Кристина Золендз

Единственное спасение

Оригинальное название: «Saving Grace» «Mad World #2» 2012

Перевод: gameofthrones, Raichel_Striker, Spirit_Of_Fire, Ирина Заневская, Мария Дехтярь, Ксюша Луценко, Алина Егорова, Лили Хаслам

Редактирование: Яна Беликова

Оформление: Анна Янишевская

Переведено для групп: http://vk.com/dream_real_team

Пролог

Существует очень старая история, написанная на древнем свитке, спрятанном на северо-западном берегу Мертвого моря. Было много историй, записанных на многих свитках, но та, в частности о которой я повествую, называется Книгой Еноха. Вы, возможно, слышали о ней, а может, и нет, но я полагаю, что должна вам её рассказать. Эта история о Григори, группе ангелов, которые были посланы на Землю, чтобы наблюдать за людьми, потому что они были хрупкими и прекрасными, и нуждались в защите… бла, бла, бла. И, конечно, ангелы безропотно последовали приказу, прозвав себя Хранителями.

Теперь, по прошествии времени, Хранители стали замечать, как красивы были женщины человеческого рода (ещё бы), и выбрали себе человеческих жен. Дети от этих союзов были прозваны Нефилимами, ибо превратились в могучих жестоких гигантов, разграбивших землю и поставивших под угрозу хаоса все человечество.

Чтобы избавить землю от их пагубного влияния, люди и Нефилимы были уничтожены в непрерывном свирепом шторме, а ангелы навечно брошены в темную бездну посреди земли.

Но в книге не говорится, что не всех них постигла одна и та же участь. Ангел и человек разделили всего лишь один единственный поцелуй. Его братья были завистливы по характеру, поэтому его рассудили, так же как и остальных падших ангелов, и он был заключен в тюрьму вместе с ними. Человеку, однако, было суждено прожить остаток своей вечности заблудшей душой вечно в поисках ангела, которого она когда-то любила.

Книгой Еноха когда-то дорожили многие религиозные сообщества по всему миру. Правда потом она попала в немилость многих могущественных богословов из-за простого несогласия по вопросу о злополучных деяниях падших ангелов. Таким образом, история держалась в секрете, и большая часть человечества не знает, что она является правдивой частью его истории.

Но я знаю, что это правда. Потому что я та самая долбанная заблудшая душа. И когда я, наконец, нашла моего ангела, весь ад вырвался наружу, пытаясь удержать нас на расстоянии. На самом деле.

Глава 1

Я не знала, как долго шла. Все, что осознавала, было солнце, медленно садящееся позади меня, вдалеке. Огненный шар медленно растаял за горизонтом, заваленным песком и камнями. Одинокая полоса асфальта пролегала в центре простора этой земли. Мои ноги спокойно шагали по гравию и щебню, которыми она была покрыта. Тонкий туман окутал меня. Дальше он сгущался, и свежий запах мокрой земли наполнил меня. Крупные капли дождя падали на лицо, задерживаясь на ресницах и разбрызгивая прохладные искры по моим щекам. Дождь обжигал лицо и руки, пощипывал кожу головы и плеч, и все же он был приятной переменой палящему солнцу. Я подняла голову к небу, но не увидела ни одного облака.

Я продолжала идти. До сих пор не встретилось ни единой души. Я даже не знаю, были ли они здесь. Единственное, в чём я была уверена в том, что где-то там красивое тело, внутри которого я жила в течение последних десяти лет, лежит сейчас в коме на больничной койке. А я здесь, скитаюсь по долбаной пустыне, пытаясь найти дорогу обратно к моему телу и сознанию. О, и не будем забывать, что, вроде как, группа идиотских падших ангелов преследует меня. Честно говоря, все они могут поцеловать мой зад. Я сосредоточилась на одной мысли. Ну ладно, на двух. Во-первых, я получаю это тело обратно. Во-вторых, я собираюсь найти Шейна и вмазать ему прямо в лицо (может быть, я имею в виду МОЖЕТ БЫТЬ), а после этого я поцелую его. Может. Быть. У меня было много времени, чтобы поразмышлять над этим, шагая по пустынной дороге. Чем больше шагов я делала, тем злее становилась. Во всех существованиях, и да, во ВСЕХ, я ошибалась больше и дольше, чем любой другой человек. ВСЕГДА. Наказание за... на самом деле, я даже не знаю точное количество веков… за один единственный поцелуй. Один несчастный поцелуй. Один особенно важный, останавливающий сердце поцелуй, но все равно, это был всего лишь поцелуй! Но есть то, что действительно заставляет меня сердиться. То, из-за чего мои кулаки сжимаются, и по коже пробегает ток. Тот идеальный поцелуй, сквозь который я видела проблеск рая, с тем, кто оказался Шейном Mакстоном. (Шейн Макстон-Нью-Йоркский похотливый кабель года). Шейн. Я бы никогда не подумала на него. Я имею в виду, да, в каком-нибудь модном романе, мыльной опере, я бы, наверное, с самого начала догадалась, что это он. Боже мой, для того, кто был неподалеку на протяжении всего времени, я определенно наивна. Да, я знаю, что вы согласитесь со мной, благодарю вас за то, что постоянно твердили мне об этом. Как-будто мне сейчас недостаточно личных проблем. Шейн. Когда я в последний раз смотрела в его прекрасное лицо, я видела, как разбивалось его сердце, в то время как я уходила с другим мужчиной. Если бы я знала, кем он был самом деле, что у нас с ним одна и та же тайна, что он был тем единственным, которого я ищу все эти столетия, я бы никогда не покинула его объятий. Никогда.

Но это было раньше. До того как Габриель показал мне попытки Шейна забыть о моем существовании, пытаясь стереть меня из памяти. И теперь я действительно серьезно рассержена на него.

Огромная черная птица пролетела вниз сквозь капли дождя, пронзительно скрипя своими острыми когтями прямо над моей головой, резко останавливая ход моих мыслей. Какого черта, это что, гриф?! Я резко останавливаюсь, так как птица приземлилась прямо передо мной. Не гриф, они отвратительно уродливы. Это был красивый, с гладкими перьями ворон. Он наклонил голову в моем направлении, будто здоровался со мной. У него тоже имелись секреты. Согнув ноги под собой, я медленно села на дороге, поравнявшись с черными глазами птицы.

— Что ты здесь делаешь? Ты в птичьей больнице и тоже в коме? — пошутила я.

Чертова птица громко каркнула на меня и прыгнула ближе.

— Хорошо, ты миленькая птичка и все-такое, но серьезно, если ты подойдешь ко мне ещё ближе, с этим дурацким острым клювом, я пну тебя, да так, что не поздоровится, — сказала я.

Птица снова наклонила ее маленькую голову в мою сторону, а затем улетела в облаке мягких черных перьев, капель дождя и ветра. Я наблюдала, как она взмахнула своими гигантскими крыльями и воспарила сквозь дождь в направлении, по которому я шла. В отдалении я смогла различить темные формы построек, которых прежде там не было.

— Замечательно. Спасибо птичка. Это должно быть Таинственный Сад, и я вероятно Мэри чертова Леннокс. Сказочно офигительно. Я поднялась на ноги, руки на бедрах, капли дождя все также ощущались маленькими электрическими уколами на моем лице. Я прикусила нижнюю губу, задаваясь вопросом, а не пойти ли мне в противоположном направлении. У меня все ещё не было плана. Понятия не имела, где, черт возьми, находилась. Может, умерла? Нет. Когда я стояла совершенно неподвижно, где-то там все еще могла слышать резкие сигналы и шипение аппарата жизнеобеспечения, подключенного к моему телу. Тихие унылые звуки — словно дыхание в тишине пустыни.

Моя голова была переполнена невообразимыми мыслями. Соприкосновение дождя с моей кожей вызывало всплески чистого адреналина под ней. Что мне делать, если архангел Габриель был здесь? Как мне бороться с ним?

Ворон вернулся и теперь кружил высоко надо мной. Мое воодушевление бы закончилось, если бы он нагадил на меня, серьезно. Не думая больше об этом, я начала передвигать ногами. Длинные шаги по мокрому песку пустыни. Я решила, что нужно разбираться с проблемами по мере их поступления. «Дорогу осилит идущий» — следуя этому изречению, я прожила века. Но это бессмыслица должна закончиться. Акция «протащи душу Селы через ад» заканчивается немедленно. Я шла к постройкам с миссией.

Пыльные улицы были пустынны, за исключением нескольких медленно и призрачно передвигающихся перекати-поле. Заход солнца позади меня покрыл кирпичи и строительный раствор зданий сероватыми отблесками. Дождь прекратил свою атаку на пустынную тишину. Я стояла у входа в небольшой город из бетонных зданий и наблюдала, как последние солнечные лучи мерцают и исчезают. Медленная и печальная смерть дня. Мощное чувство неизвестности и сверхъестественного угадывалось в тени, отбрасываемой зданиями. Я заставила себя не думать о тех бесплотных существах, живущих в этой темноте, поскольку знала, на какое зло они способны.

Громкий резкий крик вырвался из глубины одного из крупных зданий. Кто-то низким скрипучим напевом звал меня. Волосы на затылке поднялись, как только подумала, что возможно голос принадлежал человеку, которым я так отчаянно хотела, чтобы он был.

Разбитый гравий хрустел от моих быстрых шагов, когда я шла к зданию, откуда доносился голос.

Стоя перед дверью, смотрела на вход, словно он находился в неизвестной плоскости альтернативной вселенной, и, пройдя сквозь него, я оказалась бы в месте, из которого уже никогда бы не вернулась.

С чем я столкнулась лицом к лицу? С группой падших ангелов, во главе с Габриелем? Он был Архангелом, который хотел создать ещё больше Нефилимов, чтобы он смог править миром. Габриель, который утверждал, что всегда любил меня. Чего я хотела? Хотела ли я, чтобы мое наказание закончилось? Ах, да. Хотела ли я быть Грейс, в теле которой жила в течение последних десяти лет? О, черт, да. Я хотела прожить до конца её нормальной жизнью, не важно, что бы за этим последовало, и как мало времени у нее, возможно, осталось, а затем перестать существовать. Я не хотела больше проживать другие жизни, ещё раз умирать и вселяться в другое пустое человеческое тело. Я устала быть заблудшей душой, ведь нашла ангела, которого искала, а он оказался куском дерьма.

Ну ладно, я просто была очень зла на него за становление человеком, таким как Шейн. Может быть, я вела себя, как ребенок. Ревнивый, эгоистичный ребенок. Но я не заслужила ничего из этого, и я планировала оставить борьбу. Теперь же мы будем играть по моим правилам. В этот момент я не хотела даже думать о том, что Шейн был моим ангелом. Размышляла недостаточно ясно, чтобы сформировать определенный ответ: что чувствовала к нему, и исчезли ли те узы, которые нас связывали? Простое упоминание его имени про себя заставило меня думать о его губах, его руках на моем теле и том несчастном взгляде на его лице, когда я выбрала Блейка вместо него.

Мое сердце сжалось. Оно сжалось и затвердело как гранитная скала. Неподвижная и нерушимая.

Потому что, если серьезно, давайте подумаем над этим. Я только что провела века, спасая мою душу и сердце для кого-то, в то время этот кто-то пытался стереть память обо мне с помощью кружевных стрингов, бесстыжих задниц, самых ненавистных, легкодоступных, маленьких распутных Нью-Йоркских ... Ладно, я просто очень зла. И ревнива, боже мой, я ревную! Какой девушке во всем мире понравится узнать, что она легко заменяема и забываема? Не. Мне. А потом, потом он говорит ГРЕЙС, что он любит ее! Да, технически я была Грейс, но все же он не знал этого. Вы видите, какой несосредоточенной и безумной этот человек делает меня? Сделав глубокий вдох, я резко открыла дверь и вошла. Вот дерьмо.

Я рухнула на колени. Напрягая глаза, чтобы увидеть сквозь полумрак, попыталась охватить все, что было вокруг меня. Все мои чувства восприятия были усилены до предельных возможностей, почти разрывая меня надвое. Чистое неприкрытое блаженство окутало мое тело, обвиваясь плотно вокруг меня, высасывая всю мою злобу и гнев. Запах самых изысканных душистых цветов пронесся мимо моих щек по милейшему дуновению воздуха, которое я когда-либо испытывала. Когда мои колени болезненно стукнулись о холодные гранитные плиты пола, я услышала милую медленную мелодию древнего хора голосов, ласкающих мою душу нежными словами. Мои руки ухватились, за что-то холодное подо мной, нужна была опора, за что можно было держаться, не чувствуя, что я была стерта с лица земли.

То, что располагалось надо мной, я видела только во время поцелуя, век назад. Начиная с кончиков пальцев на руках до мягких подушечек пальцев на ногах, во мне распространялось теплое чувство возвращения домой. Тем не менее, темная завеса обрамляла по углам то, что я видела, как если бы смотрела на небеса сквозь грязное окно.

Одинокая неясная фигура постепенно возникла из глубины теней, и унылый невеселый смех сорвался с моих губ. Я не должна была позволять себе поверить, ни на секунду, что это был мой вход в рай. Что? Кто-то пытался провести меня тайком через заднюю дверь? Фон небес медленно затуманился, и вместе с ним исчезли звуки и запахи рая. Я все также стояла на коленях в маленькой комнате, красиво освещенной мягким светом десятков свечей.

Жуткая тишина в комнате, казалось, расшатает мои нервы. Я не могла не думать о том, что здесь должны быть какие-то звуки жизни, но я полагаю, все, казалось бы, мертвым и тихим после того, как у тебя было мимолетное видение рая. Мое тело била сильная дрожь после его исчезновения.

Фигура, которую я видела до этого, теперь сидела в углу комнаты в полумраке. Свечи отбрасывали небольшие блики света в его направлении, но мне они не сильно помогли разгадать, кто это был. Существо, я не могла сказать, был ли это человек или ангел, наклонилось вперед на своем стуле, его голова зажата между рук. Шелковистые пряди коротких темных волос свисали над руками, и крошечный взмах крыла бабочки вызвал дрожь где-то глубоко внутри меня.

Я заметила, как дрожали крепкие загорелые руки, такие же сильные, как каменные столбы, поддерживающие безумно красивое лицо. Тени и мягкие вспышки свечей танцевали на прекрасно выточенных руках, выставляя напоказ красивые четкие темные линии его татуировки. Теперь я понимала, какая история крылась за ними. Красота закрученных облаков, драконоподобная змея, разрушающая их девственность, заканчивая голубем со сломанными крыльями. Шейн?

Мое горло сжалось, как будто невидимые руки сдавливали его. Я задыхалась от его красоты, от моего гнева и боли, и от того, как сильно я любила эту жизнь. Мои челюсти плотно сжались, и слезы затуманили мои глаза. Шейн сидел без рубашки, его мощные подтянутые мышцы изогнулись, когда он медленно поднял свои многовековые глаза к моим. Мерцание свечи взметнулось и засияло ярче, позволяя мне заглянуть в глубину голубых глаз, которые когда-то были пленниками моего сердца на протяжении веков. Имеют ли они все ещё власть над моей душой?

— Грейс.

Слезы, бегущие ручьями, жгли мои щеки, и непреднамеренный тихий стон сорвался с моих губ. Я хотела закрыть глаза на его красоту, на все, что он олицетворял и все, чем он был. Но в то же время, я хотела броситься к нему в объятья и никогда не отпускать. Я сжала кулаки и ждала, когда он заговорит.

Сделав резкое движение, он опустился передо мной на колени. В его древних голубых глазах были отголоски ярости и боли.

— Я не знал, что это ты, — выдохнул он, — теперь все будет идеально. Мы будем вместе, и никто никогда не причинит тебе боль.

Я поежилась от каждого его слова. Они звучали неправильно, казались нереальными. Это не было на него похоже. Или меня это больше не волнует?

Я крепче сжала кулаки, отстранилась и ударила Шейна по лицу так сильно, как только могла…

Глава 2

Шейн холодно посмотрел на меня, обвинение и ненависть читались в его глазах. Его выражение лица, казалось, готово было вызвать бунт бабочек в моём животе. Может быть, они почувствовали опасность. Я чуть не извинилась перед этим красивым лицом. Почти. Проглотила свои извинения, потому что не должна была сожалеть. Если бы не эти падшие ангелы, люди по-прежнему жили бы в раю.

Что-то было не так, и от этого волосы на затылке встали по стойке смирно. Как Шейн мог быть здесь, со мной?

— Спасибо. Но я думаю, я не поведусь на эту ерунду, — ответила я, затем встала. — С меня хватит. Игра окончена. Найди новую игрушку, чтобы потешаться.

Я повернулась к нему спиной и зашагала прочь.

Шейн в одно мгновенье оказался рядом со мной, его глаза находились в дюйме от моих.

— Никогда.

— Никогда что? — спросила я, быстро сделав шаг назад.

— Никогда не отпущу тебя. — Он двинулся вперед вместе со мною.

Я отступила к стене, которой всего лишь минуту назад тут не было. Шейн наклонился ближе. Я попыталась сглотнуть, но в горле стоял комок. Внезапно, лицо Шейна оказалось рядом, я не смогла ясно думать. Его руки двигались так быстро, что я даже не заметила их приближение. Он навалился на меня своим телом, подняв руку и ухватившись за моё горло.

Его губы застыли над моими.

— Ты моя. Я так долго ждал, чтобы быть с тобой. Села, ты мне нужна.

Одну руку он держал на моем горле, а второй потянулся к пуговицам на моей рубашке. Вместо того, чтобы расстегивать их, он силой разорвал рубашку. Я слышала, как пуговицы ударялись о плиточный пол под нами. Он прижал своё тело сильнее.

— Что это был за подарок, который ты мне дал, когда я видела тебя в последний раз, Шейн?... Шамсиил? — прошептала я.

— Я был заточен в аду в течение тысяч лет. Напомни мне.

Его взгляд опустился до моего рта. Его тело было напряжено и дрожало, словно по нему проходил электрический ток.

— Ты и не должен знать ответ на этот вопрос, не так ли, Габриель? — я подавилась.

Попыталась избавиться от его рук на моем горле — я не должна была ему позволять подходить так близко ко мне. Глупая ошибка.

Его тело сотрясалось от низкого смеха. Руки сжались вокруг моей шеи. Теперь уже обе руки. Он начал двигаться и потащил меня с собой. Мои ноги скользили по полу, в то время как руками я колотила и царапала по его лицу. Ничто не остановило его.

Он поднял меня за горло, мои ноги болтались, я с легкостью пинала его. Он отбросил меня своими сильными руками, швырнув меня, словно испорченный листок бумаги. Круговорот из черных и белых пятен застилал мой обзор, и ржавый вкус заполнил рот. Моя кровь медленно капала в том месте, где я прикусила губу, когда приземлилась. Низкие раскаты смеха исказили его красивое лицо.

— Ну как я выгляжу в роли твоего любовничка? Ты находишь меня привлекательным?

Его глубокий смех эхом разнесся по комнате.

Пытаясь встать, я осмотрела комнату в надежде найти хоть что-нибудь, чем я смогла бы защитить себя.

— Ты такая забавная, когда начинаешь думать о том, как бы избавиться от меня.

Мои щёки зарделись от вспышки гнева.

— Так почему бы тебе просто не убить меня, вместо того, чтобы говорить об этом?

Облик Шейна растаял. Лицо Габриеля мелькнуло передо мной; расположив свои огромные руки по обе стороны от моего лица, он прислонил их к стене. Острые, похожие на сталь, перья заполнили собой всю комнату позади него. Неприкрытая энергия исходила от его тела. Его радужки вспыхнули цветом огненной ярости. Я могла видеть свое отражение в них. Мои глаза были широко раскрыты, но не от страха, а от гнева и ярости.

— Выбери меня, и мы захватим власть на небесах вместе. Выбери меня или я буду мучить тебя, пока ты не согласишься, — прошептал он.

Это заставило меня рассмеяться.

— Я никогда не выберу тебя. Я буду его до конца.

И он поцеловал меня. Зарычав, он накрыл мои губы своими. Я стиснула зубы покрепче. Руки Габриеля скользнули вокруг моей шеи и сжали её. Он оторвался от моих губ:

— Неправильный ответ.

Глава 3

Мое тело было слишком тяжелым. Я чувствовала, как гравитация отправляет мое разбитое тело прямо через центр Земли, тянет меня с невероятно диким голодом.

Я не могла перевести дыхание, не чувствуя остроту глубоко в груди. Мои бабочки были мертвы, и ушли, оставив меня, холодную, сломанную и одинокую. Они были всем, что я потеряла тогда.

Я разжала и открыла опухшие глаза. Кислый вкус покрыл мой язык, и горло обжигало что-то сухое. Я не могла пошевелиться. Толстые металлические цепи плотно прилегали к разрушенному телу, связывая меня на жестком деревянном стуле. Я была слишком слаба, чтобы даже заплакать.

Мои мышцы были порваны и искалечены, моя кожа пылала огнем. Какой-то мучительный крик разорвал темноту. Я отчаянно попыталась пнуть ногой, но удалось всего лишь разбить стол об пол. Появилось больше криков и голосов, мучительных и отчаянных. Они звали меня по имени.

Красивое лицо Джейкоба появилось из темноты, моего брата. Брата Грейс. Мое сердце разрывалось от страха при мысли, что Габриель нашел его там. Я попыталась сказать ему бежать, но единственным звуком, который я произнесла, был приглушенный крик. Я напряглась, чтобы увидеть коричневые радужки глаза. Габриель бы претендовал и на него тоже?

Джейк потянул цепи, сдерживающие меня, и тело высвободилось. Оно тряслось и перекосилось от боли.

Когда я думала, что моя душа могла не выдержать большего, прекрасный образ Шейна рухнул на колени передо мной. Его древние голубые глаза смотрели мучительно и ошеломленно. Он осторожно убрал спутанные волосы с моего лица и прошептал мое имя.

Мой язык немного опух, но я все еще пыталась говорить. Слезы застилали прекрасное лицо Шейна.

— Тихо, малыш, я здесь сейчас.

Я люблю тебя, Шейн. Если ты действительно Шейн, я люблю тебя.

— Какой подарок ты мне преподнес?

— Тсс, малыш, все хорошо…

— Нет… мне нужно знать… если после всего произошедшего... это действительно ты.

Над нами парил архангел Михаил. Он посмотрел на меня сверху вниз своими древними голубыми глазами.

— Шамсиил, ты уверен в своём решении? Габриель все еще может прийти за девушкой.

Шейн мягко потянул меня в свои объятия, и я задрожала от тепла его тела. Он тихонько пробежал кончиками пальцев по моему подбородку, горе и боль затуманили его лицо.

— Безусловно, Михаил, она того стоит.

— Пусть будет так.

Шейн прижал меня ближе к себе, касаясь губами моего виска.

— Независимо от того, что происходит, знай, что я всегда буду любить и защищать тебя.

Я почувствовала, как остатки моего сердца обратились прахом под тяжестью его слов. Мое дыхание прерывалось.

— Что ты сделал? — взмолилась я.

Он глубоко вздохнул, и мне показалось, что прошла целая вечность. Его челюсть напряглась.

— Если бы не я, ты бы находилась сейчас там, где тебе положено быть. Так что это мой шанс дать тебе возможность начать все сначала. Детка, все закончилось. Твое наказание закончилось.

Вначале я не поняла, что он имел в виду. Я просто позволила ему держать меня в своих объятьях, пока я смотрела ему в глаза, которые я искала тысячи лет. Я ничего не осознавала, пока он не встал вместе со мной и не вручил меня Михаилу…

Я высвободилась из объятий ангела и рухнула на колени, полностью сокрушенная и разбитая. Крики сорвались с моих губ.

— НЕТ! Нет! Это не закончится таким образом! Ты не можешь оставить меня!

Мое сердце разбилось в тысячный раз, когда я смотрела, как мой ангел поворачивается ко мне спиной и уходит.

Вещи стали туманными и большими. Темнота окутала всё вокруг меня, становясь непроницаемой и обжигающей. Я слышала приглушенные голоса, доносящиеся откуда-то сверху меня, но мои глаза были слишком тяжелыми, чтобы их открыть, так что я взяла себя в руки и продолжила ждать в темном углу комнаты.

Время от времени я могла отдаленно ощущать на своей коже тепло пальцев, шепот, умоляющий меня открыть глаза. Но я была слишком потеряна, чтобы подчиниться. Я хотела остаться в темноте и принять к действительности происходящее со мной.

В конце концов, тьма небольшой комнаты медленно растворилась в ярких стерильных стенах больницы. В комнате ощущался резкий запах аммиака и рвоты, где тело Грейс излечилось. Мое тело. Сейчас я была именно Грейс. Я больше не потерянная душа.

Я ощущала только физическую боль от того, что лежала неподвижно. Ах да, и та долбаная боль от зияющей дыры, где мое сердце было жестоко вырвано из груди.

Глава 4

Моё тело было плотно заправлено свежими белыми одеялами, и больничный халат свисал с плеч. То, как кости плеч торчали под моей кожей, казалось сюрреалистичным. Как давно я здесь?

Небольшой телевизионный экран, висящий на регулируемом металлическом креплении, показывал старые черно-белые фильмы. Кремовые шторы, растянувшиеся по всей длине потолка, блокировали вид на коридор. Свернувшись клубочком на одном из стульев, спала Леа. Голова моей лучшей подруги неуклюже наклонилась, и сквозь ее приоткрытые губы можно было услышать тихое сопение. Журнал «Космополитан» лежал на её спящей голове, как шляпа. Несмотря на всю ситуацию, я засмеялась.

Леа подпрыгнула от звука, и журнал упал. Ароматные глянцевые страницы полетели повсюду.

― Черт побери! Ого-го... дерьмо! Ты очнулась! Ты же очнулась, верно? Черт побери! Грей, это действительно ты? Черт, черт... пожалуйста, скажи мне, что это ты, а не кто-то там другой. Черт побери! ― Она просто продолжала повторять ту же самую фразу много раз, слезы текли по ее лицу.

― Оставайся здесь. Я позову медсестру. Не уходи никуда!

Куда же по её мнению я могла пойти?

Леа прыгала и скакала вокруг подобно чирлидеру средней школы, когда доктора вошли.

― Мисс, Вы должны успокоить себя, в то время как я осмотрю пациента, ― отрезал доктор.

Глаза Леа были так велики, словно тарелки для салата.

― Успокоиться? Твою ж мать! Нифига себе! Она очнулась! Как я могу успокоиться? ― Леа показала рукой на меня.

― Гм, Леа, ты выглядишь так, словно у тебя сейчас случится сердечный приступ. Может, тебе нужна эта больничная койка больше, чем мне,― прохрипела я.

― Твою ж мать! ― прокричала она. ― И она ещё отпускает свои хитрожопые шуточки!

Две медсестры осторожно выпроводили Леа из комнаты. Вначале она пыталась ехидничать и обороняться. Но одна из медсестер весила более трехсот фунтов и была похожа на полузащитника. Леа, казалось, просчитала ее шансы в случае борьбы с ней, и передумала. Поглядите, чудеса действительно существуют.

В то время как врачи задавали мне вопросы и осматривали меня, я могла слышать, как в коридоре Леа громко пела и кричала, о том, что я, наконец, очнулась. Я представила, как она связывается с больничной системой громкой связи, чтобы оповестить все здание. Дерьмо, если ей дать волю, вероятно, она объявит эту новость и по Национальной Телевизионной Сети.

Я отключилась, когда врачи забубнили про многочисленные тесты, искусственную кому, деятельность мозга, переливание крови, жизнеобеспечение, потерю памяти, помраченное сознание, и всё такое прочее. Я хотела, чтобы Леа вернулась, и хотела понять, что, черт побери, случилось, пока меня не было.

Я заговорила, когда врачи ушли.

― Как долго я здесь?

Она заколебалась на мгновение и начала теребить рукава рубашки.

― Чуть больше четырех недель.

Я подперла голову руками. Игла капельницы, которая торчала из правой руки, сильно натянула кожу, когда я поменяла положение. Тошнота перевернула мои внутренности, и голова закружилась.

― Что случилось?

В моей жизни зияли большие черные дыры, в том месте, где должны были быть мои воспоминания. Что за черт?

Она сидела, не двигаясь, уставившись на меня. Просто смотрела и жевала нижнюю губу. Такое чувство, что прошел час, прежде чем она, наконец, прошептала:

― Грейс, сейчас ты должна просто отдохнуть, и мы поговорим обо всех проблемах, когда тебе станет лучше на сто процентов, и ты будешь дома. Хорошо? ― Она быстро вдохнула и испустила низкий вздох.

― Ты также, должна поговорить с детективами, когда будешь готова. Доктора говорят, если ты помнишь что-то, можешь сказать им. Помнишь что-нибудь?

Единственной вещью, которую я помнила, была спина моего ангела, когда он уходил от меня, оставляя меня в этом Аду на земле. Это закончилось, придурок! Я все еще здесь.

Мои глаза защипало, и хлынули слезы. Я попыталась сдержать их, но они продолжали падать с моих ресниц.

― Где Шейн? ― как только его имя слетело с моих губ, они задрожали, и всё, что сдерживало слёзы, исчезло. Ничто не могло утешить меня.

Плечи Леа опустились вперед.

―Я не знаю… Его, гм, здесь не было… Он действительно ушел. Если бы душа Шамсиила была все еще в теле Шейна, он был бы здесь, со мной. Он действительно оставил меня здесь, когда все, что я когда―либо делала, было попытками избегать его. Я клянусь, моя душа, дух, все то, из чего состоит человек, отсоединилось, а часть меня утонула в потоке слёз. Я могла не напрягаться, чтобы почувствовать разрушенные острые осколки того, что осталось в моем сердце, ведь они были разбросаны по всему холодному полу больницы.

Глава 5

Я прислонилась к стене. Он медленно двигался напротив меня.

― Шейн, ― выдохнула я.

Он прислонился своим лбом к моему, его руки скользнули по моим плечам к талии медленно и нежно. О мой Бог, я вся пылала.

Проведя губами по моей щеке, он зарылся лицом в волосы,

― Грейс, все, что я хочу сейчас, это поцеловать тебя ― прошептал он. Он нежно откинул мои волосы назад и покусывал губами шею. Его губы были теплыми и мягкими, и я хотела ощущать их везде на своем теле. Я хотела его.

― Шейн, пожалуйста, ― прошептала я.

Его руки едва ощутимо скользнули к моей талии, один палец зацепился за кружева моих трусиков.

― О, Боже мой! ― я проснулась и резко села. Моё тело было в поту, и невыносимая боль пульсировала меж бедер. Тяжело дыша, я сбросила влажные простыни на пол и выбралась из постели.

Я уже должна была привыкнуть к этим проклятым снам. Проклятым воспоминаниям. Я видела сны каждую ночь, с тех пор как вернулась домой. Всегда снится Шейн, и я всегда остаюсь неудовлетворенной. Но они были единственными мыслями, которые казались реальными моему разуму, все остальное было покрыто толстым слоем удушающего тумана.

Избавившись от потной одежды, я порылась в ящиках и надела первое, что попалось под руку ― старую винтажную футболку с Хэндриксом и рваные штаны для йоги. Я прислонилась к комоду и медленно скатилась вниз, пока не оказалась на полу. Металлические антикварные ручки комода царапали и оставляли линии на моей коже, когда я опускалась вниз. Для разбитого сердца жжение было незначительной болью.

Единственной мебелью, которая занимала пространство комнаты, были комод и матрас, который лежал прямо на полу, без каркаса. Если бы я вдохнула глубже, то все еще смогла бы почувствовать горький запах горелого дерева после пожара, произошедшего несколькими неделями ранее. Честно говоря, меня это не беспокоило, потому что я и так едва дышала.

На полу рядом с комодом стояла наполовину опустошенная бутылка Джэк Дэниелс. Я удивилась, как она тут оказалась, но всего лишь на секунду до того, как я взяла бутылку в руки и открутила крышку.

Моя гитара стояла у окна, я к ней не прикасалась. Хотя пальцы ломило без игры на инструменте, у меня не было сил, даже чтобы поднять его. Хотя я и была награждена телом Грейс, ее красивой драгоценной человеческой жизнью, чувствовала себя безжизненной. Мой разум был слишком затуманен, слишком потрепан, как будто я смотрела через чужие глаза. Какой был смысл жить дальше, когда у меня отняли все то, ради чего я жила?

Слабое красное свечение моего будильника показывало 9:30.

10:30

12:30

2:30

В 3:00 я обнаружила себя за кухонным столом, обнимающей ведро мороженого. В нем оставалась одна ложка мороженого, и бутылка Джэка, стоящая напротив меня, была опустошена. Я понятия не имела, как, черт возьми, сюда попала.

― О, Боже мой, Грейс! Какого черта ты делаешь?

Одетая в клетчатую пижаму, Леа стояла в дверях кухни, с широко раскрытыми глазами, кусая зубами ее нижнюю губу снова и снова. Когда это вошло у неё в привычку?

Я пожала плечами и запихала последнюю ложку мороженого в рот. Не смогла сказать вам, какого оно вкуса, даже если бы вы приставили пистолет к моей голове.

― Я только сегодня купила это мороженое, ― сказала она.

Ее глаза открылись еще шире. ― Ты только что съела целый галлон долбанного мороженого и выпила бутылку Дэниелса?

― Чтоямогусказать? ― невнятно произнесла я. ― Кажется, Бен, Джерри и Джек единственные парни, заслуживающие тут доверия. По крайней мере, я точно знаю, что получу, когда прикоснусь к ним своими губами.

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но затем поняла, что была слишком пьяна. А мой язык был слишком толстым для рта.

Она скользнула на стул, стоящий напротив меня на другой стороне кухонного стола, и убрала светлые длинные волнистые волосы назад, подальше от глаз.

― Да, Грейс. В итоге ты получишь ту ещё сильную головную боль и жирную задницу.

Она перегнулась через стол и выхватила из моих рук пустой контейнер из-под мороженого и ложку.

―Тебе необходимо поговорить со мной. Ты сидишь в комнате уже три дня. Ты ни о чем не говорила, с момента как очнулась. Я просто из кожи вон лезу, чтобы угодить тебе, и детективы продолжают звонить, чтобы договориться с тобой об официальной беседе.

Она выкинула контейнер в мусорное ведро, а ложку бросила в раковину. Раздался резкий металлический скрежет, который эхом отозвался в моей голове. Она подвинула свой стул поближе ко мне и села, взяв меня за руки.

― Пожалуйста, скажи мне, что происходит. Пожалуйста?

― Пфф.… На протяжении веков я верила, что я следую советам красивого ангела, который сидел у меня на плече.

Я с трудом выдавила смех.

― Но, по правде говоря, долбанный дьявол на другом плече, был тем ещё чревовещателем.

Маленькая капля темной горькой жидкости осталась на дне бутылки со спиртным, и я потянулась рукой к ней. Мое тело жаждало забвения.

Леа резко отодвинула её прочь, быстрее, чем я смогла схватить её. Ее брови сдвинулись, а улыбка была натянутой.

― Это какая-то цитата? Я не понимаю.

Ее большие карие глаза просили меня об объяснении.

Я не предоставила ей ни одного.

― Грейс! Очнись! Ты чуть не умерла! Снова! Он пытался убить тебя. Врачи говорили, что возможно ты бы не выкарабкалась, но ТЫ ЗДЕСЬ! Выходит Блейк не был тем, кого ты так долго искала. Ну и что? После всего этого ты собираешься сдаться? Это не та Грейс, которую я знаю.

Она хлопнула ладонями по столу.

― Я даже не знаю человека, который прямо сейчас сидит передо мной, и, Грейс, в действительности, я единственная знаю, какая ты на самом деле!

Я едва её видела. Когда я встала, стало ещё хуже. Потом Леа размножилась до трех, а то и четырех, и все они плавали и кружили перед моими глазами. Я не знала, на какой из них сосредоточиться, так что я просто прошла мимо нее и зацепилась за дверную раму на кухне.

― Не-а. Ты права, это не Блейк. Оказывается, мой ангел ушел, он выбрал что-то другое, гораздо лучше меня. Но, по крайней мере, мое наказание закончилось. Это будет моя последняя жизнь. Он получает возможность вернуться на небо, а я получаю все это.

Я лихорадочно замахала руками в воздухе, почти теряя равновесие.

― Я надеюсь, что они прицепят его гребаные крылья обратно.

Я старалась проковылять обратно в мою спальню, но потеряла сознание где-то по дороге.

Глава 6

Кто-то, собирающийся получить прямо в лицо, мешал мне спать, пытаясь разбудить:

― Привет, Грейс, давай, ты должна встать и вернуться в мир живых, ― прошептала Леа. Она потянула меня за руку,

― Давай, Грейс, у меня есть чашка мятного чая для тебя.

Мой матрас свернулся подо мной. Острая болезненная пульсация стучала в висках, мышцы живота сжались. Я заставила себя открыть глаза, полностью ожидая увидеть мою печень в агонии на подушке рядом. Нет, просто Леа сидела рядом со мной, держа чашку с чем-то, что пахло намного сильнее, чем мятный чай.

Я медленно пыталась взять себя в руки и застонала.

― Грейс, нам нужно поговорить. Ты не оставишь всё так, ― сказала она, протягивая мне чашку.

Я осторожно взяла чашку из её рук, поднесла к губам и глотнула. Ох, дерьмо, это Джэк Дэниелс! Я поежилась и проглотила.

― Тьфу, это противно.

Она улыбнулась и протянула мне бутылку воды.

― Говорят, что нужно выпить немного алкоголя, когда ты с похмелья, это должно облегчить все. Клин клином вышибают, знаешь ли.

― Леа, просто дай мне сгнить здесь, пожалуйста.

Зажав кончик носа, она отругала меня.

― Ты, конечно, пахнешь, словно начавшая гнить, но я не позволю тебе сделать это, так что заткнись.

Я поставила чашку на пол рядом с моим матрасом и прислонилась к стене, где было изголовье моей кровати. Я провела рукой по волосам, ну, по крайней мере, пыталась, но узлы волос помешали.

― Послушай меня, ― она умоляла, толкая меня в колено,

― Я понятия не имею, что произошло с твоим ангелом, но если он выбрал кого-то вместо тебя, он поймёт, как тебя будет не хватать. И он будет скучать, станет, уверен, что это было ошибкой для тебя, ― искать его всё это время. Но, Грейс, ты здесь, и от того, что я помогу тебе искать его, он здесь не появится. Так что мой тебе совет: возьми себя в руки и начни жить своей жизнью. Забудь о нем.

Я облегченно вздохнула.

― Да. Просто забыть его.

Что-то промелькнуло в ее больших карих глазах.

― Ты слышала, говорят, что я живу, не так ли?

― Хм-м. Это что же? То, что сказала Мэй Уэст? Хорошо бы найти крутого парня...

― О, да, это хорошо. Но лучший способ получить более одного мужика ― попасть под другого. Я не знаю первую девушку, кто сказала это, но эти слова созданы для жизни!

Вообще-то я выдавила из себя улыбку. Но это было недолго. Я думала о человеке, подарившем мне первый поцелуй. Моя душа никогда не оправиться от его отсутствия.

― Кстати, я... гм... я как бы сказала Шейну кое-что о твоем прошлом, когда он был в больнице со мной, прежде чем... ну, он ушёл. Надеюсь, он просто будет думать, что у меня был момент безумия и забудет все, что я сказала, ― прошептала Леа. Ее руки мяли манжеты рукавов снова и снова, слезы переполняли ее глаза.

― Все так не правильно и настолько плохо...

Я была удивлена, что мои глаза остались сухими при упоминании его имени.

― Не волнуйся. Шейн не тот человек, которым он был во время моего пребывания в коме. Наверняка он даже не помнит этот разговор.

Она наклонила голову и бросила на меня вопросительный взгляд, затем открыла рот, собираясь сказать что-то еще, но я перебила ее, прежде чем она смогла что-нибудь произнести.

― Постой, забудь об этом. Я пойду приму душ и, возможно, после пойду на прогулку или пробежку, или ещё что-то в этом роде.

Я не хотела больше думать о Шейне Макстоне, или о том, что за душа жила сейчас в его теле. Мне-то с трудом удалось выяснить, как правильно переставлять ноги, не то чтобы я была готова разбираться с Шейном.

Я посмотрела на мои кроссовки стоящие в углу.

― Да, я думаю, что я попробую выйти на пробежку. После неё я всегда чувствую себя лучше.

Я подобрала их и выбежала в холл, оставив Леа сидеть в одиночестве на моем матрасе в пустой комнате.

― Подожди! ― закричала мне вдогонку Леа.

― Ты и правда должна вначале привести себя в порядок! Ты дерьмово выглядишь! А как насчет детективов?

Она прокричала еще несколько ругательства в мою сторону, но я была уже в половине квартала от неё.

Даже без растяжки, хотя я полностью признавала, что потом буду проклинать себя за это, я бежала на полной скорости по направлению к Пятой авеню. Я пересекла Пятую и побежала прямо в Центральный парк, сбиваясь с ног. Прошло более месяца с последней пробежки, и я сразу же почувствовала поверхностное дыхание в легких, но не остановилась.

Это был очень теплый день для Нью-Йорка, несмотря на то, что был март. Я пропустила остаток февраля, полностью пропустила День Святого Валентина, и теперь уже март. Конец марта.

За последние пять с половиной недель жизни Грейс, моей жизни, она полностью перевернулась с ног на голову. Пять с половиной недель назад я была горячей рок богиней в популярной группе Сумасшедший Мир, наблюдая за напряженными, гм, сексуальными отношениями с самым изысканным мужчиной на земле, и теперь, именно сейчас, я чувствовала себя, словно бросилась в одно из озер в Центральном Парке. Как, черт возьми, я должна пройти через все это? Как обычно притворяться, что все отлично? Все нормально? Как, черт возьми, я буду смотреть на Шейна Макстона снова? Не то, чтобы он мне проходу не давал. Он единственный, кто не посетил меня, с тех пор как я очнулась.

Я ускорилась, сосредоточила свои глаза на невидимой точке на невидимом горизонте и просто бежала; не почувствовала, когда мои бока начали болеть, или когда голени и колени запротестовали против движений, но когда уровень моих эндорфинов подскочил, я почувствовала прилив жизни, растекающийся по моим венам. Он пронзал ослепительно белым теплом каждую часть тела. Я проковыляла к парковой скамейке и тяжело опустилась на деревянные доски.

Я вдохнула свежий прохладный воздух и закрыла глаза. Туманные мысли, которые отягощали мои мысли, казалось, высвободились. Да, возможно, Леа была права. Может быть, я должна просто начать жить этой жизнью.

Глава 7

Его теплые руки скользнули под мою рубашку, и кончики пальцев медленно продвигались по моей пояснице, вверх по спине. Его прикосновение убивало меня, уничтожало мою душу, оставляя меня с желанием и нуждой.

Я просунула руки под его рубашку, говоря себе, что это только ради тепла, но я никогда не была хорошим лжецом. Его тело было мягким и восхитительно теплым, а самообладание было мучительной пыткой.

Низкий стон сорвался с его губ. Он приподнялся напротив меня и нежно перетянул меня в сидячее положение, мои ноги обхватывали его. Всё это слишком опасно, слишком пагубно, слишком красиво.

Он легкими прикосновением пальцев пробежал по моим волосам и обратно к затылку, ― я задрожала от его прикосновения. Я была мокрой насквозь (и это просто сладострастная катастрофа), распадающейся на части, желающей, чтобы он заполнил меня и собрал воедино.

― Представляешь ли ты, что со мной делаешь, Грейс?

Его голос был низким и хриплым, он не сводил с меня глаз, с трудом сосредоточенных кристально голубых глаз. У меня перехватило дыхание.

― Только один поцелуй, Грейс...

Его неторопливые руки скользили по моей коже, пальцы дрожали, что разожгло пламя, которое растекалось по всему телу. Каждое его движение было чертовски эротично.

― Только один, ― прошептала я. Затем его губы коснулись моих. Это едва можно было назвать поцелуем: его губы застыли над моим, используя самые краткие моменты, чтобы насладиться глубиной.

― Грэйс, ― он вздохнул, и его губы жадно накрыли мои. Я полностью потеряла голову в его объятьях, прикосновения разрушали меня, а поцелуй воссоединил меня заново, полностью. Я хотела всего его, я целиком и полностью была влюблена в этого мужчину.

― Грэйс! Проснись! Быстро! ― Леа барабанила в дверь моей спальни. Она c размаху её открыла, и дверь с силой ударилась о стену, опрокинув мой кейс с гитарой.

― Дерьмо! Извини.― Она наклонилась и подняла кейс, прислонив его обратно к стене, и впервые посмотрела на меня.

― Ты в порядке? Ты выглядишь, словно у тебя лихорадка, или что-то типо того.

― Э-э,― это все, что я смогла произнести. Мои губы все еще чувствительны после сновидения, и я отчаянно хотела, чтобы она убралась из моей комнаты,― я мечтала досмотреть сон.

― Одевайся и приходи в гостиную, детективы здесь, чтобы побеседовать с тобой о том, что ты помнишь. Так, как ты не пошла к ним, они пришли сюда, так что вперед. Итан и Коннер скоро будут для моральной поддержки и все такое...

Она натянуто улыбнулась, ее глаза пробежали по моей комнате. Что за черт?

Леа вздохнула, открыла ящик моего комода, вытащила черный бюстгальтер и пару красных трусиков. Она подняла их:

― Где твои парные комплекты?

Слезы покатились по ее щекам, и плечи дрожали, пока она стояла в ожидании моего ответа.

―Какой, к черту, беседы я должна ожидать? Мне, нахрен, все равно, совпадают ли мой бюстгальтер и трусики.

Я все ещё была напряженной после сновидения, и также ощущала его пальцы, скользящие по моей коже. Горячие прожилки лавы. Дерьмо.

― Это важно, Грэйс. Ты понятия не имеешь, как это на всех повлияло! Избавляйся от твоей дерьмовой хандры, черт возьми, поднимайся и одевайся!

Она неудержимо рыдала и истерила.

Каким образом это на всех повлияло? Что за? В последний раз я была единственным человеком, которого пырнул ножом какой-то психически нездоровый падший ангел, пробывший четыре недели в медикаментозной коме. В которой, к слову, падший психоангел мог мучить меня. Да, и давайте не будем забывать, что я наблюдала за тем, как любовь всего моего существования уходит от меня и оставляет гнить на земле! И тот факт, что я не могу сформулировать ни единой четкой мысли в моей голове, потому что чувствую, что она словно набита хлопком.

Некое подобие яростного выражения, должно быть, перекосило моё лицо, потому что она закрыла глаза руками и зарыдала сильнее.

― Мне очень жаль, Грейс. Для меня это все тяжело. Ты чуть не умерла, и все это так перемешалось...

Я смягчилась; кулаки, крепко сжимавшие простыни, расслабились, и я постепенно заставила себя встать.

― Все хорошо, Леа. Смотри, я в порядке. Я оденусь и выйду через минуту. Пойди, сделай кофе для детективов или что-то ещё. Я скоро буду.

Переодевшись в несочетающееся нижнее белье, я осмотрела себя в зеркале во весь рост, расположенном на внутренней стороне двери моего шкафа. Шрам по левой стороне тела начинался в верхней части моей грудной клетки и заканчивался у левого бедра. Это была тонкая розовая рваная линия, немного выступающая над остальной, цвета слоновой кости, кожей.

Я поняла, почему Леа так переживала: она только недавно оправилась от потери моего брата, Джейкоба, который был и ей как брат, и того что, я чуть не умерла на её глазах. Мне нужно было помнить, какой чувствительной она была, но все же, я не могла не чувствовать себя эгоисткой и не беспокоиться, как бы мне следовало. Я хотела остаться в постели, носить ту же самую старую потрепанную одежду и напиться до потери сознания, пока мой когда-то яркий мир не исчезнет в мягких оттенках серого. В небытие. Я хотела, чтобы его утрата поглотила меня, пока не перестану существовать. Впервые в жизни, не хотелось беспокоиться о ком-то, кроме меня, и о том, как остановить душевные муки.

В дверь позвонили, и я услышала, как Леа представила Коннера и Итана офицерам. Глубоко вздохнув, я почувствовала облегчение, что Коннер был там ради Леа. С ним она всегда чувствовала себя лучше, в безопасности.

Я влезла в пару старых джинс и простую белую футболку. Закрутила черные, как смоль, длиной до талии, волосы в небрежный пучок. Волнистые завитки волос торчали во все стороны, я напоминала себе Медузу. Натянув пушистые плюшевые тапочки-мишки, я вышла из спальни и пошла по коридору.

Два детектива в штатском стояли в гостиной. Прежде чем я успела перевести дух, Итан и Коннер уже стояли рядом со мной. Итан заключил меня в объятья:

― Не могу поверить, что все это происходит. Мы рядом, если мы тебе понадобимся, ― он горячо прошептал мне в ухо.

Я тупо уставилась на него. Интересно, не потеряла ли я какие-нибудь важные части тела в больнице, о которых никто мне ещё не сообщил.

― Да, гм, ладно... спасибо, Итан.

Детектив, мужчина, протянул мне руку.

― Мисс Тейлор? Доброе утро. Я детектив Стив Фэннинг, а это детектив Вики Соренс. Мы здесь, чтобы официально вас допросить о вашем инциденте; я надеюсь, что вы чувствуете себя лучше.

Его рукопожатие было крепким и сильным, а вот детектива Сорен не настолько. Она посмотрела на меня так, будто я была ее любимым десертом, затем натянуто улыбнулась мне накрашенными кроваво-красными губами. Я представила ее вытаскивающей хлыст и наносящей удар с мою сторону.

Я прогнала мысли прочь.

― Здравствуйте, детективы, не хотите присесть?

Детектив Фэннинг сел на один из наших стульев и поблагодарил меня. Его глаза были добрыми, и на лице отображалась дружеская, почти отеческая улыбка.

― Извините, мы не хотели вам мешать. Мы представили, что вам было трудно добраться до участка для нашего допроса. Надеюсь, вы не возражаете, что мы, таким образом, наносим вам визит. Я знаю, что вы прошли через очень травмирующее происшествие, и мы также понимаем, что вы недавно очнулись от медикаментозной комы, так что можете не помнить многих ответов, но мне хотелось бы услышать добросовестный ответ, ладно? Только факты и обстоятельства, как вы их помните.

Я кивнула, потеряла другого детектива из виду, она, казалось, отошла на второй план вместе с моими друзьями и затерялась в тумане, оккупировающем мои мысли каждодневно. Я села на диван и подогнула ноги под себя, сминая лица милых плюшевых медведей на тапочках. На долю секунды я ужаснулась, что бедняжкам было больно. Как бы мне хотелось забраться обратно в постель.

― Вы можете назвать ваше полное имя? ― спросил детектив Фэннинг.

― Грэйс Эйвери Тэйлор, ― ответила я.

― Мисс Тэйлор, назовите дату вашего рождения.

Я задумалась. Я немного оглядела комнату, затем ответила:

― Двадцать первое декабря.

Я немного начала волноваться. Это должен был быть простой вопрос, не так ли?

― Вы помните, в какую среднюю школу ходили?― продолжил он.

Слезы навернулись на глаза, и я втянула щеки. Мне потребовалась минута, чтобы представить парадные двери и название, написанное на них. Почему эти вопросы были важны? Неужели они хотят узнать, сколько я смогу продержаться? Потому что я уже ощущала напряжение вокруг моей шеи, и неловко заерзала на диване.

― Старшая школа Брэнт Поинт, ― я закипала.

― Очень хорошо, мисс Тэйлор. Вы отлично справляетесь. Старшая школа Брэнт Поинт ― одна из самых престижных школ в Нью-Йорке. У них отличная футбольная команда, а?

Когда я не издала ни звука в ответ, он продолжил свой допрос.

― Хорошо, мисс Тейлор, какова девичья фамилия вашей матери?

Мои руки сжались в кулаки.

― Эвелин Кэнтон, но она скончалась около десяти лет назад. Моего отца звали Карлсон Тэйлор, он скончался в то же самое время, что и мать. Моего брата звали Джэйкоб Тэйлор, и он умер примерно шесть недель назад. Хотели бы вы узнать о моих домашних питомцах в детстве?

― Мисс Тэйлор, ― отрезала детектив Кроваво-Красные-Губы.

― Мы ценим степень вашей утраты и травмирующие последствия стать жертвой нападения с применением насилия. Наша работа заключается в том, чтобы удостовериться, что мы получаем все сведения. Мы всё ещё пытаемся понять происходящее, чтобы преступник мог быть привлечен к ответственности в высшей степени, ― когда она говорила, то положила свою ладонь на сгиб моей руки. Это не было нежностью.

Я ждала, что она достанет стек. Его не последовало, но я знала, что у неё было таковое желание.

― Вы помните, что с вами произошло? ― спросил детектив Фэннинг. Я услышала всхлип Леа.

― Меня...гм...пырнули ножом. По левой стороне тела, ― прошептала я.

― Вы знаете почему?

Да, осел. Гребаный падший ангел вырвался из ада и планировал захватить меня и забрать на небеса.

― Нет. Я не знаю.

― Вы помните, как это произошло?

― Я убегала от него. Была метель, и я пыталась бежать по снегу, но получилось не очень далеко. Он ударил меня чем-то, ― нерешительно объясняла я. Чем больше я говорила, тем больше туманность, размывающая мои мысли, прояснялась.

― Он, гм, наклонился надо мной и прижал к земле. Я помню нож около моего лица, пока он говорил, и я видела, как падают снежинки. Затем он воткнул нож. И провел им вниз.

― И что же мистер Макстон вам говорил, прежде чем, как утверждаете, он пырнул вас?

― Кт... кто?― я заикалась.

