драку, но вмешиваться никто не решался.

Появившееся на лице Фроста загадочное выражение было непонятно Сэйнту.

— Странно… Мне так не показалось, когда ты вцепился мне в глотку.

— Неужели? — процедил Сэйнт. — Все равно твой великолепный шейный платок не позволил бы мне с тобой сделать что-нибудь этакое.

— Да. — Граф сложил на груди руки. — Но ты собирался, и меня это волнует. Это выходит за все рамки. Мы слишком долго были друзьями, чтобы ни с того ни с сего набрасываться друг на друга.

Сэйнт промолчал. Где-то в глубине души он понимал, что Фрост прав. Он просто не мог сдержаться, узнав об измене. Даже несмотря на то, что в постели мадам Венны он был всего лишь раз, да и то давным-давно, он всегда считал ее своей. Это какое-то безумие! Он не имел на нее абсолютно никаких прав, и все же сама мысль о том, что Фрост прикасался к ней, вызывала у него желание биться головой о стену, а еще лучше — размозжить об эту стену голову друга.

— Будь я проклят, да ты любишь ее! — помрачнев, с удивлением промолвил Фрост.

Причин отрицать это не было. Кровоподтеки, проступившие на его шее, говорили о том, что чувства Сэйнта к мадам Венне никуда не делись, они как были, так и остались в его сердце, и убеждать себя в обратном не имело смысла. Сэйнт добрел до одной из скамеек и тяжело сел.

Фрост сел рядом с ним.

— Давно?

Сэйнт решил, что должен как-то объяснить другу свою попытку задушить его.

— Шесть лет.

Он устало вздохнул и мысленно перенесся в первый свой вечер в «Золотой жемчужине». Хватило одной улыбки мадам Венны, чтобы лишить его всегдашней уверенности. Не способствовало успокоению и то, что сквозь необычайно легкое белоснежное платье, которое тогда было на ней, просвечивались синие ленты подвязок над коленями. Каждая, даже самая пустяковая деталь внешности очаровательной хозяйки выжгла след на его сердце, а вот имя женщины, с которой он той ночью лег в постель, позабылось.

— Может быть, дольше… Я хотел ее с той самой минуты, когда увидел в первый раз.

Граф какое-то время переваривал это признание.

— Ненавижу указывать на очевидные вещи, но эта женщина — хозяйка борделя. Почему бы тебе не поиграть у нее между ног? Это прекрасно помогает отделаться от чувства неудовлетворенности.

— Ты не поймешь.

— Поверь, я кое-что знаю о женщинах. Похоже, беда в том, что ты слишком много думаешь об этом. — Он махнул рукой. — Ты ведь не соблазняешь непорочную девицу. Что бы там о ней ни говорили, мадам В заводит любовников, когда ей этого хочется. Или ты считаешь, что недостаточно красив, чтобы соблазнить ее?

Сэйнт зарычал, удивленный и раздраженный одновременно.

— У меня вполне сносное лицо.

— Не забывай и о ее врожденной жадности, — посоветовал Фрост. — Пообещай ей небольшое состояние, и она перестанет замечать все твои недостатки.

— Значит, таким образом тебе удалось затащить ее в постель? — Вопрос сорвался с языка Сэйнта прежде, чем он успел его обдумать.

Фрост схватился за сердце, как от резкой боли.

— Это ты злишься из-за того, что женщины обожают меня, а тебе приходится торговаться с ними, чтобы уложить в постель.

Сэйнт невесело усмехнулся.

— Я тебя презираю, Фрост, — сказал он беззлобно.

— Нет, — как всегда уверенно заявил граф. — Чувства, хоть воодушевляющие, хоть губительные, редко бурлят долго. Не дольше, чем моя увлеченность той или иной женщиной. Если тебе так уж необходимо это знать, то с мадам В у меня была связь два года назад — короткая и исключительно плотская.

Сэйнт отвернулся, чувствуя одновременно облегчение и стыд. Он не имел права судить Фроста. Разве после той ночи с мадам Венной через его постель не прошло бесчисленное множество любовниц? Было бы слишком самонадеянно предполагать, что у мадам Венны за эти шесть лет не появился любовник, дюжина любовников. Воздержание этой женщины было сродни ее привычке носить полумаску: захотела — надела, захотела — сняла.

— Не нужно было мне набрасываться на тебя, — неохотно признал Сэйнт. — В свое оправдание могу сказать только то, что я не был готов это услышать.

— Извинение принято, — примирительным тоном произнес Фрост.

Он был не из тех людей, которые долго хранят обиду. Несколько раз маркиз говорил или делал такое, что вызывало раздор в рядах порочных лордов. Когда они были моложе, разногласия чаще устранялись с помощью кулаков, а не мозгов.

— Но я хочу дать тебе совет, — продолжил Фрост. — Мадам Венна — прекрасная и необычная женщина. Ты не первый мужчина, который перепутал голову с головкой.

Но Сэйнт не считал, что что-то перепутал.

— Фрост… — начал он, раздраженный тем, что его поучает человек, который даже не интересовался именами женщин, с которыми проводил ночи.

Граф схватил Сэйнта за рукав, пока тот не успел уйти.

— Испытывать такие чувства к мадам Венне — это самый верный способ разбить себе сердце, мой друг. Будь благодарен за то, что эта женщина знает свое место и не воспользовалась твоей страстью.

— Дьявол, как это понимать?

Фрост сердито насупил брови.

— Господи, какой же ты тупица! Хозяйке борделя не место рядом с маркизом Сэйнтхиллом. Спи с ней, если тебе нравится ее тело, но не обманывай себя, полагая, что можешь дать ей нечто большее.

Глава 16

Кэтрин шла узкими лондонскими улочками так, будто они были ей знакомы с детства. Благодаря миссис Свити она знала, в какие районы можно ходить днем, не опасаясь нарваться на неприятности, а в какие лучше и не заглядывать. За годы жизни в Лондоне она успела познакомиться со многими обитателями этих мест, предлагая помощь и дружбу тем, кто испытывал в этом потребность. В детстве она не знала, что такое доброта и преданность, и, наверное, поэтому ценила их больше, чем другие люди.

Сегодня днем Кэтрин вышла из парфюмерного магазинчика миссис Феннел «Паудэр энд Феннел» в приподнятом настроении. Она радовалась тому, что ее подруга наконец излечилась от постоянного кашля. Восьмидесятидвухлетняя миссис Феннел продавала не только свои уникальные духи, на производство которых, как она уверяла, у нее имелась даже королевская лицензия. Еще она торговала косметическими кремами, лосьонами, пудрой, душистой водой, бальзамами, маслами, мазями и прочими средствами для поддержания женской красоты. Мало кто знал, что кроме этого старушка продавала особым клиентам целебные настойки, презервативы, губки и спринцовки. Миссис Свити в свое время часто посылала Кэтрин в лавку миссис Феннел, и за эти годы знакомство переросло в дружбу. «Золотая жемчужина» входила в число постоянных покупателей «Паудэр энд Феннел», и Кэтрин была очень довольна тем, что обеспечивала милую женщину стабильным доходом.

Когда она перешла через улицу, у нее появилось ощущение, что за ней наблюдают. Осторожно осмотревшись, она увидела, что прохожие слишком поглощены своими мыслями, чтобы обращать на нее внимание.

И все же тревожное чувство не оставляло ее. Нахмурившись, она ускорила шаг.

Возможно, она все еще не могла забыть встречу с Мартином Ройлзом. Денег, которые она ему дала, хватит ненадолго. Он будет возвращаться снова и снова, пока она не положит конец этому шантажу.

Навсегда.

Она никогда никого не убивала, но Ройлз мог вынудить ее взять грех на душу.

— Мисс Деверолл! Какая приятная неожиданность!

Кэтрин вздрогнула, развернулась и увидела приближающегося маркиза Сэйнтхилла. В случайность встречи она не поверила. Сэйнтхилл для чего-то нашел ее. Как долго он за ней следил? Если мадам Венна могла сделать вид, что не заметила его, то хорошие манеры Кэтрин Деверолл не позволяли ей так поступить.

Она вежливо присела, приветствуя его.

— Лорд Сэйнтхилл! Почему-то мне кажется, что эта неожиданность была тщательно спланирована.

Он выглядел безупречно. На одежде ни складочки, прическа — волосок к волоску. Он улыбнулся, увидев, как подозрительно она на него смотрит.

— Я упоминал о том, что ум в женщине меня прельщает почти так же, как и красота? — сказал он, пристраиваясь рядом с ней, потому что она зашагала дальше.

Сэйнт был действительно очаровательным мерзавцем.

— Значит, я не ошиблась, вы и в самом деле поджидали меня?

— Своих информаторов я выдавать не буду, но мне сообщили, что по вторникам вы бываете в магазине миссис Феннел. Однако вы слишком молоды, чтобы пользоваться кремами для кожи.

Интересно, как повел бы себя Сэйнтхилл, если бы она показала ему презервативы, которые лежали в корзинке?

— Хоть вас это совершенно не касается, мне, представьте себе, двадцать семь лет.

— Как? Не может быть! — Сэйнтхилл рассмеялся, когда она ускорила шаг. — Так вы считаете, что красота ваша — дело рук миссис Феннел?

— Раз вы считаете меня старой клячей, сами делайте выводы.

Не спрашивая разрешения, он взял Кэтрин за руку, что заставило ее замедлить шаг.

— Мне в этом году перевалило за тридцать. Наверное, вам стоит свести меня с вашей подругой.

Она резко остановилась.

— Лорд Сэйнтхилл, вы давно за мной следите?

Этот вопрос его удивил.

— У меня и в мыслях не было следить за вами. Я поговорил с мистером Лоуренсом из библиотеки, и он рассказал мне о миссис Феннел и ее магазине. Я туда и направлялся, когда заметил, что вы переходите улицу. — Он посерьезнел. — За вами следят?

Да.

— Нет, — сказала она, не желая обременять его своими безумными фантазиями. Кэтрин привыкла сама решать свои проблемы. — Почему вы расспрашивали обо мне мистера Лоуренса?

Глаза Сэйнтхилла лукаво блеснули.

— По вполне очевидной причине. Вы меня заинтриговали, и я хочу узнать о вас побольше. Я надеялся, что смогу уговорить вас отобедать со мной у Гантера или покататься в экипаже по Гайд-Парку.

Волнительное, трепетное чувство, которое неизменно вызывали у нее мысли о Сэйнтхилле, обернулось горечью, когда он заявил о своих намерениях. Сэйнтхилл хотел провести время с ней? Невозможно! Кэтрин и мадам Венна жили каждая своей жизнью, и друзья у них были разные. Приняв его предложение, она нарушит одно из своих главных правил.

— Почему?

— Почему? — повторил он, и его черные брови сдвинулись над переносицей. Ее вопрос явно поставил его в тупик.

Пристальный взгляд маркиза остановился на ее лице, и она едва удержалась, чтобы не поежиться. Что бы он ни увидел в ней, это не было свойственно мадам Венне. Кэтрин не могла понять, радоваться ей или обижаться на то, что он не узнавал ее.

— После нашей встречи мысли о вас преследуют меня. Я каждый день представляю себе, что вижу ваше лицо, слышу ваш голос. Если бы мы были представлены друг другу официально, я мог бы обратиться к вашим родным…

— У меня нет родственников, сударь. — Во всяком случае, таких, кому она была бы небезразлична, и надо сказать, что имевшейся родне она платила той же монетой.

— Совсем никого? — помолчав, спросил Сэйнтхилл.

— Можно подумать, что вы никогда о подобном не слыхали, — сказала Кэтрин, понимая, что ведет себя так, будто защищается. — На улицах Лондона полно сирот, лорд Сэйнтхилл.

— И вы пытаетесь спасти их, — подхватил он. Глаза его радостно загорелись, точно он получил ответ на какой-то мучивший его вопрос.

— Когда у меня появляется возможность, я предлагаю помощь. Так все поступают, — скромно добавила Кэтрин, чувствуя некоторую неуверенность оттого, что приходилось обсуждать с ним эту часть своей жизни. Она никогда не афишировала свою помощь обездоленным, потому что пыталась скрасить их безрадостную жизнь, используя доходы от «Золотой жемчужины».

Маркиз посмотрел на нее так, будто не мог решить, действительно ли у нее настолько ангельская натура или она притворяется.

— Вынужден с вами не согласиться. Но мы можем поговорить об этом в другой раз.

Кэтрин покачала головой, подумав о том, стоит ли встречаться с ним снова.

— В другой раз?

— Я хочу сказать вам, что вы интересны мне, мисс Деверолл. Мы могли бы стать друзьями.

Возможно ли, чтобы Сэйнтхилл поддерживал исключительно дружеские отношения с женщиной? Насколько она успела его изучить, все, что ему было нужно от женщин, — это легкий флирт и постель.

Он нахмурился.

— Простите. Наверное, я позволил себе лишнее, — произнес он с таким видом, будто хотел взять назад свое признание. — Я не хотел напрашиваться. Вы как-то связаны с другим джентльменом? С моей стороны было слишком самонадеянно полагать, что вы свободны, только основываясь на том, что вы не замужем.

Однако в этот миг на его лице появилось такое выражение, словно ее отказ оскорбил его. Это был шанс отделаться от него, пока он не усложнил ее жизнь еще больше.

«Давай же, сделай это, — настойчиво зашептал внутренний голос. — Скажи, что другой джентльмен добивается твоего внимания!»

Кэтрин и сама не понимала, почему замешкалась. Если мадам Венна не могла получить этого мужчину, значит, и ей его не видать. В этой ситуации разумнее всего было вежливо, но твердо воспротивиться его притязаниям.

Но как она устала вечно быть разумной!

Если бы она росла среди порядочных людей, вся ее жизнь сложилась бы по-другому. Впервые попав в Лондон, она думала бы о новых платьях да шляпках, готовилась бы к своему первому балу. Ее обучили бы искусству флирта с поклонниками, посвятили бы в таинства разговора без слов, когда используются лишь взгляды и движения веера. Ах, невинность! Она утратила ее задолго до того, как осознала, какова ее истинная цена. Двоюродный брат наглядно продемонстрировал ей похотливую сторону мужской природы, а миссис Свити из красивой и гневливой Кэтрин слепила женщину, которая способна безжалостно использовать мужские слабости себе во благо.

Будучи мадам Венной, она заставляла таких мужчин, как Сэйнтхилл, валяться у нее в ногах, осыпая ее деньгами и драгоценностями. Кэтрин же превратилась в тень потерянной невинности. Она искупала грехи и алчность мадам Венны. Ее образ жизни поразил бы своей праведностью и монашку. Но для нее это было необходимо. У Кэтрин имелась тайна, и страх разоблачения не позволял ей жить полной, насыщенной жизнью. Несколько друзей и время от времени наведывавшихся к ней джентльменов скрашивали ее одиночество, но она ежеминутно боялась, что кто-нибудь неожиданно узнает в ней мадам Венну. По большому счету она была одинока. В отличие от законных детей ее матери, в ее жизни не было места праздникам, посещениям театров, ежемесячным балам и летним поездкам в загородное имение. Кэтрин втайне обижалась на своего брата, лорда Чандлера, ненаглядного наследника лорда Гриншилда и леди Эйр, и сестру по матери, которых она никогда не видела. Она могла только строить догадки о том, какую праздную, сытую жизнь они вели, и о том, как жила бы она, если бы родители признали ее. Но она не задумываясь поквиталась бы с ними за все, если бы ей представилась такая возможность. Было невыносимо скорбеть о потере того, что никогда ей не принадлежало и о чем она не могла даже мечтать.

В минуты слабости ее часто терзали мысли о том, что леди Эйр и лорд Гриншилд погубили ее жизнь.

Но мадам Венна о подобном не задумывалась. Она с удовольствием пользовалась властью, которую давала ей «Золотая жемчужина». Незаконнорожденная дочь лорда Гриншилда в лучшем случае могла стать обеспеченной любовницей какого-нибудь джентльмена.

Кэтрин прогнала мрачные мысли.

— Нет, — призналась она, потупив глаза. — Я никак не связана ни с одним джентльменом.

— Я не верю! — воскликнул лорд Сэйнтхилл, не скрывая изумления.

Она вздернула подбородок, когда встретила его удивленный взгляд.

— Это правда.

— Прекрасную даму должны окружать мужчины, сражающиеся за ее внимание. — Прежде чем она ответила, он протянул ей руку. — Пойдемте. Начнем с чего-нибудь простого. Позвольте мне угостить вас мороженым у Гунтера.

Принять предложение очень хотелось.

Это была возможность взглянуть одним глазком на ту жизнь, которой бы она жила, если бы была законной дочерью лорда Гриншилда. Возможность попасть в мир утонченных манер и благовоспитанности, которых ее лишили приемные родители, Ройлзы, в результате чего ей пришлось именно так построить свою жизнь в Лондоне.

— Я прошу вас всего лишь составить мне компанию, мисс Деверолл. Что скажете?

Здравый смысл твердил, что, согласившись провести с ним время в образе мисс Кэтрин, она рискует всем. Несколько часов флирта не стоят того.

Кэтрин облизнула губы, придумывая благовидный предлог для отказа. Так будет лучше. Мадам Венна сможет получить от маркиза то, что недоступно мисс Деверолл.

— Да, — произнесла она и удивилась такому ответу больше своего спутника.

Что же она натворила?

Но забирать слово назад было уже поздно.

Глава 17

Пять часов спустя Сэйнт вошел в «Нокс», раздуваясь от гордости. Он приятно провел день в обществе Кэтрин Деверолл и собирался повторить это в ближайшем будущем. Хотя поначалу она держалась довольно замкнуто, осторожными вопросами он сумел разговорить ее, и они беседовали о недавно установившейся хорошей погоде и о книгах, которые она читала. Потом он поделился с ней одной забавной историей, услышанной накануне; коротко обрисовал обязанности, которые налагал на него титул маркиза, чтобы она не сочла его невежей; рассказал о своих друзьях и их женах.

Ее скромность приятно удивила его, хоть она и была беспокойна, как пугливая кобыла. Когда у Гантера они сели за столик, он буквально почувствовал, как она смущается под лениво-любопытными взглядами остальных посетителей. Его удивило возникшее внезапно желание окружить ее заботой и оградить от внимания других мужчин. Когда он шепнул ей, что это ее красота привлекает к ним внимание, она недоверчиво взглянула на него и промолчала.

Сэйнт привык к женщинам, которые знают, что красивы, и ожидают от окружающих восхищения. Кэтрин же больше смотрела на пирожное на своей тарелке и просто терпела. Ему хотелось одного: схватить ее в охапку, отнести в карету и там обнять так крепко, чтобы ее сердце не смогло биться, и отпустить лишь тогда, когда она поймет истинное предназначение этого сердца.

Когда он провожал Кэтрин домой, у него возникла идея представить ее женам друзей. Реган, Джулиана, София и Изабель могли бы взять Кэтрин под свое общее крылышко и укрепить в ней чувство уверенности в себе. Новые знакомства, новые друзья — это пойдет ей на пользу. Хоть своими планами с их непосредственным объектом Сэйнт еще не поделился, он был уверен, что сумеет уговорить Кэтрин встретиться с его друзьями.

— Доброе утро, Берус! — приветствовал Сэйнт распорядителя клуба «Нокс». — Син уже пришел?

— Нет, милорд, — ответил тот, принимая шляпу гостя. — Для лорда Синклера еще рановато. Но лорд Чиллингсворт и лорд Вейнрайт уже наверху.

Сэйнт остановился у лестницы, когда Берус упомянул имя Фроста. Хотя вражду они перешагнули, Сэйнт чувствовал себя неуютно в присутствии друга и оттого раздражался. Но в этом не было вины Фроста. Многие годы они делили женщин и менялись любовницами, и ни разу дело не доходило до насилия. Сэйнт решил до поры до времени, пока не уляжется душевное волнение, не встречаться и с мадам Венной.

— Лорд Сэйнтхилл, пока вы не присоединились к друзьям, не соблаговолите ли подняться в гостиную? Там вас дожидается один джентльмен, — сообщил Берус.

— Кто такой?

— Лорд Гриншилд. Он надеялся, что вы согласитесь поговорить с ним наедине, поэтому я провел его наверх.

Гриншилд. Сэйнт много раз видел этого престарелого джентльмена в различных карточных салонах, но знакомы они были не настолько, чтобы наносить друг другу визиты.

— Он сказал, что ему нужно?

Распорядитель покачал головой.

— Нет, милорд. Он только сказал, что ему обязательно нужно поговорить с вами.

Сэйнт не мог даже предположить, чего от него хотел этот джентльмен, но, встретившись с Гриншилдом, можно было выиграть время и подготовиться ко встрече с Фростом и остальными порочными лордами.

Распахнув дверь гостиной, он увидел, что лорд Гриншилд стоит у камина с видом человека, обуреваемого неприятными мыслями.

Сэйнт даже про себя посочувствовал ему.

— Лорд Гриншилд, — заговорил он, закрыв за собой дверь, — мне сказали, что вы хотели поговорить со мной наедине.

Лорд Гриншилд учтиво поклонился в ответ.

— Да, сэр. К сожалению, я оказался в незавидном положении, когда мне приходится просить об одолжении джентльмена, который мне ничем не обязан.

Сэйнт жестом предложил гостю сесть.

— В самом деле незавидное положение. Чем могу помочь?

Бледное лицо мужчины стало красным.

— Оставьте в покое мою дочь, сэр!

Сэйнт оторопел. Потом медленно опустился в кресло.

— Прошу прощения. Это одолжение… Вы говорите обо мне? Лорд Гриншилд, я не знал, что у вас есть дочь.

Отчаяние заставило графа вскочить.

— Никто не знает об этом. Немногим больше двадцати семи лет тому назад я спьяну позволил себе пригласить одну даму, которая принадлежала не мне, на свидание. Потом и я, и она пожалели об этой ошибке и готовы были навсегда забыть о случившемся, но дама обнаружила, что носит ребенка от меня.

— Позвольте, я угадаю: та дама была замужем.

Граф кивнул.

— Да. Хоть это нисколько не умаляет нашей вины, она была несчастна в браке. Чувствуя себя одинокой, она искала утешения в нашей дружбе. Но, узнав, что находится в деликатном положении, точно обезумела. В то время ее муж пребывал за границей, и не было никакой возможности объявить его отцом ребенка.

В том, что женщина из высшего общества уединяется в деревенской глуши, дабы выносить дитя незаконной любви, не было ничего необычного. Одних незаконнорожденных детей отдавали в чужие семьи, других оставляли при себе, объявляя осиротевшими дальними родственниками.

— Значит, ваша дама оставила ребенка?

— Нет, мы отдали девочку, — признался лорд Гриншилд тоном глубокого раскаяния. — Я, как холостяк, не мог воспитывать ребенка, а мать решила, что нашей дочери будет лучше, если она окажется в хорошей семье. Если бы муж дамы узнал о неверности жены, ребенок пострадал бы больше, чем мать.

Сэйнт подался вперед и пристально посмотрел на лорда Гриншилда.

— Давайте говорить начистоту. Кэтрин Деверолл ваша дочь?

Граф облегченно вздохнул, хотя причины столь странной реакции на его слова Сэйнт не понял.

— Да, да… Ребенок, моя дочь, и есть Кэтрин Деверолл.

Сэйнт понимающе кивнул.

— И она не знает об этом.

Лорд Гриншилд горько рассмеялся.

— О, Кэтрин прекрасно знает о своем происхождении, но отказывается признать наше родство. Категорически. — Граф провел пальцами по лысоватой голове. — Я не виню ее. Мы с ее матерью поступили с ней неправильно, даже жестоко. Люди, которые растили Кэтрин… В общем, определенные обстоятельства стали известны мне слишком поздно, чтобы я смог что-то изменить. Я потерял дочь задолго до того, как нашел ее.

Кэтрин сказала, что у нее нет семьи. И теперь Сэйнт решил, что это действительно так, раз родители отдали ее другим людям.

— Если вы не имеете никакого влияния на Кэтрин, почему вы просите меня оставить ее?

— Сэр, вы один из порочных лордов. Полагаете, я не слышал историй о вас и ваших печально известных друзьях? Кроме того, мне известно, что вы бываете в «Золотой жемчужине». Если об этом узнает Кэтрин, сомневаюсь, что она сохранит расположение к вам.

— Вы мне угрожаете, Гриншилд? — вкрадчивым тоном произнес Сэйнт.

— Ох уж эти горячие головы! Я просто указываю на тот факт, что, желает того Кэтрин или нет, она находится под моей защитой, — ничуть не смутился граф. — Я не допущу, чтобы она оказалась в таком же положении, как ее мать когда-то.

— Я не соблазнял ее.

Граф Гриншилд прищурился, и Сэйнт понял, что Кэтрин унаследовала серые глаза от своего родителя.

— Однако! — с некоторым вызовом в голосе продолжил граф. — Я не хочу вас обидеть, Сэйнтхилл, но, как говорится, сколько волка ни корми, он все в лес смотрит. Ваш отец был отъявленным негодяем, и вы слеплены из того же теста.

— Возможно, вы ошибаетесь.

— Судя по тому, что я о вас знаю, не думаю, что вы избрали иной путь. Вы что же, отрицаете, что ваши родственники не желают иметь с вами дела?

Пущенная стрела достигла цели. Сэйнту стало гадко на душе.

— Кэтрин я предлагаю всего лишь дружбу. В городе она живет одиноко, и я надеялся познакомить ее с женами моих друзей. Поскольку она ваша дочь, в обществе ее примут.

— Не все. И потом, ее мать… — Граф вздохнул. — Она не хочет даже слышать о Кэтрин. Хотя нет, не совсем так. Она не может признать ее своей дочерью и будет страдать из-за своего предательства, а я не хочу этого.

— Вы хранили свою тайну больше двадцати семи лет. Почему вы рассказываете об этом мне?

— Я надеюсь, что вы перестанете преследовать мою дочь. Я не допущу, чтобы ее соблазнил и опорочил мерзавец. Она и так повидала слишком много горя.

Фрост уже вышвырнул бы Гриншилда из «Нокса» за такие слова, однако Сэйнт не поддался этому искушению, потому что понял, как следует поступить к обоюдной выгоде.

— Вы сказали, что Кэтрин воспротивилась вашим попыткам загладить вину. Что, если я поговорю с ней об этом от вашего имени? Я, конечно, ничего не могу обещать, но, по крайней мере, меня она выслушает.

Граф, нервно расхаживавший по комнате, остановился.

— Вы так быстро добились ее расположения?

Сэйнт рассмеялся.

— Нет. Кэтрин, как и вы, уверена, что я подлец, но она слишком скромна, чтобы указать мне мое место. Как бы то ни было, она меня выслушает, и я готов помочь вам в обмен на небольшое одолжение.

— Назовите ваши условия, сэр.

— Не настраивайте Кэтрин против меня. Мне нравится ваша дочь, лорд Гриншилд, и я хочу, чтобы она заняла должное положение в обществе. Так или иначе, без меня вам не обойтись.

Старый граф долго смотрел на Сэйнта, взвешивая все за и против, но в конце концов произнес:

— Договорились.

Глава 18

Мадам Венна не могла поверить в свою удачу.

Она даже подумать не могла, что, когда этим вечером Эйбрам распахнет двери «Золотой жемчужины», на пороге покажется виконт Чандлер.

Тридцатилетний граф не знал того, что между ним и хозяйкой борделя имеется связь, причем связь кровная. Лорд Чандлер был старшим сыном леди Эйр, то есть приходился единоутробным братом мадам Венне. Больше двадцати семи лет назад графиня Эйр изменила своему мужу с лордом Гриншилдом и родила нежеланную дочь. После рождения Кэтрин она поручила своему любовнику избавиться от хныкающего младенца, и тот передал малышку Ройлзам.

Мадам Венна, злорадно улыбаясь, смотрела на виконта. Его появление открывало самые широкие возможности отомстить женщине, которая родила ее и выбросила, как котенка.

Но ее мысли неожиданно переключились на Сэйнта. Маркиз в последнее время стал частым гостем в «Золотой жемчужине» и с ее хозяйкой держался так, будто имеет на нее какие-то права. Он не будет рад, если застанет ее с другим джентльменом. Однако же лорд Сэйнтхилл не был ей мужем, а искушение устроить маленькую гадость леди Эйр оказалось неодолимым.