Детектив Фэннинг улыбнулся мне одной из своих добрых улыбок. Мне сразу захотелось стереть её с его лица.

― Ваш нападавший, мисс Тейлор.

― Вы сказали мистер Макстон, детектив. Вы говорите о Шейне Макстоне?― спросила я срывающимся голосом. Странное тепло появилось в моей груди и плечах. Сердце стучало у меня в груди.

Да, мисс Тейлор. Шейн Макстон задержан за нападение первой категории, это уголовное преступление класса B.

― Простите? Что, черт возьми, вы только что сказали??! ― горячие слезы хлынули из моих глаз.

Итан и Леа бросились ко мне, когда я поднялась на ноги. Каждый из них поддерживал меня со своей стороны. Лея плакала, а Итан выглядел так, будто собирался заплакать.

―Мисс Тэйлор,― вмешался детектив Фэннинг.

― Шейн был весь в вашей крови. Он сказал, что это была полностью его вина. Поначалу дело казалось очевидным: любовный треугольник, Шейн ― ревнивый любовник.

Я посмотрела обоим детективам в глаза. Складывалось такое ощущение, словно я именно в этот момент очнулась от комы.

― У меня нет любовника, детектив, не говоря уже о треугольнике из них! Шейн Макстон не нападал на меня! Блейк был там, спросите Блейка!

Добрая улыбка детектива Фэннинга исчезла, его темно-карие глаза выглядели удивленными, он повернулся к моим друзьям с обвинительным взглядом.

― Мы попытались взять заявление Блейка Бевли в больнице, но он говорил бессвязно.

― Так спросите его снова! Шейн Макстон ни в какой форме не наносил мне физических повреждений!

― Непрофессионально, ― детектив Соренс выдавила смешок, ее красные губы снова искривились, словно она была демоном:

― Да, мы можем спросить его, не так ли? Мертвые люди обычно не говорят.

― Чтооо? ― прошептала я. Волны тошноты прокатились по животу, разбиваясь об мои внутренности. Я схватилась за живот и оглядела комнату, людей, которые окружали меня. Коннер успокаивал всхлипывающую Леа в своих руках, а Итан стоял с низко опущенной головой. Как так получилось, что мне никто не сказал об этом?! Или они говорили, а я была слишком убита горем и в опьянении, чтобы запомнить?

Детектив Фэннинг нежно взял меня за руку, и ещё раз разочарованно посмотрел на Леа, Коннера, и Итана.

― Я сожалею, что мне пришлось быть тем, кто вам об этом рассказал, ― сказал он тихим голосом.

― Мне и правда, жаль. Какие у вас были отношения с Блейком Белви?

Мой разум завертелся и вышел из-под контроля. Я должна была предвидеть, что Блейк будет мертв. Он должен был умереть, когда падший ангел завладел его телом, так как это единственный способ, с помощью которого они могли быть людьми в течение некоторого времени, так или иначе. Блейк был уже мертв, прежде чем я встретила его в день перед метелью.

― Но, как... что?― я не смогла сформулировать законченного предложения. Я боролась с туманом в голове, чтобы попытаться найти ответы, которые они хотели услышать. Если я не смогу, Шейна упекут надолго, а он этого не заслуживает.

― Передозировка.

Заявление спустило меня с небес на землю. Я задумалась, вот что в действительности произошло с ним, когда этот чертов ангел завладел им.

Детектив Фэннинг мягким голосом продолжал расспрашивать:

― Какие отношения были у вас с мистером Белви? Грейс, вы так и не ответили на этот вопрос.

Я сосредоточила мои глаза на глазах детектива.

― У меня не было отношений с Блейком. Я знала его всего лишь один день, детектив. Он был двоюродным братом Такера. Такер и остальные мои друзья думали, что для меня будет безопаснее всего остановиться в зимнем доме Белви, потому что кто-то пытался убить меня, устроив пожар в квартире.

Я сделала глубокий вдох:

― Пожар, в котором я выжила, только потому, что Шейн Макстон пробрался через пламя и вынес меня!

Я начала мерить комнату шагами.

― Вот почему нам нужно ваше заявление о событиях той ночи, мисс Тейлор. Не все складывается, есть много дыр в данной истории, и мы бы хотели, чтобы вы их заполнили, ― объяснила детектив Соренс.

Я проглотила желчь, угрожающую вырваться наружу, моя голова пульсировала, пришлось схватиться за живот, желая, чтобы все это оказалось дурным сном. Я лихорадочно потирала свои виски, пытаясь очистить разум от паутины, собравшейся за последний месяц. У них были дыры в истории, и они нуждались в моем заявлении, хотели, чтобы я рассказала о произошедшем. Они были под впечатлением от того, ведь Шейн был, видите ли, тем, кто пытался убить меня. Шейн. Тот самый Шейн, который умолял меня поцеловать его. Тот Шейн, который хотел знать, почему на моем плече была вытатуирована пара сломанных ангельских крыльев, и стать достаточно хорошим человеком, чтобы я смогла его полюбить. Мое сердце забилось быстрее.

Оба детектива наблюдали за мной, оба сопоставляли моё молчание с языком моего тела. Мои друзья ждали, затаив дыхание, чтобы услышать правду в моих словах. Что мне сказать о Блейке? Мне рассказать всем правду? Что Блейк был тем, кто воткнул нож, после чего моя теплая кровь полилась на холодный снег. Но это был не Блейк. Это был ангел. Псих. Шейн и Блейк были невиновны. По крайней мере, в случае кто из них пытался убить меня. Я попыталась встать настолько прямо насколько я только могла.

― Детективы, Шейн Макстон не нападал на меня. Блейк и я наткнулись на злоумышленника, когда мы вернулись в зимний дом Белви. Мы с Блейком как раз зашли обратно в дом, чтобы взять гитару. Мы все были в баре и пели под караоке, и всем хотелось, чтобы я сыграла.

Я не собиралась говорить им, что приняла Блейка за моего давно потерянного ангела и повела его обратно в дом, чтобы продолжить тот поцелуй, который он когда-то давно подарил мне.

Думай. Думай. Думай. Убитое горем выражение лица Шейна, когда я была в спальне с Блейком. Громкий треск и осколки разбивающегося стекла.

― На злоумышленнике была черная лыжная маска, и он одет во все черное. Когда мы вошли в дом, он держал одну из античных стеклянных ваз Белви. Мы, должно быть, испугали его, потому что он обронил её, когда увидел нас.

Я видела, как детектив Соренс едва заметно посмотрела на своего напарника, признавая тот факт, что я только что объяснила часть сцены преступления. Думай. Думай, Грейс. Что было дальше? О, Боже мой, неужели Шейн все это время был в тюрьме?

Спальня. Блейк, который в действительности не был Блейком, я ударила его по голове снежным шаром.

― Мы забежали в одну из задних комнат, и парень в лыжной маске побежал за нами. Он ударил Блейка по голове снежным шаром несколько раз, а я попыталась убежать, но он поймал меня. Он снял свою лыжную маску, чтобы попытаться поцеловать меня. У него были голубые глаза и светлые волосы. Бороды или усов у него не было.

Я дала подробное описание Габриеля, шесть футов четыре дюйма, бронзовая кожа, мускулистый, около 180-200 фунтов, разве это не правда? Не был ли это Габриель, пытавшийся убить меня, пока я была в коме? Я просто не сказала им, что у него были крылья.

― Ни в коем случае это не был Шейн, а Блейк был в отключке. Когда я, наконец, вырвалась, выбежала на снег, а он погнался за мной. Он ударил меня, думаю, тем же снежным шаром, которым ударил Блэйка. Именно тогда он меня порезал. Я думаю, что Шейн нашел меня, что он тот, кто спас меня.

Я посмотрела на Леа, которая стояла, прикрывая рот руками.

― Помню, я думала, что он мой ангел, пришедший спасти меня. И он оказался тем самым ангелом. Он спас меня.

Интервью продолжалось и продолжалось. Они задали миллион вопросов, много одинаковых вопросов, но сформулированных по-разному. Я не раскололась, не дрогнула, ведь знала, как хранить секреты. У меня было так много собственных.

Когда детективы были удовлетворены моими показаниями, они сразу же позвонили в офис окружного прокурора. А меня отвезли в центр, именно в тот офис Манхэттена на Центр-стрит, чтобы повторить те же ответы, но теперь перед окружным прокурором. Отличное времяпровождение, серьезно. Я прошла через четыре металлодетектора, была проверена ручным детектором (и это всегда весело, так как в моем теле тонна металлических штифтов после автомобильной аварии, в которой погибли родители) и множество личных вопросов, от которых я чувствовала себя ещё большим нарушителем, чем когда-либо за все мое существование. Но это стоило того, чтобы вызволить невинного парня из тюрьмы. Окружной прокурор отозвал обвинения против Шейна и выдал приказ о его освобождении из Рикерс.

Вот где был Шейн в течение этих пяти недель с момента его ареста,― в Рикерс. Наверное, это должно быть интересное место для того, кто так же хорош, как и Шейн Макстон. Дерьмо, он теперь меня возненавидит?!

Глава 8

После того, как мы провели день вместе, детективы оставили меня на тротуаре недалеко от квартиры. Было пять часов дня. Я поднялась на крыльцо и открыла дверь, ударив ее с громким стуком. С кухни доносились голоса. Я влетела внутрь и хлопнула дверью так сильно, как только могла. И мне плевать, если она слетит с петель.

Зайдя на кухню, я увидела три самых виноватых лица на свете. Леа, Коннер и Итан сидели за столом, их голоса оборвались. Похлопывая ладонями по холодной столешнице, я посмотрела в лицо каждому.

Леа, как обычно, заговорила первой. Она демонстративно скрестила руки на груди.

— Самое время прийти в себя из этого чертового состояния. Я днями пыталась с тобой поговорить.

Напряжение понемногу покидало руки, и я рухнула на стул. Она права, я не имела права злиться ни на кого из них. Я закрыла себя в собственной тьме, скорбя об утрате, на которую никогда не имела прав.

Настало время подчиниться этой жизни. Он ушел, тот, кого я любила так долго и так сильно. Он оставил меня здесь. Мне нужно прийти в себя. Покончить с ним.

— Я чувствую себя ужасно из-за того, что Шейн в тюрьме. А Блейк? Я просто не могу….

Итан поморщился, но улыбка начала появляться на его губах.

— Да ладно, Грейс, Шейн не в первый раз в тюрьме. У него в прошлом много чертовщины и только в последние несколько месяцев он изменил свои взгляды. А Блейк. Блейк всегда употреблял наркотики и именно поэтому мы никогда не зависали с ним. Я не говорю, что он заслуживает смерти или чего-то такого, но если ты мутишь с такими тяжелыми вещами, то однажды так и произойдет.

— Просто мне…

— Надо принять душ? Расчесать волосы? Наложить немного макияжа? Выбраться к чертям из дома? Поговорить с нами? Со мной? ― выкрикнула Леа.

— Но…

Итан откашлялся.

— Леа дала несколько просто отличных советов ― он взял меня за руку и поднял на ноги ― Давай, приведи себя в порядок и поедем в «Бузер» выпьем, послушаем музыку, развеемся.

— А как же Шейн?

Итан провел меня в коридор и аккуратно втолкнул в ванную. Он поднял огромные руки за голову и прислонился к верхней части дверного проема.

— Такер и его отец разберутся с Шейном. Не беспокойся о нем. Просто возьми себя в руки, Грейс. Ты абсолютно вышла из строя, ты нужна нам. ― Он тихо закрыл дверь и скрылся в коридоре.

Через несколько минут, а может и часов, не знаю как, но обнаружила, что сижу под ледяным душем, обнимая колени. Все еще в одежде. Я сдернула холодную, мокрую ткань с тела и, впервые, за все это время приняла душ.

Когда с попытками стереть печаль было покончено, я встала перед запотевшим зеркалом и вытирала его, пока не увидела в отражении Грейс, смотрящую на меня. Мое отражение. Я надолго задержала взгляд.

Я была достаточно сильна, чтобы пройти через это. Достаточно сильна, чтобы двигаться дальше. Миллионы теряют кого-то, кого любят. От миллионов кто-то уходит. Нет никакой разницы. Я теряла все и всех, кто значил для меня что-то так много раз, что могла бы написать чертову книгу. Не факт, что хорошую, но книгу. Жизнь не стоит на месте. И я не буду.

Я высушила и расчесала волосы. Количество волос оставленных на щетке после войны с колтунами ошеломило.

Проходя по коридору, я услышала из гостиной бормотание друзей. Эмоциональное нарушение. Потеря. Депрессия. Отказ. И, конечно же, «Ей нужно заняться сексом» от Леи. Я знала, что в свое время расскажу ей правду о том, что Шейн и был моим ангелом. Я удивлялась, как он ушел, не позволив умереть телу Шейна вслед за душой. Вернулся ли прежний Шейн Макстон или это какая-то новая бедная душа? Кто бы это ни был, я ему сочувствую, ведь Шейн недосягаемый образец.

Я надела простые джинсы, настолько старые, что были дыры на коленях, нижних манжетах, и, что удивительно, на изгибах задницы. Но мне было плевать, ведь они были удобными и демонстрировали не слишком много. Гораздо больше плоти я показывала на концертах «Безумного мира». Я перерыла ящики в поисках любимой футболки. Когда, наконец, нашла, улыбнулась, ведь это была облегающая черная футболка с надписью «Все, что мне надо ― туфли, выпивка и плохие парни с татуировками».

— Хотя бы нанеси помаду и надень каблуки, — сказала Леа с порога. ― Давай, Грей, пришло время побыть человеком, — хотела бы я знать как.

Я всунула ноги в пару черных шпилек и нанесла немного блеска цвета красного вина. Натянула на плечи кожаную куртку и вытащила свой зад в гостиную, чтобы пойти с друзьями в бар «Бузер».

«Бузер» располагался буквально в двух шагах от нашей квартиры, что было очень удобно, особенно, если у тебя на пятках долбанные острые шпильки. Яркая, пульсирующая неоновая вывеска, и обычная музыка со смехом вырывались из-за дверей, хотя сегодня казалось тихо. Античные фонари висели по бокам от дверей и отражения их танцующих огоньков мерцали в большом оконном стекле. Было приятно вернуться.

Бар был практически пуст, за исключением шумной кучки парней из колледжа, похожих на братство, сидящих за столом, заполненным пустыми пивными бутылками. Выглядело так, будто из них что-то строят. Они пьяно засвистели нам с Лией, как только мы вошли, и Итан обернул руку вокруг моего плеча для безопасности.

Мы направились прямо к бару и Райан, бармен, увидев меня, перепрыгнул через стойку как гимнаст и заключил в объятия.

— Черт, девочка, рад видеть, что ты выбралась из больничной койки, — с расстояния вытянутой руки он осмотрел меня с ног до головы, будто не мог поверить, что это действительно я, — Как ты держишься? Грейс, клянусь, если этот сукин сын Шейн попадется мне на глаза, я убью его. — Его бледно-зеленые глаза были пугающе серьезными.

Я схватила Райана за руки

— Нет, нет, Райан. Это был не Шейн. На нас напали, на Блейка и меня. А Шейн спас меня. Я сегодня дала показания. Его скоро выпустят. Он невиновен.

Господи, все думают, что Шейн пытался меня убить. Насколько же он возненавидит меня, если увидит снова?

— Рай, мне надо напиться. Думаю, ты поможешь мне с этим?

Выражение его лица смягчилось, и я знала, что для него было облегчением услышать о Шейне.

— Пришла в правильное место. Чем будешь травиться сегодня, дорогая?

— Бутылку Джека.

Он обольстительно склонил голову и с широкой усмешкой на губах обратно перепрыгнул через стойку.

— И Рай? Не в стакане. Целую бутылку. Целую. Бутылку.

Он посмотрел мне в глаза и подмигнул пока шел к стенке с бутылками.

— Да. Конечно, Грейс. Все, что нужно, все, что хочешь, сегодня за мой счет.

Ничего себе, вот это сервис, а с массажем такое прокатит?

Я отвела взгляд только, чтоб найти Коннера, Леа и Итана, смотрящих на меня с открытыми ртами. Я закатила глаза.

— Только Богу меня судить, так что трое присяжных не нужны мне сейчас, — выпалила я.

Райан поставил перед ними четыре стопки, а передо мной бутылку. Он встал прямо в поле мое зрения и слегка ухмыльнулся. Святые сексуальные бармены, он флиртует со мной. Я почувствовала жар на лице.

— Хочешь сюда соломинку? ― спросила Леа дрожащим голосом.

Я обратила на нее взгляд и выдала улыбку с отвращением.

— Хочешь увидеться со мной в уборной через минуту?

— Да. Почему бы не пойти сейчас?

Схватив бутылку, я налила каждому стопку. Я кивнула на рюмки.

— Сначала стопки.

Я поднесла горячую жидкость к губам и ждала, когда они последуют за мной. Мне хотелось стереть это выражение с их лиц, но я не могла. И я пылала, умирая внутри. Хотелось, чтобы они понял. Они до сих пор не подняли стопки и я зарычала. Да, я зарычала.

Каждый из них поднял рюмку. Именно это действие я и хотела вызвать.

— Ваше здоровье. — Прошептала я и проглотила огонь.

Четыре стопки спустя Итан положил руку мне на колено и аккуратно оттянул ткань джинсов. Его глаза умоляли. Но я лишь хотела, чтобы он убрал руки с моего тела. Я не хотела, чтобы меня касалась чужая кожа. Я была не настолько пьяна.

Леа дернула меня со стула.

— Пойдем! Сейчас! ― Она вытащила меня на пустой танцпол, мы прошли мимо пустой сцены, от чего мой желудок упал. Я последовала за ней, вспоминая первый раз, когда я пыталась проследовать за ней сквозь толпу танцующих людей в уборную, тот же путь, что и сейчас. Первая ночь, когда я увидела Шейна, услышала Шейна, почувствовала запах Шейна, его самого. О Боже. Я и правда по нему соскучилась!

Едва мы вошли в уборную, как Леа развернулась и высказала мне в лицо.

— Грейс, ты пугаешь меня до чертиков! Я никогда не видела тебя такой. Ни после аварии. Ни после смерти родителей. Ни после смерти Джейкоба. Расскажи, что происходит! Это из-за того, что случилось? Скажи, что для тебя сделать! Скажи, как мне вернуть лучшую подругу! ― слезы стекали по ее лицу, и она обняла себя руками. О, Леа.

Я плотно закрыла глаза и сделала долгий, глубокий вдох. Я открыла глаза, сморгнув слезы, и медленно выдохнула.

— Шейн, — прошептала я и едва удержалась на ногах, стоило его имени сорваться с моих губ.

Ее брови сошлись, глаза красные и опухшие с все еще текущими слезами.

— Ты злишься на меня, потому что не знала, что он сидит? Ты не разговаривала со мной. Мы понятия не имели, что произошло, и подумали, что возможно, он приревновал… — она посмотрела на руки и просунула пальцы в рукава, — Пожалуйста, расскажи, что произошло, — сказала она рыдая.

Я прислонилась спиной к холодной плитке уборной и соскользнула вниз, мои руки бессильно упали к ногам. Я посмотрела мимо нее.

— Шейн был ангелом, Леа. Моим ангелом.

Прохладные слезы потекли по моим щекам. Я чувствовала, как они стекают по подбородку и падают на пол.

— Это не имеет ничего общего к ножевому ранению или кому—то там, — после чего я посмотрела на нее. Мои глаза расширились и, заикаясь, я выплюнула, — Все это время это был Шейн. Он пытался забыть меня с каждой девушкой, которую водил домой. А потом он, он… покинул меня.

Большего Лее было знать не обязательно. Ей не надо знать, что падшие ангелы повсюду и на молитвы больше некому отвечать. Не надо знать, что люди были игрушками, легко ломающимися и заменяющимися. Просто не нужно знать.

Она вытерла слезы, присела рядом и поддержала.

— Грей, мне так жаль. Шейн, ничего себе, что ж, это объясняет сильное напряжение между вами. Что собираешься делать?

— Леа, может, дашь мне немного времени, хорошо? Просто позволь мне… пострадать, оплакать. Вот дерьмо! Это больно, Леа, так чертовски больно, ― я закрыла глаза. ― Я искала его более 2000 лет, Леа. Подобной любви и преданности должно хватить, чтобы победить что угодно. Мне необходимо больше, чем, помнишь, я тебя всегда любил, о, только взгляни на эти новые, красивые крылья!

— Но, Грей, что насчет вас с Шейном теперь? Может вы, ребята, сможете что-то вынести из этого… вы могли бы…

— Стоп, Леа. Я не верю в жили-долго-и-счастливо. Это подходит лишь для сказок и порно, — я попыталась улыбнуться, — Все будет хорошо. Прошу, дай мне справиться с этим по-своему.

Леа кивнула.

— Да, но я все еще думаю, что тебе надо с кем-нибудь переспать, — И вот поэтому Леа моя лучшая подруга, на все смотрит с перспективой для меня.

Я лишь кивнула.

— Я знаю, Леа, я переживу, но сперва, ты должна позволить погрустить и погоревать.

Легкий стук в дверь прервал нашу беседу. Появилась голова Коннера, его лицо выражало обеспокоенность.

— Эй, вы двое в порядке? ― мягко спросил он. Голова Итана появилась рядом с Коннером с таким же встревоженным выражением.

Я дернула Леа и потянула с пола.

— Давай, Леа, помоги мне добраться до забвения. Это единственное долбанное место, где мне будет комфортно сейчас в этой коже, — прошептала я.

Она опустила руку мне на плечо и поцеловала в лоб.

— Все, что угодно, лишь бы помочь вернуться моей подруге. Пожалуйста, поторопись. Потому что я соскучилась по ней и мне нужен кто-то, с кем ходить по магазинам, — прошептала она мне в ухо.

Когда мы, наконец, вышли из уборной, в баре сидело больше народу. Парни из братства все еще на месте; в то время как я проходила мимо, лидер группы впился в меня взглядом. Я пристально на него смотрела, пока он не отвел взгляд. Я бы запросто взяла его с собой в небытие, но меня оборвали воспоминания о губах Шейна поверх моих. Я посмотрела на входные двери бара, желая увидеть, как он заходит.

Я села рядом с Итаном, пока Леа с Коннером шептались о чем-то. Я через Итана на них. Пока они разговаривали, Коннер стоял, обняв ее, а она положила голову ему на грудь. Он смотрел на нее с такой любовью в глазах. Глядя на них и то, как он смотрел на нее, на долю секунду я подумала, что мир не так уж и дерьмов. Всего лишь на секунду; разлетевшуюся секунду.

Итан толкнул меня локтем.

— Стопка за стопку, Грейс, и после каждой ты будешь мне рассказывать, что за мысли в этой симпатичной головке.

На его лице была серьезная улыбка, а карие глаза терпеливо ждали. Он налил нам стопки, придвинул поближе мою рюмку и его стул ко мне. Наши руки соприкасались, пока мы оба опирались на стойку бара.

Я взяла рюмку и чокнулась с ним.

— Стопка за стопку. История за историю. Пей, приятель.

Мы подняли рюмки к губам и посмотрели поверх них друг на друга.

Я проглотила первой.

— Помнишь ночь, когда провожал меня домой, я еще сказала, что влюблена кое в кого? ― он кивнул. ― Скажем, так, я думала, что знаю его лучше, чем оказалось на самом деле, и он уничтожил мое сердце. Точнее, не просто уничтожил кусочек моего сердца, а осквернил его. Я оказалась идиоткой, вручившей ему сердце. Потому что очень долго, я и правда верила, что… я верила в него, но это оказалось ошибкой. Твоя очередь.

Он проглотил напиток.

— Я ударил лучшего друга и удерживал, пока полицейские надевали ему наручники, потому что думал, что это он навредил тебе. Грейс, я хотел убить его, ― он смотрел, ожидая моей реакции.

Я налила нам еще по стопке. Схватила рюмку и быстро осушила ее, прокатила рюмку по стойке, пока не стукнулась о бутылку с ликером. Я положила оба запястья на стойку и показала шрамы.

— Я так много раз была близка к смерти. Мне находиться здесь страшнее, чем там.

Когда Итан увидел шрамы на запястьях и татуировки, их покрывающие, его глаза расширились. Он поднял глаза к моим. Мы сидели, уставившись друг на друга. Он выпил еще одну рюмку и прочистил горло.

— Я влюблялся лишь однажды. Она забеременела, но когда срок был всего пять месяцев, у нее начались схватки, и моя дочь родилась мертвой. Я каждые выходные посещаю ее могилу и кладу одну белую розу на надгробие. Девушка бросила меня сразу же.

Я переплела наши пальцы.

— Итан, мне так жаль.

Он покачал головой и не дал больше ничего сказать.

— Просто ничего не говори. Знает только Шейн.

— Аналогично. Только Шейн и Леа знают ― прошептала я.

Он изучал мое лицо. Тонны эмоций пронеслись по его лицу.

— Насколько вы с Шейном были близки? Знаю, это не мое дело, но, Грейс, я должен знать.

Я наклонила голову поближе к нему.

— Зачем?

Его взгляд опустился на наши руки.

— Потому что не хочу сделать того, от чего Шейну будет больно, Грейс.

Я покачала головой и вытащила свою руку из его руки, пожимая плечами.

— Тогда тебе надо спрашивать его, Итан. При последней встрече он сказал мне удивительные вещи, но не думаю, что он до сих пор это чувствует.

— Что ты к нему испытываешь?

Если и наступало время, когда мой старый друг Джек Дэниелс отключал мой мозг и снимал фильтр с речи, то вот оно.

— Не считай меня одной из его глупых девиц. Я никогда с ним не спала, но Итан, я могу облизать этого парня с головы до пят как большой леденец. Он оказался единственным, кто смог заставить меня забыть о том, от чего я всегда держалась подальше.

— Привет, — вмешалась Леа, — что за хрень вы, алкоголики, обсуждаете? Вы нависли друг над другом с таким видом, будто обсуждаете покорение мира. ― Она обняла нас обоих, — знаете, вы не сможете так повеселиться без меня.

— К твоему сведению, я не алкоголик. Алкоголики нуждаются в выпивке. Смотри, — объяснила я, поднимая следующую стопку, — у меня же уже есть. Таким образом, я в ней не нуждаюсь. И именно поэтому я не алкоголик. — Да, хорошо. Как скажешь. Слушай, Итан, убедись, что она доберется до дома, нам надо идти. Мне завтра на работу. О, и не дай ей добраться до мороженого.

Итан кивнул, и мы все попрощались. Я никуда не собиралась, потому что все еще чувствовала разбитое сердце, а бутылка Джека, еще не была пустой.

— Эй, Грейс, пойдем ко мне и выпьем остаток там.

Я ухмыльнулась. На что он поднял руки вверх.

— Обещаю и пальцем к тебе не прикасаться.

Я даже не помню, как мы добрались до места, помню лишь мысль, прилечь на минутку в комнате Шейна, чтобы вспомнить, как хорошо было спать в его кровати.

Я так и не добралась до комнаты Шейна.

Глава 9

Было 4 часа утра, когда я проснулась на полу в комнате Итана с подушкой под головой и синим, вызывающем зуд, одеяле сверху. Итан спал, лежа на кровати, его дыхание было замедлено. Слабый луч света от настольной лампы пересекал его тело.

О, Боже, пожалуйста, нет. Пожалуйста, прошу, нет. Нет, нет, нет. Сердце тяжело стучало в грудной клетке, пока я пыталась вспомнить, почему оказалась в спальне Итана. Мы просто разговаривали. По мере того, как я вспоминала нашу последнюю беседу и то, каким джентльменом он оказался напряженный ритм сердца стал замедляться. И хоть между нами ничего и не было, я не могла сдержать слезы, думая о том, как все вышло из-под контроля. Слава Богу, я оказалась с Итаном. Представьте, что я напилась бы с Такером. Он бы переспал со мной, женился и заставил есть суши, а я даже и не подозревала бы об этом.

И хоть ситуация было абсолютно невинна, я панически захотела убраться из комнаты. Я и так злоупотребила гостеприимством. Я пришла сюда, надеясь еще раз увидеть Шейна. Хоть я и была задета и обижена всей этой ситуацией, заниматься самообманом я не собиралась. Я не могла выкинуть его из головы. В последний раз, когда мы были вместе мы почти, и я почти… Боже, он был единственным человеком за последние две тысячи лет, из-за которого я смогла бы забыть своего ангела.

Бесшумно я свернула одеяло и сложила его вместе с подушкой с краю постели Итана. Нежный гигант даже не шевельнулся.

С туфлями в руках я тихонько открыла дверь и, по-идиотски запутавшись в собственных ногах, упала на пол. Шпильки полетели, и я прикрыла рот руками, чтобы заглушить хихиканье. Черт, я все еще была пьяна.

Воздух в коридоре ощущался иначе; тяжелее, гуще, влажнее. Сладкий мятный запах, кружащий вокруг, заставил мои мысли вернуться к Шейну, напоминая, какого это проснуться завернутой в простыни с ним. Сокровенные мысли пронеслись как ураган пятой категории; взрываясь в мозгу со скоростью 200 миль в час. Я не имела понятия, за какие мысли держаться теперь, когда больше не было ангела, которому я обещала свою любовь. Я потерялась в сильном шторме, утонула в суровых потоках отчаяния. Тихий всхлип сорвался с моих губ, и я осознала, что плакала. Опять.

— Какого черта? ― тихий раздраженный голос прошел сквозь меня, раскачивая на и так неустойчивых ногах. Мне пришлось вонзить зубы в нижнюю губу, чтобы собраться и посмотреть на того, кому принадлежал голос.

О. Мой. Бог.

Совершенство. Он был чрезвычайным, самым захватывающим, и до боли красивым человеком, из всех, что я встречала. Бабочки кинулись врассыпную по моим внутренностям, а я сделала глубокий вдох, потому что каким-то образом перестала дышать.

Его волосы оказались длиннее, чем я помнила, и влажными рассыпались по лбу. Капельки воды блестели на плечах, лице и обнаженной груди. Обнаженной груди! Капли мерцали на темных контурах татуировок, изображая историю нашей запретной любви, танцуя в бликах света. Мягкое белое полотенце низко висело на его бедрах, резко контрастируя с жесткими накаченными мышцами, напряженными под красиво окрашенным солнцем животе и груди.

Жесткие, стальные голубые глаза холодно смотрели на меня. Сквозь меня. Они опасно сияли в мягком сиянии света из ванной.

Неистово бесподобный, с водоворотом тумана из душа и его красотой, я бы сказала, он выглядел как ангел. Но мне было лучше знать.

— Какого. Черта? ― жар его голоса направил мои мысли в тех направлениях, которых им не следовало идти, но черт, так хотелось.

Чертовасладкаявкусняшка. Мне хотелось обхватить его лицо ногами.

— Ты что, только что вышла из гребаной комнаты Итана? ― яд сочился из его голоса, воздух в коридоре становился все плотнее, я изо всех сил пыталась перевести дух.

Вот дерьмо.

Отвратительное тепло разлилось по щекам и пронеслось по стене.

— Да, но ничего…

— Оставь при себе. Не имеет значения. — Холодный. Жестокий. Совершенно равнодушный, он прошел мимо меня. — Не переживай о двери, попки, подобные твоей, регулярно заходят и выходят отсюда.

Дерьмо. Мой мир сместился с орбиты, и вышел из-под контроля, заставив меня прислониться к стене для борьбы с гравитацией. Я все еще была слишком пьяна для разговоров.

— Мы разговаривали…

Глубокий смех вырвался из его груди.

— Верно, это было до или после того, как ты его трахнула? Оставь это, на черта мне это надо? Я не хочу слышать подробности вашей ночи.

Я попыталась восстановить дыхание, но ярость по спирали поднималась из груди к горлу, кулаки сжались напротив жесткой стены, что поддерживала меня.

— Пошел ты, Шейн!

Прежде, чем я смогла вздохнуть, тело Шейна болезненно обрушилось на мое. Он навел свое правое плечо мне в живот и перевалил меня через плечо. Он схватил меня за заднюю поверхность бедер и понес по коридору в сторону «Комнаты-на-одну-ночь». Мне не хватало воздуха закричать.

Он открыл дверь в их общую комнату для шлюх и сбросил меня перед собой. Я упала прямо на пол.

— Пошел я? Пошел я? Хочешь пойти в комнату-на-одну-ночь со мной? ― кричал он, возвышаясь надо мной с напряженными безжалостными глазами. Он присел, чтобы мы были на одном уровне, и ударил ладонями по стене в обеих сторонах от моего лица.

— Потому что я бы сейчас не отказался от перепиха с кем-нибудь, учитывая, что я месяц провел в гребаной тюрьме, — он провел руками вниз по стене, не отводя ледяного взгляда. — Обычно, мне не нравится пользоваться еще влажными после Итана девочками, но эй, если ты в игре… а если нет, проваливай из моей прихожей.

Я была слишком ошеломленной, чтобы говорить. Так что, я дала ему пощечину. Достаточно сильно, чтобы его лицо дернулось в сторону, я ударила его.

— Ты никогда не притронешься ко мне, Шейн, — я проскользнула вдоль стены, не отпуская его стальной взгляд, — Убирайся с моего пути, — прошептала я.

Он медленно встал, его глаза все еще оставались на мне.

Толкнув его плечом, я прошла мимо него по коридору. Я подхватила туфли и направилась к двери его квартиры, не оборачиваясь.

— Чертовски сладкие штаны. Уверен, Итан действительно насладился этой маленькой горячей задницей. Ты еще не передумала насчет комнаты-на-одну-ночь? ― не оборачиваясь, я показала ему средний палец.

Я услышала, как хлопнула его дверь, когда я тихонько открыла входную дверь и выпустила себя.

На дрожащих ногах я вышла в вестибюль. Я открыла дверь и попала в холодный мартовский воздух со звуками раннего утра Нью-Йорка. Я стояла напротив его здания и смотрела на улицу передо мной. Дыхание колебалось, и было неглубоким и неравномерным.

Я пошла босиком по улице в сторону своей квартиры. Я посмотрела на свой джип, припаркованный на углу квартала, и прошла к нему, грязный бетон улиц царапал нежную обнаженную кожу моих стоп.

Я отыскала в куртке ключи от машины и нажала на кнопку разблокировки. Дернув дверь, забралась внутрь. Я должна уехать. Уехать и начать все сначала. Леа поймет. Я вставила ключ в замок зажигания и завела мотор. Подул обогрев, и аудиосистема разразилась Exit Wounds группы the Script. Я так и представляла себе ангелов, одетых в лучшие воскресные наряды, насмехающимися надо мной.

Мудаки. Блядские ангельские мудаки. Какие-то «Выше-чем-вы», никуда не годные, жизне-сосущие, с семью смертными грехами, куски дерьма! Я так крепко схватилась за руль, что заболели пальцы, чувствовала к себе отвращение, когда в глазах стали проступать слезы. Я прижала все еще трясущиеся руки к глазам, чтобы предотвратить слезы. Я больше не разрешала себе горевать. Где-то по дороге я потеряла себя, а затем, и сам путь. Вечность я ожидала, когда найду свое сердце и начну жить. Вечность закончилась. И я больше ни минуты на него не потрачу.

Когда песня закончилась, я выключила зажигание и вытащила ключи. Рядом, на пассажирском сиденье лежал мой мобильный с разряженной батареей, неизвестно когда забытый в джипе. Я схватила его и выпрыгнула из внедорожника, идя домой. В любом случае, мне не свойственно пьяное вождение.

Когда я шла к себе в спальню, в квартире было тихо. Зайдя, я заперла дверь, подключила телефон и заснула где-то между кроватью и зарядным устройством.

Глава 10

Что-то жужжало и не собиралось останавливаться. Хоть я и умоляла, по крайней мере, мысленно умоляла. Мне не хотелось открывать глаза и выяснять, что это. Но оно не прекращало издеваться надо мной.

Мне потребовалось, по меньшей мере, двадцать минут, чтобы смириться и полностью открыть глаза. Солнце било в окно, атакуя меня раскалывающей голову яркостью. Я оглядела комнату в поисках источника разрывающего уши шума. Тьфу. Мой телефон. Гребаный телефон.

Я проползла через матрас, по полу, ведь едва ли смогла бы устоять на ногах. Схватив телефон, я поползла обратно к своему жалкому подобию кровати. Я несколько раз ткнула в телефон, пока он не прекратил шуметь, и сразу же вернулась ко сну.

Когда открыла глаза в следующий раз, за окном была ночь. Я смутно подумала, был ли это все тот же день, но, по крайней мере, головная боль прошла. И вроде мне стало лучше.

Все еще держа в руке мобильный, я нажала на боковую кнопку, чтобы включить экран, затем сняла блокировку и увидела три голосовых сообщения. Хм. Я нажала на иконку и приложила телефон к уху.

— Понедельник, 13 февраля. Первое новое сообщение, — прозвучал механический голос. Через два дня после нападения ангела, претворяющегося Блейком.

— Грейс, это я, Шейн. Тебя только вывезли из операционной, — его голос дрожал. — Прошло восемнадцать часов, и мы все еще не знаем, выкарабкаешься ли ты. Я просто, хм, просто, проклятье. Грейс, если ты услышишь это, черт, я надеюсь, что услышишь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти тебя. Леа мне все рассказала, поверить не могу, что все это время ты была здесь. Я и не предполагал. Я найду Габриеля, или Михаила, кого-то из них. Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Я люблю тебя, Грейс.

— Понедельник, 13 февраля. Второе новое сообщение, — опять прозвучал голос.

— Я не могу покинуть твою палату. Никто не идет. Ни Габриель, ни Михаил, ни Самуил — никто из них. Я обещаю тебе, клянусь. Грейс, я клянусь сделать все, чтобы завершить твое наказание. Боже, детка, я и не знал. Представить не мог, что еще когда-нибудь тебя увижу, — его дыхание дрогнуло, и небольшой стон вырвался через динамик. Он забормотал и отключился. Голос прозвучал так, будто Шейн был сломлен.

— Понедельник, 13 февраля. Третье новое сообщение, — вновь прозвучал автоответчик.

— Грейс, что бы ни произошло, помни, я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. Кажется, у меня есть план. Я постараюсь изо всех сил, чтобы ты могла прожить остаток жизни как Грейс. Плевать, что мне придется для этого сделать. Только… просто, если получится — двигайся вперед и живи своей жизнью.

Я встала и швырнула телефон об стену, он отскочил на пол, а аккумулятор полетел на меня.

— КАКОГО ЧЕРТА! Сколько еще дерьма ты собираешься вылить на меня? ХВАТИТ УЖЕ!

Распахнув свою дверь, я потопала по коридору в ванную, включила в душе самую горячую воду и запрыгнула под кипяток. Я оттирала себя чуть ли не до крови. Двигаться вперед и прожить свою жизнь? Какого черта это значит? Разве не с этим дерьмом мне пришлось застрять на две долбанные тысячи лет? Отлично! Моя жизнь! Мои правила! Последняя жизнь! Так сделаем ее запоминающейся!;)

Завернувшись в полотенце, я закрыла дверь в спальню, как услышала громкие голоса, доносящиеся от входной двери. Леа кричала на кого-то. Черт, надеюсь, они ее не с Коннером ругаются.

Я рылась в ящиках в поисках чистой одежды, пока не услышала, громкий стук в дверь. Я замерла. Что-то еще раз обрушилось на мою дверь. Я наблюдала, как она вибрирует от силы.

— Грейс, открой дверь! — голос Шейна заструился по венам как кислота. Он снова постучал.

О, правда? В самом деле? Мои правила. Моя жизнь. Последняя. Я собиралась каждый момент сделать значительным. Сбросив полотенце на пол, я натянула кружевные трусики-стринги. И подходящий лифчик, ведь, конечно же, у меня есть подобные комплекты (спасибо Леа, моей лучшей подруге). Я потрясла головой, заставляя волосы летать вокруг, и распахнула дверь. Пресвятые мокрые трусики! К этому мужчине должен прилагаться сигнальный ярлычок.

Все время, проведенное в этом аду, стоило выражения лица парня, когда он меня увидел.

— Ах, — единственное, что сорвалось с его идеальных губ.

Я положила руки на бедра.

— Итак, ты руками и ногами стучишь в мою дверь, чтобы сказать только… «ах»?

Одетый в восхитительные потертые старые джинсы, мотоциклетные ботинки и узкую белую футболку, очерчивающую изгибы каждой его мышцы, его руки вытянуты, опираясь на обе стороны дверного проема. Одна рука опустилась и пробежала по волосам тем сексуальным образом, доступным только Шейну.

Я наблюдала, как его голубые глаза медленно путешествовали по моим ногам, посылая мурашки по всей коже. Его взгляд пробежался по внутренней поверхности бедер, и постепенно поднимаясь, задержался на крошечных черных кружевных трусиках. В этот момент я слегка качнула бедрами, его взгляд проследовал за ними. Его взгляд продолжил осматривать мой голый живот, и я наблюдала, как его тело напрягается, а костяшки пальцев белеют, когда он перешел к изгибам груди. Когда взгляд парня, наконец, встретился с моим, его дыхание стало тяжелым, а глаза расширились. Я могла бы получить оргазм от видения, ошарашенного Шейна перед собой.

Я смотрела, как тысячи мыслей проносились у него в уме. Он немного наклонился, но затем остановил себя.

— Встречаемся с группой завтра…в одиннадцать…на студии, — хрипло прошептал он. Он не произнес больше ни слова, просто смотрел мне в глаза. После этого опять провел рукой по волосам и оставил ее там. Его челюсть напряглась.

Леа появилась в коридоре, вытряхнув Шейна от каких-то мыслей. Печальная тень скользнула по его лицу, он отвернулся и с рыком промчался по коридору к входной двери.

Леа хихикнула.

— Ну, славно, что моя подружка вернулась, и где же, черт возьми, она пропадала? — спросила она, хлопнув меня по заду. — Говорила же, совпадающие комплекты являются оружием массового поражения. Никогда раньше не видела Шейна потерявшим дар речи. — Она сложила руки и наклонила ко мне голову.

— Ты как? Можешь пошевелиться, Грейс?

— Аммммм. Этот человек только что расплавил мои трусики одним лишь взглядом.

Глава 11

Смутный аромат кофе пробудил меня от очередного сна о Шейне. Мое тело оказалось плотно закрученным в простыни и, честно, я все еще чувствовала его теплый язык на внутренней стороне бедра. Однажды этот парень заставит меня кончить от одного прикосновения.

Я натянула на плечи шерстяную рубашку на пуговицах и уютно устроилась в ее тепле. Скользнув замерзшими пальцами в тапочки, направилась на кухню за крепким черным кофе с кофеином, который Леа делает каждое утро.

Я почувствовала его взгляд еще до того как увидела. Проклятье, не думала, что он здесь будет. На мне почти ничего не было. Они с Коннером все еще были мокрыми и запыхавшимися после утренней пробежки. Он был без рубашки, потягивался, прислонившись к стойке в момент, когда я вошла. Игнорируя его, ну ладно, пытаясь игнорировать его, я потянулась к шкафчику за кружкой. Я почувствовала, как рубашка чуть приподнялась, слегка открывая мой зад, и в тот же момент услышала его низкий горловой рык. Я наблюдала, как он отрывает взгляд от моего зада и ураганом уносится с кухни.

— Увидимся позже, Коннер, — крикнул он, добравшись до входной двери.

Я посмотрела на Коннера.

— Все хорошо? — спросила я.

Коннер сидел за столом с чашкой кофе перед собой. Его взгляд, чертовски серьезный, прикован к моему лицу.

— Ты переспала с Итаном.

Не вопрос. Утверждение.

— Ты постоянно спишь с Леа, — ответила я.

— Да…

— И, Коннер, когда ты спишь с Леа, всегда занимаешься с ней сексом? — спросила я, в попытке все прояснить, не говоря прямо.

— Все понятно, Грейс.

Когда Коннер и Леа отправились на работу, я запрыгнула в душ и выполнила все девчачьи дела. Я вышла из квартиры раньше, чем было необходимо, и присела в небольшом кафе на углу квартала, чтобы привести нервы в порядок. Я добралась до студии ровно к 11.

Войдя в студию, меня посетило чувство, которое, как мне кажется, возникает у людей, посетивших места их поклонения. Эйфорическое ощущение, что ты можешь найти руководство к существованию, ответы на молитвы, или, может, путь к освобождению души, искуплению.

Я сделала глубокий вдох и зашла внутрь, закрывая за собой дверь. Я оставила гитару в квартире, так как знала, что сегодня для меня никакой настоящей репетиции не будет.

Итан сидел за барабанной установкой, вытянув ноги на верхушку большого барабана. Одной рукой он вращал палочкой. Длинные платиново-светлые волосы в нехарактерном ему беспорядке, он улыбнулся, встретившись со мной взглядом.

Брейден сидел на одном на диване с басс-гитарой на коленях. Он запустил руку в короткие каштановые волосы и помахал мне.

— А вот и наша шикарная девочка! — Алекс, сидящий за клавишами, выбежал, чтобы захватить меня в объятия и закружить как тряпичную куклу.

— Ура! Тебе сняли гипс! — когда он отпустил, поприветствовала его я.

Его темные волосы свисали на озорные зеленые глаза. Его брови поднялись, а щеки покраснели.

— Да, вчера. Грейс, любовь моя, ты выглядишь сексуальнее, чем когда-либо, — рассмеялся он.

— Отлично. Разберемся со всем этим дерьмом, — пробормотал голос Шейна с одного из диванов. Я взглянула на него, но он так и не посмотрел в мою сторону. Он поднялся и прошел вперед, сложив руки на груди,

— Да, итак, Алекс вернулся. И мы не нуждаемся в еще одном гитаристе.

Наступила секунда неловкого молчания.

— Стой, что за черт? — спросил Алекс.

— Чувак, я отныне только на клавишах, Грейс на гитаре, в любом случае, она меня заткнула за пояс, — он подмигнул мне, — тебе понравилось, когда я сказал, что ты заткнула меня?

Я лишь подмигнула, улыбнулась и закатила глаза.

Брейден подошел поближе к Алексу.

— Да, это глупо. Давайте приступим к репетиции, чтобы нормально отыграть в «Бузере», недели прошли, чувак.

Шейн подцепил ремень от гитары на плече и опустил гитару перед собой. Он, наконец, посмотрел на меня.

— Да, но у нас в группе есть правила. Нельзя спать с другим участником группы, так что Алекс остается на гитаре и клавишах, — его глаза удерживали мой взгляд, ожидая, когда я сломаюсь, разрушусь, рассыплюсь на кусочки от его слов. Нет уж. Не дождется. Он медленно прошел и подключил гитару к усилителю.

Брови Алекса сдвинулись.

— Старик, я не спал ни с кем из этих ублюдков. Это ты, Господин ТрахниМеняВЗад, симпатяжка, провел в тюрьме четыре гребаных недели.

— Ребят, я также ни с кем из вас не спал, — крикнул Брейден, — так теперь мы можем сыграть?

Итан поймал мой взгляд, выражение ужаса пересекло его лицо. Я покачала головой, призывая ничего не говорить. Это того не стоит. Шейн не поверил бы. Ему просто хотелось смутить и наказать меня.

Я встретила взгляд Шейна и улыбнулась.

— Хм, мне кажется, Шейн говорит обо мне, — все в помещении замерли и посмотрели на меня. — Ну, раз уж мы все выяснили. На самом деле, играть с вами было потрясающе, и Алекс, — мой взгляд скользнул к Алексу, уставившемуся на меня с открытым ртом. — Можешь когда угодно притащить ко мне домой гитару, с удовольствием сыграю с тобой. Скорее всего, мы еще встретимся с вами в баре. — Я повернулась на пятках и вышла из студии, идя дальше по коридору. Я не оглядывалась. Ни при каких обстоятельствах Шейн бы не увидел выражение моего лица.

Как только закрылась дверь, я услышала вопль Алекса.

— И что за сукин сын попользовался этой совершенной задницей? — в ответ Шейн начал играть Ballad of Chasey Lain группы Bloodhound Gang, заменив текст моим именем. Если вы никогда не слышали песню, погуглите, и вы поймете, насколько противно мне стало, меня чуть не вывернуло прямо в коридоре.

Я продолжила идти, поднялась по лестнице и вышла в вестибюль. Когда я добралась до входной двери, Итан встал передо мной, задыхаясь от бега, и схватил за локоть.

— Грейс…погоди. Ты не можешь так просто уйти, пожалуйста, объясни, что происходит с Шейном.

Я прошла к двери, но он потянул меня к остановке на тротуаре перед зданием.

— Грейс, я уже не ребенок. И не играю в игры. Расскажи в чем дело.

Я покачала головой.

— Шейн поймал меня, когда я выходила рано утром из твоей спальни. И автоматически решил, что мы переспали.

— Почему ты не объяснила, что ничего не было?

— Итан, я пыталась. Но каждый раз он перебивал, а я все еще была пьяна, так что мои навыки речевого спарринга оказались несущественными. Я едва ли помнила, как дышать рядом с ним, не говоря уже о рассуждениях, — почувствовала, как краснеют щеки от мыслей. — В конце концов, он перебросил меня через плечо, а отпустил перед комнатой-на-одну-ночь, спросив не хотела бы я трахнуть его, и, цитирую: «Потому что я бы и правда хотел сейчас с кем-нибудь перепихнуться, ведь я провел в гребанной тюрьме больше месяца. Обычно я не пользуюсь еще влажными после Итана девочками, но, эй, если ты в игре… а если нет — выметайся из моего коридора».

— Я знал это, я знал с тех пор, как он увидел тебя, — Итан рассмеялся и прислонился к стене здания.

— О чем ты? — вздохнула я.

— Шейн никогда не ревнует, Грейс. У него к тебе серьезные чувства, — улыбнулся Итан.

— Какого, черт побери, цвета, небо в твоем мире, Итан? Этот человек только что выкинул меня из своей группы. У него единственные серьезные чувства это крайнее возбуждение и крайнее отвращение от того, что не добрался до меня первым, — я пошла дальше.

Итан шел по улице рядом со мной.

— В ту первую ночь, когда он увидел тебя, после драки в баре, он заставил меня перерыть весь бар в поисках девушки с глазами цвета серебра, чтобы спросить ее имя, Грейс.

— Прекрати, Итан. Я точно знаю, что чувствовал Шейн перед поездкой в дом родителей Такера. Среди его последних слов было то, что он любит меня, — сказала я.

Глаза Итана почти, что вылетели из орбит.

— Пресвятое дерьмо…

Я подняла руки.

— Да, но потом я ушла с Блейком, потому что я дура, Итан. И потом, он провел месяц в тюрьме, потому что все ожидали от него худшего, даже ты, один из его лучших друзей. Итан. Ты выбил из него дерьмо! А когда вышел из тюрьмы, обнаруживает меня, крадущуюся из твоей комнаты посреди ночи, пьяную! Думаю, его чувства уплыли прямиком в ад.

Взгляд Итана привлекло что-то за моими плечами. По тому, как покалывало кожу на затылке, я поняла, что это был Шейн. Но он просто прошел мимо, не сказав ни слова.

Глава 12

Пронаблюдав, как уходит Шейн, я попрощалась с Итаном и направилась домой. Я переоделась для пробежки, и остаток дня провела, бегая в парке. Погода была ясной, 60 градусов (примерно 15 по Цельсию), воздух наполнен запахами ранней весны от деревьев. Я мысленно напомнила себе съездить в дом родителей Леа за байком, погода определенно становилась подходящей. Я бегала, пока не почувствовала изнеможение в ногах и пока не стемнело.

Когда я вернулась в квартиру, на часах было 5, а телефон требовал обратить на него внимание. 10 смс и 3 голосовых сообщения от Леа и в каждом сообщалось, что я обязана приехать в «Бузер», потому что все собирались выпить. Ничего нового? Эти люди только тем и занимаются.

Пасс. Не сегодня. Никаким образом я не хочу наблюдать, как Шейн бьется в истерике из-за нас с Итаном или развлекается с девицами. Я приняла душ, и прямо завернутой в полотенце плюхнулась на матрас и отключилась.

Гудение, разносившееся эхом по черепу, пробудило меня от мертвого сна. О, ну что за сюрприз, мой телефон. Опять. В темной комнате я нажала на экран и увидела лицо Леа. Я сильно ударила по нему.

— Чего ты хочешь? ― простонала я, — Я сплю.

— Выбирайся из кровати и приходи сюда. И надень что-нибудь… распутное.

— Что? Зачем? Нет… я сплю. Отстань от меня.

— Ты должна притащить сюда свой зад прежде, чем Шейн пойдет домой с первой попавшейся снятой шлюхой! ― прошипела она в трубку. Пузырек ревности начал подниматься в животе, заставляя меня подскочить. Что за черт?

Ладно. Обычное поведение для Шейна. Мне на самом деле не стоит ревновать, это же Шейн. Гребаный черт, я ревную.

— Скоро буду.

Бесполезно пытаться отрицать. Я даже с собой не могу оспорить эти чувства. Я хотела быть той шлюхой, которую он притащит домой. Веками была правильной и нравственной и получила разбитое сердце, и после встретила Шейна Макстона и выбросила всю эту этику в окно. Я собиралась насладиться этим. И не собиралась снова встретиться со своим ангелом на небесах, а отправиться прямо в ад.

Доходящие до колена черные сапоги на шпильках, узкие, низко посаженные джинсы, короткий топ, дикие черные волны волос и помада цвета темно-красного вина, в таком сногсшибательном виде я направилась в бар.

Желудок упал, когда на глаза попался Шейн с шикарной брюнеткой на коленях. Он мог хоть раз выбрать не шикарную, а простой среднячок? Почему они обязаны выглядеть как супер-модели? Бабочки в животе ударяли по внутренностям, проклиная и ругая меня. Горячие всплески адреналина пронзали грудь, и пальцы задрожали. Он сидел в центре группы, тупо уставившись на полупустую бутылку пива. Одна его рука играла с этикеткой на бутылке, отдирая ее. Другая расположилась на пустом стуле рядом, он не прикасался к девушке на коленях.

Шлюха с другой стороны уткнулась ртом ему в шею. Наблюдая, как ее язык высовывается между ярко-розовых (да, я сказала ярко-безумно-розовых) губ, я чуть не поперхнулась собственным сердцем, пытающимся выблевать себя из моего рта.

Я стояла парализованная, пытаясь обработать неразбериху обрушившихся эмоций, кричащих в длинных, темных и пустых коридорах моих внутренностей. Проклятье, я ненавидела то, что этот человек заставлял меня испытывать, но, Боже, я чувствовала себя человеком, живой.

Вокруг стола протекал разговор, в то время он сидел незатронутый ничем и никем, будто его и не было. Алекс сидел с другой стороны от него, просунув палец в рубашку официантке, стоящей рядом и хихикающей. Брейден, Итан, Коннер и Леа сидели спинами ко мне и вели горячие беседы, размахивая руками. Такер как пес, пьяными глазками уставился на шлюшку Шейна и тыкал ей в руку, чтобы привлечь внимание.

Затем Шейн меня заметил. Будто пытаясь запомнить каждый контур, его глаза бродили по каждому сантиметру моего тела, пока не зафиксировались на моих глазах, его губы приоткрыты. Его лицо было напряженным и страдальческим; он был так чертовски прекрасен, что у меня перехватило дыхание. Я проигнорировала его взгляд, потому что, по правде говоря, он заставлял мое дурацкое сердце трепетать, а колени слабеть. И давайте не будем думать о том, как я представляла, что могла бы проделать языком или как мне хотелось прокричать шлюшке, чтоб она убралась с его колен.

— Ух ты, вот это красивый вид. При…вет, Грейс, — выкрикнул Такер. Все повернули головы и улыбнулись.

Кроме Шейна, который поднял пива и пьяно прокричал.

— Эй, парни, только посмотрите кто это, гребаный Святой Грааль среди кисок, — он направил мне глупую пьяную ухмылку и допил остаток пива. Ой-ой.

Алекс протянул руку и толкнул его в плечо.

— Что за нахрен с тобой сегодня происходит, придурок? Садись, Грейс, не обращай внимания на Шейна, думаю у него месячные.

Леа придвинула стул и села напротив меня и Шейна в тот момент, когда он затолкал язык в горло девушки. Я чуть-чуть умерла там, прямо в тот момент. Умерла.

Официантка, прилипшая к Алексу, встала и прочистила горло.

— Привет, Грейс, что будешь сегодня?

Прежде, чем я успела ответить, Шейн крикнул прямо от губ шлюхи.

— Стиратели ощущений, с соломинками, Молли, и продолжай их подносить, пришло время сыграть, — он встал, и брюнетка упала на пол и вскрикнула. Он посмотрел на нее и рассмеялся.

— Упс. Мари, лучше займи собственное место, это дерьмо сводит с ума, — девушка села и надулась. Да, надулась. Нижняя губа выпятилась и все такое. Ярко-розовая помада повсюду. Тьфу, даже на лице Шейна.

Я слегка на нее махнула.

— Мари, ничего себе, — я посмотрела на Шейна с безразличной улыбкой, — Шейн, я впечатлена, обычно ты даже не знаешь их имен. Она, должно быть, особенная.

Такер расхохотался.

— Да, по крайней мере, на сегодня. Так, Шейн! — он хлопнул рукой по столу. — Эй, Грейс, а тебе на сегодня нужен кто-то особенный?

Итан встал, обошел смеющегося Такера и дал подзатыльник.

— Пасть заткни, тебе что, долбанные 12? У тебя еще не прошел период полового созревания или тебя не учили разговаривать с женщинами? ― рассмеялся он.

Челюсть Шейна сжалась, глаза сузились.

— Итан, это так чертовски мило, защищаешь Святой Грааль.

— Хорошо! ― Леа перебила все это, — в какую игру с алкоголем сыграем?

Молли вернулась с нашим первым заходом Стирателя Ощущений с соломинками. Она раздала нам коктейли и сбежала, будто ее зад в огне.

Шейн подхватил рукой бокал и вытянул руки в стороны. Он взмахнул руками и его напиток выплеснулся через край на рубашку Мари. Она даже внимания не обратила.

— Сыграем в легкую игру, под названием «Дайте-ка ответ». Правила: вы можете задать любой вопрос кому угодно, и он или они должны ответить ЧЕСТНО, или если трусят и не хотят отвечать, то обязаны выпить Стиратель Ощущений. Весь, через соломинку, — он взглянул на меня, — и без долбанного вранья!

Алекс поднял руки.

— О, я первый, и вопрос ко всем за столом. Хорошо, дайте-ка ответ.…Назовите самое сумасшедшее месте, где вы занимались сексом?

Шейн закатил глаза и сел обратно, пока все думали над ответами.

— Ванная, — сказал Брейден.

— Бассейн с шариками на детской игровой площадке, — Алекс смеялся, отвечая на собственный вопрос. Все простонали, — Что? — спросил он покраснев.

Коннер и Леа, хихикая, ответили.

— Колесо обозрения, — такое вообще возможно?

Когда настала очередь Шейна, Алекс засмеялся и сказал.

— Только не говори тюремная камера, иначе я обмочусь прямо здесь, чувак.

— Заткнись, — рассмеялся Шейн, — возможно, позднее мой ответ изменится, но на данный момент пожарный выход.

— В туалете «Бузера», — хихикнула Мари, фуу!

— Машина, — сказал Такер.

— Парк, — прошептал Итан.

Когда подошла моя очередь, я наклонилась вперед, обхватила губами трубочку и выпила весь напиток. Пресвятая Мать Всего Хорошего и Алкоголя! Вот это отключка мозга. Заморозка Мозгов! Ням, прямо как шоколадный кофе.

Шейн не отрывал от меня глаз. На мгновение, вокруг его ледяных голубых глаз появилась напряженность, и я подумала, ради чего он решил сыграть в эту игру? Но затем, мои колени начало покалывать, а зубы онемели. Что за чертовщина в этом напитке?

Так продолжалось еще три раунда. Люди привязывались друг к другу по отдельности или ко всем сразу. Я выпила еще два Стирателя Ощущений, а последний, когда Алекс в упор спросил меня, со сколькими я спала. Шейн обалдел, когда я его выпила, хлопнул по столу и пьяно крикнул на меня.

— Фишка не в том, чтобы нажраться, Грейс! А говорить гребаную ПРАВДУ!

Я просто сосала из соломинки, мои глаза удерживали его, пока звук, что ничего не осталось на дне, не заставил меня улыбнуться.

— Так вот в чем дело, Шейн, — я швырнула в него соломинку.

Он подорвался с места.

— Моя очередь задавать вопрос, — закричал он. Его до смешного красивое лицо исказилось гримасой. — Дай-ка ответ, Грейс, как это было, трахаться с Итаном? А пока думаешь, ответь-ка, пока вы трахались, думала ли ты о том бывшем парне, которого ты там чертовски любишь, и почему не могла быть со мной? Помнишь, Грейс? Ту ночь, когда ты рассказала мне о нем, пока держала мой член! ― он хлопнул ладонями по столу, и его выпивка вылилась через край.

Я выпрямила спину, наклонившись вперед, чтобы было все предельно ясно, когда я отвечу. Я слегка сжала руку Леа.

— Я не знаю, каково трахаться с ним, Шейн, и я не трахала его. На самом деле, я никогда и ни с кем не спала. Я хранила себя для того самого бывшего… он был в… хм… тюрьме, но когда его выпустили, он не захотел меня и ушел, — резкая волна смущения прокатилась по венам. Она распространилась на щеки и опустилась на шею обычно цвета слоновой кости, по которой, как я была уверена, расползлись малиновые полосы.

Шейн упал обратно на свое место, потеряв дар речи.

Алекс посмотрел на меня, потом вниз на колени.

— Ну, добрый вечер, Брюс МакХардон, не хотите ли выйти и познакомиться с красивейшей маленькой девственницей в мире. Грейс, пожалуйста, пожалуйста, прошу, можно я возьму твою карточку девственности. Я буду о ней очень хорошо заботиться, обещаю.

Я улыбнулась ему и язвительно рассмеялась.

— Спасибо, Алекс, но я уверена, что меня только что по-королевски затрахали, так что с меня хватит. Благодарю.

— Да быть не может, что ты девственница! Ты типа никогда раньше не была с парнями? Чем же ты занималась? ― спросила Мари, издав смешок. Какая собака.

Я снова поймала взгляд Шейна.

— Я была с парнями, просто не доходя полного смысла секса. А чем занималась? Ну, вибратор — один из моих лучших друзей. Происходит так «О, Да, Да Кому, К Черту, Нужен Мужчина, Когда Есть Долбанные 10 секунд», — я перевела на нее взгляд, — Ты должна попробовать, Мари. В конечном итоге, это окажется намного менее душераздирающим, чем Шейн.

Такер вскочил, наткнулся на стол и пьяно обнял меня.

— Грейс, ты так красива. Пожалуйста, не отдавай карту девственности Алексу. Я свожу тебя в «Маса», Грейс. Мы снова сходим туда и закажем шампанское, которое тебе так понравилось, а после могли бы снять номер в любом отеле города, — одна из его рук схватила меня за колено, и я в ярости сбросила ее. Рвота прожигала в глубине горла.

— О, ничего себе… Хмм… хм… Я скорее предпочту выжечь себе глаза раскаленной кочергой и сожру дерьмо, но большое спасибо за предложение, Такер. Так мило с твоей стороны, правда, — сказала я сквозь зубы.

Шейн, ублюдок, все еще сидел, его глаза широко раскрыты и сияюще синие. Такие чертовски красиво-синие.

Леа сидела рядом, с дурацкой головой на коленях и ухахатывалась. Она пыталась это скрыть, но я знала, потому что ее тело сотрясалось в истерике.

Итан ободряюще улыбнулся мне.

— Ну а я думаю, что это чертовски потрясающе.

Алекс схватил Итана за плечо.

— Удивительно? Это самая сексуальная вещь в мире. О, Боже, помнишь, когда на ней была та розовая пижамка с мишками? — Он облизал губы, глядя на меня, — Грейс, милая, мы должны поделиться незабываемый опытом… — мы? О, Боже, я не хочу знать, о чем он думает.

Я встала. Поскольку меня немного качало, положила руки на стол, чтобы не упасть.

— Что ж, всем спасибо. Почему бы всем, черт подери, — (внезапно я стала южанкой), — просто… просто не продолжить обсуждение моей девственности, — (я столкнулась с проблемой правильно выговорить слово), — потому что для меня это ни в какой степени не будет, скажем, неудобно или неловко. О…особенно, перед мисс Ярко-Розовые Губы, — сказала я, указывая на Мари.

Я толкнула стул и прошла задом.

— Ребят, вы можете проголосовать, кому я должна вручить свою карту девственности, никаких проблем ведь не возникнет, так, Шейн? — Я толкнула на него стол, но он почти не сдвинулся, но я была слишком пьяна, чтоб думать об этом. — Ведь я больше не в гребаной группе, так? И могу трахаться со всеми парнями здесь. Верно? Для тебя же это не проблема, да?

Он посмотрел на меня остекленевшим взглядом. Он просто смотрел на меня пустыми глазами, спускаясь к губам. Выражение лица было душераздирающим.

— Доблюдок, — крикнула я ему.

— Что за доблюдок, девственница? ― пьяно захихикала Мари.

Я посмотрела ей в глаза. Пресвятой Стиратель Ощущений, я была гораздо пьяней, чем пять минут назад, когда сидела!

Я сказала доблюдок? Что такое доблюдок?

— Это слабоумный долбанный ублюдок или долбанная задница в трико. Шейн, как и твоя помада, просто офигительны! ― я толкнула стол на него еще раз для ровного счета. Он не сдвинулся, но мне все еще плевать.

Я дошла до бара и села на табурет (соскользнув только дважды).

— Раайааан, — пропела я. Серьезно, я пропела его. Пропела.

Позади, я услышала, как Леа по полной обрушилась словесно на Мари. Я улыбнулась, осознавая, что Мари никогда не оправится после Леа.

— Райааан, — снова пропела я. Черт, я могу петь имя этого парня.

Смеясь, Райан подошел.

— Да, прекрасная, что ты хочешь? ― я наклонилась над стойкой (опрокинув табурет в обратную сторону, но не уронив). Да это талант. Вау, у Райана приятные губы.

— Рай-Рай, мне нужен Стиратель ОщуШейнов. Прямо. Сейчас. Лады?

Райан облокотился на стойку передо мной и наклонил голову, так, что я могла видеть только его губы.

— Грейс, ты хотела сказать Стиратель Ощущений?

Я улыбнулась ему.

— Да, и этот мне тоже понадобиться. Черт, Рай. Твои губы созданы для поцелуев. Я хочу присосаться к этому кольцу в губе, — я хлопнула рукой по губам. — Ничего себе, сказала это вслух?

Райан благодарно улыбнулся, попятился назад и начал готовить напиток. В этот момент мой зад начал вибрировать и гудеть. Прошла минута, пока я не поняла, в чем дело. Мобильный. В заднем кармане. Ну конечно. Я взяла его и сильно ударила в экран. Это заняло минуту.

Текстовое сообщение 21:13. От Шейна: «Мне чертовски жаль».

— Ха! Конечно! ― прокричала я.

Райан поставил напиток передо мной, и я его так быстро выпила, что не заметила вкуса, прокатила пустой бокал к нему и попыталась улыбнуться, но не смогла почувствовать свое лицо. И, честно, я даже не переживала, присоединилось оно к остальному телу. Я была такой беспомощной.

В следующую минуту Леа оказалась рядом и обняла меня.

— Чего ради, Грейс. Даже если он больше и не твой ангел, этот парень испытывает к тебе серьезные чувства. Тебе нужно вылезти их своих страданий и поговори с ним.

Я повернулась к ней лицом.

— Леа, меня не нужно вытаскивать из страданий, для этого есть выпивка, — я оглянулась на стол. Шейн все так же тупо смотрел на меня, пока остальные, казалось, обсуждали как, когда, где и с кем должен произойти мой первый сексуальный опыт. Я ушла, пока они не перешли к активным действиям.

— Кроме того, неважно насколько он горяч, он не заслуживает меня. Этот мужчина не для меня, он не станет моей судьбой, — я развернула стул обратно, чтобы быть лицом к ней. — Грейс, кто ты, черт возьми, такая, чтобы решать за судьбу? Раньше это работало? И откуда, черт подери, тебе знать какой должна быть твоя судьба? Теперь будет так. Это, это то, что тебе дали. Шанс прожить жизнь как Грейс Тейлор, не запутывай все, Грейс. А тот парень, так чертовски сильно влюблен в тебя, что даже думать не может, предполагая, что ты с кем-то другим. Ты изменила его, Грейс, будто чертовой Божьей молнией прямо в сердце. И не говори, что не чувствуешь этого, просто наблюдая за вами двумя, кажется, что такое лишь в сказках описывают. Воспользуйся этим шансом, Грейс. А если не выйдет, да кому, какое дело? Будет другой парень. Но не дай этому так быстро уйти.

Потрясенная ее словами, я споткнулась об табурет и повернулась. Шейн был рядом с моим лицом. Мое сердце глухо и болезненно застучало о грудную клетку. Он облокотился руками на стойку по бокам от меня, заключив в ловушку. Мой рот высох, а тело начало покалывать.

Он придвинулся поближе и мягко прикоснулся лбом к моему. Мои колени превратились в желе, одной рукой он обхватил меня за талию, чтобы поддержать. Затем он прислонился своим телом, и я утонула в нем. Он сделал большой и глубокий вдох и придвинул к себе еще ближе. Ледяные голубые глаза смотрели на меня вечность, прежде чем он поднес губы к моему уху и продышал.

— Репетиция завтра в 10. Убедись, что на этот раз гитара будет с тобой.

Так, из его рта вылетело не то, о чем я думала. Я рассчитывала на его язык. Тьфу.… Да что, черт возьми, со мной такое?

Он отпустил меня и отошел, проводя рукой по волосам. Он шел задом, голубые глаза все еще на мне. Затем он повернулся и вышел за дверь.

— Ничего себе, когда вы так близко, это будто порно смотреть, — хихикнула Леа рядом.

Я все еще смотрела на дверь.

— Леа, кажется, из моего тела пропали все кости, я чувствую лишь… плоть.

— Хммм… мне кажется, ты горишь, — прозвучал ее глупый ответ. Это заставило меня пьяно улыбнуться, так или иначе, ведь вероятнее всего, она была права.

Глава 13

На моих часах светилось 5 утра, когда я почувствовала прохладные кончики пальцев, скользящие по моей руке. Когда они достигли моего запястья, то двинулись обратно в сторону плеча, нежно лаская мою кожу. Я почувствовала, как прохладных кончиков пальцев стало больше, и они последовали к моей груди и шее.

Я резко открыла глаза и вытолкнула себя из объятия, ведь ясно помнила, что легла спать одна, после того, как Леа в течение часа держала мои волосы, пока меня рвало, и я не избавилась от всего, что когда-либо я съела и выпила за всю свою жизнь. Любой, кто был в моей кровати после этого — являлся незваным гостем, и которому я собиралась надрать задницу.

Я спрыгнула с матраца на пол в то время, как лампа, которая всегда стояла рядом с кроватью, включилась. Сама по себе.

Габриель.

Вот, дерьмо. Я думала, что с этим было покончено.

— Привет, Грейс. Ты выглядишь… хорошо, — прошептал он.

Я попятилась от него, пока моя спина не ударилась о стену.

— Убирайся отсюда.

В мгновение ока, он стоял уже около меня, одной рукой он крепко обвил меня вокруг моей талии, другой вокруг задней части моей шеи и его губы покрыли мои.

— Я хотел кое-что тебе дать, — пропел он мне в рот, поцеловав меня. Прилив высокого наслаждения заставило покалывать мое тело, чистое блаженство хлынуло по венам, эйфория просочилась через мои поры, но единственное, что наполняло мое сознание — это красивое лицо Шейна.

Габриель оттолкнул руками меня, в результате чего моя голова сильно ударилась о стену. Его руки скользнули вниз по моей шее и его древние голубые глаза пронзили мои.

— Я могу дать тебе все, что ты когда–либо хотела, Грейс. Не думай о нем, когда мои губы покрывают твои.

Я оттолкнулась от стены и встала так, что мои глаза были наравне с его:

— Все, что я когда-либо хотела — это был он.

— Ты до сих пор любишь его? Не смотря на то, что он сделал тебе? — Ангел наклонился вперед, приложив свои прохладные губы к моему лбу, и усмехнулся:

— Не делай ошибок, Грейс. Мы будем вместе.

Затем он ушел, и я осталась сидеть одна в своей спальне, удивляясь тому, как Габриель перешел от попыток убить меня, к тому, что он, черт возьми, нес сейчас. Через некоторое время мои веки были слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми и было слишком много запутанных теорий о Габриеле, которые я обдумывала в своей голове, и я снова заснула.

В 9 утра начал звенеть будильник на моем телефоне, который Леа заботливо поставила для меня прошлой ночью, пока я обнималась с унитазом перед ней. Заскакивая в душ, я поклялась себе, что никогда больше не буду пить Стиратель Памяти снова. Я проглотила горсть аспирина, потому что даже капли воды от брызг душа отдавались болью. Я надела обычную пару джинсов и фиолетовую рубашку и натянула кроссовки.

Мне пришлось выпить целый кофейник с кофе, чтобы почувствовать себя хоть наполовину нормальным человеком.

Без десяти 10 я схватила пальто, мою гитару и направилась к двери. Крошечная бабочка, медленно парящая по спирали, порхала в моем животе, ведь я подумала о том, что буду находиться снова в студии с Шейном. То, как этот мужчина управлял моим телом и разумом, было не так то и круто. Хуже было мое неумолимое желание хотеть его. Святой Дерьмопокалипсис! Я становилась такой же, как ТЕ ДЕВУШКИ! Я хотела ударить себя в лицо, чтобы достучаться до разума внутри себя. Ха, если бы я только могла. Я встряхнула мысли в голове.

Снаружи, деревья вдоль улицы покачивались от легкого ветерка. Пахло теплом и хорошей погодой и это дразнило мой нос другими удовольствиями весны, которая должна была скоро наступить. Я улыбнулась, когда идя по улице, заметила несколько ранних всходов тюльпанов у соседа в ящиках для цветов, которые висели прямо под его окнами. Признаки жизни, новых начинаний и надежды. Жизнь луковицы тюльпана подобна моей: просыпаться снова для новой жизни после каждой смерти. Подумав об этом, по моему телу прошла дрожь. Все же я улыбнулась, ведь это была моя последняя жизнь. Странное чувство наслаждения тем, что подлый ангел пытался убить меня. Но Габриель не пытался меня убить этим утром, не так ли? Он просто поцеловал меня и предложил всё, что я хотела. Мне стало любопытно, если бы моя смерть была завершением его плана, ведущим меня на небеса, ведь он бы не смог завладеть моей душой, если бы она была уже там, не так ли?

Я пересекла авеню к улице Шейна и задалась вопросом: «Неужели мне придется провести остаток своего существования в постоянных преследованиях Габриеля?». Я надеялась, что в один прекрасный день Небеса и кто бы это ни был другой, кто имеет власть, в конце концов, поймут, что хорошего понемножку и уже можно приостановить Габриеля и его пытки моей души. Если это моя последняя возможность пожить нормальной человеческой жизнью, я не хочу, чтобы Габриель каждый раз выпрыгивал из-за занавесок, пытаясь сделать меня своей… кем бы то ни было, он хотел, чтобы это была я.

Пока я возилась с входной дверью дома ребят, чуть ли не роняя свой чехол с гитарой, за мной послышался шепот Алекса:

— Эй, Грейс.

Я повернула голову и улыбнулась, увидев ужасное от похмелья лицо Алекса,

— Хах, Алекс. Ты выглядишь так же, как чувствую себя я.

У него были темно-фиолетовые мешки под красными воспаленными глазами.

Он держал в руках причудливый картонный держатель для напитков, — Да, я не выспался прошлой ночью, но у меня есть кофе. Шейн послал меня за кофе утром, после того как сказал, что попросил тебя прийти и порепетировать с нами сегодня.

Он прислонился спиной к двери, чтобы подержать ее открытой для меня, кивая, чтобы я проходила.

— Черный с подсластителем, верно?

Я остановилась и со смехом обернулась:

— Откуда ты знаешь, какой кофе я люблю?

Щеки Алекса покраснели, и цвет распространился по его шее. Для того, кто был актером от бога и полным уверенности в себе, он определенно слишком сильно покраснел.

— Шейн сказал мне.

Он наклонил голову и его зеленые глаза стали серьезными.

— Слушай, мне нужно избавиться от этих мыслей, перед тем, как мы войдем туда, окей? Безумный Мир это не обычная группа, которая извергает каверы дерьмовых песен других групп для кучки пьяных людишек в баре. Мы — группа композиторов, авторов, артистов и музыкантов. Ты — часть нас, Грейс.

Его улыбка была искренней.

— Мне наплевать с кем ты спишь или не спишь, хотя я с удовольствием был бы твоим первым. Мне все равно, что говорит Шейн, или что, черт возьми, происходило прошлой ночью. Сейчас ты являешься огромной частью нашей группы. Ты стала ей в ту минуту, как только вошла в дверь на прослушивание и показала нам, как можешь играть.

Я перекинула гитару через плечо и протянула руки, чтобы обнять его. — Спасибо, Алекс. Это много значит для меня.

Алекс выкрикнул сквозь смех:

— Черт, девчонка, не трись так об меня, мой разум начинает придумывать разные извращенные вещицы касательно твоей задницы прямо сейчас. Заходи в студию пока я не обналичил твою карточку девственницы!

После он проводил меня вниз по лестнице прямо в студию.

Алекс толкнул дверь так, что она, ударившись с грохотом о стену, захлопнулась сама. Все, кто был внутри, застонали и схватились за головы. Итан сидел за барабанной установкой с головой, опущенной на малый барабан и надетыми солнцезащитными очками.

— Братан, не издавай больше никаких звуков, пока я не выпью свой кофе.

Брэйден бренчал на своей бас-гитаре, подняв глаза и кивнув нам, когда мы вошли. Он выглядел более выспавшимся, чем все остальные и когда он улыбнулся, я готова поклясться, что его зубы отдавали небольшим блестящим мультяшным мерцанием.

Шейн сидел на одном из диванов со своей акустической гитарой между ног и, уткнувшись лбом в гитарный гриф, он держал маленький черный медиатор между губами. Мое сердце остановилось при виде его и начало снова стучать, когда его голубые глаза застыли на моих. Его поза вдруг стала жесткой, и он сидел неподвижно, как будто был сделан из камня. Затем с глубоким выдохом, будто в ожидании моего появления, его мускулистые руки смягчились, а плечи расслабились. От мысли о том, что он ждал меня, прохладная волнующая дрожь прошла по позвоночнику, что заставило трепетать все мое тело. Когда он это заметил, его глаза расширились и тогда один уголок его умопомрачительного рта поднялся, чтобы показать часть его шикарнейшей улыбки.

Это было момент, когда меня реально накрыло. Если бы мне пришлось стоять здесь без моего ангела, то жизнь без Шейна в ней была бы невообразима, немыслима, невероятна, несправедлива и просто невозможна. Я была обычной девчонкой, а сейчас мне не кому было доверить свою душу. Я могу делать всё что захочу. Именно тогда, стоя напротив его улыбки, мысль о том, чтобы быть одной из девушек Шейна на одну ночь вызвала во мне аппетит. Почти.

Глубокий голос Итана прервал мои мысли.

— Сыграй этот новый ритм снова, Шейн. Пусть все послушают его и поимпровизируют. Потом мы сможем сесть в круг и придумать слова к ней.

Я расстегнула чехол и вытащила свою гитару. Она ожила в моих руках, и я не могла дождаться, когда она начнет издавать звуки. С моей гитарой я могла писать свои собственные истории, собственные стихи, и свою собственную судьбу. Никто не мог забрать у меня чувства, эмоции или правду моих нот. Они могли скрывать секреты и вызывать образы слов, которые никогда не следует произносить вслух. Я могла сочинить мелодию моего разбитого сердца и вписать в нее мою впоследствии счастливую жизнь, когда уже никто не думал о том, что я заслуживаю этого после стольких страданий. Это нормально, я бы могла написать ее. Свою собственную историю, в которой две разные прекрасные гармонии сливались бы в одну и ее звуки позволяли бы увидеть вам… проблеск небес. Я бросила чехол к стенке вместе с моим пальто, села на пол, скрестив ноги, и начала настраивать инструмент.

— Слова уже есть, — пробормотал он пока подходил и садился напротив меня, так же как я, скрестив ноги. Наши колени соприкасались, и это заставляло мое тело трепетать. О Боже.

— Что ты сказал, братишка? — спросил Итан.

Глядя на меня через эти невероятно длинные черные ресницы, глаза Шейна встретились с моими. Глубокие. Опасные. Красивые.

— Слова уже есть. Я просто не готов еще их спеть… называется «До тебя», — говорил он Итану, но его обжигающий взгляд ни на секунду не покидал мой. И тут из тишины, стали появляться звуки мелодии, которая медленно танцевала между струнами его инструмента, и мир просто перестал существовать вокруг меня. Мелодия началась как тихий шепот, как приглушенное эхо слухов, секретов. Громкость и интенсивность росла, и звуки мелодии танцевали прямо на моей коже, оставляя мурашки в тех местах, до которых дотронулись. Мелодия разбудила меня, как если бы я была долгое время мертва, и это был первый звук, который я услышала новорожденными ушами.

Шейн поднял голову на меня и прошептал:

— Давай, девочка, сыграй со мной.

Его белая футболка растягивалась от мышц груди и плеч, в то время как он перебирал пальцами по струнам.

Волна небольшого трепета прошла по моим рукам, и кончики моих пальцев покалывало от предвкушения. Я облизала губы, пытаясь увлажнить пустыню, которая разрослась у меня во рту. Мои внутренности дрожали с появлением внутри чего-то волнующего, что я не могла объяснить и с чем не могла совладать. Возможно, это те неуловимые бабочки собирались напасть.

Я внимательно вслушалась в мелодию Шейна, витающую в воздухе. Потерявшись в ее истории, я закрыла глаза и позволила своим пальцам скользить по струнам гитары. Ошеломляющая улыбка, совершеннее солнца, появилась на его губах, поощряя меня продолжать играть. Я окунулась в эмоциональную страсть мелодии и, я клянусь, что почувствовала, как что-то внутри меня вырывалось наружу и раскрывалось. Потерявшись в музыке, мое тело покачивалось, каждая нота помогала мне забыть, кем я была, оставляя лишь мою чувствительную душу и мою гитару.

Мои пальцы извивались вдоль струн, медленно перебирая ноты, раскрывая мой голод. Его резкие тона отвечали со всей своей силой и мощью. Наша гармония ускорилась вместе, как будто мы нуждались в порыве к освобождению, пока взрыв звуков не разорвал наши сердца, наши души. Невозможно по отдельности сказать, где началась его историю, и где закончилась моя. Мы играли как одно целое.

Весь гнев, вся сердечная боль, все муки уносились прочь в каждой ноте, страсти и напряжении, которые казалось, воздействовали на всю комнату. Это было нарастающее напряжение, сплетенное из музыки, пульсируемое по всему телу пока не достигает ушей как мягкие взмахи крыльев бабочек и распутывающееся снова, пока не наступает тишина.

Мою кожу покалывало, и я отчетливо замечала глаза Шейна на моих губах, глазах, шее, руках, на всей мне. Он неистово изучал мои черты лица, лаская меня своим взглядом, его лицо побледнело, и он с трудом сглотнул:

— Прости, Грейс, я…

— Пожалуйста, не надо, — прошептала я, направляя свой взгляд на него.

— Давай не будем больше причинять друг другу боль словами, уже достаточно было расстройств. Давай просто играть, — попросила я, глядя в сторону. Я знаю, я была невозможна, но здесь находились люди, и слова которые я хотела сказать не могли быть произнесены, пока.

Его руки задержались на струнах, его внимание до сих пор было сосредоточено на мне, как будто мили печали покрывали расстояние между нами. Это было так неправильно быть так далеко от него и в то же время быть так близко.

Глава 14

Я пробыла в студии около трех часов, прогоняя с парнями все песни Безумного Мира, отчаянно пытаясь игнорировать все косые взгляды Шейна и все плоские намеки Алекса наподобие таких:

— Позволь мне войти туда, где еще ни один пенис не побывал.

Я сразу же ушла после того, как Алекс, провозгласивший себя Богом отверстий, начал в деталях обсуждать свой опыт в блоге. Блин!

Нуждаясь в подзарядке кофе, я направилась в ближайший Старбаркс за порцией кофеина со взбитыми сливками. Только огромное количество сахара могло остановить меня сейчас от возвращения домой и заваливания спать до завтрашнего утра. И Леа к тому же все время возмущается по поводу того, как же я много сплю. Я заказала фирменный карамельный напиток и пшеничную лепешку, которая, кажется, только от одного взгляда на нее прибавляет мне десять футов. Я уселась поудобнее на одном их гигантских фиолетовых диванчиков и начала клевать его. Потом, и не надо меня судить, заказала себе еще кофе, на этот раз шоколадный ароматизированный и эээ…еще одну гигантскую лепешку. Эх, пусть все катиться к черту, я безумно голодна и хочу пить.

— Грейс?

Черт, я чуть не уснула на обеденном диване. Я взглянула вверх и увидела улыбающееся лицо Райана. Он стоял, оперившись коленом возле моей руки, лежавшей на диване, держа кофе, одет был в черные брюки-карго и старую куртку-пилот. Выцветшая черная бейсболка была одета задом наперед поверх его белокурых волос.

— Привет. У тебя все нормально? — Он кивнул на свободное место на диване рядом со мною и спросил:

— Можно присоединиться?

Я погладила по дивану, как бы приглашая его.

— Конечно, Райан. Я буду только рада. — Я улыбнулась ему, когда он сел.

— Так как ты себя чувствуешь? — он спросил, пристально смотря на меня. — У тебя должно быть было жуткое похмелье сегодня утром?

Я почувствовала, как мои щеки начинают загораться.

— Да. Не буду этого отрицать. Я всю ночь провела в обнимку с туалетом, в то время как Леа придерживала мои волосы, — я засмеялась.

— Это звучит не так весело. После того как вы ушли все стало еще безумнее. Я не увидел никого из тех парней, вылезая с кровати сегодня утром, — усмехнулся он. Я побоялась спросить.

— Не удивительно. Я только что пришла с репетиции.

Он кивнул мне и, как мне показалось, задумался. Я изучала его рот, когда он улыбнулся мне, у него на нижней губе был пирсинг, как и тогда, он сейчас кончиком языка коснулся его. Это было безумно сексуально.

— Да, я слышал, что у вас концерт в следующую субботу, а в эту пятницу там играет Vixen4, — он скрестил руки на груди, его темные глаза сверкнули. Я не могу дождаться, когда я увижу вас снова на сцене. Мне нравится наблюдать за вами. Ты прирожденный музыкант.

Я наклонила голову и улыбнулась.

— Может, ты и прав.

— Ты будешь сегодня вечером в баре? — спросил он, отходя к двери.

— Нет. Ты сегодня вечером занят?

— Неа. — Он задержался у выхода, и мне показалась, что он принимает какое-то решение.

— Эй, Грейс Он подошел к дивану и опустил на него колено.

— Я не знаю, что происходит у вас с Шейном, я не уверен в этом, потому что знаю, как Шейн относится к девушкам, я имею в виду, учитывая то, что он вчерашнюю ночь провел с Мари, но не в этом суть, в общем, я хотел бы пригласить тебя на ужин.

Все знают, как Шейн относится к девушкам. Пусть катятся к черту, но это правда. И что, черт возьми, он делал прошлою ночью с Мари?

— Оу. Райан. Конечно, я с удовольствием схожу с тобою поужинать.

Получи, Шейн!

Он так широко улыбнулся, что две очаровательные ямочки появились у него на щеках.

— Ты свободна сегодня?

— Абсолютно.

— Тогда я заеду за тобою в пять. Какую еду ты любишь?

— Всю, кроме суши.

***

Леа сидела на кухне, положив ноги на стол и слушая CD-проигрыватель, который был у нас в кухне. Новые песни Pink заполнили комнату, и странным было то, что она готовила шоколадное печенье.

Я стянула пиджак и бросила его на один из кухонных стульев:

— Что ты делаешь? Боже мой, что за ужасный запах. — Я снова глубоко вздохнула и шмыгнула носом.

Убрав ноги со стола и сбросив их на пол, она начала прыгать вверх и вниз

— О боже! Неужели этот горелый запах исходит от моего печенья? Она заверещала.

— О... нет. Ты на самом деле сошла с ума, — я засмеялась.

— Почему ты печешь печенье? — Я села на один из стульев и, подтянув колени, опустила на него подбородок.

Леа упала обратно на свой стул.

— Коннер сказал, что я не умею готовить. Вот я и решила попробовать испечь печенья.

Громкий смех вырвался из моих уст:

— Леа, это еще не означит, что нужно спалить весь дом.

— Грейс, он говорил серьезно. А что я должна была делать? Он именно тот единственный! Она шлепнула себя по лицу и посмотрела на меня большими карими глазами.

Вот сейчас мне стоит дать ей совет.

— Если он ЕДИНСТВЕННЫЙ, то он не должен жаловаться. Коннер без ума от тебя и без всего этого.

— Ты говоришь, прям как моя мама. Кстати я собираюсь навестить ее, и ты идешь со мною, так как она не видела тебя с тех пор, как ты вышла с комы. Я еду в понедельник и собираюсь остаться на ночь, если ты не хочешь, то ты можешь этого не делать, но будет намного веселее, если ты останешься. — Моргнув, она посмотрела на меня.

— Конечно, — я засмеялась.

— Я поеду с тобою и даже останусь на ночь. Мне только нужно будет прихватить мой байк. Я просто подумала, что в такую прекрасную погоду будет гораздо приятнее прокатиться верхом.

Ее брови втянулись в виде арки и, сложив руки на груди, она подалась вперед.

— Подожди-ка секунду. Ты опять напилась?

— Эээ… нет. С чего ты взяла?

— Потому что ты улыбаешься, — ее глаза расширились, и она отпрянула назад.

— Погоди. У тебя же недавно была репетиция. Ты разговаривала с Шейном?

— Репетиция прошла прекрасно. Шейн не сказал мне не слова, не считая того, что он виноват и Алекс хочет начать писать в своем блоге обо мне, отдающей ему свою девственность. И у меня свидание сегодня вечером.

— Вау, с кем с Шейном или Алексом? Умоляю, скажи мне, что с Шейном.

— Нет. С Райаном.

— Что? С Райаном, с барменом? А почему не с Шейном?

— Потому что, Леа, Шейн этого не сделал, в отличие от Райана. Шейн слишком занят с Мари и другими девушками, считающими, что он рок звезда.

— Да. Но это же Шейн…

— Пожалуйста, не делай мне еще больнее, чем есть сейчас… Просто помоги мне забыть его.

— Хорошо, но как же Шейн?

— У меня к нему иммунитет.

— Нет, это не так. И я расстроена из-за всего этого.

— Прекрасно. Мне действительно жаль, что я так разочаровала тебя, когда речь зашла о человеке-проститутке. Который кстати, если ты забыла, пытался унизить меня прошлою ночью и практически занимался сексом с Мари за столом напротив меня. Так почему же я должна после такого за ним бегать?

— Ты же видела его без рубашки? — спросила она, склонив голову и поднимая одну бровь.

Я закатила глаза так резко, что мне даже показалось, будто я потянула мышцу. Мысли о Шейне вызвали у меня головную боль. Я подбросила руки в воздух, как бы принимая поражение.

— Леа. Я хочу облизывать его, как долбаные кусочки льда и позволять ему таять у меня во рту, позволить вылизать меня до чистоты. Но я хочу его, так же как и любая другая девушка, хоть раз встречавшая его. И я как последняя трусиха пытаюсь убежать от этого.

Леа вздрогнула и схватила меня за руку.

— Грей, я думаю, что ты ему идеально подходишь. Посмотри, как он отреагировал, когда подумал, что ты спала с Итаном. Как вы ребята смотрели друг на друга, как будто раздевая друг друга глазами и не только...

Я встала и потянулась, отчаянно желая завершить этот разговор.

— Послушай, я не собираюсь оставаться здесь и ждать. Ты знаешь, как я хочу быть с ним и возможно буду. Но я поклялась себя никогда больше не вешаться на мужчин или мудака с крыльями. Шейн это Шейн и он никогда не измениться ради меня и даже не знаю, хочу ли я на самом деле, чтобы он это делал. Если чему-то и суждено случиться между нами, то так оно и будет. Но сейчас я считаю, что мне стоит сходить на свидание и ты не должна меня от него отговаривать. К тому же Райан — красавчик.

Леа вздохнула:

— Да, но все же он не Шейн.

— Кто не я? — низкий хриплый голос прервал нас. Из-за этого голоса моя кожа начала пылать. Леа и я обернулись на звук. Леа приложила руки груди и громко вскрикнула.

— Ты меня до смерти напугал

Коннер и Шейн стояли в дверях кухни, со скрещенными на груди руками и сморщенными бровями. О мой бог, как же хорошо он выглядел. Должно быть, они бегали, так как он сейчас стоял без рубашки и капельки пота блестели на его накаченной груди. Мои глаза исследовали каждый сантиметр его груди и к низу его мышцы приобретали V-образную форму, оканчивающуюся под штанами. Это смешно никто не может выглядеть так идеально.

— Ээ... — это все что я смогла выговорить.

Шейн, развернув его руки, зашел в кухню, бросив телефон на стол. Он схватил бутылку холодной воды из холодильника и прислонился всем телом к столешнице. Его мышцы сжимались при глотке, из-за чего мой рот наполнился слюнями. Вертя крышку в руках, он поднес бутылку к губам и залпом допил воду. Вода начала течь с его подбородка на грудь. Вот сейчас он напоминал мне мужчину их рекламы Акса. Тепло начало распространяться в моей груди и мне стало тяжело дышать. Боже мой, что же такого особенного в этом парне, что один только взгляд на него заставляет меня хотеть снять свои трусы и отдаться ему…

— У Грейс свидание сегодня вечером, — Леа выпалила.

Лицо Шейна перекосилось от злости, и одним сжатием руки он смял пустую бутылку, находившуюся в его руке.

— Алекс начал свой блог? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

Когда ко мне наконец-то вернулся голос, который, казалось, застрял в моем заду, мне захотелось запихнуть его обратно.

— Как бы ни так. Но спасибо тебе, что заставил меня почувствовать себя шлюхой. Снова.

Леа вытянула шею прямо перед моим лицом:

— Тебе не кажется что у него умопомрачительная грудь?

— Заткнись, — прошептала я.

Леа выперла Коннера из кухни и потащила в коридор.

Шейн поднял руки и почесал затылок. И, черт побери, мышцы на его теле сжимались так сексуально. Он начал идти на меня, поддергивая мышцами. Святое дерьмо, я не собираюсь убегать от него. Я подпрыгнула, когда мы встретились с ним на середине. Я подняла мой подбородок к нему и положила руки на мои бедра.

— Подумай хорошо, перед тем как ты мне что-то скажешь, Шейн.

Одна сторона его губ искривилась, и он сделал еще один шаг ко мне. Я почувствовала край кухонного стола, упиравшийся мне в задницу. Черт, а мне казалось, что я двигалась вперед, но никак не назад.

— Не позволяй ему прикасаться к тебе, — прошептал он, наклонившись вперед и облокотившись руками об стол по обе стороны от меня, тем самым не позволяя мне уйти. Я перестала дышать.

— Назови мне хотя бы одну причину, почему мне не стоит делать этого, — сказала я.

Одна его рука скользнула к моей талии, забираясь под рубашку и пробегая кончиками пальцев по коже. Он наклонился слишком близко, дыша в рот. Эти проклятые бабочки летели прямо к паху.

Его телефон зазвонил на столе рядом с нами. Картинки с обнаженной Мари в ванной мелькали перед мною. Мы оба уставились на телефон за минуту до того как он отклонил звонок и отошел назад, забираясь руками в волосы.

— Вау, Шейн. Просто вау. Как до сих пор твой член не отсох и не отвалился?

— Я не спал с нею.

— Ха. Каждый раз как ты открываешь свой рот, оттуда вылетает очередная ложь. Проблема в том, Шейн, что меня абсолютно не волнует, что вы делали. Убирайся с моего пути, мне нужно собираться

— Не позволяй ему тебя трогать Грейс. Просто. Не делай этого.

— Да, прекрасная идея никаких рук. Мне больше нравится мысль о его языке, блуждающем по моему телу. — Я видела, как его руки сжимаются и костяшки пальцев побелели, когда я покидала комнату. Я захлопнула дверь в ванную комнату, включила ледяную воду, сбросила вещи и встала под нее. Мне не нравится те картинки, которые возникли в моем сознание, когда зазвонил телефон, но мне становилось приятно только об одной мысли о том, что он не хочет, чтобы ко мне кто-нибудь прикасался. Оу, на самом деле у меня гораздо больше грудь, чем у нее. И я знаю что мыслю сейчас как тринадцатилетняя, но я никогда раньше такого не испытывала и от этого мне стало намного лучше.

Глава 15

Я была занята сушкой своих волос, когда Леа проскользнула в мою спальню. Она похлопала себя перед моими ящиками и начала открывать каждый по очереди в поисках чего-то. Я выключила фен и открыла дверь своего шкафа.

— Шейн сходит с ума изнутри. — Сказала она, глядя на меня с улыбкой. Она поджала губы и обратила своё внимание на мой ящик с нижним бельём: — Почему я никогда не могу найти соответствующие комплекты?

— Почему?

— Потому что, когда у меня трусы и бюстгальтер совпадают, я действительно чувствую всё своё дерьмо вместе, и я могу сделать кого угодно… в смысле, что угодно. — Она улыбнулась и немного развеселилась, когда нашла красный комплект.

— Сосредоточься, Леа. Почему Шейн сходит с ума?

— Может быть, потому, что девушка, в которую он влюблён, собирается на свидание с кем-то ещё? — она бросила мне бюстгальтер и трусики, и я надела их.

— Эй, давай повеселимся. Я дважды уверена, ты выйдешь вот так.

Она указала на меня:

— И давай посмотрим, если Шейн не исповедует свою неумирающую любовь к тебе.

— Заткнись. — Засмеялась я, надевая простое чёрное платье через голову. — Шейн Макстон не влюблен в меня.

Леа подошла туда, где стояла я, посмотрела на меня в зеркале и потянула за подбородок, чтобы я смогла посмотреть ей в глаза.

— Да, Грейс. Я как бы думаю, что влюблён. Так что посмотри правде в глаза, ты попала в задницу, что ты собираешься делать с этим?

— Леа, я собираюсь на ужин с Райаном. Я думаю, может, Шейн должен принять душ после шлюхи с прошлой ночи, прежде чем я решу, что делать с ним! — я выскочила из своей комнаты и направилась в гостиную, чтобы захватить пальто. Шейн ходил взад и вперёд перед диваном, а Коннер сидел на одном из стульев. О чём бы их разговор ни был, он прекратился, как только я вошла. Глаза прошлись по моим ногам, бёдрам, рукам и медленно по всему телу.

— О Боже, — прошептал он, его руки сжались и разжались в кулаке, и всё, что я хотела сделать, это побежать к нему. Те ледяные голубые глаза парализовали меня, и я клянусь, я почувствовала, как мои трусики поплыли по моим ногам. Боже, что этот человек может сделать со мной внутри лишь одним взглядом. От звонка в дверь у меня пересохло во рту, и я побежала, чтобы открыть их, чтобы больше не слышать звонка опять. Райан прислонился к дверному косяку с широкой улыбкой.

— Чёрт, ты прекрасно выглядишь, Грейс, — сказал он, оттолкнувшись от двери.

Резкая головная боль пронзила мои глаза, и я сжала свои зубы от боли. Позади себя, я могла слышать крик Коннера и Шейна. Слова были все перемешаны, будто бы они были пьяными для моих ушей. Всё, что я услышала, было лишь тоскливый стон. Тогда Шейн толкнул переднюю дверь, я отступила назад, пропуская его. Когда он проходил мимо меня, он коснулся своей рукой моей талии и сунул завёрнутый презерватив в мой зажатый кулак. Он пододвинулся к моим бёдрам, и наклонился, глядя прямо в мои глаза. Время, казалось, замедлилось в тот момент, будто бы мы были заперты с глазу на глаз навсегда. На целую вечность, и я знала, что такое вечность. Он медленно прислонился своими губами к моему уху:

— Просто спусти грёбаный курок на меня, пожалуйста, — от его тёплого дыхания побежали мурашки по моей спине. Это заставило меня вспомнить о его прикосновения к моей коже, его губах на моих. Этот чёртов человек разрушил всех других мужчин для меня, с этими долбанными губами, что могут заставить забыться. Он мог бы легко стереть все мои страдания, если бы захотел. Я могла чувствовать жар его тела возле меня. Это было, похоже, как будто бы ад пылал изнутри груди.

— Эй, Шейн, — сказал Райан.

Шейн ничего не сделал, но засунул руки в карманы и пошел вниз по улице. Коннер вышел через дверь в следующую секунду, летя по лестнице вслед за ним. Райан потянулся к уху и усмехнулся:

— Всё в порядке?

Мои глаза всё ещё были на Шейне, когда Коннор догнал его. Они вместе пошли к углу блока, а затем исчезли из глаз моих. Райан ждал моего ответа, надул щеки воздухом и выдохнул. Я впервые посмотрела на него с того времени, как открыла дверь. Моя голова качнулась взад и вперёд, и моё сердце в груди забилось медленно, но жёстко и громко. Было несколько вещей, в которых я была уверена на данный момент. Первое, я не чувствовала, что ем больше. Второе, Райан не Шейн. Третье, мои ладони потели от того, как тяжело я держалась за дверь. Четвёртое, Райан определённо не Шейн.

— Райан, прости. Но, я не думаю, что это хорошая идея пойти сегодня вечером, — я прикусила нижнюю губу, когда увидела, как он нахмурил свои губы.

— Я думаю, что есть некоторые вещи, которые я должна решить с Шейном. Мне жаль, но я не из тех девушек, которая будет, завлекает кого-то, зная, что у неё есть чувства к кому-то ещё.

— Да, хорошо, Грейс. Если ты изменишь своё мнение, или он испортит, позвони мне, — я не видела, как Райан ушёл. Я закрыла дверь, и устало села на пол. Вот дерьмо. У меня появились реальные чувства к Шейну Макстону, и я понятия не имела, что мне делать с этим.

— Грей? Грейс? Что случилось? — Леа побежала по коридору ко мне и бросилась на пол. — Что, чёрт возьми, я пропустила? Я всегда пропускаю вещи.

— Ничего. Я собираюсь переодеться. Вернусь через минуту. — Прошептала я, и пошла в свою комнату. Повернув ручку своей двери, я толкнула её бедром и на полпути в комнату я почувствовала падение температуры. Я шагнула дальше, и дверь захлопнулась сама по себе у меня за спиной. Габриель прислонился к дальней стенке моей комнаты, сложив руки на груди; его глаза были закрыты. Я бросила своё пальто на матрац и кинула сжатый презерватив на пол. Я зашагала к нему с дрожащими кулаками. Мой желудок ударился о стены моего тела, и резкая боль пронзила мою челюсть от крепко сжавшихся зубов.

— Уходи.

Глаза Габриеля смотрели открыто, его стоическое выражение убило все мои угрозы.

— Я скучаю по тебе.

— Ты иллюзия. Убирайся, — я повернулась к нему спиной. Глупая я. Меня швырнуло лицом на матрац, весь воздух выбился из моих лёгких. Я изо всех сил двигалась, чтобы поднять своё тело, но я не могла, холодное жесткое тело Габриеля сидело на мне. Все мои мышцы ужесточено ждали взрыва, удара, что угодно. Но Габриель просто мягко провёл рукой по моей спине и волосам. Рвота обожгла глубину моего горла, а глаза наполнились слезами. В эту минуту я могла вырваться и убить его. Как убить ангела? Толкнуть под солнечный свет, сунуть чеснок в лицо, бросить воду в него… что? Он схватил горсть моих волос, поднял голову с матраца, пододвинул своё лицо к моему уху и глубоко вздохнул. Размытым движением он подбросил моё тело так, что я теперь лежала на спине. Одна его рука всё ещё находилась у меня в волосах, когда другой толкнул мою ногу. Его колени прижали мои руки к телу, а его губы слегка коснулись моей шеи. Чистая, густая, чёрная темнота просочилась сквозь кожу к моим костям, когда он осторожно прижал свои губы к моим. Я зажала свой рот, но это не имело никакого значения, видения приходили. Мой любимый ангел уходит от меня, развалившись на крыльях, на небесах, и Шейн. Шейн между ног бесчисленных женщин, его глаза горящие страстью. Потом был Габриель, его нежное прикосновение, его теплые поцелуи, его любовь:

— Ты — моё сердце, Грейс.

Я извивалась под ним и через минуты мои губы вырвались на свободу, я повернула голову, и меня вырвало прямо на мои простыни.

— Отстань, Габриель. — Я вздохнула. — То, как ты разбил моё сердце, лишь доказывает, что у тебя его нет, — выплюнула я и сунулась под него, нарушив хватку, пока не вырвалась на свободу. Когда моя правая рука была свободна, я размахнулась и ударила его в лицо. Я вывернулась и ударила его так сильно, как только могла. Он схватил меня за запястье, пытаясь вернуть к себе.

— Остановись, Габриель! Просто остановись! — я оттолкнула его. — Я получила возможность прожить эту жизнь! Я получила! Ты не можешь причинить мне боль. Я буду бороться с тобой до конца жизни, Габриель! И, когда этот конец придёт, мне удастся попасть на небеса в этот раз. Ты хочешь убить меня сейчас? Я доберусь к ним быстрее!

— Грейс, было бы очень разумно бояться меня.

— О, иди к чёрту, Габриель! Что ты собираешься делать, махать крыльями и бросишь нимб в меня? Оо, я дрожу от страха. Действительно.

Его губы вытянулись в рычание:

— Я могу превратить твою последнюю жизнь в ад, Любовь.

— Все мои жизни были адом, Габриель, ещё одна не сломает меня, — хлопнув открытыми дверьми моей комнаты, Габриель издал смешок, а затем, когда я прищурила глаза, он исчез.

Наступила ночь, и тёмные тени танцевали на стенах моей комнаты. Мой будильник лежал вверх дном, но я по-прежнему могла прочитать 12:04. Как-то прошло семь часов. Я переоделась в майку и мужские шорты, бросила простыни в корзину, и прислушалась к голосам, доносившимся из коридора. Чтобы там не происходило, Габриель ушел. Лёгкий стук в мою дверь, оторвал меня от подслушивания.

— Грейс, ты не спишь? — позвала Леа.

Я открыла дверь и высунула голову. Леа была почти так же одета, как и я. Она головой кивнула в сторону кухни.

— Мне нужна кое-какая помощь сегодня вечером. — Она потянула меня за руку в гостиную и подняла руки, чтобы показать мне, что происходит. Коннер пытался сделать стойку на голове на фоне стены, а Шейн сделал палатку на полу из подушек с нашего дивана. В квартире пахло сожжённым печеньем. Коннер упал на голову и хихикнул:

— Там моя прекрасная девушка. Шейн. Шейн? Шее… ейн? Где холодильник, Шейн?