— Это честь для меня, мадам Венна, — пробормотал симпатичный блондин, когда она усадила его справа от себя. Он не знал того, что радушная хозяйка втайне презирает его за то, что им случилось иметь общую мать. — Я уже много лет слышу самые лестные отзывы о «Золотой жемчужине» и ее хозяйке и очень сожалею о том, что так долго тянул со знакомством.

— Ну а я рада, что вы решили зайти к нам, лорд Чандлер. Джентльмены, вы меня поддерживаете? — спросила она роящихся вокруг нее поклонников.

Хотя раздались одобрительные возгласы, мало у кого это вызвало энтузиазм. Этот молодой виконт, едва переступив порог заведения, стал ее новым фаворитом, и они завидовали такому его положению.

Подошла Анна и встала за спиной лорда Чандлера.

— Милорд, ваш бокал пуст. Не хотите ли еще шампанского? — глядя на подругу, спросила она.

Виконт не мог оторвать глаз от мадам Венны. Не оборачиваясь, он поднял руку с бокалом.

— Да, спасибо.

Ты правда хочешь этого?

Мадам Венна видела гнев в глазах Анны, который та и не пыталась скрыть, но решила не думать об этом. В конце концов, не каждый день выпадает возможность пофлиртовать с родственничком, которого хочешь ввергнуть в самые глубины морального разложения, для чего «Золотая жемчужина» имела неограниченные возможности.

Она даже может сама этим заняться. Лорд Чандлер ее брат, но она совсем не испытывала к нему родственных чувств, ни одна струнка в сердце не шевельнулась. Поскольку его светлые волосы были точно такого же оттенка, что и у нее, ей стало понятно, что красоту она унаследовала от матери.

Но их сходства никто не заметит. Этим вечером мадам Венна была брюнеткой. Дерзкие тяжелые локоны лежали на ее оголенных плечах. Игриво улыбаясь, она задумалась о последствиях соблазнения брата. О душе она не беспокоилась.

Ее приемная мать не раз говорила, что она родилась без души, потому что Господь не растрачивает такое драгоценное сокровище на внебрачных детей. Когда Кэтрин немного подросла, она однажды попыталась с этим поспорить, сказав, что во грехе рождаются все люди, включая саму набожную миссис Ройлз. За это она была бита по щекам, но ничуть не расстроилась: впервые в жизни этой женщине не удалось запугать юную Кэтрин.

Увы, у Ройлзов в запасе имелись и другие, более жестокие способы воздействия на девочку.

— Хотите, я покажу вам дом? — проворковала мадам Венна и легонько коснулась руки виконта.

— Буду счастлив! — воскликнула жертва коварного замысла, вскакивая с кресла.

Один из завсегдатаев «Золотой жемчужины», лорд Кернс, что-то недовольно буркнул. «Несчастный джентльмен обречен на вечное недовольство», — подумала мадам Венна безо всякого сожаления. По правде сказать, она не испытывала ни малейшего желания проводить время в обществе кого-либо из своих воздыхателей.

Мадам Венна встала и оперлась на руку лорда Чандлера. Анна, поняв, что подруга все равно сделает по-своему, махнула рукой и ушла в другой конец зала, где заговорила с каким-то рыжеволосым джентльменом.

Сладкая волна прокатилась по телу хозяйки «Золотой жемчужины», когда она представила себе, что ее настоящая мать узнает о противоестественном совокуплении своего сыночка с собственной сестрой. Если об этом станет известно в свете, заботливые матери станут держать своих дочерей подальше от лорда Чандлера с его извращенными желаниями. Ей почему-то казалось, что греховная натура их матери должна была передаться сыну.

— Мадам Венна, а правду говорят, что вы никогда не снимаете полумаску? — спросил виконт, когда они вышли из зала.

— Oui, — ответила она, чувствуя, что сердце начинает биться чаще. — Никогда.

Виконт вдруг закашлялся, как будто начал задыхаться, и прикрыл рот рукой.

— Даже… в постели?

— Быть может, когда-нибудь вы сами это увидите, — промурлыкала она, одарив его самым многообещающим взглядом.

Лорд Чандлер шумно сглотнул, но, прежде чем он подобрал слова для ответа, мадам Венну схватили сзади за плечи и грубо развернули. Она оказалась лицом к лицу с лордом Сэйнтхиллом. Его сдвинутые брови не предвещали ничего хорошего.

— К сожалению, это случится не сегодня, приятель, — с напором произнес маркиз лорду Чандлеру, не отрывая взгляда от мадам Венны. — На этот вечер у мадам В другие планы.

Лорд Чандлер не посмел ему перечить. Сэйнт и мадам Венна проводили его взглядом и увидели, что Анна представила ему Хэтти. Сэйнт не совсем понимал, чему он помешал, но выражение лица мадам Венны говорило о том, что она явно что-то задумала.

И Сэйнт почему-то не сомневался, что не одобрил бы ее планов.

— Как это грубо — взять и прогнать человека!

Мадам Венна не сердилась. Вообще-то Сэйнт готов был поклясться, что она даже обрадовалась его появлению. Впрочем, судить наверняка он не мог — мешала полумаска.

— Чандлер — щенок.

Этим вечером она надела шелковое платье цвета красного вина. Светлые волосы ее были аккуратно упрятаны под красивый темный парик, а верхнюю часть лица с подведенными глазами скрывала разноцветная маска, напомнившая Сэйнту крылья бабочки. Мадам Венна. Она собиралась заманить лорда Чандлера в какой-нибудь укромный уголок для поцелуя?

От этой мысли ему хотелось рвать и метать.

Сэйнт едва не задушил своего друга из-за случая двухлетней давности, так что не задумываясь переломал бы все пальцы на руках Чандлера.

— По-моему, он одного возраста с вами, — заметила мисс Венна, отвлекая его от мрачных мыслей.

— Плевать. Этот щенок не должен с вами разговаривать без позволения матери.

Сначала мадам Венна недоуменно уставилась на него, а потом рассмеялась.

— Mon ami[17], есть границы, которые даже я не могу перешагнуть. Пойдемте, отыщем укромное местечко, и вы покажете мне, как сильно по мне скучали.

Глава 19

В жизни Сэйнта были другие времена, тогда он менял любовниц как перчатки, вытворял что хотел и не испытывал ни малейших угрызений совести оттого, что ранил нежные девичьи души. Когда одна прелестная девица узнавала о существовании второй и сердито топала ножкой, всегда находилась третья. Ему нравился такой образ жизни, и он был глубоко убежден, что ни одна женщина не стоит того, чтобы ради нее напиваться и уж тем более лезть в драку.

Сэйнту было трудно это принять, но он понимал, что и с мадам Венной повел себя жестоко. Взбешенный ее отказом, он намеренно переспал почти со всеми обитательницами «Золотой жемчужины», чтобы сделать больно ей. Эти женщины для своей хозяйки были чем-то значительно большим, чем живой товар, — они были ее подругами. Он тянул их в постель, чтобы доказать себе и мадам Венне, что для него она ничего не значит. Если уж быть совсем откровенным, он хотел сделать ей так же больно, как сделала она ему.

Прогнав невеселые мысли, он беззаботно улыбнулся, когда мисс Деверолл, нарвав целую охапку полевых цветов, подошла к нему. Именно тогда, когда мадам Венна как будто согласилась снова впустить его в свою жизнь, у него завязались отношения с Кэтрин. Прошедшие недели лишь усилили восхищение и уважение, которые он испытывал к этой женщине. Сэйнт уверял лорда Гриншилда, что его намерения вполне целомудренны, но теперь он не был в этом так уж уверен. С недавних пор он начал размышлять, как бы она повела себя, если бы он попытался поцеловать ее. Прикасались ли когда-либо мужские губы к ее устам? Она была скромна и пуглива, и Сэйнт подозревал, что стал бы у нее первым мужчиной, если бы позволил их дружбе развиться в нечто большее. Ее отец продолжал со стороны наблюдать за поклонником своей дочери, но Сэйнт все больше и больше убеждался в том, что ради ее медовых губ стоит рискнуть вызвать гнев Гриншилда.

Ему было неприятно вспоминать о том, что раньше он легкомысленно относился к женщинам, и теперь он скорее отрубил бы себе руку, чем обидел какую-либо из них. Ни одна женщина не заслуживала того, чтобы рядом с ней находился мужчина с неверным сердцем. К сожалению, он был жадным, эгоистичным человеком и хотел их обеих.

— Как я рада, что согласилась пойти с вами! — призналась Кэтрин.

Он взял у нее из рук букет и помог ей сесть на покрывало, которое расстелил на земле, пока она собирала цветы.

Для сегодняшней прогулки она надела легкое зеленое платье, чуть-чуть светлее высокой травы, росшей на берегу реки. Серые глаза ее были ясными и простодушными, как лазурное небо над ними. Сэйнт был искренне рад тому, что привел ее сюда. Пейзаж здесь радовал глаз не меньше, чем его спутница.

Сэйнт поднял руку, заслоняясь от яркого полуденного солнца.

— Я, признаться, думал, что вы откажетесь. К счастью, мало кто из женщин может противиться моему обаянию.

— Вы это так называете? — игриво отозвалась она.

Его сердце возликовало. Кэтрин почти всегда держалась с ним настороженно, но теперь ему стало ясно, что он ей нравится. Да, он умел произвести впечатление на женщину. Однако она обычно переживала из-за того, что ведет себя и разговаривает не так, как принято в обществе, и его попытки успокоить ее зачастую только усугубляли ситуацию.

— Может быть, поговорим? — спросил он, вспомнив, какой она была в начале их встречи. Кто-то или что-то расстроило ее, но она отказывалась откровенничать.

Кэтрин вытащила алый цветок из букета и стала с рассеянным видом обрывать по одному лепестки и листочки.

— Я вам говорила, что у меня нет семьи?

— И не один раз, — ответил он и нахмурился, когда она потянулась за следующим несчастным цветком. — Помню, я как-то говорил вам, что понимаю, каково это. Мой отец умер, а мать втайне желает мне того же. Из-за того, что я не хочу помогать ей деньгами, она делает вид, будто я не ее сын.

Кэтрин оторвала взгляд от растерзанных цветков.

— Вам от этого больно, — сказала она. Ее серые глаза излучали сочувствие и даже что-то похуже. Жалость.

— Я не для того заговорил о своем прошлом, чтобы меня жалели, Кэтрин, — мягко произнес он. — Мне просто хотелось, чтобы вы знали, что я тоже одинок в этом мире и понимаю, что чувствуете вы.

Кэтрин посмотрела на лепестки и листочки на подоле своего платья и в ужасе закусила губу.

— У нас больше общего, чем вы думаете, милорд. Я сказала вам неправду. У меня есть семья, просто я не признаю родства с ними.

— Вы говорите о лорде Гриншилде?

Разинув рот, она уставилась на маркиза.

— Откуда вы знаете?

— Разве не понятно? Ваш отец пытался отвадить меня от вас.

Она едва не задохнулась от злости.

— Как он посмел?! Лорд Гриншилд не имеет права указывать, с кем мне встречаться и с кем… — Тут она совладала с охватившими ее чувствами. — Когда… Когда он обращался к вам?

— Да почти сразу после нашего знакомства, — ответил Сэйнт, восхищенный тем, как быстро она взяла себя в руки. Другая на ее месте просто разрыдалась бы. — Кэтрин, вы можете не любить отца, но он, похоже, считает себя в какой-то мере ответственным за вас.

Она надула губки, отчего стала похожа на капризного ребенка.

— Как я сегодня утром сказала его поверенному, я давно вышла из того возраста, когда мне нужен был отец. Впрочем, его заботливость — не более чем уловка. Я думаю, он просто боится, что мое присутствие в Лондоне ставит под удар леди Эйр и ее законных детей. Хотя почему он так решил, я не понимаю. Я никогда не искала встречи с этой женщиной и не собираюсь этого делать.

Еще один цветок был изорван в клочья нервными пальцами.

Лорд Гриншилд и замужняя графиня Эйр? Сэйнт был впечатлен смелостью этого джентльмена.

— Леди Эйр ваша мать?

Кэтрин фыркнула.

— Во всяком случае, так мне было сказано.

— Наверное, в то время это был настоящий скандал, — задумчиво промолвил он.

Лицо Кэтрин окаменело, как будто она отказывалась испытывать какую бы то ни было жалость к родителям и входить в их затруднительное положение.

— Не думаю. Моя ма… Женщина, которая воспитывала меня, как-то рассказала мне, что графиня скрыла от всех свою беременность. С помощью повитухи она избавила свое тело от меня и приказала служанке отнести младенца лорду Гриншилду. Он отдал меня первой же семье, которая согласилась взять ребенка за золото.

Этот рассказ выставлял ее родителей в очень неприглядном свете. И все это явно до сих пор не давало ей покоя, и Сэйнт, очевидно, был одним из немногих людей, которые могли понять ее. Положив ладони на ее руки, он спас очередной цветочек от обезглавливания.

Серые глаза Кэтрин наполнились слезами.

У Сэйнта тут же пересохло во рту.

— Я отнюдь не оправдываю поступка ваших родителей, которые с такой легкостью избавились от невинного ребенка. Однако я очень хорошо знаком с тем кругом людей, с которыми общается ваш отец, и знаю, что они могут быть очень жестокими. Я не защищаю ваших родителей, но они, возможно, полагали, что вам будет лучше в другой семье.

Кэтрин содрогнулась, губы ее задрожали.

— Они ошибались, милорд. И я никогда не прощу их за это.

Глава 20

Пока Кэтрин внимательно прислушивалась к разговору в другом конце гостиной, Сэйнт незаметно снисходительно посматривал на нее. Ее окружали София, Реган, Джулиана и Изабель. К его огромному облегчению, они были совсем не против опекать ее.

В тот вечер Кэтрин неохотно присоединилась к нему. Она убеждала его, что в доме лорда и леди Синклер ее, скорее всего, не примут, и обвиняла его в том, что он собирается поставить их обоих в унизительное положение.

Ее слезы чуть не вынудили его отказаться от своего замысла.

Сэйнт поддался бы на ее уговоры, если бы сегодняшний вечер не был столь важен для него. Кэтрин была непоколебима в своей убежденности в том, что его мир чужой для нее. Он хотел доказать ей, что она ошибается, и дать ей возможность ощутить вкус той жизни, от которой она отказывалась, отвергая попытки лорда Гриншилда сблизиться с ней. Сэйнта это бесило, потому что ее неприятие общества и его «ловушек», как она выражалась, на самом деле было завуалированным неприятием его самого.

Ее отношение ко всему этому терзало Сэйнта неимоверно, и тем не менее он отказывался признавать это.

У него была и другая причина настаивать на том, чтобы она пошла вместе с ним к Синклерам. Ему очень хотелось увидеть ее в спокойной, дружеской обстановке, в окружении близких ему людей. Всех, кроме Фроста. Холостяцкие дни Хантера были сочтены, что бы он ни говорил. Но Фрост так пялился на Кэтрин, что Сэйнт с трудом сдерживал желание двинуть ему в челюсть.

— Она очаровательна, Сэйнт, — заметил Рейн, вручая ему бокал бренди. — Ты говорил, что ее отец Гриншилд. А кто мать?

Сэйнт сделал глоток и посмотрел на Кэтрин поверх бокала.

— Гриншилд не захотел открыть ее имя.

— Скорее всего какая-то замужняя дама, — предположил развалившийся на кушетке Дэр, кладя руку на подлокотник, и посмотрел через плечо на женщин. — И, что существеннее, замужем она не за лордом Гриншилдом.

— А он рискует! — пробормотал Син и улыбнулся, увидев, что его жена направляется к остальным дамам, неся на руках несколько сложенных платьев и кучу разных принадлежностей женского туалета.

Реган встала, чтобы помочь ей, бережно прикрывая рукой свой округлившийся живот. Сэйнт заметил, какой бесконечной нежностью и любовью к жене и еще не родившемуся ребенку наполнились глаза Дэра. В них его друг видел свое будущее.

За Реган наблюдал не только он. Фрост, ее брат, участливо смотрел на нее. Его сестра уже потеряла одного ребенка на первых месяцах беременности. Фрост узнал об этом последним, что его очень обидело. Но это упущение не было преднамеренным. Поначалу пара хотела убедиться, что Реган действительно беременна. А потом они решили не огорчать Фроста печальным известием. Дэр терзался чувством вины, так как считал, что недостаточно хорошо заботился о Реган. Хотел того Дэр или нет, теперь ему не придется самому нести груз забот.

— Что это наши дамы так разволновались? — промолвил Хантер, чем переключил внимание друзей на себя.

— София и Джулиана недавно планировали сходить в Воксхолл[18], — сказал Рейн.

— Нет! — одновременно воскликнули Дэр и Фрост.

Сэйнт усмехнулся.

— Ставлю пятьдесят фунтов, что леди пойдут в парк.

Хантер поднял палец.

— А я… Хотя нет, ничего, — сказал он, как видно, решив, что вряд ли выиграет в этом споре.

— Бессмысленное пари, — заметил Син.

— Согласен, — Рейн кивком указал на Реган и Изабель, которые показывали восхищенной Кэтрин платья. — Похоже, нам придется еще за одной леди присматривать.

— У тебя серьезные намерения относительно мисс Деверолл? — спросил Хантер.

«Тебе не заполучить ее», — хотел было сказать Сэйнт и уже сложил губы в насмешливую ухмылочку, но вдруг заметил, как, улыбаясь, смотрит на него Хантер. К счастью, внимание остальных было поглощено дамами, которые оживленно обсуждали, какое платье пойдет Кэтрин.

Ошеломленная таким вниманием, Кэтрин с мольбой посмотрела на Сэйнта, на что тот лишь пожал плечами и ободряюще улыбнулся. Кэтрин мученически закатила глаза и отвернулась от него.

— Я вижу, она тебя уже подцепила на крючок.

Сэйнт не сразу отреагировал на слова Хантера. Для начала он приложился к бокалу бренди, чтобы скрыть довольную улыбку.

— Разумеется. Хоть она и шарахается от мужчин как от огня.

— А чему удивляться, если вокруг нее крутятся такие субъекты, как ты! — саркастически заметил Вейн.

Прежде чем ответить, Сэйнт бросил взгляд в противоположный конец комнаты — да так и застыл с бокалом у рта. Его поле зрения сузилось до одной точки и мир как будто замер, когда он увидел, как Изабель подняла украшенную белыми перьями полумаску и приложила ее к лицу Кэтрин.

Сэйнт поперхнулся бренди.

Нет.

Это невозможно.

Кэтрин резко отвела голову и что-то сказала Изабель — очевидно, чтобы та не обиделась на ее реакцию. Но было поздно.

Как ей удавалось так долго обводить его вокруг пальца?

Звон разбившегося стекла на мгновение отвлек Сэйнта. Это Фрост уронил пустой бокал. Их взгляды встретились, и Сэйнт понял, что друг ошарашен не меньше его самого. Не он один понял, что у Кэтрин имелась очень веская причина сторониться лорда Гриншилда.

Оба они не сомневались, что Кэтрин Деверолл и мадам Венна — один и тот же человек.

Краем глаза Кэтрин видела, как Сэйнт положил руку на плечо лорду Чиллингсворту и мужчины вышли из комнаты.

— Что-то случилось? — громко, так, чтобы было слышно в другом конце большой гостиной, спросила Джулиана.

— Фрост хватил лишнего, — извиняющимся тоном пояснил ее муж.

Джулиану ответ мужа обрадовал. Она сказала подругам:

— Слава богу! Когда я услышала, как разбился бокал, решила, что сейчас драка начнется.

Кэтрин удивилась:

— А я думала, они друзья.

Джулиана не знала того, что была права насчет инцидента, только ошиблась стороной гостиной. Кэтрин не ожидала, что Изабель приложит полумаску с перьями к ее лицу. Она отвернулась и выдернула маску из руки пораженной женщины. К счастью, Сэйнт и его друзья не заметили этого, потому что их, судя по всему, отвлекла пьяная выходка графа.

Взгляд Джулианы стал жалостливым. Сэйнт, наверное, рассказал ее мужу, что у Кэтрин нет семьи.

— Да, они друзья. Скорее даже братья.

— И, как все братья, они, бывает, ссорятся, — пояснила Реган.

София добавила:

— Иной раз ломают мебель.

Изабель нахмурилась:

— Не говоря уже об их твердокаменных черепах.

Джулиана вздохнула.

— Наши мужчины честно заслужили свою репутацию. — Заметив, что Кэтрин насторожилась, она погладила ее по руке. — Я знаю, со стороны они могут показаться беспутными людьми, но на самом деле они хорошие. Не переживайте из-за Сэйнта…

Во рту у Кэтрин пересохло, когда она встретила устремленный на нее многозначительный взгляд.

— О, вы ошибаетесь. Сэйнт не ухаживает за мной. Мы просто друзья.

— Я чуть ли не всю свою жизнь знакома с этими мужчинами, — сказала Реган, развешивая платье, которое держала, на ближайшем кресле. — А Джулиана замужем за Сином уже… Сколько? — Она бросила взгляд на маркизу.

— Четыре года.

— Четыре года, — повторила Реган. — И за все это время ни разу не было случая, чтобы кто-нибудь из порочных лордов привел знакомиться с семьей женщину и она не стала бы потом его женой.

— О боже! — воскликнула Кэтрин, ноги ее подкосились, и она рухнула в кресло.

Ему удалось дотащить Фроста до конца коридора, прежде чем тот обличительным тоном выпалил:

— Будь я проклят, ты знаешь, кто эта женщина!

— Да, — прошипел Сэйнт, чувствуя острое желание взять из стоящей неподалеку вазы букет и запихнуть его в рот своему другу, чтобы заставить его замолчать. — И все в доме об этом узнают, если ты не перестанешь орать.

Фрост захохотал.

— Вот это да! Внебрачная дочь лорда Гриншилда — владелица одного из самых дорогих…

— Хватит! — прорычал Сэйнт.

Но Фрост, разумеется, проигнорировал грозный настрой друга.

— …борделей в Лондоне. Нужно рассказать остальным.

Сэйнт ухватился за лацканы его сюртука и с такой силой прижал Фроста к стене, что висевшие рядом картины в рамах покачнулись.

— Ничего ты никому не расскажешь. Если ты хотя бы намекнешь на это, я сначала вырву твой язык, а потом переломаю тебе все кости.

Фрост, будучи на три дюйма выше Сэйнта, опустил глаза, загоревшиеся так, словно внутри пустой головы вспыхнул фонарь.

— Так-так… А не угрожаешь ли ты мне? Ты бы лучше остыл и подумал немного, прежде чем поднимать на меня руку, мой друг, — вкрадчиво промолвил он. — Остальные не помешают мне надрать тебе уши.

Сэйнт скривился и резко отпустил Фроста. Потом обхватил голову руками и стал лихорадочно соображать.

Кэтрин — это мадам Венна. Мадам Венна — это Кэтрин.

Он поднес сжатую в кулак руку к губам, пытаясь понять, что делать дальше и как себя вести. У него не было желания драться с Фростом. Из их компании у Фроста кулаки были самыми увесистыми, и из тренировочных поединков он всегда выходил победителем. К тому же у Сэйнта было такое ощущение, что ему уже хорошенько врезали по голове. Его мозг как будто перестал воспринимать даже то, что находилось у него прямо перед глазами.

Он ткнул пальцем в грудь друга.

— Ни слова.

Кровожадные огоньки в глазах Фроста погасли, на лице его появилось некое подобие сочувствия.

— Ты что, правда не знал?

Отрицательно покачав головой, обессиленный Сэйнт прислонился к стене напротив Фроста.

— Она дурачила всех столько лет! Как ей это удавалось? — произнес он.

Фрост, спокойно разглаживая свой парадный сюртук, помятый Сэйнтом, раздумывал над его словами.

— Она придумала великолепную уловку. Мадам Венна надевает все эти полумаски и парики, как актриса в театре. Она даже… — он смущенно кашлянул, — в постели не снимает маску, а в спальне у нее всегда темно.

Сэйнт сверкнул глазами на Фроста, все еще не до конца простив друга за его связь с мадам Венной.

— Мисс Деверолл держится подальше от «Золотой жемчужины», так что ее жизнь не имеет ничего общего с жизнью мадам Венны. Я подозреваю, что очень немногие люди (если такие вообще есть) знают о том, что она живет двойной жизнью. Это я во всем виноват, — устало пробормотал Сэйнт.

— Вот как? Почему?

— Я нашел в «Золотой жемчужине» бумажку с именем Кэтрин и решил, что это какая-то бедная девушка, которую хотят продать в бордель, и вместо того, чтобы…

— Ты стал частью жизни их обеих. Гм… — Фрост призадумался.

— Что?

— Интересно… Под этими масками и париками которая из них настоящая? Мисс Деверолл или мадам Венна?

Сэйнту обе женщины казались самыми что ни на есть настоящими. Мадам Венну он хотел до умопомрачения, а Кэтрин пробудила в нем инстинкт защитника. Он так запутался в своих чувствах, что готов был биться головой об стену.

Он с надеждой посмотрел на Фроста, прикидывая, сможет ли друг помочь ему в этом. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь вбил в него хоть немного здравого смысла.

— Расскажешь Кэтрин о том, что тебе все известно? — спокойно спросил Фрост.

Сэйнт шумно вздохнул и выпрямился.

— Нет. — Он тянул время, но рано или поздно ему все равно придется вернуться в гостиную и снова увидеть ее.

Граф удивился.

— Нет?

— Тогда Кэтрин просто не захочет меня больше знать. Мадам Венна тоже. — Шесть лет назад он уже был наказан за то, что позволил себе слишком приблизиться к ней.

Ни та ни другая не пошли бы на такую связь. Как и не приняли бы правды.

— Ты не сможешь ее погубить.

Сэйнт не ответил. Он-то знал, что может перевернуть с ног на голову ее маленький мирок и выставить Гриншилда на посмешище, если станет известно, что этот лорд — отец самой известной в Лондоне шлюхи. Наконец он сказал:

— Я не хочу, чтобы она из-за меня пострадала.

— Так чего же ты хочешь?

— Если честно, я сейчас слишком зол, чтобы разобраться, чего хочу, — признался Сэйнт. — Но я понимаю, что и Кэтрин, и мадам В играли со мной, и мне это не нравится.

Фрост кивнул.

— Помощь нужна?

— Если ты не станешь болтать, этого будет достаточно, — твердо произнес Сэйнт. — Я сам разберусь с Кэтрин и мадам Венной.

Глава 21

Вечер оказался приятнее, чем ожидала Кэтрин. Порог дома лорда и леди Синклер она переступила, не зная, что ее ждет. В конце концов, ей ведь предстояло провести вечер в обществе порочных лордов и их спутниц! За годы ее жизни в Лондоне опыт общения с неженатыми членами клуба «Нокс» соединился с рассказами ее девочек о том, чем занимаются в этом закрытом клубе, и это породило в ней уверенность, что этих джентльменов невозможно привязать к дому и семье.

Оказывается, она ошибалась.

Эта встреча не была похожа на те многочисленные празднества, которые устраивались за закрытыми дверьми «Золотой жемчужины». Здесь общались спокойно, без шума, много смеялись, разговаривали, и было видно, что эти люди по-настоящему любят друг друга. Они были одной семьей, и она даже позавидовала им, чего от себя никак не ожидала.

— А они тебя удивили, правда?

Кэтрин вздрогнула, услышав голос Сэйнта. После того как ее представили Джулиане, Реган, Софии и Изабель, у нее не было возможности поговорить с ним. Уголки ее рта дрогнули в улыбке. Дамы сразу взяли стеснительную Кэтрин в оборот и сделали все, чтобы она почувствовала себя здесь как дома. Она ни на секунду не оставалась одна. Для нее это было незнакомое ощущение.

— Да, это правда. Мне было весело, — призналась она. — Мне понравились ваши друзья, милорд.

Окна кареты были занавешены, поэтому внутри царила полутьма, хотя в салон проникал свет наружных фонарей. Но даже не видя выражения лица Сэйнта, она чувствовала, что он напряжен и сердит. Флюиды раздражения исходили из него, как жар от огня.