Шейн высунул голову из подушек и помахал, как идиот:

— Я в своей крепости.

Коннер пополз в сторону крепости и посмотрел на меня:

— Ой, Шейн. Посмотри кто здесь. Шейн? Шейн? — прошептал он, — Чувак, попроси её забраться в крепость с тобой.

— Ну, всё, хватит. Давай, Коннер, пойдём спать, — сказала Леа, таща его с пола. Он споткнулся, хихикая, и скользнул к стенке с Леа, которая помогала ему встать.

— Грейс, Шейну действительно, действительно, действительно ты нравишься…— пьяно пропел он. Леа посмотрела на меня с натянутой улыбкой:

— Ты поможешь Шейну?

Я попыталась улыбнуться в ответ, но я не думаю, что она достигла моих уст:

— Да, конечно, — я повернула голову обратно на подушки, поскольку все они рассыпались вокруг него. Он посмотрел на меня тупо и невнятно:

— Боже, Грейс, ты так чертовски изысканна.

Я хотела обернуть этот момент папиросной бумагой и сохранить его навсегда где-то рядом с моим сердцем, просто чтобы брать и смотреть на него, когда мир был слишком суровым. Красивый пьяный парень в крепости с подушек в моей гостиной говорит, что я изящна. Мои глаза наполнились слезами, я должна сделать глубокий вдох воздуха, да, этот момент был прекрасным. Я подошла к нему и начала обратно класть подушки на диван, пока он сидел и наблюдал за мной. Я открыла один из шкафов, где мы держим дополнительные подушки и простыни, и сделала ему кровать для сна. Он, шатаясь, поднялся на ноги и развалился на диване, таща меня вниз сесть рядом с ним. Он снял свою футболку и бросил её на журнальный столик. Он откинулся на подушки дивана и коснулся моей руки своей.

— Как прошло твоё свидание? — спросил он невнятно.

Я посмотрела на его пальцы, нежно поглаживающие мою кожу, и я переплела наши пальцы:

— Я не пошла.

Он лёг вдоль дивана и потянул меня в свои объятия:

— Я знаю, что я пьян, как чёрт, Грейс, но, просто останься со мной. Ты нужна мне, как чёртова необходимость дышать.

— Шейн…

Он мягко прислонился губами к задней части моей шеи, чуть ниже моего уха, глубоко вздохнул и поцеловал меня:

— Заткнись и спи, Грейс.

Ещё мгновение, чтобы сохранить безопасность…потому что это… это чувство настолько совершенное.

Глава 16

Планировалось выехать к родителем Леа в 10 часов. Мы собирались отправиться на Джипе и оставить его там, я почти не ездила на нем, а парковаться на другой стороне улицы ради чистоты Манхеттена очень раздражало.

Я сползла с дивана около девяти утра и запрыгнула в душ. Оделась в простые черные штаны для йоги и обтягивающую бледно-розовую теплую рубашку с длинными рукавами. Я собрала волосы рукой и завязала их в густой конский хвостик. И с первыми запахами кофе выскочила из комнаты.

Коннер и Шейн сидели за кухонным столом, схватившись за головы. Леа стояла, прислонившись к стойке с широкой улыбкой на лице.

— ДОБРОЕ УТРО, ПАРНИ! — крикнула я во всю глотку. Коннер съежился, а Шейн поднял на меня налитые кровью глаза и покачал головой.

— Ты — зло в чистом виде, — прошептал Шейн, обратно опуская голову на руки.

Коннер посмотрел на нас с Леа по очереди.

— Ради какого черта, вы с таким шумом будили нас настолько рано в воскресенье?

Положив руки на бедра, Леа покачала головой.

— Кон, я же предупреждала, мы с Грейс едем к моим родителям. Вернемся завтра. Грейс заберет свой мотоцикл, и, возможно, мы вечером сходим потанцевать, — она подмигнула мне, — Что скажешь, Грей? Потанцуем в каком-нибудь пляжном клубе?

— Звучит как отличная идея. В таком случае, надо упаковать несколько юбочек и пару шпилек, — я налила себе чашку кофе и добавила немного подсластителя.

Шейн снова поднял голову и откинулся на кухонном стуле. Он поднял руки и положил за голову, налитые кровью голубые глаза впились в меня. Холодные и расчетливые. Ой-ой. Он наклонился с серьезным выражением лица.

— Так как вчерашнее свидание с барменом, занялась, наконец, сексом?

Чашка с кофе застыла по пути к губам.

— Ты сейчас это серьезно?

Леа покосилась на Коннера, и они оба собрались выйти.

Я встала прежде других и хлопнула чашкой по столу. Темная, горькая жидкость выплеснулась через край прямо на стол. Я скользнула к нему вплотную, он даже не шевельнулся в попытке отклониться. Так близко, что могла почувствовать, излучающийся как тепло гнев. Я опустила лицо к его, чтобы встретиться с его голубыми глазами.

— Да он такой большой, что чуть не порвал мой зад. Спасибо за презерватив, хоть одного нам и не хватило. Так что, да, Шейн, теперь я отлично оттраханная девчонка! — я придвинула лицо еще ближе и его губы приоткрылись, — я и не знала, насколько мне необходимо быть с ним, будто он нужен мне как кислород. Когда-нибудь испытывал подобное, Шейн?

Его челюсть напряглась, он глубоко вдохнул, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Он встал со стула; очень медленно, не отрывая от меня взгляда.

— Что ты сейчас сказала?

Я отошла от него на шаг. Оглянулась на Леа.

— Пойду, упакую еще кое-что. Дай знать, когда будешь готова выезжать, — я обошла его, его сильное тело, все еще стоящее на месте, с плотно сжатыми мышцами и белыми костяшками пальцев. Стоило выйти в коридор, как слезы стали прожигать глаза, и я презирала себя за то, что позволила себе хоть что-то к нему испытывать. Я ненавидела быть человеком. Ненавидела это место. Ненавидела находиться здесь, что застряла.

— Боже, Шейн, ты самый большой в мире ублюдок! — я услышала, как сказала Леа, — ты выскочил из дома как чертов пятилетка, и она сказала Райану, что не может пойти с ним! Она пробыла здесь всю ночь. Одна! — я слышала ее топот в коридоре, — и, возможно, ты был слишком пьян, чтобы запомнить, но когда я утром проснулась, она лежала на диване, в твоих объятиях, Шейн. Она осталась с тобой на всю ночь. Она права насчет тебя. Ты не заслужил кого-то как она.

Я захлопнула дверь в свою комнату, слезы застилали глаза, и ледяной ветер заставил кожу покрыться мурашками. Габриель ворвался в комнату с раскрытыми острыми, стальными крыльями, остановившись в дюйме от моего лица. Я попятилась, телом врезавшись в дверь, паника взрывала мой мозг. Его тело врезалось в меня и губы впились в мои.

Изображения ворвались в череп, разрывая разум в клочья. Шейн в баре с Коннером, в туалете с Мари, потом другой девушкой, затем с новой. Мой ангел насмехался надо мной, отворачиваясь, будто никогда мне и не предназначался. Габриель оторвал от меня губы, древние голубые глаза встретились с моими. Его руки залезли мне под рубашку, ледяными когтями оборачивая мое сердце в камень.

Я подняла руки к его голове и ухватилась за острые прядки волос. Я чувствовала боль от порезов, уколы от шипов на руках, но все это было так далеко, будто кто-то другой в теле. Я притянула его лицо и поцеловала. Отвращение охватило мое тело, но я не могла контролировать действия, я оказалась подвешенной марионеткой в руках мастера.

Его дыхание участилось, и он ответил на поцелуй с чистой похотью. Холодные руки скользили по коде как влажная сталь. Я с трудом сглотнула, когда нахлынувшие волны тьмы разбились над моей головой, затопив. Тяжелая, густая тень накрыла мою душу.

Резкий стук в дверь не дал тьме уничтожить меня. Я моргнула и оказалась в пустой холодной комнате.

— В один прекрасный день, ты с радостью отдашь мне душу, любимая, иначе я заберу всех и все, что тебе дорого в этой жизни. Обещаю тебе это, Грейс. Отдай мне себя, и мы получим все, о чем когда-либо мечтали, — мягкий шепот в ушах пробежал по коже, опалив ее жаром. Я подняла руки к губам и ощутила кровь. Я взглянула на дрожащие руки. Сотни маленьких ранок, похожие на порезы от бумаги, покрывали мои ладони.

Еще один резкий стук сотряс дверь.

— Грейс, прошу, открой дверь, — прошептал Шейн хриплым голосом.

Дрожь сотрясала мое тело, пока я открывала дверь. Шейн стоял в коридоре как статуя, подняв голову к потолку, будто искал или ждал Божественного указания. Я хотела предупредить, что он его никогда не дождется, но не могла вымолвить ни слова. Его взгляд упал от потолка к моему лицу, и он сделал шаг вперед. Он медленно взял мой подбородок руками обхватил лицо, его дыхание прерывалось, а голос был тихим и наполненным болью.

— Я не знаю, что с нами делать, скажи мне как все исправить.

Спрятав от него мои кровоточащие руки, я прислонилась лицом к его теплым рукам.

— Просто будь моим другом, Шейн, начнем с этого. Что-то большее может прикончить нас.

Глава 17

Я откатила мой Джип в сторону и припарковалась у нашего подъезда. Включила аудио систему и стала ждать Лею. So Far Away Avenged Sevenfold[1] вырывалась из моих колонок. Идеальная песня. Как жить без людей, которых ты любишь?

Открывающаяся дверь Джипа выдернула меня из моих мыслей. Леа открыла багажник и забросила туда наши сумки. Шейн и Коннер забрались на заднее сидение молча. Затолкав сумки в небольшое пространство за сидениями, Леа обошла машину, открыла дверь со стороны пассажира и забралась, захлопнув дверь и одарив меня косым взглядом:

— Они не хотели отпускать нас без них.

Когда джип рванул вперед, я заметила на ее губах небольшую улыбку.

— Мне очень нравится эта группа, — Шейн пробормотал с заднего сиденья. Я посмотрела в зеркало заднего вида, и его холодные синие глаза уставились на меня. Мы таращились друг на друга в течение минуты, пока я не отвернулась и не увеличила громкость. Я не хочу даже знать, что он хотел мне сказать, уставившись на меня вот так. Я полностью сосредоточилась на вождении и подпевании в такт музыки.

Я направлялась к югу в сторону Второй авеню и медленно ехала через пробку в туннеле Queens Midtown. Леа стонала и жаловалась на то, как же много людей живет в городе, и что Коннер постоянно бьет ногами в спинку сиденья. После того, как мы проехали целый час в джипе, пробка наконец-то рассосалась, и я уже подумывала об убийстве. Тысячи автомобилей проезжали мимо нас, пока мы ехали через Queens Midtown Expressway на всем пути к Woodhaven Blvd. После двух часов, проведенных в пробке, Леа открыла все окна и начала ужасно напевать песню Limp Bizkit’s — Behind Blue Eyes.

Наконец, пробка поредела, и мы поехали по Cross Bay Blvd над темными водами залива холодного Атлантического океана. Мартовские ветры снаружи джипа были холодными и сильными. Когда я остановилась напротив старого дома Леа Belle Harbor, в котором она провела свое детство, я почувствовала грусть при одном только взгляде на мой старый дом, находящийся по соседству. Воспоминание о Лее и Джейкобе, бегущих через двор к пляжу, когда они были еще детьми, всплыли в моем сознании. Я сбавила зажигание и посмотрела в зеркало заднего вида, взгляд Шейна направлен мне в спину. У меня начинает складываться ощущение, что он все время смотрит на меня, что он следил за каждым моим движением всю эту поездку. Мои бабочки встрепенулись.

Как только наши ступни коснулись земли, мама Леи, Кэролайн, вышла через переднюю дверь и побежала к нам, как-будто она не видела нас сто лет.

— Энтони! Они наконец-то приехали! — Она прокричала в дверях дома. О боже, неужели я дома? Она схватила нас с Леа, и запах ванильного мыла просочился в мой нос. Он напоминал мне родной дом.

Кэролайн отпустила наконец-то Лею, но держала меня на расстоянии вытянутой руки и осмотрела меня, с головы, до ног сияя от счастья.

— Ты выглядишь вполне здоровой, но тебе, все же, нужно набрать вес. У тебя одна кожа, да кости, дорогая.

Леа засмеялась и похлопала меня по плечу.

— Ма, не беспокойся, такими темпами, пожирая мороженое и алкоголь, она наберет вес за неделю. Ее задница станет настолько большой, что ее будет заметно аж с луны.

Кэролайн закатила глаза в ответ на слова дочери.

— Тебе нужна помощь, дорогая. Давай зайдем внутрь и поздороваемся с отцом. — Она повернулась, чтобы поцеловать в щеку Шейна и Коннера.

— Здравствуйте, мальчики, давайте пройдем внутрь. Энтони смотрит игру, и ланч будет готов через минуту, а мы посмотрим, сможем ли мы хотя бы немного откормить Грейс сегодня. Она схватила Леа и Коннера за плечи и подтолкнула их вперед.

Я осталась на месте, раздумывая о моей будущей заднице с лунную орбиту и обо мне, открывающей рот. Когда я шагнула вперед, Шейн попытался прежать меня к себе. Не сопротивляясь (в смысле, как я могла сделать это? Его руки удерживали меня!), я начала падать на него и, единственным, что остановило меня от падения, была его рука, держащая меня за запястье. Ладно, мне это даже нравится. Мне это действительно чертовски понравилось. Другой рукой он отбросил в сторону мои волосы, которые волнами упали на затылок, и приблизил свой рот к моему уху. Он вздохнул и понизил голос.

— Мне нравится как выглядит твоя задница сейчас.

Его тело так сильно прижалось ко мне, что я не могла ясно мыслить.

— Шейн, отвали, я тебя сейчас просто ненавижу. И прекрати вызывать в голове картинки о наших занятиях сексом! Просто какое-то порно на повторе.

Его глубокий хриплый смешок щекотал мне шею и отдался теплом в глубине живота.

— Нет, это не так, Грей. — А потом? А потом он рывком поцеловал меня в шею, затем под ухом. Мне нужно сменить трусы. Черт! Мои сильно промокли.

И сейчас я стою посреди улицы, где выросла, напротив дома почти моей семьи с самым аппетитным человеком, которого я когда-либо встречала, прикасается губами к моей коже. Обычно я стараюсь держаться подальше от Шейна Макстона. Это единственный способ остаться не с разбитым сердцем. Но из-за этого человека мои трусики сейчас промокли. Я резко дернулась в его объятиях. Это был мой счастливый день, и он все еще продолжал держать меня за запястья, из-за чего бедра напрягались.

— Знаешь, Шейн, если бы ты остановил все безумные выпады на меня пять минут назад, я бы очень хотела увидеть, что твой безумный язык сможет сделать с остальной частью моего тела.

Великолепные голубые глаза расширились, и после нескольких ударов сердца (я слышала, как мое четко билось о грудную клетку) он просто смотрел в мои глаза. Затем его глаза потемнели, как будто до него только что дошел смысл моих слов. Он еще сильнее сжал мои запястья, все его тело напряглось, и он притянул меня ближе к нему. Он задышал медленно и его взгляд опустился на мои губы. Боже мой, неужели я хочу, чтобы он меня поцеловал?

Опустив одно мое запястье, он аккуратно дотронулся рукою до моих волос. Прилив адреналина прошелся по моим венам. Пожалуйста, поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня.

— Вы оба идете? Обед уже на столе! — Кэролайн заорала с порога. Серьезно прямо сейчас? Разве она не видела, что этот сексапильный парень собирался меня поцеловать?

Шейн издал едва слышный стон, его руки переместились мне на талию и он развернул меня к входной двери.

— Ах да… мы, хм… мы уже идем, миссис, — сказал он, задыхаясь. Одна его рука скользнула к пояснице и мягко подтолкнула меня к дому. Его голубые глаза осмотрели меня с головы до ног, и он убрал прядь темных волос, которая упала мне на щеку, за ухо. Это чертовски красивая улыбка, которая была сейчас на его лице, заставила меня хотеть прикоснуться к нему и поцеловать. О черт, я в полной заднице!

Мы вошли в дом, и поняла, что мои щеки пылали из-за вопросительного взгляда Леи. Я прикусила нижнюю губу и быстро отвернулась.

—Ребенок, ты как в коматозе. Как ты себя чувствуешь, Грейс? — спросил отец Леи, Энтони, раскрыв широко руки и схватив меня в объятия.

— Иисус, Кэролайн! Ты права, у нее одна кожа да кости. Он подтолкнул меня в столовую и надвил на плечи, чтобы я села. Он держал одну руку на моем плече, а другой он потряс Шейна.

— Вау, и рок звезды здесь! Как поживаешь, сынок?

Шейн пожал ему руку и одарил его одним из своих убийственных улыбок:

— Здравствуйте, мистер Росс. Спасибо, что приняли меня. Я становлюсь все лучше.

Энтони Росси, который был в роли моего отца последние десять лет, подошел поближе к Шейну.

— Прекрасно сынок. Я рад, что все решилось, и ты не имеешь ничего общего с нападением на Грейс. Леа сказала мне, что ты пришел ей на помощь, когда этот сукин сын напал на нее. Мы навеки в долгу перед тобою. Я знал, что ты не смог бы ее обидеть. Он подошел к стулу, стоящему во главе стола, и сел, опираясь на спинку, скрестив руки на груди. Серьезное выражение появилось на его лице.

—Так кто-нибудь нашел его? Или мне стоит сделать пару звонков?

—Дорогой, заткнись, — Кэролайн оборвала его, размещая огромную тарелку со спагетти и фрикадельками на стол. Она взмахнула руками как бы говоря — сиди.

— Давайте спокойно пообедаем, и не будем разговаривать об этом ужасе. Она погладила ее лицо руками. — Вы, мужчины сможете поговорить о Законе и Порядке, криминальной преступности после еды, Грейс и так уже многое пережила. Она не хочет больше ничего слышать об этом. — Она вернулась на кухню, чтобы принести еды салат, итальянский хлеб, чесночные гренки и огромный кувшин воды с кусочками фруктов, плавающих в нем. Святое дерьмо, она не шутила, говоря, что собирается откормить меня.

Леа с Коннером сели рядом напротив меня, оставив Шейну место рядом со мной. Мое тело дрожало от нетерпения. Не только из-за того, что я сидела так близко к нему, но еще из-за того, что знала, как проходили воскресные дни в доме Росси. Дерьмо собиралось рассеиваться, ведь сегодня должна была состояться наша с Леа любимая игра. Каждое воскресенье мы проводили с родителями Леа и втайне играли в эту игру, называющуюся «О, Боже». Это было смешно, если грамотно сыграть. Вы начинаете игру с двумя ничего не подозревающими родителями, которые задают наиболее неуместные вопросы детям. Игра начинается, когда один родитель-игрок задает другому игроку неуместный вопрос, поедая ужин. Игрок должен придумать смешной словесный ответ к задающему игроку, при этом, не давая правдивый ответ. Победителем становится тот человек, который первым заставит родителей сказать, — О боже.

Кэролайн ставит тарелку с едой, в то время как Леа и я, как тринадцатилетнее дети, хихикаем, предвкушая нашу игру.

Кэролайн наложила мне три гигантские горки спагетти в тарелку и дополнила ее четырьмя фрикадельками, тремя чесночными гренками и пол буханкой итальянского хлеба. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Грейси, дорогая. Когда ты вообще в последний раз ела? — И игра начинается.

— Хм... я ела (тик-так) в четверг, — ответила я. Леа взглянула на свою еду, чтобы не рассмеяться. Я завернула длинную нить спагетти вилкой.

—Вот что я скажу, дорогая: вы, девочки, вообще умеете готовить? Вы знаете, как приготовить питательную пищу? — Она посмотрела на Леа.

Леа выглядела задумчивой, пока прожевывала продукты. Она их проглотила, а затем ответила:

— Ну, мы приготовили Spam с глазурью в прошлую среду. Оно получилось съедобным, не так ли, ребята?

Шейн и Коннер посмотрели на нее, словно у Леа выросла вторая голова.

— Я вижу, — Кэролайн проворчала. — Ну что у кого-нибудь есть какие-нибудь хорошие новости или сюрпризы?

— Я выиграла целый доллар в игре, — пропела я.

— Ты пила сегодня, дорогая? — она сделала мне выговор.

— Не больше чем обычно, — я улыбнулась.

Она одарила меня немного злой ухмылкой и перевела свое внимание на Лею:

— Ну, Леа, я просто не могу понять, почему ты до сих пор не замужем, — сказала она с наживкой.

— Я думаю, мне просто повезло. Нет, действительно, я имею в виду, я люблю Коннера, но я выйду замуж только за Джонни Деппа, — Леа ответила, моргая.

— А ты, Грейс? Какое у тебя оправдание?

— Я жду зомби-апокалипсиса, именно такую тематику свадьбы я хочу. Я мечтаю, чтобы все гости могли есть друг друга, и я смогла бы сэкономить несколько баксов на еде.

— Нет-нет, Кэролайн. Зачем этим девушкам покупать корову, когда они могут получить молоко бесплатно? — Энтони добавил, подключаясь к нам в игру.

— Боже мой. Я просто хочу знать, не одарят ли они меня внуками в ближайшее время?

— У меня на них аллергия, — я засмеялась.

— Семья Коннера съест малышей, так что это не для нас, — улыбнулась она.

— О, боже мой, — пробормотала она.

Глава 18

После еды мы все вмести сели в гостиной, так, что не было места для передвижения. Шейн сидел рядом со мной на одном из небольших диванов и каждый раз, когда он двигался, и касался меня тыльной стороной ладони, по моей руке проходили толчки электроэнергии. Потом, когда все были заняты разговором о том, как назвать внуков, он скользнул своим мизинцем вдоль моей руки к кончику моего локтя. Мне перехватило дыхание. Он, должно быть, услышал это, потому что его глаза мгновенно остановились на мне, а его красивый рот изогнулся в одной из его сексуальных усмешек.

— Хочешь прогуляться? — спросил он хриплым шепотом, что я могла чувствовать нежное скольжение по моей шее. Я не могла не улыбнуться этому красивому лицу:

— У меня есть идея получше. Хочешь прокатиться на байке?

Разочарование появилось на его лице, но он всё-таки согласился:

— Да, конечно, но я вообще-то надеялся, что смогу держать тебя за руку вовремя прогулки.

Я засмеялась, зная, что он понятия не имел, о чём я действительно просила его:

— Давай, гараж за спиной, и я позволю тебе держать меня за руку, — я посмотрела на Леа и улыбнулась:

— Шейн и я собираемся на прогулку. Мы не будем долго.

Леа широко улыбнулась, её глаза заблестели:

— Конечно, когда вы, ребята, вернётесь, мы сможем пойти куда-нибудь на пляж потанцевать, — она посмотрела на меня и подмигнула:

— Повеселитесь.

Я схватила наши жакеты и бросила их. Ведя его через двор, я предупредила:

—Ты, возможно, захочешь застегнуться; станет довольно холодно на берегу океана, если мы будем ехать слишком быстро.

Открыв дверь гаража, я испустила низкий вздох. Одно из моих самых ценных сокровищ находилось перед моим лицом.

— О, твою мать. Грейс, я думал, ты сказала байк! Это…

Я протянула ему шлем с одной из полок, размещенных у меня над головой. Мой матово-чёрный Harley Davidson Super Low 883 стоял в центре комнаты, рот Шейна нараспашку находился рядом с ним:

— Super Low 883?

Я улыбнулась:

— Всё ещё хочешь прокатиться, Шейн?

— Дерьмо, Грейс! Я каждый день провожу с тобой, ты сумела меня шокировать и перевернуть мой мир с ног на голову…

Я подняла ногу, перекинула через байк, и толкнула его из гаража к передней части дома. Шейн ошеломлённо шёл со мной рядом.

— Грейс, нет никакого долбаного способа, чтобы я ехал позади тебя.

Я скользнула над бензобаком и погладила сиденье позади себя:

— Значит, ты едешь, — сказала я, бросая ему ключи.

— Боже, ты так чертовски прекрасна.

Он закинул ногу на байк, и всунул ключ в зажигание, повернув. Взревел двигатель жизни, и вибрации пронзили моё тело. Я всегда чувствовала себя сильной с байком подо мной, у меня между ног, но теперь Шейн был позади меня, и я чувствовала всё, затаив дыхание, и сходя с ума. Он умело завёл механизм и отпустил сцепление. Затем он задрал ноги вверх, и я положила свои ноги на его. Он обвил одной рукой меня за талию, а другой повёл. Я откинулась на него и улыбнулась от того, как мы вели по улицам, вдоль песчаных пляжей Атлантического Океана. Он обвил меня рукой и взял за руку. Я молилась, чтобы копы не остановили нас из-за такой езды. Солёный холодный воздух ужалил нам по лицам и по костяшкам, которые были без перчаток. Мощный гул и тепло двигателя под моими ногами ничего не делали, но добавьте сильное желание, что заставляло меня просто вращаться вокруг и обернуть ноги вокруг него. Мы ехали вдоль грохотящей воды добрых 2 часа, пока он не подъехал к тротуару и пнул ногой подставку. Опираясь на байке в одну сторону, он слез и помог мне спуститься. Не говоря ни слова, он взял меня за руку и потянул на пляж, к песку и холодным волнам, которые разбивались от берега. Мы оба дрожали от холода в воздухе и от поездки, но я не чувствовала такого жара никогда в жизни. Он сел на песок и потянул меня сесть рядом с ним. Наши руки задержались, но никто ничего не сказал. Мы просто молча смотрели на мерцающие воды Атлантического океана, наслаждаясь теплом наших рук, вызывающем настоящий ад. Бабочки с огненными крыльями танцевали по моей коже. Шейн подтащил меня ближе к себе и посадил меня к себе на колени так, что мои ноги были на нём. Лёгкость его движений была неуловимой, как если бы он сажал миллионы девушек к себе на колени ежедневно в течение многих лет. Мысль разрушила меня, и я отчаянно пыталась выхватить её из своего мозга, но я не могла. Внезапное желание броситься в ледяную воду, вдруг показалось очень заманчивым. Мои мысли боролись друг с другом в моей голове до тех пор, пока он мягко не обхватил мой подбородок одной рукой и поднял моё лицо, чтобы я посмотрела на него. У меня было такое чувство, будто сердце металось внутри моей груди и пыталось выпрыгнуть прямо ему в руки. Он изучал моё лицо, и тень эмоций прошло по его лицу, наши лица придвинулись ближе. Отчаянно, я пыталась успокоить дыхание, но он медленно сунул руку от подбородка по моей челюсти, через шею мне в волосы, и я, практически, задыхалась. Он притянул мою голову к своей, и легко прижался своими губами к моим, а затем он медленно отстранился. И я клянусь, мои губы болели от потери контакта с его кожей. Он откинулся на руки, и сексуальная улыбка заиграла на его губах:

— Так, что же всё это было, весь этот сумасшедший разговор с родителями Леа?

О, мой Бог. Он хочет поговорить прямо сейчас? Когда мы выйдем позже, я закажу Секс на пляже, прямо перед ним, просто чтобы он знал, что было у меня на уме, когда мы были здесь! Я сползла с его коленей и легла на свою сторону перед ним, опершись головой на свою руку:

— Это просто смешная игра, в которую мы играем, когда её мама спрашивает у нас неуместные вопросы, Кэролайн знает, что мы просто дразним её.

— Они были тебе как родители, да?

Мои глаза блуждали по океану.

— Да, они взяли Джейкоба и меня после аварии моих родителей, и после моей выписки из больницы.

Я посмотрела на него, изучая его черты, пытаясь найти любой недостаток, или несовершенство. Ничего. Я могла бы поклясться, что когда-то давно, ангелы выглядели именно так. Он смотрел, как я наблюдаю за ним. Откашлявшись, он глубоко вздохнул:

— Так что же случилось с этим твоим экс-парнем?

Наши глаза изучали друг друга в течение нескольких минут, задержавшись перед тем, как слова могут испортить наши чувства. Я взвесила свои варианты в данный момент и решила, что я не собираюсь бежать, я не буду ссориться с Шейном, как я всегда делала. Я провела первые недели, зная его, просто, судя по девушкам с которыми он был. Он никогда ничего не делал, чтобы обидеть меня или соврать мне. Он трижды спас мне жизнь, и попал в тюрьму за меня. Я обязана этому человеку всем, что он хотел. И я отчаянно хотела дать ему это. У меня не было ничего, чтобы меня удерживало.

— Я была идиоткой, — прошептала я, глядя в сторону. — Я любила его настолько, что все и всё потускнело рядом с ним. Но это не было характерно для него, любить меня так же. Когда у него был выбор взять меня с собой или остаться со мной, он просто ушёл.

Он посмотрел на меня недоверчиво:

— Трудно поверить, что кто-то может оставить тебя, Грейс. Ты всё ещё любишь его?

Сильный береговой ветер подул на мои дико растрёпанные волосы и создал чёрную, как паутину вуаль на моем лице. Это помогло сделать проще разговор с Шейном, наблюдающим за моим горем.

— Всегда и навечно, а затем после вечности. Девушка никогда не забудет свой первый невинный идеальный поцелуй.

Глаза Шейна стали ледяными:

— Этот парень был большим козлом, чем я думал.

Я улыбнулась его словам:

— Нет, мы просто не должны были быть вместе. Это был настоящий пример отношений Ромео и Джульетты.

Шейн поддался вперёд, улыбаясь, как Чеширский кот, и прошептал:

— Есть прелесть о запретном, что делает его несказанно желанным.

— Марк Твен? Шейн, откуда ты знаешь все эти цитаты, выскакивающие из твоего рта?

Его глаза засверкали, и что-то красивое и опасное танцевало позади них:

— Откуда ты знаешь, что все люди принадлежат словам?

— Туше, — я улыбнулась.

— В тот миг, как я увидел вас впервые, моя душа взметнулась вам навстречу, — прошептал он.

— Шекспир. «Буря», — я снова отвернулась, желая броситься на него. — Слова не имеют никакой власти, чтобы произвести впечатление без изысканного ужаса их реальности.

— По.

— Ты знаешь, Грейс, ты единственный человек, который может сражаться со мной, не моргнув глазом.

Я сомкнула глаза. Он склонил голову и дал мне косую улыбку, что привела меня в восторг.

— Хочешь вернуться назад сейчас? Я слышал кое-что о небольших горячих танцах сегодня вечером… — схватив меня за руку, он помог подняться, и мы пошли обратно к байку.

— Счастливая девочка, — я засмеялась, когда залезла на заднее сиденье.

— Да, ну, это в значительной степени безнадёжное дело. Последний раз, когда я говорил с ней, она просто хотела, чтобы я относился к ней, как один из парней. Это очень печально, потому что я думаю, что она чертовски удивительна.

— Вау, так что ты собираешься делать с этим?

Его ледяные голубые глаза встретились с моими, и затем они медленно двинулись вниз к моим губам. Низкий хриплый рык, «да», — сказала я рычанию (ЖАРКО!) эхом в горле. Он поднял свои глаза обратно к моим.

— Я собираюсь сделать всё, что смогу придумать, чтобы изменить её чёртово мнение.

Его слова разорвали моё сердце и каждая бабочка, которая когда-либо арендовала площадь в старом пыльном разбитом теле, начала хлопать крыльями в аплодисментах.

Шейн ухмыльнулся и оседлал байк, показывая мне, что беседа закончена. Я потеряла дар речи, так или иначе. Я не могла даже думать правильно. Ну… мысленно он был около 8 дюймов глубиной во мне, и я кричала его имя, царапая ногтями его спину.

Глава 19

Хоть убейте, но я никак не могла включить достаточно горячую воду и только закончила ополаскиваться, как Леа вырвала меня из душа воплем, что я слишком долго, и настала ее очередь. Она продолжила вопить теперь уже из-за отсутствия горячей воды.

Мы сушили и выпрямляли волосы, стоя бок о бок, как делали, будучи подростками. Как обычно, Леа нанесла мне макияж в стиле смоки айс, который, как мне казалось, выглядел очень опасно. Закончив, она озорно улыбнулась:

— Ну и как вы прокатились с Шейном?

Я захихикала как маленькая.

— Очень… хорошо, — я лучезарно улыбнулась.

— И все? Просто хорошо? — она надулась. — Разве до тебя не доходит, что мне надо услышать, как ты переспала с Шейном? Мне необходимо, чтобы он заставил тебя кричать так, чтобы даже я это ощутила, понятно? Набросься на него своей киской! — Говоря это, она перерывала мой багаж, без сомнений, в поисках сексуального нижнего белья,

— Грейс, ты не захватила… о, не бери в голову, я купила кое-что… кружевное.

Подойдя к своей сумке, она передала сексуальные темно-сиреневые трусики и лифчик с не срезанными ярлычками. Стоит отдать должное, она всегда готова к, хм… ночевке.

— Ну, тебе нравится?

Натянув сиреневый комплект и станцевав шимми, я влезла в короткую джинсовую юбку. Она швырнула бордовую рубашку с сильным вырезом, пролетевшую надо мной см в 60, которую я едва поймала.

— Это слишком для одной ночи.

— Что? — она вытаращилась.

— Что значит, что?

— С чего ты взяла про одну ночь?

Я натянула рубашку, пожав плечами, и просунула волосы.

— Леа, да брось. Такова история Шейна. У него никогда не было настоящей девушки. И если я, как любая другая, буду думать, что являюсь особенной, или что смогу изменить его, то окажусь полной дурой.

Она стояла с открытым ртом, все также уставившись на меня.

— Пресвятое горе! Этот твой ангел поставил тебя в один чертов ряд с остальными? Грей, по всей вероятности, ты единственная девушка в мире, кто может изменить Шейна. И, деточка, мне кажется, что он этого хочет.

— Женщинам не стоит и размышлять, что они могут кого-то изменить. Лишь принять такими как есть.

Она положила руки на бедра, и я поняла, что попала.

— Послушай, Грей… нормальному парню не достаточно просто родиться и вырасти, чтобы стать Мистером Идеальным. В таковых их превращают женщины. Они как безликие комки глины, из которых ты лепишь то, что сама захочешь, при этом стирая все, что вбивали в головы их мамаши, и все то ужасное порно, которые они насмотрелись, пока росли.

Я рассмеялась.

— Я серьезно. Не смейся. Ты хоть понимаешь, что мужчины на самом деле думают, что в жизни как в порно? Типа девушка будет кричать и биться в экстазе минут тридцать, а ему только и надо, что быть разносчиком пиццы! Разносчиком пиццы, Грейс… и они никогда не начинают с пиццы! И даже не упомянем тот факт, что НИ ОДНА настоящая девушка так не выглядит! Они прилетели с планеты У-Нас-Нет-Целлюлита.

Мой смех усилился.

Поскальзываясь на каблуках, мы спустились по лестнице. Кэролайн посвистела нам.

— Когда ваши мальчики вас увидят, у них отвиснет челюсть. Пожалуйста, пусть хоть одна из вас вернется с предложением руки!

Смеясь, мы вышли из дома, с ребятами планировали встретиться на пляже в небольшом баре под названием «Закат». Судя по всему, нам на сборы требовалось слишком много времени, поэтому они ушли раньше. Честно говоря, я думала, что они решили сбежать от родителей Леа, так что нисколько их не виню.

Стоило дойти до дверей бара, как Леа развернула меня и взбила волосы. После чего одернула вниз рубашку, чтобы, как она сказала, продемонстрировать как можно больше моих активов.

— Да ладно, Грейс, на тебе сегодня трусики дрянной девчонки, иди внутрь и получи своего засранца. — Она хлопнула меня по попе. Сильно. Дважды. Мне кажется, у нее проблемы.

Бар был переполнен. В небольшой кабинке находился розововолосый диджей, надпись «Караоке» перед ним. Леа огляделась в поисках Коннера и Шейна, но по тому, как начали дрожать колени, и бабочки биться о грудную клетку, я поняла, что Шейн стоит у бара слева от нас. Обернувшись, я оказалась в ловушке его взгляда, все разговоры, шум и музыка из динамиков затихли. Я видела только его. Он смотрел на меня в течение нескольких долгих мгновений, а затем медленно сексуальная улыбочка появилась на его губах.

Его взгляд медленно скользил по телу, а мое сердце сильно стучало в ушах.

— Господи, Грейс. Шейн просто оттрахал тебя взглядом, и в моих трусиках сейчас будет пена. Как на тебя это не действует?

— Ээ… — это и облизывание губ оказалось единственным, на что я сейчас была способна. Серьезно. Он был таким совершенным, и смотрел на меня.

— Пресвятой минет! Да ты вылизываешь его взглядом! Слышишь у себя в голове чертову музыку из порно 70-х?

Я оторвала взгляд от Шейна и попыталась переключиться на Леа:

— Я уже чувствую себя чертовски пьяной. Пойдем, мне надо немного жидкой храбрости, чтобы справиться с ним.

— Да, только не позволяй вашим бедрам тереться, потому что выглядит так, будто у тебя случится самопроизвольный оргазм.

— Если бы, — смеялась я, пока мы подходили к парням.

Его глаза не отрывались от меня, пока я не подошла к нему и не положила руки на прохладную деревянную стойку бара. Он подошел сзади и оперся руками по обе стороны от меня. Медленно, он придвинулся и наклонился к правому уху. От его тепла покалывал каждый сантиметр спины и обнаженных ног. Каждый сантиметр моего тела, души, разума мучительно ощущал его. И хоть он был всего в паре сантиметров от меня, этого казалось недостаточно. Для большей поддержки я облокотилась на стойку, колени дрожали. Горячее дыхание прожигало шею, заставляя волоски вставать дыбом.

— Чего бы ты хотела, Грейс?

— Отдышаться, — прошептала я.

Он уткнулся лицом мне в волосы, и безумное покалывающее ощущение пробежало по позвоночнику вверх и вниз. Его скрипучий смех щекотал ухо.

— Считаешь, что сейчас тебе не хватает воздуха? Просто потерпи, Грейс.

Я БУКВАЛЬНО НЕ МОГЛА ЖДАТЬ! Я не хотела портить момент визгом, застрявшим в легких, так что решила промолчать. Было трудно.

— Так чего тебе сейчас хочется?

Я подняла к нему лицо и развернулась.

— «Секс на пляже»? «Кричащий оргазм»? «Скользкий сосок»? «Раздвигатель ног»? «Ширли раком»?

Он засмеялся и прислонился ко мне лбом. О, просто обожаю, когда он так делает.

— Черт, что такое «Ширли раком»?

— Может быть, покажу тебе позже…

— Вы заставляете меня чувствовать, что чтобы не залететь, просто слушая ваши беседы, мне надо надеть на голову презерватив. Шейн, туда кладут малину, водку, лимон/лайм, содовую, сироп из плодов гранатового дерева и «Пьяную вишню», — объяснила Леа.

Сведя брови, он посмотрел на нее с любопытством:

— Что?

— Чертово сексуальное напряжение! Вы хоть в курсе, что мы здесь? И хотим «Маргариты»! Давай, Шейн, избавься от жара! Коннер, поднимайся и станцуй со мной!

Коннер рассмеялся и покачал головой:

— Почему бы вам с Грейс не начать, а мы пока посмотрим? Мне надо выпить еще немного пива, весь день твой отец говорил мне, как назвать наших шестерых детей, несмотря на то, что я их все равно съем.

— Ладно, мальчики. В таком случае, насладитесь шоу, — она подмигнула и потянула меня на танцпол. Диджей играл песню, которую я никогда не слышала, но она звучала сексуально, с хорошим ритмом. Мы с Леа танцевали под музыку, и Леа, конечно же, как и обещала, устроила парням шоу. Подумав, а какого черта, я присоединилась к ней, касаясь бедрами и скользя. Живем лишь один раз, так? По крайней мере, большинство людей.

Когда песня закончилась, запыхавшись, мы подбежали к бару за нашими «Маргаритами». Парни, застыв, уставились на нас. Леа оттолкнула меня в сторону и хихикнула:

— Видимо, шоу они насладились, так?

Я потягивала коктейль из соломинки, наблюдая, как Шейн следит за мной. Кто-то преградил мне обзор и, подняв голову, я увидела красивое лицо, с яркими карими глазами и темной бородкой, улыбающееся мне.

— Ничего себе. Вы выглядели сексуально во время танца. Можно мы вас угостим?

— Спасибо, но мы здесь с… — прежде, чем Леа успела договорить, Шейн оказался передо мной и потянул к другой части стойки.

Он повернулся ко мне, придерживая против стойки.

— Допивай и станцуй со мной. — Взгляд настойчивый, я отхлебнула «Маргариту» и улыбнулась. Голова. Закружилась.

— Проклятье, Грейс. То, как твои красивые губы обхватывают соломинку, и ты смотришь этими восхитительными глазами, не дает ни на чем сосредоточиться. — Он шагнул вперед, обхватил меня за талию и потянул на танцпол очень медленно, его руки жадно касались моей кожи.

Он провел по моим рукам, обхватил за запястья, медленно поднимая к плечам, чтобы я обхватила его за шею. Он провел пальцами по обнаженной коже рук, пуская невидимые тепловые линии по плечам и ниже, по бокам. Его руки пробежали по голой коже талии и нежно расположились на пояснице, прямо под тканью рубашки. Давление его пальцев стало сильнее, тепло и сила от них просачивались под кожу, пуская электрические разряды по позвоночнику. Прохладное покалывание распространилось на всю спину и шею. Все мысли смешались. Я хотела его.

Все песни исчезли и мы танцевали вместе, пока Леа не оторвала нас друг от друга, чтобы я сходила с ней в туалет. Тонкий слой пота покрыл мое тело, и оно гудело, будто каждая пора ожила и дышала.

Мы двинулись сквозь густую толпу людей и обнаружили, что в туалет ведет длинная очередь вдоль коридора. Мы отстояли в очереди около десяти минут, после чего влетели в пустой мужской туалет и быстро сделали то, для чего пришли.

Когда мы снова проходили сквозь толпу, она положила руку мне на плечо и прошептала на ухо:

— Похоже, что у вас с Шейном хорошо складывается. — Она засмеялась и побежала. Я попыталась догнать, но передо мной выросла сплошная стена. Врезавшись, я отступила назад, потеряв равновесие от удара. Это был мужчина. Сделанный, как показалось, из стали. Габриель.

Габриель посмотрел на меня сверху вниз, глаза сверкали, а лицо исказилось яростью.

— Может, потанцуем, Грейс?

— Нет, убирайся с моего пути, — огрызнулась я.

Он поднял голову и расхохотался, его широкие плечи тряслись. Он наклонил голову обратно ко мне.

— Всего один небольшой танец. Не могу перестать думать о нашем вчерашнем поцелуе.

— Она сказала, нет. А теперь отвали к чертям от нее, — спокойно сказал Шейн.

Габриель посмотрел Шейну в глаза, но ответил мне:

— Наступит и моя очередь с тобой танцевать, помяни мои слова, — сказал он.

Шейн сжал кулаки, костяшки пальцев побелели.

— Разворачивайся и уходи сейчас, пока не потребовался гребаный медэксперт для транспортировки твоего трупа.

Габриель натянуто улыбнулся.

— Громкие слова, симпатяжка. — И он ушел прочь, затерявшись в толпе.

Шейн схватил меня за плечи и посмотрел в лицо, будто искал что-то.

— Ты в порядке? Он не тронул тебя?

Я покачала головой.

— Нет. Спасибо. — Я не хотела делать из мухи, какой был Габриель, слона и не желала, чтобы Шейн пострадал, так что, схватив за руку, я потащила его обратно к бару. — Идем, давай еще выпьем и забудем этого психа.

Мы добрались до бара, где сидели Леа и Коннер. Сказав Коннеру следить за мной и заказав еще одну «Маргариту», пошел в туалет.

Я потягивала свой напиток и, хоть и осталась с Леа и Коннером, едва ли их слушала. Они пытались вовлечь меня в разговор, но я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме лица Габриеля и том, как долго отсутствовал Шейн.

5 минут.

10 минут.

15 минут. Подошел какой-то парень и стал беседовать о погоде. По крайней мере, мне так показалось. Возможно, он сказал, что умеет готовить, я не уверена.

20 минут.

30 минут. Я соскочила со стула, готовая отыскать и надрать нечестивую задницу Габриеля, когда Шейн подошел ко мне сзади. Новый знакомый, стоящий рядом, осмелился сказать Шейну:

— Простите, но эта красивая маленькая леди уже занята на ночь.

Шейн посмотрел на меня, оскалившись. Я посмотрела на незнакомца, оскалившись и сама.

— Что за хрень ты только что сказал? — спросили мы одновременно.

Незнакомец поднял подбородок к Шейну и, оскорбившись, повторил. Взглянув на Шейна, я заметила, что его руки испачканы, а костяшки пальцев в крови. Мое сердце остановилось, затем застучало мучительно быстро.

Я вернула внимание к незнакомцу и рассмеялась.

А Шейн нет. Его взгляд пронзил меня, а из горла вырвался сексуальный рычащий звук. Я не шучу. Это. Было. СЕКСУАЛЬНО!

Незнакомец стал приближаться ко мне, а я отступать. Тогда он схватил меня за локоть и развернул. Я развернулась, но также и мой кулак развернулся и по инерции силы и притяжения ударил его прямо в нос. Хлынула кровь, но он даже не пошевелился. Лишь посмотрел на меня, его глаза, которые я раньше не заметила, изменились от древне-голубых до яростно-красных. Вот дерьмо, еще один из падших ангелов Габриеля.

— Дотронешься до меня еще хоть раз и следующее, что почувствуешь — 180 см земли над собой. — Я наклонилась ближе, чтобы Шейн не услышал следующей угрозы. — И передай это своему дружку Габриелю. Пока я здесь, мою душу не захватить.

Я повернулась и посмотрела на Шейна и, что невероятно, сексуальная улыбка прилипла к его лицу.

Чокнутый падший ангел снова двинулся вперед, но Шейн протянул руку к месиву на лице и с силой оттолкнул назад. Парень полетел в толпу танцующих людей и запутался в движениях.

Шейн схватил меня за талию и дернул к себе, я упала прямо на него.

— Да у тебя здесь много безумных друзей.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на него, наши губы так близко.

— Никто из них не друг.

Его взгляд упал на мои губы, и я осознала, что сегодня, учитывая, сколько времени мы провели вместе и его руки на моей коже во время танца, и флирт, он так меня и не поцеловал. Ну, если не учитывать легкого касания губами на пляже.

Я почувствовала, как тело движется вперед. Его глаза смотрели в мои.

— Грейс, то, что ты собираешься сейчас сделать со мной, ты хотела сделать с кем-то из тех парней?

Почему в такие моменты его тянет поболтать?

— Эм, я отвечу, нет. И твой тупой вопрос заставил меня перехотеть сделать то, что я собиралась сделать с тобой, тобой. — Пресвятое дерьмо, я что похожа на самую большую идиотку на Земле? Этот парень серьезно вознамерился выяснить, влюблена ли я в него, перебегая с одной темы на другую со скоростью большей, чем у падающих на пол трусиков!

Я сошла с танцпола и вернулась к Леа и Коннеру, целующимся у бара. Взяв пальто, сердито засунула руки в рукава.

— Что ты делаешь? — Боже, даже просто от звука его хриплого голоса хочется порвать собственные трусики. Ему законом стоит запретить ходить рядом.

— Ухожу, — ответила я.

— Почему? — он медленно двинулся вперед, не отрывая от меня взгляда. Его голубые глаза посылали по всему телу дрожь. Положив руки по обе стороны от меня, он ОПЯТЬ наклонился, заключив меня в ловушку. Как он это делает, я НЕ понимаю! Серьезно, я стояла в 3 метрах от бара и собиралась уходить, а сейчас мне хотелось лишь откинуться на проклятый бар, дать ему…

Я глубоко вздохнула, что оказалось плохой идеей, потому что земной запах Шейна ударил меня, как, даже не знаю, эм, что-то очень тяжелое. Когда Шейн так близко, даже думать невозможно.

— Почему Шейн? — фыркнула я. — Ты что, серьезно?

Его рука скользнула по моему боку, сердце пропустило несколько ударов, когда он завис над моими губами. Он поднял вторую руку и нежно провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

— Ты не можешь так со мной поступать, Шейн, — продышала я. — Ты обвиняешь меня в желании ко всем, но существует только один человек, которого я хочу. Я не одна из твоих поклонниц, Шейн. И ни во что не играю. — Мой голос дрожал. Я закрыла глаза, когда он скользнул губами по щеке. — Ты хочешь ночь со мной, Шейн, я соглашусь, не раздумывая.

Тело Шейна напряглось, он замер. Отступив, он посмотрел на меня, руки упали по бокам.

— Значит ночь, да?

Мысленный удар выбил весь воздух. Почему он не мог сказать, что возможно что-то большее? Я хотела больше, чем провести с ним одну проклятую ночь!

Он откинул голову назад и рассмеялся.

— Ладно, давай уйдем отсюда. — Он оглянулся на Леа и Коннера. — Вы готовы?

Они кивнули и накинули пальто. Коннер с Шейном проверили, достаточно ли денег заплатили в баре, но глубокий взгляд все время был прикован ко мне.

Домой мы возвращались в тишине. Звуки океана, ласкающего берег, вместе с соленым воздухом доносились до нас.

В гостиной у Кэролайн стояло два дивана, на которых она оставила парням комплекты подушек и одеял. Когда мы зашли, она вышла из кухни, с объяснениями, что если под ее крышей у нас будет секс до брака, без кольца и назначенной даты, то она лично отправит нас прямиком в ад. Леа закатила глаза и, тяжело вздохнув, потопала наверх в свою старую спальню. Я посмотрела на Шейна, который, улыбаясь, сидел на диване, и пошла вслед за Леа.

Закрыв дверь спальни, я засмеялась и указала Леа:

— О, да ты отправишься в ад в ручной корзинке!

— Ага, и после всех съеденных на ужин макарон мы должны разойтись по дамам. Кажется, что мне снова 16.

Я выползла из одежды, надела светло-розовую майку и такие же мальчишеские шорты.

Переодевшись, Леа стянула покрывало, и мы обе забрались в кровать. Она повернулась ко мне, облокотившись на руку.

— Итак, колись. Что между вами с Шейном?

Плюхнувшись на подушку, я вздохнула.

— Понятия не имею. Мы отлично провели время, катаясь на мотоцикле. Говорили на пляже. Флиртовали. Он облапал меня на танцполе. Все, что он делал, было настолько эротично, что кружилась голова. — Я повернулась к ней, — Но мы не целовались, а еще он обвинил меня в желании к парню, которого я ударила в лицо.

Леа подорвалась.

— Что? Ты ударила кого-то в лицо?

— Хорошо, слушай. Но не сходи с ума. Дай объяснить. — Я села, скрестив ноги, и посмотрела на нее. — Не было никакого безумца или нарушителя, вломившегося в дом, о котором я сказала детективам.

Я видела, что ее грудь поднимается и опускается все быстрее, будто она задыхалась. Мне не хотелось все это ей рассказывать, но другого выхода я не видела.

— За всем этим дерьмом стоял Габриель и другие падшие ангелы. Но в основном, это Габриель.

— Габриель? Габриель, который помог мне спасти тебя, когда ты пыталась покончить с собой?

Я пожала плечами.

— Знаю, что в этом никакого смысла. Знаю только, что когда находилась в коме, Габриель был со мной, и я видела тебя и Шейна в больничной палате. Видела, как он звал Габриеля, будто они знакомы, и именно тогда Габриель и рассказал, что Шейн — ангел, которого я искала веками.

Глаза Леа наполнились слезами, но я продолжила, ощущая, как тяжесть падает с плеч.

— Затем Габриель сказал, что любит меня и предложил… кое-что. И все же я сбежала. А он опять поймал меня. Я не знаю, что он сделал со мной, знаю лишь, что проснулась связанной, а освободил меня Джейкоб. Шейн был там, он передал меня Михаилу, сказав, что делать, и что это того стоило, после чего ушел.

— Шейн спас тебя? Он был там?

— Ну, да. Но тогда в теле Шейна была душа Шамсиила. Это не важно. Я здесь. Он там. Габриель и остальные падшие ангелы здесь и, если я выберу Габриеля, то мы сможем захватить небеса или какое-то подобное безумие. А хочу, хоть раз побыть нормальным человеком, забыть обо всем безумном ангельском дерьме и быть с Шейном.

— Чертово ангельское дерьмо!

— Именно. И сегодня, когда мы вышли из туалета, и ты сбежала, Габриель появился передо мной, а после еще и переговорил с Шейном. Думаю, Шейн пошел за ним, но не смогла спросить. Именно после этого Шейн и обвинил меня в желании быть с другими.

— Я запуталась, даже не понимаю, что ты говоришь.

— Ты запуталась? Встань на мое место. Серьезно, у меня будто две разные жизни и я разрываюсь между ними.

— Две сказки, которые не должны пересекаться сюжетами?

— Да, — кивнула я.

— Выбери одну и живи ей. Предлагаю ту, в которой Шейн, потому что хоть Габриель и горячий ангел, но чертовски жуткий. Он всегда пугал меня до чертиков, будто дьявол во плоти.

Дьявол во плоти? Я встала и выскочила из постели.

— Ты куда? — спросила Леа, зевая.

— В ванную, — пробормотала я.

Она хихикнула из-под одеяла:

— Ну да, конечно, передай Шейну спокойной ночи. О, и да, Грейс…

Подойдя к двери, я обернулась к ней.

— Что?

— Мне кажется, ты должна рассказать Шейну. Расскажи ему все. Может, ты и не видишь, или просто не желаешь ему доверять, но он любит тебя.

— Да. Как и Мари.

Выйдя в коридор, я тихонько закрыла за собой дверь. В доме стояла гробовая тишина. На цыпочках я прошла мимо спальни Кэролайн и Энтони, мимо ванной. Я… эм… всегда предпочитала ванную внизу. Да, правда. Молча спустилась по лестнице и услышала тихое спящее дыхание с диванов. Проклятье. Ну что ж. Я и правда могла сходить в ванную и смыть макияж. Но я хотела спросить, как он разбил костяшки пальцев, и не замешан ли в этом Габриель. Быть не могло, чтобы архангел вроде Габриеля позволил Шейну уйти.

Беззвучно, я подошла к одному из диванов. Жар прошел по лицу и груди, когда я услышала тихий хриплый смешок. Шейн вскочил на диване, обхватил меня за талию руками и потянул через спинку. Я немного взвизгнула, и его ладонь накрыла мои губы.

В полумраке от прикрытого жалюзи окна, я попыталась сфокусировать взгляд на нем. Медленно, он опустил руку от губ к шее. Сексуальная улыбка растянулась на губах.

Одним быстрым движением он перевернул меня на спину, он потянулся провести пальцами по моим губам. Дыхание перехватило, а губы приоткрылись в ожидании. В желании. Все мысли и вопросы вылетели в окно.

— Грейс Тейлор, прямо сейчас я поцелую тебя, а ты не сбежишь, на этот раз у тебя не будет оправданий. А после, ты поднимешься наверх, в кровать, и единственное, о чем будут твои мысли — это мои чертовы губы на твоих, и все. Ни о незнакомцах, желающих навредить тебе, или угостить выпивкой, ни Райане, ни Такере и даже не Эване. И, клянусь, Грейс, ты не будешь думать ни о ком, и ни о чем, пока мои губы сюда не вернутся. — Я прижала руки к его груди, пальцы покалывало от тепла его кожи, даже сквозь футболку. Тепло разлилось по щекам.

Рот Шейна завис над моим. Дыхание хриплое и неровное. Его тело прижато к моему, пуговица на джинсах контрастирует против кожи живота, где майка задралась до груди.

И он поцеловал меня.

Его губы обрушились на мои, я была готова. Потеряна. Унесена. Им.

Я потянула колено и обвила вокруг него, из глубины его горла раздался стон.

Звуки его стонов, дыхания, тепло его рук раскачали меня. Я захотела большего, большего, чем простые прикосновения; их недостаточно. Я ухватила низ его футболки и стянула через голову. Наши губы разъединились на секунду, и когда футболка пролетела через комнату, он с рыком вернулся к губам.

Его руки медленно рисовали на мне круги. Жгучий жар от его прикосновений, как чистейший наркотик, посылал огонь по венам. Его губы плавно скользили по моим, легкие щелчки языка укачивали. Поцелуями он провел горячую электрическую дорожку от челюсти до шеи. Я захныкала, когда он, подняв майку, взял в рот сосок. От его губ мое тело дрожало, он обхватил меня крепче.

Я бы не заметила, даже если бы диван под нами развалился, ничего кроме этих губ. Рукой я провела по его гладкой коже, скользнула по тугим мышцам живота к жесткому материалу джинсов. Пресвятая мать ВСЕГО ГИГАНТСКОГО!

— Боже, Грейс, — его голос дрожал. Он схватил меня за руку и неохотно вытащил из штанов. Мы смотрели друг на друга тяжело дыша, задыхаясь.

— Грейс, возвращайся наверх и ложись спать.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я чертовски уверена, Шейн, что не хочу.

— Грейс, — прошептал он, скользя пальцем по моим распухшим губам. — Я чертовски сильно хочу оказаться в тебе прямо сейчас. Но когда это случится, я хочу чтобы ты кричала мое гребаное имя, и вонзала ногти в спину. Ты не можешь этого сделать здесь.

— Теперь я точно не усну, — хихикнула я.

— Малышка, после такого мне неделю придется принимать ледяной душ.

— Не так уж он и помогает, — сказала я, поправляя майку.

— Запомни этот вечер… ибо сегодня началась вечность, — прошептал он.

— Данте Алигьери, Шейн?

— Заткнись и иди спать, Грейс.

Я потащила свое, гудящее, покалывающее тело наверх, улыбаясь по пути. Этот чертов мужчина сделал так, что других мужчин для меня больше не существовало. Вкусив его однажды, остальные покажутся кислыми. Вот дерьмо, я в него влюбилась.

Глава 20

Леа и я проснулись от оглушающей 5 Симфонии Бетховена, и я имею в виду, что в прямом смысле оглушающей. От музыки стены в доме дрожали и вибрировали.

Я была почти полностью истощена. Сон ускользал от меня всю ночь. Каждый раз, когда я клала голову на подушку и закрывала глаза, я могла чувствовать губы Шейна на моих. Цитата Данте крутилась в голове, смешиваясь со словами Леа о том, что Габриель был дьяволом. Мои коленки дрожали, пока я одевалась, и от улыбки, при воспоминании о руках Шейна на мне, мои щеки начинали болеть.

Мы с Леа не желали спуститься вниз, боясь узнать, что же нам приготовили ее родители, но запах кофе и гренок заставил нас идти.

Когда я сошла с последней ступеньки, мой взгляд сразу же упал на диван. Бабочки в моем животе внезапно ожили и начали выделывать петли. Это точно был божественный диван, который следовало бы погрузить в платину и усыпать бриллиантами. Я подумала, разрешат ли мне забрать его домой?

Леа сбежала по лестнице вслед за мной, подбежала к домашней аудиосистеме и ударила по кнопке, чтобы выключить ее. За столом сидел Энтони, головой уткнувшийся в газету «Wall Street Journal», и Коннер с Шейном с широко раскрытыми глазами, завтракающие гренками и всякими сытными вкусностями, которыми были заполнены тарелки.

Глаза Шейна сверкнули и уставились на меня, как только я вошла в дверь. Я схватила чашку с кофе и села напротив него, а он все это время удерживал мой взгляд. На его губах играла опасная улыбка.

Я начала нервно играть чашкой с кофе, когда зашла Кэролайн и посмотрела на меня суровым взглядом:

— Ты не ешь завтрак, Грейси? Ах, дорогая. Я серьезно, милая, даже в курице больше мяса, чем в тебе.

После, она с грохотом поставила прямо передо мной тарелку с шестью гренками, намазанными толстым слоем масла и сиропа, пятью сосисками из индейки и с долбанным сырным омлетом.

Шейн рассмеялся и я, сощурив глаза, посмотрела на него.

Кэролайн села рядом со мной и посмотрела на меня ТАКИМ ВЗГЛЯДОМ, каким она обычно смотрела на меня, когда я была еще тинейджером, думала, что я делаю что-то не так, и, как минимум, этот взгляд я встречала, раз пять в день.

— Начинай есть, дорогая.

Ох! Хорошо, что я люблю эту женщину. Я съела столько, сколько смогла. И, на моем лице была большая глупая улыбка, как только я закончила с едой, потому что я планировала провести целую ночь с Шейном, отрабатывая все, что съела.

После завтрака, Кэролайн и Энтони заставили нас опробовать их новую СПА-ванну с ними и их 80-летним соседом. Это не то, о чем я собираюсь спорить, и всё же, честно говоря, это выглядело так неправильно и нелепо во многих аспектах, что я просто проигнорировала всё происходящее. Скажу только, что стало еще хуже, когда были приглашены другие пары и некоторые из них стали… игривыми. Леа и я выбежали из комнаты, как только некоторые начали снимать майки и один шестидесятилетний мужчина начал махать своими боксерами, торжественно спрашивая:

— Сколько раз нужно будет облизать, чтобы добраться до его сладкой середины (выражение из рекламы чупа-чупса внутри которого шоколадный шарик). Я не вру, так и сказал! Шейн и Коннер последовали прямо за нами.

Мы бежали, смеясь и крича через весь дом, мечтая о том, чтобы скорее уехать домой. Коннер и Леа начали вместе стремительно собирать чемоданы, когда Шейн остановил меня перед дверью спальни Леа:

— У тебя есть планы на остаток сегодняшнего дня?

Я посмотрела на него, и мое сердце просто замерло. Затем оно снова начало глухо с перебоями биться. Что, черт возьми, это значит? Такое чувство, что у меня сердечный приступ.

— Нет планов, — я прошептала. Опробовать твой матрац? Позволь мне быть Скиттлс и ты сможешь попробовать мою радугу? Раскрой все мои 50 оттенков. Пожалуйста! Ох, святой ужас, как я боюсь его потерять.

И я могу вам поклясться, что он был способен прочитать все мои похотливые мыслишки в этот момент, потому что он посмотрел на меня с глупой самодовольной улыбкой, как будто выиграл шведский стол в стрип-клубе.

— Хорошо. Я хочу провести остаток дня с тобой. Ты не хочешь сходить пообедать?

Супер, Шейн.

— Я с удовольствием, — сказала я, ну, точнее я пропищала как мышка. — Я, эм… собиралась поехать обратно на байке, а Джип оставить здесь.

— Ты как? В состоянии ехать на байке или ты хочешь поехать в город на поезде с Леа и Коннером?

Он протянул руку к моему лицу, взял прядку волос с моей щеки и аккуратно убрал ее за ухо.

— Я ни за что не пропущу момент, находясь между твоими ногами всю дорогу до Манхэттена. — Я таяла.

В этот момент, при обычных обстоятельствах, я бы убежала прочь, сказав что-то ужасное, но не сейчас. Ни. За. Что. Мой ангел ушел, и это мой последний шанс, который я получила. Я на 100% человек, и эти чертовы бабочки порхают, хлопая своими крыльями, по всем моим девчачьим местам.

— Хм, окей. Я готова выехать прямо сейчас.

Дорога домой была опьяняющей. Всю дорогу я чувствовала, как мое сердце свободно подплывает к груди, а потом ударяется о желудок. Мои руки обвивали его жесткую талию и каждый раз, когда мы останавливались на красный свет, он пробегал своими руками вверх и вниз по моим ногам. Если это и называется жить на полную катушку, я хочу жить вечно. Меня не волнует даже то, что завтра мне будет очень больно, потому что он не будет таким, какой он сейчас, я просто живу каждым идеальным моментом с Шейном.

Он везет меня вдоль Ист Ривер в ресторане г. Лонг Айленда «У края воды». Благодаря огромным окнам, открывающим вид на залив, у меня захватывало дух. Горизонт Манхэттена сверкал так, будто был сделан из света и бриллиантов.

Нас усадили за тихий столик, который освещался чайными свечками, плавающими в чаше с водой. Он заказал бутылку вина, и мы сидели в полной тишине. Все, что я могла слышать между нами — это биение моего сердца. Все, что я могла видеть — это проникновенные глаза, смотрящие прямо на меня. Его телефон начал звонить, но он нажал отклонить и поставил телефон на беззвучный режим.

— Я рад, что ты отказала Райану, — прошептал он. Его лицо приняло мучительное выражение.

— Ну да. Ты это к чему? — я поддразнивала его.

— Я уже говорил тебе раньше, Грейс. Я готов убить любого мужчину, который на тебя посмотрит.

Я с трудом сглотнула:

— Ты помнишь, как говорил мне это?

— Я помню всё, Грейс.

Тут же, в этот самый момент, я действительно подумала, что у меня сердечный приступ. Мне только исполнилось 23, неужели такое возможно? Помнит ли он о том, что мой ангел был в его теле? Должна ли я спросить его? Знает ли он, что происходит с Габриелем? Мои мысли стремительно выходят из под контроля. Срань Господня! Я залпом выпила бокал вина. Его телефон раздражающе завибрировал на столе, и он кинул салфетку поверх него.

— Всё?

— Да, Грейс. Особенно ту часть, в которой я попросил тебя постараться найти во мне то, что ты искала. — Его слова густо и тяжело повисли надо мной. Они покрыли меня теплотой и необходимостью. Все мои вопросы просто уплыли из моей головы.

— Шейн, — я выдохнула. — Ты — всё, что я вижу прямо сейчас.

Я не помню остальную часть ужина, только горячее напряжение и нескончаемую протяжную боль между бедрами. Дорога домой, казалось, разжигала огонь внутри меня еще больше, и, когда Шейн припарковал мотоцикл перед моим домом, я была охвачена пламенем. Перед тем, как он смог слезть с мотоцикла, я отстегнула свой шлем, бросила его на землю и буквально скользнула всем своим телом по его, чтобы видеть его лицо. Он едва смог быстро снять с себя шлем. Его губы впились в мои, город вокруг нас и весь мир, просто исчезли. Придерживая меня за задницу, он встал, мои ноги все еще обвивали его талию, я простонала ему в рот. Всё мое тело жаждало его. Я сжала свои бедра сильнее вокруг него и схватилась за прядки его шелковистых волос. Он слез с байка, держа меня, целуя, крепко прижимая меня к своему сильному, упругому телу, пока его телефон продолжал вибрировать в переднем кармане. Дополнительный бонус для меня.

Шейн отстранился и пристально смотрел в мои глаза, наши губы жаждуще отделились. Быть объектом желания в этих глазах было самым мощным чувством, какое я когда-либо испытывала. Он облизнул свои идеальные губы и глубоко прорычал:

— Ключи. Сейчас же.

Хихикая, я сунула руку в карман и, вытащив ключи, потрясла ими перед ним.

— Внеси меня, Шейн. Пожалуйста.

Удерживая меня одной рукой, он схватил ключи другой и снова впился в мои губы. Он поднялся по ступенькам к входной двери и прижал меня к ней. Его губы ни на секунду не отрывались от моих. Он несколько раз промахивался с замочной скважиной, пока, в конце концов, он ее не открыл, и мы не ввалились в комнату. Он пнул дверь, и она закрылась за нами, Шейн прислонил меня к стене и расстегнул молнию на моем пиджаке.

Я сдернула с его плеч пиджак и бросила на пол. Мои руки схватились за его майку, и я притянули его к себе, не отрываясь от поцелуя.

— Эм… эй, ребята!

Мы замерли. Онетнетнетнетнет!

— Уау. Я ненавижу себя за то, что я прекращаю то прекрасное, что должно было произойти, но Коннер и Итан около часа пытались до тебя дозвониться, Шейн.

Шейн оторвал свои глаза от моих, чтобы бросить суровый взгляд на Леа.

— Ближе к делу, Леа. Кто-то умер или в тюрьме? — сказал он, запыхавшийся.

Леа глубоко вздохнула и громко выдохнула:

— Нет, хуже. Vixen4 (переводится как «4 мегеры») приехали к тебе домой и им необходимо место, чтобы устроить разрушительную тусу. И то, что они сейчас делают, это разрушают твою квартиру.

Шэйн сжал меня крепче.

— Черт, я забыл, что Итан сказал им, что они смогут пожить у нас. — Он посмотрел на меня напряженно и сжимаю челюсть. — Они — сущее наказание.

Скользнув руками по моим рукам, он неохотно отпустил меня и запустил руки в свои волосы:

— Грейс, я…

Нежно кусая губу, я подалась вперед:

— Ты сделаешь все возможное, чтобы вернуться сегодня вечером?

Он схватил меня за заднюю часть шеи и потянул меня к себе. Он зубами прикусил мою нижнюю губу и нежно потянул ее:

— Господи, детка. Ты такая вкусная. Я сделаю всё возможное. Если не получится, репетиция завтра в 9, Vixen4 будут репетировать после нас. — Он отстранился от меня и поднял с пола своё пальто. — Мне придется высыпать ведро льда в штаны, — прошептал он, перед тем как выскользнуть за дверь.

Крайне разочарованная всем происходящим, я смотрела из окна, как Шейн уходил вниз по улице. Леа стояла рядом и, смеясь, произнесла:

— Это, наверное, слишком отвратительно, то, что я не хотела вас останавливать, ребят, потому что хотела увидеть Шейна в действии?

— Ох, Леа.

— Проклятье. Надо было держать свои мысли при себе, — съязвила она. — Итак, где же вы, черт побери, были, ребята?

— Он повел меня поужинать. Почему Шейн сейчас ушел?

Леа пошла на кухню и налила мне бокал вина, дрожащей походкой я последовала за ней.

— Когда в прошлый раз Vixen4 давали концерт в Нью-Йорке, их выгнали из отеля, в котором они жили, одна из площадок не разрешила им играть, и они все четверо были арестованы. Я не знаю всей истории, но Коннер говорит, что они дружат еще со средней школы, и ребята обещали приглядывать за ними, когда они будут играть здесь снова.

Я глотнула вина и сжала туго свои бедра. Как, черт возьми, я выдержу всю ночь, когда я до сих пор физически ощущаю руки Шейна на мне? Пожалуйста, Господи, путь он вернется.

Но он не сделал так, чтобы Шейн вернулся.

Я позвонила ему около 10 вечера, но его телефон прозвонил два раза и переключился на голосовую почту. Я не оставила сообщения, потому что знала как работают телефоны. Он увидел мой звонок и нажал отклонить. Мысль об этом разозлила меня, и я просто забралась с головой под одеяло и заснула.

Я проснулась в 8 утра, запутавшаяся в простынях и жадно ловила воздух. Ужасное чувство переворачивало все внутри, кошмар, который мне приснился (или это была реальность), как Габриель шептал темные слова, просачивающиеся в сердце. Гнетущая мрачность нависла надо мной, и я никак не могла отогнать страх, поглотивший меня. Я искупалась, оделась, перевесила гитару через плечо и, не посмотрев в зеркало, вышла. Волнение под ложечкой усиливалось по мере того, как я подходила к студии. Не в состоянии справиться с новым странным чувством, я решила остановиться и купить всем кофе, так у меня была минутка собраться с мыслями. Может, я была просто взволнована встречей с ним, после того, что почти случилось прошлой и позапрошлой ночью. И, после того, что, ух, как я надеялась, будет иметь продолжение сегодня.

Нет, этого не может быть. Он хотел этого, так же как и я, в этом не было сомнений. У меня было такое чувство, будто это должно было произойти, или же мое тело больше не будет работать правильно когда-либо снова.

Мои ноги по прежнему дрожали, когда я, взяв картонную упаковку с кофе, шла к дому Шейна. Улицы города были заполнены людьми, которые шли на работу, ни с одним человеком не встречаясь глазами, я просто затерялась в невидимой массе, идущей по тротуару. Все выглядело сюрреалистично, слишком ярко и причудливо унывающе.

Я открыла дверь в холл указательным пальцем, сохраняя в равновесии в одно и то же время кофе и гитару. Я тихонько прошла через пустой холл, вниз по ступенькам в подвал и через тихие коридоры в студию. Внутри было темно, будто никого еще не было. Я включила свет и комната озарилась. Часы на стене показывали 8:59.

Видимо, все до сих пор спят наверху. Почему-то эта мысль заставила бабочек порхать у меня в животе ударяться о мои внутренности, в плохом смысле этого слова. Они чувствовали, что что-то было не так.

Я вытащила стаканы с кофе из подставки и поставила их на маленький столик у стены. Потянув за ремень чехла, я перекинула его через голову, открыла, достала свою гитару и прислонила ее к дивану. Часы на стене показывали 9:03. Эти ребята никогда не опаздывали.

Я пошла обратно по коридору, поднялась по лестнице на первый этаж и постучала в квартиру Шейна. Ужасно уставший Итан открыл дверь.

— Ммм… — прокряхтел он и почесал макушку, потом съежился, как будто ему было больно от этого.

Я была в шоке от того, что я увидела за ним, и все внутри упало. Я клянусь, если бы я посмотрела вниз, то бы испугалась, увидев свои кишки, стекающие по ногам. Обычно квартира, которую Шейн делил с Итаном и Коннером, была чистой. Узнав, что здесь живут трое одиноких парней, вы бы подумали, что они живут в грязной дыре, но это не так. Здесь никогда не было диванов с существами, блюющими на пол, не было плакатов с полуголыми школьницами, пустых пивных банок или коробок из под пиццы. Такой была квартира Такера, Брейдена и Алекса, в которой завершающую роль играла огромная чаша с презервативами разных цветов, стоящая на кофейном столике.

Квартира Шейна сейчас была похожа на квартиру Такера в самый из ужаснейших дней. Бутылки от алкоголя были разбросаны повсюду, некоторые были пустые, а от некоторых пролилась темная жидкость на красивый бежевый ковер. Кружевной неоновый розовый лифчик медленно вращался на сломанной лопасти потолочного вентилятора, находившегося над обеденным столом. Над обеденным столом, который стоял, накренившись, на трех ножках с несколькими телами, лежащими под ним. Возможно, это были уже умершие тела, я пока понятия не имела. Сердце начало бешено колотиться, когда я услышала глубокий хриплый голос Шейна и увидела его, идущего по коридору и одевающего майку поверх своей голой груди, и красивую темноволосую девушку, идущую за ним. Она была, хм, не очень одета, на ней были лишь красные кружевные трусики. Только трусики, БЕЗ ТОПА! Волна жара прошлась по всему моему телу, и мой пульс сильно участился. Я просто стояла там, у входной двери, парализованная, как дура. Мне хотелось наорать на него, закричать и упасть на пол. Как он мог? Мне хотелось просто исчезнуть, просто погрузиться в этот запятнанный алкоголем ковер и никогда больше не видеть его безупречное лицо.

Глаза Шейна уставились на меня, стоящую в дверях, и его выражение лица было непроницаемым. Но не моё. Нет, не моё. Я чувствовала, как моя челюсть отвисла, и слезы обжигали глаза, как если бы они были из огня. Стоя там, УМИРАЯ, я поняла, неужели я никогда действительно не знала, кто такой Шейн Макстон? Этот человек, стоящий там, ведущий едва ли одетую девчонку из своей спальни, или из любой другой комнаты, из которой они вышли, который оделся, чтобы пойти на репетицию со мной — вот он реальный Шейн. Тот, кто заставил ждать его, пока он вернется в мою спальню прошлой ночью, чтобы я могла отдать ему всю себя, но который был так занят кем-то другим, чтобы прийти. О, Грейс… Я нуждаюсь в тебе, как в воздухе, бла, бла, бла. Ага, конечно! Я хотела бросить в него одной из полных бутылок с ликером, лежавшей у моих ног, чтобы он хоть что-нибудь почувствовал.

Я старалась изо всех смотреть на него, не выражая никаких эмоций, пытаясь делать вид, что меня это не заботит. Но на самом деле, было чувство, будто стены сходились, и мне не хватало воздуха.

У меня отобрали мою вторую половинку. Я провела века в поиске его, проживая ужасные бессмысленные жизни жалких людей. Я нашла свою вторую половинку, потеряла его снова.

Быть захваченной психом Габриелем, который хочет сделать меня своей, и в последней жизни моего существования, Шейн разбивает мне сердце до того, как я могла сказать ему, что это сердце могло быть его. Вау. Просто вау. Чертовски невероятно.

Я сжала зубы и зажмурила глаза, чтобы слезы не могли образоваться. Забудь его! Кто следующий? Он ничего для меня не значит. Это был просто Шейн; это должно было случиться, ведь так? Но это имело значение, потому что Шейн и был человеком, который мог заставить меня забыть.

— Я принесла всем кофе, он внизу, если репетиция до сих пор в силе, — прохрипела я.

В этот момент Алекс вылез из-за дивана, надевая черные боксеры с огромным желтым смайликом с передней стороны:

— Ах, Грейс, любовь моя, с твоих губ всегда слетают самые лучшие слова. Веди меня к кофе.

Алекс споткнулся, проходя мимо меня в своих боксерах, и направился по коридору к лестнице. Итан последовал за ним. Я улыбнулась, губы дрожали, и пошла к выходу за ними. В этот момент руки Шейна схватили меня, и он поволок меня к себе, отчаянно впиваясь пальцами в мою плоть. Его прикосновение обожгло меня, и я вздрогнула. Девушка медленно прошла мимо нас и прикусила свою нижнюю губу, глядя сначала на меня, потом на Шейна.

— Дай мне знать, если найдешь мой лифчик, милый. Я соберу девочек, позже встретимся в студии.

Глаза Шейна расширились при взгляде на нее, потом они снова встретились с моими. Девушка, хихикая, шевельнула своей полуголой задницей и прошла в коридор. Мне ничего не оставалось, как смотреть, как она выходила. Я чувствовала себя маленькой и ничтожной. С разбитым сердцем. Но моя задница была определенно привлекательнее, чем ее, и мне стало жалко его, нет, я ненавидела Шейна за то, что он сделал неправильный выбор.

— Черт, Шейн, ты выбрал не ту девушку прошлой ночью, — прошептала я.

— Грейс, не надо. Даже не вздумай думать о том глупом дерьме про меня, рождающемся в твоей голове. Единственным человеком, с которым я хотел быть той ночью, была ты. Ты всегда будешь этим человеком.

Медленно я перевела глаза от вида ее задницы снова на Шейна.

— Конечно, Шейн. Чтобы ты ни говорил. Как будто я тебя не знаю, Шейн. Пожалуйста, не делай из меня дуру, — я одернула свое тело от него и мило улыбнулась. — Я иду на репетицию в студию. Увидимся там.

Я ушла по коридору со слезами на глазах,

— Если помнишь, я принесла вам кофе, — крикнула я равнодушно.

Я надавила на уголки глаз, чтобы прекратить слезы и зашла в студию. Итан и Алекс сидели, склонившись над кофе. Итан с любопытством посмотрел на меня когда я вошла.

— Эй, ты в порядке, Грейс?

— Ага. Суперчертовскизамечательно!

Итан поднял голову:

— Твои глаза такие красные и ты выглядишь пьяненькой…

Я резко посмотрела на него.

— Неа. Всё просто превосходно. Чертовскиопупенно!

Алекс засмеялся:

— Почему ты так разговариваешь?

— ВСЁАФИГЕНСКИЗАШИБЕННО!

Это заткнуло их обоих. Я схватила свой кофе и залпом его выпила. Он обжег мой долбаный язык. Как такое возможно, что язык до сих пор жгло, было выше моего понимания. Видимо это гребаное невезение моей жизни.

Шейн влетел в студию с Брайденом и группой ужасно одетых девушек. Я клянусь, одна была красивее другой, и я их всех ненавидела. Целая группа порнозвезд в реальной жизни, как мило.

— О, чувак, заставь их уйти, — прошептал Итан себе под нос. Он кинул жесткий взгляд на Алекса, который кивнул в знак согласия. — Это будет долгая бессонная неделя.

Темноволосая девушка подошла прямо ко мне и ухмыльнулась, три другие последовали ее примеру и окружили меня. Как стервятники или акулы, готовые к нападению. Благодаря своему периферийному зрению, я смотрела, как Итану становилось неудобно за то, как девушки реагировали на меня. Алекс схватил его за руку и толкнул обратно, когда он попытался направиться ко мне, чтобы помочь:

— Чувак, это Грейс. С ней все будет в порядке. Дай ей пометить территорию.

— Привет, Грейс. Мы Vixen4, — усмехнулась темноволосая девушка, перекидывая свои длинные ломкие волосы за плечо. — Они называют меня Блисс ( «Блаженство» в переводе, прим.), — прошипела она. Они плотнее окружили меня, и я сразу же заметила, какими разными они выглядели вблизи. Старые, изношенные и полумертвые, святое дерьмо, Шейн спал с Хранительницей Склепа.

— Оу, они тебя так называют? Интересно, а как они называют тебя, когда тебя нет рядом? — мило заявила я.

Ее улыбка исчезла.

Мне хотелось блевать от мысли, что Шейн занимался сексом с тем, что стоит передо мной, мне обожгло горло, и я с трудом проглотила. Возможно, она и была симпатичной, но тяжелая жизнь просачивалась через ее поры, и было похоже, будто следы от инъекций наркотиков оставили рубцы на ее руках. Глупый болван Шейн, я всегда буду тебя ненавидеть, за то, что ты выбрал ее вместо меня. Ее глаза были тусклыми и налитыми кровью, окруженными тушью, комками свисающей с ресниц.

Блисс шагнула еще ближе ко мне и поморщилась. Внешне, она проигнорировала мое замечание и продолжила представлять мне своих подруг.

— Это Скрэтч, — сказала она, указывая на девушку с розовыми волосами в балетной пачке, которая ей шла. — Ты, должно быть, хочешь спросить Шейна, почему мы так ее называем, если, конечно, ты еще не видела шрамы на его спине? — прошептала она.

Я знала, что эта шлюха врала. Я могу сказать вам, что я видела каждый сантиметр спины этого мужчины и сохранила в памяти его совершенные контуры, ее проклятых следов от ногтей там не было. Я хихикнула.

— Уау, Блисс. Тебе не подходит цвет ревнивой суки, зачем же ты его носишь тогда?

Ее рот открылся и закрылся, и она саркастически рассмеялась.

— Уау, у куска дерьма есть рот на его хорошеньком маленьком личике. Как это чертовски мило, — она снова засмеялась и направила на меня ехидный взгляд. Она указала костлявым пальцем на двух оставшихся девушек. — Это Крим, — сказала она, указав на свою блондинистую подружку. — А это Эссекс, — она ткнула пальцем в сторону последней девушки, которая носила короткую военную стрижку под ёжик.

Блисс кинулась на меня и остановилась в дюйме от моего лица. Я не двигалась. Я даже не вздрогнула, даже не моргнула глазом и не вздохнула. НИЧЕГО! Я ни за что не позволю этому отбросу общества заставить меня чувствовать себя хуже нее. Потому что я не была хуже. Возможно, Шейн так подумал, но это еще не значит, что это правда! Когда она открыла рот, чтобы сказать что-то, я подумала, что я пропала. Зловоние алкоголя было резким и горьким, но я не отступала, горящие глаза и все в таком духе.

— Она не очень-то на меня похожа, джентльмен, — она повернулась к Шейну, и мои глаза направились в его сторону. Брайден придерживал его сзади, глаза Шейна были полны ненависти, и он смотрел прямо на нее. Я думаю, он до сих пор думал, что после того, как он просверлит ее глазами, я напрыгну на ее мужчину, и он не хочет, чтобы она всё испортила. Я засмеялась. Я громко рассмеялась прямо ей в лицо и посмотрела на гнев Шейна, изменившийся во что-то похожее на страх. Какого черта?

— Воу, Блисс, и сколько же времени тебе потребовались, чтобы заполучить его? Наверное, это не давало заснуть тебе ночью?

— Нет. Шейн не давал мне заснуть ночью, — ухмыльнулась она.

Я подняла взгляд на Шейна и наблюдала зачатки абсолютного ужаса на его лице. На его красивом лице. Он отрицательно покачал головой и попытался вырваться из хватки Брайдена. Итан вскочил и помог Брайду сдерживать Шейна, но, я думаю, это было больше ради меня, чтобы я увидела его и его поддержку. Я безразлично посмотрела в глаза Блисс и мило улыбнулась:

— Итак, Блисс, скажи мне честно, сколько спермы ты проглотила, чтобы стать такой глупой? Почему меня должно волновать, кто не давал спать твоей омерзительной заднице всю ночь? И Шейн, ну мы все знаем, что ты, Блисс, можешь надеть парик и шпильки на гребаный стул на трех ножках, а он попытается трахнуть его. Я бы не хвасталась тем, что получила частичку Шейна, это мог бы сделать любой. — Я шагнула к ней ближе, встав впритык к ней, как будто я была какой-то уличной задирой. Мой адреналин начал выплескиваться фейерверком по всей коже, и я готова была продемонстрировать Брюса Ли, надрав ей задницу в стиле Возвращения Дракона.

— Ох, боже! — пробормотал Алекс. — Я обожаю эту девчонку. Вам, ребята, повезло, что я сломал руки для того, чтобы она была здесь.

Я прошла прямо мимо Блисс, задев ее плечом, повернув ее как тряпичную куклу.

— Парни, вы готовы играть? — Спросила я, подходя к своей гитаре и перекидывая старый изношенный ремень через голову. — Или вы собираетесь завязнуть в этом дерьме и смотреть, как Блисс и я набросимся друг на друга для вашего приятного просмотра?

Алекс вскочил со своего места, подбежал ко мне, взял меня на руки и покрутил. Он прислонился лицом к моему уху:

— Ты моя самая любимая девушка из всех.

Шейн оттолкнул его от меня, и Алекс, смеясь, поднял руки.

— Расслабься, брат. Она наша, не только твоя.

— Отвали от нее, Алекс, — сказал Шейн, в то время как выводил меня из студии в коридор. Он провел руками по своим волосам и стоял в ожидании, — Скажи мне что-нибудь, Грейс. Скажи мне, что ты знаешь меня лучше, чем это.

Я с силой прислонилась спиной к стене, моя гитара, дернувшись на плече, пробренчала несколько аккордов.

— Соври мне, Шейн. Скажи, что ты не оставил меня и не провел с ней ночь. — Он сделал шаг назад, как будто я ударила его. Я покачала головой и засмеялась, оттолкнув себя от стены. — Знаешь что? Не беспокойся, Шейн. Мы были просто друзьями, так что нет никакого дерьма между нами, это не мое дело, что ты делаешь и с кем. Давай забудем об этом. Я знаю, что между нами не было ничего большего. Давай просто будем делать то, что умеем делать хорошо вместе, окей? — Он с трудом сглотнул и медленно покачал головой, цвет отхлынул от его лица. Господи, я хотела, чтобы он что-нибудь сказал мне. Сделай так, чтобы все стало лучше, Шейн! Заглуши эту долбанную боль, уйми ее, пожалуйста, я так больше не могу! Боль была физическая, я ощущала ее внутри, будто кто-то только что разорвал мои внутренности и бросил их прямо в ад. Я хотела, чтобы он отрицал всё, что я отвратительно представляла в своей голове. Его губы на ее губах, ее руки на нем, О, Боже, я очень, очень хотела, чтобы он любил меня. Только меня.

Но он этого не сделал. И прежде, чем мое тело могло само по себе упасть духом, я прошла мимо парня, отпуская его.

Когда я вернулась в студию, подключила гитару к огромному усилителю, и я знаю, по тому, как тело Итана напряглось, и по тому взгляду, который он направил на Шейна, он поймал меня в момент, когда я вытирала слезы с глаз.

Не дожидаясь от Шейна сигнала о начале, я начала играть сет Безумного Мира и почувствовала себя чертовски круто, увидев выражения лиц Vixen4. Я так яростно била по струнам, будто била кулаками по их лицам. Мой голос вырвался против них, будто пощечины, и я прорывалась через рифы с такой яростью, с какой я бы хотела прорваться через Шейна. Я надрала их жалкие задницы, даже не касаясь их.

Глава 21

Отыграв все, когда-либо написанные «Безумным миром» песни, я, не произнося ни слова, подошла к чехлу и стала убирать гитару.

— Эй, а может еще Дженис сыграем? — попросил в микрофон Шейн, его голос срывался.

Когда я подняла к нему лицо, все в студии затихли.

— На самом деле, не чувствую, что в моем сердце сейчас есть то, чем делиться, Шейн.

Я вышла из студии, не оглядываясь. Открыла телефон, нажала на иконку Леа и стала ждать, когда она ответит по рабочему телефону.

— Привет, девочка!

— Привет, Леа. Ты после работы занята? — спросила я.

— Ничего не планировала. Что у тебя на уме?

— Я подумала о вечере Клуба Ненавистниц Парней, ты за? — сказала я.

— Что произошло? — тон ее голоса стал серьезным.

— Я зашла к Шейну, а он оказался с девушкой из группы «Vixen4» — объяснила я.

— Что ты подразумеваешь, говоря, ОКАЗАЛСЯ С? — завопила она.

— Что именно? Что видела его надевающим футболку на любимую тобой грудь, в то время, как она шла за ним без таковой на себе. — Я услышала, как Леа ахнула на другом конце телефона. — Да, на ней были лишь малюсенькие трусики, — вздохнула я.

— Поверить НЕ могу! — закричала она еще громче.

К моменту, когда я дошла до нашей двери, она стала обзывать его всеми известными непристойными словами, и, поскольку это была Леа, многие из них я впервые услышала. На ужин мы решили сходить в «Бузер», потому что я знала точно, что «Vixen4» выступают в клубе на Вест-Сайде, и все парни собирались туда, о да, еще я надеялась, что и Райан будет у барной стойки.

Бросив гитару на диван, я совершила набег на холодильник, достав оттуда первую попавшуюся вещь, оказавшуюся замороженным полуфабрикатом. Умывшись, я переоделась для пробежки, накинула толстовку и открыла дверь, решив побегать. Леа не вернется домой, как минимум, еще часа три, а наедине с собой и мыслями о Шейне я не останусь.

Шейн стоял за дверью, и, конечно же, одетый для пробежки. В животе затрепетало.

— Да, я так и думал, что ты готова к пробежке, — сказал он.

— А подумал ты так, потому что… — подсказала я, закрывая дверь.

— Потому что ты зла на меня, а когда ты сердита — бегаешь. Это помогает тебе думать, очищает голову.

— Ты слишком высокого мнения о себе, Шейн Макстон, если думаешь или чувствуешь, что я зла на тебя. — Я начала растягиваться, наблюдая за его выражением лица.

— Нет, детка. Ты думаешь обо мне. Ты зла на меня и, Грейс, ты хочешь меня также чертовски сильно, как и я тебя.

— Хватит бредить, Шейн, вот теперь мне действительно надо побегать.

И я побежала, а он следом, позволяя набрать темп. После чего догнал и стал бежать рядом, в одном ритме со мной. Мы два часа наворачивали круги вокруг Центрального Парка, затем, сбросив пар, побрели к моей квартире.

Вскочив по ступенькам, я открыла дверь. Я придержала дверь и встретилась с ним взглядом.

— Зайдешь выпить воды?

Сексуальная улыбка осветила его лицо, когда он вошел вслед за мной. Потребовалось много сил, чтобы не залепить ему пощечину. Как он мог: едва слез с одной девушки, как уже пытаться получить другую? То есть, ничего в этом такого нет, но жутко бесит, потому что причиняет МНЕ боль, ведь у меня к нему есть чувства.

Я встала прямо перед ним и, потянув толстовку, очень медленно сняла ее через голову.

— Ах, Грейс, — выдохнул он.

Я точно знала, что делала. Под ней был надет крошечный топ, открывающий спину. Покачав бедрами, я сняла штаны и осталась в крошечных шортиках, его дыхание стало неровным. Он прав, я разозлилась, и думала о нем, и теперь хотела, чтобы он понял, что упустил.

— Иди сюда, — прошептал Шейн и подошел ко мне сзади, заключая в объятия. Он притянул меня так близко, что голой грудью касался моей спины. Дерьмо, мне не хватало его без рубашки! Он наклонил лицо к моей шее, лаская горячим дыханием влажную кожу.

Я чуть было не растворилась, как и весь сдерживаемый гнев. Подумав о нем вместе с Блисс, идущей по коридору, и о том, что он ничего не отрицал, я повернулась к нему лицом. Провела пальцем по линиям его татуировки.

— Хотелось бы мне однажды услышать рассказ про это, — прошептала я, целуя и скользя языком по чернильным линиям. Я посмотрела на него сквозь длинные темные ресницы. Губы Шейна приоткрылись, своей грудью я почувствовала, как бешено колотится его сердце, как с каждым вздохом тяжелеет дыхание. Знание того, что Шейн так реагирует на меня, заставило внутренности стянуться.

— Господи, Грейс, — простонал он. Шейн опустил голову, прислонившись к моему лбу. Он нежно пробежал пальцами по моим волосам и намотал их на кулак. Таким образом, крепко удерживая голову, он притянул мое лицо к своему и навис над губами. Наши взгляды пересеклись, он был настойчивым и голодным, его дыхание на моей коже горячим и сладким. Затем, он следка прикусил мою нижнюю губу и потянул. Когда он скользнул языком внутрь, я едва не распалась на кусочки.

— Ах, нет, нет. Я не могу сделать этого, — простонала я и оторвалась от него. — Хватит, Шейн.

Отклонив лицо в сторону, он сконцентрировал взгляд на мне. Он выпрямился и ощетинился.

— О чем ты, Грейс?

— С. Меня. Хватит. Шейн.

Он сильнее потянул меня за волосы, которые все еще держал в кулаке. Он всмотрелся в мое лицо и прорычал:

— Грейс, чего именно хватит?

— Тебя.

Его руки отлетели, будто прикосновения ко мне причиняли боль.

— Не отказывайся от меня, Грейс. Сейчас я здесь, с тобой.

Я отступила и отошла от него, рассмеявшись; он здесь и со мной, СЕЙЧАС! Мозг разрывался между желанием выставить его и просьбой идти за мной. Я хотела, чтобы он заставил меня забыть об увиденном, но я бы не стала его просить, а он не предпринял ничего, чтобы стереть эти воспоминания.

— Шейн, — я медленно покачала головой. — У тебя есть уникальная способность заставить любую девушку чувствовать себя… абсолютным ничтожеством, и плевать мне, что ты скажешь или сделаешь, я ни для кого не соглашусь быть ничтожеством, незначительной или легкозаменяемой.

Я прошла по коридору, оставив его наблюдать за мной. Тихо прикрыв дверь ванной, и включив душ, я соскользнула на пол и обняла колени. Дверь я не заперла, потому что, Господи, прости, меня за слабость, я хотела, чтобы Шейн зашел. Хотела, чтобы он зашел и сказал, что я не ничтожество, а что-то значу для него, что я та самая особенная. Единственная. Но сидя там, слушая шум стекающей воды, ощущая теплую влажность воздуха, я осознавала, что этого не будет. Ведь та особенная связь, о которой я мечтала, сильная и безумная любовь от которой замирает дыхание — такое бывает лишь в сказках.

Я надела узкие джинсы с низкой посадкой и крошечный красный топ, не оставляющий простора воображению. Это был лишь треугольный кусочек ткани, полностью открывающий спину, держащийся на коже лишь тонкими черными тесемками. Что демонстрировало татуировку ангела со сломанными крыльями, и надпись Nullum Desiderium, Deus solus me iudicare potest (Никаких сожалений, только Богу судить меня) посреди спины, обычно спрятанная под ремешком лифчика.

Я выпрямила волосы, так что они стали похожи на блестящую черную гладь, струящуюся до талии. Наложила макияж, светлых оттенков.

— Хм, ничего себе, — произнесла Леа, открыв дверь моей спальни. Этот топ безумен! Пожалуйста, скажи, что у тебя есть такой же розовый для меня!

— В верхнем ящике твоего комода, ведь это была импульсивная ночь онлайн-шоппинга, радуйся. — Я засмеялась, когда она вылетела из моей комнаты. — Правда, в большей степени, я купила ее для Коннера, — сказала я.

Из ее комнаты разнесся истерический визг. Она примчалась обратно ко мне, держа в руках розовый топ и подходящие кружевные штучки, которые я покупала, думая, что надену для кого-то особенного.

Сжимая новое оружие массового поражения, ее глаза расширились, и улыбка пропала, когда ее озарило.

— Розовый топ для меня, а эти красивые, сексуальные, кружевные штучки… — она протянула их мне. — Они предназначались для Шейна, так?

Я пожала плечами.

— Поверь, Коннер их лучше оценит.

— Вот оно как. Шейн тобой больше не рассматривается?

Я села на матрас, натягивая кожаные сапоги.

— Знаю, надо сделать вид, что не больно, и это ничего не значит, и просто провести с ним время. Но, Боже, Леа, я не могу сидеть перед тобой и притворяться, что видеть их было адски больно. Я хотела быть единственной, а не девочкой на понедельник.

Мы прошли в гостиную за куртками.

— Что мне делать потом? Я хочу сказать, мы в одной группе, что если он уйдет к другой, а я свихнусь? В других жизнях я была экспертом в притворстве, но с Шейном это трудно. Действительно трудно.

Она придержала мне входную дверь, захлопнув, я последовала за ней.

—Леа, только он за все это время сделал так, что я позабыла о Шамсииле.

Выйдя на улицу, она взяла меня за руку.

— Может потому что он какое-то время и был Шамсиилом. Он что-нибудь помнит? Ты говорила с ним?

Я медленно покачала головой.

— Мы с Шейном, находясь в одном помещении, способны либо ругаться, либо целоваться. Хотя, вчера за ужином он сказал, что помнит все, но я не знаю, что именно он подразумевал. Момент был странным и напряженным, после того как он это сказал, нам хотелось добраться скорее до дома и добраться друг до друга.

Мы завернули за угол и направились в «Бузер».

— Когда у нас с Коннером только начиналось, все было также. Мы не могли оторвать руки друг от друга, но, какое-то время, в самом начале, мы были просто друзьями.

В «Бузере» находилась приличная толпа, в основном, люди пришли поужинать и послушать запись песен «Безумного мира». Хриплый голос Шейна звучал из динамиков, посылая дрожь по позвоночнику. Я не смогу избавиться от него, даже если попытаюсь, или смогу?

Когда наша любимая официантка, Молли, подошла поздороваться, мы рассказали ей о вечере Клуба Ненавистниц Парней, она отбросила фартук на бар и присоединилась к нам. Стоящий за баром Райан рассмеялся и покачал головой. У другой подошедшей официантки мы заказали бургеры, картошку фри, молочные коктейли, шоколадное печенье и ванильное мороженое.

Когда молочные коктейли были поданы, мы чокнулись под смех.

— Эй, — сказала Молли. — Только подумайте, как было бы хорощшо в мире без мужчин.

— Множество счастливых толстушек с тоннами секс-игрушек? — рассмеялась Леа.

— Прекрати, Леа. У тебя ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ парень! Коннер хорошо выглядит, и для него не существует других девушек, он просто идеален! — сказала Молли. — Боже, как бы я хотела, чтобы Алекс не смотрел ни на кого, кроме меня!

— О, так тебе нравится Алекс? — я ей улыбнулась.

— Я бы убила, лишь бы он обратил внимание, но он лишь заглядывает в вырез рубашки или шлепает по заду, больше ничего! — она вскинула руками, — Что надо сделать девушке, чтобы парень ее пригласил?

Когда нам принесли еду, Мари скользнула к нам в кабинку, хихикая.

— Я, ээ, услышала, что у вас тут Клуб Ненавистниц Парней. Я должна вступить в него.

Я чуть не подавилась бургером.

— Что? Из-за кого?

Она указала ярко-розовым наманикюренным пальчиком на смеющегося Райана, который, закинув на плечо барное полотенце, подмигнул мне.

— Так могу я остаться? — Она смотрела на меня внимательно, ожидая. А я думала, что нам сделал больно один и тот же парень. Я подтолкнула ей картошку фри и кивнула. — Скоро будет мороженое и печенье, — улыбнулась я.

Мари приподняла брови.

— Ты-то как сюда попала? Мне казалось, что ты окрутила Шейна вокруг пальцев, — спросила она, жуя картошку.

Отсмеявшись, я сделала глоток молочного коктейля.

— Ну да, конечно. Поверь, на Шейна это подействует в последнюю очередь, — объяснила я.

— Да, ладно, но из-за тебя он даже ночи со мной не провел, — пробормотала она.

— Подожди! Чтооо? — выкрикнула Леа.

— В ту ночь, когда мы здесь пили. Я фактически умоляла его отправиться со мной в туалет, а он продолжал мне рассказывать о ней, — она ткнула в меня пальцем. — А затем ты появилась, и он меня поцеловал, чтобы вызвать у тебя ревность, и после ушел!

— Что? Ты не зажигала с ним в туалете? — спросила я.

— А хотелось бы, — ответила она.

— Но у него фотография в телефоне, где ты топлесс в туалете!

— Как и у всех, — хихикнула она.

Вот дерьмо! Тогда почему во время поцелуя с Габриелем я видела их вместе?

Сильно татуированная рука появилась передо мной и забрала тарелку, поставив на ее место стопку, наполненную темно-золотой жидкостью. Проследив взглядом за рукой, я увидела Райана.

— Привет, Грейс, я подумал, может вы, девочки, примите выпивку из рук милого парня. От меня, — сказал он, подмигнув, и ушел.

— Ну, — сказала Молли. — Кажется, Райану приглянулась Грейс!

Я выпилка стопку.

— Эй, что общего у мужчин и подгузников? — я дождалась всеобщего пожатия плечами. — Они постоянно на чьей-то заднице и всегда полны дерьма!

Мы вчетвером рассмеялись и выпили молочные коктейли; да, мы заказали еще, продолжая взрываться хохотом над шутками про мужчин. Затем вошли Коннер и Такер, и Леа сказала, что издевательства над мужиками пора прекращать.

Коннер подошел к нашему столику, сузив глаза и потирая подбородок.

— Ну, если это не MotleyCrew, то не знаю что (MotleyCrew — это группа людей, не имеющая между собой ничего общего, кроме цели или идеи, прим.). — Он оглядел стол и его глаза расширились. — Молочные коктейли? О, Боже, кто тот парень? И что он натворил?

Я посмотрела на Леа.

— Ты разболтала своему парню слишком много наших секретов!

Такер запрыгнул на соседнее со мной сиденье и громко забарабанил руками по столу.

—Приии… вет, дамы. — Он скользнул ко мне поближе и прошептал. — И каково быть самой красивой девушкой в помещении? — Ничего себе, один лишь звук голоса Такера вызывает головную боль.

— О, Такер, да ты уже пьян? — поддразнила я.

— Не-а, не пьян, опьянен тобой, — прошептал он.

— У тебя что, есть книга с самыми дерьмовыми способами пикапа? Ты где такое прочитал? — засмеялась Леа.

Он рассмеялся и обнял меня. Я съежилась.

— Да, полагаю, я немного глупею, когда Грейс рядом. Я хочу сказать, только посмотрите, какая она красивая, — и он поцеловал меня в лоб.

Я при первой же возможности отодвинулась от него подальше.

— Ты принимаешь лекарства от расстройства личности? Не прикасайся ко мне, Такер, у меня от тебя мурашки.

Я отключилась от всех разговоров, настроившись на звучание песен «Безумного мира», загипнотизированная голосом Шейна. Все другие голосами пролетали мимо, но слова Шейна и звук его гитары пронзали душу. Я не могла перестать думать о том, что если у них с Мари ничего не было из-за меня, то, может, ничего не было и с Блисс.

Как-то отделившись от смеха и веселья за столом, я направилась к бару. Я придвинула стул и хлопнула по столу несколькими двадцатками. Райан подошел с сияющими глазами, раскачиваясь на носках.

— Привет, красотка. Что будешь? — Он щелкнул языком по кольцу в губе, и я почувствовала словно яму в животе, я знала, что он сделал это с определенной целью. — Нужен еще один «Стиратель ОщуШейнов»?

По щекам прошел жар, и я закрыла лицо руками.

— Боже, Райан. Я настолько жалкая, да?

Он покачал головой и кивнул, указывая на стол.

— Ради чего этот Клуб Ненавистниц Парней? Он облажался?

Я пожала плечами.

— Не знаю, кто из нас постоянно все портит.

Без вопросов, он налил бокал виски и придвинул ко мне.

— Ну, могу сказать, на данный момент я ревнивец, — сказал он, облокотившись на стойку передо мной. — Я надеялся, что он все испортит, а смогу поцелуями смыть твою боль. — Его язык щелкнул и прошелся и по кольцу, он прикусил его. НЕ СМОТРИ, ГРЕЙС!

Мои щеки стали горячее. Я отвернулась от него, чтобы перестать пялиться, но на другом конце бара оказался Шейн.

Мое сердце просто остановилось. Кажется, оно решило вылететь из моего тела прямо в его руки. В груди на самом деле заболело и потянуло к нему. Разве это нормально?

Да ладно, Грейс, ты же гораздо сильнее! Он же переспал с Блисс! А что, если все-таки нет?

Я видела вспышку гнева в глазах Шейна, когда он увидел, что Райан склонился ко мне и говорил. Его взгляд вернулся ко мне, а лицо вспыхнуло всеми цветами. Райан отошел от меня, оставив в одиночестве.

Шейн провел рукой по волосам и медленно покачал головой. В груди все сжалось, и в горле поднялся комок горечи. Он развернулся на каблуках и вышел из бара.

Если я ничего для него значила, если была просто девушкой на понедельник, то, какое ему дело до моих бесед с Райаном? Так, может, я ошиблась в отношении их с Блисс?

Глава 22

Покинув бар в одиночестве, я фактически бежала обратно к квартире. Я предупредила Леа об уходе, и что собираюсь запрыгнуть на мотоцикл и найти Шейна, чтобы поговорить. Остановилась лишь перед квартирой переобуть обувь и надеть шлем. Я пробежала по коридору и ворвалась в комнату в поисках ботинок, но, уже собравшись уходить, заметила Габриеля в дверях.

— У меня нет времени на твои игры, Габриель, убирайся с дороги.

— А на беготню за этим красавчиком есть? Это ниже твоего достоинства, Грейс, — сказал он, подходя ближе.

Я ничего не ответила. Просто не смогла, как и пошевелиться.

— Собираешься отыскать его? Признаться в любви? Я могу показать тебе, где он, Грейс. Однако, больше не мне указывать тебе на грешки Шейна, ведь он довольно часто сам тебе их демонстрирует, забавное зрелище.

Он закрыл и запер за собой дверь. Я застыла на месте, сердце стучало как отбойный молоток, хотелось только поговорить с Шейном.

С каждым его шагом воздух вокруг становился холоднее, мое тело задрожало. Подняв руку, Габриель провел пальцами вдоль щеки, по шее к ключице, остановившись прямо над грудью. Там где он прикасался, ледяная тьма пронзала кожу. Она закручивалась сквозь плоть и вены, пытаясь захватить мое сердце.

— Мне нравится этот топ, Грейс, он открывает так много твоей кожи цвета слоновой кости.