— Вы им понравились не меньше. Когда мы собирались уходить, дамы, похоже, не хотели вас отпускать со мной. Думаю, они решили, что я наброшусь на вас в карете.

По спине Кэтрин пробежал неприятный холодок.

— Что за глупости! — усмехнулась она. Сэйнт был с нею просто любезен, не более того.

Он сидел напротив нее, и Кэтрин услышала шуршание его одежды о кожаное сиденье. Возможно, он пожал плечами.

— Мои друзья знают меня не первый год, — сказал он и сделал паузу. — А как давно знаете меня вы, Кэтрин?

Осторожный внутренний голос напомнил ей, что он обращается к Кэтрин, а не к мадам Венне.

— Несколько недель, — тихо произнесла она.

— Да, несколько недель. Думаю, мои друзья не зря волновались. На самом деле вы меня совсем не знаете.

Кэтрин вздрогнула. Будь на его месте любой другой мужчина, она решила бы, что ей угрожает опасность.

— Я так не думаю. Вы — честный человек. Я… Я верю вам.

Тишина.

Никогда раньше при ней он не был таким сдержанным. Независимо от того, в каком она была обличье, за словом в карман он не лез. Она чем-то обидела его?

Наконец он буркнул:

— Вам холодно. Почему вы не сказали? Вот, укройтесь.

Шуршание ткани и поскрипывание кожи слышалось в темноте кареты, везущей их к ее дому. Он наклонился вперед, и она сделала то же самое, чтобы ему было удобнее укрыть ее.

Кэтрин дернулась, когда ее лоб соприкоснулся с его щекой. Она охнула и сказала:

— Простите, здесь так темно.

— Тс-с. — Его парадный сюртук лег пледом на ее плечи. — Так теплее?

Было бы куда теплее, если бы вы сели рядом.

— Да. — Знакомое тепло его тела, его запах успокаивали, и она откинулась на спинку сиденья. — Спасибо.

Снова тишина.

Она стала считать удары своего сердца, которое, похоже, билось все быстрее. Положение, в котором она оказалась, сводило ее с ума. Будь она здесь в качестве мадам Венны, она не сидела бы так далеко от Сэйнта. Ночь, тет-а-тет… Никакие вежливые беседы были бы не нужны. Существовали иные, более приятные способы общаться. Но Кэтрин, увы, была весьма сдержанной, как любая воспитанная леди. Ее жизнь была скучной, проходила вне общества, и Кэтрин оставалась бесполым существом, хотя и снабжала мадам Венну ценными наблюдениями.

Так почему же Сэйнт оказался с нею рядом?

Эту загадку не могла решить ни Кэтрин, ни мадам Венна.

Когда карета остановилась перед ее домом, женщина одновременно испытала и сожаление, и облегчение. Она подняла руки, чтобы снять с плеч его сюртук, но он сказал:

— Оставьте.

Кучер открыл дверцу.

Сэйнт поправил сползший с ее обнаженных плеч сюртук.

— Заберу, когда провожу вас до двери. — Затем обратился к кучеру: — Поезжай до первого поворота. Там развернись и возвращайся сюда. Я буду тебя поджидать.

Кучер коснулся пальцами шляпы:

— Да, милорд.

— Сэйнт, я и сама могу дойти, — тихо возразила Кэтрин. — Тут всего два шага.

Не вняв ее словам, он крепко сжал пальцами ее руку.

— Мне не трудно, — сказал Сэйнт и кивнул кучеру, который протянул ему небольшой фонарь.

— Завтра я пошлю леди Синклер письмо — поблагодарю за чудесный вечер, — сказала Кэтрин, когда они дошли до порога.

— Джулиана будет рада, — отозвался он, но по голосу было ясно, что мысли его заняты другим. — Если я еще как-нибудь попрошу вас присоединиться ко мне и моим друзьям, вы согласитесь?

— Не раздумывая.

Сэйнт поднял фонарь, пока она искала ключ в сумочке. Ее немногочисленные слуги наверняка уже спали. Часто задерживаясь допоздна в «Золотой жемчужине», Кэтрин привыкла сама управляться дома.

— Однако вы отказались, когда женщины пригласили вас в Воксхолл. Почему?

Кэтрин заколебалась, но быстро пришла в себя и стала отпирать дверь.

— Напротив, я согласилась. Я только не захотела идти в костюме с маской, как они предлагали. — Она повернула ключ и рывком открыла дверь.

— Это же маскарад, Кэтрин, — сухо произнес он. — На маскараде все ходят в масках и валяют дурака.

Не ожидая, что он последует за ней, она шагнула в темноту узкого коридора. Ей не нужен был фонарь, чтобы найти дорогу.

— Здесь стоит канделябр… Вот. Не могли бы вы открыть фонарь? Хочу зажечь свечу…

— Чего вы боитесь?

— Ничего. — Она повернулась к нему спиной и замерла. — Дело не в страхе, просто мне это не интересно. Не люблю глупые игры.

Сэйнт улыбнулся, блеснув белоснежными зубами.

— Какая скромность! — Он открыл застекленную дверцу фонаря, предоставляя доступ к пламени. — Меня не покидает ощущение, что, если вас заинтересовать, вы в подобных играх превзошли бы всех.

У Кэтрин волосы стали дыбом на затылке, и это было предупреждением об опасности. С невозмутимым видом она снова развернулась и наклонилась к фонарю, чтобы зажечь свечку.

— Я могу надеть красивое платье, могу вести себя за столом так, как принято в обществе, но я не принадлежу вашему миру, Сэйнт. Я ему чужая.

— Неверно. Это вы сами хотите быть чужой.

— В этом мы никогда не придем к согласию. Я, лорд Сэйнтхилл, всего лишь живое свидетельство того, что лорд Гриншилд был безответственным человеком в юности, по крайней мере какое-то время. — Она выпрямилась и встретилась с ним взглядом. — Он заплатил чужим людям, чтобы его ошибка исчезла. Его больше всего волнует то, что я теперь в Лондоне и что меня нельзя ни подкупить, ни запутать.

Кэтрин отвернулась и начала зажигать остальные свечи в канделябре. Тихий вздох Сэйнта она ясно услышала.

— Вы не узнаете, чего на самом деле хочет Гриншилд, пока не поговорите с ним.

— Моя жизнь меня вполне устраивает, Сэйнт. — Ее губы тронула грустная улыбка. — Знатный отец и ночные маскарады не превратят меня в благородную даму, которой можно показываться на людях в обществе красивого маркиза.

Она вставила в гнездо последнюю свечу.

— Ваш кучер уже…

Сэйнт поставил фонарь на пол, крепко взял ее за плечи и резко развернул лицом к себе.

— По-вашему, мне все равно? Думаете, все, что я делаю, я делаю ради себя?

Кэтрин настолько обескуражила его неожиданная резкость, что она ответила не раздумывая:

— Я не доверяю себе. Когда я оказываюсь рядом с вами, здравый смысл как будто покидает меня. Зачем вы пришли сюда, Сэйнт? — Ее пальцы сжались на его руках так же сильно, как его пальцы сжимали ее плечи. — Я не гожусь в спутницы человеку вашего положения, и есть другие… другие женщины, достаточно сообразительные, чтобы извлечь выгоду из подобных обстоятельств. Если вы этого хотите, то тратите время не на ту.

— По-вашему, мне нужно это, Кэтрин?

Она поежилась от того, что он таким резким тоном произнес ее имя.

— Вам кажется, что я снисхожу до вас? — Ответа он не стал дожидаться. — В первый раз вы признались мне в этом. Думаете, я знакомлю куртизанок со своими друзьями и их женами? Я никогда не старался соответствовать своему прозвищу, но даже я не настолько ничтожен.

— Я никогда не…

Он безжалостно перебил ее:

— Как вы могли проводить столько времени со мной и при этом думать, что нам нельзя быть вместе?

К неимоверному удивлению и стыду Кэтрин, перед глазами у нее все поплыло от слез.

— Я не могу рисковать своей репутацией. — И сердцем. — А вы, как и отец, вольны оставить меня, когда вам вздумается.

Он наклонил голову так низко, что их носы едва не соприкоснулись.

— Я знаю, что вы становитесь упрямой, когда дело касается аристократов, но я хочу, чтобы вы запомнили следующее: я не ваш отец. — Он четко произносил каждое слово. — Прекратите фантазировать о моих намерениях и судить меня по моим прошлым поступкам.

Слезы высохли. Теперь ей хотелось кричать от бессилия. Этот человек умел убеждать. Он был великолепным спорщиком и мог водить ее кругами, пока она не запутается и не выдаст себя.

— Что вы хотите этим сказать?

Наверное, смятение читалось в чертах ее лица, потому что он взял его обеими руками и большими пальцами отвел пряди волос.

— Милая Кэтрин, неужели вы жили так замкнуто, что ни один мужчина никогда не ухаживал за вами?

Она отвела глаза в сторону, делая вид, что ошеломлена. Нет, не скромность была причиной ее поступков. Хоть она как Кэтрин вела спокойную и безмятежную жизнь, разум и тело ее были совсем не так безгрешны, как ему казалось. Оттого, что он так ошибался в ней, ей стало стыдно. Общаясь с ней как с мадам Венной, он, по крайней мере, знал, что она шлюха и лгунья.

— Что это? Вы плачете? — Сэйнт прижал губы к ее щеке, перехватывая покатившуюся слезинку. — Мне больше нравится, когда вы сердитесь.

Кэтрин шмыгнула носом, покачала головой и тихонько засмеялась. Нежный Сэйнт был опасен для ее сердца. Его доброта делала ее слабой, отчего ей становилось страшно, а она имела дурную привычку, охваченная страхом, идти ва-банк. Это было одной из причин того, что шесть лет назад она вычеркнула его из своей жизни.

— Нельзя вам ухаживать за мной.

— А, так вы все слышали! Я думал, вы не обращаете внимания на то, что я говорю, — поддразнил он ее и легонько потянул за мочку правого уха. — А я, к вашему сведению, волен делать все, что хочу, мисс Деверолл.

Смеяться было нельзя — это обнадежит его.

— Вас ждет кучер.

Он сжал губы, сдерживая усмешку.

— Я знал, что вы особенная. Обычно женщины умоляют меня остаться, когда я пускаю в ход свои чары.

— Ах, как вам не повезло на этот раз! — сочувственным тоном промолвила Кэтрин и подняла с пола фонарь. — А теперь ступайте, пока мы с вами слуг не разбудили.

— У вас твердый характер, мисс Деверолл.

«Пусть это будет так, ради блага нас обоих», — подумала она.

— Уходите. — Она протянула ему фонарь.

Сэйнт застонал. Кэтрин улыбнулась, видя, как ему не хочется уходить. Но она не могла ощущать себя рядом с этим охваченным страстью джентльменом всего лишь Кэтрин Деверолл. Он протянул руку к фонарю, но пальцы его обхватили ее запястье и резко потянули к себе.

Оказавшись крепко прижатой к его груди, она откинула голову, намереваясь что-то сказать, но Сэйнт, как видно, на это и рассчитывал. Его губы накрыли ее уста так, словно они сто раз до этого соединялись в поцелуе. Наслаждаясь тем, как его горячая плоть властно прижимается и скользит по ее губам, она подумала: «Бог ты мой, как же он здорово целуется!» Боясь пролить на него горячее масло, она крепче сжала фонарь.

Когда он оторвался от нее, в его глазах читалось раскаяние.

— Нет, я не могу. — Он отступил на шаг.

Кэтрин кивнула и слабо улыбнулась. Какая-то часть ее хотела, чтобы он остался, пусть даже это усложнило бы ее жизнь так, что Сэйнт и представить себе не мог.

— Постойте! — воскликнула она, когда он открыл дверь. — Фонарь.

Он, беря фонарь, поймал ее пальцы.

— Это и есть ухаживание, мисс Деверолл.

Вот же упрямец!

— Если вы забыли, лорд Сэйнтхилл, требуется согласие леди.

— О, она согласна, мисс Деверолл, — отозвался он, и взгляд его был таким же нежным, как и губы. — Покойной ночи, и пусть я вам приснюсь.

Он закрыл дверь, прежде чем она успела что-то сказать.

Кучер уже ждал его, когда он вышел из дома Кэтрин Деверолл.

— Что, сорвалось? — осклабился кучер, открывая дверцу кареты перед Сэйнтом. — Она дама не промах, как я погляжу.

Сэйнт лишь зарычал и вручил ему фонарь. Эта женщина одурачила его. Он пригнулся, забираясь в карету.

— Едем домой. Но сначала заглянем в одно место. В «Золотую жемчужину».

Кучер оглянулся на дом и захлопнул дверцу.

— Да она из вас узлы вяжет, а?

— Ничего, развяжусь, — уверенно ответил он, и кучер усмехнулся. Сэйнт откинулся на кожаную спинку сиденья и уловил легкий аромат духов Кэтрин. — В «Золотой жемчужине» я задержусь ненадолго, нужно лишь передать одно послание.

Глава 22

Превращение Кэтрин Деверолл в мадам Венну было сравнительно простым делом. Никто на улице не обратил внимания на неприметно одетую женщину с закрывающей лицо густой вуалью, которая вошла в «Золотую жемчужину» через черный ход. Работники заведения привыкли к ее переодеваниям и страсти к скрытности. За молчание она им щедро платила. Те, кому она была известна как мадам Венна, считали ее эксцентричной особой, а те немногие, кто знал ее как Кэтрин, понимали, насколько велика ее потребность вырваться из золотой клетки, которую она для себя построила.

— Как она? — спросила мадам Венна, входя в одну из спален, в которых отдыхали ее девочки. Анна, Хонора и Эстер расступились, давая ей подойти к лежавшей на кровати молодой женщине. — О, Мина!

Кулаки ее сжались, когда она опустилась на край кровати. Какой-то мерзавец избил Мину и ударил несколько раз по лицу. Ранка на коже и уродливо раздувшаяся скула указывали на то, что на пальце у него был кольцо.

— Очень больно?

Брюнетка покачала головой, отняла руку с мокрой тряпкой от челюсти и показала еще несколько кровоподтеков.

— Холодная примочка помогла, — сказала она. Ее глаза напомнили мадам Венне две черные стеклянные бусинки.

— А еще настойка опия, — добавила Анна, садясь с другой стороны кровати.

Ее ненавязчивая, по-матерински нежная заботливость, похоже, успокаивала Мину. Она прижалась к Анне и задрожала.

Хонора положила руку на плечо мадам Венны.

— Схожу посмотрю, чем может кухарка накормить нашу девочку, — сказала она и тихо вышла из спальни.

Мадам Венна собиралась поручить заботиться о пострадавшей Анне и другим женщинам. Ей нужно было заняться делом, и в ее власти было кастрировать негодяя за жестокость.

— Мина, кто это сделал? — спросила она.

Эйбрам еще не появился. Задержал ли он этого человека? Мадам Венна хотела посмотреть ему в глаза, прежде чем ее люди вырвут ему руки и бросят его в Темзу.

И это самое милосердное из наказаний для этого ублюдка.

К сожалению, такие вопросы требовали деликатного подхода. От полиции в данном случае проку не было. Если подать жалобу, эти господа скорее Мину потащат в суд, чем ее богатого обидчика.

— Это был кто-то из постоянных?

— Нет, — пробормотала Мина, борясь с сонливостью. — Но я пару раз видела его раньше в зале.

— Назови его имя.

Мина поморщилась.

— Он, кажется, не назвался. Когда мы поднялись в номер, он завязал мне рот платком, а потом связал руки и ноги.

Эсфирь прокашлялась и сообщила:

— Я разговаривала с ним в зале, правда недолго. Он назвался знакомым лорда Малкастера. Наверное, потому его и пропустили. Его зовут Холвард. С ним был еще один. Некий мистер Ройлз.

В горле мадам Венны пересохло.

— Молодой или старый?

Вопрос ее, похоже, встревожил Эстер.

— Что, простите?

— Этот Ройлз… Он мужчина в возрасте или молодой? Ему немного за тридцать?

— М-молодой. Лет тридцать, пожалуй, — пролепетала женщина.

Мадам Венна и Анна обменялись многозначительными взглядами.

— Чтоб ему пропасть! И в моем собственном доме! — Мадам Венна наклонилась к Мине и поцеловала ее в лоб. Поднявшись, она заметила, что у нее дрожат руки. — Ройлз присоединился к вам с Холвардом в номере?

— Не сразу. — Мина побледнела и сползла вниз по подушке. — Я знаю, что нарушила правила, пустив в номер двоих неизвестных. Но этот Холвард сказал, что знаком с Малкастером, и Ройлз…

— Договаривай.

— Мистер Ройлз… Он еще сказал, что очень хорошо вас знает, — призналась Мина. — Я вроде не глупая, но тогда не подумала, что мне может что-то угрожать.

«Это я косвенно виновата в том, что случилось с Миной», — подумала мадам Венна. Вместо того чтобы находиться в «Золотой жемчужине», она несколько часов провела в доме лорда и леди Синклер. Интересно, что было бы с Джулианой, Софией, Изабель и Реган, узнай они, что дышали одним воздухом с владелицей известного борделя?

— Вы простите меня?

Слабый голос Мины отвлек мадам Венну от нерадостных мыслей.

— Конечно. С тебя достаточно того урока, который преподал тебе Холвард.

Она не знала, кто такой Холвард, но об этом можно было спросить у Малкастера.

— Отдыхай, Мина. — Она подняла глаза и увидела Хонору, вернувшуюся с подносом в руках. — Прекрасно. Проследите, чтобы она обязательно выпила горячего бульону перед сном.

— Да, сударыня.

Она не удивилась, когда Анна вышла следом за ней в коридор.

— Как Ройлз сумел пройти в «Золотую жемчужину»? — спросила мадам Венна. Она вся дрожала от сдерживаемой ярости.

— Эйбрам и его люди никогда не пропустили бы человека с этой фамилией. Наверное, на входе он назвался другим именем, — нахмурившись, предположила Анна.

— Или кого-то подкупил. — Она подняла руку, отметая возражение Анны. — Каждый человек имеет свою цену, и не все питают слабость к одним лишь деньгам. Впрочем, скорее всего, ты права. Ройлз скрыл свое настоящее имя.

Отцу она уже заплатила, быть может, теперь его сын решил поживиться за ее счет? Но единственное, чего этот человек заслуживал, — это острый нож в живот.

— Мадам В!

Она посмотрела за спину Анны и увидела торопливо приближающегося Эйбрама.

— Надеюсь, вы взяли их?

Лицо мужчины блестело так, словно он долго бегал вверх вниз по лестнице.

— Я подвел вас, сударыня. Эти твари, которые побили нашу девочку… Они ушли. Прошло ведь несколько часов, прежде чем забеспокоились о Мине.

Стоило ей провести один-единственный вечер не в «Золотой жемчужине», и все пошло наперекосяк!

— Я не виню тебя, Эйбрам. Ты не можешь уследить за всеми. Но я хочу знать, как эти люди сумели войти в мой дом и выйти из него, не вызвав подозрения у наших охранников. Найди болвана, который пропустил их. И если не сможешь привести ко мне этого мерзавца, мне хватит и его головы.

— Слушаюсь, сударыня. — Эйбрам низко поклонился. — Я лично этим займусь.

Он бросился к лестнице. Она пошла за ним, но не так быстро.

— Анна, собери всех девочек и обслугу, мне нужно с ними поговорить. Пусть Эсфирь опишет Ройлза и Холварда. Каждого джентльмена, подходящего под это описание, нужно незаметно отвести в сторону, чтобы проверить его личность. Напомни всем правила заведения. Если будут жалобы, я хочу об этом знать.

— Не беспокойся, я обо всем позабочусь. — Анна придерживала подол платья, поспевая за хозяйкой. Вдруг у самой лестницы она взяла ее за руку, заставив остановиться. — Не вини себя. Даже если бы ты находилась здесь, это все равно могло произойти.

— Возможно, — не стала спорить мадам Венна, хотя ее злость и чувство вины не уменьшились. — И все равно это мой дом, поэтому вина лежит на мне.

Для того чтобы наказать злодеев, полиция ей была не нужна.

— И еще кое-что. Лорд Сэйнтхилл…

Она вздрогнула.

— Что с маркизом?

— Лорд Сэйнтхилл был здесь. — Анна глубоко вздохнула, потому что не сомневалась, что Кэтрин провела этот вечер с Сэйнтом. — Он хотел поговорить с вами.

Ноги у мадам Венны сделались ватными, она выругалась и поморщилась, когда совсем не элегантно плюхнулась на верхнюю ступеньку лестницы. Этот подлец, должно быть, направился в «Золотую жемчужину» сразу после того, как пожелал ей спокойной ночи.

— Вот и замечательно. Я знала, что его роман с Кэтрин долго не продлится.

— Эй ты, коварный тип, иди выпей с нами! — позвал Фрост Сэйнта и пинком подтолкнул в его сторону пустое кресло.

Сэйнт пришел в «Нокс» в поисках компании и застал только Хантера и Фроста, которые выпивали в общем зале клуба.

Фрост взял со стола бутылку с вином и наполнил бокал.

— Садись и расскажи-ка нам с Хантером, как ты отвозил домой прекрасную и лживую Кэтрин Деверолл. Только во всех подробностях. Чем больше разврата, тем будет выше мое мнение о тебе, друг мой.

Сэйнт недовольно покосился на жизнерадостного товарища.

— Поясни-ка, Фрост, какую именно часть моей просьбы никому ничего не рассказывать ты не понял? — спросил он, усаживаясь за стол.

Хантер с любопытством смотрел на друзей.

— О чем это вы бормочете?

То ли количество выпитого вина развязало Фросту язык, то ли это было проявлением скверного характера, но он тут же выпалил:

— О прелестной мисс Деверолл.

— Попридержи язык! — Похоже, заставить замолчать графа могло только насилие.

Он отмахнулся от предостережения Сэйнта так, словно ощутил неприятный запах.

— Это просто чудо какое-то, что до сих пор никто ее не раскусил. — Фрост, прикрыв рукой рот, рыгнул. — Мы с Сэйнтом, разумеется, побывали между ее соблазнительными нежными ножками. Только любовника мог одурачить ее маскарад.

Недоуменное выражение лица Хантера делало его таким комичным, что Сэйнт, наверное, рассмеялся бы, если бы не являлся главным действующим лицом рассказа Фроста. Заметив грозный взгляд, его светлость подался вперед, чтобы никто посторонний не услышал его слов.

— Так значит, вы оба спите с мисс Деверолл. Почему-то меня это не удивляет. Постойте… Нет, по кислой физиономии Сэйнта я вижу, что он не ведал о двойной любовной игре леди.

Сэйнт ожег взглядом Хантера.

— Что ты несешь? Я не спал с мисс Деверолл, понятно?

Фрост отпил из бокала.

— Я тоже.

Хантер провел пальцами по своим темным волосам.

— Не пойму я вас.

Фрост криво усмехнулся.

— Что ж тут непонятного?

Но прежде чем Хантер успел что-либо сказать, к их столику подошла одна из девочек мадам Венны. Сэйнту вдруг подумалось: что, если она наблюдает за ним и его друзьями, а потом передает хозяйке их тайные разговоры? С негодованием он посмотрел на Фроста, но тот смотрел в другую сторону. Сэйнт достаточно хорошо знал Фроста, чтобы понимать: он пришел к тому же выводу, но ему было наплевать. Ничто не ускользало от его внимания. Однако в эту минуту глаза графа были нацелены на пышные груди женщины, выпирающие из-под корсета; рукой он поглаживал ее по спине.

— Джентльмены, похоже, мне следует принести вам еще несколько бутылок, — сказала женщина, не отрывая взгляда от лица Фроста. — Беруса задержали дела, и он прислал меня, чтобы я исполнила все ваши желания.

Ее звали Джудит. Сэйнт не забыл, как однажды выиграл у Фроста пари с ее помощью. Раз или два Сэйнт и сам вкушал ее прелестей. Рассказывала ли Джудит об этом хозяйке? Он закрыл глаза и застонал — разумеется, рассказывала. Мадам Венне было известно все до малейшей пикантной подробности.

— Оставь нас, — произнес Сэйнт, не открывая глаз.

— Зачем же так грубо, приятель? — возмутился Фрост. От его веселости Сэйнту сделалось совсем тошно. — Я всегда готов поделиться, ты же прекрасно это знаешь.

Как все произошло, Сэйнт не понял. Секунду назад он сидел за столом, а теперь восседал рядом с опрокинутым креслом верхом на друге, пытаясь его задушить. Хантер и еще двое мужчин с трудом смогли оторвать его пальцы от горла Фроста.

Тот сел на полу и усмехнулся.

— Потерял голову, приятель? Или причина где-то пониже?

— Тебе так хочется умереть, мой друг? — бросил Сэйнт, вырываясь из удерживающих его рук. — Еще слово, и я с удовольствием освобожу тебя от тягот этого мира.

— Из-за чего вы схватились? — раздался у него над ухом голос Вейна, и только сейчас Сэйнт заметил, что это Вейн и Дэр удерживают его, вцепившись в его парадный сюртук.

— Ну ясно, набрались уже. Все трое, — сказал Дэр и подошел к Фросту, чтобы помочь ему подняться.

— Я не пьян! — воскликнул Сэйнт. — Я не успел сделать и глотка, когда наш добрый друг начал задираться.

О причинах этого он даже не задумывался. Злобность была такой же характерной чертой его друга, как и цвет глаз. Почти всегда Сэйнт восхищался умением Фроста высказываться метко и остро, но не сейчас. Не тогда, когда дело касалось ее. Вот, значит, что любовь делает с мужчинами! Она настолько лишила его рассудка, что он был готов убить близкого друга из-за незначительной обиды.

Хантер решил, что настала пора объяснить друзьям, что происходит.

— Мы говорили о…

— Довольно! — прервал его Сэйнт и весь напружинился, готовясь снова наброситься на Фроста, если тому вздумается открыть всем правду.

— Старый спор, — сказал Фрост и встал на ноги, хоть и покачиваясь. Джудит скользнула ему под руку, чтобы помочь сохранить равновесие. — Который не стоит того, чтобы проливать из-за него вино и тем более кровь. Причем именно мою кровь. Так что нет смысла разбивать Хантеру нос из-за того, что он не может вникнуть в смысл нашей беседы.

Взгляд Хантера переместился с хитрых, немного осоловевших от выпитого глаз Фроста на охваченного яростью Сэйнта.

— Верно, нет смысла разбивать мне нос, — повторил он слова графа.

У Сэйнта немного отлегло от сердца, когда он увидел, что Фрост не расположен ставить всех в известность о причине их ссоры.

— Рейн и Син присоединятся к нам позже?

Вейн отпустил рукав Сэйнта и разгладил на нем складки.

— Нет. Они остались в опере с женщинами. А мы пошли искать тебя.

— Зачем? Что-то случилось?

Вейн посмотрел на Дэра так, будто ждал от него помощи.

— Дэр решил, что ты захочешь узнать о том, что в театре назревает беда.

Фрост рассмеялся:

— Ну что с вас взять! А я думал, что жены уже отучили вас от драк.

— Дело не в нас, — сказал Дэр и, насупив брови, впился взглядом в Сэйнта, видимо, собираясь говорить о серьезных вещах. — Это твоя дама сердца.

— Откуда ты… — Разумеется, его друзья знали о его чувствах к этой женщине. Знали о том, что он часто бывал в «Золотой жемчужине». Справившись с замешательством, Сэйнт подошел к Джудит. — Зачем твоя хозяйка пошла в оперу? — Когда ее губы приоткрылись, он добавил: — Говори правду.

Наверное, в первый раз Джудит было неприятно внимание порочных лордов.

— Из-за Мины. Прошлым вечером двое мужчин напали на нее и избили. Один из них сказал, что знает лорда Малкастера. Когда мадам В узнала, что Малкастер пойдет в театр, она решила…

Сэйнт зло выругался.

— Она хотела только встретиться с ним, — поспешила добавить Джудит на тот случай, если с мужчиной случилось что-то трагическое.

Мадам В всегда защищала своих девочек из «Золотой жемчужины». Если Малкастер был настолько глуп, что обидел кого-то из них, эта упрямая женщина наверняка захочет сама разобраться с ним.

— Мадам В в хороших отношениях с «Ноксом» и порочными лордами, — напомнил всем Хантер. — Если вы заподозрили, что с ней может случиться что-то плохое, почему не вмешались?

Фрост рассмеялся.

— Вот ведь какая незадача! — сказал он Вейну и Дэру. — Хантер, да у наших разлюбезных друзей сил не больше, чем у подагрического девяностолетнего викария.

— Именно так я бы не выразился, но в целом Фрост прав, — решительно произнес Вейн.

Хантер ухмыльнулся.

— Не согласен. Единственные мышцы, которые у Малкастера исправно работают, — это те, что у него между ног. Моя любимая бабушка загнала бы его, если бы была жива.

Если его друг был слишком пьян, чтобы что-либо понять, Сэйнт точно знал, почему остальные не вмешались в происходящее.

— Дело не в силе. Дело в их благоверных. — Он кивнул на Дэра. — Защищать честь шлюхи — все равно что объявить во всеуслышание, что ты близко с ней знаком и большой любитель продажной красоты. Я подозреваю, что дамы осведомлены о вашем прошлом, однако они не заслуживают публичного унижения.

— Значит, ты все понимаешь, — пробормотал Дэр.

— Да. — Сэйнт знал, что, окажись он на их месте, поступил бы точно так же.

— Поэтому мы с Дэром и пришли к вам. Подойдет любой, ведь вы все трое не женаты, — сказал Вейн, но смотрел при этом на Сэйнта. — У Малкастера будет преимущество, потому что его противника никто не станет открыто поддерживать.

— Малкастер — молодец против овец, а против молодца и сам овца, — с отвращением произнес Дэр. — Только трус станет обижать женщину.

— Я пойду, — вызвался Хантер.

Фрост, водя носом по ушку Джудит, обронил:

— Я тоже в деле.

Сэйнта не удивило, что Хантер и Фрост вызвались помочь. Несмотря на сегодняшнее поведение Фроста, он был порядочным, благородным человеком, как и Хантер. Лучших секундантов было не сыскать.

— Если мы всемером окажемся там, все решат, что мы что-то затеваем.

Дэр пренебрежительно пожал плечами.

— Нас и раньше вышвыривали из театра.

— Ты спятил? — воскликнул Вейн. — Хочешь, чтобы моя беременная жена оказалась посреди кровавой драки?

Дэр побледнел.

— Господи, конечно нет!

Реган была бесстрашной женщиной, но еще она была младшей сестрой Фроста.

— Женщинам не нужно ничего об этом знать. — Сэйнт хлопнул Вейна по плечу, он был благодарен друзьям за то, что они предупредили его. — И поэтому будет лучше, если я встречусь с мадам Венной один. Кто знает, может, мне удастся уговорить ее не нападать на Малкастера при всех.

— Мы уже пробовали, — призналась Джудит. На мгновение она перестала быть соблазнительницей и превратилась в обычную взволнованную женщину. — Но она никого и слушать не стала.

— Меня она послушает, — сказал Сэйнт и про себя прибавил: «Дай-то бог!»

Глава 23

Мадам Венне сейчас меньше всего хотелось быть очаровательной или благоразумной.

Но оба эти качества понадобились ей, когда она заняла небольшую частную ложу и стала ждать возможности подойти к лорду Малкастеру. Сейчас он любезничал с леди Гределл и ее спутницами. Жаль, что графиня при ее внешности не в деле. Мадам Венна могла бы сделать ее богатой женщиной. Но, если верить слухам, леди предпочитала предоставлять свои услуги даром.

Внимание мадам Венны снова переключилось на лорда Малкастера. «Подойдет ли он ко мне?» — подумала она. Он знал о том, что она здесь, и был достаточно самонадеян, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение. То, что он раньше подослал в ее дом это животное Холварда, не было для него помехой. И Ройлз. О нем она тоже не забыла.

В театр она ходила редко. Куртизанки использовали свои частные ложи для того, чтобы обзаводиться новыми покровителями, но у нее имелся свой собственный и не менее впечатляющий театр — «Золотая жемчужина», где можно было полюбоваться на изысканные костюмы, прекрасных дам и насладиться отточенным актерским мастерством. Единственная разница заключалась в том, что ее актрисы выступали не на сцене, а в спальнях. Даже полумаска и украшения мадам Венны, которым могли позавидовать дамы из высшего общества, прекрасно вписывались в эту обстановку.

Вот только между нею и этими дамами пролегла невидимая грань, которую далеко не каждый осмеливался преодолеть.

В зале люди попроще, как всегда, занимали места в партере, в то время как аристократы взирали на них с высоты своих лож. Мадам Венну удивило то, что она увидела здесь много знакомых лиц, в основном мужских: свежие молодые лица, те, что уже подпорчены излишествами, и уже увядшие. Ее дом удовольствий обслуживал их всех. Узнала она и нескольких женщин, но дамы предпочитали не выставлять напоказ свои плотские аппетиты.

С некоторым беспокойством она отметила, что друзья Сэйнта этим вечером тоже пришли в театр. Порочные лорды украдкой наблюдали за нею, но их жены проявили к ней лишь легкое любопытство. Нет, она не боялась, что кто-нибудь из них узнает Кэтрин Деверолл под шелковой маской мадам Венны. Она сделала все, чтобы их жизни не пересекались. Только Сэйнт встречался с обеими женщинами, и она была уверена, что хозяйку «Золотой жемчужины» он не привел бы в дом Синклеров.

Также она была уверена и в том, что ей не будут рады, если она подойдет к ложе Синклера. Реган, Изабель, Джулиану и Софию женатые порочные лорды ценили и оберегали, как сокровища, зная им цену. Син, Вейн, Дэр и Рейн в каком-то смысле тоже вели двойную жизнь, только их двойственность заключалась в противопоставлении прошлого и настоящего. Когда-то эти мужчины приходили в ее заведение с высоко поднятой головой и развлекались с ее девочками, теперь же они были преданы женам. Так и должно быть. Она завидовала их счастью. Не все в этом мире делается ради наживы.

— Дорогая мадам Венна! Какая приятная неожиданность!

У порога ложи стояли лорд Рейвеншоу и его брат. Она бросила быстрый взгляд на лорда и леди Рейнкорт. О том, что связывает Софию с этими джентльменами, она узнала лишь недавно.

— Граф де Рейвеншоу, месье Нортэм. — Мадам Венна чинно поклонилась им и протянула руку. — Добро пожаловать. Рада приветствовать самых храбрых джентльменов сегодняшнего вечера.

С обаятельной улыбкой красавец лорд Рейвеншоу шагнул в ложу. Приветствуя мужчин, мадам Венна чувствовала, что за ней наблюдают, но ей было все равно. Экзотические существа привычны к постоянному вниманию. К тому же общение с этими джентльменами — не самый плохой способ скоротать вечер в ожидании лорда Малкастера.

Сэйнт подошел к ложе Сина. Вейн и Дэр, уехавшие вместе, прибыли в театр на пятнадцать минут раньше и теперь дожидались в узком коридорчике рядом с занавешенным входом в ложу.

— Где она? — спросил Сэйнт Вейна, немного запыхавшись после быстрой ходьбы. — Она уже встретилась с Малкастером?

Ему ответил Дэр:

— Чтобы добраться до Малкастера, ей сначала придется пробраться сквозь толпу поклонников.

— Или же мадам В ждет, что он сам к ней подойдет, — вставил Вейн.

Сэйнту понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в смысл этих слов.

— Что еще за поклонники?

Маркиз отодвинул рукой портьеру.

— Сам посмотри.

Сэйнт прошел в образовавшийся проем, миновал узкую аванложу и остановился у еще одного малинового занавеса. Немного раздвинув края тяжелой ткани, он заметил широкие плечи Рейна. Сэйнт немного расширил щель, и ему стало видно сидящего рядом с Рейном Сина и спины четырех дам перед ними.

— Отсюда ты ничего не увидишь, — прошептал подошедший к нему Дэр.

— Не хочу привлекать к себе внимание, — отозвался Сэйнт.

К сожалению, после того как он узнал, что две небезразличные ему женщины — одно и то же лицо, все в его жизни пошло вкривь и вкось. Син и Рейн, услышав за спиной шум, повернули головы. Лица друзей озарились радостью, когда Дэр, Сэйнт и Вейн вошли в ложу. Внимание женщин переместилось со сцены к происходящему у них за спинами. Выполнившие свой долг Вейн и Дэр присоединились к женам. Сэйнт не знал, чем его друзья удовлетворили любопытство женщин, но не сомневался, что они им солгали.

Присоединяться к семейным парам он не стал, так и продолжал стоять в тени. Син что-то шепнул Рейну, после чего встал и подошел к Сэйнту.

— Где она? — коротко спросил тот.

Син зевнул и почесал щеку.

— Нижний ряд… Немного левее нас. — Помолчав, он добавил: — Фрост и Хантер с тобой?

Сэйнт сделал два шага вправо и посмотрел вниз. Ага! Мадам Венна в бледно-желтом атласном платье сидела в частной ложе и была похожа на яркую бабочку. Даже с такого расстояния ее красота взывала к нему, и его бесило то, что она имеет такую власть над ним. Кроме того, его терзало еще одно обстоятельство: Дэр сказал правду, она была не одна. Рядом с ней он насчитал пять джентльменов, среди них был и шурин Рейна, Рейвеншоу, и это, похоже, отнюдь не радовало его друга.

Вспомнив, что Син ждет ответа на свой вопрос, он сказал:

— Нет. Было бы лучше, чтобы они остались в «Ноксе». В этом чертовом театре порочным лордам никогда не везло.

Маркиз внимательно посмотрел на Сэйнта.

— Рейн и я… Все мы хотим помочь мадам В. Поэтому мы и послали за тобой. Наше… — Он прокашлялся. — Наше деловое соглашение с нею было выгодно всем нам. Но есть одно условие. Женщины не должны в этом участвовать. Вообще-то, ради их спокойствия я предпочел бы, чтобы в их присутствии наши имена вовсе не упоминались в связи с мадам В или «Золотой жемчужиной».

Учитывая репутацию Сина, трудно было предположить, что он будет верен Джулиане. Искушения прошлой жизни никуда не делись, но изменился сам Син, точно так же, как изменились Дэр, Вейн и Рейн. Когда кто-то из порочных лордов делал свой выбор, он рассчитывал, что связь с этой женщиной будет чистой и долговечной. К несчастью, «Нокс» продолжал оставаться частью их жизни. Все они теперь уже сами превратились в торговцев пороком. Их занятие имело нелицеприятные стороны, которые не нашли бы одобрения у их жен. Некоторых разговоров приходилось избегать любой ценой.

— Это еще одна причина, почему я не взял с собой Фроста, — промолвил Сэйнт, все еще негодуя на Фроста из-за того, что тот собирался рассказать Хантеру правду о Кэтрин и мадам Венне. — Он слишком много болтает.

Проницательный взгляд Сина остановился на лице друга.

— Опять что-то случилось?

— Ничего особенного. Я сам во всем разберусь. Малкастер подходил к мадам В?

Маркиз покачал головой.

— Еще нет. — Он кивнул в сторону других частных лож. — Наш друг, появившись здесь, привлек к себе слишком большое внимание, так что ему пока недосуг.

Сэйнт заскрежетал зубами, когда заметил, что Фозергилл, подлец, встал так, чтобы иметь возможность заглядывать в декольте мадам Венны.

— Я убью его, — процедил он сквозь зубы.

— Кого?

Сэйнт поморщился, сообразив, что допустил оплошность.

— Никого. Просто мысли вслух.

Сина это, похоже, не убедило.

— Подобные мысли обычно приводят к встречам на рассвете. Что с тобой?

Мог ли Сэйнт рассказать другу, что все они стали жертвами обмана мадам Венны? Или что его одновременно сводят с ума падшая девица и ее скромный, благовоспитанный двойник? Чувство его было слишком темным и изменчивым, чтобы его можно было назвать любовью. Еще он никак не мог понять, как относиться к предательству мадам Венны. Что это было: безобидное желание поиграть со светским обществом или же некий зловещий замысел двуличной интриганки? Пока не появятся ответы на эти вопросы, Сэйнт был настроен хранить ее тайну.

— Ничего со мной, — ответил он. — Я просто немного обеспокоен, как ты и остальные. Никогда не доверял Малкастеру. А то, что он подослал двух громил в «Золотую жемчужину» и они избили одну…

— А ну погоди! — Позабыв об осторожности, Син схватил Сэйнта за рукав и оттащил глубже в тень. — Когда мадам В появилась здесь сегодня вечером, я сразу почувствовал, что что-то не так. Какое отношение к этому имеет Малкастер? Кого он послал в «Золотую жемчужину»? Кого избили?

— Долго рассказывать, — сказал Сэйнт вполголоса, заметив, что на них смотрит Джулиана. Она помахала ему рукой и улыбнулась. Сэйнт проделал то же самое. — Послушай… У меня нет времени объяснять. Дэр и Вейн все тебе расскажут, но мне нужно идти к ней.

Краем глаза Сэйнт увидел, что в ложу мадам Венны вошел еще один джентльмен. Очередной поклонник? Нет, это был лорд Гриншилд. Дьявол, как все запуталось!

— Забудь о Малкастере. У нас беда посерьезнее.

Сэйнт стряхнул с себя руку Сина и выбежал в коридор.

Мадам Венна потерла впадинку за левым ухом, где у нее закололо, как бывало, когда внезапно менялась температура.

— Мадам Венна?

Она сидела между лордом Рейвеншоу и лордом Голландом, и поэтому ей пришлось посмотреть через плечо, чтобы увидеть, кто к ней обратился. Несмотря на весь этот ажиотаж, который вызвало ее появление, она уже начала подумывать о том, чтобы изменить свое отношение к театру и бывать здесь чаще. Когда она увидела вошедшего в ложу джентльмена, ее улыбка застыла под раскрашенной фарфоровой маской, повторяющей контуры ее лица идеально, как вторая кожа.

— Oui, мы встречались раньше, monsieur? — буднично произнесла она, изо всех сил, до боли в щеках, стараясь удержать на губах улыбку. В эту секунду ей подумалось, что ее щеки, наверное, сделались такими же белыми, как фарфоровая маска, скрывавшая половину лица.

Она не была представлена этому человеку и тем не менее узнала его мгновенно. Она видела эти серые в золотых пятнышках глаза каждый раз, когда смотрела в зеркало. Бенедикт Нотфелд, граф Гриншилд. Ее давно потерянный отец. Вернее, не потерянный, ведь ее просто взяли и выбросили.

Взгляд серьезного, без тени улыбки на лице, пятидесятилетнего графа прошелся по всей ложе, останавливаясь на каждом присутствующем здесь. Ее окружение, как видно, ему не понравилось, хотя его это совершенно не касалось. «Интересно, — подумала она, — что у этого чем-то недовольного джентльмена с чванливо поджатыми губами могло вызвать желание встретиться с такой женщиной, как мадам В?»

— С вашего позволения, я хотел бы поговорить с вами наедине.

Она подняла взгляд на лорда Фозергилла, который увлеченно щупал глазами ее декольте. Стыдно… Стыдно.

— Прошу меня простить, monsieur, но я должна знать имя человека, который просит меня о разговоре.

Лорд Гриншилд поморщился, как от боли.

— Моя имя… Я лорд Гриншилд. А теперь, окажите честь, давайте выйдем…

— Гриншилд, вы не можете вот так врываться в ложу и похищать нашу очаровательную даму, — вмешался лорд Рейвеншоу. Его брат и еще несколько джентльменов согласно закивали. — Мы пришли сюда раньше вас.

Мадам Венна успокаивающе повела рукой.

— Прошу вас, господа… — сказала она и в раздумье посмотрела на породившего ее человека. — Вы пришли, чтобы просить меня уйти отсюда?

Граф удивился:

— Что вы? Зачем? Могу ли я? — Строгое лицо его смягчилось. — Пожалуйста, уделите мне всего лишь минуту, и после этого я уйду.

Он выставил локоть, видимо, предполагая, что она тут же согласится.

Кэтрин проигнорировала все прелюдии поверенного лорда Гриншилда, и мадам Венна с не меньшим подозрением относилась к самому джентльмену. Зачем это ему вдруг понадобилось ее видеть? В «Золотой жемчужине» он не бывал ни разу и, если верить слухам, жил довольно тихо. Если у графа и были любовницы, ему удавалось сохранить это в тайне.

Со всех сторон на нее устремились любопытные и удивленные взгляды. При ее репутации наверняка все уже решили, что лорд Гриншилд собирался сделать ей предложение частного характера. Это было отвратительно. Даже если он не знал, что она его дочь.

Чего бы он ни добивался, избавиться от него не удастся, поняла мадам Венна.

— Что ж, хорошо, — сказала она, чем вызвала недовольное ворчание и протесты остальных джентльменов. — Не волнуйтесь, я скоро вернусь.

Мадам Венна легко оперлась на руку графа, и они вместе вышли из ложи.

— Здесь достаточно уединенно, monsieur le comte? — проворковала она грудным, чувственным голосом.

Поразительно, но лицо лорда Гриншилда вдруг омрачилось — пожалуй, оно даже сделалось непреклонным.

— Я пришел не за этим.

— Вы уверены? — Она повела правой бровью. Под ложечкой неприятно похолодело, но она не впервые оказалась в щекотливой ситуации. — Не стесняйтесь. Меня трудно поразить.

Лорд Гриншилд шумно втянул в себя воздух и выдохнул через приоткрытый рот, потом устремил на нее прямой, решительный взгляд.

— Прости, но я не нашел другого способа. Мне нужно поговорить с тобой, Кэтрин.

Глава 24

— Подожди! Ты не понимаешь!

Сэйнт, бежавший по лестнице, вскинул голову, когда сверху донесся этот отчаянный крик. Лорд Гриншилд! Выходит, он не единственный, кто понял, что мадам Венна и Кэтрин Деверолл — одно лицо. Судя по всему, отец решил припереть к стенке свою упрямую дочь, однако он сильно недооценил степень ее недовольства.

«Направо или налево?» — лихорадочно соображал он, преодолев лестницу. Из затруднительного положения его вывело столкновение с мадам Венной. Приподнимая руками платье выше лодыжек, она на ходу смотрела через плечо на непризнанного отца и наверняка упала бы и скатилась по лестнице, если бы Сэйнт не подхватил ее.

— Отпустите! — Она забилась в его объятиях.

— Это я, — негромко произнес он в ее волосы. — Вы в безопасности. С вами ничего не случится.

— Я должна уйти. Сию же секунду! — Мадам Венна заколотила кулачками по его груди. — Отпустите! — Она ринулась вниз по лестнице, увлекая его за собой, потому что он так и не отпустил ее.

Мадам Венна была слишком взволнована для осмысленного разговора, и Сэйнт решил, что поговорит с ней без посторонних. Она застонала, как раненое животное, когда лорд Гриншилд, растрепанный и взбудораженный, подбежал к балюстраде и посмотрел вниз.

— Кэ… Мадам Венна! — задыхаясь, воскликнул он. — Пожалуйста, нет никакого повода…

Сэйнт поймал ее за талию, когда она стремительно развернулась на лестнице.

— У меня есть повод! Тысяча поводов! — крикнула она, не обращая внимания на свое опасное положение и клокоча от ярости. — Мне от вас ничего не нужно! Вы для меня ничто!

— Боже! — Граф отпрянул, ошеломленный такой неприкрытой ненавистью. В устремленных на мадам Венну и Сэйнта глазах блеснули слезы.

— И не приближайтесь больше ко мне! Если не отстанете от меня, я вас уничтожу! — Она развернулась, уткнулась лицом в плечо Сэйнта и, дрожа всем телом, тихо шепнула: — Уведите меня отсюда.

Сэйнт посмотрел на Гриншилда. Их взгляды на миг встретились. Взрыв ярости мадам Венны потряс графа. Он явно не ожидал, что его дочь настолько презирает и ненавидит его.

— Ступайте! — крикнул граф Гриншилд Сэйнту. — Уходите, пока об этом никто не узнал. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и побрел прочь.

— Пойдемте. — Сэйнт легонько встряхнул мадам Венну, взяв за плечи, чтобы привлечь к себе ее внимание. — Я отвезу вас домой.

Она прижала к носу руку в перчатке и всхлипнула. Поняв, что ей нужно, он полез в карман и вытащил носовой платок.

— Вот. Вытрите слезы.

Сэйнт решил, что не будет возвращаться в ложу Сина. Поскольку мадам Венна не вернется в свою, друзья поймут, что они ушли вместе.

— Чем Гриншилд вас так расстроил?

Она застыла на месте и недоумевающе уставилась на него.

— Откуда вы знаете лорда Гриншилда?

Ее подозрительность была ему неприятна, но не только она умела лгать.

— Я же не все вечера провожу в «Золотой жемчужине», — промолвил он, подпустив в голос ноток раздражения, чтобы избежать дальнейших расспросов.

— Разумеется. — Она промокнула платком лицо.

Сэйнт продолжал держать ее за талию. Он знал, что она лгунья и хорошая актриса, но встреча с графом явно причинила ей нестерпимую душевную боль. Пока она не успокоится, задавать ей вопросы было бессмысленно.

Приближаясь к фойе, они встречали все больше и больше людей. Прекрасная женщина в полумаске не могла не привлекать внимания, и то, что его рука лежала на ее талии, вызывало у театралов самую разную реакцию — от улыбки до неодобрения. Но Сэйнту было безразлично, что о нем думают.

Дошли без приключений. Боевой пыл Сэйнта спал, поэтому он не стал возражать, когда она отстранилась от него. То, что он так властно прижимал ее к себе, привлекало не меньше внимания, чем ее наряд. Да и потом, если бы она попыталась убежать, он догнал бы ее в два счета.

Сэйнту показалось, что его окликнули, он обернулся и увидел на верху парадной лестницы Вейна и Хантера. Он поднял руку, приветствуя друзей, и вдруг понял, что его спутница продолжила путь без него.

— Мадам В, подождите минуту, я найду моего кучера…

Наперерез мадам Венне двинулся лорд Малкастер.

— Дорогая сударыня, — с ленцой промолвил он, — еще так рано! Если опера утомляет вас, быть может, я смогу предложить вам иное развлечение?

Она остановилась. Ее снова всю затрясло от праведного гнева.

— Вы! — воскликнула она, и ее голос разнесся по всему фойе, привлекая к ним всеобщее внимание. — Меня сможет развлечь только одно — если вашу голову…

Пора было уходить.

Немедленно.

Прежде чем она успела закончить фразу, Сэйнт бросился к ней. На последних шагах он наклонился и врезался в нее головой на уровне талии. От толчка она согнулась, и он легко подхватил ее на плечо.

Сэйнт развернулся и с усмешкой коснулся кончиками пальцев лба — этот жест предназначался Вейну. Его друг чуть не падал с ног от смеха. Мадам Венну до того изумило и возмутило подобное своеволие, что она на миг потеряла дар речи. Но потом, забыв, что нужно придавать голосу иностранный акцент, завопила:

— Поставьте меня!

Все ее попытки вырваться были безуспешны.

Свидетели необычного происшествия захохотали, указывая на них пальцами. Малкастер предпочел не приближаться, но явно был недоволен вторжением Сэйнта.

Сэйнт вынес мадам В из театра на плече, как мешок с зерном, и ринулся на темную улицу в поисках кучера. Если повезет, то, когда он поставит ее на землю, она не отобьет ему все, что еще может пригодиться в жизни.

— Чтоб вы провалились, Сэйнтхилл!

Да он попросту похитил ее! Мадам Венна яростно проклинала и самого Сэйнта, и все поколения его предков. Извиваясь всем телом и брыкаясь, она пыталась заставить его опустить ее на землю, но напрасно.

— Не вертитесь, — попросил он и для доходчивости шлепнул ее по заду. — Если я вас уроню, вам же будет хуже.

Она чуть не задохнулась от гнева. Пока он метался между каретами и колясками, она хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Вы… рехнулись! — сказала она. Мозг ее снова начал работать, и она вспомнила, что нужно говорить с акцентом.

— Нет, это вы рехнулись, сударыня, — ответил он ровным голосом, даже не запыхавшись. — Я видел, как вы спорили с лордом Гриншилдом. Не хотите рассказать, что между вами произошло?

Мадам Венна представила себе, какой будет реакция Сэйнта, если она признается, что граф — ее отец. Он решит, что Кэтрин ее сестра. Она застонала от бессилия, когда еще несколько заколок выпали из ее волос, высвобождая тяжелые локоны.

— Я не хочу обсуждать ситуацию с лордом Гриншилдом.

— Прекрасно. Тогда давайте поговорим о том, почему вы так ответили Малкастеру. — Он осуждающе поцокал языком. — Я спас вас от публичного скандала. С вашей стороны было неразумно так себя вести.

При упоминании Малкастера ей захотелось кого-нибудь стукнуть. До графа было не добраться, но наглый маркиз вполне мог его заменить. Она брыкнулась и выругалась, когда он увернулся.

Сэйнт, посмеиваясь, сказал:

— Я не говорил вам, что сквернословящие дамочки меня особенно возбуждают?

— Пропадите вы пропадом с вашим упрямством! Поставьте меня немедленно! — крикнула она. — Или…

— Или что? — Сэйнт неожиданно остановился и поставил ее на мостовую, отчего у нее закружилась голова. Но он не дал ей шанса прийти в себя. Мадам Венна ахнула, когда он притянул ее к себе и заключил в объятия. Бороться было бессмысленно. Его рот грубо запечатал ее уста, губы впились в нее так, что она не смогла дышать. И лишь когда она начала задыхаться по-настоящему, он оторвался от нее со смачным звуком.

— Обругайте меня, и я поцелую вас снова, — сказал он.

Его пальцы сжали ее запястья, как железные оковы. Нельзя сказать, что она восприняла эти слова как угрозу, но замолчать ее они заставили.

Он потянул ее за собой через улицу к карете.

— Умеете вы горячих девиц успокаивать, милорд! — весело воскликнул кучер, ставший свидетелем того, как его светлость приволок на себе девушку, а потом поцеловал ее.

Сэйнт махнул кучеру, чтобы тот не спускался, и сам отрыл дверцу.

— Некоторым девицам нужна твердая рука, — сказал он, ухмыльнувшись.

Его большая ладонь опустилась на ее зад, заставив мадам Венну вскрикнуть от неожиданности. Она отбросила его руку.

— Еще раз прикоснетесь ко мне, и я не знаю, что сделаю, маркиз Сэйнтхилл! — глухим уверенным голосом произнесла она.

Но ни маркиз, ни кучер, похоже, не восприняли ее угрозу всерьез.

Кучер одобряюще покивал.

— Эта мне нравится больше, чем предыдущая. Вы ее оставляете?

«Какая еще предыдущая?» — чуть не вырвалось у мадам Венны, но она прикусила язык и сдула с лица непослушную прядь.

— Никто меня не оставляет, — сказала она, глядя на Сэйнта с чувством собственного достоинства, которое ей удалось сохранить после такого обращения с ней. — Отвезите меня в «Золотую жемчужину», или я сама найду дорогу.

Кучер уставился на нее с высоты козел, не веря своим ушам.

— Это не место для леди, мисс. В «Золотой жемчужине» собираются греховодники и пропойцы.

— Oui, — твердо произнесла она. — И она принадлежит мне.

Глава 25

Сэйнт не лгал, когда сказал мадам Венне, что ее злость возбуждает его. Впрочем, все в этой женщине его возбуждало, и ему нестерпимо хотелось снова ощутить ее в своих руках.

Ничто не могло устрашить ее. Он восхищался ее храбростью, но, будучи мужчиной, имел врожденную потребность господствовать в своем мире. И каким-то образом эта женщина с пылающим взором стала частью его самого.

— Садитесь в карету, — требовательно произнес он.

— Ого! — воскликнул кучер, наблюдавший за Сэйнтом и мадам Венной, как за боксерами, готовящимися к схватке.

Сэйнт бросил на него быстрый взгляд.

— Хватит, Джейкс, займись лошадьми.

Кучер разочарованно и даже с некоторой обидой фыркнул, напомнив Сэйнту одно из животных, которыми тот должен был заняться.

— Как скажете, милорд.

— И хватит препирательств, мадам В, я уже достаточно наслушался.

Женщина вызывающе вздернула изящный подбородок.