Я почувствовала, как сжимаются легкие, и весь воздух из них вышел с мучительным кашлем. Воздуха не осталось, как и способности дышать. Легкие горели, в горле разгорелся пожар, прожигающий глаза. Губы Габриеля встретились с моими, через поцелуй передал мне воздух. Выдохнув, и наконец, почувствовав контроль над своим телом, упала на колени.

— Зачем ты это сделал? — прохрипела я.

— Потому что не желаю существовать без тебя, Грейс.

— Я не верю ни единому твоему слову, Габриель. Ты слишком часто лгал мне.

Он притянул меня за затылок, удовольствие разрывало позвоночник.

— Я защищал тебя на протяжении веков. Оставался с тобой, Грейс. ВСЕ Я!

— Защищал, это ты называешь защитой? Ты уничтожил меня. Вырвал из моей души всю надежду. А теперь пытаешься удерживать подальше от Шейна? Ты обманул, показав их вместе с Мари! Почему я не могу прожить эту жизнь без тебя?

— Вместе, Грейс, мы станем непобедимыми.

— Почему ты хочешь стать непобедимым, Габриель? — я подползла ближе к нему, перехватив взгляд. Захват на моем затылке стал крепче. — Архангелы не могут завладеть Небесами. Им недопустимо делать что-либо им во вред, они не могут! Тебе известно, что подобному никогда не произойти, так?

Он усмехнулся.

— Я стал первым падшим Архангелом; законы Небес на меня не распространяются. Моя милая Грейс, разве ты не чувствуешь, какое удовольствие я способен тебе доставить, лишь дотронувшись до кожи? Подумай об этом, и о многом другом. — Он коснулся губами моей шеи, и высшее наслаждение пронеслось по коже. Оно пробежало по венам как холодный тяжелый наркотик, пытаясь омрачить мою душу.

— Это ничто в сравнении с прикосновениями Шейна или поцелуем Шамсиила. — Я оттолкнула его и встала. — Все, сказанное тобой, — ложь, Габриель. Первым падшим архангелом… — Я посмотрела на него, и волоски на руках и затылке зашевелились от ледяного ужаса. Сердце заколотилось, и я почувствовала, как от следующих слов задрожали губы. О, черт возьми, нет!

— Аваддон, Обвинитель, Вельзевул, Дьявол, Дракон, Отец лжи, Люцифер, Искуситель, Карл Самптон, Блейк Бевли. О, моя дорогая, мне в разные времена дали столько имен, но Габриель было первым, и я предпочитаю его, — рассмеялся он.

Я прижалась к стене. Ну, все только чертовски сильно испортилось. И что, ЧЕРТ ПОДЕРИ, мне ТЕПЕРЬ делать?

— Ну, этим у меня шоколадныхпеченек тебе не выиграть, Габриель. Отчасти, из-за этого мне блевать хочется, честно. Мне хочется прожить эту жизнь; ты мог бы просто вернуться в ад.

— У тебя неделя.

— Ты даешь неделю, чтобы прожить мне СВОЮ ЖИЗНЬ?

— Нет, Грейс, я считаю, что ты продержишься лишь неделю, а потом будешь умолять меня забрать твою жизнь.

После чего он исчез.

Температура в комнате стала теплее, горло обожгло сухостью. Я не могла проглотить обжигающий комок в горле, и задыхалась, давясь воздухом. Распахнув дверь, я побежала по коридору на кухню. Я слышала людей в гостиной, но проигнорировала голоса, резко распахнув дверцу холодильника, так что по полу разбился десяток яиц, я сорвала крышку с бутылки воды. Я не успевала глотать, тело было, словно в огне, и я не могла погасить пожар. Осушив бутылку, я отбросила ее назад и открыла еще одну, и еще. Слезу застилали глаза, боль не уходила. Он про это говорил? Что, пострадав несколько дней, я сломаюсь меньше чем за неделю? Он был дьяволом, ДЬЯВОЛОМ! Я веками дружила с гребаным дьяволом, и он полюбил меня, и БОЖЕ МОЙ! Я НИКОГДА не полюблю его. Фуу, он хотел от меня маленьких, красных и рогатых деток!

— Грейс, ты в порядке?

Я обернулась к голосу. Перед глазами расплывалось, как если бы я спала и только что проснулась, и на кухне все цвета стали ярче. Вот дерьмо! Да что, черт возьми, со мной?

Леа стояла в дверном проходе на кухню, Шейн и Коннер позади. Но я ни на ком, кроме него, не могла сосредоточиться.

— Я очень хочу пить, — прохрипела я.

Шейн бросился ко мне и приложил ладонь ко лбу, я упала ему на руки.

— Грейс, ты горишь. — Он повернул голову к Леа, — Притащи аспирин и сок. — После чего поднял меня на руки и, клянусь, я могла бы умереть от счастья прямо там. Легкое покачивание его движений почти убаюкало меня, когда я почувствовала, что он вышел в коридор. Я попыталась обнять его за шею, но руки казались слишком тяжелыми. Он немного переместил мое тело, когда открывал дверь в комнату, а затем его тело напряглось.

— Боже, Грейс, у тебя нет кровати? — он опустил меня на матрас и смахнул волосы с лица. Я слышала шепот Леа, но слова оказались слишком тихими и слабыми. — Грейс, детка. Пожалуйста, открой глаза и прими аспирин. — Я смотрела на него сквозь малюсенькие щели, не могла открыть глаза шире. Боже, как он красив, похож на ангела. Надеюсь, это не прозвучало вслух. Проглотив таблетки, я снова закрыла глаза.

— Леа, подожди. Нельзя оставлять ее в одежде, она насквозь пропотевшая. Найди что-нибудь для сна. Я выйду, а ты переоденешь ее, — прошептал Шейн.

Хлопнула дверь, и топ сдернули через голову.

— Грейс, помоги мне, ты слишком тяжелая, — сказала Леа. Я попыталась открыть глаза шире и помочь ей снять с меня остальную одежду, не уверена, что получилось это сделать, потому что от нее то и дело сыпались проклятья.

— Почему ты не сказала, что заболела, я так испугалась, когда ты не отреагировала на стук в дверь.

— Не думаю, что больна. Здесь был Габриель, — прошептала я в ответ.

Она отпустила меня и рухнула на матрас рядом со мной. Мои глаза распахнулись. Вот дерьмо, она нарядила меня в шортики и маечку, конечно же, все кружевное. Я крепко зажмурилась, внутренне съежившись.

Шейн опустился на колени рядом со мной и поднял меня за подбородок.

— Поспи немного, малышка, — холодные губы коснулись моего лба.

Я приоткрыла глаза и дотронулась до его лица. Он прислонился к моей ладони.

— Не уходи, Шейн. Останься со мной.

Медленно улыбка появилась на его губах.

— Хорошо. — Я почувствовала шевеление матраса, когда он встал. Зрение было замутненным, но я наблюдала, как Шейн прошел по комнате, стянул футболку и джинсы, и забросил в мою корзину. Я смотрела, как от движения мышц шевелятся татуировки. Одетый в одни боксеры, он выключил свет. Матрас прогнулся, когда он залез под одеяло и крепко обнял меня.

Хриплым голосом он прошептал мне на ухо:

— С тобой все хорошо, нигде не болит?

Сон затягивал и накрывал все мое тело. Останься со мной, Шейн. Дьявол говорит, что любит и собирается заполучить. Дерьмо, надеюсь, не сказала этого вслух.

Шейн легонько прислонился губами к моему затылку, чуть ниже уха и поцеловал.

— Молчи и засыпай, Грейс.

Проснувшись в темной комнате от какого-то крика, я осознала, что кричала сама.

— Тише, — прошептал Шейн, гладя меня по щеке. — Ты в безопасности, Грейс, я больше никому и никогда не позволю навредить тебе. — Его губы прижались к моим в мягком и чувственном поцелуе. Тысячи шелковистых крылышек бабочек ласкали мое сердце, заставляя его биться быстрее. Его слова наполнили меня надеждой, а тоска от испытываемых чувств сдавила грудь.

Его руки крепче обхватили меня, притянув ближе, он уложил мою голову себе на гладкую грудь. Прямо поверх бьющегося сердца, что сильно стучало под кожей. Под музыку его тело я снова заснула.

Когда я открыла глаза в следующий раз, мягкий свет лился сквозь занавески. Тихие звуки фортепиано доносились откуда-то в комнате; навязчивая мелодия, смешивающая чувства в моей душе, Hallelujah РуфусаУэйнрайта. У меня перехватило дыхание, когда тихим хриплым шепотом Шейн начал подпевать недалеко от моего уха.

Наши тела запутались в простынях, его теплое дыхание нежно играло на моей коже, посылая по телу дрожь. Давящее чувство уюта, любви и желания, волнами плескалось по коже. Каждый участок моей кожи горел как от пожара. Мои ноги крепко обхватили тугие мышцы его бедра, и я боялась, что от малейшего движения бедрами погибну.

Рука Шейна медленно рисовала круги по оголенному участку поясницы, его пальцы пропутешествовали по тонкой ткани шортиков до обнаженной кожи ног. Пульс ускорился, я начала задыхаться.

Его тело сместилось, и нежно протанцевав пальцами до области под коленками, он крепче прижался ко мне бедрами. Я задрожала.

Он поднял надо мной голову, наши взгляды встретились, мягкий свет от окна осторожно падал на наши тела. Эти голубые глаза смотрели жестко и напряженно, и сильный жар медленно распространился по моим щекам, прошелся до шеи, вдоль груди.

Затем он медленно потерся об меня бедром, и румянец мелькнул на его щеках. Боже, Шейн покраснел. Только мысль, что я, будучи в объятиях его тела, могу заставить его покраснеть… у меня дыхание перехватило.

Не в состоянии остановить себя, я раскачивалась, соответствуя его ритму. Я закрыла глаза и мысленно простонала, бабочки внутри танцевали, отчаявшись желать его внутри меня.

Пальцы Шейна вновь скользнули вдоль моего бедра, вновь доходя до кружева трусиков. Он сильнее прижался бедром к самому моему существу. Одной рукой крепче прижал мой зад, другой нежно проводил пальцами вдоль кружевной отделки трусиков, проскальзывая пальцами под ними.

Я захныкала от нарастающего напряжения между ног, заставляющего двигать бедрами против него.

Я закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать стон, но не получилось. Проведя руками по тугим мышцам его живота, под пальцами я почувствовала дрожь его тела. Мое тело охватила пламя. Я нуждалась ощутить его внутри.

— Боже, Грейс, — прошептал он, приблизив ко мне губы, паря над ними, дыша, — Мне никто и никогда не был нужен так, как ты. — Затем его губы накрыли мои, мягко и нежно, наслаждаясь, захватывая и целуя, словно я конфетка. Сердце в груди билось так чертовски громко, что я подумала, слышал ли его Шейн, я была уверена, что оно стучало по его груди.

— Малышка, я должен попробовать тебя на вкус, — прорычал он. Его дыхание тяжелое и неровное. Он провел языком вдоль моей челюсти, захватывая и засасывая кожу, вниз по шее, жадно лизнул изгиб груди.

Я оторвала от него руки и сдернула ткань, из-за которой он не мог распробовать много моей кожи. Внутренности расплавились, и я растворилась от ощущения его рта.

— Эй! — заколотила в дверь Леа. Тело Шейна напряглось, и он со стоном отскочил от меня. — Здесь пицца, — сказала она, врываясь в мою комнату. — Идем, Грейс, тебе надо поесть.

Я натянула простынь на голову и быстро поправила майку.

— Нет, уходи, — простонала я. Боль между бедрами была невыносима, я сжала колени, пытаясь облегчить ее, но этого оказалось недостаточно. Да еще и рука Шейна на моей заднице СОВСЕМ НЕ ПОМОГАЛА.

— Остался кусочек со шпинатом и маслинами, — пропела она, пытаясь соблазнить меня.

Глубокий хриплый смех Шейна сотряс матрас, он стянул простынь с моих глаз, но тела оставил прикрытыми. Леа, Коннер, Такер и все члены «Безумного мира» показались в моем дверном проеме. МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЭТО! Шейн, наклонившись к моей шее, продышал:

— В следующий раз я запру эту долбанную дверь.

— В следующий раз? — вздохнула я, прикусив нижнюю губу.

— Да, Грейс, в следующий раз, — прошептал он, подняв голову и глядя на меня. Голубые глаза смотрели на меня. Сильное пламя разгоралось в их глубине. Господи, Боже, почему мои друзья ВСЕ ЕЩЕ СТОЯТ У ДВЕРИ! Напряжение, скрутившееся между бедер, сводило с ума. Я была на грани освобождения, которого так жаждало мое тело, еще немного только потерев. Его рука очень медленно прошлась по передней поверхности моих трусиков, дразня, с сексуальным озорством в глазах.

Сильнее закусив губу, я схватила его руку и сильно прижала, молча моля его взглядом о большем. Его зрачки превратились в большие черные озера, губы приоткрылись от тяжелых вдохов. Я раскачивалась на его ладони, другой рукой он приподнял мой зад и сильнее прижал, пока напряжение от его прикосновений не взорвалось и мое тело сотрясло от удовольствия.

— ПИЦЦА, ДА, ПИЦЦА! — Я распалась и умерла прямо на его ладонях.

Все по-прежнему стояли у двери в ожидании.

— Это было самым лучшим из всего, что я когда-либо видел, — прошептал мне на ухо Шейн. — И мне чертовски жаль.

Сердце застучало и голову начало покалывать, желудок провалился.

— Жаль, что это произошло?

— Нет, Грейс, — прошептал он мои волосы, уткнувшись носом в шею. — Жаль, что пришлось остановиться.

Глава 23

Леа вытолкала наших зрителей, и Шейн выбрался из постели, так что я смогла взять себя в руки.

— Грей, может, хочешь принять душ, ты провалялась здесь со вторника, — сказала она.

— Что значит со вторника? — Засмеялась я. — Какой сегодня день? — просунула руки в рукава халата, отметив, что на мне не то, что одевала Леа вечером вторника, когда появлялся Габриель.

— Вечер четверга.

Видимо, я проспала два полных дня. Влияние Габриеля на мою жизнь, кажется, становится все хуже.

— Может, ты завтра запишешься на прием к врачу? — предложила она, легонько проталкивая меня по коридору к ванной, закрывая за нами дверь. — Я хотела отвезти тебя в больницу сразу же, но Шейн сказал, что после аспирина жар спал, а он останется с тобой. — Она лукаво усмехнулась.

Включив максимально горячую воду в душе, я вошла и прикрыла за собой шторку, Леа, конечно же, осталась.

— Ты сказала, что появился Габриель, и поэтому тебе плохо, — сказала она.

Я не ответила. Просто стояла под горячими струями воды и оттирала себя до чистоты.

Леа отдернула шторку в сторону и сложила руки на груди, уставившись на меня:

— Тебе лучше рассказать, что за хрень происходить!

— В этой квартире СОВЕРШЕННО невозможно уединиться! Я опять прикрыла шторку и стала смывать с себя пену.

— Он появился, и то, что казалось пятиминутным разговором, обратилось в 7 пропущенных часов моей жизни. Помнишь вечер, когда я собиралась поужинать с Райаном, и Шейн еще сбежал? — Выключив воду, я протерлась полотенцем, которое мне бросила Леа. — Когда я зашла в спальню, сказав тебе, что переоденусь и вернусь через минуту, он был в спальне. Мне тогда казалось, что и пяти минут не прошло, а потом ты постучала в дверь и внезапно наступила полночь, мимо меня прошло 7 часов.

Закутавшись в халат, я пошла обратно в спальню. Леа последовала за мной.

— А во вторник вечером?

— То же самое. Он был там же, но на этот раз я не могла дышать и двигаться.

Надевая удобные фланелевые пижамные штаны и майку, я удерживала взгляд Леа. Она хотела услышать правду, ответы, но мне не хотелось напугать ее. Но, определенно, она должна быть готовой ко всему, если у меня есть только неделя, так?

— Габриель сказал, что влюблен в меня и хочет, чтобы я ушла с ним, — прошептала я.

— То есть ушла с ним и НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЛАСЬ? — она вытаращилась на меня и задышала быстрее. — Какого черта! ОТКАЖИ ЕМУ! Ты не уедешь от меня, Грейс!

Подбежав к ней, я схватила ее за плечи.

— Тише. Леа, прекрати. Конечно же? я продолжаю отказывать ему. Я не хочу быть с ним, я хочу остаться здесь. Это моя последняя возможность прожить нормальную человеческую жизнь, и этого я и хочу. Пожалуйста, верь мне, хорошо? Знаю, что вдалбливала тебе в голову, что хочу другого, быть с другим, но он ушел. Возможно, он спасал меня, а может и вовсе не любил, не знаю. Но теперь я получу все. — Я закрутила волосы в неаккуратный пучок и улыбнулась ей.

— Что ты теперь получишь? — спросила она.

— Я прожила всю жизнь, пытаясь создать идеальное сказочное будущее с «жили долго и счастливо», подгибаясь под судьбу, думая, что так и надо, или живя прошлым, которого вообще не должно было случиться. Я никогда не жила настоящим, не лелеяла желанные мгновения, — объяснила я.

Пол возле двери скрипнул.

— Похоже, ты хорошо просвещена о жизни, — перебил нас голос Шейна. Он невинно улыбнулся, — Извини, не собирался прерывать вас, хотел убедиться, что ты в порядке. И… ты, помнится, кричала, что, э-э, хотела пиццу.

От его слов мои щеки запылали.

— Заткнись, — прошептала я, улыбаясь. — И я не просвещена, скорее прочно заземлена.

Леа скрестила руки за головой, вероятно, не давая ей взорваться. Я знала свою лучшую подругу как саму себя, так что точно уверена, что она сходила с ума от беспокойства. Она была из тех людей, которые изводили себя до смерти, если их что-то беспокоит.

— Грейс преследуют, и МЫ думаем, что это тот же парень, что навредил ей тогда! — выпалила она. — Его зовут Габриель, он появился и угрожал ей!

Шейн не отвел от меня взгляда, в его глазах сверкнуло озорство, и он фыркнул. Да, он фыркнул, будто Габриель для него был шуткой.

— Ну, тогда, думаю, хорошо, что я сегодня застрял здесь на ночь, так? — он подошел ко мне ближе, засунув руки в карманы джинсов. — Так значит Габриель? Почему он тебя преследует?

Я видела, как моя слишком болтливая лучшая подруга выскочила из комнаты с самой удовлетворенной самодовольной улыбкой на лице. Боже мой, эта женщина сделает все, лишь бы свести нас с Шейном! И именно это я в ней и люблю, даже врать не буду.

Я с трудом сглотнула.

— Никто. Лишь тот, кого я считала его другом, каковым он не был. Не стоит беспокоиться, — просто ответила я.

Шейн подошел ближе.

— Что ж, посмотрим, Грейс. Около шести недель назад на тебя напали в баре, и я получил удар ножом. Потом кто-то, как предполагается, поджег твою квартиру. О, да, и не забывай, что какой-то парень пырнул тебя ножом, повредив внутренние органы, и ты четыре недели пробыла в коме. И твоя подруга считает, что Габриель к этому причастен, а ты считаешь, что это пустяки? — он коснулся моей щеки, потирая большим пальцем кожу.

Мое тело невольно прильнуло к его. Святое дерьмо, меня влечет к этому парню.

— Мне и правда хотелось бы, чтобы ты доверилась мне и рассказала, что на самом деле происходит, и я смогу защитить тебя — вздохнул он.

ДРОЖАЩИЕ КОЛЕНКИ! СОС! Помогите! Тут девушка сейчас рухнет от любви к Шейну! Черт, он же таким образом сделает мне больно.

— Он был моим лучшим другом. И теперь думает, что влюблен. Ну и, если сократить всю историю, он решил, если я не достанусь ему, то не достанусь никому другому.

Мышцы и вены на его шее напряглись, будто он себя сдерживал, руки плотно сжались в кулаки, с побелевшими костяшками.

— Так вот в чем дело? Он тебя любит? — прошипел он сквозь зубы.

У меня мурашки побежали, так это прозвучало, будто невероятно, что кто-то полюбил меня. Я пожала плечами, в груди было так больно, что я едва не отбежала в другой угол комнаты.

— В любом случае, к тебе это не имеет никакого отношения, так что тебе не стоит себя утруждать. Но все-таки, почему ты сказал, что застрял здесь на ночь?

Он нахмурил брови и подошел ближе, поджав губы. Подняв рукой мое лицо, он обхватил ладонями мои щеки. От его прикосновения мои мышцы расслабились, и мне это не нравилось.

— Я никому не позволю причинять тебе боль, понятно? — он подошел еще ближе, нависая над моими губами. — И я понимаю его, что он так влюблен в тебя, что не хочет, чтобы ты досталась кому-то другому.

Кажется, я захныкала. Хотя, возможно, в тот же момент и расплылась в лужицу на полу.

Его губы легко скользили по моим, словно и были сотворены для наших поцелуев. Я подняла руки к его шее; его пульс бешено стучал под пальцами.

— Эй! Пицца! Идемте! Ей надо поесть, Шейн! — прокричала Леа рядом с нами.

Все еще держа ладони на моих щеках, он прислонился своим лбом к моему, и засмеялся.

— Знаешь, учитывая, что Леа всегда поблизости, я не удивлен, что в твоей жизни почти не было парней, — поддразнил он.

— Заткнись! — я засмеялась и игриво шлепнула его по руке. — Боже, хотя, вероятней всего, ты прав!

— Идем, тебе и правда надо поесть, — сказал он и потянул за талию в сторону коридора. Он уткнулся лицом мне в шею, пока шел сзади.

— Да, кстати, сегодня на ночь все застряли у вас. В наших квартирах работают клининговые службы, ну там, дезинфицируют все после пребывания «Vixen4». А потом все украсят в честь выступления «Vixen4», так что у них будет возможность снова все там испоганить.

Мысли о «Vixen4» в его квартире вернули меня к реальности и воспоминаниям о Шейне и Блисс. Мне следовало помнить, что Шейн не создан для отношений. Надо лишь прожить все мгновения, но полную, не думая о его ошибках. Не испорть все, Грейс, ты не знаешь как много или мало времени у вас осталось.

Все сидели в гостиной, в пижамах, за просмотром «Изгоняющего Дьявола» и поеданием пиццы. Стопка наших любимых фильмов ужасов лежала на кофейном столике рядом с коробками пиццы, огромной миской попкорна и банками содовой. И это ужасающе напоминало подростковые девичники у Леа.

Я плюхнулась в одно из кресел и, схватив кусочек пиццы, подвернула под себя ноги. Шейн сел в кресло напротив меня с другой стороны комнаты, и схватив горсть попкорна, запихнул себе в рот.

Алекс перегнулся через диван, облокотившись на подлокотник моего кресла, и улыбнулся.

— Никак не могу перестать думать, где же я могу сегодня лечь спать. Существует ли вероятность, что тебе позднее потребуется компания? — тихо прошептал он.

Мои глаза расширились, и я рассмеялась от нелепости предложения.

— Нет, спасибо Алекс, ты, шлюха, — поддразнила я, закатывая глаза. Уткнувшись подбородком в грудь, я смеялась все сильнее, глядя, как улыбка Алекса становится все шире.

— Я дам тебе время подумать, — засмеялся он в ответ.

Я подняла голову и увидела, что Шейн смотрит на меня. Его взгляд переместился на Алекса, и его губы поджались. Это, по какой-то причине, заставило меня прикусить нижнюю губу, и когда взгляд Шейна вернулся ко мне, он это заметил. Он послал мне одну из своих маленьких сексуальных улыбочек.

Я не могла остановить реакцию своего тела на его взгляд, тепло распространилось по щекам. По груди пробежали мурашки, под кружевом лифчика напряглись соски. Господи, я думала, что такое дерьмо бывает только в любовных романах. Изгибы, упругость и твердость его мышц под линиями татуировок — невозможно отвести взгляд. Этот мужчина сделал все мои девчачьи части тела гиперчувствительными, и они болели, впервые за все время, из-за кого-то. Кого-то настоящего и сидящего прямо напротив меня.

Глава 24

После просмотра «Изгоняющий дьявола»[2], мы решили поставить «Сияние»[3], и я пошла на кухню, приготовить еще попкорна. Достав из холодильника несколько бутылок содовой, Такер по пути толкнул меня бедром. Я чуть было не пролетела через все помещение, а он смеялся. Пришлось выдавить из себя смех, мысленно я хотела выцарапать ему глаза. Засунув пакетик попкорна в микроволновку, я выбрала режим «Попкорн», при котором, как оказалось, НИКОГДА не лопались все зернышки. Я так и не поняла, почему воспользовалась им.

Поставив содовую на столешницу, он к ней же и прислонился.

— Так ты разобралась с этой своей проблемкой?

Я замерла, уставившись на него.

— С какой еще проблемкой, Такер? — Попкорн начал лопаться, и слушать этот звук оказалось куда приятнее, чем голос Такера.

— С девственностью — прошептал он, пытаясь сделать голос сексуальным. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Видишь ли, Такер, у нас с тобой на этот вопрос совершенно разные взгляды. Я не вижу в этом проблемы. Проблему представляют высокомерные придурки, считающие, что я отдамся им, таким хорошим, после идиотского ужина с отвратительными суши и дорогим шампанским.

Он приблизился ко мне, видимо, даже не услышав меня.

— Если ищешь хорошего парня, Грейс, вот он я. — Что-то попкорн слишком долго готовится.

— Твои родители, случайно, не брат и сестра? — спросила я. Ведь, на самом деле, должно быть это так.

— Ты так очаровательна, когда грубишь. Ты подумала о предложении работать на меня? Я же знаю, что твои медицинские счета безумны, а ты не работаешь, я могу помочь тебе, становись моим личным помощником. — Он пошевелил бровями, как типичный Такер. — Будем проводить обеденные перерывы вместе, только вдвоем, каждый день в моем офисе, — он скользнул ближе. — Я знаю, как удовлетворить женщину, Грейс, — кажется, хлопки зерен стали реже, почти готово.

— Тогда удовлетвори меня, оставив в покое.

— Хорошо, хорошо. Без обнаженки в обеденные перерывы, но серьезно, соглашайся на работу, узнаешь меня лучше. Ты не пожалеешь. — Как же мне хотелось, чтобы его голова взорвалась как одно и зернышек, может хоть это остановит его треп.

— Ты в детстве падал на голову, или мать швыряла тебя об стену?

— Грейс, ты так красива, мне так хочется тебя поцеловать, — он начал приближаться ко мне. Вот дерьмо, я собиралась избить Такера на собственной кухне. Я крепко сжала кулаки, оба.

— Хватит Такер, отстань от нее, — прозвучал голос Шейна позади меня. — Ты не знаешь, когда пора остановиться, так?

Глаза Такера расширились.

— Чувак, я просто пытаюсь помочь, — он ткнул в меня указательным пальцем. — Она единственный безработный человек, известный мне, и я пытался помочь, предложив работу.

Прислонившись спиной к стене, Шейн скрестил руки на груди.

— Не забывай об обеденных перерывах в голом виде в твоем офисе.

Такер выбежал из кухни.

— Тебе не могут доставаться все красивые девушки, это не честно. Я иду в бар зажигать с Блисс, с вами, ребята, мне до смерти скучно!

Взглянув на меня, Шейн рассмеялся.

— И, да, ответ на твой вопрос: определенно, мать швыряла его об стену. И мне чертовски нравится, что твои руки сжаты в кулаки и готовы набить его лицо. — Он взял содовую, забытую Такером и помог мне дотащить пакет полу-готового попкорна и несколько мисок с чипсами до гостиной.

Прежде чем Коннер поставил третий фильм «Молчание Ягнят» (прим. фильм 1990 года, фильм снят по мотивам романа Томаса Харриса «Молчание ягнят»), я решила заглянуть в ванную. Проходя по коридору, я почувствовала изменение температуры, волоски на затылке зашевелились. Я открыла дверь и увидела прислонившегося к стене Габриеля, глаза его пылали.

— Думаешь, няньки, постоянно снующие вокруг, остановят меня?

Я захлопнула дверь перед его носом. Вернувшись в гостиную, наткнулась на удивленный взгляд Леа.

— Можешь… гм… Отойдешь со мной на минутку в ванную?

Она выгнула брови и кивнула.

Когда мы зашли, Габриеля там не оказалось. Интересно. Возможно, мне теперь не захочется писать в одиночестве. Я рассказала это Леа, и, конечно же, как моя лучшая подруга, она согласилась.

Последнее, что я помню — титры к следующему фильму и Шейна, укрывающего меня, свернувшуюся клубочком в кресле, мягким одеялом. Это был лучший сон без сновидений и безо всяких Габриелей в моей жизни.

Я проснулась в гостиной под звуки дождя, бьющего по старым стеклам в девять утра. Комната освещалась сквозь открытые занавески лишь мягким светом облачного неба. Тихо похрапывающие спящие тела расположились по всей гостиной. Шейн спал на кресле напротив, запрокинув голову, глаза закрыты. Его обнаженная грудь медленно опускалась и поднималась в такт дыханию. От него было невозможно отвести взгляд.

Алекс растянулся поперек дивана, обнимая подушку, Брайден лежал на полу рядом. Мне хотелось попросить ребят оставаться здесь каждую ночь, чтобы Габриель отстал от меня.

На кухне горел свет, и я почувствовала мой любимый утренний аромат — кофе. Итан сидел за столом с огромным коричневым бумажным пакетом свежих рогаликов. Один из которых, когда я вошла, он намазывал маслом.

— Привет тебе, — он улыбнулся, глядя на меня. — Как себя чувствуешь?

— Будто и не болела, — ответила я смеясь.

— Теперь между тобой и Шейном все хорошо? Не похоже, что вы пытаетесь, друг друга убить, — спросил он, поставив передо мной тарелку. — Только купил, они еще теплые и тебе надо поесть. Я уже могу сквозь тебя видеть.

Я налила себе чашку кофе и села за стол рядом с ним, проигнорировав вопрос о Шейне. Последнее, чего мне хотелось — Итан, высмеивающий меня, как одну из девчонок, лежащих у ног Шейна. Выбрав рогалик, я разрезала его вдоль и намазала маслом. Разрезав его пополам, макнула в кофе и откусила кусочек.

— Ты только что макнула рогалик?

— Да, я могу макать что угодно в кофе или молоко, не критикуй, пока не попробуешь, — я улыбнулась с набитым ртом.

Он шумно расхохотался, макнул свой рогалик в кофе и откусил кусочек.

—Хмм… а неплохо, — рассмеялся он.

Резкий звонок в дверь прервал нашу беседу и, слава Богу, мне не хотелось ничего слушать о Шейне от Итана. Я услышала, как Шейн разговаривает с кем-то у входной двери. Бросив завтрак, я вышла в коридор, чтобы увидеть кто там.

Шейн стоял у входной двери, сияющие голубые глаза на фоне облачной улицы. Два мускулистых парня держали что-то похожее на коробки с мебелью.

— Прямо по коридору, последняя дверь слева, — указал им Шейн. Хм, это же в мою спальню. Почему он направил мускулистых незнакомцев с огромными коробками ко мне в спальню? Хотя, девушке не стоит на это жаловаться…

Заметив меня в дверях кухни, лицо Шейна осветилось самой удивительной улыбкой из всех, что я когда-либо видела. Вот блин, я так запала, колени ослабли.

— К тебе доставка, — ухмыльнувшись, он подошел ко мне.

Я все еще слышала храп Алекса из гостиной.

— Но я же ничего не заказывала, — объяснила я.

Шейн обхватил меня за талию и легонько поцеловал в висок.

— Да, это я заказал. — Она направил меня обратно в сторону кухни, не убирая рук с моих бедер. — Доедай свой завтрак. — Когда он убрал руки, талию все еще покалывало.

Когда мы вернулись на кухню, Итан кивнул Шейну.

— Рогалики, — проворчал он. — Мы как раз вели милую беседу о тебе, — и подмигнул мне.

Почему такой огромной радостью в жизнях моих друзей было лезть в мои дела?

Шейн остановился, подняв брови.

— Я захочу услышать подробности?

Улыбка Итана стала шире, откинувшись на спинку, он сложил руки за головой, насмехаясь Шейна.

— Друг, скорее всего, нет. — Ухмыльнувшись, он спросил. — Ты же пойдешь на сегодняшнее шоу?

— Не, на самом деле, не хочется, — простонала я.

Итан странно посмотрел на Шейна и пожал плечами.

— Что, черт возьми, так стучит? — зевая, Алекс прошел на кухню, Брайден шел сзади. — Рогалики! Черт, я и сегодня здесь останусь, если каждое утро будут завтраки!

— Мудила, это я принес рогалики, — рассмеялся Итан. — И я купил их для Леа и Грейс, в благодарность, что позволили нам остаться здесь.

Алекс посмотрел на меня с щенячьей улыбкой.

— О, да, спасибо, Грейс. За всю неделю это была первая ночь, когда мне удалось поспать.

Брайден вздохнул.

— Ну а я, определенно, остаюсь здесь, пока эти безумные девицы не уедут, хватит с меня вечеринок.

— Ребят, мы вас здесь всегда будем рады, — сказала я.

Один из мускулистых парней вышел из моей комнаты.

— Простите, сэр?

Шейн подскочил и вышел к джентльмену в коридор и пропал где-то на 20 минут, пока мы все, смеясь, доедали завтрак. Насмотревшись на меня, все парни уже через пять минут макали рогалики в кофе. Итан поднял на меня взгляд.

— Думаю, мы позже договорим.

Когда зашел Шейн, все парни смотрели на него в ожидании. Ладно, что за хрень тут происходит?

Огромная улыбка озарила его лицо.

— Отлично, парни, тащите ее!

И Итан, Брайден и Алекс (который, клянусь, пытался схватить меня за сиськи) понесли, да, меня ПОНЕСЛИ в спальню, с совершенно новой кроватью с изголовьем из вишневого дерева и комодом. Меня скинули на кровать. А я упоминала, что она была королевских размеров? И она была застелена новыми простынями и бледно-розовым одеялом.

— Сюрприз! — прокричали эти идиоты.

Моя группа скинулась и купила мне спальный гарнитур. Пресвятое дерьмо, я самая везучая девушка в мире.

Весь остаток дня мы провели впятером — моя группа, мои друзья, мои мальчики, прыгая по кровати, подпевая Шейну, и я играла на гитаре. В тот момент — это был самый лучший день.

Около трех, Шейн скрылся на кухне, а спустя еще тридцать минут запах лука и перца разнесся по всей квартире. Алекс, Итан, Брайден и я, переглянувшись, побежали на кухню. Шейн стоял у плиты и, помешивая, выливал банку темной фасоли в кастрюлю.

— Да, старик! — Алекс обрадовался. — Пахнет твоим чили? — Он подбежал к Шейну и заглянул в кастрюлю. — Вуухуу, Шейн демонстрирует свои кулинарные способности, а мы воспользуемся его плодами.

Леа вернулась с работы с блестящими пакетиками из ее любимого магазина одежды. Я знала, что от одного из этих пакетов у меня будут проблемы, мы с Леа всегда покупали что-то друг другу в магазинах.

— Пресвятой вкуснющий аромат, Бэтмэн! Что так пахнет?

Самый вкусный чили из всех, что я пробовала.

Шейн сидел рядом, все время украдкой поглядывая на меня. Доев, он откинулся на стул, переплетая наши лодыжки под столом. Время от времени он наклонялся поближе, под столом касаясь рукой моей. Каждый раз, когда он это делал, мое сердце переполнялось, но я не могла не заметить, что он старается скрыть наши прикосновения от других. И я сидела и вспоминала все его прикосновения, так было всегда, он прятался от других членов группы. Даже когда мы с Леа и Коннером развлекались, он поцеловал меня не на танцполе, а когда мы оказались в темной гостиной и все спали. Даже вчера, проснувшись с ним, когда все были рядом, он лишь шептал мне на ухо, все всегда выглядит невинно. Единственная, кто видела хоть что-то — Леа.

После ужина Брэйден и Алекс ушли помогать «Vixen4» готовиться перед шоу. Мы с Леа по очереди отправились в душ, и, честно говоря, мне и знать не хотелось, как готовились парни.

Только я вышла из душа, как Леа вцепилась в меня.

— Ты переспала с ним? В чем дело? — она визжала, подпрыгивая, завернутая в полотенце.

— Почти, но кое-кто прервал нас, сказав, что доставили пиццу, — проворчала я.

— Ой, извини. Ничего себе, вот почему вы немного покраснели. — Она прищурилась и поджала губы. — Погоди, так что было с Блисс? Ты же говорила…?

Я протерла волосы полотенцем и расчесала их.

— Я не спрашивала. — Она скорчила лицо и я вздохнула. — Леа, а надо ли мне знать, что точно у них было? Он обязательно переспал с ней, это же Шейн. Да, я была зла не него. Но после он вытворяет такое дерьмо — остается со мной на три дня, обнимает меня по ночам и покупает мне спальный набор мебели. Я запуталась, и моя чертова голова кругом идет.

Мы надели халаты, и я позволила ей отвести меня в комнату, где на кровати лежали новенькие блестящие пакеты с одеждой.

— Что собираешься делать?

— Черт, Леа, понятия не имею. Одна часть мене хочет от него сбежать, чтобы не было больно, когда он перестанет уделять мне внимание. Но большая часть меня боится, что Габриель сделает что-то безумное, и у меня на самом деле осталась только неделя, и Леа, все время до последней минуты я хочу отдать Шейну.

— Вот дерьмо, да ты влюблена в него, — прошептала она.

Я смотрела на нее, не моргая, и, конечно же, не отрицала ее слов.

Она откашлялась и заговорщицки — дьявольская улыбка появилась на ее губах.

— Ну, тогда тебе точно надо надеть то, что я сегодня нам купила.

Я захихикала.

— Да, и почему это? — спросила я, потянувшись к первому пакету.

— Потому что, тогда Шейн, увидев тебя, не заметит даже существования других девушек.

Первыми я вытащила из пакета прозрачную маечку и такие же трусики. Пресвятые прозрачные трусики! Я, эм, сразу же примерила их, вытаращилась на себя в зеркало. Леа что, закупалась в секс-шопе?

Чистое озорство разгорелось в ее взгляде, когда мы услышали, что Шейн стучит в дверь и зовет меня. Она махнула головой и прошептала:

— Открой. Пусть увидеть тебя в этом, пока мы не ушли в бар. — Она подтолкнула меня к двери (как будто меня надо было подталкивать к этой двери, я же просто выпрыгнула перед ней!) — Поверь, ни одной девушке не стереть из его памяти тебя в таком виде!

Леа завернулась в халат и претворилась, что занята поисками чего-то в шкафу. Открыв дверь, я соблазнительно прислонилась к ней. Главный подонок выглядел так, будто у него сердечный приступ. Глаза Шейна заблестели, рот приоткрылся. Его взгляд отчаянно пропутешествовал по моему телу, словно ему было необходимо увидеть все и сразу. Он втянул воздух и прикусил нижнюю губу. Я вышла в коридор в крошечной прозрачной маечке, и прошагала мимо него. Я точно знала, что делала, на мне не было лифчика, и этот мужчина сильнее закусил губу, глядя на меня как на свое сервированное блюдо. Проходя мимо, я переплела наши пальцы, и взрыв жара прошел по груди и плечам. Я не отдернула руку, как и он, мы просто смотрели друг на друга. Его взгляд был настолько глубоким, что мое тело задрожало.

— Я одевалась, ты чего-то хотел? — прошептала я.

Взгляд Шейна медленно пропутешествовал от лица к шее, задержавшись на груди. Он сильно зажмурил глаза и глубоко вздохнул. Когда он их снова открыл, зрачки были настолько расширены, что пропала вся голубизна.

— Я собирался сбегать домой переодеться, и встретиться с вами в баре, — его дыхание стало хриплым и прерывистым. — Проклятье, Грейс. Я не видел никого красивее тебя. Ты за гранью совершенства. Просто идеальна.

Мне было известно, что у этого мужчины точно есть докторская степень по части комплиментов женщинам, и что у него огромный опыт заставить девушек чувствовать себя желанными, но, Господи, прости мне эту слабость, удовольствие от его слов захлестнуло всю мою плоть.

Я наклонилась к нему и улыбнулась.

— Хорошо, увидимся там.

— Пожалуйста, не надевай эту майку в бар, — промолвил он.

Улыбаясь, я закрыла дверь.

— До встречи в баре, Шейн.

Тяжело дыша, я прислонилась к закрытой двери. Леа, хихикая, подбежала ко мне.

— Вот дерьмо, Грейс! Да ты ПОРНО ЗВЕЗДА! — сказала она подпрыгивая. — Он весь твой! О, Боже, что будешь делать?

Громкий удар донесся от двери, я знала, что это Шейн бился головой о деревянную поверхность. Мы услышали его рык, и как стремительно он пробежал по коридору, крикнув Коннеру, чтобы тот не выпускал меня из квартиры, если, когда я оденусь, он будет видеть все мое добро.

Хихикая, Леа прыгнула мне на кровать.

— Так что будешь делать?

— Наверное, жать на кнопку самоуничтожения, — засмеялась я.

Леа улыбнулась.

— Знаешь, Грейс, плевать, что ты думаешь или говоришь. Не думаю, что между ним и Блисс что-то было, и нам точно известно, что и с Мари ничего не было. Мне кажется, что этот мужчина не смотрит ни на кого, кроме тебя. — Она сложила руки на коленях, ее взгляд смягчился, — знаешь, я расскажу тебе сказку, Грейс. О тебе и Шейне. Один сексуальный рок-бог-подонок и одна красивая рок-богиня-задира жили долго и счастливо.

Я подошла к шкафу, посмеиваясь над ее романтичными мыслями. Открыв дверцу, мои руки омыл холодный ветер, и темный голос Габриеля прозвучал в ушах:

— О, Грейс, любовь моя, не забывай обо мне в этой сказке. Я тот персонаж, что убьет всех твоих друзей и захватит твое сердце. Таков конец.

Глава 25

Покопавшись в пакетах Леа, я выбрала короткую джинсовую юбку, сидящую на бедрах, и темно-фиолетовый короткий топ с завязками на шее и пояснице, обнажающий всю спину. Слава Богу, что он плотно прилегал к коже, потому что под подобные топы не надеть лифчик. Я боялась взглянуть в зеркало, думая, что наряд слишком распутный, но выглядел он элегантно, особенно с волнами волос, ниспадающих до талии, словно черной шелковой вуалью.

— Ненавижу тебя, — подколола Леа, укладывая длинные русые волосы в прическу как у меня. Она выглядела даже лучше меня. Одета она было почти в то же, что и я, только юбка темнее и топ темно-красного цвета. Она выглядела шикарно.

Когда мы закончили накладывать макияж, Коннер поджидал нас у входной двери с тремя огромными зонтами, через открытую дверь за его спиной были видны вспышки молний на небе. Выйдя под дождь, я глубоко вдохнула влажный воздух города, от чего мои бабочки проснулись. Я любила дожди, с густым запахом травы и деревьев из Центрального парка, и щекочущим нос, предвещающим появление первых полевых весенних цветов ароматом.

Мы шли к «Бузеру» в тишине, потому что все втроем понимали, что целая ночь с «Vixen4» окажется самой длинной в наших жизнях. Слава Богу, что я могла уйти домой, когда пожелаю, и надеюсь, не в одиночестве. Но я не идиотка, и это последняя ночь «Vixen4» в Нью-Йорке. Они продолжат свой трехлетний тур по штатам, и я знала, что Блисс приложит все свои усилия, чтобы держать Шейна при себе и не подпускать ко мне. Мысли о другой девушке в его руках, особенно Блисс, вызывали рвотные позывы.

Перед «Бузером» стояла очередь людей, мокнущих под дождем, из-за дверей доносилась музыка. Марти, вышибала у входа, помахал нам и шлепнул нас с Леа по заду, когда мы проходили мимо.

— Хорошо выглядите, дамы, — сказал он. Фу. Клянусь, Коннер заржал.

Брайдэн и Алекс сидели за столиком, который мы обычно и занимали, Коннер пошел к ним, а мы с Леа направились к бару.

Райан неторопливо подошел к нам и протянул два холодных пива. Он облокотился на стойку и поцеловал меня в щеку.

— Вы обе потрясающе выглядите, — сказал он.

— Спасибо, Рай, — ответили мы одновременно. Он рассмеялся и пошел дальше разливать напитки остальным клиентам. Прислонившись к бару, мы с Леа обернулись, чтобы рассмотреть народ.

— Ничего себе, в последний раз в «Бузере» такой наплыв был, когда вы играли. Их дела ухудшились в то время, как ты попала в больницу, а Шейна не было.

Я слушала ее, в то же время, наблюдая за парнем с карими глазами и торчащими иголками волосами, пытающимся перехватить мой взгляд. Наконец, удостоившись моего внимания, он улыбнулся и стал пробираться ко мне сквозь толпу.

— Пресвятая секси-бетменша! А нормальных парней ты привлекаешь? Черт, Шейн рехнется, если увидит, что этот парень говорит с тобой, — прошептала Леа.

— Что? Ты о чем сейчас подумала? Разве я похожа на человека, способного забыть о любимом и дать себя снять парню за… — Я посмотрела на Леа. — Погоди-ка. Ты знаешь что-то и не рассказываешь мне и, черт побери, я только что сказала вслух, что люблю Шейна. — Я взяла бокал пива и выпила. Леди-так-не-делают, я знаю.

Она улыбнулась подходящему к нам жеребцу и прошипела:

— Я же говорила, я на самом деле считаю, что Шейн влюблен в тебя.

— Считаешь или знаешь, — я натянуто улыбнулась, бабочки забились в хаосе по внутренностям.

Жеребец с торчащими волосами прислонился к бару и улыбнулся мне, сверкнул глазами. Оглядев меня с головы до ног с ухмылкой, он поздоровался с моей грудью. Я не вру, он говорил именно с моей грудью, так и не подняв взгляд. Боже, где же Шейн?

Словно подслушав мои мысли, Шейн прошел сквозь толпу, но увидев меня замер. Я улыбнулась ему и он расслабился.

Мужчина, стоящий рядом со мной, опустил взгляд мне на грудь, и опять же, я не обманываю, сказал:

— Привет, я Люк.

Я посмотрела на него.

— Ты и в самом деле ждешь, что тебе ответят мои сиськи? Думаешь, они скажут тебе мое имя?

Леа так сильно рассмеялась, что выплюнула пиво на стойку, но меня это не беспокоило, такое случилось не впервые.

— Я… эээ… я, — прозаикался Люк, все еще глядя мне на грудь. — Черт, прости, — сказал он, наконец-то посмотрев мне в глаза. — Просто ты такая сексуальная, и мы с другом поспорили, что я не смогу запихнуть язык тебе в глотку, и мне, черт, не стоило это рассказывать. Прости, я на самом деле пьян, а ты на самом деле горяча.

— Ты, случайно, не родственник Такера Белви? — засмеялась я.

— Что? — сказал он, опять глядя мне на грудь. — Нет, никогда о нем не слышал, так я закажу тебе выпить?

После чего Шейн оказался между нами, указательным пальцем отталкивая Люка от меня.

— Уходи. Быстро, — сказал он.

— Я хотел лишь… — запнулся Люк.

— Моя, — сказал Шейн. — Уходи.

ЕГО? О, да я такая вся твоя, Шейн Макстон.

Люк поднял руки вверх, капитулируя.

— Прости, друг. Ничего личного, у тебя очень сексуальная девушка. — И, спотыкаясь, ушел.

Шейн снова встретился со мной взглядом. Что-то колебалось за голубизной, нечто скрытое и опасное, что-то, от чего хотелось испытать кучу разного рода неприятностей. Пульс ускорился и единственное, чего мне хотелось — протянуть руку и коснуться его.

— Шейн! — провизжал чей-то голос. Блисс, протиснувшись между нами, подошла к нему очень близко и обхватила руками. — Детка, ты мне нужен, прямо сейчас! — сказала она, отталкивая его в сторону.

Я оторвала от него взгляд и переключилась на ее налитые кровью глаза. Усмехнувшись, она выдержала мой взгляд, и соблазнительно облизала губы.

Его хриплый смех окружил меня.

— Скоро вернусь. — Безумная мысль устроить подсечку и сравнять Блисс с землей пришла мне в голову, пока я наблюдала, как она тащит его по коридору к подсобке (прим. прием в американском футболе, когда сбивают игрока и перехватывают мяч). О. Боже. Мой. Как-будто он сильно пнул меня в живот. Почему бы ему просто не уйти с ней? Почему сначала называет меня СВОЕЙ, смотрит так, словно готов сожрать, а затем УХОДИТ С ЭТОЙ В ПОДСОБКУ?

Леа хихикнула:

— Я ударю эту девку так сильно, что она обделается в туфли!

Молли и Мари протиснулись сквозь толпу к бару рядом с нами. Мари натянуто улыбнулась мне.

— Он придурок.

Две блондинки, стоящие рядом и слышавшие, что сейчас было, громко захихикали. Та, что повыше, перегнувшись через Молли, и спросила меня:

— Это был Шейн из «Безумного мира»? — Мы все закивали, все еще глядя в сторону подсобок.

Та блондинка, что пониже, громко вздохнула.

— Вау, да он настоящая рок-звезда.

Она взглянула на блондинку повыше, которая с мечтательной улыбкой смотрела в сторону подсобки.

— Угу, хах, пожалуйста, дайте два. — Она вытянула шею, чтобы посмотреть на меня. — Это его девушка? Думаешь, очень сложно будет убедить его проводить меня до дома?

— Ты это серьезно? — спросила я. — Да о таком количестве недостатков как у него можно книгу написать, — прошипела я.

Леа нежно улыбнулась девушкам.

— На самом деле у него крошечный пенис, поверьте, я это видела. Он как… меньше моего мизинца. Он лучший друг моего парня и все время с нами. Так что, я знаю. — Она подняла мизинец, чтобы девушки его увидели.

Мари наклонилась.

— А вы знаете, что он гей?

Молли кивнула.

— Да, у него серьезные отношения с клавишником, Алексом. — Она пожала плечами, — Только не говорите им, что мы вам все рассказали, они не хотят, чтобы фанатам это стало известно.

Две девицы ушли, качая головами.

— Ничего себе, да мы четверка спятивших милых обманщиц. Разве нет? — рассмеялась я.

Молли скрестила руки на груди и фыркнула:

— Девочка, да я скажу что угодно, чтобы не подпустить эту пьянь к Алексу.

Я улыбнулась Молли.

— Похоже, он тебя сейчас раздевает взглядом, — кивнула я в сторону нашего столика на Алекса, присматривающегося к Молли. — Иди, Молли. Обслужи его, — засмеялась я. Леа, Мари и я потащили ее к столику, развязали передник и посадили рядом с Алексом. — У тебя перерыв на несколько минут, — я подмигнула ей и побрела обратно к бару в одиночестве.

Райан провел пустой стопкой у меня перед лицом, раскачивая перед глазами.

— Выглядишь, словно тебе необходимо выпить. Ты в порядке?

— Да на оба вопроса, — ответила я.

Он налил в стакан мой любимый виски, и я смотрела, как отражаются огни бара в жидкости. Я глотнула, смакуя обжигающее скольжение жидкости в горле. Жестом показала Райану налить еще, сегодня не было смысла оставаться трезвой, мне не хотелось помнить ничего из того, что делал или делает сейчас Шейн с любой другой девушкой, кроме меня. Я выпила еще и сильно ударила стеклом по стойке.

— Черт, что же тебе сделал этот стакан? — прозвучал голос Шейна рядом. Позади него, клянусь, с пеной у рта, Блисс изрыгала проклятия.

— Фу, Шейн, — сказала я, указывая на странное выражение лица Блисс. — Твой член недавно был в этом?

— Разумеется, нет.

— Не ври, Шейн. Давай вернемся и закончим то, что ты начал, — промурлыкала она, скользнув руками по его груди.

От ее прикосновений все его тело напряглось, он оттолкнул от себя ее руки.

— А почему бы тебе не прекратить лгать и не пойти готовиться к выступлению. И хватит демонстрировать, что пихаешь себе в нос наркоту, ты всех нас с ума сводишь.

Она толкнула его в грудь и, проклиная его, умчалась прочь.

— Ничего себе, что же такого ты ей сделал, что она настолько зла на тебя? — мне не хотелось устраивать сцен, но, срань господня, как же хотелось наорать на него.

Шейн закатил глаза и покачал головой.

— Не из-за того, что сделал, Грейс, а потому, что с ней бы я этого не сделал.

Я выпила третий стакан, мечтая, чтобы он заткнулся.

— Шейн Макстон отказал девушке, да это же просто неслыханно! Она довольно горяча, Шейн, в чем же дело? — сказала я, повернувшись к нему лицом. Мои руки сжались в кулаки, потребовались все силы, чтобы просто стоять и дожидаться момента, когда он разобьет мне сердце, глядя в глаза.

— Она не ты, — прошептал он, смотря мне прямо в глаза. Он наклонился так близко, что я чувствовала жар его тела, — Грейс, я все еще могу ощутить твой вкус на языке и твое тело в своих руках, тебя сложно выбросить из головы. На самом деле, с тех пор как положил на тебя глаз, не могу думать ни о чем другом.

Я отступила под напором его взгляда. От него по моему телу медленно прокатились волны, в которых мне хотелось плавать вечность.

Он запустил руки в волосы.

— Что бы я ни говорил, Грейс, ты все равно не поверишь, никогда не узнаешь настоящего меня. — Шейн резко опустил руки по бокам и пошел задом, глядя на меня так, словно я только что избила его щенка прямо на стойке. Какого черта только что произошло? Прежде чем бежать за ним, мне необходимо было выяснить, что было между ним и Блисс.