— А я уже достаточно наслушалась вас, monsieur le marquis!

Сэйнт усмехнулся, почувствовав, что внутри у него все трепещет в предвкушении удовольствия.

— Эти слова я и хотел услышать. — Он с силой рванул ее к себе и прижал так, что она ощутила его возбуждение. — Надеюсь, вы будете сопротивляться.

— Это будет нетрудно, — презрительно обронила она.

Оба не собирались уступать. Назревала нешуточная война характеров. Какое-то время они топтались, пытаясь сдвинуть друг друга с места. Мадам Венна была сильной и проворной, как для женщины, но Сэйнт был крупнее и напористее. Противостояние окончилось, когда он подхватил ее одной рукой за талию, бесцеремонно оторвал от земли и забросил на кожаное сиденье салона кареты.

Мадам Венна возмущенно вскрикнула. Джейкс что-то пробормотал себе под нос. Кучер, должно быть, осуждал Сэйнта за столь грубое обхождение с дамой, но дама эта не была нежным цветочком, нуждающимся в трепетной заботе. Как и Сэйнт, она была бойцом.

Когда мадам Венна быстро перебралась в глубь салона и ее серые глаза с вызовом сверкнули в темноте, маркиз вдруг понял: все это неправильно, они оба ведут себя противоестественно. Тайны иногда связывают людей не хуже веревок. Быть может, настало время и ему, и ей ослабить путы? Кто знает, вдруг из этого что-то выйдет?

Сэйнт взялся за край открытой дверцы кареты, чуть высунулся наружу и посмотрел на кучера.

— В «Золотую жемчужину», Джейкс, — сказал он, запрыгнул в салон и захлопнул за собой дверцу.

Она наблюдала за ним из-под опущенных ресниц, вжавшись спиной в дальний угол салона. Этим вечером Сэйнт вел себя не так, как обычно, и причиной тому, рассудила она, могла стать ее перепалка с лордом Гриншилдом. И именно в этот день она была особенно уязвима, напуганная тем, что ее родитель узнал правду о мадам Венне. В голове у нее копошились десятки вопросов.

Какую цену придется заплатить за его молчание? А главное, чем собирается лорд Гриншилд ее запугивать? Если в обществе узнают, что незаконнорожденная дочь графа владеет борделем, он превратится в посмешище.

Стоит ли эта тайна того, чтобы его убить?

А еще этот Сэйнт! Чего он потребует, узнав, что за полумаской скрывается Кэтрин Деверолл?

Улыбнувшись ей, Сэйнт поднял руку и постучал в люк, сообщая кучеру, что пассажиры успокоились и можно трогать.

Но мадам Венна и не думала успокаиваться. Особенно после того, как маркиз с грацией леопарда переместился поближе к ней, когда экипаж тронулся.

— Ну вот, мы наконец одни. Не хотите мне как-то объяснить произошедшее?

— Нет.

Он пропустил ее ответ мимо ушей.

— Давайте начнем с чего-нибудь простого. Зачем вы сегодня пришли в театр?

Она хотела было пересесть на противоположное сиденье, но сразу же отвергла эту идею. Наверняка Сэйнт решит, что она его испугалась.

— Просто так.

— Вы лжете, — прямо заявил он. — «Золотая жемчужина» — ваше творение. Вы носитесь с ней, как с ребенком.

Мадам Венна вспомнила, какой замечательный вечер она провела с ним у Синклеров.

— Я и раньше позволяла себе отвлечься от работы.

— Очаровательно! Но, скажите на милость, почему вы выбрали именно сегодняшний вечер? Почему пошли в оперу, а не в Воксхолл?

Она наклонила голову набок.

— Это что, допрос инквизиции? Может, стоит подождать, пока доедем? В «Золотой жемчужине» имеется неплохая коллекция цепов, плетей и кандалов. Есть там и специальная комната для почитателей этого порока. — Она нарисовала себе соблазнительную картину порки несносного джентльмена.

Это признание поразило его. Однако он довольно быстро пришел в себя.

— Заманчивое предложение. Но я не люблю тянуть кота за хвост. Признавайтесь, что у вас произошло с Гриншилдом и Малкастером?

Она пожала плечами.

— Мне не в чем признаваться.

— Надо же, безгрешная хозяйка борделя! — глумливо произнес он. — Неповторимая и… бесстыжая лгунья!

— Такой вы меня считаете?

Без всякого предупреждения Сэйнт метнулся к ней и прижал к стенке кареты. Одной ногой он уперся в противоположное сиденье, коленом пригвоздил ее платье к их сиденью и нежно провел правой рукой по щеке мадам Венны.

— Треснула.

— Что треснуло? — не поняла она.

— Ваша маска. — Он провел пальцем по краю фарфоровой полумаски и легонько постучал по ней пальцем. — Небольшие трещинки и кусочек откололся.

Она подняла руку и нащупала острые края скола.

— После того как вы несли меня, точно мешок с картошкой, слава богу, что она вообще не рассыпалась.

Сэйнт не пошевелился, но она почувствовала, что он напрягся.

— А если бы маска рассыпалась, что тогда? Чего вы лишились бы?

Всего. Мадам Венна тихо вздохнула.

— Вы удивились бы, услышав мой ответ.

— Вы бы тоже… Если бы хоть раз попробовали поверить мне!

Она вздрогнула от неожиданно пылкого ответа.

— Очень сомневаюсь, что решусь на это, — сказала она, про себя взвешивая, стоит ли рассказывать правду о себе и лорде Гриншилде. — Я не доверяю никому.

Разочарование мелькнуло в его взгляде и тут же исчезло.

— Мне жаль вас. Вы выбрали для себя одинокое существование.

Серые глаза мадам Венны гневно вспыхнули.

— Пожалейте себя, Сэйнтхилл! Не думаю, что вы кому-то так уж доверяете.

Как он смел жалеть ее?! Она навела кое-какие справки о его жизни. Не будучи сиротой, он практически никак не был связан ни с матерью, ни с отчимом, ни с их детьми.

Он был одинок. Так же, как и она.

— Это не так! — воскликнул он. — Такое бывало. Шесть лет назад я доверился вам, но вы о мое доверие вытерли ноги.

Она даже растерялась и не знала, что ответить.

— Я такого не… м-м-м!

Сэйнт заглушил ее аргумент крепким поцелуем.

— Нет, — сказал она, отшатнувшись. — Я не позволю вам отвлечь себя. Я смирилась с прошлым, и теперь меня больше занимает настоящее.

Его пальцы скользнули по ее щеке к губам. В карете было тепло, но она задрожала, когда пальцы обвели ее губы по контуру. Подушечка большого пальца погладила нижнюю губу. Она почувствовала легкий запах бренди в его дыхании.

— Это не… Нам нельзя…

Он улыбнулся тепло и искренне.

— Можно. Разве мы не достаточно долго к этому шли? То, что этого не было между нами все это время, не меняет сути наших отношений.

— О чем вы?

— О том неоспоримом факте, что физическое влечение ставит нас на грань.

— Грань чего?

— Грань неизбежного. — Кончики его пальцев скользнули по ее шее к груди. Хоть он был в перчатках, она чувствовала тепло, излучаемое его руками. — Неизбежно то, что мы станем любовниками.

Снова.

В груди у нее заныло, соски напряглись, и в ней стали зреть ощущения, которых она не желала. Закусив нижнюю губу, она тряхнула головой.

— Нет!

Его палец прошелся по краю лифа.

— Почему вы так этому противитесь? Я вам не нравлюсь? Разве когда-то мои руки не возносили вас на вершину наслаждения?

Отречение от затаенных желаний боролось с чувством неудовлетворенности.

— Я… Я… — При взгляде на его лицо у нее путались мысли. Мадам посмотрела на его руку, поглаживавшую ее правую грудь. После шести лет ожидания невозможного ее сердце билось как птичка в клетке. — Нельзя смешивать дело с удовольствием.

— И какое дело вклинилось между нами? — спросил он. — Вы же знаете, что я уже давно не пользуюсь услугами вашего заведения.

Она улыбнулась при мысли, что такой джентльмен, как Сэйнтхилл, мог отказаться от подобных удовольствий.

— Ну, монахом вы тоже не были.

— Вы правы, — с готовностью согласился он. — У меня были любовницы. Но похоть и интерес, которые завлекали меня в их постели, быстро угасали. Прошло уже больше года с тех пор, как я перестал искать замену своей последней пассии.

— Больше года? — с сомнением в голосе произнесла она. — Это долгий срок для джентльмена с вашими аппетитами.

Сэйнт улыбнулся с видом человека, осознающего свою никчемность.

— Согласен. Мне понадобилось намного больше времени, чтобы понять то, что поняли вы несколько лет назад.

Она ахнула, когда он, взявшись за край ее лифа, рывком притянул ее к себе так, что они оказались нос к носу.

— И что же вы поняли, monsieur le marquis? — затаив дыхание, спросила она.

— Безымянная любовница скрасит одну-две ночи, но в своей постели я хочу видеть только одну женщину. Вас.

Она зажмурилась, чтобы он не увидел, как засияли от счастья ее глаза после этих слов.

— Вы слишком большое значение придаете тому, что мы провели вместе с вами ночь шесть лет назад.

— А вы отказываетесь принимать то, что для вас та ночь была чем-то большим, чем потачка своему похотливому телу, — был его грубый ответ. — Вы любите меня. Так же, как я люблю вас.

— Нет.

— Так докажите! — Он сжал ее сильнее, когда она попыталась высвободиться. — Примите меня как любовника. Позвольте раздеть вас. Я стану ласкать вас, изучу каждый дюйм вашего тела. Я хочу почувствовать вас под собой, хочу овладеть вами и не отпускать до тех пор, пока вы не станете восторженно выкрикивать мое имя.

— И это все? — хрипло спросила она.

Он опустил голову, его губы коснулись ее уха.

— А когда похоть будет удовлетворена, я хочу обнимать вас и прижимать к себе. Если же у вас не останется сил, я буду охранять ваш сон, и, поверьте, когда я вас разбужу, вы не пожалеете об этом.

Сэйнт требовал того, что она не могла ему дать. Она так мало знала о нежности! Невинность отняли у нее силой, из-за этого она вела жизнь, в которой тело воспринимается только как инструмент для достижения своих целей. Она меняла любовников ради выгоды, а позже — чтобы заполнить растущую пустоту в душе. Сэйнт был единственным мужчиной, которого она пустила в свою постель для того, чтобы доставить удовольствие себе.

И это плохо закончилось для обоих.

— Вы заслуживаете большего, чем видеть в своей кровати шлюху, mon cheri. — Глаза ее наполнились нежданными слезами. — Вы заслуживаете женщину, которая может предложить не только свое тело.

Карета остановилась, качнувшись на рессорах, и это подтолкнуло мадам Венну к действиям. Она оттолкнула Сэйнта, отчего тот потерял равновесие и плюхнулся на сиденье, быстро перебралась через его ноги и открыла дверь. Не дожидаясь помощи кучера, она выпрыгнула из кареты, подхватила юбки и побежала к двери «Золотой жемчужины».

Мадам Венна услышала за спиной мужские голоса, но не стала обращать на это внимание. В голове у нее была лишь одна мысль: оказаться как можно дальше от Сэйнта! Если остаться, задержаться рядом с ним еще хоть ненадолго, она не устоит перед его натиском.

И к чему это приведет?

К одиночеству. Или, что еще хуже, к неразделенной страсти к мужчине, который женится на женщине, соответствующей его положению и богатству, как сделали Синклер и другие порочные лорды.

Открыв дверь, она кивнула охраннику и бросилась бежать по коридору. Чтобы не нарваться на вопросы Анны или кого-нибудь еще, к себе она поднялась по черной лестнице. К спальне она подбежала, задыхаясь, и там чуть не крикнула от досады, когда вспомнила, что оставила в карете сумочку.

Ключ от спальни был в сумочке.

Проклиная себя за невнимательность, она изо всех сил дернула дверь. Та была заперта. «Как можно быть такой растяпой?» — негодовала она. Разумеется, в доме имелся запасной ключ, но главное не это. Сэйнт…

Почувствовав затылком взгляд, она развернулась и оказалась лицом к лицу с джентльменом, от которого убегала. На его пальцах покачивалась ее сумочка.

Мадам Венна нахмурилась. Как он прошел мимо охранника?

— Как вы… Где?

— Вы, кажется, удивлены? — Сэйнт показал ей ключ. — Ничего не забыли?

Она попятилась и уперлась спиной в дверь. Сэйнт немного отклонился вбок, вставил ключ в замок и повернул его. Не отводя взгляда от ее лица, он отворил дверь.

— Это неразумно, — охрипшим голосом произнесла она, пытаясь понять, хватит ли ей сил прогнать его.

— Знаю, любовь моя, — отозвался он чуть раздраженным тоном. — До вашего безрассудного бегства мы кое о чем договорились. Давайте этим и займемся.

Глава 26

То, что мадам Венну удалось застать врасплох, можно было считать большой удачей, но времени для того, чтобы насладиться победой, было мало. Охранник, которого он оглушил, скоро придет в себя, и, когда поднимется тревога, «Золотую жемчужину» обыщут от подвала до чердака, заглянут в каждую комнату. Кроме приватных.

Никто не мог сюда войти без приглашения.

Готова была мадам Венна признать это или нет, она сама открыла ему дверь своей спальни.

О, он прекрасно прочувствовал ее характер! Точно так же она со зла могла и отменить свое приглашение. Однако Сэйнт мог быть очень убедительным, когда ему чего-то хотелось.

А он очень хотел эту женщину.

Пусть даже у него оставались некоторые сомнения относительно себя.

Никогда еще он не видел, чтобы кто-нибудь выбирался из кареты с такой скоростью, как она. Он бросился за ней с мыслью лишь упрекнуть ее в безрассудстве, но, когда едва не проломил голову охраннику, понял, что перешагнул черту.

Ни для него, ни для нее пути назад не было.

Сэйнт вошел вместе с ней в темную спальню. Достав ключ из замка, он запер дверь изнутри.

Темнота окутала их. Насколько он мог судить, в этот момент мадам Венна, скорее всего, подыскивала что-нибудь потяжелее, чтобы хватить его по голове. И это меньшее, чего он заслужил, хотя у него не было намерения указывать ей на этот факт.

— И о чем таком мы договорились, позвольте узнать? — спросила она.

Сэйнт опустил ключ в кармашек жилета. В комнате было бы гораздо проще ориентироваться при свете свечи, но он не стал просить мадам Венну зажечь ее. Если в комнате не переставляли мебель, он сможет ориентироваться по памяти. Поняв, что она не собирается зажигать свечи, он осторожно снял сюртук и опустил его на какой-то предмет мебели, должно быть, кресло. После этого он стал расстегивать пуговицы жилета, а потом развязал шейный платок. Не расстегивая тонкую нижнюю рубашку, Сэйнт стянул ее через голову.

— Что это вы делаете? — осведомилась мадам Венна.

Не видя лица, он мог сосредоточиться на ее голосе. Голос ее звучал нервно. И устало. Однако это не был голос застенчивой девственницы. Шесть лет назад она удивила его своим аппетитом и мастерством в любовной игре. Кроме того, не приходилось сомневаться, что за прошедшее время она отточила свое мастерство. Царапины, которые она оставила на его спине, не заживали несколько недель.

— Снимите туфли и чулки, — сказал он и взялся за подлокотник кресла, продолжая раздеваться. — С платьем я помогу.

— Сэйнт… — В ее голосе прозвучали вопросительные интонации, но она так и не задала вопроса. Даже наоборот, вздохнула так, словно смирилась с предстоящим.

По раздавшемуся шуршанию и шелесту он понял, что она выполняет его просьбу. Однако он не исключал, что она все еще способна дать ему отпор. Может, из-за того, что посчитала войну характеров проигранной, а может, потому, что желала близости так же сильно, как он.

Джентльмен оставил бы на себе брюки ради приличия, но Сэйнт рядом с мадам Венной переставал чувствовать себя джентльменом. Полностью обнажившись, он пошел на голос. Теперь он был рад тому, что она не стала зажигать свечи. Член его вздыбился и затвердел. Он уже начинал привыкать к тому, что это происходит всякий раз, когда она оказывается поблизости.

Его пальцы прошлись по ее плечу, и она вздрогнула.

— Позвольте, я помогу, — прошептал он, поворачивая ее, чтобы расстегнуть пуговицы сзади на платье.

Сэйнт за свою жизнь раздевал немало женщин, так что из него получилась бы превосходная горничная. Без всякого усилия и помощи с ее стороны он разоблачал ее слой за слоем, бросая предметы одежды на ковер, пока она не осталась в одной нижней сорочке.

В темноте Сэйнт зашел ей за спину, положил руки ей на бедра и чуть сдвинул ее в сторону так, чтобы ее ягодицы прижались к его правой выступающей кости таза. Его пыл и желание воспользоваться предоставившейся возможностью были очевидны. Или стали бы очевидны, если бы он хлопнул ее членом по бедру. Мадам Венна накрыла его руки ладонями и прислонилась затылком к груди Сэйнта.

— У двери был охранник, — пробормотала она, потираясь о него. — Как вы прошли?

Но прежде, чем он успел ответить, раздался стук в дверь.

— Когда я его оставил, он еще дышал.

Мадам Венна повернула голову и прижалась щекой к его груди.

— Я должна ответить, или Эйбрам выломает дверь.

Сэйнт взял ее руку и положил на возбудившуюся плоть. Ее пальцы обхватили негнущийся столб и сжались. Угроза быть застигнутыми могла сбить настрой, но женщина в его руках была сильнейшим возбуждающим средством.

— Мадам В! — позвал из-за двери женский голос.

— Oui! — крикнула она в ответ и прибавила шепотом: — Сэйнт…

— У вашего человека всего лишь разбиты голова и челюсть, — заверил он ее и наклонился, чтобы поцеловать в плечо. — Убить мне хочется только тех людей, которые делили с вами ложе. Поскольку Фрост еще жив, думаю, вашим работникам нечего бояться. Не дайте им помешать нам.

В дверь снова постучали.

— Придется… Ждите здесь, — сказала она, многообещающе провела пальцами по его трепещущему органу и пошла к двери. — Где ключ? — прошептала она.

Глаза его уже более-менее привыкли к темноте, но он все еще мог различить лишь ее неясный силуэт.

— Где-то у меня в одежде.

— Мы будем долго его искать, верно? — шепотом отозвалась она, а женщине по ту сторону двери сказала: — Я не одета. Что-то случилось, Анна?

Сэйнт шагнул к ней и, несмотря на ее попытки уклониться от его рук, поймал ее, повернул лицом к себе и прислонил к стене рядом с дверью. Потом налег на нее, чтобы она почувствовала его твердый член у себя на животе.

— На одного из охранников напали. Эйбрам опасается, что злодей все еще в доме.

Пока Анна объясняла, что произошло, и описывала раны охранника, мадам Венна пыталась вырваться.

— Прекратите немедленно. Анна услышит, — едва слышно произнесла она.

Если бы в эту минуту Анна открыла своим ключом дверь и вошла комнату, свою хозяйку она увидела бы в весьма недвусмысленном положении. С проказливой улыбкой Сэйнт, крепко держась за ее бедра, опускался на колени.

— Вы с ума сошли?

Не совсем, но на этот вечер он возлагал большие надежды. Эта женщина не переставала удивлять его. Как для владелицы одного из самых дорогих в Лондоне борделей, мадам Венна была поразительно сдержанна в том, что касалось удовлетворения собственных плотских аппетитов. Возможно, бремя ответственности не давало ей отвлечься на свои потребности.

К счастью для нее, Сэйнт собирался научить ее забывать об ответственности на несколько часов. Его руки, обводя контуры ее тела, опустились вниз, до края сорочки. Он медленно приподнял легкую ткань, обнажив густой курчавый кустик у нее между ног.

— Нет.

Да. Сэйнт подался вперед, припал к ней ртом и добрался языком до мягких, податливых складок. Расставленные руки скользнули вниз, чтобы пальцами он мог раздвинуть увлажнившуюся плоть и попробовать ее на вкус.

— Bonte divine![19] — выдохнула она.

— Что? Я не расслышала. — Анна, подергав ручку, убедилась, что дверь заперта. — Сударыня, вы меня слышите? У нас незваный гость…

Сэйнт обвел языком увеличившийся комок, заставив ее сдавленно застонать. Ее пальцы вцепились в его волосы, когда он прижался ртом сильнее. В ответ его большой палец углубился во влажные чувствительные складки между ее ног, оказался у входа в потайное отверстие и обошел его по кругу, пока кончик языка ласкал комок.

Мадам Веннам судорожно вздохнула.

— П-проверьте первый этаж… Потом на улице, вокруг з-здания.

— Сударыня, с вами все в порядке? — заколебалась Анна. — Быть может, вы откроете дверь…

— Прекратите! — шепнула она Сэйнту.

— Сударыня?

Хриплое дыхание вырывалось из ее приоткрытых уст. Этот звук раззадорил Сэйнта. Ее пальцы у него на голове больно тянули волосы, но он не прекратил нежного штурма, водил и водил пальцем по гладкому входу в пещеру, пока ее стены не увлажнились настолько, что он смог проникнуть глубже.

Твердый член пульсировал, прижатый к его животу. «Скоро он окажется в ней», — пообещал он себе.

— Да-да, все хорошо. Я… Я… Не волнуйтесь об этом м-мужчине. Наверное, он взял, что хотел, и ушел. — Она с шумом втянула в себя воздух, стараясь сохранить спокойствие.

Сэйнт легонько ущипнул ее под пупком.

— Я еще не взял, что хотел, мадам В. И я собираюсь посвятить этому занятию не один час.

— Не один час? — ошеломленно повторила она.

— Что вы говорите? — спросила Анна. Ее волнение и раздражение угадывались даже через дверь. — Я открою своим ключом.

— Не самая лучшая мысль, — пробормотал Сэйнт и накрыл языком самую чувствительную точку у нее между ног. А потом начал сосать.

— Нет! — воскликнула мадам Венна и ударилась затылком о стену. — Не нужно. Я уже ложусь в постель… Спать. Завтра поговорим, Анна.

Какое-то время за дверью было тихо. «Интересно, — подумал он, — если сейчас Анна откроет дверь своим ключом, мадам Венна выгонит меня?» В таком состоянии он вряд ли согласится уйти. Он уже едва сдерживал себя и не хотел проверять свою силу воли.

— Вы уверены? — через минуту произнесла Анна.

Мадам Венна тихо застонала.

— О да… Да.

— Ну хорошо. Спокойной ночи… милая подруга.

— Oui!

Сэйнт услышал удаляющиеся шаги нескольких человек. Анна была не одна!

Мадам Венна тоже это услышала. Она шлепнула его по голове.

— Хотите, чтобы нас застукали? Что, если Анна услышала вас?

— Насчет Анны я не беспокоюсь. — Ему не хватило мужества указать на то, что, если бы Анна почуяла неладное, винить стали бы мадам Венну.

— А стоило бы. — Она вздрогнула, когда он напомнил ей, где находились его пальцы, и приготовился продолжить. — Довольно. Отпустите меня немедленно.

Стоя перед ней на коленях, он поднял на нее томный взгляд. Эта женщина не понимала, что он уже победил в этой схватке.

— Нет.

Глава 27

— Нет? — По телу мадам Венны прошла дрожь, и она попыталась убедить себя, что причиной тому было раздражение.

Но трудно было изображать негодование, чувствуя интимные прикосновения стоявшего перед ней на коленях Сэйнта. Ей не хотелось его останавливать, хотя внутренний голос предупреждал, что этот мужчина имеет слишком большую власть над ней.

— Сэйнт, что хорошего из этого выйдет?

Он осторожно вынул пальцы из ее самого сокровенного места, и мадам Венна решила, что это к лучшему. Медленно он поднялся, распрямив перед ней свое большое тело. Руки его поползли вверх по ее бедрам до талии, поднимая край ее сорочки. Несмотря на темноту, она почувствовала себя голой, и ее охватил стыд. Незащищенность ее стала еще очевиднее, когда его толстый негнущийся орган прижался к ее животу.

— Ваши любовники были неумелы и эгоистичны, если вам приходилось задавать такие вопросы, — усмехнулся Сэйнт и вдруг легко оторвал ее от пола.

Она невольно схватила его за плечи и оплела ногами. Едва заметное движение — и она почувствовала, что его упругая головка уперлась в ее женские врата.

— А вы считаете себя лучше их?

— Я знаю, что лучше, — с твердым убеждением ответил он.

Мадам Венна закрыла глаза. Зачем ей видеть, если сейчас главное — чувства? Его орган вжимался в нее все настойчивее, требуя впустить его.

— Tu me rends fou![20] — страстно сказал он и умелой рукой снял с нее сорочку.

Мадам Венна улыбнулась, подумав, осознает ли он, что обращается к ней по-французски.

— Вы сводите меня с ума, моя дорогая.

Хоть орган у него был крупнее, чем у большинства мужчин, умелый язык и ловкие пальцы Сэйнта подготовили ее тело к вторжению. Он прижимался к ней бедрами, понемногу напирая, пока ее ножны не растянулись и не открылись для него. Выступившая на их стенках роса помогла ему войти в нее полностью.

Мужчина и женщина соединились.

— В этой комнате есть кровать.

Ощутив на правой груди его горячей дыхание, она поняла, что он улыбнулся.

— Мы еще доберемся до кровати. — Он поймал ее сосок губами и стал сосать.

Наслаждение теплым солнечным лучом прошло по всему ее телу, охватило обе груди и натянуло кожу вокруг сосков, когда они напряглись.

В такой позиции Сэйнт был хозяином положения и откровенно наслаждался обретенной властью. Прижав ее к стене, он делал мощные, глубокие толчки внутри ее истекающего влагой естества.

Она же могла только цепляться за него и отдаваться ощущениям, которые он пробуждал в ее теле.

— Я хочу ощутить ваши губы! — взмолилась она.

Сэйнт прижал ее к себе, отчего проникновение сделалось еще глубже. Их уста соединились, и она застонала. Его губы были восхитительны. Горячие, жадные, нежные. Их языки переплелись и стали тереться друг о друга. Этот деликатный танец распалял их обоих, лишал рассудка.

Как могла он шесть лет назад прогнать его?

Пока он ритмично двигал бедрами между ее ног, сердце ее обливалось слезами о потерянных годах. И пусть потом он женится на женщине, достойной родить ему наследника, этой ночью он принадлежал ей.

— Вы мой, — выдохнула она ему в щеку.

— Да.

Мысли ее были слишком перепутаны и обрывочны, чтобы она могла понять, по какой причине его ответ был столь краток. Сэйнт обладал удивительной способностью лишать ее ум ясности. Он принадлежал ей в той же степени, в какой она принадлежала ему.

В смятении она не стала противиться, когда он начал ласкать ее лицо. Воспользовавшись ее слабостью, Сэйнт сорвал с лица фарфоровую маску. В ответ на ее протестующий крик он отшвырнул маску в темноту, и та, упав на пол, разбилась.

Она попыталась вырваться, но он всем телом прижал ее к стене. Его твердая плоть находилась внутри нее, и широкая головка давила на матку. Ее внутренние мышцы сжимались и дрожали.

Взбешенная его самоуправством, она сжала зубы, пытаясь унять удовольствие, которым он наполнял ее тело.

— Вы не имели права!

— Вы дали мне это право, — ответил он без тени раскаяния.

Темнота скрывала ее лицо, храня тайну, но это не уменьшило охватившую ее панику.

— Маска…

— Эта маска — такая же одежда, как ваша рубашка или туфли, мадам В, — нетерпеливо прервал ее он. — Шесть лет назад я подчинился вашим пожеланиям и потерял все. На этот раз я буду решать, что делать. Никаких масок. Я хочу женщину, которая скрывается под этой маской, а не хозяйку «Золотой жемчужины».

— Черт возьми, я — это они обе! — разозлилась она.

— Не этим вечером, — сказал он и впился губами в ее уста. Поцелуй сделался нежнее, когда он почувствовал ее соленые слезы.

— Ну что вы, милая? Не плачьте. У вас наверняка припасена еще дюжина полумасок.

— Да. — Она едва удержалась, чтобы не всхлипнуть. Реветь перед ним было стыдно. — Вы не понимаете. У меня есть причины…

— Тише. — Их тела все еще были соединены, и мягкими толчками он хотел успокоить ее. — Слово чести, мы не станем зажигать свечи. Пусть ночь будет вашей маской. Я хочу всего лишь этого…

Мышцы его плеч под ее ладонями напряглись, когда он ускорил движения, чтобы отогнать ее неприятные мысли, заставить забыть о том, что он раздел ее и присвоил все ее тело.

Мадам Венна вздрогнула, когда ее затылок стукнулся о стену. Она впилась в его кожу ногтями в отместку за то, что он вызвал в ней такую бурю чувств. Снова и снова ее тело принимало его неистовство. Его губы начали перемещаться с ее зацелованных губ ниже, пока он не уткнулся лбом в ее плечо. Ее полные груди подпрыгивали в такт все ускоряющимся движениям, его ягодицы напряглись. Его сила и напористость ошеломили ее. Кожа его покрылась потом, но он, похоже, и не думал останавливаться, пока…

Наслаждение взорвалось и заискрилось в ней, подобно фейерверкам Воксхолла. С уст мадам Венны сорвался крик. Ей показалось, что ее тело пронзили тонкие разноцветные лучики света, они поднимались все выше и выше, пока темноту комнаты не разорвало невиданное зрелище: красные, синие, серебряные блики поплыли у нее перед глазами, замигали яркие вспышки. Как красиво! Или это предвестие обморока?

Сэйнт был непреклонен. Не ведая о наслаждении, которое он породил в ней, он продолжал бить ее бедрами, вгонять в нее член с неистовой силой, при этом — о чудо! — не причиняя боли. Вдруг он коротко вздохнул и потянул ее на себя. Прижимая ее к себе, уткнувшись лицом в ее плечо, он застонал.

И тут случился новый взрыв. Теперь пика наслаждения достиг Сэйнт. Глубоко внутри она почувствовала, как горячие струи его семени наполняют ее. Мадам Венна обнимала его, пока он дрожал, стремясь проникнуть в нее как можно глубже и сделать их единение полным.

Оба молчали.

Он глубоко и часто дышал, она разглаживала его влажные от пота волосы.

Наконец она сказала:

— Если вы меня опустите, я отведу вас к кровати.

Но Сэйнт только усмехнулся.

— Еще рано.

Она удивленно посмотрела на него, хотя в темноте он не мог этого видеть.

— Не понимаю.

— Вы будете испытывать удовольствие на каждом шагу к кровати.

Когда он вышел из нее, стало понятно, что его член не утратил крепости после совокупления.

Губы мадам Венны приоткрылись от изумления.

— Сэйнт, вам как любовнику ничего не нужно доказывать мне.

— Не согласен. Более того, я настаиваю.

До кровати добрались через час.

И последние шаги Сэйнт нес ее на руках. Мадам Венна уже не вспоминала о разбившейся полумаске. Сейчас она могла думать лишь о том, как бы отдышаться.

— Вы убили меня, — задыхаясь, промолвила она.

Сэйнт усмехнулся и перекатился на бок. Его рука нашла ее плоский живот и двинулась выше, к груди. Он легонько ущипнул набухший сосок.

— А вы довольно общительный и энергичный мертвец.

Мадам Венна рассмеялась. Это был счастливый искренний смех, от которого он почувствовал прилив сил в паху.

— Я думала, мы движемся к кровати.

— Ну я же доставил нас сюда, — отозвался он, довольный собой. — Просто я предпочел путешествовать без спешки.

Если от двери спальни до кровати они перемещались неторопливо, этого нельзя было сказать об их неистовых совокуплениях. Даже излившись в нее, он, к своему удивлению, понял, что хочет ее снова. Член оставался на взводе. Он, конечно, возгордился своим мастерством в искусстве любовных утех и неутомимостью, но даже ему нужно было время, чтобы восстановить силы. Однако это отнюдь не означало, что он не мог использовать свое тело для того, чтобы доставить удовольствие ей. Он уложил ее на ковер, чтобы доказать, что еще далеко не закончил с ней. Она трижды достигла вершины удовольствия, прежде чем он поставил ее на ноги, и они подошли к ее туалетному столику, задыхаясь и шалея от счастья, которое обрели в этой темной комнате. Сэйнт взялся руками за ее голые округлые ягодицы и усадил на холодную поверхность стола. Они зацепили бутылочку с духами, отчего та полетела на пол и разбилась. Мадам Венна рассмеялась и сказала, чтобы он не думал об этом, потому что это пустяки. Несмотря на темноту, он безошибочно нашел ее лоно и осторожно вошел в зовущее влажное тепло.

— Без спешки? — Она сладко потянулась. — Mon cheri, а вы умеете расположить к себе. Недаром все мои девочки без ума от вас, — сказала мадам Венна и замерла.

Естественно, девочки рассказывали ей о встречах с ним. В конце концов, она ведь сама посылала их в «Нокс». Она сказала это не подумав, вероятно из-за усталости, и сразу пожалела об этом.

— Простите, я не хотела…

— Не нужно извиняться, — сказал он немного натянуто. — Меня несколько тревожит, что вы так хорошо осведомлены о некоторых эпизодах моего прошлого, но хочу признаться, что я сам не в восторге от того, как прожил свою жизнь.

«И в основном сожаления напрямую связаны с вами», — прибавил он про себя.

— Не стоит ни о чем жалеть, — возразила мадам Венна и чуть придвинулась к нему, как будто хотела видеть выражение его лица. — В вашей жизни всегда были и будут женщины. Тогда. Сейчас. Завтра. Так уж вы устроены, верно? Я принимаю это. Я просто хотела сделать комплимент.

Сэйнт почувствовал, что она улыбнулась в темноте.

— Несколько девочек настойчиво рекомендовали вас.

Сэйнт хмыкнул.

— Однако это не убедило вас вернуться в мою постель, — сказал он, положил ей руку на затылок и легонько придвинул к себе.

— О, это было настоящее искушение! Но просто не… Впрочем, это уже не важно.

Интересно! Он и не чаял когда-либо услышать от нее признание в том, что ее влекло к нему. Тем более после того, как шесть лет назад она попросту выбросила его из своей жизни. Челюсти его сжались, когда он вспомнил ярость и ощущение бессилия, долго не покидавшие его после той ночи. И все же, когда он заговорил, в его голосе ощущалась трепетная забота:

— Но здесь нам нет места.

Она кивнула, зацепив кончиком носа его подбородок.

— У нас нет и будущего.

Сэйнту это заявление очень не понравилось. Мадам Венна была невыносимо практична. Женщина в его объятиях не ждала от него ничего, кроме возможности провести вместе несколько часов.

Даже если она была права, его укололо то, что она и не пыталась бороться за их будущее.

Он подумал о том, сколько лжи их разделяет. Они слишком разные, и несколько сладостных совокуплений не сгладят этой разницы.

— И будущего, — повторил он, смирившись с тем, что мадам Венна не сможет ему предложить ничего, кроме своего тела.

А Кэтрин?

Он покачал головой. В постели было и так слишком много людей, чтобы вызывать кого-то еще.

Глава 28

Зачем она вспомнила о своих девочках? Хуже того, она призналась Сэйнту, что столько лет тосковала по нему. Мадам Венна, радуясь тому, что в темноте он не видит ее лица, поморщилась: как можно быть такой беспечной? Этот мужчина обладал сверхъестественной способностью воздействовать на нее. Шесть лет назад она осознала эту свою слабость и сделала все, что было в ее силах, чтобы преодолеть ее.

Но вот он лежит в ее постели, ее мокрое, пресыщенное тело льнет к нему, а щека трется о его плечо. Это было так приятно, так естественно! Пальцем она лениво водила вокруг его соска, пока ее разгоряченное страстью сердце успокаивалось, а мысли возвращались в привычное русло. За эти годы у нее было множество любовников, но ни с одним из них она не ощущала такого умиротворения после безумного соития.

Теперь она упивалась ощущением его внутри себя. Сэйнт не был нежен. Его толчки были требовательными, властными, и она отдавалась ему бездумно, растворяясь в ощущениях, которые он ей дарил.

Она редко когда теряла голову. И ей следовало бы поостеречься, понимая, как он воздействует на нее, но у мадам Венны не осталось сил противиться влечению к нему.

Сэйнт зевнул.

— Может, расскажете, что произошло этим вечером?

Опасаясь, что он после этого разговора вернется к своим предыдущим вопросам, она сказала игривым тоном:

— Мне рассказать или, быть может, показать?

Ее пальцы скользнули по его мускулистому животу и прошлись по возбужденному органу, потом властно сомкнулись на этом жезле, который доставил ей столько удовольствия. Сэйнт вздрогнул, когда ее пальцы сжались.

— Господи, нет! — зашипел он, накрыв ладонью ее руку. — Я говорил о… том, что произошло в опере.

— Это совсем неинтересно, — сказала она и села, продолжая ласкать его член. Если бы он мог увидеть ее лицо, он понял бы, что она что-то задумала.

Прежде чем он успел ее остановить, она встала над ним на четвереньки и скользнула вниз по его телу.

— Мадам В…

Он взяла его в рот. Стон, вырвавшийся у Сэйнта, доставил ей неописуемое наслаждение. Язык ее заскользил по гладкой шелковистой головке члена. Она ощутила неповторимый солоноватый вкус их совокупления. Потом захватила ртом побольше плоти, а ее пальцы скользнули по жилистому столбу вниз, к изящным кожным мешочкам. Прошел час после того, как Сэйнт последний раз пролил семя, и твердость, которую она чувствовала в руках, указывала на то, что он снова был близок к этому.

Сэйнт приподнял свои узкие бедра.

— Пощады, женщина!

Мадам Венна медленно отпустила его. Но лишь для того, чтобы сказать:

— Ну уж нет.

Упираясь коленями в кровать и не отпуская мошонку, свободной рукой она взялась за член. Она мучила свою жертву, находя его самые чувствительные точки и лаская их кончиком проворного языка.

— А вы испорченная женщина! — прерывисто дыша, промолвил он и потянулся к ней руками, но она грациозно увернулась, желая докончить начатое.

Она сосала и облизывала головку члена, ловя языком росу его возбуждения. На самом деле ей больше нравилось доставлять мужчинам удовольствие языком. Она умела довести их до полного экстаза, которого они так жаждали, не отдавая им своего тела. Из опыта она знала, что большинству мужчин, наведывавшихся в «Золотую жемчужину», было не важно, испытывает удовлетворение женщина или нет.

Сэйнт же был из числа редко встречающихся мужчин, которые любят доставлять удовольствие не меньше, чем получать. Все эти годы мадам Венна втайне завидовала своим девочкам, когда он оказывал им внимание, и даже не надеялась, что когда-либо снова разделит с ним ложе.

Он опять изогнулся, когда она вырвала у него очередной стон. Ей нравилось осознавать, что он сейчас находится в ее власти. Ее соски так затвердели, что она чувствовала боль, когда они терлись о его ноги. Какая-то часть ее не переставала удивляться тому, что ей снова захотелось почувствовать его внутри себя. После того как он столько раз доводил ее до экстаза, ее тело, казалось бы, должно было уже насытиться. Однако оно, судя по всему, было под стать его телу. Чем ближе он был к финалу, тем больше ей хотелось присоединиться к нему.

— Хватит! — вдруг простонал он.

Его пальцы, которые он запустил в ее волосы, легли на ее плечи. Она выпустила изо рта член и устроилась верхом на его бедрах.

— Вам было неприятно? — спросила она, щекоча кончиками волос его лицо.

— Господи, нет! — Его намерения стали понятны, когда Сэйнт запустил руку ей между ног и взял свое достоинство, все еще мокрое после ее стараний. Твердую гладкую головку он устремил ко входу в ее пещеру. — Садитесь на меня.

Чтобы удостовериться, что она правильно его поняла, левой рукой он взял за ее бедро, а сам чуть приподнялся. Его головка раздвинула ее нежные складки, а она опустилась на него, углубив проникновение. Оба застонали. Она легла грудями на него, чтобы дотянуться губами до его рта.

— Ненасытное животное! — сладострастно проворковала она и куснула его за подбородок.

— Только с вами.

Сэйнт поймал ее лицо руками и поцеловал. Оставаясь с нею единым целым — его толстый орган пульсировал в ее глубинах, — он медленно смаковал ее губы так, словно все время до скончания мира было в их распоряжении.

Однако мадам Венна чувствовала, что чары ночи начали рассеиваться. Она не ожидала, что он останется у нее на всю ночь. У него была своя жизнь вне стен «Золотой жемчужины», да и ей нужно было заниматься делами. Эти проведенные вместе часы были исключением из правил.

— О чем бы вы сейчас ни думали… выбросьте это из головы, — сказал он, крепко поцеловал ее в губы, а потом в шею.

Она так задумалась, что не заметила, что перестала ритмично извиваться на нем.

— Простите, — шепнула она, схватила его за волосы на затылке и прижала лицом к своим грудям.

Он легонько сжал зубами нижний изгиб ее правой груди и всосал плоть, чтобы оставить след. Ее лоно задрожало от мысли о том, что на ее теле останется свидетельство его страсти.

— Я просто… Мне стало жаль, что ночь так коротка. У нас было так мало времени!

Настала очередь Сэйнта замереть. Помолчав немного, он сказал:

— Значит, от оставшихся часов мы должны взять все, что только можно.

Она засмеялась, когда он обхватил ее руками и одним мягким движением переменил положение, не нарушив их сокровенного единения.

— Вы ни о чем не пожалеете, мадам В, — сказал он, хотя сам не понимал, что это было — предупреждение или обещание.

Хриплым, грудным голосом она ответила:

— Не пожалею.

Проснувшись, Сэйнт, щурясь и беспрестанно моргая, с удивлением огляделся. В комнате было темно, но он сразу понял, что это не его спальня. И что на кровати он не один. Лежавшая рядом женщина жалостливо постанывала во сне.

Мадам Венна.

Он все еще в «Золотой жемчужине».

Осознав, что спал не в своей постели, он удивился. Он с юных лет знал, что оставаться в постели женщины после того, как страсть утихла, чревато возникновением пустых надежд и всяких недоразумений. Сэйнт всегда старательно избегал как первого, так и второго.

И все же большую часть этой ночи он провел в постели мадам Венны, лаская женщину до тех пор, пока она не взмолилась о пощаде. И он был безмерно рад такой ее реакции. Сэйнт вспомнил, что она не стала возражать, когда он уложил ее рядом с собой и накрылся вместе с ней покрывалом. Дожидаясь, пока она заснет, он и сам закрыл глаза. Он и не заметил, как усталость и ночь погрузили его в сон.

— Нет, — донесся до него голос мадам Венны; остальные ее слова прозвучали невнятно.

Она ногой стянула с себя покрывало и перевернулась на живот.

Сэйнт погладил ее по спине, чтобы успокоить, и подумал, что он, должно быть, единственный мужчина во всем Лондоне, который знает, что мадам Венна разговаривает во сне.

— Нет… Не надо! — Она оттолкнула его руку и задрожала.

Сэйнт нахмурился, хоть и не воспринял эту мольбу на свой счет. Что бы ей ни снилось, сон этот был не из приятных. Когда она, не просыпаясь, захныкала, он стал проклинать свое бессилие.

— Мадам В! — позвал он, целуя ее в плечо. — Просыпайтесь, моя дорогая.

Погладив пальцами ее щеку, он с удивлением почувствовал, что она влажная. Мадам Венна плакала во сне.

— Кэтрин! — Он специально назвал ее этим именем, надеясь прогнать преследовавшие ее страхи.

— Уходите… Нет!

Мадам Венна резко села спиной к нему и с шумом втянула в себя воздух, чтобы не закричать.

Сэйнт терпеть не мог женских слез. Большинство женщин пользовались ими для того, чтобы манипулировать мужчинами. Но тихие всхлипы мадам Венны были искренними. Ему в голову пришла ужасная мысль, что это он мог стать причиной ее страданий.

— Если позволите…

Мадам Венна вскрикнула от страха, пригнулась и быстро-быстро поползла на четвереньках, пока с глухим стуком не свалилась на пол. Сэйнт бросился к краю кровати.

— Господи, вы целы? Ну все, надоела мне эта темнота! Я зажигаю свечку.

Мадам Венна, распластавшаяся на полу, захохотала.

— О Сэйнт… Вы отняли у меня десять лет жизни. У меня чуть сердце не разорвалось.

Сэйнт уловил истерические нотки в ее голосе и насторожился.

— Я пойду зажгу свечу.

— Никуда не ходите, — сказала она, встала и прошла к противоположной стене. — Простите меня. Я, когда проснулась, думала, что одна.

Сэйнт услышал, как выдвинулся и задвинулся ящик комода.

— Мне нужно было уйти?

— Нет, что вы! — ответила она и быстро пересекла комнату, словно могла видеть в темноте, как кошка. — У меня редко бывают гости, и, проснувшись в темноте, я просто немного растерялась.

Затеплился огонек свечи, отбрасывая блики на обнаженное тело мадам Венны. Когда она повернулась, Сэйнт сделал безразличное лицо, увидев, что она надела новую полумаску взамен фарфоровой, которую он разбил. Эта маска была сделана из тонкого кружева. Наверное, с его стороны было глупо надеяться, что одна ночь страсти сможет разрушить разделяющие их преграды.

Не прикрываясь, она подошла к нему. Он понял, что ей нравится, как он смотрит на ее тело.

— Я рада, что вы остались со мной. — Мадам Венна сделала рукой жест, означавший, что она освобождает его от всех условностей. — Разумеется, теперь, поскольку я нарушила ваш сон, вы можете не…

— Вам приснился плохой сон.

Груди ее качнулись, когда она наклонилась и поставила серебряный подсвечник на небольшой прикроватный столик.

— Oui. — Она поежилась и хотела сесть на кровать, но заколебалась и лишь уперлась коленом в матрац. — Не хотите ли вина? Здесь есть открытая бутылка.

Сэйнт поймал ее за руку, прежде чем она успела улизнуть.

— Расскажите, что вам приснилось.

Мадам Венна сморщила носик.

— Обычный глупый сон.

Он сцепил пальцы сильнее, когда она попыталась вырвать руку.

— Вы плакали во сне.

Мадам Венна вздохнула.

— Все это случилось очень давно, Сэйнт.

— Расскажите.

Она наклонилась и поцеловала его руку.

— Только позвольте мне налить бокал вина. Что-то подсказывает мне, что кому-то из нас оно потребуется.

Мадам Венна вернулась к кровати с бокалом вина в руке. Сэйнт возлежал на боку, едва прикрыв бедра покрывалом. «Интересно, он еще на взводе?» — подумала она, увидев краешек темной широкой полоски волос, окружавших его гениталии. Этот мужчина был поистине ненасытен. После минувшей ночи ей казалось, что на ее теле не сталось живого места, и все же она с радостью снова оседлала бы его, если бы это помогло избежать разговора о ее прошлом.

— Вина?

С безучастным видом он взял бокал из ее руки, сделал глоток и кивком указал на подушку рядом с собой.

— Вы собирались рассказать о своем сне.

Мадам Венна подползла к нему и устроилась рядом. Он протянул ей бокал, и она с благодарностью взяла его. Когда рука его освободилась, он приподнял покрывало и набросил на ее ноги, на миг приоткрыв ей весьма соблазнительный вид. Жар его тела придал ей уверенности и наполнил спокойствием. Сосредоточившись, она сделала глоток.

— В постели можно заняться вещами гораздо приятнее разговоров, Сэйнт, — улыбнулась она ему. Теперь, когда ее лицо было наполовину скрыто полумаской, к ней вернулась уверенность. — И то, что я заметила под покрывалом, говорит мне, что вы согласны со мной.

— Если бы мне было нужно только то, что находится между вашими аппетитными ножками, мадам В, вы проснулись бы одна, — признался он.

Хоть ей и не хотелось пить, она осушила бокал и поставила его на столик. Потом поразмыслила о том, стоит говорить правду или лучше солгать. В конце концов, Сэйнт так мало знает о ней. Он поверит чему угодно, если это прозвучит искренне.

Однако, когда она неохотно посмотрела ему в глаза, его решительность заставила ее позабыть о том, что ложь уже готова была слететь с ее языка. Она глубоко вдохнула.

— Этот сон…

— Ночной кошмар, — поправил ее он.

Она кивнула.

— Этот кошмар начал преследовать меня… — она громко выдохнула, — задолго до того, как я приехала в Лондон.

— Воспоминания?

Готова ли она рассказать всю правду? Как он ее воспримет? Отшатнется ли от нее с отвращением? Она убрала локон, свесившийся на глаза.

— Oui. Правда, каких-то подробностей я сейчас и не вспомню. — Возможно, разум решил удалить их из памяти, пытаясь защитить ее.

Сэйнт, обхватив рукой бедро, осторожно притянул ее к себе.

— Вы такая сильная женщина! Я хочу понять, что может заставить вас плакать по ночам.

Он считает ее сильной? Она заморгала, прогоняя влагу, проступившую на глазах.

— Зачем это вам?

— Нужно, и все тут, — ответил он. — Просто хочу знать, не обидел ли вас чем-нибудь.

— А-а… — протянула она с пониманием. — Того, что произошло этим вечером, я сама хотела. Вы меня ничем не обидели. К тому же, как вы, наверное, заметили, я получила безмерное удовольствие.

— Такое безмерное, что оно превратило ваш сон в кошмар.

Сэйнт был настойчив. Видно, он не успокоится, пока не услышит правды.

— Вы в этом не виноваты, — рассмеялась она. — И я тоже, потому что, если бы могла, избавилась бы от этих воспоминаний много лет назад.

— Так что случилось?

Мадам Венна обвела взглядом свою роскошную спальню.

— Я неплохо живу, как для шлюхи, верно?

— Мадам В! — Он строго сдвинул брови, недовольный тем, что она сменила тему.

Но она не собиралась увиливать от разговора. Она просто не знала, с чего начать.

— Вряд ли найдется женщина настолько отчаянная, что решится продавать свое тело незнакомцам. — Она замолчала, ожидая, что он что-то скажет, но он промолчал, и она продолжила: — Некоторые люди верят, что все наши поступки предопределены судьбой. Моя мать — вернее, женщина, которая меня растила, — предвидела, что ничего хорошего из меня не выйдет.

— Она была сумасшедшей?

— Нет. Она считала себя очень набожной женщиной, а меня… — Она запнулась, вспомнив, сколько раз была бита этой «благочестивой» женщиной. — По поводу меня, ребенка, которого взялась воспитывать за деньги, она утверждала, что я родилась с печатью греха. Ибо, видите ли, моя матушка была замужем, когда у нее случился роман с моим родителем, который, кстати сказать, тогда тоже был женат. Я стала доказательством их связи. Вместо того чтобы задушить меня сразу, как только я появилась на свет, мои родители решили тайно отдать меня чужим людям. Мне рассказали, что мой батюшка не пожалел больших денег, чтобы избавиться от меня. И ему было все равно, выживу я или умру. Однако, если бы мне удалось выжить, я не должна была знать ничего ни о нем, ни о женщине, которая выносила меня и родила.

Рука Сэйнта сжала ее бедро.

— А эта стерва рассказала вам.

Она улыбнулась, видя его негодование.

— Разумеется. Как только я стала достаточно взрослой, чтобы понять, насколько я греховна. Растившая меня женщина не раз повторяла, что меня, ненужную моим родителям, но с их порченой кровью, не захочет взять в жены ни один порядочный мужчина. Мол, меня породила потаскуха, и мне, лишенной Божьей благодати, на роду написано стать такой же, как моя мать.

И она, и Сэйнт понимали, что миссис Ройлз оказалась права насчет ее участи.

— Такая женщина и у меня может вызвать ночные кошмары, — пробормотал Сэйнт.

— О, она была самой меньшей из моих забот. Это ее муж и сын приучили меня быть бдительной. Я не была их кровной родственницей и, взрослея, стала понимать, что оставаться с кем-либо из них наедине опасно.

— Сколько вам тогда было?

— Я была совсем юной, скорее ребенком, чем женщиной, когда впервые заметила, как их сын смотрит на меня. Для соседей он был моим старшим братом, но взгляды, которые он бросал на меня, очень хорошо говорили о чувствах, которые он на самом деле испытывал. — Мадам Венна подтянула покрывало и прикрыла им грудь. — Все начиналось вполне безобидно. Сначала он попытался очаровать меня. Флиртовал. Отпускал комплименты… Делал подарки — цветы из сада своей матери и ленты для волос.

— Но вы все равно ему не доверяли.

Мадам Венна задумчиво посмотрела на него.

— К тому времени я уже никому не доверяла. Доброта… — Она нахмурилась и разгладила покрывало на груди. — Ее ведь могут использовать во вред. Мужчины особенно искусны во лжи…

Она замолчала, увидев, что губы Сэйнта сложились в неодобрительную гримасу. Она подняла руку и с виноватым видом погладила его по щеке.

— Я была молода, Сэйнт. Мне тогда так хотелось быть любимой! Это сделало меня уязвимой, а далеко не все мужчины так деликатны, как вы.

Однако от этого лестного замечания его лицо только помрачнело.

— Но я не всегда такой, — пробормотал он.

«Поди пойми этих мужчин!» — подумала мадам Венна. Впрочем, он прав: очень мало людей назвали бы Сэйнта добрым. И он, и его друзья, порочные лорды, заслужили свою репутацию и гордились ею, как иные джентльмены гордятся новыми модными сюртуками.

К сожалению, мадам Венне в силу ее занятия приходилось встречать настоящих злодеев. Людей, которые калечат и убивают ради собственного удовольствия. Мужчина, с которым она провела эту ночь, не был способен на такую холодную и просчитанную жестокость.

— Так вам снятся люди, которые вас растили?

Мадам Венна поджала губы.

— Не только. Часто мне снится тот день, когда я сбежала от них.

— Почему именно этот день?

Теперь она жалела, что решилась все рассказать Сэйнту.

— Нельзя добиться свободы, не пожертвовав чем-то, не так ли? — Она откатилась от него и стала смотреть на горящую свечу. Пламя трепетало в завораживающем танце.

Мадам Венна услышала, как за спиной выругался Сэйнт, и, прежде чем она успела спросить, чем вызвана эта вспышка гнева, он схватил ее и положил на живот. Потом резко сдернул с нее покрывало, обнажив спину и ягодицы.

Шрамы.

Мадам Венна закрыла глаза и выбранила себя за неосторожность. В темноте ее нагота не имела значения. Присутствие Сэйнта и страшный сон так отвлекли ее, что она забыла прикрыть спину.

— Кто-то исхлестал вас, — произнес он глухим от едва сдерживаемой ярости голосом.

Она замерла, почувствовав прикосновение его пальцев к бледным линиям на спине и ягодицах. Он не был первым мужчиной, узнавшим, что ее кожа хранит страшные следы зверской жестокости. В прошлом было несложно списать их на особенности ее профессии. Она, бывало, рассказывала очередному потрясенному любовнику, что сама молила о том, чтобы ее хлестали, и получала неописуемое удовольствие от каждого жестокого удара.

В какую ложь поверит Сэйнт?

Когда его теплые губы прикоснулись к одному из самых уродливых шрамов, ей показалось, что она сейчас умрет, — так это было приятно. Мадам Венна крепко зажмурилась, приказывая себе не плакать. Каждый его поцелуй был слаще всех нежных слов, которые он ей говорил.

— Что вы д-делаете? — охрипшим голосом промолвила она.

Вместо ответа он сказал:

— Вы не хотели, чтобы я увидел эти шрамы.

Она положила подбородок на сложенные руки.

— «Золотая жемчужина» — не место для демонстрации шрамов, даже старых.

Ей не нужно было в эту секунду видеть Сэйнта, чтобы понять, что он ужасно разозлился.

— Черт возьми, разве же это работа?

Мадам Венна поморщилась от этих грубых слов и хотела перевернуться на спину, но Сэйнт удержал ее в том же положении.

— Вы правы, — покаянным и одновременно успокаивающим тоном произнесла она. — И вы не ошиблись, mon cheri, я действительно хотела скрыть от вас шрамы.

— Почему? — Это прозвучало требовательно и сердито, хотя при этом он очень нежно гладил ее покрытую рубцами ягодицу. — Неужели вы полагали, что мое мнение о вас изменилось бы?