На заднем плане, где-то в другом конце бара, «Vixen4» вышли на сцену и начали играть смесь хард-рока и какого-то альтернативного дерьма. Голос Блисс вопил в микрофон, и мне показалось, что все пришедшие и заплатившие за это шоу глухие.

Я снова развернулась к бару, и Райан, безо всяких слов, поставил передо мной еще один стакан. Взяв стакан, я подошла к столику, за которым сидели все мои друзья, за исключением Шейна. И я понятия не имела, куда он мог уйти.

Плюхнувшись на стул рядом с Итаном, и поставив выпивку на стол, я уставилась на него. Широкая рука обвила мое плечо, и голова Итана повернулась ко мне.

— Ты в порядке? Дай угадаю, дело в Шейне? Ты все еще зла на него? Мне казалось, что вы снова сблизились.

Я, не моргая, смотрела на него, отчаянно пытаясь не показывать никакой реакции.

— Что произошло во время последней репетиции группы? Что за чертовщина там была?

Я пожала плечами. Все вокруг пили, смеялись и разговаривали. Мне хотелось пойти домой, но я знала, что одна там не окажусь. Меня будет ждать Габриель.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Лишь жду, когда ты ответишь про Шейна. На последней репетиции, когда я видел вас двоих, думал, что ты надерешь ему зад, если он заговорит с тобой. Потом, он заботиться о тебе, пока ты болеешь, а теперь все выглядит так, словно вы снова поругались. — Он придвинул стул поближе ко мне и пихнул меня локтем. — Мне казалось, что мы лучшие друзья. Рассказывай.

Я сломалась.

— Ты сейчас говоришь как Леа. — Я посмотрела в его карие глаза, в надежде, что он не станет смеяться надо мной, после чего вздохнула и выпалила:

— Я разозлилась из-за того, что у него было с Блисс. — Я подняла руку, не давая ему ничего сказать, — И прежде, чем ты начнешь кричать, поверь, я знаю, что я идиотка, ставшая одной из его поклонниц.

Итан наклонился своими огромными плечами ко мне поближе.

— Грейс, между вами двумя есть витает что-то невысказанное. Это всем видно. Вы не просто делаете вместе музыку, все словно наблюдают ваш обмен сексуальным опытом через гитары. Прекращайте уже страдать и, наконец, будьте вместе. — Он откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. — О, и да, милая, мне точно известно, что Шейн никогда не прикасался к Блисс, даже когда мы были детьми. Они нам как раздражающие сестрички-скандалистки.

Я онемела. Что совсем на меня не похоже.

— Знаешь, он думал, что ты из-за этого разозлилась на репетиции. И, знаешь что, я много дерьма наболтал тебе о нем, но Грейс, я знаю его всю жизнь, стоит ему встретить свою половинку, как все. И он даже не замечал других девушек с тех пор, как увидел тебя в тот первый вечер. И думаю, он пытался, но у него не выйдет, всегда все упирается в тебя.

— Ну, она только недавно потащила его в подсобку, и он ушел с ней и…

— Прекрати, Грейс, я был с ними. Ничего не было. Этот парень ни с кем и ничего с тех пор, как заставил меня бегать в поисках красивой девушки с серебряными глазами, которую он увидел. Он мог целовать девушек перед тобой, чтобы вывести тебя из себя, но только потому, что считал, что ты была со мной. Грейс, я говорил с ним. Поверь.

Я натянуто улыбнулась Итану, мое тело оказалось в полном шоке. У Шейна с Блисс ничего не было. Срань господня. Пресвятое дерьмо. Я была настолько влюблена, что голова кружилась. Я не могла перевести дух и сидела тяжело дыша.

«Vixen4» продолжали насиловать мои уши.

Заметив, что мое внимание отключилось, Леа, Молли и Мари вытащили меня на танцпол и заставили танцевать. Блисс визжала в микрофон насколько больно любить, и я поверить не могла, но соглашалась с ней.

Спустя несколько песен Райан перепрыгнул через барную стойку и уломал парней присоединиться к нам. Молли схватила Алекса, Леа танцевала с Коннером (конечно же), а Мари прыгнула в руки Брайдена. Райан схватил меня за талию и притянул к себе. Я станцевала с ним под одну песню и претворилась, что хочу выпить, чтобы уйти. Когда песня закончилась « Vixen4» со всеми распрощались. Блисс выкрикнула в зал пару убийственных ругательств, и все подхватили ее.

Я попросила Леа отойти со мной в уборную и пересказала ей беседу с Итаном. Ее губы изогнулись в улыбке, и она вытолкала меня из туалета.

— Так какого черта ты еще здесь со мной? Иди, лови своего крутого!

За руки мы вышли из туалета и остановились перед танцполом. Толпа немного поредела, и большинство сидели за столиками, пили и разговаривали. Шейн сидел у бара, бутылка текилы рядом с ним. Увидев его, я резко вдохнула воздух.

— Вот дерьмо, — выпалила Леа. Я посмотрела на нее, чтобы понять, почему она ругается, но она смотрела прямо на Шейна. А потом я увидела ее. Блисс стояла рядом с ним. Она держала его руку и посыпала солью, потом наклонилась слизнуть соль. Его глаза смотрели прямо в мои, соблазнительная улыбка заиграла на его губах. Блисс откинула голову назад и выпила стопку, засунула в рот лимон и облизала пальцы. Его взгляд все еще прикован ко мне, он игнорировал все ее действия.

— Ах так, — сказала Леа. — Я собираюсь…

Я прикрыла ей рот рукой, отчего она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Я разберусь, — сказала я улыбаясь. — Идем, посмотришь.

Плавной походкой я подошла к нему, не отрывая взгляда. Когда я приблизилась, он кивнул, а Блисс вызывающе скрестила на груди руки, приняв позу.

— Исчезни, Грейс, мы с Шейном хотим побыть одни.

Я скользнула к нему еще ближе, пока не почувствовала на коже его горячее дыхание.

— Ну, я лишь хотела сказать, что ты не так пьешь текилу. — Я перегнулась через его тело за лимоном, прижавшись грудью к нему. Его дыхание дрогнуло. Я потянулась другой рукой, чтобы налить в стопку текилы и поставить ее на край, скользя своей грудью по его.

— Да что ты? Поверь, девочка, я умею пить стопки, и когда угодно могу перепить твою маленькую задницу, чтоб она под столом оказалась! — Выпалила Блисс.

Оказавшись лицом в дюйме от Шейна (прим. примерно 2,5 см), я расстегнула пуговицу на его джинсах и скользнула долькой лимона между тканью и теплой кожей. С его губ сорвался низкий стон, мое тело загудело от желания к нему. Я закусила нижнюю губу и медленно и медленно потянула его футболку, пока та не дошла до самой шеи. Сжав футболку кулаком у его шеи, я прошептала:

— Хочешь, чтобы я ей показала, Шейн?

Его глаза расширились, и с одной стороны рта показалась провокационная усмешка.

— Чертовски хочу, Грей.

Медленно засунув указательный палец свободной руки в рот, чтобы смочить и облегчить прилипание соли, я провела по его ключице, по груди, вниз, по упругим мышцам живота. Легкая дрожь от моих прикосновений прошла по его телу. Посыпав солью по влажному следу, я наклонилась и слизала всю соль, слегка надавливая языком по дорожке, снизу и поднимаясь вверх. Вкус его кожи, смешанной с солью и осознание, что Блисс за мной наблюдает, превратили мое тело в горячую массу. Схватив стопку, я проглотила текилу и наклонилась, чтобы вытащить дольку лимона из его джинсов. Я поставила рюмку и встала с лимоном в губах. Пока он все еще смотрел на меня, я осторожно переложила лимон в его широко открытый рот и жестко прижалась губами к его.

Медленно я отступила от него. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, лимон плотно зажат зубами. Мое тело жаждало его поцелуев.

С кривой улыбочкой Шейн протянул мне руку.

— Давай уйдем отсюда, — прошептал он между рваными вдохами.

Глава 26

Мы побежали за пальто, проталкиваясь сквозь толпу держась за руки.

— Знаешь, Шейн, — я крепче сжала его руку. — До меня только что дошло, что ты позволил Хранителю Склепа слизнуть с тебя соль, — поддела его я.

Шейн развернулся ко мне посреди роя тел.

— Чертовски верно, так и было, Грейс. И уж точно приятно было наблюдать за тем, как ты попотела над последовавшими действиями.

Я наклонилась к нему поближе, танцующая толпа двигалась позади нас.

— Так вот для чего тебе это было надо. Хотел посмотреть, как я попотею?

Шейн опустил взгляд к моим губам, еще ниже к шее, к тонкому материалу, едва прикрывающему мою грудь. Казалось, его дыхание остановилось.

— Да, малыш. Совершенно точно, на это, и к тому же еще чертову кучу того, что ты могла бы сделать.

Ох.

Выражение лица Шейна изменилось, и, взглянув мне за спину, он зарычал. Я повернула голову, чтобы увидеть, что привело его в ярость и мое сердце ухнуло. Наши друзья взяли свои пальто и последовали за нами, и Блисс стояла посреди них с хитрой усмешкой на лице.

Настала моя очередь рычать. Что я и сделала, громко, я вытащила его прямо к входным дверям за собой. На улице дождь и ветер хлестали по деревьям, раскаты грома сотрясали тротуар.

Сразу же дождь стал хлестать по нашим волосам, стекая по лбам и затекая в носы. Когда мы достигли угла, одежда уже успела промокнуть насквозь, наши друзья отстали от нас на полквартала. Черт.

Мы посмотрели друг на друга. Низкое хриплое урчание сорвалось с его губ, и он оттолкнул меня к холодной влажной кирпичной стене жилого дома. Одной рукой он хлопнул по кирпичам рядом с моим лицом, другой обхватил меня за талию, заключая в ловушку и с силой врезаясь в мое тело. Его дыхание грело кожу, капли дождя стекали по нашим лицам. Влажными губами он провел по моей челюсти, спустился языком вдоль шеи, слизывая стекающие по ней капли. Тело заныло, корчась от желания. Он жадно прижался к моим губам, от поцелуя и тепла его языка колени ослабели. Я запустила пальцы в его влажные волосы, теснее прижимаясь телом к нему. Звуки дождя, ударяющего по улице и стоны, рождающиеся в его горле, посылали электрические разряды сквозь меня.

Единственная причина, из-за которой мы оторвались друг от друга — приближающиеся голоса наших друзей.

Не имея возможности спрятаться в тени, мы побежали вперед.

Мы добрались до его дома, все остальные догнали нас в вестибюле, и пошли в направлении двух квартир, где собиралась вечеринка. Мой желудок провалился.

Я прислонилась к стене, мокрая одежда прилипла к ней. Глубоко вдохнув, я громко выдохнула.

— Одолжишь сухую одежду?

Не произнеся и звука, он подошел ко мне. Воздух застрял в горле, настолько глубоким был его взгляд, он отчаянно всматривался в мое лицо.

— Именно этого тебе сейчас хочется, Грейс? Сухой одежды? — его слова раскрыли мои чувства.

— Нет. Совсем не этого я хочу. А чего хочешь ты? — прошептала я.

Он наклонился ближе, но его тихий голос был отчетливо слышен.

— Черт возьми, я расскажу тебе, чего хочу, Грейс, я хочу полить твои красивые соски медом и лизать и сосать их, пока ты не начнешь умолять взять тебя.

Я задохнулась от его слов… Эээ, даааааа, пожалуйста!

— Затем, я хочу медленно снять с тебя эти маленькие кружевные шортики и отбросить в сторону, и распробовать тебя, хочу погрузиться в тебя так глубоко, чтобы ты забыла свое гребаное имя. Я хочу накрыть и поглотить тебя, чтобы ты видела лишь меня. — Пресвятые дрожащие коленки! — Хочу видеть твое лицо, когда глубоко войду в тебя, дерьмо, я могу представить это, как твои волосы рассыпаются по подушке, ощутить кожу твоей груди под собой. Хочу потерять в тебе рассудок. — Он говорил эти слова, а я будто там, задыхаюсь под ним, оборачиваю голые ноги вокруг него.

— Черт, девочка, — промурлыкал рядом голос.

Я перевела взгляд на обладателя голоса, снявшего заклятие Шейна с моих гормонов. Рядом со мной стояла Леа, покрасневшая и улыбающаяся.

— Черт, Грейс! Шейн, если она откажется, к черту Коннеру, можешь взять меня! — засмеялась она.

— Мы встретимся с вами наверху! — сказала я Леа. Мое тело охватил огонь, я потащилась по коридору в сторону студии, даже не обернувшись посмотреть, идет ли за мной Шейн, если не пошел, то я как-нибудь успокою нервы, но Боже, если все же пошел, я не откажу. Я побежала вниз по ступенькам, и услышала, что он идет за мной.

— Грейс, подожди! — О, спасибо, БОЖЕ! А теперь, пожалуйста, сделай так, чтобы студия оказалась свободна!

Я ладонями распахнула дверь студии, он сразу оказался за мной и обхватил за талию, притягивая к себе, пинком закрыв за нами дверь. Одежда ощущалась ледяной на разгоряченной, влажной коже. Мы сорвали друг с друга пальто, и я вздрогнула от ощущения его рук на моих бедрах. Я подняла на него взгляд, и мы смотрели друг на друга, капли дождя все еще стекали с волос на кожу. Сердце колотилось в груди, разжигая и ускоряя пульс по всему телу. Обхватив и притянув его ко мне, я его поцеловала, и клянусь, земля ушла у меня из-под ног. Он сильнее притянул меня к себе с глубокий и голодным рыком, и крепко прижался своим телом, так что я чувствовала каждый сантиметр его тела.

Прижавшись своим телом к моему, он повел меня по темноте студии. Каждую частичку моего тело покалывало, жадно целуясь, мы, спотыкаясь, шли в темноте, пока мое тело не обрушилось на один из больших динамиков.

Мое дыхание превратилось в рваные вдохи.

— Мы на динамике.

— Угу, — усмехнулся он, подняв руки и нажав на кнопку включения. Динамик ожил и завибрировал подо мной. О Господи! Он посылал по моему телу волны удовольствия.

Сладкий вкус текилы на его языке затопил мой рот, и я застонала. Его руки медленно скользили по коже, оставляя за собой огненные следы. Он, наверное, мог слышать стук моего сердца, эхом усиленный динамиком.

— Грейс, — прошептал он, оторвавшись от моих губ. Он потянул меня за нижнюю губу и прислонился ко мне лбом. Обхватив меня под ягодицы, он медленно приподнял мою ногу и обернул вокруг себя. Короткая юбка задралась до бедер, он скользнул пальцами по коже. Его пальцы остановились, раздразнивая, задержавшись на кружевном краешке трусиков. О Боже, трусики вот-вот загорятся, так нужен он мне был.

— Пожалуйста. Шейн. Не надо… — захныкала я, хватая ртом воздух, покачивая бедрами против его. В данный момент я настолько близка к небесам, как давно не была.

Большим пальцем он скользнул под кружево и наклонил лицо. Его голубые глаза искали мои.

— Пожалуйста,… не надо останавливаться, Шейн, — нежно молила я. Выгнув свое тело, я раскачивала бедрами поверх его, — Шейн, остановишься, и я клянусь, что убью тебя.

Его хриплый смех расплавил мои внутренности.

— Грейс, я буду трогать тебя, пока ты не выкрикнешь мое имя. А потом отведу тебя на вечеринку, твой запах будет на моих пальцах, а твои бедра все еще будут дрожать, — прошептал он, паря губами над моими. — Прямо сейчас я так хочу свести тебя с ума, чтобы каждое мгновение, когда тебя не будет рядом со мной, как сейчас, ты будешь думать лишь о том, какого это ощущать меня глубоко в себе. — Едва прикасаясь, он провел губами по моим.

О, да.

Наши губы столкнулись. В яростном, интенсивном, страстном и отчаянном глубоком поцелуе. Я запустила руки на грудь под его футболкой. Какая гладкая и горячая кожа. Он застонал мне в рот, его дыхание участилось.

Его горячее дыхание скользило по влажной коже шеи, по ключице. Он отбросил в сторону мою футболку, ртом наклонился к моей груди, затянул сосок себе в рот, все еще глядя на меня прикрытыми глазами. Он лизал и сосал мой сосок, было чертовски хорошо, что я выкрикивала его имя. Его язык являлся абсолютным экстазом, его губы полностью завладели мной, я принадлежала ему, вся я, без остатка. Между ног нарастала обжигающая боль, я едва могла дышать.

Он мягко прикусил сосок и посмотрел мне в глаза.

— Еще раз произнеси мое имя, — прошептал он.

— Шейн, — всхлипнула я.

Руками он проник под мои трусики, его пальцы без усилий скользнули внутрь. Мое тело таяло под его пальцами, он хрипло вдохнул. Я вскрикнула и стала раскачиваться на нем. Зубами он дернул меня за сосок, и пальцами, медленно, проник глубже внутрь, большим пальцем он начал рисовать медленные круги. Голова раскачивалась в стороны, вибрация от динамика заставляла гудеть каждый сантиметр моего тела, делая каждое движение Шейна еще эротичнее.

Он медленно скользил пальцами туда и обратно, толкая и надавливая, и я застонала.

Я хотела почувствовать его больше. Я скользнула рукой по его телу, расстегнула пуговицу и ширинку. Низкий стон сорвался с его рта, когда его губы вернулись к моим.

Я раздвинула ноги сильнее, и медленно сняв его джинсы с бедер, услышала, как мелочь из карманов рассыпалась по полу. Сдернула боксеры, так чтобы они болтались на ногах, и он резко вдохнул.

Я медленно обхватила его руками. Он набух и пульсировал. Пока его пальцы все еще медленно двигались во мне, я потерлась им о свою нежную плоть, влажную от его прикосновений.

— О, Боже, Грейс, — прорычал он. — Я так чертовски сильно хочу войти в тебя, что больно.

— Не останавливайся, Шейн, прошу, — умоляла его я.

— Грейс, малышка, я не возьму тебя здесь. Твой первый раз не произойдет в студии на динамике.

Я лизнула его губы, и провела по нему руками вверх и вниз.

— Шейн, ты хочешь быть моим первым?

— Нет, детка, я буду твоим последним, — выдохнул он.

Я совершенно развалилась и расплавилась в его руках, выкрикивая его имя снова и снова. Внутри я так сильно сжала его пальцы, что думала, сломаю их. Волны неконтролируемых толчков сотрясли все мое тело, от головы до пальцев ног, и я не хотела, чтобы это ощущение проходило. Он был прав, я не смогу думать ни о чем и ни о ком, пока он не окажется внутри меня.

После, пока я пыталась отдышаться, все еще скользя по Шейну рукой вверх и вниз, дверь в студию распахнулась.

— Эй! Шейн ты здесь? — резкий голос Блисс пронзил студию. Лишь гул динамика прозвучал ей в ответ. Она включила свет, и я опустила взгляд на Шейна у себя в руках. Хм, ничего себе. Слов не подобрать. Шейн оказался идеален. Небольшая великолепная дрожь прошла сквозь мое существо, когда я медленно и тихо скользнула по своей влажности. Такой твердый.

Блисс выключила свет, но так и стояла в темноте чего-то, ожидая, очевидно думая, что он где-то здесь прячется. Ну, он определенно был где-то здесь. В моих руках, получи, Блисс! Это по-детски, знаю.

Шейн уткнулся мне в шею и глубоко вдохнул.

— Грейс, — прорычал он мне в ухо. — Не двигайся. — Умолял Шейн. Его голос прозвучал так отчаянно, что мне стало больно.

Я снова медленно скользнула руками вверх и вниз, и он зубами вцепился в мое плечо, заставив мое тело еще сильнее дрожать. Он запустил руки мне в волосы, схватив их в кулак, по его телу прокатилась небольшая дрожь.

Блисс фыркнула. После мы услышали стук ее каблуков в коридоре, и как захлопнулась дверь.

Шейн потянул меня за голову, умоляя взглядом.

— Не шевелись, малышка. Пожалуйста.

Но я пошевелилась. Я скользнула вниз и глубоко взяла его в рот, так, что защекотало стенку горла. Его пальцы впились в мои волосы, тело задрожало. Я скользнула по нему языком и медленно начала двигаться вверх и вниз, пока он не стал вырываться. Я сильнее схватила его за бедра и позволила ему взорваться, жадная; оголодавшая. Его колени подогнулись, и клянусь, чуть не упала в обморок от звука, изданного им, когда он кончал мне в рот. Потому что, будь я проклята, если он подумает о ком-то или чем-то, кроме как вновь оказаться внутри меня.

Глава 27

В квартире Шейна я сидела рядом с Леа, казалось, кто-то вырвало на стены розовыми блестками и конфетти. Надо мной висели длинные радужные ленты, которые задевали волосы, стоило встать. Я держала охлажденную бутылку пива и все еще чувствовала вкус губ Шейна, ощущала его прикосновения.

К счастью, Шейн высушил мою одежду, и мне пришлось сидеть в его белой майке и боксерах не дольше 20 минут. И да, на меня многие пялились.

Вся квартира была забита, в основном, знакомыми из бара, но было и несколько человек, которых раньше мы не встречали. Шейн напрягся, как только начали прибывать люди; он запер дверь своей комнаты снаружи и стоял на страже у окна гостиной. Одна рука в кармане, в другой бутылка пива, которое он потягивал уже минут 30 — все время, что мы здесь. Сияющие голубые глаза застыли на мне, едва моргая. Его темные волосы лежали дико, намекая, что могло их привести в такой вид, тепло разлилось по животу, и ускорился пульс от осознания, что это мои руки сделали это с его волосами.

— Я больше не выдержу, надо выйти в ванную, — сказала я, опершись на Леа, пытаясь заставить себя разорвать зрительный контакт с Шейном.

— Как и я, — кивнула она. — Идем.

Я видела, как Шейн провожал меня взглядом по коридору, и, когда повернулась спиной, заходя в ванную, все еще чувствовала, что он наблюдает. Леа закрыла за нами дверь, заперла, и сразу же кто-то заколотил, пытаясь зайти.

— Дайте нам пять минут! У нас здесь горячий лесбийский секс! — крикнула она за дверь. Улыбнувшись, она качнула головой, — НемедленноРассказывайЧтоЗаХреньПроизошлаМеждуТобойИШейном!

— А я все гадала, когда же ты на меня запрыгнешь. Ничего, ну, мы, безусловно, позабавились, но я не… он не стал… ну ты понимаешь…

— Ты себя-то слышишь? Что значит, Шейн не стал?

Я не смогла сдержать улыбку.

— Он сказал, что не хочет, чтобы мой первый раз произошел в студии на динамике. Тогда, только послушай, я спросила, хотел бы он быть стать моим первым, а он сказал «Нет, Грейс, я буду твоим последним».

— В студии на динамике? Ты СПРОСИЛА его, БУДЕТ ли он твоим первым? Ты что, вернулась в десятый класс?

Я опустила голову на руки и засмеялась.

— Боже, Леа, я не разбираюсь в этом. Мне как будто пятнадцать. Это впервые, я никогда не позволяла, ничего не чувствовала, даже и не думала о ком-то, кроме Шамсиила. Так, черт возьми, где я ошиблась?

— Грейс, он сказал, что хочет стать твоим последним. По-моему, ты все сделала правильно, — предположила она.

Я лишь наделась, что у нас с ним осталось больше недели.

Когда мы вышли из ванной, нас поприветствовала толпа незнакомых парней. Я не поняла, о чем они кричали, пока не вспомнила, что сказала Леа, когда нам стучали. Почему мужчины такие идиоты?

Мы протиснулись людей, танцующих под чье-то завывание в караоке. Пробиваясь сквозь людей, я почувствовала на спине слишком знакомых холодок. Габриель. Все мое тело напряглось, и руки сжались в кулаки. Я еще не закончила, мое время не вышло, я не позволю. Ледяные руки сошлись на моей талии, впиваясь и погружаясь в плоть.

Я невольно моргнула, и Габриель появился передо мной. Он вцепился в меня холодным, расчетливым взглядом голубых глаз, глядя прямо в глаза, пронизывая до костей.

— Грейс, — его голос прозвучал в ушах, хоть он и не открывал рта.

В коридоре все словно изменилось и передвинулось, становясь сказочным и похожим на галлюцинацию. Тела, танцующие вокруг, превратились в далекие тени. А музыка караоке, обернулась в резкую диссонирующую карнавальную музыку, грохочущую по внутренностям так, что пришлось заткнуть уши.

Габриель поднял руку к моему лицу и провел большим пальцем по челюсти.

— Как и когда я тебя впервые увидел, от тебя захватывает дух. — Крепко зажмурившись, сквозь сжатые зубы он прошептал: — Больше от меня не прячься. Им не спасти тебя.

— Отставь меня в покое, — прошептала я.

— Это невозможно. Я слишком сильно хочу тебя.

— Это чувство не взаимно. Почему надо снова и снова проходить одно и то же? По своей воле я никуда с тобой не пойду. Я тебя не люблю. Ты мне даже не нравишься. Я не верю ни единому твоему слову. И мне плевать на то, что ты говоришь. Ты мне никто! — мой голос становился все громче и громче, пока я не закричала.

Рукой, ласкающей лицо, он схватил меня за затылок и яростно потянул к нему. Падая на него, я положила руки на грудь, пытаясь оттолкнуться, но он сильнее давил на меня. Он силой притянул меня к лицу, я изо всех сил пыталась вырваться из его захвата.

— Я убью их всех, моя маленькая. Всех, кому есть место в твоем сердце, не останется никого, и тебя ничто не будет держать здесь, — прошипел он.

Тысячи вен и сосудов в моем теле, казалось, застыли, покрылись льдом.

— В таком случае, я сделаю все, чтобы уничтожить тебя, — прошептала я.

Красивые ангельские губы Габриеля искривились в дьявольской усмешке.

— Да, сердце мое, с каждым днем ты все больше похожа на меня. Это лишь доказывает, как хорошо мы подходим друг другу. — Он медленно опустил руки с шеи на плечи, провел по рукам.

— Оставь меня.

Он рассмеялся:

— Ты для меня та еще работенка, Грейс. Будешь ли ты также верна своему выбору не быть со мной, когда у тебя ничего не останется? Идем со мной, сейчас, Грейс, и мне не придется делать тебе больно.

— ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ, ГАБРИЕЛЬ! — крикнула я, оторвав от него свое тело и сильно влетев в стену.

Мгновенно Шейн оказался передо мной, что-то напряженное наполнило коридор, что-то живое и опасное, что ощущалось на коже. Его глаза поймали и удержали мой взгляд. Ужас иголками пронзил мое тело, стоит ему навредить Шейну, и я превращусь в такое же зло, как и Габриель. Габриель был прав, если он навредит моим друзьям, я не смогу успокоиться, пока не уничтожу его, а это сделает меня такой же мерзкой как он. Мое тело затрясло от ярости.

— Грейс, — прошептал Шейн. — Грейс, встань за мной. — Он мягко отодвинул меня назад, защищая от Габриеля.

Леа, Коннер и Итан, не успела я вздохнуть, оказались рядом.

Усмешка Габриеля стала еще более зловещей, когда он посмотрел на меня.

— Как мило, Грейс. — Он оттолкнул тело Шейна и прошептал мне в лицо, — Существует множество способов помучить человека, Грейс.

— Отошел на хер от нее, — прорычал Шейн, встав передо мной и преградив путь Габриелю. Итан бросился к Шейну на помощь, но Габриель развернулся и исчез среди танцующих людей.

Я бросилась к спине Шейна, крепко обхватив его руками, чтобы он не побежал за Габриелем. Я почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Не ходи за ним, Шейн, просто забудь. Он лишь болтает. — Слезы жгли глаза от ужасного осознания сказанного Габриелем и моей лжи. Мне надо было обезопасить друзей, а я понятие не имела каким образом. Вообще никакого понятия, относительно всего.

Шейн перекинул руку мне через голову, обхватил за плечо и притянул к себе, глядя на меня с улыбкой. Он поцеловал меня в макушку и засмеялся:

— О, Грейс. Я видел, как ты избиваешь куда более пугающих парней. Идем, тебе надо выпить, тебя трясет.

Отпустив, он вручил меня дрожавшей Леа.

— Ты в порядке? — прошептала она. Пока мы шли на кухню выпить, она спрашивала это девять раз.

Я продолжала отвечать, что в порядке, но ей было бы достаточно один раз внимательно взглянуть на меня, чтобы понять, что я лгу.

Оказавшись на кухне, Итан достал из дальнего углового шкафчика какую-то бутылку. Он открутил пробку и заставил нас выпить прямо из бутылки. Она прошла по кругу между 5 нами, каждый сделал три больших глотка. После третьего круга Леа тыльной стороной ладони вытерла губы.

— Пресвятой микроб-изо-рта-в-рот, Итан! Чашек нет?

Итан посмотрел на нее серьезно.

— Прости, Леа, но это одна из вечеринок Vixen4. И здесь никто из нас не должен пить ниоткуда, кроме запечатанных бутылок.

Леа выпучила глаза, ее рот сложился в форме буквы О.

Итан обратил свое внимание на меня.

— Кто это был? И что он тебе сказал?

Шейн влез, прежде чем я придумала ложь:

— Ее бывший лучший друг. Он угрозами требовал ее пойти с ним, а она не желает ничего ТАКОГО от него. — Он хмуро посмотрел на меня, — Ты же не ничего от него не желаешь, так?

Бабочки запорхали в животе, по щекам растекся жар.

— Шейн, кажется, сегодня в студии я предельно ясно дала понять чего желаю.

Его глаза расширились, и уголки губ поднялись в захватывающей дух улыбке.

— Вот черт, Грейс. Я совершенно забыл, о чем ты говорила в студии. Так что, если хочешь, тебе придется повторить это как-нибудь. — Передав бутылку, он провел указательным пальцем по моей руке.

Я поднесла бутылку к губам и сделала глоток, не отрывая от него взгляд.

— Да нет проблем. Я помню все, что говорила, а ты отвечал. И я бы с удовольствием еще раз побеседовала на эту тему, потому что много думала, и много чего хотела бы добавить.

Он усмехнулся, глубокий, сексуальный гортанный звук затронул каждое нервное окончание в моем теле.

— Я доведу тебя до нее.

Щеки еще сильнее нагрелись.

— Да, пожалуйста. Доведи.

— Bam-chicka-waa-waa[4] , — промычала Леа. — Берегись, Коннер, сейчас будет порно! — хихикая, она привалилась ко мне, — Никому не кажется, что куда безопаснее для Грейс будет, если мы все вернемся домой? Серьезно, бывший парень и его друг, Vixen4, — с меня на сегодня достаточно.

Смеясь, Шейн покачал головой.

— Давайте забудем о бывшем парне и его лучших друзьях придурках, с нами с ней ничего не случится, так почему бы не потанцевать или еще чем-нибудь заняться? Это же вечеринка?

Леа захлопала в ладоши.

— Караоке?

— Идемте! — прокричал Итан, пробиваясь сквозь танцующие тела в гостиную.

Шейн вошел в гостиную и вытащил микрофон из рук какой-то бедняжки, прямо в то время, как та собиралась запеть, и передал мне изучить перечень песен.

— Выбери ту, которая что-то для тебя значит, и забудь случившееся. Просто живи и веселись. Обещаю, с тобой ничего не случится, я не позволю навредить тебе, — его руки собственнически устроились на моей пояснице, и бабочки стали усиленно хлопать крыльями.

— О, — сказала Леа, взяв один из листов с перечнем песен. — Коннер, возьмем You’re the One That I Want[5]!

Коннер рассмеялся и хлопнул ее по попе.

— Ни за что, а есть Paradise by the Dashboard Light[6] ?

Прижавшись, друг к другу, они начали изучать список, Итан стоял за ними.

Изучая песни на ламинированной брошюрке, я заметила как красивая, грудастая брюнетка подошла к Шейну и встала рядом со мной. Мельком взглянув на меня, она закатила глаза, после чего посмотрела на Шейна и засмеялась.

— Привет, Шейн. Давно не… виделись. Почему бы нам не найти более уединенное место? Ну, знаешь,… наверстаем упущенное.

Я почувствовала, что хмурюсь. Она всерьез, что ль не видит, что я рядом с ним?!!

Девушка плавно прошлась и встала прямо передо мной, словно меня и не существовало. Она сосредоточилась исключительно на Шейне, страстно улыбнулась ему и подмигнула.

— У меня есть девушка, которая с удовольствием составит нам компанию.

Я резко втянула воздух, десятки мыслей бешено пронеслись в голове. Шейн никуда не собирался с ней идти, но что же я могла ему предложить? Что, если Габриель добился своего, и у нас с Шейном оставалась лишь неделя? Я чуть не плакала, мне хотелось гораздо большего. Мне так надоело разбивать сердце. Сжав кулак, я хотела ударить пиявку, прицепившуюся к Шейну, но вместо этого, я ткнула номер песни, которую хотела спеть.

Шейн оглядел девушку с головы до ног и уныло улыбнулся.

— Милая, — сказал он. — Для тебя мне двух упаковок пива будет маловато[7]. Возвращайся минут через тридцать, когда я уже точно нажрусь, тогда, возможно, мне покажется, что у тебя есть половина красоты женщины, что стоит рядом со мной. — Его взгляд перехватил мой и что-то чистое и прекрасное, от чего забываешь дышать, мерцало в нем. — А еще лучше, не возвращайся через тридцать минут. Все, что мне надо, уже здесь.

Вот оно, этот момент. Вот что значит, это чувство, этот захватывающий момент, небольшой всплеск в груди, тепло, покалывающее кожу и жар, скручивающий низ живота — вот, что значит быть живой.

Я передала Шейну другой микрофон и включила его, отчаянно желая, чтобы он спел со мной. Прямо сейчас мне было необходимо рассказать ему, что я испытывала, голосом, мелодией. И нуждалась услышать его голос. Нуждалась куда сильнее, чем в его прикосновениях. Нуждалась в его любви.

Девушка умчалась прочь, заиграло вступление песни Broken в исполнении Seether и Эми Ли, звук гитары заполнил помещение, медленно заставляя народ затихнуть.

Когда музыка достигла его ушей, уголки его губ дернулись в улыбке, его хриплый голос запел мне, что прогнал бы прочь мою боль, я спела в ответ, что хотела бы возвысить его. Мы оба были сломаны и, каким-то образом, где-то по пути нашли друг друга.

Он заставил всех замолчать первым спетым словом, под звуки наших голосов толпа подтянулась. Наши голоса чувственные и дикие, наполнялись и выливались болью в каждой ноте. Мы смотрели друг другу в глаза, я видела лишь голубизну его глаз, и знала, он видит лишь серый цвет. Наши гладкие мощные голоса поглотили толпу, пока мы медленно ходили по кругу вокруг друг друга, сосредоточившись друг на друге.

Он сжимал и разжимал кулак на микрофоне, его голос растаял в гармонии с моим, когда мы взорвались в припеве.

Достигнув меня, указательным пальцем он схватился за петельку на юбке, послав по обнаженному животу ветерок. Медленно и чувственно он притянул меня к себе. Прижавшись к нему, я почувствовала, как ускорился его пульс, как быстро забилось в груди его сердце, также быстро, как и мое.

Когда закончилась песня, крики и визги прогремели по всей квартире, вытягивая нас из нашего маленького мирка. Шейн высоко поднял руки, и толпа закричала еще громче. Громко покашляв, он поднес к губам микрофон:

— Потрясающая Грейс Тейлор из «Безумного мира»! — Покраснев, он наклонился и поцеловал меня в макушку.

Закинув голову и посмеявшись, я запрыгнула на его кофейный столик и, подняв руку, указала на Шейна:

— Сексуальный Шейн Макстон из «Безумного мира»!

Все начали скандировать, прося еще, но я покачала головой и передала микрофон Леа. Шейн протянул руку, чтобы помочь мне слезть со столика, и я ее взяла, прыгнула ему в руки и улыбнулась, глядя в глаза. Он наклонился к моему уху, посылая горячие удары тока вниз по шее, и прошептал:

— Она излила жидкую музыку своего голоса, чтобы утолить жажду его духа.

— Натаниэль Готорн, Шейн? Ты меня поражаешь, — вздохнула я.

— Да, ну и ты меня, вроде как, поражаешь.

Фальшивое исполнение песни Meat Loaf Коннером и Леа чуть было не стало ключевым моментом вечеринки, особенно, когда они начали драматически корчить лица. Я сказала «чуть было», потому что после них Алекс и Итан спели You’re the one that I want, заставив меня смеяться так сильно, что, мне пришлось, кхм, выбросить трусики в мусорную корзину на кухне. Если вы никогда, ни разу за всю жизнь так не смеялись, то это печально. Кроме того, ничего в этом такого нет, потому что когда я закидывала свои, там уже лежала куча других трусиков. О, и да, я позаимствовала у Шейна боксеры и надела под юбку. Мне не хватит смелости ходить без нижнего белья, ведь все о чем я тогда буду думать это сесть Шейну на колени.

После того, как я переоделась в его шорты, все мы решили остаться в его комнате и допить начатую бутылку.

Когда мы вышли, Блисс и Крем, ожидали в коридоре, скрытые потными телами. Блисс запрыгнула на Шейна.

— Вот ты где! — прокричала она и, притянув к себе его лицо, поцеловала.

Я оторвала от них взгляд, странное животное чувство тянуло где-то внутри.

Шейн оттолкнул от себя Блисс и нахмурился:

— Да что, черт возьми, с тобой такое? — остальные члены Vixen4 появились рядом с нами как тараканы.

Блисс мило улыбнулась ему.

— Ты великолепно пел. Мы должны поработать с тобой в студии, лишь ты и я.

— Спасибо, нет, «Безумный мир» сейчас и так идеален, — отрезал он.

Крем захихикала:

— Шейн, с вами теперь не очень весело.

— Да. Вы не много с нами тусовались, в чем дело? — проворковала Эссекс.

— Может все дело в их новой гитаристке, — сказала Скрэтч. Усмехнувшись, она посмотрела на меня, — Так как там тебя зовут?

— Прости, что ты сказала? Я не понимаю язык пьяных шлюх. — Я невинно посмотрела на Леа, — Что-то не помню. Леа, а у нас в школе был такой класс? — Огромная улыбка расплылась по лицу Шейна, такая, что мне захотелось перелезть через всех наших друзей и тщательно облизать его губы.

Леа захихикала:

—Потаскухи группа 101. Нет, мы точно не входили в этот класс.

— Сука, — прошипела Блисс, скрестив на груди руки.

Леа засмеялась сильнее.

— О, словесная битва. Для этой игры и мозг не нужен! Ладно, моя очередь! ВАГИНА!

Я покачала головой и замахала руками.

— Нет, нет, нет. Ее нельзя называть вагиной, ей явно не хватает тепла и глубины. Шлюха — лучше, ей подходит, ну, всем им подходит.

Глаза Шейна плясали от смеха. Итан, Алекс и Коннер присоединились к нему.

— Пошла на хер, глупая сука!

Леа фыркнула рядом со мной.

— Это не одно слово! Потаскуха.

— Давалка, — добавила я.

— Блядь, — отозвалась Леа.

— Проститутка! — крикнула я.

— Корова, — продолжила Леа.

Лицо Блисс запылало разными оттенками красного. Страшный Хранитель Склепа.

Мельком взглянув на меня, Леа склонила голову набок.

—Может, стоит перейти на длинные слова или словосочетания? Кажется, до них не дошел смысл игры.

— Может говорить помедленнее? — спросила я.

И вот тогда, с красным лицом, плюясь и крича, Блисс бросилась на меня.

Прежде, чем кто-либо успел перехватить ее, я вышла вперед и вмазала кулаком прямо ей в рот. Она отлетела на несколько футов и со стоном рухнула. Ударная волна чистейшего адреналина прошла по рукам, и я сразу же подняла руки в блоке, чтобы защититься от остальных участниц Vixen4. Но никто из них и шагу не сделал. Они лишь смотрели на Блисс. Шейн обхватил меня за талию, большая тень Итана выпрыгнула передо мной.

Леа рассмеялась.

Такер выбрал именно этот момент, чтобы прорваться сквозь море людей и толкнуть меня бедром.

— Привет, Грейс, потанцуем? — промычал он.

Я проигнорировала его, так как наблюдала за Блисс, которая встала с пола и потащилась на кухню за льдом, или одеждой, или выпивкой; понятия не имею, зачем именно.

— Какого хрена, Грейс? — разглагольствовал Такер, заплетаясь в собственных ногах. — Твою мать, я теперь невидимка для тебя? А, плевать. Это круто. Всегда хотел чертову супер-силу.

И он потерял сознание прямо у моих ног.

Глава 28

Алекс и Брайден потащили Такера в мою квартиру, в то время как полицейские, которых вызвали соседи из здания по соседству, начали разгонять народ с вечеринки. Сейчас только полночь, но, честно говоря, я была рада, что все наконец-то закончилось, потому что единственное, что я сейчас хотела, так это вернуться домой с Шейном.

К сожалению, когда мы добрались домой, Такер и Алекс крепко спали на полу в моей спальне в спальных мешках. И что-то мне подсказывает, что никакой звук не сможет разбудить их сейчас.

Я взяла пару удобных фланелевых пижам и села в гостиной с Итаном, Брайаном, Шейном и Коннером, в то время как Леа готовила для всех горячее, что, кстати, было ее идеей.

По истечении пяти минут она меня позвала для помощи в чистке кофеварке и приготовлении новой порции горячего какао. Она действительно не ладит с кухней. Я имею в виду, у кого будут проблемы с приготовлением какао? У Леи, конечно, вот у кого. С чего она взяла, что какао можно приготовить с помощью коробки из-под пудинга, для меня загадка.

Наконец, когда у каждого была кружка горячего какао в руках, мы уселись в моей гостиной и начали смотреть ужастики. Я сидела на полу, прислонившись спиною к дивану, плечом касаясь ноги Шейна. Когда я положила голову на его колено, я почувствовала, как он начинает играть с моими волосами, и мурашки прошлись по всей коже. От одного взгляда на него, сидящего в одних пижамных штанах, у меня зародилось тепло в глубине живота. Его сильные плечи, массивные мускулы были напряжены, что, казалось, его безупречная кожа умоляет меня прикоснуться к ней.

Я вздрогнула, и глаза Шейна сцепились с моими, и уже от одного его взгляда начала кружиться голова. Его взгляд жадно пожирал каждый дюйм моего тела, ему не нужно было прикасаться ко мне, чтобы заставить отчаянно желать прикоснуться к нему.

Он приблизил голову к моему лицу и протянул мне руку с кривой сексуальной улыбкой.

— Пошли в кровать со мной.

Это были пять самых сексуальных слов, которые я когда-либо слышала в своей жизни. Я хотела бы иметь возможность записать их и проиграть их еще несколько раз. Серьезно.

Держа меня за руку, он повел меня через прихожую и через дверь в мою спальню. Я сделала небольшой кивок головою в сторону наших двух спящих друзей. Шейн лишь пожал плечами и прижал меня к себе.

— Я просто умираю, как хочу, чтобы мои руки были на тебе, — прошептал он, подтолкнув меня в спину.

Забравшись в мою кровать, мы прижались друг к другу так сильно, как только могли.

Он убрал волосы с моего лица, и кончики пальцев задержались на шее.

— Расскажи мне подробно о Габриеле, — пробормотал он.

Я покачала головою на подушке. Я не хотела портить время, лежа в постели с Шейном и говоря о нем. — Я действительно не хочу говорить о нем, Шейн. Я не хочу, чтобы ты и близко подходил к нему. Он чудовище.

Он оперся головою о руку и уставился глубоко в мои глаза, ища в них ответы.

— Я обещаю, Грейс, я не позволю ему тебя обидеть. Я буду оставаться здесь с тобою каждую ночь до конца своей жизни.

— Я тебе верю, — прошептала я, хихикая. — И я думаю, что тот факт, что ты будешь оставаться у меня каждую ночь, заставит меня чувствовать себя немного маленькой, — я показала ему насколько маленькой, поднося мой указательный палец к большому.

Он засмеялся, и я прижалась ближе к нему. Шейн и я, можно ли поверить В ЭТО?

— То, как ты пела вечером, как ты пела со мной… было… от этого аж дух захватило, Грейс, — прошептал он. Хм, я люблю тебя Шейн Макстон. НЕТ. НЕТ, не говори это, Грейс.

— Мы так не пели с моего прослушивания, не так ли?

— Да. Люблю. Тебя.

Мой пульс подскочил от одного разговора с ним.

Он слегка коснулся большим пальцем моей нижней губы и медленно засунул палец внутрь.

— Все, о чем я мог думать, это каково быть похороненным между губ женщины, которая так поет.

Сердце. Скачок. Я даже не могла связать мои мысли.

Он провел указательным пальцем вдоль шеи.

— Почему ты решила спеть именно эту песню?

Тепло шипами поднималась от моих щек к верхушкам ушей.

— Я хотела сказать тебе, Шейн, что я чувствую. Почему я всегда вела так с тобою, Шейн.

— Потому что ты чувствуешь себя разбитой?

— Полностью разрушенной, — прошептала я тихо.

Боль, отразившаяся в его глазах, разбивала сердце. Выражение его лица заставило все внутри меня перевернуться. Он поднял его руку и смахнул слезу, которая, как я поняла, скатилась с моих затуманенных глаз.

Шейн осторожно взял меня за талию и перевернул, при этом скользя поверх меня, его колено оказалось между бедер, раздвигая их. Мое тело легко подчинилось ему, ноги раздвинулись и обернулись вокруг его тела.

Подведя руками по моему лицу, он наклонился, слегка поглаживая щеки кончиками пальцев.

— Тогда позволь мне, потому что я обещал, что соберу каждую частичку тебя, каждый гребанный кусочек, Грейс, и до конца своей чертовой жизни я соберу тебя воедино... я сделаю тебя прежней.

Я перестала дышать.

Приближаясь к моим губам, он очертил их своими. Пробежал по ним так мягко, что я чувствовала лишь тепло его дыхания, смешивающегося с моим. Его тело дернулось, как только он оторвался от меня, зарылся руками мне в волосы, а языком скользнул мне в рот. Крошечные вспышки удовольствия пробежали по коже, и я застонала. Царапая ему спину, я потянулась вверх, углубляя поцелуй. Мы пожирали друг друга губами, с каждым поцелуем все больше и больше, утопая, друг в друге. Наши поцелуи были отчаянными, ненасытными, жадными и развратными. Я ухватилась за простыни, потому что мир начал вращаться, в то же время, целуя его так, словно это был мой последний поцелуй в жизни.

Не отрывая своих губ от моих, он оперся на одну руку, а другой потянул вверх мою рубашку. Наши губы оторвались друг от друга ровно на столько, сколько потребовалось, чтобы стащить ее через голову. Схватив меня сзади за шею, он дернул меня вверх, впиваясь своими губами, низкое рычанье прошло через его горло. Тот факт, что мое голое тело прижималось к его, вызвало прилив тепла ко всем нервным окончаниям. Горячий поток вызвал быстрое перекачивание крови по венам, его руки слегка коснулись моей кожи, знакомясь и заигрывая.

— Я могу заблудиться в твоих губах навсегда, Грейс, — пробормотал он возле моего рта. — Ты прекрасна. Идеальна. —

Задыхаясь, я всхлипнула. Опустив руки к поясу его пижамных штанов, я скользнула руками под материал, затем потянула, стаскивая их ниже бедер. Между нами было слишком много материала, и боль между бедер сводила меня с ума.

— Эй.

Мы замерли.

— Эй, Алекс! Вставай! Вставай! Шейн вот-вот ворвется в Грейс! — голос Такера пронесся через всю комнату, из-за него Шейн быстро спрыгнул с меня. Он быстро нашел мою рубашку в темноте, схватил ее и натянул мне ее на голову.

— Подождите! Стойте! Мне нужен мой телефон с камерой! — Алекс пьяно закричал с пола. — Ты даже не подумала о читателях нашего блога, Грейс!

О мой бог! Я совершенно забыла, что они были здесь.

Я сражалась с моею рубашкой, пока не смогла найти рукава, в то время как эти идиоты, лежащие на полу, с трудом пытались вылезти из спальных мешков. Это все выглядело бы комично, если бы все внутри меня не горело огнем, изнывая от желания.

К тому моменту, как Такер дошел до выключателя и щелкнул им, Шейн лежал под одеялом в расслабленной позе, руки его были зажаты за головой. Я сидела на другой стороне кровати нога на ногу, а мои сложенные вместе руки лежали на коленях. Между нами было примерно тысяча футов. Такое расстояние отдавалось физической болью.

Лицо Такера было ярко-красным, и с его ноздрей шёл пар.

— Алекс. Я НЕИЗДЕВАЛСЯНАДТОБОЮ, я слышал, как ОНИЦЕЛОВАЛИСЬ, ЧЕРТ! — пролепетал он невнятно. Он ткнул указательным пальцем в Шейна и меня. — Что, черт возьми, ребята вы только что делали? Я знаю, что это были за звуки! — крикнул он.

Шейн и я посмотрели друг на друга и невинно пожали плечами. Я зевнула:

— Мы спали до того момента как одна пьяная задница не разбудила нас своим криком.

Алекс перевел взгляд с меня на Шейна и снова на меня.

— Отлично, — закричал Такер. — Я собираюсь пойти поссать.

Он споткнулся, пытаясь открыть дверь, и повернулся лицом к Щейну. — Помни, ты, похититель-проклятый-предатель, ее первый раз будет со мною. И после того, как ты снова сделаешь ей больно, я буду тем, кто подставит ей свое плечо.

Я наблюдала за тем, как глаза Шейна сужаются, а челюсть сжимается. Черты его лица стали резкими и напряженными и все, что я хотела сделать, это положить руку на его лицо и забрать у него весь этот гнев.

Такер щелкнул выключателем, и мы все могли слышать его бормотание и падение в коридоре по пути в ванную.

Я забралась рукою под одеяло, пока не нашла руку Шейна, и не переплела свои пальцы с его, но от этого его напряженные мышцы не расслабились. Действительно ли он думает, что я могу бросить его ради Такера? Все могут подтвердить, что, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, я так не сделаю!

— Похоже у Такера серьезные проблемы. Все знают, что Шейн не стал бы спать с кем-то из его группы, это против правил, не так ли братан? — Алекс усмехнулся. — Ох, и Грейс? Твоя рубашка одета не той стороной?

Плечи Шейна расслабились, и он рассмеялся в ответ. — Парень, почему бы тебе не поспать в другой комнате?

Я могла слышать, как Алекс переворачивается и устраивается поудобнее в своем спальном мешке.

— Ну, эээ. Если вы решили изменить правила группы, я бы хотел посмотреть на это.

—Ты отвратителен, — я засмеялась.

Руки Шейна потянулись ко мне в темноте и увлекли меня в свои объятия.

— Не волнуйся, Грейс. Я уверен, что ты слышала все слухи обо мне, и у Алекса есть бурное дело, и мы не хотим, чтобы наши поклонники узнали о нем. Ну это правда, и он в действительности хочет посмотреть на меня, а не на тебя.

Я громко рассмеялась, и он притянул меня ближе и уткнулся своим лицом в мою шею. — Эй, Алекс?

— Что, чувак?

— Я отчаянно хочу изменить правила, — прошептал Шейн.

— Я не виню тебя в этом. Но, Шейн, если ты ее обидишь, мы убьем тебя.

Шейн прикоснулся губами к задней части моего плеча прямо над татуировкой со сломанным крылом ангела и нежно поцеловал меня.

— Тогда я буду жить вечно.

— Гм, а вы ребята в курсе, что я еще здесь? Все эти романтические разговоры заставляют меня думать, что мне стоит покинуть комнату, и дать вам обоим понежиться на кровати.

Плечи Шейна затряслись от смеха.

— Заткнись и давай спать, Грейс.

Еще пять моих любимых слов.

Когда дыхание Алекса выровнялось, и Такер, споткнувшись десяток раз, вернулся в комнату и захрапел, Шейн мягко заправил мои волосы за ухо. Он наклонился, облокотившись на подушку позади меня, и проговорил прямо на ухо.

— Грейс?

— Что?

— Что у тебя было с Такером?

— Он просто поцеловал меня в своей машине, — я перевернулась на спину и посмотрела прямо в его глаза, в его темные, холодные и льдино-голубые глаза. Неужели он так расстроен из-за того, что было раньше? — Он пытался пойти дальше, но я отказалась. Я не люблю его, он мне даже не нравится.

— Больше нет.

Это был не вопрос, это было утверждение.

— Что «больше нет»?

— Больше никаких поцелуев для кого-либо, кроме меня.

Мое сердце начало дико колотиться, словно в лихорадке. Мои бабочки сейчас запели хор.

Я хотела сказать ему, что у меня осталось, не так уж и много времени. Я хотела сказать ему, что я была настолько сломленной, что уже никогда не буду прежней. Я хотела сказать ему, чтобы он убегал от меня и Габриеля и всего того зла, что происходит в моей жизни. Но я не могла. Я убежала от Шейн уже один раз и не собираюсь делать этого снова. Сейчас мои правила. Даже если у нас осталось не так уж и много времени, и я не смогу победить Габриеля, я собираюсь провести каждую оставшуюся минуту с Шейном. Все что я хочу это он.

Я прикоснулась своими губами к его, мое сердце очень быстро заколотилось.

— Больше нет, — прошептала я и крепко обняла его руками. Я глубоко вздохнула, вдыхая аромат Шейна и засыпая.