Мадам Венна горько рассмеялась.

— Нет. — Если бы она могла отпугнуть его своими шрамами, она сделала бы это шесть лет назад. — Мне хотелось избежать ваших вопросов.

— Кто это сделал? — негромко спросил он. — Отец или сын?

Было понятно, что Сэйнт не отступится, пока не выведает всю правду.

— Не отец и не сын. Это была мать. Если она и испытывала ко мне теплые чувства, они испарились в тот день, когда я рассказала ей, как ее сын подстерег меня, когда рядом никого не было, и грубо лишил девственности. Мое платье было все изодрано, в грязи и крови…

Мадам Венна запнулась, когда Сэйнт страшно выругался, проклиная и мать, и сына.

— Разумеется, она не поверила мне. Эта женщина, которая растила меня с колыбели, назвала меня шлюхой и ударила по щеке так, что у меня в голове помутилось. Потом она потащила меня наверх и привязала руки к спинке кровати. И избила меня стеком.

— Не все эти шрамы оставлены стеком, мадам В!

Она повернула голову и жалостливо посмотрела на него. Несмотря на все свои безумства, он не знал истинной жестокости этого мира.

— Это был не единственный раз, когда меня отхлестали за мою греховную натуру.

Он ахнул, представив себе, через какие ужасы ей пришлось пройти в совсем юном возрасте.

— Покончив со мной, она… позвала мужа. Поскольку мне больше нельзя было доверять, они закрыли меня в старой маслодельне, пока решали, как со мной поступить.

Сэйнт сгреб ее в охапку, словно таким образом мог защитить от прошлого.

— Боже мой, неужели в доме у вас не было ни одного друга?

Мадам Венна покачала головой.

— Все их немногочисленные слуги боялись потерять работу. Кто захотел бы подставлять шею ради несчастной девчонки-приемыша, которая, как им казалось, решила улучшить себе жизнь, расставив ноги перед хозяйским младшим сынком.

Губы Сэйнта приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать, но вместо слов из его рта вырвалось драконье шипение. Он покачал головой, как будто не мог поверить, что на свете бывает такая жестокость.

— Вот она, причина ночных кошмаров.

— Oui. — Она прильнула к нему, когда он обнял ее покрепче. — Я понимала, что мне надо бежать. Если бы я осталась, мне пришлось бы расплатиться за грех своих родителей жизнью, а может, меня ждала бы еще более страшная судьба.

— Что может быть страшнее смерти? — спросил он.

— Каждую ночь принимать в своей спальне человека, который силой лишил меня невинности. Или, и того хуже, зачать от него ребенка. — Она содрогнулась, представив это. — Я предпочла бы смерть.

Сэйнт прижал ее к себе еще крепче. Она не стала рассказывать о том, как перерыла все в помещении, куда ее заточили, в поисках любого острого предмета, которым можно было бы перерезать себе горло.

Она мрачно усмехнулась.

— Сын. Я знала, что он явится. Я была одна и совершенно беспомощна. И он уже удостоверился, что я слишком слаба, чтобы оказать ему сопротивление. В маслодельне он мог развлекаться в свое удовольствие, и никто ничего не узнал бы. Заносчивость его погубила.

— Что вы сделали?

— Использовала единственное оружие, которое у меня было, — свое тело. Я дала ему то, чего он так домогался. — Она печально улыбнулась. — Я убедила его в том, что полностью подчинилась ему, и когда он меньше всего этого ждал, напала на него. Он так этому удивился, что я бы рассмеялась, если бы не спасала свою жизнь. Не я одна тогда пролила кровь.

— Здорово! — с жаром воскликнул Сэйнт. — Было бы еще лучше, если бы вы его тогда и порешили.

И если бы ее поймали, то повесили бы за его смерть. Это единственное, что остановило в тот момент ее руку, иначе она убила бы его.

— Свобода была для меня слишком дорога, чтобы рисковать ею. Я сбежала, и этого было достаточно. — Она решила не говорить о том, что Ройлзы были лишь одной из многих невзгод, которых хватало в ее жизни.

Не ослабляя объятий, Сэйнт лег на спину. Поколебавшись секунду, она прижалась щекой к его обнаженной груди. Его рука принялась рассеянно гладить ее спину, и она поняла, что он обдумывает услышанное.

— Та история с побегом все еще не дает вам покоя.

Это был не вопрос. Она вздохнула и положила ладонь на его живот. От этого прикосновения его мышцы напряглись.

— Не настолько, как вам кажется. Прошло достаточно времени, чтобы я смирилась с тем, что со мною случилось. Oui, на моем теле остались шрамы, но я не позволяю им управлять собой.

— А ночные кошмары?

— Они редко меня мучают, — откровенно призналась она и, задумавшись, сморщила нос. — Вечером я очень расстроилась, поэтому, наверное, и спала так беспокойно.

— Наверняка в этом есть и моя вина.

Если сейчас не возразить ему, он, того и гляди, решит, что во всем виновата его напористость в постели.

— Чепуха, вы — лучшее из всего, что произошло вечером и ночью.

— Вы это серьезно? — угрюмо спросил он, явно распекая себя в уме за неугомонность.

— Вы, конечно, разбили мою любимую полумаску, но я решила вас простить, — улыбнулась она.

— Но этот сон…

Она приложила палец к его губам.

— Тс! Я не настолько хрупка, чтобы не справиться с бойким любовником. Когда я сказала, что мне часто снится та ночь, когда я сбежала, я имела в виду, что каждый раз я заново переживаю ее. Во сне я не сбегаю от своих мучителей. Я все так же заперта в маслобойне, и меня все так же порют и унижают.

Глава 29

Когда мадам Венна проснулась в следующий раз, между занавесками на окнах уже пробивался утренний свет и на кровати она лежала одна. Она решила, что после ее исповеди Сэйнт придумает какой-нибудь благовидный предлог и уйдет, но вместо этого он передвинулся на край кровати и потушил свечу. А потом притянул мадам Венну к себе, обнял и уже не отпускал.

Никогда еще она не чувствовала себя такой защищенной в мужских объятиях.

Мадам Венна стянула с лица полумаску и помассировала следы, оставленные ею вокруг глаз. Почему он тогда не ушел? Отношения их нельзя назвать деловыми, но это и не любовь. В ее мирке этого чувства не существовало, а Сэйнту нужно было соответствовать титулу, который накладывал на него определенные обязанности. Она вписывалась в его жизнь не больше, чем он в ее.

Теперь, когда комната наполнилась светом, опустевшая без него кровать показалась ей непомерно огромной, и мадам Венна с удивлением осознала, что это заставило ее взгрустнуть. Она всегда предпочитала спать одна. Любовники слишком требовательны, и это было одной из причин, по которым она ограничивалась короткими свиданиями с ними. Так она ограждала себя от напрасных надежд, лишних вопросов и огорчений.

Так почему же ей так хочется увидеть его снова?

Ответ на этот вопрос заставил ее осыпать проклятиями его подлое сердце.

От него она ожидала страсти, а отнюдь не понимания и нежности.

Стук в дверь заставил ее потянуться за полумаской.

— Это Анна.

— Одну секунду!

Мадам Венна успокоилась, услышав жизнерадостный голос подруги. Она откинула покрывало и только сейчас вспомнила, что совершено голая. Пока взгляд ее блуждал по комнате в поисках сорочки, Анна, недолго думая, открыла дверь.

— Доброе утро, — сказала она, входя в спальню с большим подносом в руках. Похоже, ее не удивило, что подруга до сих пор не встала. Грациозным движением бедра она закрыла дверь. — Как спалось?

Анна с многозначительной улыбкой подошла к кровати. Она, несомненно, знала, что мадам Венна провела ночь не одна, — понять это по выражению ее лица было нетрудно.

— Как будто неплохо, — осторожно ответила та своим обычным, без фальшивого акцента, голосом, поскольку они были одни. — А ты, как я посмотрю, этим утром вся светишься.

— Вообще-то уже день. — Анна поставила поднос на кровать. Сняв несколько крышек с серебряных блюд, она явила взору подруги поджаренные ломтики хлеба с маслом, кусок окорока и яйца-пашот. — Я решила, что ты проголодалась.

Мадам Венна с непроницаемым лицом потянулась за чайником.

— Это почему же? — Когда в нос ей ударил запах копченого окорока, она поняла, что умирает от голода.

Пока она наливала в чашку горячий чай, Анна раздвинула занавески.

— Нечего от меня прятаться, Кэтрин.

— Давно ты знаешь?

Даже если бы она стала отрицать, что Сэйнт был в «Золотой жемчужине», разбросанные по комнате предметы одежды и смятые простыни недвусмысленно говорили о том, что происходило здесь ночью.

Анна уверенно прошлась по комнате, собирая одежду мадам Венны.

— Вчера, — с довольным видом заговорила она, — ты совсем не заволновалась, когда узнала, что на одного из наших охранников напали, следовательно, ты знала, кто это совершил. Это был Сэйнт, верно? Эту ночь он провел здесь с тобой.

Мадам Венна скрыла усмешку, поднеся к губам чашку.

— Да.

— Его присутствие объясняет и то, почему ты вчера не захотела открыть мне дверь. — Анна бросила ворох одежды на кресло. — Охранник этот сказал, что мужчина, который ударил его, был пьян. Он тебя не обидел?

От абсурдности этого предположения брови мадам Венны поползли на лоб.

— Сэйнт? Нет. Он… Он любит все делать так, как считает нужным.

Что-то в выражении ее лица, когда она произносила эти слова, заставило Анну замереть и настороженно посмотреть на подругу.

— Сэйнтхилл насиловал тебя, когда я вчера стучалась в дверь!

Мадам Венна залилась смехом. Она вспомнила, как он ласкал ее между ног.

— Почти угадала. — Мадам Венна взяла хлеб и запихнула в рот большой кусок, чтобы не сказать лишнего.

Колкость, которую приготовила Анна, вылетела у нее из головы, как только она заметила осколки фарфоровой маски на полу.

— Что случилось? Боже правый, это Сэйнтхилл сделал?

— Он, — кивнула мадам Венна, сосредоточенно жуя. Дожевав и проглотив хлеб, она прибавила: — Но моего лица он не видел. Я специально не зажигала свечи. Зажгла, только когда надела другую маску.

Она стала собирать осколки.

— Я, конечно, не должна спрашивать…

Мадам Венна махнула рукой.

— Мы слишком долго дружим, чтобы иметь друг от друга секреты.

— Хорошо, — сказала ее подруга, явно взволнованная, и села на край кровати. Немного помолчав, она продолжила: — После ночи, проведенной с Сэйнтхиллом, у тебя и щеки порозовели, и глаза светятся.

Мадам Венна чуть не поперхнулась чаем.

— Ты говоришь так, будто обычно я похожа на привидение.

— Нет-нет. Новый любовник — это чудесно и захватывающе интересно, просто ты всегда была очень осторожна с мужчинами. Да и Сэйнтхилл ведь не новый любовник. Кэтрин, шесть лет назад ты нашла причины, чтобы порвать с ним. Мне, конечно, приятно видеть тебя такой счастливой, но, по-твоему, разумно подпускать его к себе так близко?

Мадам Венна поправила на груди край покрывала, которое так и норовило соскользнуть.

— Я не думаю, что кто-либо может ему что-либо позволять или запрещать. Он всегда поступает так, как хочет.

— Гм.

— Что значит «гм»?

— Да нет, ничего. Я просто подумала, что многие из наших общих знакомых говорят то же самое о тебе.

— Анна, то, что произошло между мною и Сэйнтом… — Она сделала широкий жест рукой, в которой держала ломтик хлеба. — Это было чудесно, и я ни о чем не жалею. Но все равно наш роман не продлится долго. Мы ничего не обещали друг другу под покровом ночи, не клялись любить друг друга до гроба. У нас нет будущего.

— Для тебя, возможно, и нет, а для Кэтрин?

— Я думаю, что, когда маркиз Сэйнтхилл надумает жениться, он не опустится до внебрачной дочери лорда Гриншилда и леди Эйр, — сухо промолвила она. — Кроме того, у Кэтрин есть свои тайны.

— Да, эта упрямая девчонка и есть ты.

Мадам Венна раздраженно закатила глаза.

— Я это очень хорошо знаю, моя дорогая подруга.

— А Сэйнтхилл? — не унималась Анна. — Он знаком с обеими женщинами. Кэтрин, ты играешь с ним в очень опасную игру. Что, если он узнает правду о Кэтрин?

— Он не узнает.

— Почему ты так уверена? — Анна схватила мадам Венну за руку, не давая ей отвернуться. — Он может погубить и тебя, и все, что ты построила. Сэйнтхилл тебе не предан, и, как бы он ни любил Кэтрин или мадам Венну, это не умалит его ярости и жажды мести, когда всплывет правда и об этом заговорят в свете. Он станет посмешищем из-за того, что так опростоволосился, отдав свое сердце шлюхе.

Она досадливо поморщилась, потому что разделяла опасения подруги.

— Довольно, Анна. Я уже поняла тебя.

— Я люблю тебя, Кэтрин, и не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

Мадам Венна опустила хлеб на тарелку. Этот неприятный поворот в их разговоре лишил ее аппетита.

— Ты напрасно так волнуешься. Сэйнту нужны только чувственные отношения, ничего больше. Со временем он устанет от мадам Венны.

Анну это не успокоило.

— Поэтому он всю ночь провел в твоей постели? Эйбрам мне сказал, что слуги видели, как он выходил из твоей спальни, когда рассвело.

Как мадам Венна могла объяснить подруге то, что произошло здесь вчера, так, чтобы не показаться наивной или, и того хуже, влюбленной? Она ожидала, что он уйдет после ее рассказа о бегстве от Ройлзов. Хоть она и опустила большинство самых неприятных подробностей, от нее не укрылось, что его глаза гневно сверкали. Заметила мадам Венна в них и жалость. Ведь она позволила ему увидеть уродство, скрытое под полумаской.

Но вместо того, чтобы уйти, Сэйнт задул свечу, обнял свою любовницу и нежно прижал к себе. Он не стал говорить об ужасах, которые она пережила, как и банальные слова утешения. Она заснула в его объятиях, чувствуя спиной его сердцебиение и кожей головы его теплое дыхание.

Никогда еще ее сон не был таким глубоким и безмятежным. Под утро она проснулась от его нежных прикосновений.

«Ты нужна мне», — прошептал он и накрыл ее своим телом.

Мадам Венна раздвинула ноги, и его член плавно скользнул в ее лоно. Они предавались любви неспешно и нежно. Когда Сэйнт достиг вершины наслаждения, она оказалась там с ним, и это было непередаваемое ощущение.

Она чуть было не попросила его остаться, но все же подавила в себе это желание. Достаточно было и того, что Сэйнт сам не хотел уходить.

— Он на удивление вынослив, — осторожно промолвила мадам Венна, подозревая, что и так уже рассказала подруге слишком много.

Анна улыбнулась, взгляд ее сделался рассеянным, когда она вспомнила свои встречи с маркизом.

— О да! Мне известно, что не только я хотела бы видеть его в «Золотой жемчужине» почаще.

Мадам Венна поднесла руку к груди, когда ревность пронзила сердце острой болью. Удивившись этому, она нахмурилась. В конце концов, она сама посылала Анну и других девочек в «Нокс». Однако глупо видеть угрозу в том, что произошло несколько лет назад.

— О Сэйнте не волнуйся, — сказала она с достоинством, хоть и сидела на кровати, укутанная покрывалом. — Он шесть лет ходил вокруг да около мадам Венны и наконец удовлетворил свое любопытство. Скоро какая-нибудь другая женщина привлечет его внимание, на этом все и закончится.

Анна подняла правую бровь.

— А его увлечение Кэтрин?

Мадам Венна бросила на нее сердитый взгляд.

— Обеих нас он не получит!

Сэйнт в это время находился недалеко от «Золотой жемчужины» — он сидел в «Ноксе», молча глядя в окно, погруженный в раздумья о том, что делать с двумя женщинами, из-за которых он забывал о своих обязанностях. Обе женщины лишали его способности мыслить здраво. Не в первый раз он играл с опасностью, поддерживая отношения одновременно с несколькими женщинами. Иногда эти женщины даже соглашались разделить с ним ложе вдвоем. Однако связь с Кэтрин и мадам Венной представлялась ему делом новым, непривычным, потому что это была одна и та же женщина.

Сэйнт оказался в довольно необычной ситуации, требовавшей тщательного осмысления и составления нестандартного плана действий. Если открыть карты слишком рано, он потеряет обеих.

«Какой же я самонадеянный мерзавец!» — подумал Сэйнт. Накануне вечером, преследуя мадам Венну, он решил, что выведает у нее правду. Он сокрушенно вздохнул и провел рукой по волосам. Нечасто ему доводилось встречать женщин, которые оправдывали его ожидания. И это была одна из причин, почему его романы оказывались такими короткими. Когда вожделение утолялось, интерес, как правило, угасал.

Но мадам Венна, это воплощение лжи и изворотливости, погубила его. Тогда в ее спальне он прижал ее к стене, намереваясь выместить на ней шесть лет злобы и неутоленных желаний, которые он загнал в самые дальние уголки своей души. Но случилось так, что обычное животное стремление к спариванию незаметно переросло в чувственное наслаждение искусством любви. Он познавал ее, а она — его, и это заполняло пустоту внутри него чувством, которым он хотел делиться с ней.

Сэйнт обнимал ее, когда она спала как ребенок, доверчиво прижимаясь к нему, и думал о том, что такого ожидал от нее меньше всего. Когда ее сон превратился в кошмар, он увидел ранимую испуганную женщину за маской уверенности и порочности.

А эти шрамы!

Негодование охватило его с новой силой, когда он вспомнил о тонких белых линиях на ее спине и ягодицах. Ему захотелось найти и убить того, кто так поступил с ней. Хоть она и не назвала имя, он знал одного человека, который мог бы сказать, кто растил ее. Ведал ли лорд Гриншилд о зверствах людей, которые должны были защищать его дочь?

Или она солгала?

Что, если она придумала всю эту душещипательную историю только для того, чтобы отвлечь Сэйнта от тех вопросов, которые он задал ей раньше? Он сразу отказался от этой мысли. Мадам Венна стонала во сне. Ее душевные муки не могли быть фальшивыми. Возможно, она многого недоговаривала, но не лгала.

— Ты участвуешь в разговоре? — Голос Сина вывел его из задумчивости.

— Что? Ты что-то спросил?

Вейн хохотнул, увидев, озадаченное выражение лица Сэйнта.

— Он не слушает.

— А когда он слушал? — усмехнулся Рейн.

Сина это не обрадовало, поскольку последние двадцать минут никто, кроме него, почти не говорил. Его карие глаза сузились.

— Тебе что, скучно с нами, Сэйнт?

— Прошу меня извинить, господа, я не выспался. — Сэйнт провел рукой по лицу. — О чем мы говорим?

— Вообще-то мы говорили о последнем случае насилия на Кингз-стрит и о том, что с этим делать. Поскольку тебя, похоже, занимает что-то более интересное, может, поделишься этим с нами?

Сэйнт понятия не имел, о чем говорили его друзья.

— О каком насилии речь?

Рейн закатил глаза.

— Я же вам говорил! Он не слышал ни слова.

— После ночи в постели с женщиной такое возможно, — не обращаясь ни к кому конкретно, заметил Хантер. Он лежал, вытянувшись в полный рост, на диване, как будто отходил после бурно проведенной ночи.

В комнате воцарилась напряженная тишина, и пять пар глаз вопрошающе уставились на Хантера, а потом на Сэйнта. Во взглядах его друзей можно было увидеть разные оттенки любопытства и одобрения. Лишь Фрост был удивлен.

— Что произошло после того, как вечером ты ушел из оперы с мадам Венной? — спросил Син.

Вейн, прикрыв кулаком рот, захихикал.

— А еще лучше расскажи, как ты с ней расстался.

Хантер рассмеялся, и все, кроме Сэйнта, посмотрели на Сина и Вейна. Он совсем забыл, что они видели, как он уходил с мадам Венной.

— Так что случилось? — спросил Дэр.

Рейн присвистнул:

— Это будет интересно!

— Ничего, — рыкнул Сэйнт Дэру и тут же сделал глубокий вдох, сообразив, что горячность только убедит друзей в том, что между ним и мадам Венной произошло нечто действительно любопытное. К тому же было множество свидетелей случившегося. — Вернее, это не совсем так. В фойе возникла неприятная ситуация с Малкастером. Мадам Венна хотела сцепиться с ним, а я…

— А он закину ее на плечо и унес из театра, — услужливо подхватил Хантер.

— Ее это, правда, несколько расстроило, — сказал Вейн, багровея от еле сдерживаемого смеха.

— Браво, Сэйнт! — растягивая слова, произнес Фрост и даже похлопал в ладоши. — Не думал я, что тебе хватит духу снова связаться с этой бешеной девкой. Или она оторвала тебе яйца, как только у нее руки освободились?

Сэйнт поморщился и заставил остановиться свою руку, уже поднимавшуюся в грубом жесте, который неминуемо привел бы к потасовке.

— Хоть это тебя и не касается, я вышел из «Золотой жемчужины» утром, и с моими яйцами ничего не случилось.

Син удивленно воскликнул:

— Боже, ты и мадам В? Когда я просил тебя помочь женщине, я не имел в виду, что ты должен укладывать ее в койку.

Фрост сложил на груди руки.

— Наш друг согласился пойти на эту жертву.

— Тебя не спрашивали, Фрост, — обронил Сэйнт.

— А жаль! — отозвался тот, как всегда, ехидно улыбаясь. — Тем более что мне есть чем поделиться.

Сэйнт понимал, что друг провоцирует его, но удержаться от того, чтобы заехать ему в морду или наподдать под зад, было трудно.

— Ну хватит! Никому не интересны твои игры. — Он посмотрел на Сина. — Расскажи-ка, что там случилось на Кингз-стрит.

Не обратив внимания на намек Сэйнта, Вейн энергично подался вперед.

— А я не согласен! Мне тоже очень интересно знать, что у тебя было с мадам В.

— Присоединяюсь, — вставил Дэр, прежде чем Сэйнт успел что-либо ответить. — Кто-то однажды сказал мне, что она недотрога, чуть ли не монашеский образ жизни ведет.

— А я думал, она предпочитает женщин, — лениво добавил Рейн.

Хантер, заинтересовавшись, открыл глаза.

— Полагаю, мадам В была прилежной ученицей в школе, так что она, вероятно, предпочитает и мужчин, и женщин.

— Друзья, могу вас заверить, что она предпочитает мужчин, — сказал Фрост и мечтательно улыбнулся, вспоминая проведенное с нею время. — Или у Сэйнта какие-то сложности с… — Он мизинцем сделал жест, смысл которого был понятен всем.

Сэйнт бросился на стол, проехал по нему на животе и вцепился руками в горло Фроста. Все это произошло так быстро, что никто не успел его остановить. Они вдвоем с грохотом повалились на пол.

— О нет! Неужели снова? — пробормотал Син, отскакивая от сцепившихся мужчин.

Рейн подошел к Сину и стал смотреть на дерущихся.

— Обычное утро в «Ноксе», я бы сказал. Помнится, ты тоже пару раз хотел задушить Фроста.

Син рассеянно кивнул.

— Да, это верно. А вот Берус только спасибо скажет. Ему не придется присылать сюда слуг для уборки, так как эти упрямые ослы своими задницами натрут здесь пол до блеска.

Сэйнт был слишком зол, чтобы прислушиваться к болтовне своих друзей. Он встряхнул Фроста, чтобы привлечь к себе его внимание.

— Закончи начатое предложение — и будешь собирать свои зубы с ковра. Я не намерен демонстрировать тебе свой член, но могу тебя заверить: мадам Венна не променяет меня ни на тебя, ни на кого-либо другого.

Он замер, вдруг осознав, что сделал важное признание перед близкими друзьями.

— А как же Кэтрин, а? — спросил Фрост, сверкая белыми зубами. — Думаешь, она захочет делить тебя с хозяйкой «Золотой жемчужины»?

Некоторые из порочных лордов заворчали, удивляясь неуемному желанию Фроста во что бы то ни стало вывести из себя Сэйнта. В отличие от Фроста они не знали, что Кэтрин и мадам Венна — одна и та же женщина.

— Захотелось на вечный покой? Ты напрашиваешься, Фрост. Когда-нибудь кто-нибудь тебе это устроит. — Сэйнт отпустил его и встал.

Фрост сел и поправил шейный платок.

— Если я умру, то не от твоей руки.

Сэйнт не собирался с ним спорить.

— Просто сделай одолжение, не говори о мадам Венне в моем присутствии. — Он потер виски, ощущая на себе взгляды друзей. — И о Кэтрин. Я со всем этим как-нибудь сам разберусь.

Сэйнт с надеждой посмотрел на Сина, и тот, к счастью, понял немую просьбу друга.

— Итак, мы говорили о насилии на Кингз-стрит, — начал Син, когда Рейн поднял опрокинутое кресло, а Фрост взялся за край стола, чтобы встать.

«Да, черт возьми, давайте поговорим о насилии вне стен „Нокса“», — подумал Сэйнт. Тогда можно будет не объяснять порочным лордам свою склонность к насилию.

Глава 30

Пять дней минуло с тех пор, как Сэйнт, оглушив охранника «Золотой жемчужины», проник в спальню, где всю ночь предавался любовным утехам с мадам Венной. На второй день он отослал ей записку. К своему посланию он приложил прекрасную полумаску взамен той, которую разбил. Это настоящее произведение искусства из чистого серебра чем-то напомнило мадам Венне нежные крылья ангела. Она по достоинству оценила этот подарок со смыслом, и ей еще сильнее захотелось снова увидеться с Сэйнтом. Однако дни шли, и постепенно ей начало казаться, что этой маской он хотел расплатиться с ней за ночь страсти.

А может, это какая-то причудливая месть за то, что она отвергла его шесть лет назад?

Из жизни Кэтрин Сэйнт тоже исчез, но мадам Венне от этого было не легче.

Стук в дверь развеял ее мысли. После ее приглашения войти дверь открыл Эйбрам.

— Извиняюсь, сударыня…

Она нетерпеливым взмахом руки прервала его извинения.

— С чем ты пришел?

— Прибыл Малкастер. Он дожидается вас в голубой гостиной.

— Прекрасно. — Она поднялась из кресла и обошла вокруг стола. Заметив выражение лица здоровяка, она поинтересовалась: — Ты не одобряешь?

— После того, что он тут учинил, вы продолжаете встречать его как гостя, — напряженным голосом ответил он.

— И что ты предлагаешь? Надеть ему на голову мешок и отдубасить как следует? — Вид Эйбрама говорил о том, что, по его мнению, это самый лучший вариант разговора с человеком, который обидел Мину. Гортанный смех мадам Венны заполнил комнату. — Я, конечно, ценю твое мнение, но мне кажется, что нам нужно быть с ним все-таки немного приветливее, если мы хотим, чтобы он нам помог.

— А ну как откажется?

Мадам Венна на мгновение задумалась.

— Тогда можешь пускать в дело свою дубинку, Эйбрам.

Сэйнт понял, что день будет ничуть не лучше утра, когда дворецкий доложил, что его просит о встрече лорд Гриншилд.

Гриншилд.

Сэйнт недовольно поморщился, просовывая руку в рукав только что выглаженного сюртука, который ему услужливо подавал лакей. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, что привело старика в его дом.

— Спасибо, Питерс, можете идти, — сказал он, осматривая себя в зеркало.

— Да, милорд. — Лакей молча собрал разбросанные вещи и удалился.

Сэйнт не собирался разговаривать с Гриншилдом о его дочери. Поначалу тот попытался отвадить его от Кэтрин. Но это понятно, потому что тогда его намерения были не столь уж благородны. Теперь ему было очевидно: Гриншилду известно, что мадам Венна — его дочь.

Если Гриншилд решил сделать дочь сговорчивее при помощи шантажа, перебранка в театре показала, что это пустая затея. И в облике Кэтрин, и в облике мадам Венны эта женщина была упряма и злопамятна.

Сэйнт понимал, что с нею нужно быть особенно осторожным и обдумывать каждый шаг. Именно поэтому он и решил исчезнуть на несколько дней. Мадам Венна обладала удивительной способностью путать его мысли.