Глава 29

Во второй половине дня солнце светило брызгами света на мои глаза через открытые шторы. Устойчивое сильное сердцебиение музыкально ударило прямо под щекой. Моё тело повисло на Шейне, а наши ноги были запутаны, мы были вместе под одеялом. Моя рука легла на мышцы, которые расположились вдоль его живота, пальцы наслаждались гладкостью и жаром его кожи. Медленное сладкое жжение пробежалось по моей плоти, когда я медленно провела рукой по изгибам его кожи. Шейн переместил голову, зарылся лицом в моих волосах и глубоко вдохнул, выпуская глубокий стон. Стук сердца в груди ускорился, и резкий трепет пробежал по моей спине. Его губы прошлись по моему плечу, пока он сам скользнул на меня, двигая своё тело так нежно и прекрасно, чтобы жесткие мышцы его бедра скользнули, дразня мои пижамные штаны V-образной формы. Управляя губами по моей шее и щеке, он горячо вздыхал, что послало набор тепла через мои внутренности. Медленно, очень медленно, он пробежался кончиками пальцев по щекам и шее, нацеливая губы чуть выше моих:

— Я могу так прекрасно просыпаться каждое утро всю оставшуюся жизнь, Грейс.

Он положил ладони на кровать по обе стороны от моего лица и провёл языком по моей нижней губе, затем осторожно взял её зубами и прикусил.

— С несколькими исключениями, — прошептала я ему в губы.

— Например?

— Меньше чёртовой одежды.

— Грейс..., — прорычал он низко, передвигая свой локоть. Он потянул меня за колено, обёртывая мою ногу вокруг себя, и сунул руку назад, медленно вниз, на внешнюю часть моего бедра. Он пробежал пальцами под рубашку, лаская меня, и поцеловал долго, глубоко и жёстко. То, что началось, как медленное, нежное касание превратилось в бешеный отчаянный поцелуй. Я провела пальцами по его шелковистым тёмным волосам и притянула его ближе, желая гораздо большего.

— Господи, вкус, как кто-то нагадил мне в рот прошлой ночью, — простонал Такер с пола.

Шейн и я отстранились друг от друга, тяжело дыша друг против друга.

— О Боже! — простонал он, — почему они ещё здесь?

Смеясь и немного пошатываясь, я откинула одеяло и села, свесив ноги через край и болтая ними. Растрёпанные чёрные волосы Алекса торчали по всей голове, когда он поднялся с пола:

— Если я не получу кофе в ближайшее время, я могу убить кого-то, — прохрипел он, — и, Так, у тебя вкус такой, потому что ты такой грёбаный мудак.

Такер встал, поднялся рядом с ним:

— Где я, чёрт возьми? — он оглядел комнату, и его глаза расширились, когда он заметил меня, потом почти выскочили из орбит, когда он заметил Шейна:

— Я спал на грёбаном полу в комнате Грейс? И этот придурок спал в её постели?

Шейн зарычал и двинулся, чтобы приблизиться к Такеру, но я потянула его за руку, чтобы остановить:

— Ух, ты. Стоп. Алекс? Шейн? Пожалуйста, сделайте кофе; мне нужно поговорить с Такером наедине. Опять.

Глаза Шейна сузились на мне, а Такер наградил его самодовольным видом. Алекс рассмеялся и подошел к Шейну, постукивая его по спине:

— Давай, чувак, — сказал он.

Шейн вышел из комнаты всё ещё с сузившими глазами. Я уж е собралась наброситься на Такера. Такер, молча, поднялся, массируя виски, и попытался сесть на мою кровать, но я остановила его, прежде чем он сел.

— Ах, чёрт возьми, нет, — сказала я, — не чувствуй себя, как дома на моей кровати, Такер. Я хотела поговорить с тобой наедине, чтобы ты мог сохранить лицо в глазах друзей, но я не собираюсь быть милой с тобой прямо сейчас. Я предельно ясно выражалась много раз, что ничего не будет между нами, ничего нет между нами. Так что, я была бы признательна, если бы ты покинул мою спальню, и перестал говорить свой бред про нас.

— Но я думал, что, может быть... Когда я так облажался?

— Ты открываешь свой рот, Такер, и становишься красным. Я сказала тебе, что я не заинтересована.

— Но ты заинтересована в Шейне, верно? Ты переспишь с ним, Грейс, и тогда он прыгнет в кровать к другой цыпочке, будто бы тебя вовсе не было, что тогда? — он презрительно усмехнулся.

— А чем отличаешься ты? — спросила я грубо.

— Я бы никогда, чёрт побери, не обидел тебя, Грейс, не так, как Шейн.

— Такер, достаточно. Это не твоё дело с кем я сплю. Чёрт, Такер, я даже не сплю ни с кем. Чёрт побери, отстань и оставь меня в покое. У меня нет времени играть в твои дурацкие игры. И если я когда-либо приду домой и найду тебя спящим в моей кровати снова, я надеру тебе задницу так сильно, что им придётся собирать тебя заново, — взволнованная я выскочила из комнаты. Я не могла поверить, что я это сказала вслух, и я не могла поверить, что сказала это вслух перед Такером. Но, это был Такер и он, вероятно, в любом случае не слышал, что я только что сказала. Я прогремела по коридору в кухню, где все сидели за столом, потягивая кофе. Я схватила чашку и подняла пустой кофейник, глядя на всех вокруг:

— Кто мог сделать такую вещь? — все засмеялись, думая, что я шучу. Очевидно, они не знали о моём пристрастии к кофеину, придурки. Я сделала ещё кофе, жалуясь, всё время. Такер лениво зашел в кухню и схватил чашку:

— О, Грейс, — подмигнул он, — спасибо за кофе для меня, — тогда он налетел на меня снова. Шейн подскочил со своего места, и наши глаза встретились через всю комнату:

— Ну, Такер, — огрызнулась я, — я думала, что это единственный способ заставить меня идти куда-либо рядом с твоей промежностью, так что я сварила этот чёртов кофе. Поэтому, да, я делаю кофе сейчас только для тебя.

Такер поджал губы:

— Ничего себе. У тебя есть реальная скупая жилка.

— О, ты даже не представляешь, — сказала я.

— Кто-нибудь, — Такер улыбнулся, — кто общался сегодня с Vixen 4, чтобы узнать, получили ли они услугу по уборке? У вас, ребята, сегодня вечером концерт и я хочу убедиться, что смогу взять кого-то домой, если Шейн, Алекс и я забьём нескольких клопов сегодня вечером, — он посмотрел на меня и улыбнулся. Я должна действительно представить урода Габриеля; они были бы удивительными злодеями вместе, Человек-дьявол и Душа-мальчик. Возможно, девушки начнут ползать ровно через 5 секунд после того, как их будут целовать в полной скуке, поэтому они захотят спрыгнуть с высокого здания одним прыжком... Я могла бы просто представить Такера в трико и накидке, пытающегося подпороть свою хрень. Закатывая глаза, я вошла в гостиную и включила телевизор, ища, что посмотреть. Через несколько минут Шейн сел передо мной на кофейный столик.

— Я должен пойти домой и посмотреть, всё ли в порядке, принять душ и взять вещи для шоу. Но я действительно хочу поговорить с тобой... о прошлой ночи. И о нас, — лицо его было серьезным и страдальческим, и это заставило моё сердце разбиться у меня в груди с острым мучительным укором. Всё, меня это достало!

— Коннер останется здесь с Леа, так что ты будешь в безопасности, окей? Но я на самом деле хочу поговорить с тобой перед шоу сегодня вечером.

Всё что я могла это качать своей головой. Святое дерьмо! Эти глупые человеческие отношения были слишком эмоциональными и интенсивными для меня, как, черт возьми, люди продолжают делать это? Подошли Алекс, Брайден, Такер и Итан, схватили курточки и ждали Шейна, ожидая его движения. Шейн был сбит с толку, так как он хотел поцеловать меня, но не на глазах у всех. Затем он вышел через переднюю дверь, и просто дал мне знак «Позже». Это жгло. Я посмотрела на часы на стене. Было 3 часа дня и у меня было 4 часа перед началом шоу. Я вернулась на кухню с пустой чашкой и снова налила кофе, глядя на Леа. Коннер понял мой взгляд и объявил, что остальную часть дня, пока мы не пойдём, будет смотреть телевизор.

— Идите и делайте свои девчачьи дела, — когда он уходил, то свистел.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты была заперта Алексом и Такером вчера вечером, — попросила она меня, входя в свою спальню.

— Ну, тогда я бы соврала, — я провела рукой по моим спутанным волосам, — я даже не хочу думать о прошлой ночи. Всё, что я хочу сделать, это принять горячую ванну и подготовиться к шоу сегодня вечером, и я не хочу встретить Габриеля, пока я не сделаю ничего из этого.

— Ты знаешь, ты должна всё рассказать Шейну. Правду о Габриеле и о том, откуда ты родом, и чья душа сейчас находится в нём, я не думаю, что он урод, так как ты думаешь. К тому же он может быть тем, кто будет смотреть на тебя в ванной, а не я, — засмеялась она. — Но подожди, я возьму ноутбук, и буду сидеть на полу возле открытой двери в ванную, и постараюсь дать тебе немного личной жизни.

Я просидела в ванной около часа, а затем сидела в коридоре, в то время, как Леа принимала долгую ванну. Мы выкрасили наши ногти и дико растрепали наши волосы. Она положила наряд для меня на комод, пара крайне низких обтягивающих джинсов и рубашку с большим вырезом, которая так вливалась в моё тело, что было видно мои соски и тату через ткань, которую мужчины были готовы сорвать. Я чувствовала себя очень горячо и отчаянно подумала о том, что Шейн хотел бы увидеть этот шелковистый материал на полу его спальни... За час до ухода мы начали наносить макияж и одеваться, Коннер позвал Леа, чтобы она пошла с ним в спальню. Чувство вины ударило меня прямо в грудь, когда она сказала, нет, и я подтолкнула её, чтобы она пошла, провести время с Коннером:

— Просто постучи мне в дверь, когда придёт время, — улыбнулась я.

Конечно, Габриель сидел на моей кровати, когда я вошла:

— Грейс.

Я стояла в дверях и гнев, глубокая жестокость бежали моим жилах:

— Уходи.

Габриель стоял, и его прекрасное ангельской формы тело повернулось ко мне:

— Я люблю смотреть, когда ты выходишь из ванной, Грейс. Такая нежная и чистая, неземная.

Я посильнее закуталась в халат, чувствуя себя совершенно голой.

— Грейс. Ты знаешь, что я не остановлюсь, пока не получу того, чего хочу.

Я улыбнулась ему:

— Я тоже, Габриель, я тоже.

Леа и Коннер, крича, вломились в дверь. Коннер дал Леа слово, что всё будет хорошо и сложил руки на груди:

— Грейс, что с тобой случилось? Мы стучали в дверь около 10 минут, и ты до сих пор не одета!

Я кивнула головой:

— О, извините, я просто не слышала. Леа, ты можешь остаться здесь, пока я буду одеваться? Я сейчас выйду, Коннер, обещаю.

Коннер покачал головой и закрыл за собой дверь.

— ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СЛУЧИЛОСЬ?! — завопила Леа.

Я слышал, как Габриель издал смешок у меня в ушах:

— Она и вправду, довольно драгоценная душа, Грейс. Мне не хотелось бы забирать её у вас.

Я проглотила комок в горле, и почувствовала, что я почти утопаю от его планов:

— Мне нужно больше времени здесь, Габриель, пожалуйста.

— Мне нравится, когда ты умоляешь, Грейс, — прошептал он в ответ.

Глава 30

Я шла в Бузер, трясясь от страха. Габриель собирался причинить вред Леа, в этом у меня не было никаких сомнений. Мне нужно уехать отсюда как можно дальше. Я не могла позволить, чтобы что-то с ней случилось.

Я ломала мозг, пытаясь решить, что же делать, была настолько одержима и поглощена своими эмоциями, что даже не заметила, как мы вошли в Бузер, пока не увидела Шейна. Он был таким безумно красивым, что у меня перехватило дыхание. Повернув голову в мою сторону, будто чувствуя на себе мой взгляд, он казался расслабленным. Такой совершенный, как бог среди людей. Я навсегда запомню его таким.

Когда Шейн увидел выражение моего лица, он подбежал ко мне, положа руки на мои плечи, обеспокоенно глядя мне в глаза:

— Грейс, что случилось? Что произошло?

Я с невозмутимым видом посмотрела на него, и мое сердце сжалось:

— После концерта мне нужно будет уехать на некоторое время, Шейн. — Я открыла рот, чтобы сказать больше, но слова не шли. Я люблю тебя, Шейн. Я люблю Леа. И я не позволю Габриелю причинить вред кому-либо из вас. Я ухожу, убегаю, пока не придумаю безопасного плана. Я дала себе еще одну ночь, чтобы спеть и сыграть с ним на гитаре.

— Это из-за Габриеля? Что-то произошло? Или это из-за меня, Грейс?

Итан подошел к нам и слегка постучал палочками по моим плечам:

— Эй, ты в порядке? У нас пять минут до выхода на сцену, почему ты так поздно?

Алекс и Брейден вытащили нас на сцену, Итан и Шейн обеспокоенно посмотрели на меня.

— Я в порядке, мне просто нужно выпить, — соврала я. Хотя, что касается выпивки, я не врала, мне это реально было нужно.

Итан спрыгнул, чтобы взять наши шоты (коктейли, напитки), стоявшие на одном из динамиков. Я сняла куртку, а Шейн втянул воздух, увидев мой наряд. Я должна была испытать все виды счастья в этот момент. Испытала бы, если бы в центре внимания не была мысль о Габриеле.

Алекс подключил мою гитару, и Шейн потянул меня в сторону, за динамики. Итан внимательно наблюдал за нами из-за барабанной установки. Я смотрела, как Райан запрыгнул на сцену, чтобы представить нас, и тогда я заметила, насколько был забит Бузер. Мне никогда не приходилось видеть такого раньше. Это заставило мое сердце биться сильнее, а слезы — политься из глаз. Я не хотела оставлять всё это. Я любила эту жизнь.

— Детка, ты должна мне сейчас же сказать, что происходит?

Он назвал меня детка. Черт бы тебя побрал, Габриель!

— У тебя неприятности? Это из-за Габриеля? — его тон был низким и сердитым. Он шагнул ближе ко мне: — Что, черт возьми, происходит! — Благодаря высокому мускулистому телосложению, тату и лицу, искаженному от гнева, он выглядел таким ужасающим, что я съежилась.

— Шейн, просто спой со мной, хорошо? Просто играй на гитаре со мной сегодня, так как можешь только ты, — попросила я.

Он попытался сказать что-то еще, но был заглушен звуками толпы, выкрикивающими наши имена. Я вытащила Шейна к зрителям, звуки были оглушительными, сцена гремела и вибрировала под нами. Я выбросила Габриеля из головы, повернулась к Шейну и смотрела в самые красивые голубые глаза, которые я только видела с начала времен.

Я одарила его легкой сексуальной улыбочкой, и его взгляд потеплел, а мышцы перестали быть напряжены, и я клянусь, я влюблялась в него снова и снова.

Призрачные, дикие, отдающие болью ноты безумным потоком проходили через пальцы, и наша первая песня заставила толпу сразу же замолчать. Его сильная, печальная душа распространялась через мелодию, и я заметила его боль через свой ритм, смешивая нашу гармонию в бурную балладу.

Мы разрывались в каждой песне «Безумного мира». Темных, эпичных, резких и эмоциональных песнях. Мы играли так, будто это был последний вечер, когда мы играем вместе, и возможно, так и было. Как я могла остаться, зная, что все люди, которых я так люблю, могут пострадать? Я не могла.

Великолепная смесь звуков и эмоций резонировала с баром. Эта смесь звуков и эмоций проходила через наши тела и танцевала тенями по всем стенам. Ослепительные глаза Шейна не отрывались от меня. В течение всей программы он смотрел на меня, пел для меня, играл для меня и слушал, как я отвечала ему игрой. Зрителей не существовало. Они испарились со звуком первого аккорда сыгранным им. Все, что я видела — это был он. Все, что я слышала — это его голос. И все, о чем я думала — это как мне не хотелось говорить ему прощай.

Третью песню мы играли, встав спина к спине. Вихрь и электрический заряд между нашими вибрирующими гитарами поднимался вверх по спирали, превращаясь во что-то осязаемое. Я пела, двигаясь своим телом по его, как будто я была его кожей. Нам было необходимо касаться друг друга с каждым сыгранным аккордом, между нами разгорались жар и огонь.

Когда наш сет закончился, и последняя нота подходила к своему тихому концу, Шейн аккуратно поднял мое лицо, кончиками пальцев, взяв за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. На этот короткий момент время остановилось и я, как будто, видела небеса. Толпа, казалось, затаив дыхание, с нетерпением ожидала продолжения.

Он позволил своей гитаре повиснуть сзади, нежно и чувственно обхватив мое лицо рукой:

— Я люблю тебя, Грейс Тейлор, — эти слова вышли из его уст как шепот, но отдались эхом в микрофон. И потом он поцеловал меня. На глазах у всех он поцеловал меня. Медленный, глубокий поцелуй, который послал жар от губ по всей поверхности моей кожи, и полностью, окончательно разжег во мне огонь.

Толпа зашумела, взрываясь криками. Голос Итана прогремел в микрофон:

— Боже, Грейс, ты была единственной, кто об этом не знал?

Шейн улыбнулся Итану, не отпуская меня. Я была парализована, заморожена мыслью о том, что Габриель причинить вред этому человеку, — человеку, которого я безумно люблю, и который только что сказал при всех, что испытывает ко мне то же самое.

Я сорвала с себя микрофон и попыталась улыбнуться Шейну, но могу точно сказать, он почувствовал мою панику.

— Я, ээ, мне надо выпить. — Я приложила ладонь к его щеке и одна слезинка покатилась по щеке:

— Шейн Макстон, я люблю тебя больше, чем когда-либо любила другого. — Я спрыгнула с края сцены и направилась к бару, где Райан уже приготовил мне бутылку. Толпа кричала и гудела, но когда я покончила с первой рюмкой, тишина была оглушительной.

— Я еще не закончил, Грейс, — голос Шейна прогремел в динамиках.

— Посмотри на меня. По-настоящему посмотри на меня, Грейс.

Я повернулась всем телом к сцене со второй рюмкой в руке. Леа и Коннер тут же оказалась за мной.

Глаза Шейна поймали мои, и он не отводил от меня взгляда:

— Я ждал, кажется, две тысячи лет, чтобы сказать тебе как сильно я тебя люблю и ждал, чтобы снова прикоснуться к твоим губам.

Земля, казалось, ушла из-под ног, и Леа схватила меня, чтобы удержать меня на ногах.

— Послушай его, Грей, послушай его, — прошептала она, пока слезы текли по ее щекам.

Шейн перекинул гитару вперед, и незабываемая старая и божественная мелодия зазвучала по струнам. Ее мягкий тон и мелодичность сжали мое горло, и я жадно хватала воздух. Вид Шейна был настолько умопомрачительно красивым, что слезы мгновенно полили из моих глаз.

И он запел. Когда ноты взяли свою начало, а мелодия полилась, словно лаская кожу перьями, его слова начали разрывать на корню всю мою душу, взрывая весь мой мир.

Я не знал, что потерялся,

Пока ты не нашла меня;

Я никогда не знал что такое любовь,

Пока ты не дотронулась до моей руки.

Я уже давно потерял себя

Между твоими губами,

И вот ты здесь,

Ты украла мое дыхание.

До тебя я не знал, что такое рай,

Потому что до тебя был только ад,

Я не знал, что ушел так далеко,

Пока ты не вернула меня домой.

Я обещаю тебе, детка,

Я знаю, что ты разрушена,

Я возьму все кусочки твоей души

И соединю их воедино.

Потому что пока не появилась ты,

Я тоже был разрушен;

С того самого первого поцелуя

Для меня существовала только ты.

Когда песня закончилась, и последняя нота его красивого голоса отдалась в моем сердце, он спрыгнул со сцены и подбежал ко мне.

Мое тело неистово дрожало, и я рыдала. Пожалуйста, не будь Габриелем, Шейн. Пожалуйста, не будь Габриелем, Шейн.

Шейн схватил мое лицо, прижав меня к бару. Обе его руки покрывали мое лицо, нежно и мягко вытирая пальцами слезы. Он мягко прижался к моим губам.

— Пожалуйста, не будь Габриелем, Шейн, — я сильно зажмурила глаза и схватилась за его руки, как если бы они были единственной вещью, которая держала меня на земле.

— Нет, нет, детка. Грейс, это я. — прошептал он. Слезы потекли по его щекам. — Перо, Села. Я дал тебе перо. Это был мой подарок тебе. Ты спросила меня, когда я забрал тебя у Габриеля. Перо от ангельских крыльев.

Хныкая, я обняла его шею руками и покрыла его губы своими, пробуя вкус соли от наших слез:

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — от счастья рыдала я.

Пропуская свои сильные пальцы между локонами моих волос, он отстранился от моего лица и не сводил взгляда с моих глаз. Кончики его губ приподнялись, и эта его популярная сексуальная улыбочка заставила почувствовать жар по всему телу. — Скажи это еще раз, Грейс, — попросил он, покусывая мои губы.

— Я люблю тебя, Шейн Макстон. А теперь отвези меня домой, чтобы я показала тебе, насколько чертовски сильно я тебя люблю.

Толпа скандировала нам, чтобы мы поцеловались еще раз. И мы это сделали. Целуясь, мы шли к входной двери.

Я не помню прогулку до дома. Шейн мог бы распустить крылья и доставить меня домой, наверное. Я точно знаю, что Леа и Коннер были там, потому что я помню, как Леа плакала от счастья за меня, может он нас всех достал домой. Но как я уже сказал, без понятия. Но кого это волнует? Единственное, что важно, так это то, что я стояла перед Шейном в моей спальне. Мы смотрели друг на друга, долгие секунды ожидания чистого резкого тепла друг друга, чистой истинной нетронутой любви, витало по спирали между нами. Ожидание тепла и любви пело и плясало между нами, будто было живым, неудержимо живым.

Маленькая лампа на прикроватной тумбочке отбрасывало тепло сияние по всей комнате, и я заметила, что он сделал один шаг ближе ко мне, медленно сокращая расстояние. Я хотела знать всё, что случилось, как, когда, почему? Его грудь стала подниматься и опускаться быстрее, он провел рукой по своим роскошным волосам и все мои вопросы улетели в окно. Я была полностью вся его, навсегда, и это было настолько реально и близко, что высасывало весь воздух из моих легких. Это было так волнующе и сковывающее, что все чувствовалось чистым и живым. Я. Он. Воздух. Кровать. Всё. Каждая клетка, когда-либо созданная гудела между нами, засасывая нас.

Руки Шейна прикоснулись к моему лицу, касаясь меня, как будто он не верил, что я была реальностью. И я не чувствовала себя реальной, я чувствовала себя героиней какой-нибудь божественной сказки и передо мной стоит мой принц, частичка меня, чтобы спасти меня, мы спасаем друг друга.

— Шейн, — я вздохнула.

— Грейс, — простонал он мне в рот, когда медленно покрыл своими теплыми губами мои. — Ты, Грейс, ты мои небеса, — у него был такой хриплый тон в голосе, что я задрожала.

Я ухватила за его талию, с силой сжимая в руках материал его рубашки. Я покрыла его губы своими. Рычание, которое вырвалось с его горла, заставило все мое тело пылать от жара. Я скользнула руками под его майку и добралась до его гладкой твердой груди.

— Грей, я обещаю, я буду с тобою нежен, как только смогу, — прошептал он, скользя губами от губ к уху. Его руки, его тело содрогалось от прикосновений.

Оттянув свои губы от его, я сняла с него майку, выбросила ее на пол и посмотрела вглубь его глаз:

— Нет, пожалуйста. Не сдерживай себя, Шейн. Я ждала чертовски долго. Прямо сейчас я нуждаюсь в каждой унции тебя.

Мое тело ударилось о дверь. — Слава богу, потому что я не имею никакого гребаного желания сдерживать себя с тобой, — он тяжело дышал. И его язык скользнул глубоко между моих губ, и он полностью пожирал меня.

Шейн поднял мои руки, сдернув с меня майку, и снова впился губами в мои, сильнее вдавливая меня спиной в прохладную деревянную дверь. Он провел кончиками пальцев по моей коже, пока не достиг кружевных чашечек моего лифчика и не сдернул их.

Он развернул меня, так что передней частью своего тела я упиралась в дверь, и расстегнул лифчик, срывая его с моих рук. Медленно он провел руками по коже на моих плечах и прижался всем своим телом ко мне, зарываясь лицом в мои волосы. Закручивая мои длинные черные локоны на руку, он потянул их в сторону и нежно провел языком и губами по моей возбужденной коже.

Я простонала, когда его влажные губы целовали мою шею, и его отверделость прижалась к моей заднице. Подтянув мою задницу к себе, он застонал и повернул меня к себе лицом.

Он скользнул по моему телу, достиг груди и покрыл ее поцелуями, втянул воздух, опустился и взял один сосок в рот. Святое дерьмо! Мои коленки, у меня бабочки порхают в коленках! Я позволила своей голове запрокинуться назад к стене и простонала. С каждым потягиванием и полизыванием соска, я прогибалась к нему своим телом, и он удерживал меня своей жесткой, мощной мускулатурой.

— Твоя кожа как сахар, — прошептал он.

Я сорвала пуговицу на своих джинсах и расстегнула молнию, мне нужно было больше. И я оторвала пуговицу на его штанах, и они упали мне на ноги. Мои же так легко не снялись, так что Шейн начал нежно стягивать их с меня, оставляя при этом поцелуи по всей длине моих ног.

— Такая красивая, Грейс.

Я могла слышать свое дыхание, прижавшись сильнее к двери, его целующие губы, его язык, выделывающий маленькие круги по внутренней поверхности моих бедер. ОбожеОбожеОбоже. Это было, это было.… О БОЖЕ!

Шейн поднял мою правую коленку, медленно пробежался ртом по моей коже и положил ее себе на плечо. Я запустила руки в его волосы, когда он проводил пальцами по моим кружевным трусикам и тихо прижался ко мне.

— Ты мой рай, — сказал он. — Боже, Грейс, я хочу лизнуть каждый сантиметр твой кожи. Я не могу ничего с собой поделать, когда я нахожусь так чертовски рядом с тобой.

Он поднял голову, и наши глаза встретились. Закусив губу, он смотрел на меня сквозь свои длинные темные ресницы, когда просунул свои пальцы внутрь меня.

— Такая влажная, — прошептал он. О боже. Мне нужно было сделать это с ним в самую первую чертову ночь, когда я увидела его.

Он разорвал кружева трусиков и его губы накрыли мои.

— Ох, — я охала, в то время как покачивалась против него. Его пальцы медленно скользили внутрь и обратно, в то время как его язык выделывал круги. Ощущение его умелых рук где-то внутри меня было таким потрясающим.

Мои коленки начали трястись, и это чувство было таким чертовски классным, что я думала, я заплачу. Ну ладно, две слезинки упали, но это были красивые захватывающие дыхание слезы счастья.

— Пожалуйста, Шейн, — заскулила я и потянула его за волосы. Его лицо поравнялось с моим, он тяжело дышал. Он встал и устремил свой взгляд на меня, яркие небесно-синие глаза встретились с моими. Он нежно обхватил мое лицо руками. — Мое сердце было с тобой в течение тысячи лет, и я был таким опустошенным до этого момента.

— Я вся твоя, Шейн, навсегда, — прошептала я. Мы замерли, наслаждаясь последним моментом нашей невинности и началом нашей вечности.

Он смотрел на меня с обожанием…

У него перехватило дыхание.

Мое сердце бешено колотилось.

Ощущение его гладкой кожи под моими пальцами,

Тепло, излучаемое волнами от его тела.

Никогда не отрывая взгляд от моего…

Он поднял и обернул мои ноги вокруг себя и медленно вошел в меня, погружая себя глубоко внутрь меня, делая меня своей навсегда. Он застонал и прислонился своим лбом к моему.

— Ах, Грейс, — выкрикнул он. Он скользнул обратно так восхитительно медленно. — Я так сильно тебя люблю, — прорычал он, смотря на меня горящими глазами, что у меня перехватило дыхание. Неописуемое удовольствие взорвалось глубоко внутри меня, и потом он выскользнул из меня. Его руки дрожали от того, что он держал меня спиной к двери.

Все еще держа меня, он повернулся и понес меня к кровати, падая на пути. Как два обезумевших подростка мы поднялись на кровать, ложась друг на друга. Он был надо мной, опираясь на свои сильные мощные руки, глядя глубоко мне в глаза. Я обернула свои ноги вокруг него, я подтолкнула его в себя.

— Черт, Грейс. Ты так прекрасна, — простонал он, входя в меня. Да, я заставила этого мужчина стонать.

Я выкрикнула его имя, тело билось в судорогах. Дрожь охватила его, его мышцы напряглись, сокращаясь и танцуя поверх меня, через меня, внутри меня.

Он самозабвенно овладел моим телом, я царапала его спину и выкрикивала его имя. Прямо как он и обещал, что я буду его выкрикивать.

Я никогда не думала, что это все будет происходить так. Никогда не знала. Он любил меня всю ночь. Всю ночь он наполнял меня чувством, которого я не знала до этого. Всю ночь.

— О Боже, Шейн. Я больше не могу. Ты высосал все мои силы без остатка, я уже сломлена, — заскулила я.

Смеясь своим глубоким и хриплым голосом, который я так любила, он заключил меня в свои объятия и укрыл нас стеганым одеялом. Я прижалась спиной к нему, и наши тела идеально соединились вместе, как будто мы были недостающими кусочками друг друга. Его губы прижались к моему плечу и проскользили к шее, я могла ощущать его улыбку. Нежно поглаживая мои волосы, он прошептал мне в ухо:

— Теперь ты моя навсегда.

Я перевернулась к нему лицом. И да, улыбка на его лице была такой большой, какую я только видела, и мое сердце подпрыгнуло, думая, что я причастна к этой улыбке.

— Как так произошло, что ты со мной, здесь? Ты ушел, я видела, как ты уходил, — выпалила я.

Его глаза потемнели, но его улыбка не угасла:

— Какой смысл жить прошлым? Ведь я сейчас здесь. Прямо здесь рядом с тобой, — говорил он, оставляя нежные крохотные поцелуи на моем лице.

Я начала переживать. Паника. Страх.

— Почему ты не хочешь сказать мне? Что ты сделал? Что случилось? — я подняла голову и оперлась на локоть. — Пожалуйста, Шейн, скажи мне. Пожалуйста. Ты заставил Михаила сделать что-то, он попросил принять твое решение. Что ты сделал? — мое сердце бешено колотилось, и я начинала чувствовать тошноту.

— Я отказался от всего, — прошептал он. — Я теперь полностью человек. Смертный. Мы оба смертные.

— Что? Почему?

— Ты была частью меня и когда они забрали тебя… — он посмотрел мне в глаза, и я видела, как его глаза проступили слезы, будто бы эти слезы предвещали беду. — Правда в том, что душа ангела способна на одну чистую и настоящую любовь, и ты являешься моей чистой и настоящей любовью. Это не меняет того, что ты была человеком. Поцелуй, когда мои губы впервые коснулись твоих… черт… я не мог забыть этот момент… Я жадно вдыхала воздух.

— Когда я увидел тебя, и ты была так похожа на Селу, я не мог думать ни о чем, лишь бы быть снова с тобой. Не отталкивай меня сейчас, Грейс. Я не могу жить без тебя. Я хочу проводить каждый момент своей жизни, показывая тебе, как сильно я тебя люблю. Я научился ценить каждый момент, не теряя ни секунды. Один раз я нашел частичку своей души, и я провел последние 2000 лет в аду, или здесь, лишь тратя свое время, пока я не смог быть с этой частичкой души снова. Неужели ты думала, что я не смогу отдать все, лишь бы быть с тобой снова?

Слезы полились по моим щекам.

— Не плачь, детка. Каждая проклятая слеза, которая падает с этих светло-серых глаз, разбивает мое сердце. Я никогда не было так близок к раю, как рядом с тобой. Меня это устраивает, потому что ты и есть мой рай, Грейс.

Я вытерла слезы.

— Я собиралась уехать сегодня… Габриель.

— Шш, Грейс. Габриель пользуется страхом и ложью.

— Он столькому научил меня, — прошептала я. — я так долго доверяла ему.

Тело Шейна напряглось, мышцы превратились в камень под его кожей. Он плотно сжал челюсть и проговорил, сжимая зубы от ярости:

— Он учит тебя чему-то? Ты имеешь в виду… он прикасается к тебе?

О, черт.

— Да.

— Он прикасается к тебе своими чертовыми губами?

О, нет.

— Да.

— Я убью его, черт побери!

Я сделала глубокий вдох.

— Хорошо. Я могу тебе в этом помочь?

Глава 31

Электронные звуковые сигналы и звуки сирены прокатились по комнате, пронзительная тишина утра. Тьфу… что это был за шум? Мое тело было плотно завернуто в куче одеял, в стиле буррито. Я никогда еще не чувствовала себя настолько расслабленной, живой и полностью насыщенной. Я громко застонала и потянулась через пустую кровать, чтобы найти источник резких звуков, каким оказался мой сотовый телефон. Не глядя, я выключила его.

Почему я одна в постели. Святое дерьмо! ОН УЕХАЛ?

Я широко раскрыла глаза; комната была пустой. Посмотрев на телефон в своих руках, я открыла его, чтобы посмотреть, что же меня разбудило. Текстовое сообщение.

Шейн (10.18): Завтрак?

Именно в этот момент запах корицы и кофе достиг моего носа. Доброе утро бабочки в моем животе готовы к завтраку с Шейном?

Я написала ему ответ.

Грейс (10.18): Что может быть лучше?

Надев футболку с «Безумным Миром» и пару старых джинсов, я открыла дверь своей спальни. К передней стороне моей двери была прикреплена вывеска «Секс в процессе. Нихуя не беспокоить!» Ох, Леа. Я громко рассмеялась, направляясь в ванную, смеялась и, когда приводила себя в порядок, и смеялась, заходя в кухню.

В этот момент весь воздух покинул мои легкие и мой мир, мое сердце все просто остановилось.

Габриель стоял перед плитою с лопаткой в руке, делая для меня французский тост.

Паника. Черт мне срочно нужно вспомнить, как дышать!

Все что произошло вчера, было сном? Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Слишком реально.

Вчера вечером со мной был Габриель? НЕТ! НЕТ! Нет, Габриель никогда бы не смог узнать ответ на мой вопрос. Правильно?

Я напридумывала себе уже кучу всего и схватила первое, попавшееся под руку, чтобы использовать его в качестве оружия. Лопатка? Действительно? Из меня вырвался истерический смех? и Габриель повернулся ко мне лицом.

— Где, черт возьми, Шейн? — я бросилась на него, ударяя по его твердой груди. Лопатка мгновенно треснула пополам и упала на пол. — Что ты сделал? Что ты сделал?

Мертвые глаза Габриеля медленно взглянули на дверь в подвал. Но прежде, чем я смогла сделать хоть один шаг в ту сторону, руки Габриеля схватили меня. Крича, я боролась с ним, как дикое животное. Все о чем я могла думать так это о Шейне, страдающем в подвале, все, что я могла чувствовать так это боль в желудке, означавшую конец.

Я била и царапала его по лицу. Я пинала его и дралась с ним. Он предотвращал все мои попытки причинить ему боль, тем самым, ломая мой дух.

Затем, смеясь, Габриель открыл подвальную дверь шире и спустил меня с лестницы. Мое тело билось об лестницу, стены и я сразу же почувствовала теплую влажность, текущую вниз по моей голове, в том месте, где моя голова ударялась об цемент. Мои колени автоматически подогнулись и мое тело, скатывающееся со ступенек, ударялось об перила. Мне удавалось держаться по пути вниз, но к тому времени уже было слишком поздно, мое тело было разбито. Кровь стекала по моему лицу и рукам, и каждая мышца моего тела болела и горела, было такое чувство, что я в огне. Мои руки оторвались от поручней, и я сползла по стене и соскользнула вниз по лестнице.

На холодном пыльном бетонном полу среди мельчайших камешков и влаги на земле я потеряла сознание. Где-то глубоко в темных закоулках своего сознания я слышала низкий ропот голосов лихорадочно увеличивающихся в объеме и безумии. Они путались друг с другом, поэтому я не могла их согласовать, но одно было понятно: это чувство, исходившее от них, было чувством страха.

Когда я почувствовала боль и мое тело снова, голоса погасли, единственный звук, коснувшийся моих ушей был хриплым поверхностым дыханием. Моя голова раскалывалась от боли. Я пахла рвотою и чувствовала ее отвратительную липкость на моем подбородке, чуть ниже моей груди и на моем лице. Проглотив блевотину, я почувствовал вкус крови.

Затем я открыла глаза.

И я сразу же пожалела об этом. Я пожалела, что не вернулась на Манхэттен после того как умер мой брат. Тогда я бы никогда не пошла в тот бар. Никогда бы с ним не встретилась. С Шейном. С Шейном, который лежал вялый и разбитый на цементе в луже крови со мной. В его темных волосах блестели красные прожилки и его некогда голубые глаза уставились на меня в ужасе.

Адреналин прошел сквозь мое тело, и я потянулась к нему изуродованными руками.

— НЕТ! ШЕЙН! — я бросилась к нему и потрясла его голову. Я сжимала его руки, шею, пытаясь найти пульс, ничего. Я поняла, что начала кричать. Я почувствовала, как ветер свирепствует в моих легких, но я ничего не слышала. Ничего, кроме смеха Габриеля за моей спиной.

Перед тем как оторваться от Шейна, я увидела, как его веки опускаются. Абсолютный ужас прошел через меня, мне нужно помочь Шейну. Мне нужно добраться до телефона. Боже, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне спасти его.

— Оставайся со мной Шейн, — я твердила снова и снова. — Пожалуйста, не бросай меня. — Слезы хлынули из моих глаз.

Габриель замахал руками вокруг меня, таща меня назад, и, приковав меня к своей груди. Чистый ужас прошелся по всему моему телу.

— Грейс, любовь моя. Ты все еще можешь его спасти, — Габриель прошептал мне на ухо. — Пойдем со мной, и я позволю ему жить. — Я боролась с его хваткою, в то время как тьма начала просачиваться сквозь мою кожу, поглощая мою плоть слой за слоем. Она текла по моим венам, шепча мне о красивой маленькой лжи. Он назвал мое имя, присосавшись своими коварными губами к моей душе, и предложил мне рай такой, какой я никогда не знала.

Я остановила свой взгляд на Шейне, пытаясь сосредоточиться на том, как сильно и как долго я его любила. Шейн, не веря своим глазам, посмотрел на меня. Его губы слегка зашевелились, и легкий шёпот ласкал мой слух.

— Нет, Грейс, не слушай его.

Булькающий вздох.

— Время уходит, Грейс, — Габриель прорычал.

Тело Шейна задрожала, и тонкая струйка крови скатилась из уголка его рта, проливаясь на пол. Его выражение лица не изменилось. И он говорил мне с кристальной чистотой.

— Твое сердце принадлежит мне.

Габриель, прикасаясь губами к моей шее, сжал меня покрепче.

— Давай понаблюдаем за ним, Грейс. — Каждое нервное окончание в моем теле ныло, из-за этого и мой желудок содрогался от мысли об этом.

Я взвизгнула, а потом прокричала.

— Я всегда буду принадлежать ему, Габриель, не тебе!

Губы Шейна слегка приподнялись, и тело его осело. А потом он исчез, забирая последний вздох, и мое сердце вместе с ним. Я никогда до конца не понимала смысл слова «смерть» до этого момента, и уже одна только мысль о том, чтобы жизнь без него приводит меня в ужас,… потому что без него, без него все внутри меня мертво. Я потратила много жизней, смотря на него и не теряя не минуты с ним.

— Ох, Грейс, — прошептал Габриель. — Может быть, ты отдашь мне свое сердце, когда я доберусь до Леа? — Он отпустил меня, и я упала на Шейна. Сломанное хныканье срывалось с моих губ. Я не могу потерять его снова, я не могу.

Я прижалась губами к Шейну.

— Все будет нормально, Шейн. Я не останусь здесь без тебя, — я тихо шепнула ему.

Глава 32

С агонией, которая прорвалась сквозь моё тело, странная энергия появилась в моих жилах. Это начиналось где-то в моём животе и заканчивалось над каждым дюймом моей кожи. Мчась по лестнице, моя голова была забита видениями о том, как я закончу свою жизнь, самым лучшим вариантом для меня была езда на байке с моста. Габриель сидел за кухонным столом, улыбаясь мне и, ел проклятые французские тосты:

— Грейс, — он кивнул и встал, чтобы заблокировать дверь кухни и мой единственный выход. — Ты действительно думаешь, что я позволю тебе навредить себе? Нет, любовь моя. Это твоё тело является слишком ценным для меня.

— Ты никогда не удержишь меня от него, Габриель. Либо он вернётся за мной, либо я найду его, — я металась по кухне, пытаясь найти выход. Я была в ловушке, в клетке и была чертовски взбешена.

— После всего, что произошло, ты продолжаешь верить в него? — усмехнулся он.

— Да, Габриель. Есть одна вещь, которую я поняла в последние две тысячи лет, это вера в то, что есть у Шейна и у меня. И твои попытки крутить им или калечить ревностью и похотью, всё равно не влияет на моё сердце, и моя душа всегда будет его, — я подошла к нему и остановилась в дюйме от его лица. — Независимо от того, сколько ты мучаешь меня, что говоришь мне, это никогда не изменит истины. Ты хочешь захватить небеса, Габриель? Ты собираешься сделать это без меня на своей стороне, и я буду воевать против тебя на каждом этапе пути.

Габриель рассмеялся. Он так смеялся, что ему пришлось снова сесть за стол и вытереть слёзы с глаз. Испытывая отвращения, я прошла мимо него в гостиную, и направилась к входной двери. Габриель схватил меня за плечи и повернул к себе лицом, будто бы я была куклой. Моё тело пронзила боль от его прикосновения, и, когда он обнял меня, прозрачная мучительная агония разорвала меня на части:

— Я говорил тебе, что есть очень много способов, чтобы пытать человека. Это одна из моих самых любимых забав, моё сердце. Я говорил, у меня есть определённый навык.

Обхватывая руками моё горло, он подняла меня над своей головой, мои ноги свободно болтались. Позади него, двигались тени и вместе шагнули вперёд в комнату. Святой ад, это что, чёртова армия позади него? Мой взгляд помутился, и я с трудом втягивала воздух. Я ударила его ногой, в то время как моё горло охватило пламя. Меня не волнует, что он делает или кто он, я буду драться с ним до тех пор, пока не перестану существовать. Я почувствовала, что меня выбросило из хватки Габриеля, а затем пришла темнота. Из этой тьмы я ощущала жизнь. Я ощущала надежду. Затем голос, больше похожий на ядерный взрыв, взорвал тьму. Он выбил почву под моим телом и прогремел через каждый сантиметр моей души. Он назвал меня по имени, хлопая широко открытыми глазами. Габриель стоял высоко, растопырив крылья у двери, с другими, как он, с огненными глазами и готовыми атаковать. Я замерла. Что, чёрт возьми, случилось с надеждой, какую я чувствовала? Как, чёрт побери, я собираюсь сражаться со всеми ними? Габриель засмеялся, опустив взгляд на меня, и присел на корточки за мной. Его глаза были холодными и безжалостными. Я почувствовала желчь, поднимающеюся из моего желудка и тёплые брызги на моём лице. Но последнее, что я собиралась сделать, было отступить от него. Он просто взял и забрал Шейна у меня, и ярость кипела в моей крови. Я хочу покончить с ним немедленно.

— Ты и твои весёлые человечки там, можете разорвать меня в клочья, Габриель, но я пойду в бой. Ты можешь иметь моё тело после того, как оно станет холодным и мёртвым, но не мою душу, — я знала, что мой голос звучал сыро и панически, но я держала его взглядом, побудив его. Габриель нахмурился и посмотрел за меня, его глаза запылали ярче. Я повернулась, чтобы взглянуть, куда он смотрит. По другую сторону от меня стоял архангел Михаил и ещё два голубоглазых ангела с готовым оружием вокруг Шейна. Клянусь, я могла видеть, как бабочки вылетают из моего рта. Шейн стоял там! Моё сердце стучало так дико в моей груди, мои лёгкие начали биться в конвульсиях. Он пригнулся, готовый атаковать, обнажая зубы. Черты лица были, как гранит полный гнева и мести. Его мышцы напряжены, и скручены вокруг стальных рук, что удерживали его:

— Хоть пальцем прикоснёшься к ней, Габриель, и я уничтожу тебя к чёртовой матери! — прорычал он. Мой ангел мести.

Я отчаянно пыталась отдышаться, но рыдания исходили. И когда один из моих стонов дошёл до его ушей, глаза Шейна застыли на мне и на секунду его взгляд смягчился.

— О, ну же Шейн. Мы же оба знаем, что я уже прикасался к ней на много больше, чем одним пальцем, — его голос тёрся об мои внутренности, как стекло.

Рыча и крича, тело Шейна двинулось вперёд, яростно пытаясь зарядить Габриелю. Два ангела, которые сдерживали его, пытались тянуть его, но потеряли свою хватку и попятились назад. Шейн прижал Габриеля к стене с такой силой, что она треснула и рассыпалась вокруг них. Помощники Габриеля кружились вокруг них, и я вскочила и побежала к Шейну.

— Нет! — я резко повернулась к Михаилу, — Михаил, сделай что-нибудь!

Шейн начал избивать Габриеля, ударяя его снова и снова по лицу, пока его демоны не сбросили его, отправив в полёт к противоположной стене. Габриель стоял и смеялся с Шейна, облизывая губы. Я подскочила к нему и закрыла Шейна.

— Нет, Грейс! Отойди от меня! — он дернул меня с сзади и, когда его руки коснулись меня, я упала в его объятия и обернулась вокруг него. Закинув руки вокруг меня, он поцеловал меня в лоб:

— Я в чертовском страхе от твоей силы и благоговения. Но ты должна отойти от меня, детка.

Габриель оказался возле нас. Его руки достигли нас и стали хватать когтями. Но когда он подошёл достаточно близко, чтобы коснуться меня? Михаил стал между нами и, взмахнув крыльями по комнате, Габриель отшатнулся со страхом в глазах. Михаил посмотрел на меня и изучил моё лицо своими древними голубыми ирисами, глядя мне прямо в душу, и я почувствовала, что он взвешивает и решает. Я шагнула вперёд и подняла подбородок к нему:

— Да, Михаил. Внимательно посмотри на мою душу и на то, что я пережила из-за Габриеля в течение последних двух тысяч лет или около того. Взвесь и осуди это хорошо, Михаил.

Архангел посмотрел на меня и его глаза расширились, и он перевёл взгляд на Шейна, глядя на него таким же образом. Я шагнула ещё ближе и наклонилась:

— Тёмные места в аду предназначены для тех, кто сохраняет нейтралитет во времена морального кризиса.

Шейн кивнул на меня:

— Данте Алигьери, Грейс?

Один угол губ Михаила поднялись настолько мало, что, если бы ты не стоял так близко, как я, то никогда не заметил бы этого:

— Ты как Иов, Грейс. Ты никогда не колебалась в его поисках, не теряла свою веру, никогда не подвергала сомнению, — его глаза улыбнулись Шейну, — И ты. Ты бросил своё Небесное место, чтобы быть с ней. Я в восторге от вас обоих.

Поворачивая голову в сторону Габриеля, его губы вернулись на место:

— Габриель, твоя зависть, вожделение, твоя жадность и все неприятности, которые ты им причинил — гораздо хуже преступления, чем простой поцелуй. Простой поцелуй, который я хотел бы добавить, был прощен и санкционирован давно.

— Нет! — голос Габриеля взорвался. Это сотрясло землю и заставило меня обхватить руками уши и съежиться. — Я не позволю ему обладать ею. Она моя!

— Достаточно, — небольшой музыкальный голос пел с любовью в моих ушах. Он прозвенел слегка, как ветер, дующий через колокольчики. Голос коснулся моего сердца, и тепло распространилось по всему телу, заполняя это глубокое чувство любви, которое я знала когда-либо. Шейн сжал мою руку, и я знала, что он чувствует то же самое. Я дышала быстро и прерывисто. Сила голоса потрясла меня, и я опустилась на колени, Шейн сполз на пол со мной. Музыкальный голос эхом прошелся по окружающему нас пространству. Где, по каким-то причинам это не была больше моя квартира. Вот дерьмо, я умерла?

— Это чистая душа, которая может справедливо и безвременно увлечься другой душой. Каждое открытие самых больших частей другой души сомкнулось вместе на вечность. — Пела музыка. И когда она прекратилось, молчание было громогласным и оставило меня пустой, но целой.

Габриель скользнул назад, пытаясь смешать себя с задним фоном пустоты, но Михаил не собирался отступать:

— Вернись туда, откуда ты пришёл, Габриель. Твоё зло не может затемнить эту сказку, она была написана с небес.

Габриель побледнел. Его армия падших ангелов медленно отошла назад на слишком хорошо знакомую гостиную, где я жила. Глаза Габриеля задержались на мне, его голос прозвучал у меня в мыслях:

— Я действительно люблю тебя, что никогда не было ложью, — тогда он опустился на колени, разжал кулаки, и положил их на пол. Его грудь вздымалась неглубокими вдохами, и его взгляд отстранился от меня, его тело постепенно теряло цвет, испаряясь в воздухе. Тогда Габриель ушел, и напряжение, что я чувствовала вокруг своего сердца так долго, оно ушло, и я поняла, что могу полностью дышать. Я посмотрела на Михаила и ждала, чтобы услышать наши окончательные судьбы. Он улыбнулся мне, потом посмотрел на Шейна:

— Тебе всё ещё нужно время здесь, брат?

Шейн не повернулся к Михаилу, чтобы дать ему ответ. Его голубые глаза держали мои и моё сердце вздымалось:

— Нет, Михаил. Мне нужно больше времени здесь. Пока так долго, сколько мы сможем быть здесь, а затем целую вечность после этого.

О да!

Эпилог-в-стиле-долго-и-счастливо

Как только вытащили трубки и отключили аппараты, остался лишь внутривенный катетер, я вылезла из своей такой одинокой больничной койки и осторожно перебралась к Шейну. Он уткнулся своим разбитым, в синяках, лицом мне в шею, и так мы каждый день спали в объятиях друг друга. Но врачи и медсестры не жаловались. На самом деле, их поражала наша близость и то, что мы каким-то чудом выжили после ужасной аварии на мотоцикле.

Именно в нее и превратилась наша битва с Габриелем. Полагаю, это хорошее оправдание для всех, ведь никто бы не поверил, что мы боролись с дьяволом и победили. Но меня бесил факт, что мой драгоценный мотоцикл размазали по всей Пятой Авеню. Я хочу сказать, СЕРЬЕЗНО, что ли?

В конце концов, я могла достать еще один, чему и была рада. Все, что можно купить, легко заменить, а ангела вроде Шейна — уж точно нет.

— Привет, красавица, — прошептал Шейн. — О чем задумалась?

Я осторожно приподнялась, не тревожа израненное тело, чтобы взглянуть ему в лицо. Я не смогла сдержать смех. Даже, хотя он и был весь черно-синий, в синяках с головы до пят, а середина тела была в основном фиолетовой, он все еще выглядел до смешного великолепно. И он полностью принадлежал мне. Забинтованной рукой я провела по его темным, шелковистым волосам, я никогда не перестану желать прикасаться к нему.

— Я думала обо всем высказанном, и о том, как счастлива, лежать с тобой на этой ужасной больничной койке. Мне интересно, что ждет нас. То есть, наши жизни как открытые ненаписанные книги, и мы теперь можем делать что угодно, это так…

Кривая усмешка Шейна послала тепло через грудь. Его глаза сияли, он медленно протянул руку к моим губам и провел большим пальцем по нижней губе.

— Я знаю, что нас ждет, — пробормотал он. Если он скажет «Бузер», я сильно ущипну его за шею, ведь это единственное, что у него не пострадало. Я ждала, готовая щипаться.

— Каждый оставшийся день я хочу просыпаться, ощущая тепло твоих губ, слушать, как ты поешь рядом со мной, ощущать твои пальцы на коже и слушать музыку твоего сердца. — Его глаза светились любовью и необходимостью во мне.

— Грейс, ты станешь моей женой?

Я уставилась на мужчину, которого искала вечность, у меня перехватило дыхание. Слезы жгли глаза. Это та любовь, о которой пишут книги. И это посреди того, что я считала непримечательной жизнью; судьба послала мне сказку, со счастливым концом. Любовь, которая заставила кого-то вроде Шейна Макстона рисовать на бумаге дурацкие сердечки с моим именем в центре, кого-то, кто смог разрушить все мои стены. Полностью ему, доверившись, я сказала:

― О, чертовски согласна!

И тогда он накрыл мои губы своими, и поцеловал как в тот наш самый первый раз, и это походило на истинный рай.

Примечания

1

Avenged Sevenfold (Отомщённый Семикратно) — американская метал-группа из Хантингтон-Бич, образованная в 1999 году.

2

The Exorcist - фильм 1973 года, снят по мотивам романа Уильяма Питера Блэтти «Изгоняющий дьявола».

3

The Shining - культовый фильм Стенли Кубрика 1980 года, снят по мотивам романа Стивена Кинга «Сияние».

4

Bam-chicka-waa-waa, также bomchickawahwah — слово, обозначающее звук. Известный порно-рифф 70-х.

5

«Ты тот, кто мне нужен», песня из Бриолина.

6

Рай сквозь свет приборной панели». Исполнитель - MeatLoaf.

7

В одной упаковке пива 6 бутылок.

Content

Кристина Золендз
Единственное спасение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог-в-стиле-долго-и-счастливо

Примечания