Глава 31

В конце концов все оказалось не так уж сложно. Она решила исчезнуть.

В Лондоне люди исчезают каждый день. Причины могли быть разные: несчастный случай, убийство, самоубийство, даже обычная скука. Разумеется, никому не придет в голову связывать неожиданное исчезновение мадам Венны с решением Кэтрин Деверолл покинуть город и поселиться в каком-нибудь более спокойном месте. Если возвращения мадам Венны, возможно, кто-то будет ждать, то о мисс Кэтрин никто и не вспомнит. Во многом она была лишь призрачной тенью блистательной мадам Венны. По улицам Лондона Кэтрин расхаживала со спокойной уверенностью, и никто ее не замечал, пока в ее жизнь не ворвался Сэйнт.

Он оживил ее, пробудил ото сна, но этим и погубил.

Мысленно окидывая взглядом руины обеих своих жизней, Кэтрин не ощущала какой-то особой горечи или злости. Создав мадам Венну и распахнув двери «Золотой жемчужины», она знала, что все это не продлится долго. Ее тайны были известны слишком многим. Появление Ройлза нужно было воспринять как знак того, что пора сниматься с насиженного места.

Однако к тому времени в ее жизни уже был Сэйнт, и она, упиваясь своей властью над ним, не хотела думать об этом. Она по глупости своей решила, что контролирует ситуацию. Это привело к тому, что пострадали близкие ей люди. И с этим ей придется жить до конца своих дней.

Кэтрин выпрямила спину и расправила плечи, когда в дверь постучал кто-то из слуг. Она посмотрела на серебряную маску, которую держала в руках. Ее заказал Сэйнт взамен той фарфоровой, которую разбил. Вообще-то маска была ей уже не нужна, но она не хотела ее оставлять, ведь это был его подарок. Нечасто ей приходилось встречать такой бескорыстный жест.

Чуть повернув голову, она сказала через плечо:

— Берите маленький чемодан и подготовьте остальные. Я пришлю за ними, когда устроюсь на новом месте.

— Имя у вас тоже новое появится?

Услышав голос Сэйнта, Кэтрин стремительно развернулась. Он ничуть не изменился с тех пор, как она в последний раз пожирала его глазами, запоминая каждую черточку его лица. Новой встречи она не ждала. Казалось, для обоих было бы лучше обойтись без долгих, неловких и волнительных проводов.

— Вы… Вы знаете?

Он посмотрел ей прямо в глаза и прикрыл дверь, чтобы их никто не подслушал.

— Знаю что, Кэтрин? Что вы — мадам Венна, одна из самых известных владелиц борделей в Лондоне? Бессердечная шлюха, обманывавшая меня с нашей первой встречи?

Кэтрин вжала голову в плечи. Она заслужила все эти обвинения, но больнее всего ее укололо разочарование, которое она прочитала в его глазах.

— Не бессердечная, Сэйнт. С вами я такой никогда не была, и от этого все беды.

Сэйнт промолчал, а она не удержалась и спросила:

— Давно вы узнали?

— Когда мы были у Синклеров, — отрывисто произнес он.

Сэйнт в тот вечер себя вел как-то странно. Кэтрин вспомнила, как он спорил о чем-то с Фростом. О ней?

— Фрост тоже знает?

— Все мои друзья знают, Кэтрин. Мы стараемся не иметь друг от друга секретов. — Держа руки за спиной, он подошел к ней и остановился, когда между ними осталось лишь не сколько дюймов. — Когда лжешь тем, кого любишь, это ничем хорошим не заканчивается.

Она закусила губу, борясь с желанием расплакаться. Прокашлявшись, Кэтрин попыталась казаться спокойной.

— Что ж, ваши слова подтверждают правильность моего решения. Действительно пора покинуть Лондон. Это нужно было сделать еще несколько лет назад, вот только я…

— Что? — Он придвинулся к ней еще ближе, не желая, очевидно, отпускать ее с миром. — Остались, потому что решили быть поближе к семье, которой вы никогда не были нужны? Или потому, что не могли отказаться от меня? Почему бы вам хотя бы раз в жизни не сказать правду?

От столь резких слов глаза ее сузились, она готова была взорваться.

— Я осталась, потому что «Золотая жемчужина» приносит баснословный доход. Зачем мне отказываться от такого прибыльного предприятия? — Тайные помыслы мадам Венны раскрылись, когда она подняла руку и погладила его красивое лицо. — Деньги, власть… И джентльмен, обладавший ими, который хотел разделить со мной ложе…

— Довольно! Хватит игр.

— О, а я думала, мы только начали, мой дорогой, — сказала она голосом мадам Венны.

Она считала, что это невозможно, но суровое лицо Сэйнта сделалось еще суровее. Кэтрин сокрушенно вздохнула. Пожалуй, Сэйнт был прав. Пришло время прекратить игры.

— Хорошо. Вы победили.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — сказал он и взял ее за руку, чтобы не дать уйти. — Вы измените имя?

Кэтрин пожала плечами.

— Думаю… да. Мадам Венна не сможет вернуться в Лондон. Кэтрин Деверолл, похоже, тоже лучше исчезнуть. — Ее охватило волнение, когда он не дождалась от него никакой реакции. В конце концов, не выдержав тишины, она крикнула: — Зачем вы пришли? Вы же не собирались встречаться со мной!

— Вы и в самом деле так думаете? — Он скрестил руки на груди и прислонился к кроватному столбику. — Значит, вы были невнимательны.

Кэтрин опустила взгляд на серебряную полумаску у себя в руке.

— Наверное, мне нужно извиниться за то, что я не поблагодарила вас.

— Зачем? Вы же все равно не собирались этого делать.

На этот раз в его голосе ясно прозвучала злость, что было неудивительно после всего, что она сделала. Тонкие края серебряной маски больно впились в пальцы. Боясь, что ненароком погнет полумаску, Кэтрин осторожно положила ее на маленький сундучок, стоявший рядом.

— Я подумала, что так будет лучше.

Брови Сэйнта удивленно поднялись.

— Лучше для кого, Кэтрин?

Она сделала неопределенный жест рукой.

— Для вас… И для меня. Вам бы нужно поблагодарить меня за то, что я собиралась уехать без шума.

— Поблагодарить… — повторил он, как будто пробуя слово на вкус. На лицо его наползла туча, когда он опустил руки и шагнул к ней. — Скажите спасибо, что я не перекинул вас через колено и не отшлепал за такую заботу.

Эти грубые слова заставили ее вскинуть голову.

— Послушайте, Сэйнтхилл, вы не имеете права…

— Имею, дурочка моя! — Он схватил ее за плечи и притянул к себе. — Думали, можете оставить Лондон и меня и укатить без оглядки?

Она прощалась с домом, с друзьями, с «Золотой жемчужиной» и до сих пор не проронила ни слезинки, но Сэйнту удалось лишить ее самообладания за несколько минут.

— Зачем вы так со мной? — спросила Кэтрин, с трудом сдерживая слезы.

— Почему вы не боретесь за нас? — прогремел в ответ Сэйнт.

Кэтрин отшатнулась, как от пощечины.

— Сэйнт, нельзя всегда поступать, как хочется. Даже вам.

Она развернулась, прикидывая, успеет ли добежать до двери раньше него. Но Сэйнт догадался, что она задумала, и ловко перехватил ее, не успела она сделать и двух шагов.

— Ну нет, мисс Деверолл… — Он встряхнул ее. — Шесть лет назад вы уже проявили трусость, и я смирился, потому что думал, что ничего не значу для вас.

— Это не так.

Сэйнт удивленно воззрился на нее.

— Будь на моем месте человек послабее, ваш острый язычок мог бы толкнуть его на убийство!

От ее возмутительной лжи его глаза превратились в два яростных голубых огонька. Сэйнт, не отпуская ее, развернулся и бросил ее на кровать. Она упала спиной на матрац и уползла бы, если бы он не пригвоздил коленом ее платье.

— Грубиян!

— Трусиха! — насмешливо отозвался он. — Будь оно все проклято, я же люблю вас!

Это признание должно было осчастливить ее, но она знала, что любовь Сэйнта не принесет ничего, кроме боли и страданий.

Ее молчание взбесило его. Сев на нее верхом, он схватил ее за запястья и прижал руки к матрацу у ее головы.

— А вы влюблены в меня. Отчаянно! Безнадежно.

Она медленно покачала головой.

Сэйнт ожог ее взглядом.

— Упрямая девка! — Он отпустил одну ее руку и скользнул рукой вниз. — Можете не слушать меня, но не свое тело. Могу поклясться, то был единственный раз, когда вы не лгали.

Он расстегнул брюки и высвободил член. Тот буквально выпрыгнул из брюк, восхитительно возбужденный и рвущийся в дело. Сэйнт задрал ей платье и нижние юбки, оголив бедра достаточно, чтобы добраться до ее уже увлажнившихся потайных складок, ждущих вторжения.

— Сэйнт! — в изнеможении прошептала она.

— Спор окончен, Кэтрин.

Он хотел всего, но вел себя так, точно был готов удовлетвориться малым. Она была несправедлива к ним обоим, но кому-то из них следовало быть благоразумным.

Кэтрин вздрогнула, когда головка его члена уперлась в ее влажное лоно. Один быстрый, безжалостный толчок — и Сэйнт оказался в ее горячих недрах. Они одновременно застонали, но Сэйнт не дал ей времени привыкнуть к ощущениям. Неторопливые ласки и игра в обольщение остались в прошлом. Сейчас ему хотелось быть грубым, она поняла это, когда в нее ударили его узкие бедра.

Боли не было. Ее тело узнало его и приняло. Впав в исступление от неистового ритма, он отпустил ее вторую руку. Кэтрин оплела руками его шею и притянула к себе. Она хотела его не меньше, чем он ее.

Она любила — да! — она любила Сэйнта.

Кэтрин любила не только его прекрасное тело и умелые руки, но и его сердце. И к мадам Венне, и к Кэтрин он относился с одинаковым уважением, как к равной. Она знала о своих недостатках, но он их не замечал. Ей было трудно принять его доброту. Даже сейчас она не могла поверить, что он действительно любит ее.

— Прекратите думать! — прорычал он, вонзаясь в нее с такой силой, что она стала постепенно съезжать к краю кровати. — Чувствуйте!

Сэйнт взялся за ее ягодицы и стал входить в нее еще глубже. Кэтрин изогнулась, чувствуя, что он близок к финалу. Где-то глубоко внутри что-то затрепетало, потом это ощущение охватило ее всю, ослепило вспышкой света, оглушило громом и окунуло с головой в бурлящий поток счастья. Сэйнт присоединился к ней, и его член замер, пульсируя, крепко сжатый ее лоном.

Ни он, ни она не произносили ни звука и не пытались высвободиться из страстных объятий. Ее дыхание замедлилось, и она потеряла ощущение времени. Сколько прошло? Несколько минут? Или часов? Мелькнула мысль о кучере, который должен был ждать ее на улице. Но как найти в себе силы подняться и подойти к окну?

— Мои чувства глубоки, это не просто плотское влечение, — сказала она и удивилась тому, как хрипло прозвучал ее голос.

Сэйнт вместе с нею перекатился на бок.

— Я знаю. Если бы я был внимательнее, я понял бы это еще шесть лет назад, когда вы решили исключить меня из своей жизни. Вас испугало это чувство, не так ли? То, что вы так быстро полюбили мужчину, которого почти не знали.

Его член начал сникать. Плоть, которая доставила ей столько наслаждения, утратила крепость и покинула ее влажное лоно. Их совокупление было быстрым и ослепительным, и теперь она ощущала внутри себя пустоту.

— Да.

— А потом я совершил ошибку, рассказав вам, как вы нужны мне, и вы запаниковали.

Кэтрин чуть придвинулась к нему и прижалась щекой к его груди.

— Мои чувства к вам всегда меня пугали. С самого начала вы заставили меня ощутить слишком многое. Со мной такого раньше не случалось.

Увидев, что Сэйнт стал натягивать брюки, она про себя удивилась тому, что им даже не пришлось раздеваться, чтобы испытать такой взрыв страсти.

— Вы боялись, что мне нельзя доверить тайну?

— И это тоже, — уклончиво ответила Кэтрин и закусила нижнюю губу. Потом протянула руку и прикрыла подолом платья голые ноги. — Как мадам Венна я не могла допустить осложнений. Любовники по природе своей пытливы. Мне пришлось бы снять маску, а она была единственным способом дать Кэтрин возможность жить вне стен «Золотой жемчужины».

Грудь Сэйнта начала вздрагивать, через минуту Кэтрин подняла голову и увидела, что он беззвучно смеется.

— Что вас так рассмешило?

— Вы, любовь моя, — сказал он и приложил ладонь к ее щеке. — Вы все еще говорите так, будто мадам В и Кэтрин — это две разных женщины.

Кэтрин пожала плечами.

— Привычка. Если бы я думала о них как об одном человеке, то могла бы совершить ошибку. По этой же причине было необходимо, чтобы у мадам В и у меня не было общих знакомых.

— Так и было, пока я не решил познакомиться с Кэтрин, чем нарушил одно из самых строгих ваших правил.

Похоже, он был очень горд собой. Но почему бы ему не гордиться? Ведь он сумел завоевать сердца обеих женщин.

Ощущая тяжесть на душе, она села на кровати.

— Я люблю вас, Сэйнт. Но…

Расслабленная, довольная мина на его лица вмиг исчезла.

— Молчите. Ни слова больше.

— Но…

Он выбросил руку и приложил палец к ее губам.

— Вы меня любите.

Кэтрин глубоко вздохнула.

— Да, — ответила она, кивнув.

Видя искреннее счастье и любовь в его взгляде, она сникла. Как уйти от такого человека? Сможет ли она?

— Вы не сможете.

Губы ее приоткрылись от удивления, когда она услышала ответ на не произнесенный вопрос.

— Как вы узнали, о чем я думаю? — спросила она, немного раздражаясь оттого, что он с такой легкостью заглядывал ей в душу.

— Со мной вы не всегда так осторожны, как вам кажется, — самодовольно пояснил он. — Это еще один признак того, что вы постепенно учитесь доверять мне.

— Мой отъезд не имеет отношения к доверию, — с болью в голосе промолвила Кэтрин.

— Не согласен. Иначе вы не попытались бы сбежать, не поделившись планами со мной или со своим отцом.

При упоминании лорда Гриншилда она закатила глаза. Думать о нем как об отце было для нее все еще непривычно.

— Быть может, я хотела вас обоих оградить от скандала.

— Репутация нашего рода была подпорчена скандалом задолго до вашего рождения. Вы считаете меня слабым настолько, что я не пережил бы парочки новых слухов обо мне?

— Их была бы не парочка. Что, если бы об этом узнали в обществе? Что, если бы ваши друзья стали избегать вас из-за того, что ваша возлюбленная раньше была известной на весь Лондон владелицей «Золотой жемчужины»? Что, если бы они перестали приглашать вас к себе домой, опасаясь, что вы дурно повлияете на их жен и детей?

Сэйнту ее вопросы не понравились, но она все не унималась. Ему было важно понять, на какую жертву она готова пойти ради него и даже ради лорда Гриншилда.

— Вы встречались с моими друзьями и их женами. Неужто вам показалось, что кого-то из них волнует мнение света?

Кэтрин нахмурилась.

— Нет.

Он соскользнул с кровати и застегнул брюки.

— Если вы хотите сбежать из города, как преступник, сделайте одолжение, возьмите всю вину на себя. Но я хочу, чтобы вы остались. Здесь. Со мной.

Сэйнт привык поступать по-своему и верил, что возможно все.

— Вы не сможете жить с любовницей.

— Согласен, — ответил он. — Да и, признаться, надоело мне возиться с любовницами. Какой интерес получать любовь женщины в обмен на дом, пару платьев да симпатичные побрякушки? Мне нужна женщина, которая не боялась бы находиться рядом со мной, чтобы никому из нас не пришлось противостоять всевозможным слухам в одиночку. Которая звала бы меня в свою постель каждый вечер и которой от меня не нужно было бы ничего, кроме моей любви и преданности.

И эта женщина стала бы самой счастливой женщиной во всей Англии. К несчастью, Кэтрин не считала себя подходящей женщиной для маркиза Сэйнтхилла.

Он подошел к ней и сжал ее руки обеими руками. Она опустила взгляд на их соединенные руки, да так и застыла в ожидании его следующих слов.

— Кэтрин Деверолл, могу я надеяться, что вы согласитесь… довериться мне?

Глаза ее распахнулись, насколько это было возможно.

— Что?

Если Сэйнт и насмехался, виду он не подавал.

— Довериться мне, — терпеливо повторил он. — Останьтесь в Лондоне. Обещайте, что не сбежите. Если мне придется гоняться за вами по всей стране, то, когда я вас все же догоню, мне доставит огромное удовольствие наказать вас так, что на вашем чудесном задке живого места не останется.

— Вы не посмеете!

— А вы дайте повод — и потом неделю не сможете сидеть, — пригрозил он.

Кэтрин беспомощно обвела взглядом пустую спальню.

— Надолго? Я не могу здесь жить. Дом продан, и новые хозяева поселятся здесь через несколько дней.

— Насчет жилья не волнуйтесь. Я сам этим займусь.

Он выглядел спокойным и уверенным.

— Вы не можете поселить меня у себя, Сэйнт.

— Я и не собираюсь этого делать, мисс Деверолл, — отозвался он.

— И у лорда Гриншилда тоже, — поспешила добавить она.

Он покачал головой, как будто она расстроила его.

— Вам нужно больше доверять мужчинам, которые вас любят.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но мудро оставила свое мнение при себе. Этот разговор, того и гляди, мог перерасти в ссору.

— Больше ничего не хотите сказать?

Кэтрин закусила губу и покачала головой.

— Замечательно, — произнес он таким покровительственным тоном, что Кэтрин заскрежетала зубами. — Я знал, что, если вас чем-то заинтересовать, вы можете быть благоразумной.

Она чуть не задохнулась от изумления.

— Но вы ничего мне не пообещали!

— Вот именно. — Его красивое лицо просветлело, когда он увидел, что она пришла в замешательство. — Все будет хорошо, любовь моя. — Он нежно поцеловал ее в надутые губки. — Верьте мне.

Кэтрин не хватило духу сказать Сэйнту, что, хоть она и любит его, он требует от нее невозможного.

Глава 32

— Вечеринка с картами? — Кэтрин с отвращением сморщила носик. — Я не люблю игры.

— Реган рассмеялась, поглаживая раздутый живот с растущим ребенком внутри.

— В самом деле, мадам В? — с ехидцей спросила она. — По-моему, вы их очень даже любите, правда, в том случае, когда сами устанавливаете правила.

Десять дней прошло с тех пор, как Сэйнт привел Кэтрин в дом лорда и леди Пашли. Поцеловав ее на прощание, он напомнил ей, что призовет себе в помощь всех порочных лордов, если она попытается помешать его планам. Даже если она поменяет имя, это не спасет ее от его гнева, вздумай она пойти ему наперекор.

— Его высокомерие безгранично, — пожаловалась Кэтрин.

— Мой брат еще хуже, — заверила ее Реган и повела наверх переодеваться. — Он на пять лет упрятал меня в пансион за то, что я целовалась с Дэром.

— Это неслыханно! — возмутилась Кэтрин. — Пять лет за поцелуй!

Реган была рада тому, что кто-то встал на ее сторону, хотя давно уже не признавала над собой диктатуры своего брата.

— Полностью согласна с вами. Однако в защиту Фроста могу сказать, что он защищал меня. У него имелись сомнения в том, что Дэр станет мне хорошим мужем.

— Он явно ошибался.

Вслед за Кэтрин Реган вошла в спальню.

— Порочные лорды — красивые мерзавцы, но все немного бестолковые, — жизнерадостно заметила она. — Думаю, вам стоит надеть розовое атласное платье. Оно освежит лицо и подчеркнет достоинства вашей фигуры.

— Хорошо, — ответила Кэтрин, смирившись с необходимостью участвовать в карточной вечеринке в городском доме лорда и леди Рейнкорт.

Реган, София, Джулиана и Изабель по очереди старались как-то скрасить ее жизнь в разлуке с Сэйнтом и не давали ей грустить. Когда Кэтрин спрашивала Дэра и остальных порочных лордов, куда подевался Сэйнт, никто не мог дать ей вразумительного ответа.

Они явно что-то скрывали, она была уверена в этом. Помогало то, что их жены уверяли ее, что Сэйнт не тот человек, который стал бы обманывать женщину. Каждая советовала довериться признавшемуся в любви мужчине.

Довериться. Это слово ее раздражало, как и джентльмен, потребовавший доверять ему.

— Леди, мы дома! — Голос Дэра вернул ее в настоящее.

По совету Реган она надела розовое атласное платье с пышными рукавами и изящной креп-сатиновой оборкой по подолу. Голову она решила украсить белой шляпкой с низкой тульей, узкими полями и большим белым атласным бантом сбоку.

— Вы ослепительны, Кэтрин, — заметил Дэр, помогая ей выйти из кареты.

— А что приятного ты скажешь своей жене, милый? — не удержалась Реган. В сиреневом платье она была великолепна.

Дэр подхватил жену и впился губами в ее уста. «Такие поцелуи лучше приберечь для более интимной обстановки», — подумала Кэтрин. Не отпуская ее губ, он крутнулся и только после этого позволил ее изящным ножкам опуститься на землю.

— Недурно! — воскликнула Реган, чуть пошатнувшись.

Кэтрин с тоской наблюдала за игрой мужа и жены. Даже самый предвзятый человек не мог не заметить, что эти двое любят друг друга. Пока Сэйнт отсутствовал, его друзья и их жены открыли ей двери своих домов, и у нее появилась возможность увидеть, как живут семейные пары.

Поскольку порочных лордов с «Золотой жемчужиной» связывали деловые отношения, Кэтрин думала, что знает о них все. Ее девочки потчевали ее бесконечными рассказами о Сэйнте и его друзьях. Она не могла поверить, что эти джентльмены способны полностью посвятить себя семье, но, как оказалось, была неправа. Если порочному лорду случалось полюбить, то навсегда.

Они прошли по дорожке и поднялись по лестнице к входной двери, которую им открыл дворецкий. В доме, где должна была проходить вечеринка, было необычно тихо. Ясность внес дворецкий: он поведал, что гости сочли погоду слишком хорошей, чтобы оставаться в помещении.

Кэтрин направилась за Реган и Дэром, которые последовали за дворецким, и вышла на террасу последней.

С ее уст сорвался радостный возглас, когда она увидела Сэйнта, стоявшего возле лестницы, ведущей в сад. Ей захотелось броситься к нему, но она не сделала этого, потому что не была уверена, что простила ему долгое отсутствие. Вместо этого она стала рассматривать его издалека, жадно впитывая каждую деталь его внешности. Он был в темно-синем сюртуке, жилете в тонкую серебристую полоску и желто-коричневых брюках.

Справа от Сэйнта стояли Син и Рейн. София, Изабель и Джулиана сидели за одним столом, а Фрост и Вейн играли в карты за другим. Хантера поблизости не было. Возможно, он развлекался в саду с одной из служанок Рейна.

Через какое-то время Кэтрин заметила, что стала центром всеобщего внимания. Она окинула нервным взглядом свое розовое платье, тут же решив, что нужно было выбрать другое.

— С вашим платьем все в порядке, — сказал Сэйнт, подходя к ней и протягивая ей руку. — Давайте поздороваемся как полагается.

Если бы вокруг не было столько свидетелей, Кэтрин двинула бы этому самовлюбленному зазнайке в ребра кулаком, развернулась бы и ушла. Сэйнт, похоже, прочитал ее мысли, потому что улыбка его сделалась еще шире.

— Вы скучали по мне?

Ужасно!

— Да. — И она почти ненавидела его за это. Слишком много ночей она не спала, терзаемая мыслями об этом человеке. — Это была месть? За то, что я хотела уехать из Лондона, не предупредив вас?

Он взял ее руку и поцеловал.

— Приятно осознавать, что мое отсутствие стало для вас наказанием. Однако я этого не хотел.

— Тогда где же вы… — Она запнулась, вопрос вылетел из головы, когда по лестнице к ним стали подниматься Хантер и ее отец.

— Лорд Гриншилд! Не знала, что и вы приглашены на вечеринку лорда и леди Рейнкорт, — сказала она и сделала реверанс, когда он вежливо поклонился.

— Спасибо Сэйнтхиллу. — Граф кивнул в сторону маркиза. — Я и так слишком долго отсутствовал в жизни своей дочери, чтобы еще и пропустить ее свадьбу.

Кэтрин растерянно посмотрела по сторонам, вгляделась в лица людей, ставших ей друзьями. Все они улыбались так, словно каждый из них что-то сделал для того, чтобы этот день настал. Ее серые глаза устремились на мужчину, которого она любила.

— Что вы задумали, Сэйнтхилл? — недоверчиво спросила она.

— Вы не слышали последних сплетен?

Несколько сбитая с толку его попыткой уйти от ответа, она сказала:

— Меня не интересуют слухи.

— Достойное восхищения качество. Как жаль, что многие молодые барышни не следуют вашему примеру!

Кэтрин услышала, как закашляла Реган, пытаясь подавить смех.

Сэйнт легонько провел пальцем по щеке Кэтрин, чтобы обратить на себя ее внимание.

— Но эта пикантная подробность может все же заинтересовать вас, поскольку имеет непосредственное отношение к нашей доброй знакомой мадам Венне.

— Мадам Венне!

— Поговаривают, что она навсегда покинула Англию. Вот жалость! Лично я буду скучать по ней, — сказал Сэйнт. В его голубых глазах искрилось веселье.

— Кто это говорит?

— Если честно, я не обратил внимания, — признался он и хлопнул по плечу ее отца. — У меня были более важные дела. Например, мне нужно было попросить у лорда Гриншилда руки его дочери.

Взгляд Кэтрин переместился с Сэйнта на графа.

— Вам пришлось десять дней убеждать моего отца?

От того, что она назвала его отцом, слезы навернулись лорду Гриншилду на глаза.

Сэйнт, чрезвычайно довольный собой, ответил:

— В том числе и на это.

Лорд Гриншилд прокашлялся.

— Не волнуйся, дочь моя. Я собрал тебе неплохое приданое. Если ты решишь не выходить за этого пройдоху, все вдовцы и охотники за богатыми невестами в Лондоне будут добиваться твоей руки.

Приданое?

Внезапно в голове Кэтрин прояснилось. Она беспомощно посмотрела на Сэйнта. Десять дней ушло у него на то, чтобы убедить всех, что мадам Венна отправилась искать лучшей доли в чужие края. Вместе с ее отцом они превратили мисс Деверолл в богатую и уважаемую наследницу. Теперь она получила возможность забыть о своем прошлом и выйти замуж за человека, которого полюбила шесть лет назад.

Выбор был за ней.

Сэйнт протянул ей руку.

— Вы доверяете мне?

Слезы счастья выступили у нее на глазах и скатились по щекам, когда она вложила свою руку в его. Он уже знал, каким будет ответ, но, как и ей, ему нужно было услышать его из ее уст.

— Да.

На ее уверенный, без тени сомнения ответ их друзья откликнулись возгласами одобрения и аплодисментами.

Примечания

1

По-английски «фрост» — мороз, «рейн» — власть, «син» — грех. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Сударь (фр.).

3

Да? (фр.).

4

Спасибо (фр.).

5

Господин маркиз (фр.).

6

Мой дорогой (фр.).

7

Английское слово «saint» означает «святой».

8

Великолепно (фр.).

9

Мой ангел (фр.).

10

В естественном виде (фр.).

11

Господин граф (фр.).

12

До свидания (фр.).

13

Английское слово «temperance» означает «скромность», «умеренность».

14

Замечательно! (фр.).

15

На лондонской улице Боу-стрит были сосредоточены различные полицейские и судебные учреждения.

16

Стихотворения (фр.).

17

Мой друг (фр.).

18

Парк развлечений в Лондоне, открытый в 1661 году.

19

Силы небесные! (фр.).

20

Вы сводите меня с ума! (фр.).

Content

Александра Хоукинз
Ночь с пылким негодяем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания