Элен Кэнди

Видения Эми Шарп

1. Чокнутые с улицы Диких Роз

В северной части огромного континента, похожей на неправильный треугольник, плавающий в синих водах двух океанов; между Мексикой и Канадой, между Миннесотой и Монтаной, где-то на самой окраине Северной Дакоты, в неком городе Морис есть центральная улица Диких Роз.

На этой улице как раз поднялся ветер и закружил в диком, но чрезвычайно красивом танце большие ярко-желтые листья клена, напоминающие лапы какого-то мифического животного.

Погода в этот день стояла чудесная. Огромное добродушное солнце ласково облизывало рыжим шершавым языком крыши домов, дороги и верхушки золотых деревьев.

Чуть позже на горизонте появились белые барашки облаков и неторопливо поплыли по голубому просторному небесному полю к веселому солнцу. Они мягко укрыли его, и вокруг все сразу побледнело. Все, кроме небольшого, казалось, пойманного и окруженного со всех сторон многоэтажными громилами трехэтажного дома из старого бурого кирпича. И было видно, что золотые лучи, упрямо пробирающиеся сквозь нежданные облака, освещают лишь этот дом номер сорок пять. По крайней мере, так бы подумал внимательный прохожий, остановившийся на улице Диких Роз.

В самом близком к шоссе подъезде — всего их было три — хлопнула входная дверь. А спустя несколько минут во дворе появилась пожилая женщина с горшком базилика в руках.

Это миссис Ром. С базиликом она не расстается уже больше пятнадцати лет. Когда миссис Ром волнуется, она отрывает зеленые листочки и засовывает их в широкий рот с бледно-розовыми губами. Потом жует и громко глотает.

Видимо, сегодня миссис Ром отправилась к дочери, поэтому и прихватила с собой горшок с растением. С дочерью у нее испорченные отношения. А все из-за того, что дочь решила съехать от матери. И съехала. Еще бы! Вы бы смогли жить с человеком, будь это даже ваша любящая мать или верный муж, если он записывает в толстую, потрепавшуюся от времени тетрадь все действия и разговоры соседей и дни напролет дежурит у окна, медленно поедая базилик?

Миссис Ром оторвала листочек базилика, сунула его в рот, огляделась по сторонам, поправила широкополую шляпу, давно вышедшую из моды, и, выпятив грудь вперед, гордо зашагала по улице Диких Роз.

Чуть позже у ближайшего к шоссе подъезда затормозил лимузин. Он напоминал огромного майского жука: длинного, черного и блестящего.

Из машины вышел худощавый молодой человек лет двадцати пяти в нелепой водительской фуражке и принялся натирать лобовое стекло сухой серой тряпкой.

Это Тони Рой. Тони с самого детства мечтал о лимузине. Одно «но»: он хотел быть собственником этого шикарного автомобиля, а не водителем, который получает небольшую зарплату и надеется только на щедрые чаевые богатых особ.

Тони Рой открыл капот, что-то там подкрутил. Отошел на несколько метров от машины, посмотрел на нее с разных сторон и, довольно улыбнувшись, убрал тряпку и зашел в подъезд. А чуть позже где-то на третьем этаже хлопнула входная дверь, и из открытого окна послышался голос:

— Бум, Бум! Соскучился по папочке Тони?

Слова мужчины заглушил оглушительный лай собаки, казалось, огромной, как в сказке «Огниво».

Спустя две или три минуты, а может, через час, время порой обманчиво, во дворе вновь появился молодой водитель лимузина. Из подъезда он выскочил резво и весело, как будто уже успел соскучиться по улице. В руках у него был натянутый, как струна гитары, поводок. На другом конце поводка лениво, упираясь всеми четырьмя лапами, скользил небольшой песик, сантиметров тридцати в высоту, не больше. Потом он понял, что сопротивляться бесполезно, и засеменил за хозяином с недовольной мордой.

Было видно, что Бум не любит прогулок. Как странно! Собака — и не любит прогулок! Хотя с такой тонкой шкурой многие бы предпочли остаться дома…

Поднялся ветер, и Бума затрясло, как осиновый лист. Но Тони, не замечая унылого состояния собаки, радостно прыгал и бегал, стараясь развеселить пса и поиграть с ним. Однако Бум не желал заражаться его оптимизмом. Сев возле лимузина, он равнодушно посмотрел на Тони, пытаясь мысленно внушить человеку, что эти прогулки доставляют собаке одни лишь неприятности, тем более что огромный куст в широком горшке, стоящий в их прихожей, прекрасно заменяет улицу. Признаться, Тони об этом даже не догадывался. Возможно, он просто не замечал ни этого куста, давно утратившего привлекательность для глаз и обоняния, ни того, что уже больше трех месяцев растение не нуждается в поливке — земля в горшке мистическим образом самоувлажняется. Тони не обращал внимания на такие мелочи! А зря!

Молодой человек бросил палку и легонько потянул за поводок. Но Бум только гавкнул басом и поджал под себя хвост, борясь со своей дрожью.

Эта картина заставила бы улыбнуться любого прохожего. Казалось, что не человек вывел на улицу своего питомца, а собака с неудовольствием выгуливает чересчур резвого хозяина.

Потом в маленькой голове Бума пронеслось что-то вроде хитрого замысла, и пес, встав наконец на все четыре лапы, медленно и уверенно направился к колесу лимузина.

— Нет, Бум! Сюда нельзя! — только успел крикнуть Тони и натянул фуражку на глаза, дабы не видеть происходящего.

Потом послышался басистый лай пса. Горько вздохнув, Тони уже не так радостно взглянул на животное и повел его в подъезд.

Бум еще пару раз успел оглушить подъезд своим лаем, но потом затих, наверное потому, что оказался наконец в теплой квартире.

На втором этаже, за дверью, обитой дешевым дерматином, стояла тишина. Но если бы отключить все звуки природы и голоса людей во всем мире, то можно было бы услышать ровное и легкое дыхание. За дверью квартиры номер два несомненно кто-то находился.

И если на мгновение представить, что двери сказочным образом могут становиться прозрачными, то любой жилец дома номер сорок пять по улице Диких Роз, поднимаясь или спускаясь по лестнице в ближайшем к шоссе подъезде, смог бы увидеть молодую девушку с короткими русыми волосами, неподвижно сидящую на старом диване напротив входной двери.

Это Эми Шарп. Она отличается от всех людей на всем земном шаре. Пока Эми этого не знает. Но с каждым новым прожитым днем в ее головку закрадывается догадка.

Вот уже больше получаса девушка, поджав под себя ноги, не сводит карих глаз с входной двери. Она всегда любила таким образом проводить свободное время, которого у нее было, впрочем, не так уж и много.

Тайна, которую хранят за дверью, всегда интересовала Эми. Однажды в возрасте трех лет Эми проснулась ночью и почувствовала сильное желание заснуть снова в обнимку с матерью. Девочка встала со своей кроватки и, выйдя из детской, побежала по коридору, неслышно топая босыми ножками по мягкому ковру. Приблизившись к спальне родителей, Эми повернула дверную ручку, но так и не смогла открыть дверь. Кто-то заперся изнутри. Тогда Эми села перед дверью и прислушалась. Из спальни донесся смех матери, урчание отца, тихий шепот… Эми пыталась представить, чем занимаются родители в столь поздний час. Перед глазами ребенка всплывали какие-то забавные эпизоды из мультиков: то девочке казалось, что отец щекочет мать, то представлялось, что мать играет с отцом — например, не отдает его очки, пряча их за спиной…

На самом деле в ту ночь, непонятным для маленьких детей и приятным для взрослых образом, в животе у миссис Шарп появился, начал развиваться и расти зародыш будущей сестры Эми, которую назовут Зое.

И спустя год у Эми возник вопрос, который она непременно захотела задать отцу и матери:

— Вы говорите, что Зое принес аист. Но почему он не прилетает снова? Я бы хотела братика… или еще сестренку… — Эми положила голову на плечо матери и взглянула на спящую Зое в хлопковом кулечке.

— Понимаешь, Эми, аисты очень дотошные птицы! — нехотя начал мистер Шарп, не поднимая глаз на дочь и продолжая читать газету. — Пока они не проверят, какой доход у семьи, никогда не прилетят!

— Аисты смотрят на твою зарплату, папа? — Эми свела брови и усмехнулась.

Она живо представила, как птица с длинными ногами деловито сует свой острый клюв в счета их семьи. Потом поправляет очки, качает головой и говорит: «Нет! Сюда детей больше не носить!»

Эми запомнила слова отца. А потом, на уроке природы во втором классе, когда изучали птиц и делились впечатлениями, Эми встала и рассказала об аистах.

— …Поэтому аисты не прилетают в семьи с маленьким доходом! — закончила девочка свой рассказ и села на место.

— Аисты приносят детей только тогда, когда проверят все счета? — переспросила учительница.

Эми кивнула и гордо улыбнулась, оставаясь на сто процентов уверенной в своей теории. Учительница сняла очки и тоже улыбнулась, потом не выдержала и засмеялась, а потом заплакала. Молодая женщина закрыла лицо ладонями и судорожно задергалась. Эми очень испугалась. Учительница подняла заплаканные глаза на девочку, потом повернулась и убежала в подсобную комнату, захлопнув за собой дверь.

Эми так хотелось узнать, что же делает там учительница и как ей помочь. Но она осталась сидеть неподвижно на своем месте и смотреть на закрытую дверь. Откуда ей было знать, что у учительницы нет возможности иметь детей. И зарплата у нее не слишком большая…

Открытые окна в комнате пропускали много осеннего солнца. Иногда, преодолев препятствие в виде легкого серого тюля, в комнату залетали листья кленов. Эми не обращала на них внимания, она молча представляла, что за входной дверью Кто-то стоит, и этот Кто-то пытается заглянуть в ее квартирку, прислушаться к ее ровному дыханию.

Эми, начиная с самого раннего детства, всегда ощущала, что за ней наблюдают. Сначала это казалось ей страшным, но потом она приняла правила этой игры и вошла во вкус.

Этот Кто-то всегда с ней. Этот Кто-то молча ругает Эми и хвалит, осуждает и восхищается…

Даже вчера, когда Генри Уилкемберг метал молнии в квартирке номер два, а Эми без слов, но с улыбкой его слушала, Кто-то помогал девушке сдерживать душевную боль и, гордо подняв голову, пропускать мимо ушей оскорбления, срывающиеся с уст Генри.

— Почему ты молчишь? Ты смеешься надо мной? — Генри повысил голос до ста децибел и покраснел от потуги найти слова, способные ужалить Эми в самое сердце.

Но Эми Шарп только вновь улыбнулась. Знал бы Генри, о чем думала в тот момент девушка. А Эми ненароком перенеслась в детство и вспомнила красного кролика, который с помощью батарейки бил в барабан и смешно двигался по комнате. Однажды где-то внутри кролика произошло замыкание, и, с громким хлопком, бедную игрушку подбросило на полметра, а когда кролик упал на пол, из его головы пошел серый дым.

Вот и вчера вечером Эми с улыбкой ждала, когда же Генри подбросит к потолку и из его головы пойдет дым.

— Твоя идиотская улыбка меня раздражает! — взревел Генри и что-то принялся выкрикивать еще, но Эми опять его не слушала.

Она смотрела на спину мужчины в отражении большого зеркала в позолоченной раме. Глядя на осанку Генри, Эми скривила губы. Ей уже четыре месяца как не нравилась горбатая спина Уилкемберга… и уж тем более его фамилия.

Потом Эми взглянула на себя и провела рукой по мальчишеской прическе. На ее лице не было ни грамма косметики, Эми вообще никогда не пользовалось косметикой. Румянец у нее был от природы. Ровный цвет светлой кожи подчеркивал ее темные глаза и делал их выразительными. Красивого рисунка губы, когда расплывались в улыбке, открывали два ряда ровных белых зубов.

Эми снова улыбнулась.

— Ты не можешь или ты не хочешь… — донесся до нее обрывок монолога Генри.

Она остановила свой взгляд на его губах. Генри еще что-то кричал, но для Эми его голос зазвучал басом, как в замедленном воспроизведении, потом Эми мысленно нажала на перемотку, и Генри забормотал, как писклявый мышонок из мультфильма. Это тоже показалось забавным Эми, и она снова улыбнулась.

— Ты либо сумасшедшая, либо стараешься ею выглядеть! — Генри заорал так, что, наверное, собака Бум с третьего этажа, та, что так громко лает, подумала, что кое-кто решил составить ей конкуренцию…

Эми даже не шелохнулась. Она закрыла глаза и представила, что Кто-то зажал ей уши ладонями в мягких перчатках.

Захотелось тишины и покоя.

— Я ухожу! И вернуть ты меня не сможешь! Но все же я хотел бы, чтобы ты не молчала, а ответила мне наконец: почему вчера ты привела к себе домой мужчину! А потом он открыл мне дверь в одном нижнем белье! — Генри схватил Эми за плечи и потряс ее.

И девушка решила во всем ему признаться, хотя прекрасно понимала, что он не сможет ее понять.

— Этого мистера я встретила в парке, — начала Эми спокойным тоном. — Он бездомный. Я пригласила его на обед и постирала ему вещи. У меня нет денег, чтобы помочь ему материально, и нет связей, чтобы устроить его в Дом Милосердия на улице Довольствия! Я могла только накормить его обедом и постирать ему вещи! — Эми с улыбкой пожала плечами и посмотрела в глаза Генри.

Но мужчина только саркастически усмехнулся, оттолкнул девушку и вышел в прохладное пространство подъезда, захлопнув за собой дверь. Вот так. Эми своей правдой только отпугнула мужчину. Оно и к лучшему!

А в тетрадке миссис Ром добавилась запись: «Воскресенье. Восемь часов сорок пять минут вечера. Горбатый ухажер чокнутой со второго этажа ушел, хлопнув дверью…»

2. Круговорот зла

Эми Шарп спустила ноги с дивана и подперла кулачками подбородок. Она уже явственно представила себе, что по лестничному пролету поднимается Линда Сокрис, что у нее в руке надкусанный бутерброд или кусок жирной пиццы из закусочной на углу улицы Диких Роз.

Именно в это время в подъезд вошла полная девушка в светлом пальто до колен. На шее у девушки был красный платок, и она все время его поправляла, как будто эта неблагодарная вещь решила ее задушить.

Эту девушку с испанской внешностью зовут Линда Сокрис. Она снимает квартирку на втором этаже вместе с Эми Шарп. Кстати, эти пятьдесят квадратных метров и сдружили девушек.

Остановившись на лестничной площадке между первым и вторым этажами, Линда оторвала краешек бумажного пакетика и засунула в рот еще теплый гамбургер, купленный ею на углу улицы Диких Роз.

Тщательно пережевывая пищу, Линда начала медленно подниматься по лестнице, но когда подъездная дверь хлопнула и послышались крадущиеся шаги миссис Ром, девушка быстро побежала по ступенькам.

Только у двери она остановилась и резким движением откинула длинные, взлохмаченные ветром черные волосы. Достав ключ из сумки, Линда вставила его в замочную скважину и замерла. На первом этаже послышался вскрик пожилой дамы, потом что-то тяжелое достигло пола и разлетелось вдребезги.

Линда подошла к лестничным перилам и, перегнувшись, заглянула на площадку первого этажа: миссис Ром стояла на коленях и собирала осколки глиняного горшка. Потом бережно взяла в руки комок земли с торчащим из него кустом базилика, резко встала и толчком плеча раскрыла свою дверь.

Линда злорадно засмеялась. Не у нее одной сегодня неудачный день. Это очень порадовало девушку.

Облизав пальцы, замаранные кетчупом, Линда провернула ключ и вошла в квартиру. Первое, что она увидела, был диван и сидящая на нем Эми.

Линда поприветствовала подругу улыбкой и, бросив в прихожей сумку, такую же объемную, как и сама хозяйка, запихнула в рот остатки гамбургера.

— Как настроение? — спросила Эми, хотя после вчерашней ссоры с Генри такой вопрос должна была задать Линда.

— Хуже всех! — ответила Линда и рывком сдернула с себя красный платок, который вцепился в шею хозяйки и не хотел разжимать крепких объятий. — Та тощая девка из столицы штатов решила сместить меня! Режиссер обещал ей подумать! Представь, она хочет, чтобы я осталась без работы! Актрису с такими формами, как у меня…

— Формы, несомненно, важнее таланта… — шепнула себе под нос Эми и улыбнулась.

Линда Сокрис работала в театре на улице Звонарей актрисой второго плана. И она не поделила место на сцене с некой Люсьеной, приехавшей в прошлом месяце из Сакраменто. Эта выскочка претендовала на ту же роль! Линда была уверена, что легко устранит соперницу. Но тут оказалось, что эта фифа из столицы штатов дальняя родственница режиссера и постановщика спектаклей в театре на улице Звонарей. У девчонки не было и намека на талант. Но, вбив себе в голову, что начинать карабкаться к Голливуду нужно с самого низа, Люсьена решила навестить троюродного дядю, с которым, кстати, в последний раз виделась двенадцать лет назад.

— Эта Люсьена не умеет ни петь, ни танцевать! Она ноль! — Линда подперла бока руками и прошлась по комнате.

Когда Линда резко останавливалась, ее тело еще продолжало колыхаться. Когда девушка снова принималась наворачивать круги, ее большая грудь, обтянутая черной, чуть прозрачной кофтой, начинала покачиваться из стороны в сторону, словно застывшее желе.

— Прости, мне надо выговориться! — Линда взмахнула ладонью и схватила со столика телефонную трубку. — Ага! Здравствуйте! Это справочная? Ага. Отлично! Мне номер телефона миссис Швамп…

— Кто такая миссис Швамп? — шепотом спросила Эми, развернувшись всем телом к Линде.

Но Линда только отмахнулась и продолжила разговор:

— Нет, я не знаю адреса. Диктуйте мне номера всех Швампов в Морисе! Нет. Мне все равно. Да пусть их хоть тысячи! Мне нужен номер миссис Швамп. Ах так! Дайте мне тогда номер телефона вашего начальника! — Линда перешла на крик. — Что значит: вы не виноваты? У вас выбор: продиктовать мне все двести пятьдесят восемь номеров миссис Швамп или дать номер, всего один номер, своего начальника, и я в подробностях расскажу ему о ваших трудностях! — Линда размахивала руками и, отводя трубку от уха, кричала в микрофон: — Нет, миссис Швамп живет на другой улице! Вроде на Черного Смита. Нет, это не та миссис Швамп. Тогда посмотрите на улице Горняков. И это не та Швамп! Я вспомнила! Улица Диких Роз. Как — нет миссис Швамп? Что вы мне мозги парите? Да как вы можете! Проверьте по другой базе! Как одна! Какой ужас! Посмотрите еще! Хорошо, я подожду… — На несколько минут в квартире повисла тишина. — Да. Как нет?! Улица Диких Роз. Дом номер сорок пять. Черт подери! Это невозможно! У нее точно есть телефон! Да, я уверена! Почему? Я и есть миссис Швамп! — крикнула Линда и бросила трубку. Потом она выдула из легких воздух и умиротворенно посмотрела на озадаченную Эми. — Теперь легче…

— А ты не думала о том, что в мире существует круговорот зла? — Эми встала с дивана и подошла к окну.

— Что, прости? — Линда вышла из кухни с куриной грудкой в одной руке и большим ломтем хлеба в другой.

— Круговорот зла…

— Это что, твоя новая теория? — Линда усмехнулась и села на старый диван, положив ноги на журнальный столик.

Эми повернулась к подруге, посмотрела, как хлебные крошки сыплются на пышную грудь, обтянутую черной кофтой, и улыбнулась.

— Да. Это моя теория. Но далеко не новая. Я ее еще в пятом классе придумала, когда увидела, как один мальчишка, получив оплеуху от старшеклассника, пошел во двор мучить кошку.

— И что это доказывает? Как она действует? — спросила Линда с полным ртом.

— Если говорить об отношении к злу, есть два типа людей: те, кто выплескивает зло, и те, кто его удерживает в себе. Первый тип можно назвать «выплескивателями». Они всегда стараются избавиться от негативных эмоций, выплеснуть их наружу, облить негативом окружающих. Только так им становится легче. Они быстро отходят после ссоры и так же быстро забывают, что всего несколько минут назад готовы были стереть в порошок любого, кто попался бы им на глаза.

Второй тип людей, тех, кто удерживает зло, можно назвать «молчунами». Они, по сути, слабы. Не могут дать отпор негативным мыслям, но не способны и выплеснуть их на окружающих и поэтому впитывают его и молчат, молчат и впитывают. Самое страшное, что с виду они безобидные тихони, а что творится у них на душе, никто не знает. «Молчуны» скрытны и опасны. Когда они крепнут, становятся сильнее, то превращаются в «выплескивателей», но гораздо более страшных. Бывшие «молчуны», затаившие обиды еще с самого детства, могут пойти на такое! Лично я предпочла бы иметь дело с десятком «выплескивателей», которые только покричат!

Бывшие «молчуны» никогда не остановятся на злых словах. Они будут мстить за старые обиды. Мстить больно, бездушно, до самого последнего вздоха… Когда обидчик будет уничтожен, только тогда они успокоятся. Самое страшное, что их месть может обратиться не только на непосредственного обидчика… Очень опасный тип людей…

Если в круговороте зла встречаются одни «выплескиватели», то получается быстрый круг зла. То есть до первого агрессора его же зло дойдет быстрее. А если в цепочке появляются «молчуны», то реакция замедляется. Круг приостанавливается до тех пор, пока «молчун» не превратится в «выплескивателя». И тогда снова появляется круговорот. Вскоре все люди на земле станут агрессивными… — Эми печально вздохнула.

— А ты «молчун» или «выплескиватель»? — Линда откусила пряный кусок жареной куриной грудки и с любопытством посмотрела на подругу.

— Я «нейтрализатор».

— Ха! А это еще кто? — Линда усмехнулась и покачала головой.

— Я не поглощаю и не отталкиваю отрицательную энергетику. Я ее нейтрализую.

— Экстрасенс, что ли? — Линде понравилась собственная шутка, и она с набитым ртом посмеялась.

Эми отрицательно покачала головой и подошла к телефону. Потом набрала номер справочной и приложила трубку к уху.

— Справочная! — резким и раздраженным тоном выпалила трубка. — Слушаю вас!

— Добрый день! — с улыбкой поприветствовала сотрудника справочной службы Эми. — Правда, сегодня чудесная погода?

— Погода? Чудесная… Говорите фамилию! — чуть смягчилась трубка.

— Хорошо. Мистер Шарп. Город Хичрок, что в ста пятидесяти милях от Мориса. Улица Старых Часовщиков. Дом пятый… — Эми спокойно выслушала номер телефона родительского дома и одобрительно качнула головой. — Большое спасибо! Я непременно сообщу вашему начальнику, что вы прекрасно работаете! С такой быстротой и доброжелательностью! Я уверена, что в Морисе, да что там, во всем штате нет такой хорошей справочной службы, как у вас. Благодарю…

— Спасибо и вам за звонок! — певучим голоском защебетала трубка. — До свидания!

Эми положила трубку и посмотрела на удивленную подругу, которая уже две минуты не шевелила своими мощными челюстями.

— Значит, ты сейчас нейтрализовала зло? — Линда наконец дожевала и проглотила пищу, а потом, подумав, убрала ноги с журнального столика. — Но чем?

— Улыбкой…

3. За долю секунды

Приехав в пригород Мориса, Эми остановилась перед двухэтажным домом и еще раз взглянула на листочек, вырванный из блокнота. Адрес совпал. Тогда девушка открыла железную, с художественной ковкой калитку и вошла внутрь сада.

У дома с мрачноватым серым фасадом, кажущегося еще темнее из-за ярко-желтых листьев на деревьях, стояло несколько автомобилей, одинаковых по модели и по цвету.

Эми улыбнулась и поднялась на крылечко дома. За коричневой дубовой дверью раздавались голоса человек пятнадцати, не меньше. Эми уже представила, как по просторной гостиной бегают дети, догоняя друг друга и громко повизгивая от восторга. Она также услышала, как на детей то и дело покрикивают строгие женские голоса, в то время как мужские о чем-то спорят и оглушают весь дом раскатистым смехом.

Эми поправила лямку черной сумки на плече и нажала на позолоченную кнопку звонка. Девушка не успела перевести дыхание, как дверь распахнулась и перед Эми выросла фигура пожилого итальянца с табачной трубкой вишневого цвета во рту.

— Добрый вечер, — поприветствовала Эми мужчину. — Моя фамилия Шарп. Я говорила с синьорой Посо-Пуччини. Мы договорились о встрече. — Девушка переступила с одной ноги на другую и снова поправила лямку сумки.

— Проходите! Чувствуйте себя как дома! — Синьор распахнул дверь и выдул изо рта несколько колец серого дыма. — Хотя это у вас вряд ли получится! К нам, видите ли, все родственнички съехались! — Мужчина пропустил Эми в прихожую и закрыл дверь.

В доме действительно было чересчур шумно. Эми была права, представив на крыльце атмосферу в доме. Пять детей, разных по возрасту, но не старше десяти лет, прыгали на мягком диване, стоящем напротив большого телевизора, который показывал мультики про зеленого медведя и розового кролика с корзинкой моркови.

Дети кувыркались, как обезьянки. То прыгали на подушки, то скатывались на пол и плюхались на мягкий ковер. Их темный цвет кожи переливался бронзой на свету хрустальной люстры. Дети громко смеялись и пропускали мимо ушей все замечания взрослых.

Эми посмеялась и взглянула на компанию мужчин, к которой уже присоединился синьор с трубкой. Все шесть мужчин были старше тридцати лет. На половине из них нелепо сидели пиджаки, явно сковывающие их движения. Остальные были в рубашках и вязаных безрукавках. Итальянцы вели горячий спор о политике. Иногда вместо английского появлялся экспрессивный итальянский язык. Никто не обратил на Эми внимания. И девушка решила зайти на кухню.

— Чертова индейка! — ругалась, стоя у плиты, женщина с седыми волосами. — Сара! Сколько раз тебя учила: плита должна быть простой в применении, без всяких накруток и многочисленных кнопок! Вот здесь что написано? А? Кремовый суп… и что? Я нажму на эту кнопку и в печке появится кремовый суп? Какая нелепость! — Женщина посмотрела в сторону гостиной, сдернула с себя кухонный фартук и бросила его на стол. — Дети! Черт вас подери! Хватит поднимать пыль! Быстро все слезли с дивана! Тетушка Сара не любит, когда в ее доме шумно!

Женщина подперла бока руками и вышла в гостиную, даже не заметив Эми.

— О, святая мадонна! Уже шесть часов вечера! Ко мне должен приехать фотограф! — всплеснула руками другая женщина, та, что приходилась детям тетушкой Сарой. — Где же ее черт носит!

Сара Посо-Пуччини была шире Линды Сокрис чуть ли не в два раза. Но полнота шла женщине. На вид ей было около тридцати пяти лет. Черные как смоль волосы спадали на широкие плечи. В темных глазах горели яркие огни.

Сара Посо-Пуччини несомненно пользуется популярностью у мужчин, решила Эми.

На женщине было длинное платье цвета молочного шоколада. Оно очень гармонировало с цветом ее кожи.

Сара снова взмахнула руками, и Эми заметила, что на ее пухлых пальцах нет свободного места — все было в кольцах.

— Добрый вечер! — поздоровалась Эми и мило улыбнулась. Девушка снова поправила сбившуюся лямку, потом решила снять сумку с плеча и опустить ее на пол.

— О! Здравствуйте! Простите, я вас не заметила! — Итальянка засмеялась. — Мой дом стоит вверх дном! Простите еще раз… Я не ругалась вслух? — Сара задумалась и мельком посмотрела на другую итальянскую женщину, стоящую у плиты. Та отрицательно покачала головой и снова продолжила что-то жарить на сковороде.

— Мисс Шарп, давайте пройдем в тихую комнату и побеседуем с вами? — предложила Сара и по-дружески взяла Эми за локоток. — Может, хотите чая или кофе?

— Благодарю… — отказалась девушка и умиленно взглянула на детей.

— Никколо, черт тебя подери, успокой своих отпрысков! — закричала что есть мочи Сара. — Наплодил и не следишь!

Никколо, мужчина лет сорока на вид, в нелепом пиджаке, поморщился, повернулся к детям, что-то крикнул им на итальянском. Но потом, когда понял, что все его усилия тщетны, так как дети и ухом не повели, вновь повернулся к пожилому синьору и, уловив его шутку, хрипло посмеялся.

— Мисс Шарп, вы только представьте, десять лет назад у меня был дом в пять раз меньше этого. И когда на мою первую свадьбу приехала родня из Италии, я чуть не сошла с ума! — Сара специально повысила голос, чтобы все, кто находился в гостиной, могли услышать ее недовольство. — Нет! Свадьба назначена на воскресенье! Так мы уже шестой раз подряд путаем следующее воскресенье с настоящим! В этот раз я указала и дату, но мои дорогие итальянские родственники дружно не заметили чисел в скобках под подписью! — Сара хлопнула в ладоши и снова подбоченилась.

— Дорогая Сара, куда ты без нас! — Старый итальянец засмеялся и выпустил из носа две струи дыма.

— А ты, старый пень, молчи! Каждый год ты отдыхаешь в Америке по три недели! Да-да, по три недели! Они же не умеют отмечать свадьбу два дня, как положено. Мои родственники гуляют две недели. И все в моем доме!

— Не говори, что из-за нас ты выходишь замуж в шестой раз! — Пожилой итальянец засмеялся. Потом схватил за ухо непослушного ребенка и шлепнул его ладонью по нижней части спины.

Мальчишка огрызнулся и исчез на кухне.

Эми не знала, улыбаться ей или опустить глаза. В одну минуту казалось, что Сара говорит серьезно и она действительно не рада видеть своих родственников, в другую — что она их любит, просто таким образом подтрунивает над ними.

— Мисс Шарп, пойдемте от этих синьоров. Тут пахнет алкоголем и нетрезвыми мыслями! — Сара повела Эми на второй этаж.

— Сара, где вино?! — крикнул Никколо, видимо приходившийся братом хозяйке дома.

— Спроси у Моники. Она на кухне. Смотри мне, если ты уничтожишь все запасы вина, я тебя самого брошу в погреб и сделаю из тебя «Тинто»! — пригрозила ему Сара.

— Нет, из Никколо получится кислое вино! Вот рулетики с его-то габаритами будут очень сочными! — крикнул пожилой итальянец с трубкой, и гостиную залил задорный смех собравшихся гостей.

Сара Посо-Пуччини провела Эми в хозяйскую спальню и предложила девушке присесть на мягкий пуфик у зеркала.

— Простите, что вынуждена принять вас здесь… — Сара остановилась у зеркала и начала моделировать свадебную прическу, подбирая локоны и поднимая их к макушке.

— У вас чудесная семья… — Эми улыбнулась, не сводя глаз с хозяйки дома.

— Знаю. Но иногда эта семья настолько безответственна, что напоминает мне маленького ребенка, за которым нужен тщательный присмотр. Потом этот огромный ребенок распадается на шестнадцать неравных частей и проблем становится в шестнадцать раз больше! Дети не слушаются, Никколо напивается, отец норовит что-нибудь поджечь, когда прикуривает трубку, мать пересушивает еду… Сестра все время забывает закрыть водопроводный кран, а перед этим обязательно что-нибудь бросит в раковину, дядя грубо ругается, не стесняясь ни соседей, ни родственников будущего мужа, ни детей. И это еще не все…

Им-то что! Через две с половиной недели они скажут в аэропорту «спасибо» за арендованные автомобили, напомнят друг другу все свадебные курьезы, посмеются и улетят в Италию, чтобы вернуться через год на мою очередную свадьбу! Ну уж нет! Хватит с меня! Поэтому я постараюсь, чтобы мой шестой муж стал последним! Знаете, как звучит мое полное имя? Нет, не Сара Посо-Пуччини. Это сокращенная форма. Сара Мария Посо Боггуччи Монако Смит Пископо Пуччини. Недурно? Еще добавится Боккаччо… — Сара вновь отвернулась к зеркалу и продолжила: — Нет уж. Я больше не доставлю удовольствия своим родственничкам! Пора бы и мне погулять на чьей-нибудь свадьбе во Флоренции!

Эми засмеялась.

— Как же у вас весело! Я бы хотела иметь такую семью!

— Нет уж, дорогая! Это только на первый взгляд.

— А вы не пробовали побыть вместе с ними маленьким ребенком? Я думаю, было бы забавно!

— Тогда моя семья стала бы катастрофой для всего земного шара! Отец спалил бы весь город дотла, Гочи затопила бы штат, а Никколо отдал русским Аляску за бутылку вина! Конец света! Я боюсь, что внизу уже что-нибудь случилось!

— Воды, воды! Дед поджег парик дядюшке Жозе! — послушался снизу крик детей.

— Никколо, ты совсем спятил? Кто тушит огонь вином! Гочи, воды!

— Все, Жозе. Все в порядке! Что это было? Ты что, ничего не почувствовал? — Заливистый смех. — Нет, дядюшка Жозе, мы так… просто шутим… все хорошо…

Сара осуждающе покачала головой.

— Вот видите! Мы с вами единственные здравомыслящие люди в этом доме! А когда вы уйдете, я останусь нянькой для шестнадцати детей! Правда, весело?

Эми пожала плечами и расстегнула молнию на своей черной сумке. Потом она достала папку и протянула ее Саре.

— Тут фотографии с прошлых свадеб. Клиенты остались довольны.

— Я знаю, что вы хороший фотограф. Мне вас порекомендовала подруга. Скажите, мисс Шарп, где вы обучались?

Эми сложила в замок пальцы рук, зажала их между коленями и стала рассказывать:

— Меня обучал мистер Тик в Хичроке. Мне исполнилось всего одиннадцать лет, когда мистер Тик взял меня в помощники на свадьбу. Мне так понравилось, что я решила немедля приступить к обучению этой профессии. Мистер Тик сам был самоучкой. Но его поцеловал Бог. Он не знал профессиональных терминов, не покупал специальных книг. Он познавал все сам методом проб и ошибок. Фотографии у него были живые, настоящие. Глядя на снимки, все оставались довольными. Казалось, что фотографии чудесным образом оживали и возвращали человека в тот незабываемый день свадьбы…

— Понятно. — Сара присела напротив Эми. — А в каком возрасте вы в первый раз сняли свадьбу?

— В пятнадцать. Мистер Тик залез на крышу ресторана, чтобы заснять оттуда приезд молодоженов. Но бедный учитель не удержался и рухнул на землю. Благо, ресторан был двухэтажным. Мистер Тик отделался вывихом правой руки, и поэтому фотографировать свадьбу пришлось мне, правда, под руководством мистера Тика. Чтобы сделать снимки живыми, нужно знать свой фотоаппарат как свои пять пальцев, а также выучить и применить на практике несколько правил, сформулированных мистером Тиком. — Эми закончила свой рассказ и подула на вспотевшие ладони. Потом убрала папку со снимками обратно в черную сумку и застегнула молнию.

— Знаете, я сказала своей семье, что не волнуюсь перед свадьбой, — доверительно сказала ей Сара. — Она по счету шестая, а не первая. Но всем сердцем чувствую, что Джованни, он тоже итальянец, будет моим последним мужем. Я люблю его, и он меня любит. Прошу вас, мисс Шарп, сами выберите стиль фотосъемки. Романтики я уже не хочу, какого-то авангарда тоже. Вот то, что у вас в папке, переведите на мою свадьбу. Хочу живой реальности… — Сара встала с края двуспальной кровати, повернулась, чтобы поправить сбившееся покрывало, и улыбнулась Эми.

— Хорошо, синьора. Я сделаю все возможное, чтобы вы остались довольной. — Эми поднялась с пуфика и протянула Саре руку.

После крепкого рукопожатия итальянки Эми невольно взмахнула рукой, стараясь перетерпеть не морщась ноющую боль в фалангах пальцев, и убрала руки в карманы черной куртки, расклешенной от пояса.

— Спасибо. В воскресенье. Через три дня. Собор на улице Рассвета. Как приедете, сразу же начинайте съемку! — Сара убрала руки за спину и улыбнулась молодому фотографу. И когда Эми качнула головой в знак прощания и уже собралась покинуть комнату, Сара ее остановила: — Мисс Шарп, скажите, почему вы так мало берете за работу? Я сначала подозревала, что это отражается на качестве, но, взглянув на свадебные фотографии подруги, немного растерялась…

— Синьора Посо-Пуччини, люди очень странный народ. Возмущаются, когда с них требуют большие суммы, и не доверяют, когда превосходное качество предлагают за низкую цену…

— Ну а как иначе? — Сара развела руками.

— Всегда нужно помнить: бескорыстие порождает добрую славу. Это самое важное правило мистера Тика. — Эми натянула синий берет на голову, надела вязаные перчатки и, закинув черную сумку на плечо, попрощалась.

На улице подул сильный ветер. Эми подняла воротник черной курточки и ускорила шаг. Спустившись в метро, девушка дождалась своей электрички и зашла в полупустой вагон. Когда поезд тронулся, Эми прошлась вдоль коричневых сидений и присела напротив женщины со спицами и клубками разноцветных ниток в руках. Пожилая дама быстро и умело вязала новые ряды, которые по цвету и очередности отчасти напомнили Эми радугу после дождя.

Женщина взяла из корзиночки синие нитки и ввязала в изделие два новых ряда. Потом убрала нитки обратно в корзинку и достала фиолетовый клубок. Женщина не обращала внимания на девушку, она так погрузилась в работу, что, казалось, перенеслась в другой мир из этого несущегося по тоннельным путям вагона. И Эми представила, где бы могла оказаться эта женщина с корзинкой разноцветных ниток в руках. Наверное, где-нибудь в залитой солнечным светом теплой комнате, в кресле-качалке, под клетчатым пледом… Но не здесь, где лампочка у дверей соседнего вагона истерически мигает: то гаснет, то зажигается, когда ей вздумается.

— У вас так красиво получается… — не выдержала Эми и выразила пожилой женщине свое восхищение.

— Спасибо… — Незнакомка со спицами в руках взглянула на девушку, поправила очки и продолжила заниматься своим любимым делом.

— А что вы вяжете? — Эми наклонилась к женщине, чтобы разглядеть изделие.

— Кофточки для домашних питомцев, — ответила незнакомка и, зажав новый, еще не законченный ряд показала девушке пеструю вязаную кофточку. — Один магазин в центре города постоянно делает мне заказы. Я беру недорого и поэтому у меня всегда есть работа!

Женщина улыбнулась и продолжила вязать.

Эми понимающе кивнула и сняла берет. Покомкав его в руках, девушка решила снова заговорить с женщиной.

— А у вас есть кофточки для собак… совсем маленьких, тойтерьеров, например? Я бы хотела купить. — Эми прикусила нижнюю губу и посмотрела на женщину. Ей было неудобно отвлекать незнакомку от любимого занятия.

— Есть… — Женщина отложила спицы и открыла вязаную самодельную сумку. В течение пяти минут она шуршала пакетами и вскоре достала синюю кофточку с капюшоном.

— Какая прелесть! — воскликнула Эми и всплеснула руками. — Можно, я у вас ее куплю? — Девушка уже представила, с каким удовольствием Бум теперь будет гулять, и широко улыбнулась.

Женщина оценивающе посмотрела на кофточку, потом перевела свой взгляд на Эми, а чуть позже снова на кофточку…

— Сорок долларов.

— Сорок долларов? — Эми расстроенно покачала головой и полезла в сумку за кошельком.

Расстегнув молнию на тряпичном кошельке, Эми насчитала только десять долларов бумажными купюрами и пять монетами.

— А давайте на что-нибудь меняться? — с энтузиазмом предложила Эми.

Женщина усмехнулась, взяла у Эми кофточку и убрала изделие обратно в вязаную сумку.

— У меня есть красивые фотографии. Если повесить их на стенку в стеклянную рамку, будет очень даже ничего! — Эми полезла в свою сумку и достала папку с фотографиями. — Я их делала на закате. Взгляните…

Эми пересела на сиденье незнакомки и открыла папку перед ней.

Пожилая женщина сначала нехотя смотрела на снимки и продолжала вязать. Но потом отложила спицы с нитками и взяла в руки папку.

— Как красиво! — искренне восхитилась женщина. — Вы фотограф?

— Да, это мое любимое дело, как для вас вязание… — Эми сладко вздохнула и зажала ладони коленками, чтобы унять дрожь от волнения.

— Я бы хотела вот эти три фотографии! — Пожилая женщина указала на розовый закат солнца на фоне электрических жил города, высоковольтных проводов, показала на летающую бабочку в переходе метро и стаю птиц, летящую в виде буквы «А». — Но разве ваши фотографии стоят по четырнадцать долларов?

— Нет. — Эми смущенно улыбнулась. — Намного меньше!

— Но тогда у нас произойдет неравноценный обмен.

— Доплатить я не смогу. Простите… А знаете что? Я дарю вам эти фотографии. Пусть они напоминают вам о нашей встрече! — Эми с улыбкой достала из папки три фотоснимка и протянула их пожилой женщине. — Ой! Моя станция. Удачи!

Эми быстро встала и подошла к окну. Она всегда любила смотреть, как подъезжает к станции. Чуть позже поезд остановился, и двери разъехались в разные стороны.

— Стойте! — Незнакомка вскочила с сиденья и успела остановить Эми, положив руку ей на плечо. — Возьмите кофточку. И пусть она принесет вашему любимцу удачу!

Эми посмотрела на кофточку, потом взглянула в добрые глаза пожилой женщины.

— Большое спасибо… — поблагодарила Эми.

Она стояла на перроне и улыбалась старушке до тех пор, пока вагон не унес незнакомку в темный тоннель вместе с ее спицами, нитками в корзинке, тремя фотографиями и еще кучей народа, заполнившей вагон на этой станции.

Эми сняла перчатку и нажала на кнопку звонка. Потом приложила ухо к двери и прислушалась. Раздался собачий лай и быстрый человеческий топот. Дверной замок щелкнул, и перед Эми вырос Тони в спортивном синем костюме. Девушка молча усмехнулась: молодой человек выглядел нелепо в коротких штанах с вытянутыми коленями, молния на его куртке была сломана, и Эми смогла разглядеть майку не первой свежести цвета мокрого асфальта.

— Добрый вечер! — поздоровалась девушка. — Привет, Бум!

Собака тоже выбежала за хозяином в прихожую и с любопытством поглядывала на гостью из-за угла.

— Привет, Эми! Как дела? — Тони улыбнулся и оперся на косяк двери. Но потом, видимо, вспомнил о своем внешнем виде и, сконфузившись, запахнул спортивную куртку.

— Как всегда отлично, Тони! Я принесла подарок для Бума!

От этих слов собака, как будто понимая человеческий язык, замахала хвостом и уже без опаски выбежала перед хозяином.

Эми, радостно улыбнувшись, присела на корточки и достала из сумки синюю вязаную кофточку.

Бум с интересом понюхал вещь, но когда понял, что это не еда, повел носом и взглянул на хозяина.

— Это для прогулок! — объяснила Эми и взяла собаку на колени, чтобы примерить одежку. — Чтобы ты не замерзал.

Пес не стал сопротивляться. Он нехотя развалился на спине и с усталым видом принялся ждать, когда эти мучения закончатся.

Эми аккуратно и довольно быстро нарядила пса и поставила его обратно на пол в прихожей.

Пес выглядел умилительно. Но самому Буму этот вызывающий наряд вряд ли пришелся по вкусу.

— Какое чудо! — обрадовался Тони. — Теперь Буму нипочем ветер и дождь!

Услышав слова Тони, пес завыл. Наверное, чертыхнулся по-собачьи, с ненавистью злобного врага взглянул и на хозяина, и на соседку с нижнего этажа и побежал в другую комнату, искать способ стянуть этот извращенный наряд.

— Спасибо, Эми! — Тони пожал холодную руку соседки. — Что я могу для тебя сделать?

— Ничего не надо! — Эми махнула рукой. — Главное, чтобы Буму понравилось!

Из соседней комнаты послышался заливистый лай пса.

— Благодарит… — перевел Тони и посмеялся.

Эми тоже хихикнула.

— Тони, а что ты делаешь сегодня вечером?

Тони даже покраснел и почесал затылок. Потом прокашлялся в кулак и поднял растерянные глаза.

— Я… не знаю…

— Хочешь сходить на спектакль Линды? У меня есть еще один билет.

— Отлично! — Тони потер ладони. — А хотите, я вас подвезу на лимузине?

Эми рассмеялась и поправила лямку сумки. В квартире было жарко, и девушка расстегнула молнию на куртке.

— Я и на метро могу. Но думаю, что Линде это понравится. Она будет рада, если ты нас довезешь…

— Тогда до вечера! — Тони снова пожал ладонь Эми и направился за ней, чтобы закрыть входную дверь.

— Кстати, Тони. Ты не чувствуешь, в твоей прихожей очень странно пахнет? — Эми даже заткнула нос, проходя мимо растения в широком горшке.

Из комнаты снова послышался лай. Казалось, Бум ругается на своем собачьем языке и выкрикивает что-то вроде: «Еще одно слово, и мои крепкие и острые зубки поцелуют твои тонкие и вкусные ляжки!»

Когда над крышами домов склонилась луна и с любопытством стала наблюдать, что творится на улице Диких Роз, во дворе дома номер сорок пять затормозил длинный лимузин. А чуть позже из машины вышли три человека.

Линда Сокрис светилась от счастья. Эми устроила для подруги праздник. Во-первых, Линда почувствовала себя настоящей звездой, пускай даже такого маленького городка, как Морис, во-вторых, Линда увидела зависть в глазах конкурентки Люсьены.

На сцене Линда Сокрис отыграла на все сто баллов. Она даже получила букет цветов от некого зрителя в первом ряду.

Поэтому этот день можно считать одним из счастливейших в жизни Линды Сокрис.

Эми тоже понравился вечер. Нет, она не ощутила никакого удовлетворения от поездки на лимузине. Ей это было безразлично. Это все равно что бродяге подарить щепку от ковчега Ноя. Ценности совершенно другие.

Но Эми была счастлива оттого, что с губ ее подруги весь вечер не сходила радостная улыбка.

Что касается Тони, то он весь спектакль просидел неподвижно в одной позе. Иногда молодой человек сжимал влажными ладонями подлокотники и перебирал пальцами в такт играющей на сцене музыке. Когда он мельком поглядывал на соседку, его губы начинали расплываться в улыбке.

— Тебе нравится? — шепотом спросила Эми во время спектакля, наклонившись в его сторону.

— Очень… — еще тише ответил он.

Тони удивлялся, с каким вниманием Эми следит за действием. Ее широко отрытые глаза светились от восторга. Когда свет в зале потух, лицо Эми ушло в тень, и Тони сразу стало грустно. Но как только на сцене зажглись огни, Тони снова увидел огромные глаза девушки и радостную улыбку. И во время спектакля он смотрел то на сцену, то на Эми.

Больше всего молодому человеку нравилась ее шея. Длинная, тонкая. Когда девушка стояла к нему спиной, Тони так хотел прикоснуться к ней, провести рукой от плеч до макушки. Она напоминала ему лебедя. Светлого и грациозного…

Тони давно наблюдал за соседкой. Когда он поднимался к себе наверх и проходил мимо второго этажа, то иногда видел Эми, достающую из сумки ключи, и сердце его замирало. Порой он не мог произнести ни слова. Ноги становились ватными, ладони влажными, и в глазах темнело. Буркнув что-то невнятное, он быстро взбегал по лестнице на свой этаж и, перегнувшись через перила, любовался красотой девушки. Сначала ощущения, которые он испытывал при виде Эмми, пугали его, Тони думал, что он чем-то болен. Он даже ходил к врачу, но врач, выслушав жалобы и симптомы пациента, только похлопал его по плечу и сказал: «От такой болезни лекарства нет».

И Тони подумал, что он смертельно болен, что умирает и жить ему осталось совсем недолго. Но когда в один прекрасный вечер Эми Шарп принесла в подарок кофточку для Бума, Тони стало так хорошо на душе, так спокойно… Он даже готов поклясться, что слышал в этот момент музыку. Никто не слышал. Тони слышал ее один. Это была музыка его сердца… И жизнь теперь прекрасна, и не хочется тратить дни на бесполезный сон, и на работу, и на обед… Хочется слушать музыку сердца, мечтать, парить над землей… Тони захотелось жить. Нет, он всегда хотел жить. Просто на этот раз он был уверен, что нашел лекарство от своей болезни. Этим чудо-снадобьем была его соседка со второго этажа, очаровательная, особенная, даже немного странная Эми Шарп…

Все трое зашли в ближайший к шоссе подъезд и на цыпочках прокрались мимо двери миссис Ром на первом этаже, дабы не разбудить любопытную старушку.

Потом Линда и Эми остановились на втором этаже, поблагодарили за все Тони и исчезли в своей маленькой квартирке.

А чуть позже, спустя минуту или две, а может, и десять, время порой обманчиво, на третьем этаже послышался недовольный басистый лай.

4. О, Sole Mio!

В воскресное утро Эми стояла у церкви и ждала начала свадебной церемонии. Девушка подняла глаза к ясному, безоблачному небу и, щурясь от яркого солнца, улыбнулась. Ей на миг показалось, что ярко-рыжий шар небесного светила зацепился за острые пики часовни и, как только подует ветер, солнце лопнет, словно резиновый мячик.

Эми даже испугалась от такой мысли и опустила глаза. Потом она проверила содержимое сумки и убедилась, что второпях не забыла запасной аккумулятор, карты памяти, линзы и рассеиватель света для съемки в церкви. Последнее — важное правило мистера Тика. Без рассеивателя съемка в церквях практически невозможна. Во многих церквях света недостаточно. Также во многих церквях вспышка запрещена, тогда на помощь приходит рассеиватель.

Эми взглянула на часы. Зачем она приехала так рано? Ведь до церемонии оставалось еще больше часа! А работники церкви, грузчики и флористы явно не заинтересовали бы Сару, появившись в ее свадебном альбоме.

Тогда Эми решила зайти в церковь. Как только она оказалась внутри, ее сердце замерло. Атмосфера чего-то святого, сверхъестественного заставила девушку затрепетать от восторга. Эми показалось, что здесь она была совсем недавно, как будто вчера… может, во сне? Да, конечно… Эта церковь снится ей так часто, что Эми знает каждый уголок этого святого храма.

Эми остановилась и огляделась вокруг. В церкви было светло. Сквозь витражи на ковровую дорожку падали разноцветные лучи. Где-то синие, где-то красные, переливаясь с зелеными и желтыми.

Эти лучи заметно вырисовывались, благодаря пылинкам, порхающим в воздухе.

Эми быстро достала из сумки фотоаппарат и сделала пару снимков. На душе сразу же стало радостно.

Девушка повесила фотоаппарат на шею и прошлась вдоль скамеек, украшенных синими цветами. Она коснулась каждого букета холодными пальчиками. Рассмотрела фрески на стенах и потом присела на самую первую скамейку напротив алтаря.

Эми закрыла глаза. В ее воображении всплыл эпизод крещения Зое. Малышка плакала, отец улыбался, счастливая мать прижимала к себе дитя. Священник читал молитву и накрапывал на лобик Зое святую воду.

В тот день было не много приглашенных. Всего человек десять. Все почему-то постоянно перешептывались. Это не нравилось Эми. Кто-то, она сейчас не вспомнит, сидел рядом с ней на первой скамье и все время одергивал за руку, когда девочка хотела повернуться назад и взглянуть на входную дверь церкви.

Ведь священник сказал в своей молитве, что сам Иисус появится в церкви и благословит ребенка. Иисус в образе человека так и не появился в тот день. Но то, что девочка увидела позже, она запомнила на всю жизнь. Как только священник произнес «аминь», белый голубь закружился над маленькой Зое. Эми даже подпрыгнула на месте. Она снова огляделась по сторонам, но не заметила всеобщего удивления. Все гости сидели с пресным выражением лиц и не могли дождаться окончания церемонии.

Белый голубь покружил над Зое и, махнув белым крылом, растворился у цветного витража. Эми продолжала улыбаться. Она только что увидела чудо! Хотя для детей это обыденное дело. Дети всегда замечают что-то необычное: звезды, ангелов, рождественское волшебство. Они верят и видят до тех пор, пока взрослые не начинают их переучивать…

Эми встрепенулась, когда услышала шаги у входа в церковь. Оглянувшись, она заулыбалась. В смешной фуражке и висящем на худых плечах пиджаке, Тони занес в церковь какую-то коробку, снял фуражку и перекрестился. А потом остановился у мраморной ванночки со святой водой. Опустив туда два пальца — указательный и средний, Тони затем стряхнул воду с руки и провел влажными пальцами по своему лбу. Чуть позже он подошел к другому святому инвентарю — с правой стороны от входной двери стояла ваза с мелочью, которую прихожане оставляли для церкви. Тони пошарил рукой в кармане брюк, вытащил несколько монет, пересчитал их и бросил в вазу. Потом взял из вазы бумажную купюру и положил ее к себе в карман.

— Доброе утро, Тони! — поздоровалась Эми, повернувшись в его сторону.

Тони жутко покраснел и мысленно начал искать оправдание, почему он решил обменять монеты на бумажную купюру в церкви, а не в обменном пункте в каком-нибудь банке на улице Дарения.

— Привет… — выдул из себя Тони и облизнул губы. Потом надел фуражку и вытер со лба капли пота, а может, и остатки святой воды. — А что ты тут делаешь? — быстро спросил он и убрал руки в карманы брюк.

— Я фотограф на этой свадьбе! — Эми снова широко и задорно улыбнулась, потом встала и прошлась вдоль скамеек. — А ты что тут делаешь? — в свою очередь спросила девушка.

— А я водитель. Должен отвезти молодоженов после церкви. А ты слышала, что синьора Посо-Пуччини выходит замуж в шестой раз? А синьор Боккаччо в первый. И тем более он младше ее на десять лет! Все грузчики, флористы, повара и официанты жужжат об этом! Церковь сначала вообще не хотела венчать эту пару. Бедный святой отец! Синьора Посо-Пуччини измучила старика! То дай развод, то жени меня на новой жертве! Святой отец дал слово перед ликом богоматери, положив руку на Библию, что этот раз последний. Развода он не разрешит!

Эми звонко рассмеялась.

— Бедная синьора Посо-Пуччини! Тони, а тебе ее не жалко? — Эми ближе подошла к молодому человеку и вновь широко улыбнулась.

— Когда ты улыбаешься, я забываю, о чем хотел сказать… — признался Тони и смущенно опустил свой взгляд куда-то в пол.

Эми снова задорно посмеялась. Но потом быстро отвела глаза, как будто ее заинтересовала картина, висевшая на стене у входа. Ситуация стала неловкой для обоих.

— Хм… хм… — покашлял Тони в кулак. — Думаю, что мне пора идти! Увидимся!

— Увидимся! — Эми махнула ему рукой, проводила взглядом фигуру худощавого молодого человека и снова присела на скамейку.

Спустя сорок минут к церкви начали съезжаться гости, заходить внутрь и рассаживаться по скамейкам. Эми, успевая находить интересные кадры, щелкала затвором фотоаппарата.

Когда ей шепнули на ухо, что Сара находится в комнате невесты, Эми оставила гостей и направилась в узкий коридор напротив тяжелых дубовых входных дверей.

Постучавшись пару раз и услышав приглашение, Эми огляделась по сторонам и исчезла за дверью небольшой комнаты.

— Сегодня прекрасный день! — Эми сняла фотоаппарат с шеи и просмотрела несколько кадров.

— Может, день и прекрасный, но утро у меня выдалось, мягко говоря, не очень! — Сара стояла у огромного зеркала и рассматривала в нем свадебное платье.

Наряд невесты был прекрасен. Он был простым и совершенным, чего не скажешь о новых тенденциях моды. Например, черные свадебные платья сложного покроя… Ужас какой!

Складывалось такое ощущение, что платье состояло из двух частей: блузки с рукавами-фонариками, с вырезом в виде сердечка на спине и шнуровкой, а также длинной юбки со встречными складками, застроченными от талии до бедер.

Волосы невесты были распущены и слегка уложены гелем. Длинная фата начиналась от цветочного венка на голове и заканчивалась складками на полу.

— Что же случилось? — Эми сделала несколько снимков невесты.

Солнечный свет, проливающийся из небольшого окна где-то под потолком, придавал образу невесты невинности, которой у нее не было.

— Представляете, мисс Шарп, встаю я рано утром. Приезжает парикмахер, делает мне прическу. Я чувствую, что сегодняшний день удастся на славу! Настроение… хоть в хоре пой! Я почувствовала, что в моем сердце счастье! — Сара закатила карие глаза.

— Это же прекрасно… — Эми снова нажала на затвор фотоаппарата.

— Вы не дослушали! Тут проснулась моя родня! Дети начали бегать, сестра с матерью кричать друг на друга из-за какой-то ерунды. Никколо пробрался в винный погреб и всю ночь там провел. Мой брат не сомкнул и глаз! Это еще ничего! Мисс Шарп, ночью кто-то мерил мое платье! Оно лопнуло по швам в трех местах. Пришлось делать экстренный вызов швее! Это ж надо додуматься — примерить платье невесты! Еще оно жутко пахло, как будто его шили гномы из подземелья!

— Ничего страшного. Все же обошлось! А где сейчас ваш брат?

— В машине, слава богу. Спит.

— Ну и хорошо. Повернитесь к зеркалу. Я еще раз вас сфотографирую. И улыбайтесь. Вы самая красивая невеста на всем белом свете! Сегодня вы станете женой любимого человека!

Губы Сары расплылись в улыбке, глаза заблестели. Женщина взяла одной рукой фату и легонько подбросила ее. Тонкая, легкая ткань медленно начала опускаться, словно пелена утреннего тумана… И Эми нажала на затвор.

Эми вышла в зал, где проходила церемония. И разглядела через объектив фотоаппарата жениха и свидетелей. Жених Джованни Боккаччо внешностью очень подходил Саре Посо-Пуччини. Он был крупных габаритов, с черными лоснящимися волосами и широкими бакенбардами, прикрывающими широкие скулы.

Эми пару раз нажала на затвор и опустила фотоаппарат. Потом незаметно прошлась вдоль стены с цветами и остановилась у третьего ряда скамеек. Перемещение — это не последнее правило в списке мистера Тика.

Эми снова сделала пару снимков гостей, алтаря, жениха и приготовилась к выходу невесты.

Как только Сара ступила на ковровую дорожку, заиграл орган. Невеста улыбнулась, крепче сжала локоть отца и смело зашагала вдоль скамеек. Не успела она дойти до середины зала, как кто-то очень громко запел у входной двери церкви, да так громко, что смог переорать звуки органа.

Перешептываясь друг с другом, все гости повернулись к выходу и замерли от удивления. На их лицах сразу же появились маски отвращения…

В проходе стоял подвыпивший Никколо с двумя лилиями в руке, с которых, кстати, сыпалась земля, видимо, мужчина сорвал их с соседней клумбы, и горланил во все горло на итальянском языке песню Джованни Капурро «Мое Солнце».

Лицо Сары покрылось ярким румянцем. Она уже начала искать глазами, чем бы запустить в нетрезвого брата.

Никколо продолжал петь и размахивать лилиями до тех пор, пока кто-то не ударил итальянца по макушке. Мужчина что-то буркнул и упал. Гости даже не успели опомниться. Казалось, что Никколо схватила огромная колония муравьев и торопливо вынесла из церкви.

— Продолжаем! — громко произнес отец, сгорая от стыда за сына, и, махнув рукой музыканту, похлопал дочь по тыльной стороне ладони.

Сара глубоко вздохнула, поправила фату и пошла вдоль скамеек.

После слов обещания церемония закончилась. К счастью для многих из присутствующих…

Празднование продолжилось в итальянском ресторане «Лимонная жизнь» на улице Повес. В довольно-таки большом помещении расположилось пятнадцать круглых столов. Казалось, что вся итальянская мафия собралась здесь. Многие пропустили церемонию в церкви, посчитав это бессмысленной тратой времени, а вот на пиршество пришли ровно в назначенный срок.

— Эй, щелкни и меня на память! — К Эми, стоящей в углу ресторана, подошел мужчина в черной шляпе, белой рубашке и темной жилетке. — Как мне лучше встать?

Эми не очень понравилось такое обращение со стороны этого синьора. Но все-таки она улыбнулась незнакомцу и спокойно ответила:

— Я запомнила вас. Садитесь на свое место. В самый подходящий момент я сфотографирую вас!

Синьор снял шляпу, слегка кивнул головой, снова надел шляпу и зацокал каблуками в сторону молодоженов.

Эми сдержала свое слово. Она щелкнула затвором тогда, когда этот молодой человек в разгар вечера уединился в комнате с подарками для молодоженов и начал шарить по коробкам и конвертам.

Спустя час микрофон попросила Гочи, сестра Сары, и начала говорить свой тост:

— Дорогая Сара, я так рада за тебя, что у меня наворачиваются слезы на глаза. — Зал зааплодировал, но Гочи тут же свернула не в ту степь: — Когда-то и у меня была свадьба. Но мой муж-подлец сбежал! Я так долго переживала… я не могла найти повода, чтобы вновь радоваться этой жизни…

Эми сфотографировала Гочи и посмотрела на экран фотоаппарата. Потом снова повесила его на шею и тяжело вздохнула. В животе у девушки заурчало. Ей так захотелось попробовать все эти вкусности, расставленные вплотную тарелка к тарелке!

Пока Гочи говорила свой тост, долгий и не к месту, Эми сфотографировала меню, цветы, торчащую из-под стола туфлю невесты, шары и серпантин, чтобы украсить свадебный фотоальбом. Кстати, фотографировать мелочи — это одно из важных правил в списке мистера Тика.

— Деточка, присядь, отдохни. Гочи еще долго будет говорить. Надеюсь, скоро у нее заберут микрофон, а то свадебное торжество с каждой секундой превращается в поминки!

Эми обернулась и увидела миловидную итальянскую старушку. Женщина была худа на лицо. Ее седые, как серебро, волосы были аккуратно убраны в узел на макушке. Темный цвет кожи оттеняла белоснежная сорочка. В ушах у старушки блестели жемчужные сережки, в наборе с серьгами шла нить из жемчуга, висевшая на тонкой шее женщины.

— Присядь… — Старушка похлопала рукой по сиденью свободного стула.

Эми послушно села.

— Меня зовут синьора Бруно. Я тоже прилетела на свадьбу из Италии, как многие из присутствующих гостей. Спрашивается, почему нельзя было сыграть свадьбу на родине? Нет, моя внучка наотрез отказалась!

Эми мило улыбнулась и, протянув правую руку, представилась.

— Красивое у тебя имя… — негромко сказала старушка, потом спохватилась и взяла пустую тарелку: — Ты, наверное, голодна? Давай я тебя угощу!

— Нет! Нет, не стоит! — отказалась Эми, хотя внутри у нее все клокотало от чувства голода.

Но синьора Бруно не стала слушать девушку. Женщина прекрасно понимала, что Эми стесняется.

— Ты думаешь, официанты не успевают проглотить пару рулетов с белой рыбой? Или повара имеют уникальную силу воли и пропускают мимо себя отбивные из нежнейшего барашка? — Синьора Бруно накидала в тарелку Эми несколько ложек салата трех видов, положила с краю рулеты и несколько бутербродов и налила в чистый стакан сок из спелых апельсинов и лимонов.

Эми с благодарностью улыбнулась и сделала несколько глотков кисловатого сока. Потом она нацепила на вилку рулетик и отправила его в рот. Почему-то чувство голода мгновенно сняло как рукой. Наверное, потому, что многие из гостей с соседних столиков как-то не так, как показалось Эми, посмотрели на девушку. На самом деле всем было все равно, что делает фотограф за столиком синьоры Бруно. Многие во время свадьбы вообще не заметили Эми.

— Ты сделаешь мой портрет? — спросила синьора Бруно, когда Эми отложила вилку и поставила стакан с недопитым соком.

— Конечно! — Эми промокнула салфеткой уголки губ и встала со стула. — Хотите, чтобы я вас сфотографировала с молодоженами?

— Нет! — Итальянская старушка сморщила нос. — Я не желаю коллекционировать свадебные снимки своей внучки. Хочу, чтобы ты сфотографировала меня одну.

— Хорошо… — Эми сняла фотоаппарат с шеи и пару раз нажала на затвор. — Снимки будут готовы завтра. Куда вам их принести?

— Я скажу тебе адрес отеля, в котором остановилась.

— Вы гостите не у синьоры Посо-Пуччини… вернее, Посо-Пуччини-Боккаччо?

— В этом дурдоме? Увольте… — посмеялась старушка. — Лучше попроситься к пчелам в улей, нежели ночевать в таком бедламе!

Эми вспомнила первый день знакомства с Сарой и ее семьей и усмехнулась.

— Знаешь отель «Странник» на улице Бродяг?

— Да, — кивнула Эми.

— Я остановилась в пятом номере. Приходи завтра до обеда. Ровно в пять вечера я вылетаю обратно в Италию.

— Хорошо. Я приду в двенадцать. А теперь простите меня, мне нужно работать. — Эми крепко сжала в руках фотоаппарат, ей так не хотелось оставлять милую старушку, которая всем своим видом показывала, что эта свадьба нагоняет на нее лишь скуку. — И спасибо вам… ну… за угощения… — Эми указала на тарелку.

— Успокойся, деточка! Никогда не благодари за то, что по праву принадлежит тебе!

Эми смущенно опустила глаза, снова улыбнулась с благодарностью и направилась в центр зала, где как раз начался танец молодоженов.

Девушка сделала несколько снимков и остановилась у колонны.

— Здравствуйте, вы не могли бы принести на наш стол еще бутылку вина? — услышала Эми мужской голос за своей спиной.

Девушка быстро обернулась и увидела перед собой молодого человека лет тридцати. На нем хорошо сидел костюм из темно-коричневого велюра. Мужчина был американцем, почему-то Эми поняла это сразу. Наверное, потому, что незнакомец был светловолосый с бледно-розовым цветом кожи. На фоне загорелых гостей из Италии этот мужчина смотрелся как белый мотылек, присевший отдохнуть на ведерко с углем.

— Простите, но я не официантка. Я фотограф! — Эми подняла свой фотоаппарат на уровень глаз и сфотографировала незнакомца.

— О! Это вы меня простите! — Мужчина улыбнулся, и девушка сразу подумала, что если бы у незнакомца был темный цвет кожи, то его зубы, отливающие желтизной, показались бы белее. — Простите… Я Джон Горовски… — Мужчина протянул ей руку.

— Эми Шарп, — ответила взаимностью девушка. — Простите, мне нужно работать… — Она отвернулась от нового знакомого и принялась искать что-нибудь необычное в зале ресторана.

— Можно, я постою рядом с вами? Всегда хотел узнать, как работают фотографы.

Эми ничего не ответила и продолжила снимать молодоженов.

— Вы меня даже не заметите! — не успокаивался Горовски. — Я буду нем, как рыба, невидим, как черный кот в ночи.

Эми молчала и нажимала на кнопку затвора.

— Я буду молчалив, как далекие звезды, буду незаметен, как кузнечик на зеленом стебельке… — продолжал нашептывать на ухо мужчина.

Эми повернулась к нему спиной и продолжила съемку.

— Я буду тих, как ежик в ночи… — снова шепнул Горовски.

— Простите, мистер, — Эми не выдержала и повернулась к мужчине, — у вас когда-нибудь жил дома ежик?

— Нет! — Мужчина рассмеялся. — Зачем он мне дома?

— Чтобы узнать, как тихи ежики по ночам. Особенно когда хотят есть… Если вы решили поразить меня сравнениями, то последнее неуместно. Ежики не дают спать спокойно, они скребутся, бегают на своих когтях, как на коньках, по всему дому… по дощатому полу… такое ощущение, что несколько рабочих одновременно вбивают в пол гвозди. Сначала даже пугаешься, как такое милое крошечное животное может наделать столько шума?! — Эми пожала плечами.

— Спасибо за подробный рассказ «Ежики в ночи».

— Пожалуйста! — ответила Эми.

Когда она снова отвернулась от Горовски, то услышала за спиной негромкие удаляющиеся шаги.

И вот настал завершающий этап свадебного пиршества. Пока выносили торт, Сара и ее новый муж начали раздавать конфеты в белых обертках. Эми знала, что внутри находится миндаль в сахаре. Это итальянская свадебная традиция, чтобы у новобрачных жизнь была сладка. Интересно, Сара раньше раздавала миндаль? Или все пять свадеб обходилась без него?

Эми решила напоследок снять всех гостей. Она сфотографировала первый стол, где сидели одни мужчины и курили трубки, потом соседний стол, за которым собралась одна молодежь, и когда Эми переключила все свое внимание на стол, где сидели дети, улыбка сразу же тронула уголки ее губ.

Пять сорванцов, дети нетрезвого певца Никколо, брата Сары, сидели плечо к плечу, как будто ждали натиска врага, и невинно поглядывали на повара, вывезшего на тележке пятиуровневый торт под бумажной салфеткой. Наверное, таким образом повар хотел произвести на гостей впечатление — неожиданно сдернуть салфетку и поразить всех присутствующих великолепием торта.

Эми снова взглянула на детей и сфотографировала их, еле сдерживая смех. У того, что помладше, кончик носа был в белом креме. Старший, заметив это, быстро и грубо вытер нос брату. Потом что-то шепнул ему на ухо, младший передал еще одному брату, тот следующему, и когда очередь дошла до последнего, мальчик нагнулся, поймал взгляд старшего брата и заговорщически кивнул головой.

Повар попросил барабанную дробь. Все гости с нетерпением переглянулись и захлопали в ладоши, чтобы повар наконец-то показал им кулинарный шедевр.

Повар гордо поднял голову, прикрыл глаза и резким движением руки снял бумажную салфетку. Открыв глаза, он не сразу понял, почему вместо восторженных восклицаний и бури оваций в его адрес в зале стоит тишина. И тогда повар опустил глаза на свой шедевр, начал крутить торт на тележке и с каждой секундой все сильнее покрываться пунцовыми пятнами. Теперь мужчине хотелось явно одного: провалиться сквозь землю или, еще лучше, чтобы кто-нибудь из гостей оказался из сицилийской мафии и расстрелял повара прямо на месте, таким образом спасая его от позора.

Торт был прекрасен… наверное… когда-то… А сейчас это было бесформенное месиво, состоявшее из горки надкусанных коржей с остатками сладких розочек. Было видно, что торт ели руками, второпях и втихомолку, пока никто не видит. Об этом свидетельствовали беспорядочные отпечатки детских рук. Кто-то приспособился облизывать коржи языком и надкусывать края кулинарного шедевра…

— Ничего страшного. У нас многие на диете! Торт есть вообще вредно! — С места встал Никколо, видимо понимая, что во всем виноваты его сорванцы. — Давайте лучше выпьем вина! Эй, официант, три бутылочки «Тинто», пожалуйста!

5. А вы верите в чудеса?

Чайник выпустил пар и устало издал щелчок. Тостер тоже потрещал и выплюнул два поджаристых куста хлеба. Холодильник недовольно забурчал, когда открыли его дверцу, потом стих и, казалось, снова заснул, тихонько похрапывая.

Солнечный свет залил маленькую кухню и заиграл желтыми зайчиками на белой скатерти.

Линда смахнула крошки хрустящего хлеба с груди и вынула только что испеченную новую порцию горячих тостов. Она уже проглотила четыре штуки и осталась, мягко говоря, голодна. Эми, сидя за столом напротив подруги, пила лишь горячий кофе. У нее по утрам не было аппетита, в отличие от Линды Сокрис, которая рано вставала лишь для того, чтобы утолить наконец свой голод.

— И что у них было в меню? — с полным ртом спросила Линда.

— Много всего. Вот взгляни… — Эми показала фотографию со вчерашней свадьбы подруге.

— Ммм… — Линда облизнула пальцы и взяла фотографию за уголок, чтобы не заляпать. — Я бы все тут попробовала… Черт, что бы еще съесть?

Эми усмехнулась и отпила кофе из большой фарфоровой кружки.

— Свадьба была интересной. Как говорил мой учитель мистер Тик: «Все всегда идет не так, как ты запланировала. Но эти моменты станут лучшими!» Вчера брат невесты спел «Солнце мое» прямо в церкви… Потом его дети съели свадебный торт…

— Веселая семейка! — Линда вернула фотографию Эми и подлила в кружку еще чая. — Кстати, кто вчера тебя проводил? Или ты, как всегда, ночью добиралась одна?

— Нет… — ответила Эми и опустила смущенные глаза.

— Нет? — с удивлением переспросила Линда и наклонила свое полное тело к подруге. — Ну-ка, ну-ка, расскажи!

— Меня проводил Тони. Он тоже вчера подрабатывал водителем на свадьбе.

— Тони? Наш сосед? — Линда как-то неестественно сморщилась. — Он какой-то неуклюжий, немного странный…

— Может, он хороший человек! — Эми встала из-за стола и подошла к раковине, чтобы вымыть свою кружку. — Нельзя судить людей по внешнему виду. Кстати, многие недостатки человека, если посмотреть под другим углом, сказочным образом превращаются в достоинства!

— Это твоя новая теория?

Эми загадочно улыбнулась и вытерла кружку полотенцем.

— Нет, нет, нет! — Линда замахала руками. — Сегодня я не желаю с самого утра напрягать мозги! К тому же теория «Круговорот зла» еще не нашла подтверждения на практике. То, что ты тогда позвонила в справочную, ничего не доказывает. Не верю, хоть убей!

Эми поставила кружку на полку, повесила полотенце на крючок возле раковины и спрятала руки в карманы темно-синих брюк.

— Знаешь, Линда, иногда подтверждения всплывают в самых неподходящих ситуациях… Будь всегда готова к этому! — чуть ли не шепотом сказала Эми, как будто боялась, что это откровение могут услышать посторонние, такие, как любопытная миссис Ром.

Линда серьезно посмотрела на подругу.

— Не пугай меня! И не каркай! И… — Она хотела еще что-то добавить, но в гостиной раздалась трель телефонного аппарата.

Линда даже вздрогнула от неожиданности, а Эми, рассмеявшись, побежала в соседнюю комнату, чтобы взять трубку.

Когда Эми подняла трубку, ей сначала никто не ответил, слышались только веселый смех и радостные восклицания.

— Я слушаю! Говорите! — Эми взяла трубку в другую руку и присела на край дивана. — Я слушаю!

— Эми? — зазвучал голос ее сестры Зое. — Доброе утро! Я тебя не разбудила?

Это Зое Шарп. Родная сестра Эми. У нее длинные ярко-рыжие, как у матери, волосы и большие, как у сестры, карие глаза. Зое очень любит книги. В детстве, прочитав какую-нибудь небольшую сказку, Зое представляла, что она и есть героиня произведения. Чуть позже, уже в школе, Зое доказывала всем, что многие великие писатели рассказывали именно о ней. Порой она засыпала вместе с книгой, а на рассвете садилась у окна и в мечтах переносилась в романтическое Средневековье, где рыцарь за даму сердца готов отдать жизнь.

Зое до сих пор верит, что такие мужчины есть и в наше время. Что отношения должны начинаться с цветов. Потом все идет по плану: Зое подарит ему поцелуй, а чуть позже любимый попросит благословения у ее родителей. А в завершение всего, конечно, свадьба… Куча детей, а в старости смерть в один день, в один час, в одну минуту… в обнимку с любимым… последний сон в теплой широкой кровати…

— Свадьба! — закричала Зое и завизжала так сильно, что Эми пришлось зажмуриться и отвести трубку от уха.

— Чья свадьба? — не поняла Эми.

— Моя! Я выхожу замуж! Он прекрасный человек. Вчера попросил моей руки у папы с мамой. Они согласились. Свадьба! Через три недели!

— Я рада за тебя! — Эми рассмеялась, когда Зое вновь завизжала. — Наконец-то я побуду в роли гостьи, а не свадебного фотографа…

— Ты свидетельница! Приезжай через две недели домой. Будет ужин. Я так тебя люблю! Кстати, Генри я тоже приглашаю. Открытку пришлю позже!

— Генри больше нет…

— Он что, умер? — шепотом спросила Зое. — Погоди, мама, я пока ничего не поняла! — Видимо, миссис Шарп услышала разговор дочерей и переспросила Зое.

— Нет, не умер. Жив-здоров. Но для меня умер. В моей жизни его больше нет… — ответила Эми и выдержала паузу, чтобы Зое успела все пересказать матери.

— Мне жаль! — Зое наигранно посочувствовала. — Я тут о своей свадьбе, а у тебя такое горе!

— Ничего страшного… — Эми выдохнула. — Воспоминания меня не ранят. Я уже закалена. Каждую неделю фотографирую свадьбу. Вижу счастливых людей, которые обрели друг друга. Наблюдаю, как они целуются, обнимаются, парят в танце, как голубки… А я всего лишь тень. Непонятное существо, которое увековечивает счастливые мгновения…

— Все не так просто. Сама мне говорила. Значит, Генри не тот человек, не та половинка, которая ищет тебя в этом мире… Книги тоже этому учат!

— Знаю! — Эми прикусила губу. — Зое, мне пора. Маму поцелуй, папу крепко обними, на свадьбу я приеду. Я тебя люблю! Пока.

Эми положила трубку и взглянула на часы. Теперь осталось только вытряхнуть из головы мрачные воспоминания, одеться и бежать на метро, чтобы успеть навестить синьору Бруно в отеле «Странник».

Когда Эми вошла в отель, она не заметила ни одного служащего, ни портье, ни лакеев, ни постояльцев, никого. Это ее очень удивило. Девушка подождала у стойки десять минут, несколько раз нажала на позолоченный звонок и, поняв, что к ней так никто и не подойдет, направилась к лестнице.

Постучав в дверь, Эми сняла берет и убрала его в сумку, потом развязала темно-зеленый вязаный шарф и снова постучалась.

Только через несколько минут Эми услышала приближающиеся шаги за дверью.

А я уже подумала, что «Странник» — это отель-призрак! — мысленно усмехнулась девушка и зашла в номер, когда дверь сказочным образом сама распахнулась.

В комнате никого не было. Неприятные мурашки пробежали по телу девушки.

— Синьора Бруно? Синьора Бруно! — Эми тихо, стараясь ступать на цыпочках, прошлась по комнате и заглянула в соседнюю.

— Добрый день, деточка!

Эми даже подпрыгнула от испуга и быстро обернулась. Перед ней стояла синьора Бруно в том же костюме, в котором была вчера на свадьбе.

— Извини, что напугала. Ты принесла мне портрет? — с улыбкой спросила старушка и накрыла холодной ладонью руку Эми. — Покажи… Мне так интересно…

Эми молча расстегнула молнию на черной сумке и достала папку с фотопортретом. Сбросив с плеча лямку и поставив сумку на пол, Эми аккуратно открыла папку и протянула ее синьоре Бруно.

— Какая прелесть. Ты чудо, Эми! — похвалила ее старушка. — Сколько я тебе должна?

Эми резко покачала головой и замахала руками:

— Ничего вы мне не должны! Это мой подарок вам… на память… в знак моей благодарности! — Девушка озарила синьору Бруно широкой улыбкой.

— За добро всегда платят добром! — Старушка еще раз взглянула на свой портрет, довольно улыбнулась и, захлопнув папку, убрала ее в чемодан. — Эми, скажи, пожалуйста, чего не хватает в твоей жизни?

— Всего достаточно, синьора! — ответила девушка, пожав плечами.

— Опять скромность… Хорошо, я не буду тебя больше спрашивать. Сама все прекрасно знаю. Позволь и мне сделать тебе подарок. Тоже на память. Вряд ли мы когда-нибудь еще встретимся… Я стара и перелеты переношу с трудом. — Старушка снова подошла к дорожной сумке и достала из бокового кармашка кулон из синего камня на цепочке. — Это азурит. Магический камень. Отныне этот кулон — твой талисман. Азурит поможет тебе найти то, чего не хватает в твоей жизни. Знай, иногда первое впечатление ложно. И не всегда нужно полагаться на то, что увидят твои глаза. Порой мы многого не замечаем, даже если имеем отличное зрение, иной раз мы видим то, чего не видят другие… — Синьора Бруно подошла к Эми и надела на ее шею кулон. — Не расставайся с ним до тех пор, пока не почувствуешь, что время пришло… Потом подари этот камень тому, кто, по твоему мнению, нуждается в помощи кулона больше всего… Будь разумна. — Щелкнув застежкой на цепочке, старушка отошла от Эми и посмотрела на камень на шее девушки. — А теперь, деточка, пора прощаться…

Когда Эми вышла из номера синьоры Бруно, то заметила, что в отеле «Странник» так ничего и не изменилось. Пустота, тишина до жути.

И Эми захотелось поскорее покинуть этот странный отель на улице Бродяг.

Эми еще не успела дойти до крыльца дома синьоры Посо-Пуччини-Боккаччо, как до нее долетели звуки женского крика, мужского смеха и детского визга.

Девушка усмехнулась, быстро вошла в сад и удивилась, когда увидела, что у дома, не считая трех черных машин одной модели, которые она видела в прошлой раз, добавилось еще пять белых, но уже другой марки.

Эми, еле сдерживая смех, поднялась на крыльцо. Позвонив в дверь несколько раз, девушка принялась ждать.

Чуть позже на пороге, как и в прошлый раз, появился седой итальянец с вишневой курительной трубкой во рту.

— А! Это вы, мисс! Заходите! Будьте как дома. Хотя… — Старик пропустил девушку в дом и закрыл за ней дверь.

Как только Эми оказалась внутри дома, в ее висках начало со страшной силой тикать, а уши сразу же заложило. Такой шум и гам стоял в доме, что нельзя было разобрать ни слов, ни других каких-либо звуков. Казалось, что если Эми сейчас закричит со всей силы, просто очень громко завизжит, ее никто не услышит, даже не повернется в ее сторону.

Эми, как и тогда, незаметно прошла на кухню в поисках Сары. Девушка была права: новоиспеченная жена стояла у плиты и мешала половником какую-то зеленую жижу в огромной кастрюле.

— Добрый день! — громко поздоровалась Эми. — Я принесла свадебные фотографии!

Сара, не оборачиваясь, облизнула половник, бросила его в раковину и накрыла крышкой кастрюлю, напоминающую больше жестяной таз.

— О! Мисс Шарп, а я вас не заметила! Вы принесли фотографии? Чудно! — Сара приветливо улыбнулась девушке. — Да замолчите вы или нет! Николо, поставь бутылку вина и угомони своих отпрысков! — резко сменила тон женщина.

— Дай им конфет! — с равнодушием крикнул Никколо и хлебнул прямо из бутылки.

— Сейчас! Разбежалась! Я их еще за торт не отчитала! Уничтожили половину и глазом не моргнули! — Сара вытерла руки и с раздражением бросила полотенце на разделочный стол. — Мисс Шарп, — уже спокойно и с улыбкой продолжила синьора, — пройдемте в спальню. Там потише.

Сара вышла из кухни, схватила за локоть своего мужа и повела его на второй этаж. Эми последовала за ними.

Когда они оказались в спальне и Сара закрыла дверь, Эми достала из сумки папку с фотографиями и протянула ее синьоре.

Синьор Боккаччо встал рядом с женой и из-за ее плеча, не скрывая своего любопытства, начал рассматривать фотографии.

— Синьора, вы просили меня сделать свадебный альбом как можно реалистичней. Я сняла все курьезы со свадьбы, чтобы вы немного успокоились и улыбнулись. Мой учитель говорил, что нельзя удалять неудачные кадры. Золотое правило…

Сара подняла на Эми глаза, без эмоций кивнула и продолжила листать фотографии. Девушка внимательно следила за реакцией клиентов. Синьор Боккаччо вначале улыбался, потом запрыскал в кулак, а еще позже начал откровенно хохотать так, что даже покраснел. Синьора Посо-Пуччини-Боккаччо, наоборот, была серьезной до последней секунды. Но зато потом громко рассмеялась.

— Это будет прекрасная память! — удовлетворенно вздохнула женщина и захлопнула папку. — Спасибо вам большое, мисс Шарп. А вот ваше вознаграждение. — Синьора открыла верхний ящик прикроватной тумбы и достала конверт. — Вы мастер! Я непременно рекомендую ваши услуги моим знакомым!

Эми встала с пуфика, натянула на голову берет и замерла, когда нащупала рукой кулон с азуритом.

— Синьоре Бруно тоже понравилась моя работа, — с нежностью вспомнила Эми старушку. — Для нее я сделала портрет.

— Синьора Бруно? Кто это? — Сара свела брови и посмотрела на мужа. — Твоя родственница?

Муж покачал головой из стороны в сторону и тоже вопросительно посмотрел на Эми.

Девушка немного растерялась. Попросила у Сары папку с фотографиями. Но вот странно: ни на одном снимке синьоры Бруно не оказалось.

— Я же говорила: нужно всех проверять у входа! — с негодованием воскликнула синьора. — Набежали всякие бродяги! Нет у нас в семье никакой Бруно! Ну ничего, мисс Шарп, не расстраивайтесь.

— Все хорошо… — шепнула потрясенная Эми и потуже завязала шарф. — До свидания! — сказала девушка и, открыв дверь, снова очутилась в хаосе.

Две минуты, на протяжении которых Эми спускалась по лестнице и ускоренным шагом направлялась к входной двери, показались для девушки вечностью. В ушах звенело, сердце билось со страшной силой.

Как здесь можно жить? Девушке показалось, что дом синьоры Посо-Пуччини-Боккаччо похож на резиновый шарик. Чем дольше ты набираешь в шарик воду, тем больше он увеличивается в размерах. Но стоит на минуту забыть о шарике, как он лопнет, и вода, на мгновение приняв его форму, сильным потоком рухнет обратно в раковину. Так же и этот дом. Еще десяток гостей — и обитель синьоры Посо-Пуччини-Боккаччо разнесет во все стороны.

Эми с облегчением вздохнула, когда оказалась на улице. Она прижалась к входной двери спиной и закрыла глаза, на секунду представив звездное небо… тихое… спокойное… загадочное…

— Вы случайно не почтальон? Мне должны принести приглашение…

Эми открыла глаза и увидела того самого американца со свадьбы… Джон… вроде бы он так представился.

— О! Это вы! Простите меня…

— Ничего страшного! — Эми вообще не хотела заводить с этим мужчиной разговор. — До свидания! — Она быстро спустилась с крыльца и направилась к выходу из сада, но американец легонько схватил ее за локоток. — Вы что-то хотите? — Эми обернулась к мужчине и посмотрела ему в глаза.

— Можно, я извинюсь? — Горовски расплылся в улыбке.

— Можно… — настороженно согласилась Эми.

И не успела девушка опомниться, как этот господин стиснул ее в объятиях и поцеловал в уголок губ.

Эми быстро высвободилась из крепкой хватки и отпрянула от мужчины. Когда она снова на него посмотрела, собираясь сказать, что о нем думает, то почувствовала в голове резкую боль.

Сев на корточки, Эми закрыла уши ладонями и застонала, корчась от муки.

— С вами все в порядке? — Горовски присел рядом с девушкой и дотронулся до ее плеча.

Эми покачала головой и подняла глаза.

Яркая вспышка!

Эми стоит у плиты. В зубах у нее папироса. Она не замечает, как в сковородку иной раз сыплется пепел. На голове у нее розовые бигуди. Сама Эми в засаленном халате.

— Эй, иди ешь! Вот так изо дня в день: я вкалываю на двух работах, а ты валяешься на диване и пьешь дешевое пиво!

В кухонном дверном проеме появляется Горовски. На нем растянутая серая майка, вытянутое в коленях трико. Он все время почесывает пузо и громко дышит.

— Когда придет время, тогда и устроюсь! Не твое дело! А диван не трогай, я на нем еще в детстве спал! Подарок от старшего брата из Огайо!

— Ну и живи со своим диваном! Я от тебя ухожу!

— А-а-а! — Эми очнулась от собственного крика.

Глаза у нее были закрыты, уши зажаты руками. Она до сих пор сидела на корточках.

Повисла тишина. Ей слышно было только биение собственного сердца. Эми медленно подняла глаза. И увидела, что время остановилось. Над головой Эми повис оторванный от ветки листок клена. Эми смогла разглядеть его. Пересчитать все жилки, увидеть, что с одной стороны он еще зеленый.

Потом девушка перевела взгляд на американца. Он сидел напротив нее с полузакрытыми глазами. Его рука остановила свое движение рядом с плечом Эми. Девушка, повернув голову, заметила, что ноготь среднего пальца деформирован. Увидела желтизну от сигарет на среднем и указательном…

Снова вспышка.

И Эми с облегчением увидела, что все вокруг снова начинает свое движение… движение назад. Сначала медленно, потом быстрее, еще быстрее…

Эми, испугавшись, снова закричала, когда почувствовала, что с ней опять происходит что-то странное. Как будто огромная воронка решила засосать девушку.

Голова закружилась, ноги оторвались от земли… Эми от страха закрыла глаза…

Вспышка.

Перед глазами звездное небо… Эми пытается сосчитать голубые огоньки…

— Вы случайно не почтальон? Мне должны принести приглашение…

Эми открыла глаза. Она вновь оказалась на крыльце дома синьоры. Отойдя от двери, девушка молча спустилась с лестницы, настороженно поглядывая на назойливого господина.

— О! Это вы! Простите меня… — Горовски расцвел и протянул девушке руку.

— Правда, что у вас есть диван, который вам подарил брат из Огайо? — Эми отошла от мужчины еще на несколько метров.

— Правда… но… откуда вы знаете? — Мужчина сделал пару шагов по направлению к Эми.

— До свидания! — еле-еле выговорила девушка и ринулась в сторону дороги.

— Погодите! — окликнул ее Горовски. — Откуда вам известно?

Но Эми даже не обернулась. Мозг давал только одну команду: бежать!

Спустя двадцать минут Эми вышла из метро и быстрым шагом направилась на улицу Бродяг. Еще в поезде она решила, что расспросит синьору Бруно и узнает правду о том, что же на самом деле с ней произошло у дома Посо-Пуччини-Боккаччо. Что значат эти видения? Какое объяснение можно им найти?

На улице Бродяг Эми свернула за угол и перебежала дорогу. Когда девушка вошла внутрь отеля, она увидела, что в холле полно людей, а за стойкой находятся аж три человека!

Эми бросилась к портье.

— Синьора Бруно из пятого номера еще не уехала? — спросила она, забыв поприветствовать мужчину средних лет в строгой форме.

— Добрый день. Сейчас проверю. — Он достал толстую тетрадь, провел пальцами по строкам и снова взглянул на девушку. — В пятом номере уже три дня никто не живет. Секундочку… — Мужчина принялся листать тетрадь. — У нас не было постояльцев с фамилией Бруно. Может, вы что-нибудь перепутали?

— Нет! Это исключено! Буквально час назад я была в вашем отеле и разговаривала с синьорой Бруно! — Эми настаивала на своем.

— Простите, но я вас не помню! — усмехнулся портье, подозрительно поглядывая на странную, как ему показалось, молодую особу.

— Еще бы! Когда я сюда зашла, ни вас, ни постояльцев я не видела! Ни одной души!

— Мисс, я уже три часа стою за этой стойкой и никуда не отходил.

— Не может быть! — Эми начало казаться, что ее жестоким образом разыгрывают.

— Спросите любого… — Мужчина в красном костюме захлопнул тетрадь и убрал ее под стойку. — Я говорю, вы что-то путаете…

Эми рассеянно посмотрела ему в глаза, потом отошла от стойки и начала искать в сумке свой фотоаппарат.

Сейчас я покажу портрет синьоры Бруно, и этот мужчина сразу же вспомнит ее! — решила Эми, перелистывая на дисплее изображения.

Вот фотографии меню, туфельки невесты, цветы… И темный фон, на котором должна быть синьора Бруно. Темный фон и пустой стул…

Эми покачнулась. В ее глазах потемнело. Она успела только схватиться за штору, но мягкая ткань выскользнула из пальцев, и девушка рухнула на пол, потеряв сознание.

Крупные листья клена падают на кровать, все больше засыпая с каждой секундой спящую Эми. Она чувствует их пряный специфический запах… Девушка не может открыть глаза. Потом раздаются чьи-то шаги. Этот Кто-то тихо садится на край кровати и проводит по ее щеке рукою в мягкой перчатке. Этот Кто-то наклоняется к ней и начинает что-то шептать на ухо. Эми не понимает значения слов. Но интуиция подсказывает, что Кто-то желает ей добра. Через какое-то время Голос становится громче, слова отчетливей. Эми слышит голос синьоры Бруно:

— Не всегда нужно полагаться на то, что увидят твои глаза. Порой мы многого не замечаем, даже если имеем отличное зрение, а иной раз мы видим то, чего не видят другие… — говорит Голос. — Деточка, будь разумна…

Эми изо всех мил пытается открыть глаза, но не может. Тогда она начинает размахивать руками, но Кто-то крепко сжимает ее запястья и опускает руки Эми на постель.

— Сколько можно! — закричала Эми и резко села на кровати.

На лбу выступила испарина. Сердце билось так сильно, что готово было выпрыгнуть наружу.

Эми отдышалась и снова плюхнулась на подушку. Она увидела, что на краю ее кровати сидит Линда.

— Тебе снятся кошмары? — шепотом спросила та, наклонившись к лицу Эми. — У тебя жар… от этого ты бредишь…

Эми заплакала. Зарывшись лицом в подушку, она не хотела больше возвращаться в этот страшный сон. Но дремота не спросила девушку и явилась незваной гостьей… Эми вновь заснула.

Когда солнце решило вновь взойти и осветить крыши домов на улице Диких Роз, Эми открыла глаза.

Она сразу же почувствовала терпкий запах свежесваренного кофе, потянулась и поймала себя на мысли, что этой ночью она не увидела ни одного кошмара. Эми попыталась вспомнить, что же ей привиделось сегодня во сне, но сон решил остаться незамеченным. И девушка решила, что ничего примечательного ей не приснилось.

Слабость еще оставалась в ее теле, и поэтому Эми снова упала на подушку и закрыла глаза.

Она натянула одеяло до подбородка и коснулась рукой кулона. То, что ей показалось кошмаром прошлой ночи, оказалось реальностью. Точнее, сказкой, ставшей реальностью… Эми сразу же вспомнила все то, что с ней произошло. Сначала у дома синьоры Посо-Пуччини-Боккаччо, потом в отеле «Странник» на улице Бродяг.

Девушка присела на кровати и принялась разглядывать кулон. Синий камень таинственно переливался в солнечных лучах, и Эми уже показалось, что у нее на шее висит амулет какого-нибудь черного мага из Средневековья.

Эми захотела освободиться от кулона. Но оказалось, что на цепочке нет застежки. Тогда девушка попыталась снять кулон через голову. Но цепочка оказалась короткой. Разорвать ее тоже не хватило сил. Тонкая нить из какого-то неизвестного металла была очень прочной.

Эми в расстройстве плюхнулась на подушку и закрылась одеялом с головой.

— Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? — послышался голос Линды. Она, как всегда, что-то жевала, поэтому ее слова были невнятными. — Чаю хочешь? Я приготовила тебе завтрак. Ты уже больше суток ничего не ела! Так что ты просто обязана сейчас поесть!

— Не хочу… — пробурчала Эми под одеялом. — Позже поем!

Но Линда не стала слушать подругу. Она откинула одеяло и поставила на постель поднос с завтраком.

Эми присела на кровати и нехотя откусила кусочек бутерброда.

— Доктор сказал, что тебе нужно правильно питаться! Пить витамины и больше находиться на свежем воздухе!

— Дело не в этом! Я себя прекрасно чувствовала, пока… — Эми замялась и подумала, стоит ли рассказывать о синьоре Бруно подруге. Вдруг та решит, что Эми сошла с ума?

— Ладно. Тогда, может, ты мне расскажешь, что за ересь ты несла в отеле? Портье сказал, что ты спрашивала какую-то синьору Бруно. Кто она такая? Почему ты ее искала? — Линда сама затронула эту тему.

— Я познакомилась с ней на свадьбе. Но потом столько всего произошло, ты мне не поверишь! — Эми положила бутерброд с колбасой на тарелку и вытерла салфеткой губы. — Мне страшно об этом вспоминать!

— Я попробую поверить тебе. Рассказывай! — Линда с ногами залезла на кровать и, удобно сев в позу лотоса, взяла недоеденный бутерброд Эми с тарелки.

— Синьора Бруно попросила меня сделать ее портрет. Когда я привезла ей заказ в гостиничный номер, синьора подарила мне вот это… — Эми положила синий азурит на ладонь и показала подруге.

— Чудной кулон! — Линда наклонилась, чтобы рассмотреть подарок таинственной синьоры. — И что дальше? От такой щедрости ты рухнула в обморок?

— Нет… — Эми покачала головой и спрятала кулон под рубашку. — Потом я поехала в дом Посо-Пуччини-Боккаччо…

— Язык сломаешь… — вставила Линда и посмеялась с набитым ртом.

— Новоиспеченные молодожены в один голос сказали, что никакой Бруно в их семье нет. Когда я вернулась в отель, мне ответили то же самое — синьора Бруно не останавливалась в отеле!

Потом Эми рассказала о портрете, на котором не оказалось загадочной старушки.

— И тогда мне стало плохо…

— А кулон? В чем заключается его магическая сила?

— С помощью этого камня я увидела возможное будущее…

— Да ну! — Линда рассмеялась. — И что со мной будет? Голливуд, да?

Эми простонала и залезла под одеяло. Она больше ни о чем не хотела рассказывать подруге. Но Линда снова стащила с Эми одеяло и серьезно посмотрела на девушку.

— Что ты увидела? Отвечай!

— Последствия отношений с одним мужчиной… с которым встретилась на свадьбе. Я не знаю…

— Что-то сильно мудрено… — Линда перестала жевать, потом встала с кровати и стряхнула крошки с груди.

— Я еще не разобралась. Но мне так страшно…

Линда выдавила улыбку и, взяв поднос, унесла его на кухню. Потом послышалось, как хлопнула дверца холодильника, шелест пакета и приближающиеся шаги Линды.

— Может, это пройдет. Возможно, у тебя разыгралась фантазия! Время покажет. — Линда действительно не поверила ни единому слову Эми.

Она прекрасно знала, что ее подруга обладает развитой фантазией. И Линда Сокрис признала верным диагноз доктора — Эми Шарп переутомилась на работе.

Может, пропустить этот бред мимо ушей? — подумала Линда. Эми успокоится и придет в себя. А кулон, эта побрякушка, куплен где-нибудь на распродаже. Красная цена — не больше десяти долларов.

— Кстати, вот на этом листке я записала адрес новых заказчиков. Но думаю, что тебе не стоит сейчас приниматься за работу. Нужно отдохнуть. — Линда смяла в руке листок из блокнота. — А то тебе какие-то старухи уже мерещатся!

Эми не стала спорить с подругой. Все равно ничего не доказать.

— Когда свадьба?

— В эту субботу.

— Я приму заказ.

6. Эми в царстве эльфов

Эми вышла из автобуса, взглянула на листок и подняла глаза кверху. Перед ней выросло огромное многоэтажное здание. По сравнению с ее домом на улице Диких Роз высотка, казалось, заканчивается где-то на небесах.

У Эми даже перехватило дыхание. В этой части города девушка была всего пару раз. На востоке Мориса жили одни богачи… Эми Шарп не относилась к этой категории.

Она опустила глаза, поправила берет и прошла в просторный холл через стеклянные двери, которые своим механизмом напомнили девушке качели в парке.

— Добрый день, мисс, — поздоровался с ней швейцар.

Эми остановилась и приветливо улыбнулась.

— Я к мистеру Гипману.

— Он вас ждет. Пятнадцатый этаж.

Эми кивнула и направилась к дверям лифта, на ходу развязывая шарф и снимая перчатки.

Увидев себя в зеркальном отражении кабины, девушка поправила взъерошенные короткие русые волосы, убрала перчатки в сумку и стала терпеливо ждать, когда лифт остановится и откроет свои железные двери.

Раздался перезвон. Над панелью с кнопками высветился номер этажа. Двери разъехались в разные стороны, и Эми оказалась в тихом прохладном помещении.

Она удивилась чистоте. Белые стены блестели до боли в глазах, пол был выложен серым мрамором. Будь у Эми высокие шпильки, а не плоская платформа черных туфель, в холле бы раздались ее шаги. По углам стояли горшки с фикусами. Пахло свежестью.

Эми остановилась у двери с табличкой «Гипман» и нажала на кнопку звонка.

Дверь мгновенно открылась, и на пороге выросла фигура темнокожей женщины в черном платье и белом фартуке.

— Я Эми Шарп. Мы договорились о встрече с мистером Гипманом.

Женщина без слов впустила Эми в квартиру и тут же исчезла. Эми осталась стоять в прихожей, возле раскрытой двери в гостиную. Девушка побоялась сделать шаг. Ей вдруг показалось, что она может испортить эту стерильную белизну своими грязными туфлями.

И вообще здесь не место Эми. Она просто не вписывалась в роскошный интерьер квартиры. Девушка почувствовала себя жалкой букашкой, которую так легко раздавить.

Она оглядела комнату, хорошо просматриваемую из прихожей. Было заметно, что хозяин квартиры очень любит белый цвет. Кресла, диваны, книжные полки, кушетка у окна, шторы, горшки с цветами, ковер у камина, отделка камина — все было белым.

Как будто тут побывала Снежная королева! — вдруг пришло на ум Эми.

— Добрый день. Рад вас видеть!

Эми подняла глаза к лестнице и увидела мистера Гипмана. Мужчина был очень высокого роста. Наверное, выше Эми на две головы. Волосы у мистера Гипмана были длинными, цвета лунной дорожки на темном подоконнике.

Когда мистер Гипман подошел к Эми и пожал ей руку, девушка заметила, какого красивого цвета его глаза: ярко-синие, словно глубокое горное озеро…

Таких глаз Эми еще не видела.

— Прошу вас, мисс Шарп. Проходите.

Эми нерешительно сделала шаг за мистером Гипманом и оглянулась, чтобы посмотреть — не наследила ли она.

Но опасения оказались напрасными. Пол продолжал сверкать. Тогда Эми с облегчением вздохнула и подошла к креслу, которое ей предложил хозяин белоснежной квартиры.

Девушка села и, положив сумку себе на колени, достала папку с фотографиями.

— Ммм… прекрасно… — Мужчина открыл альбом на первой странице, взглянул на фотографию и закрыл папку. — Мне вас рекомендовал синьор Боккаччо. Говорит, вы прекрасно снимаете.

— Благодарю… — Эми от волнения потерла ладоши.

— Я удивлен. Вы так мало берете за свою работу. Делаете все в короткие сроки. И качество от этого не страдает… Я взял обязательство найти превосходного фотографа. Думаю, миссия выполнена, моя невеста будет довольна. — Мистер Гипман встал с дивана и разгладил складочки на белых брюках. — Свадьба в эту субботу в ресторане отеля «Свет Луны». Моя невеста пожелала венчаться без гостей, только я, моя любимая и священник. Поэтому подъезжайте сразу в ресторан.

Эми посчитала, что их разговор на этом закончен. Она медленно встала и тихо направилась к дверям.

— И еще, мисс Шарп, чувствуйте себя гостем на свадьбе, а не фотографом. Так вам будет легче передать настроение праздника.

Эми, остановившись у дверей, оглянулась, кивнула в знак согласия и молча вышла из белоснежной квартиры мистера Гипмана.

Укутавшись в теплый плед, Эми сидела на крыше своего дома и смотрела, как солнце растворяется в верхушках деревьев, растущих между многоэтажными домами.

Потом быстро стемнело. Эми поджала под себя ноги и посмотрела на небо. Голубые огоньки как будто смеялись, подмигивали и танцевали на черном покрывале ночного неба.

Эми улыбнулась им в ответ, сняла перчатки, положив их на колени, подняла руку и мысленно соединила несколько звезд. Получилась буква «Т». Эта игра нравилась девушке еще с раннего детства. Она даже пыталась научить правилам игры сестру Зое, но та так и не разглядела ни буквы «Т», ни «Е», ни «М». Зое посчитала эту игру бессмысленной и очень глупой, поэтому покинула террасу и ушла читать очередную книгу, взятую в библиотеке.

Но Эми до сих пор любила читать звезды. Иной раз у нее получались слова. Казалось, что голубые огоньки говорят с ней с помощью этой игры.

Так же и сейчас… Эми написала букву «Т» и принялась разглядывать другую.

Но ее забавную игру прервал рев мотора во дворе. Эми наклонилась и увидела длинный лимузин. Это Тони приехал с работы. Девушка улыбнулась, сменила позу и не заметила, как перчатки, лежавшие у нее на коленях, упали вниз.

Тони тем временем поднялся на крыльцо, но остановился, когда услышал, что в кустах что-то зашуршало. Он уже хотел было зайти в подъезд, но любопытство не дало ему это сделать.

Молодой человек спустился с крыльца и зашел в кусты. Ничего не было видно. Единственный фонарь во дворе, который освещал дорогу, временно не работал. Тони чертыхнулся, постарался вглядеться в темноту, но так ничего и не увидел. Но вдруг, как по мановению волшебной палочки, свет на кухне миссис Ром зажегся, и Тони смог разглядеть, что на корявых, голых ветках куста висят черные женские перчатки. Тони взял их в руки и быстро забежал в подъезд.

Посмотрев на часы, он решил не беспокоить жильцов второй квартиры, предположив, что они уже спят.

Отдам перчатки завтра, подумал Тони и поднялся на третий этаж. Как всегда, на этаже Тони горел тусклый свет. Лампочка то и дело мигала и недовольно жужжала, как муха, попавшая в сети хитроумного паука.

И поэтому Тони сразу обратил внимание, что люк чердака открыт. Полоска лунного света пролилась на бетонный пол, покрытый тонким слоем грязи.

Тони подошел к лестнице и быстро забрался на крышу. На самом краю сидела Эми, завернувшись в теплый плед. Она смотрела на звезды и умиротворенно улыбалась.

— Доброй ночи… — как можно тише, чтобы не испугать девушку, поздоровался Тони.

— Привет… — Эми повернулась к молодому человеку и жестом пригласила его присесть рядом с ней.

Тони сделал три широких шага и, согнув длинные худые ноги в коленях, медленно сел возле кирпичной трубы.

— Что делаешь? — так же тихо спросил он.

— Ищу буквы.

Тони свел брови и тоже поднял глаза к небу, но ничего, кроме мелких синих точек, он не увидел.

— Никогда не пробовал? — Эми повернулась к нему и широко улыбнулась.

— Нет… научи…

Девушка кивнула и взяла руку Тони. Тот не стал сопротивляться, а только ближе пододвинулся к соседке.

— Давай начнем с простого… — Эми огляделась по сторонам и остановилась на многоэтажке, вырастающей прямо перед их домом. — Видишь горящие окна? Попробуй найти букву. Я нашла две… уже три…

Тони напрягся.

— Хорошо, следи за рукой… — Эми мысленно начала вырисовывать букву «Z». — Теперь видишь…

— Вроде… — Тони улыбнулся. — А чуток пониже буква «Y»? — неуверенно спросил он.

— Верно! Так же и на звездах! Ты быстро учишься, Тони! — похвалила его Эми и прилегла на крыше.

Тони последовал ее примеру. Теперь они лежали, соприкасаясь плечами, и молча смотрели на звезды.

— Я нашел… — довольный собой, радовался Тони. — У меня получается!

— Какой ты молодец! А кто быстрее найдет букву «Н»?

Сколько времени они провели в ту ночь на крыше, известно только Богу, потому что никто — ни Эми, ни Тони — ни разу не взглянул на часы. Казалось, время остановилось. Остались только два взрослых человека с мироощущением детей и бесконечное ночное небо, играющее с ними в прятки.

В зале, освещенном серебристыми лучами, рядом со столами, покрытыми белоснежными скатертями, между круглой сценой, усыпанной нежно-голубым серпантином, и мраморным фонтаном с хрустальной водой неподвижно стояла Эми Шарп.

В ресторане «Свет Луны» еще полным ходом шло приготовление. Официанты, как пчелы-работяги, летали по залу и расставляли столовые приборы.

Позже на сцену вышли музыканты и принялись настраивать инструменты.

Эми огляделась по сторонам. Ее сердце то замирало от восторга, то начинало учащенно биться от волнения.

Ей показалось, что она попала в сказку. Так красиво был украшен зал… Эми даже испугалась: вдруг что-нибудь не получится и она не справится с заказом или, допустим, мистеру Гипману фотографии Эми покажутся слишком заурядными, простыми, обычными, неинтересными… Если она не сможет передать эту красоту, запечатлеть ее на долгие годы? Все пропадет…

Эми горько вздохнула и попробовала унять волнение. Но тогда почему мистер Гипман выбрал ее? Разве в городе Морис больше нет ни одного фотографа? Эми одна на всем белом свете? Вот именно. С ее видением таких больше нет в этом мире…

Эми достала фотоаппарат из сумки, с нежностью погладила корпус и мысленно сказала ему несколько фраз: «Не подведи меня! Мой друг, мы всегда будем вместе! Я никогда не променяю тебя на новый и починю, если ты сломаешься!»

Казалось, что фотоаппарат услышал ее, открыл свое черное око и загорелся красной лампочкой у затвора.

Эми снова выдохнула и сделала пару пробных кадров. Ее устроило освещение и, проверив в сумке запасной аккумулятор и карты памяти, она повесила фотоаппарат на шею, прицепив ремешок.

Через полчаса начали подходить гости. Официанты сразу же подавали вновь прибывшим закуски и напитки. А спустя двадцать минут по залу пробежал шепоток: молодожены возвращаются из церкви. Как только в дверном проеме появились мистер Гипман со своей женой, все гости повставали со стульев и хором поприветствовали молодых супругов.

По всему залу раздались хлопки пробок от шампанского, смех, хрустальный звон бокалов, а потом заиграла музыка…

Эми успевала фотографировать красивые моменты этой чудесной сказки. Она была поражена красотой невесты: девушка чуть старше Эми была в простом платье, длинном и совсем не пышном. Но фата делала наряд невесты роскошным, благодаря изумительной кружевной отделке. Миссис Гипман была высокой девушкой со светлой кожей и такими же длинными и белокурыми, как и у мужа, волосами.

Также Эми обратила внимание на гостей свадьбы. Не было ни одного полного человека. Все как на подбор: худые и высокие… Многие из них светловолосые. Еще девушке показалось, что у этих двух объединившихся семей определенные правила при выборе одежды. Мужчины были в пиджаках фиолетовых тонов и шляпах с широкими полями, а женщины в простых по покрою платьях с оголенными плечами, прикрытыми прозрачными шелковыми накидками.

Мистер Гипман пододвинул стул новоиспеченной супруге и сел рядом. Потом взял бутылку шампанского из ведерка со льдом. Официант быстрым шагом направился к молодоженам, чтобы открыть бутылку. Но мистер Гипман махнул ему рукой, показывая, что сам хочет поухаживать за женой, и налил в бокал миссис Гипман шипучего напитка.

Она ему нежно улыбнулась, потом пригубила шампанского и положила голову на плечо мужу. Тот ее с нежностью поцеловал, взял руку жены и прижал к своим тонким губам.

На них приятно было смотреть. Они выглядели счастливыми. Сара Посо-Пуччини тоже светилась от счастья рядом с синьором Боккаччо, но там был другой свет… так обычно светится женское счастье.

На этой свадьбе все было по-другому. Молодожены не сводили друг с друга влюбленных глаз. Как будто у них это впервые, как будто они искали друг друга всю жизнь… по всему миру… а нашли только сейчас — в ресторане «Свет Луны»…

Она бережно сжала его пальцы, потом коснулась щекой его ладони и закрыла глаза. Он нежно провел рукой по ее волосам, остановился на шее и поцеловал за ушком. Она озарила его белоснежной улыбкой, дотронулась кончиком носа его гладковыбритой щеки и потом посмотрела в глаза. Он ласково взял ее за хрупкие плечики, прижал к себе и поцеловал в лоб. Потом в щеку. Потом в уголок губ, а потом и в сами губы. Поцелуй был нежен и недолог. Мужчина как будто боялся причинить любимой боль. Он обращался с ней, как с восковой фигуркой. Она же дарила ему в благодарность улыбку и свою безмерную любовь.

Эми не переставала любоваться парой. Она нажала на затвор фотоаппарата… еще разок, еще и еще. Потом посмотрела на экранчик и улыбнулась — кадры получились великолепные. Она ближе подошла к столу молодоженов.

Мистер Гипман снова обнял жену за плечи. Она положила левую руку на его грудь, демонстрируя фотографу платиновое кольцо с большим брильянтом. На тонком пальчике кольцо смотрелось великолепно. Ее маникюр тоже был безупречен: нежно-розовый слой лака и серебристая кайма по краю ногтя…

Эми сфотографировала руку невесты, потом сделала кадр, когда мистер Гипман нежно целует жену в щеку, а она широко улыбается с закрытыми глазами. Потом Эми запечатлела вылетающую пробку из шампанского, пену из бутылки, смеющихся гостей, хрустальные бокалы с золотистым напитком, искрящимся в серебристом свете софитов, музыкантов в черных фраках… Все это поможет потом воспроизвести в памяти атмосферу свадьбы…

— Можно сказать слово? — Из-за стола встал мужчина и постучал серебряной вилочкой по хрустальному бокалу.

Все вокруг затихли. Мужчина снял шляпу, провел рукой по длинным волосам, которые были аккуратно убраны в хвост, и с улыбкой посмотрел на молодоженов.

— Нордан Гипман, я знаю тебя еще с годовалого возраста. Я помню наше с тобой знакомство. В тот день у твоих родителей был прием. Много гостей было в вашем доме. Из Ирландии приехал сам мистер Сид. А все знают, что этот уважаемый господин принадлежит к древнему роду Бульши. И по поверью, если сильный воин или хитрец сможет отнять у потомка Бульши мешочек с золотыми монетами, то на всю жизнь станет богатым человеком. Но никому не помогали ни хитрость, ни смелость, ни дружба. Мистер Сид был непреклонен и осторожен. И вот однажды в комнату, где находился мистер Сид и выпивал виски с другими господами, зашел ребенок. Этот малыш только недавно начал ходить. Мистер Сид посмотрел на тебя, Нордан, и сказал, что ты очень походишь на его сына, погибшего на охоте. Такие же золотые локоны, голубые бездонные глаза, румянец на коже молочного цвета. Он взял тебя на руки и рассмеялся. Ты нежно прижался к его груди и незаметно запустил руку ему под пиджак. Нащупал тот самый мешочек с золотыми монетами и, крепко сжав в руке, развязал узел. Так мистер Сид лишился талисмана, передаваемого по наследству несколько веков, приносящего богатство и удачу. Ты лишил его этого талисмана, Нордан. Поэтому мы все снимаем шляпу перед тобой. Никто, пять веков подряд, не мог стать хозяином волшебного мешочка. Ты первый. Первый из рода Гипманов. Но богатство — это не только деньги, как многие считают… Взгляни на свою молодую супругу — это же сама королева Медб! От ее звонкого голоса сходят с ума… за один только взгляд хочется идти на подвиги… Ты и это получил. Саму королеву Медб! Она теперь твоя жена! Теперь у тебя есть многое, о чем другие только мечтают. Но чтобы ты стал самым счастливым человеком, я подарю тебе вот это. — Господин достал из внутреннего кармана пиджака бархатный мешочек, потом вытряхнул содержимое на ладонь. — Это кольцо. Когда родится ваш первенец, повесьте это кольцо на цепочку над люлькой малыша. И тогда ребенок возьмет красоту, верность, уважение от матери и храбрость, мудрость и силу от отца. — Мужчина снова убрал кольцо в мешочек и, пройдя между столами, вручил подарок молодоженам. — Теперь у ваших ног весь мир. — Гость низко поклонился под аплодисменты, отдал микрофон и, надев шляпу, сел обратно за свой стол.

— Спасибо, дядя Челз! Ты всегда мне был как отец! — крикнул мистер Гипман и обнял жену.

Чуть позже заиграла музыка. Официанты вынесли маленькие бочонки с виски и поставили их на каждый стол. Гости наполнили стаканы, подняли их вверх, что-то громко крикнули по-ирландски и выпили одним глотком янтарный напиток.

Начались танцы. Двое пожилых мужчин сняли шляпы и вышли в центр зала. Один из них начал отбивать чечетку и резво подпрыгивать. Второй аплодировал ему, а чуть позже подхватил партию и станцевал не хуже первого. Потом оба, абсолютно синхронно, застучали каблуками, несколько раз повернулись вокруг своей оси, что-то крикнули и поменялись местами.

Пока двое мужчин исполняли свой прекрасный танец, весь зал хлопал им в ладоши. Эми тоже не удержалась и принялась аплодировать. Потом сделала пару снимков и улыбнулась.

После этого танца на середину зала вышла молодая женщина в зеленом платье. Она плавно взмахнула рукой, давая понять музыкантам на сцене, что готова, и запела тонким и нежным голоском. Музыканты подхватили ритм и начали играть на скрипке и пианино. Девушка пела без микрофона, но всем, абсолютно всем был слышен ее чудесный голос. Певица, широко улыбнувшись, повернулась к молодоженам. Миссис Гипман поняла ее без слов. Встала и тоже запела. Теперь они пели дуэтом, будто два соловья.

Все гости внимательно слушали пение. Кто-то прослезился, кто-то опустил глаза. Эми не понимала слов песни, девушки пели на ирландском. Но ей сразу же стало понятно, что поют они о чем-то грустном, о воспоминаниях светлых дней…

— Знаешь, о чем они поют? — К Эми подошел юноша лет восемнадцати и присел рядом с девушкой на выступ подоконника.

— Нет… — Эми повернулась к юноше. Как он был красив! Светлые волосы, спадающие на плечи, голубые глаза, нежно-розовые губы… — О чем?

— О простом смертном, который полюбил прекрасную девушку из рода Ши.

— И что потом? — Эми невольно опустила глаза на губы прекрасного юноши.

— Ши нельзя любить. Они эльфы. Есть легенда: девушка Ши долго соблазняла бравого рыцаря. Она сказала ему, что пришла из страны живых, где нет смертей и невзгод. В этой стране все жители красивы и свободны, здоровы и счастливы. Но рыцарь отверг ее. И тогда Ши коснулась губами щеки храброго рыцаря… — Юноша приблизился к Эми, и девушка почувствовала его горячее дыхание. — Она поцеловала его. И исчезла. Много лет прошло с того момента. Рыцарь умирал, он с каждым днем чах и сох… от тоски и любви… И тогда он вернулся на озеро, где Ши подарила ему поцелуй, зашел по пояс в воду и закричал что было сил: «Забери меня с собой… Я умираю без тебя… Спаси мне жизнь! Я весь горю… Дышать готов я лишь тобой!» И в эту же минуту перед ним появилась хрустальная ладья. Ши стояла на палубе и манила его рукой. Рыцарь бросился за ней в воду. В ту ночь они уплыли, и больше никто не видел его среди людей.

— Но конец-то счастливый… почему все так грустны? — Эми пожала плечами и немного отодвинулась от юноши.

— Ши никогда не выберет человека. Ши будет только с Ши. Смешение кровей запрещено. Так гласит предание. — Юноша сделал шаг по направлению к Эми. — Но в жизни каждого Ши должен побывать земной человек, иначе Ши не поняли бы разницу.

— Ты так загадочно говоришь… — Эми игриво улыбнулась и снова отодвинулась от юноши. Но молодой человек оказался настойчивым, он коснулся рукой ее плеча и тронул короткую прядь волос. — Почему женщины так коротко стригутся? — Потом он повернулся к ней боком и присел рядом. — Тебе нравится свадьба?

— Сказочная. Скажи, это правда, что мистер Гипман в детстве завладел мешочком господина Сида? И что это за мешочек?

— Есть такая легенда. Не знаю, лично я считаю ее былью. Мистер Сид — потомок цвергов по отцовской линии.

— Кто такие цверги?

— Злые эльфы. Горбатые, хромоногие, уродливые. Его прапрабабку в лес утащил цверг. Но женщина была мудра и вскоре убежала от злого эльфа. Потом родился малыш. Малыш был худым, бледным и хромым. Все пугались этого ребенка. А вскоре вместе с матерью изгнали из деревни. Когда мальчик вырос, он нашел своего отца и с помощью хитрости украл у него мешочек с червонцами. Юноша сразу же обогатился. Он купил скот и развел ферму. А чуть позже женился на прекрасной светловолосой девушке, в глазах которой был виден океан. Спустя год появились дети, потом эти дети подарили родителям внуков, внуки — правнуков, правнуки — праправнуков. Сменилось много поколений, а мешочек с червонцами так и оставался в роду Бульши. Пока последний из рода, а именно мистер Сид, случайно не отдал его маленькому Гипману. Теперь Гипман первый из своего рода, у кого есть этот мешочек.

— И ты в это веришь? — серьезно спросила Эми.

— Я видел, как деньги сами плывут в руки Гипману. У него теперь полштата в кармане. Вот тебе интересный факт: в тот день, когда маленький Нордан взял в руки мешочек с червонцами, садовник дома Гипманов нашел за домом старый сундук, доверху наполненный монетами. Совпадение? Не думаю. — Юноша встряхнул длинными волосами и убрал их за уши. — Я знаю, ты веришь, просто не хочешь в этом сознаваться. В твоих глазах горит волшебный огонек. Ты сама видишь чудо… — Юноша наклонился к девушке и шепнул на ухо: — Люди стали другими, они не хотят замечать того, что кажется им странным. А в мире так много чудес… Разве ты с этим не согласна?

Эми повернулась к юноше, и ее губы оказались рядом с губами молодого человека. Почему-то девушка невольно закрыла глаза. Юноша улыбнулся, провел рукой по ее щеке и коснулся ее губ своими губами. Поцелуй был коротким. Но Эми долго еще чувствовала тепло его губ. Она взглянула на прекрасного юношу и утонула в синеве его глаз…

Словно удар током, сильный разряд молнии пронзил голову Эми… Она закрыла уши и прижала голову к коленям…

Вспышка…

Постель… серебристые простыни… Эми лежит в объятиях юноши. Он нежно водит пальцами по ее спине и смотрит в потолок… Девушка счастлива. На щеках у нее пылает румянец, в глазах — яркие огоньки… Она знает, что юноша любит встречать рассвет где-нибудь на окраине города. Что его одежда всегда пахнет свежестью океанского бриза. Она хорошо помнит его голос спросонья… цвет его глаз, меняющийся от нежно-голубого до темно-синего в зависимости от настроения…

— Я говорил с отцом. Он против наших встреч, потому как выбрал мне невесту. Из Ирландии. Из рода Кайц. Мы должны будем расстаться. Но знай, я всегда буду любить тебя. И никогда не забуду тот поцелуй на свадьбе моего родного дяди.

— Альберт, нам нельзя быть вместе, потому что ты принадлежишь роду Ши, а я обычный человек?

— Ты не обычный человек, Эми. Ты вскоре об этом узнаешь…

Он поворачивается к ней лицом. Нежно целует ее в кончик носа и повторяет:

— Я всегда буду любить тебя так же сильно, как ты меня…

— А-а! — Эми закричала от боли.

С потолка падал серебристый серпантин. Длинные и узкие завивающиеся ленты застыли в воздухе. Эми прикоснулась к одной, плавно расправила ее и намотала на палец. Потом повернулась к юноше. Теперь в ее сердце не было любви. Молодой человек снова стал для нее незнакомцем. Эми с нежностью провела рукой по его лицу, коснулась золотых волос, снова посмотрела в глаза и печально улыбнулась…

Неожиданно все вокруг начало обратное движение. Серпантин поднялся к потолку. Пробка из бутылки шампанского резко заскочила в горлышко… Кто-то прошел мимо задом наперед.

Опять появилась воронка, опять начало засасывать Эми. Девушка от испуга закрыла глаза.

Вспышка.

— Люди стали другими, они не хотят замечать того, что кажется им странным. А в мире так полно чудес… Разве ты с этим не согласна?

— Согласна, Альберт. — Эми встала и отошла от юноши на безопасное расстояние. — Я верю в чудо. Прощай.

7. Параллели

Наутро после свадьбы Эми зашла в подъезд высотного здания, поздоровалась со швейцаром и направилась к лифту. Поднявшись на пятнадцатый этаж, Эми вышла в холл, снова полюбовалась царящей здесь чистотой, белизной и уютом и постучалась в дверь.

Как и в прошлый раз, ей открыла темнокожая женщина в строгом черном платье и белом фартуке.

— Доброе утро, — поприветствовала ее девушка. — Могу я увидеть мистера Гипмана?

— Мистер Гипман сегодня утром уехал в свадебное путешествие со своей женой, — равнодушно ответила женщина.

— Как же? — расстроилась Эми. — А как же фотографии, которые я сделала? Он не предупреждал меня, что уедет…

— Мистер Гипман позаботился об этом. — Темнокожая женщина исчезла, а когда появилась, в ее руке был конверт. — Это ваше вознаграждение.

— Хорошо… — Эми порылась в черной сумке и достала папку с фотографиями. — Вот альбом. Но разве мистеру Гипману не интересно увидеть результат моей работы? Вдруг ему не понравится?

— Мистер Гипман велел мне заплатить вам за услугу. Он уверен, что вы блестяще справились с работой.

— Спасибо. — Эми взяла протянутый конверт и убрала его в сумку. — До свидания!

Темнокожая женщина ничего ей не ответила, а только закрыла перед носом Эми дверь. Девушка еще немного постояла, потом открыла конверт и пересчитала деньги. Сумма оказалась в три раза больше той, на которую рассчитывала Эми. Она переложила деньги в кошелек и заметила, что в конверте еще что-то есть. Она вытряхнула содержимое на ладонь и улыбнулась. До блеска натертая золотая монета сверкала в свете ярких ламп.

Это старинный червонец из мешочка, решила Эми и убрала монетку во внутренний карман куртки.

Потом Эми достала из конверта серебристую карточку, на которой красивыми буквами с завитками было написано:

«Альберт сказал, что ты веришь в чудеса…»

Эми улыбнулась, потом задорно рассмеялась и сунула конверт вместе с запиской обратно в сумку.

Счастье переполняло Эми. Казалось, что она парит в воздухе. Ей захотелось танцевать, петь и вообще радоваться жизни. Девушка нажала на кнопку вызова лифта и повернулась вокруг своей оси несколько раз.

Когда двери лифта открылись, Эми взяла себя в руки и зашла в кабинку. Оказалось, что она не одна. В углу кабины стоял мужчина лет сорока. Незнакомец показался Эми слишком чопорным и скованным. И девушке захотелось пошалить. Интересно, что на этот раз покажет ей ее волшебный кулон?

— Не подскажете, который час? — спросила Эми и сделала пару шагов по направлению к мужчине.

— Восемь часов сорок пять минут, — сухо ответил он и снова уставился в точку где-то на дверце лифта.

Эми рассмеялась, поблагодарила и коснулась губами его щеки.

Резкая боль. Эми прижалась к зеркалу лифта и застонала.

Вспышка…

— Вы с ума сошли? — Незнакомец отталкивает Эми и отряхивает рукой лацканы пиджака, как будто девушка замарала его костюм. — Я женат, у меня дети! Как вам не стыдно! Совесть имейте! Какая пошла молодежь! Кидаются на людей прямо в лифте! И вообще… Как вас пропустил швейцар?

Мужчина все время посматривает на электронную панель лифта и вытирает белым платком испарину на лбу. Он ждет не дождется, когда двери лифта разомкнутся и он выбежит на свободу…

Лифт остановился. На экране замерла цифра «4». Эми заметила, как капелька пота, сорвавшаяся со лба незнакомца, повисла в воздухе. Как дрожат его ресницы, как замерло его сердце…

Вспышка.

Эми показалось, что электронная панель сошла с ума. Девушка не заметила, как на экране загорелась цифра «8». Эми не успела моргнуть глазом — уже «12»!

Потом девушка почувствовала воронку. Закрыла глаза. Она уже не боялась снова пережить это ощущение.

— Не подскажете, который час? — спросила Эми и сделала пару шагов по направлению к мужчине.

— Восемь часов сорок пять минут, — сухо ответил он и снова уставился в точку где-то на дверце лифта.

— Спасибо. — Эми улыбнулась и встала на прежнее место.

Верный семьянин! В наше-то время! Прямо чудо какое-то!

На улице начался сильный дождь. Эми раскрыла зонт и побежала к автобусной остановке.

Спустя полчаса она уже шла по улице Диких Роз.

— Эй, Тони! — Девушка увидела молодого человека, скачущего через лужи. — Тони!

Молодой человек обернулся и, заметив Эми, побежал в ее сторону.

— Привет! — поздоровался он, юркнув под подставленный ею зонтик. Эми пришлось встать для этого на цыпочки. — Хорошая погодка? — посмеялся Тони и стряхнул с черных как смоль волос капли дождя.

Эми усмехнулась, передала ему зонт, и они вместе, ускорив шаг, направились к своему дому.

Как только они подошли к подъезду, дождь закончился и улицу осветили яркие лучи солнца, пробирающиеся сквозь плотные тучи.

— Ну как всегда! — Тони поднял руки к небу. — Стоит мне вернуться домой, как дождь или метель тут же прекращается! Ни секундой раньше!

Эми рассмеялась и, стряхнув небесную воду с зонта, закрыла его.

— У меня есть для тебя маленький подарок. — Тони полез в карман длинного плаща.

— Подарок? — удивилась Эми. — Как интересно!

— Вот… — Тони протянул маленькие ножницы. — Маникюрные, наверное. Одна женщина забыла их на заднем сиденье лимузина… Мне они ни к чему. Я пользуюсь канцелярским ножом. Привык и удобно. А Буму когти не обстригаю. Один раз попробовал, так пришлось ехать в больницу и накладывать на руку несколько швов. Буму пришлись не по вкусу маникюрные процедуры…

Эми рассмеялась и взяла подарок.

— Спасибо. Хотя острые предметы не дарят. Мне нужно дать тебе монетку. — Эми полезла в сумку за кошельком, немного подумала и достала из внутреннего кармана куртки монету, подаренную мистером Гипманом. — Это счастливая монета!

— Червонец? — Тони разглядел подарок.

— Ирландский червонец… Волшебный.

— Правда? — игриво переспросил Тони. — Настоящая волшебная монета? Да ну! — засмеялся он.

— Самая настоящая! — Эми накрыла ладошкой руку Тони. — Она принесет тебе удачу. Только не потеряй ее! Хорошо?

— Договорились. Кстати, давай зайдем в подъезд, а то миссис Ром, — Тони кивнул на окно первого этажа, — уже десять минут за нами наблюдает.

Эми мельком взглянула на окна первого этажа и негромко рассмеялась: миссис Ром, не скрывая своего любопытства, смотрела в бинокль и пощипывала, как корова травку, ярко-зеленый базилик.

Тони подмигнул Эми, взял ее за руку и завел в подъезд. Они еще мило о чем-то беседовали, пока медленно поднимались по лестнице, потом Тони решил поразить Эми. Он залез на перила и, скатившись вниз… громко шмякнулся на пол, но, впрочем, смог улыбнуться через боль.

— Знаешь, в последнее время я чувствую себя мальчишкой! — признался Тони. — Почему? Не знаю… А давай сегодня опять встретимся на крыше?

— Тони, прости, я не могу. Я всю ночь сегодня не спала. Давай в следующий раз? — Эми остановилась у своей двери и запустила руку в сумку, чтобы найти ключи. Когда она их нащупала, Тони уже поднялся на лестничный пролет выше. — Эй! — крикнула ему девушка. — Давай в следующую пятницу?

— Хорошо! — Тони перегнулся через перила. — Буду ждать!

— Пока!

— Удачного дня!

Эми зашла в квартирку, бросила сумку и первым делом направилась в ванную комнату. Сбросив с себя одежду, девушка зашла в душевую кабину и включила теплую воду.

Она до сих пор не могла поверить, что кулон у нее на шее обладает колдовскими чарами. Еще неделю назад девушка не верила, что сможет оказаться в будущем, увидеть и запомнить кусочек из жизни, совершенно другой жизни, и вернуться обратно в настоящее время.

Люди, действительно, могут многое: поднять завесу, заглянуть под нее, очутиться в мире, где правят иллюзия и волшебство, и принять это как реальность. Стоит только быть немного внимательней, чутче… и никогда не пытаться отогнать от себя проявления чего-то странного и необычного, как делают многие. Этим самым люди закрывают свои глаза…

Сквозь сон послышалась монотонная трель телефонного аппарата. Но Эми только сильнее зарылась лицом в подушки. Телефон снова заверещал, казалось, что он зовет на помощь хозяйку. Но девушка даже не шелохнулась. Только после третьего звонка Эми вскочила с кровати и на цыпочках добежала до гостиной.

— Я слушаю вас… — Эми кашлянула в кулак, потерла глаза и, нащупав рукой пуфик, мягко села на край. — Алло!

— Эми Шарп? — спросила мужским голосом трубка.

— Это я. — Эми закрыла глаза и подперла рукой подбородок. Ужасно хотелось спать.

— Вы, наверное, помните Майкла Лини. Он в прошлом месяце женился.

— Да, конечно! — Эми вспомнила небогатую свадьбу и рыжеволосого жениха с красным носом в форме картошки, нет, скорее, томата. Точно. И в меню у них было много этого овоща: кетчупы, томатные супы, печеные томаты, засахаренные томаты, консервированные томаты, мясо в томате, томат в мясе…

— А помните Джес Лини? Его сестру?

Перед глазами Эми сразу же нарисовалась невысокая, худенькая фигурка девушки. Джес все время смеялась и любила, когда ее обнимали взрослые мужчины.

— Да, конечно… — равнодушно ответила Эми.

— Я их отец. И у Джес завтра свадьба… — Голос задрожал.

— Поздравляю… — Эми прикрыла рот ладонью и беззвучно зевнула.

— Понимаете, мы подготовили свадьбу за несколько дней. И теперь нуждаемся в фотографе…

— К чему такая спешка? — Эми открыла глаза и свела брови.

— Мы вынуждены так поступить. Понимаете, Джес беременна. А отец ребенка улетает на следующей неделе служить в Колорадо.

— Поздравляю…

— С чем, мисс Шарп? Джес всего семнадцать лет! Благо, я согласился не подавать в суд на этого мерзавца! Жена и дочь отговорили. И свадьбу бы я не устраивал… Все бы бросил и уехал куда-нибудь подальше от позора! — В трубке послышались всхлипывания.

— Мистер Лини, успокойтесь. Все будет хорошо. Я обязательно приду завтра на свадьбу и сделаю прекрасные снимки.

— Благодарю… — выдавила сквозь слезы трубка. — Бар «Восьмой день», улица Побега. В двенадцать часов дня.

Короткие сигналы…

Контраст между волшебной свадьбой мистера Гипмана и поминками по еще живой Джес Лини поразил Эми. Как будто вчера девушка побывала в раю, а сегодня опустилась на грешную землю, в мир людей с их предрассудками.

Эми стояла у входа в бар «Восьмой день» и чувствовала, как угнетающая атмосфера праздника, если это собрание людей за столом можно было так назвать, сковывает ее сердце, пытаясь выжать из него последние капли сострадания.

Зал, где собрались гости, был настолько маленьким, что, стоя у входных дверей, можно было разглядеть фактуру противоположной стены. Стол молодоженов стоял напротив крохотного оконца, из которого тусклыми лучами пробиралось солнце. По обе стороны от молодых супругов расположились два продолговатых стола, за которыми уместилось человек двадцать, не больше.

По углам от входной двери стояли две колонки, из которых доносилась плохого качества музыка. Над потолком висели два софита и уныло мигали огромными глазами, кидая в разные стороны розовые лучи.

Эми посмотрела на невесту и горько вздохнула. Джес выглядела подавленной. Ее явно не устраивали ни свадьба, ни гости, собравшиеся здесь, ни атмосфера в баре «Восьмой день». Казалось, ей больше всего хотелось трех вещей: вернуть тот день, когда она так опрометчиво согласилась зайти в гости к своему будущему мужу Биллу Шиллеру; от души дать ему пощечину, когда тот запустит руку ей под юбку; а уже дома накрыться с головой одеялом и обо всем забыть…

Жаль, что Джес не смогла предугадать, где она окажется спустя два месяца. Теперь ей было паршиво. Она одна сидела за столом и гоняла по белой скатерти пробку от дешевого шампанского. Билл тем временем, находясь в дальнем углу от входной двери, рассказывал всякие байки своим дружкам. Они страшно громко гоготали и давились шипучим напитком, который пили прямо из горла.

Билл поглядывал на гостей с ухмылкой. Наверное, ему казалось, что он на чужой свадьбе, а не на своей. И что девушка, которая печально вздыхает за столом и каждую минуту глотает горький комок, застрявший в горле, чужая невеста, а не его… И что ребенок, смирно лежащий в утробе молодой матери, чужой, да, совершенно чужой… Биллу он не нужен. Ему вообще ничего не надо. Ни свадьбы, ни жены, ни ребенка… Дома у него лежит билет до Колорадо, а билета в обратный конец нет… и не будет…

— Прошу внимания! — Из-за стола поднялся отец.

Его лицо напомнило Эми морду лошади: такое же длинное и вытянутое книзу, глаза мистера Лини были красными и уставшими. И вообще, он выглядел так, словно готов был расплакаться.

Мистер Лини вдруг сел, быстро опустошил бокал с красным напитком, потом налил еще вина до самых краев бокала и снова встал.

— Спасибо всем, кто не побоялся и пришел на этот праздник. Я хочу извиниться перед всеми вами. Да… бывает… люди совершают ошибки… И я совершил ошибку. Не смог воспитать дочь должным образом…

Эми возмущенно посмотрела на отца.

Да как он может? Джес, наверное, надеется на его поддержку. А он решил отчитать ее прилюдно!

Эми взяла в руки фотоаппарат и вышла в центр зала. Потом нажала на кнопку затвора, несколько раз сфотографировала мистера Лини. Тот от вспышек немного растерялся, забыл слова и сел на свое место.

Тем временем заиграла медленная музыка. Эми отошла к стене в надежде, что наступило время для танца молодоженов. Но Билл только откупорил новую бутылку вина и, поспорив с дружками, на скорость начал хлебать дешевый напиток.

Эми снова стало жаль Джес. Она повесила фотоаппарат на шею и подошла к столику молодоженов.

— Привет, ты такая красивая… только почему не улыбаешься? — Эми оперлась на край стола.

— Ты первая, кто сказал мне, что я красивая. Сегодня я слышала только это: «пошевеливайся», «растяпа», «ремнем мало бил», «позорище», «глаза бы мои тебя не видели»… Думаю, что я скоро привыкну… — Джес опустила глаза, и Эми увидела, как на скатерть упала слезинка и растеклась маленьким серым пятном.

— Они поймут, что были не правы! — Эми кивнула на родителей Джес. — У тебя есть муж. Ты его любишь… — Она посмотрела на Билла и сморщилась.

— Нет. Мы не любим друг друга. Тем более зачем мне его любить, если он через пять дней улетает в Колорадо!

— Но он же вернется… — попыталась успокоить невесту Эми.

— Нет. Зачем ему это? Он сбежит. У него есть возможность. Я бы тоже сбежала. Куда-нибудь далеко-далеко. Сама бы родила и воспитала ребенка. Думаешь, мне нужна родительская помощь? После того, что они наговорили мне? — Джес вытерла слезу. — Я же искала поддержки, помощи, укрытия, хотела совета, а что я получила? Кнутом по лицу!

Эми обошла стол и села на место Билла. Она обняла Джес и похлопала ее по спине.

Наряд невесты был сшит или куплен в спешке. Объемные, безвкусные рукава-фонарики полнили руки и плечи девушки. Огромный бант на спине вообще превращал свадебный наряд в костюм Карлсона во время празднования Хеллоуина.

— Джес, все образуется… поверь в чудо! — шепнула на ухо Эми. — А все что ни делается… хочешь, я подниму тебе настроение? Ты улыбнешься, а я потом сделаю красивые свадебные фотографии… Через пять лет или раньше ты покажешь их своему малышу, и он скажет: «Мама, ты у меня самая красивая…»

Джес сквозь слезы улыбнулась, потом хихикнула. Эми сняла с шеи фотоаппарат и начала показывать молодой миссис Шиллер смешные свадебные фотографии.

— Смотри, видишь, молодая красивая пара стоит у алтаря. Только вот незадача — у жениха расстегнута ширинка и оттуда торчит край белой рубашки, а вот маленькая девочка шла за невестой к алтарю, поддерживая край длинного платья, и, видимо устав, решила присесть и отдохнуть.

Джес посмеялась и вытерла мокрые от слез щеки длинными пальчиками.

— Смотри, а вот жених перепутал свою любимую с подружкой невесты и положил ей руку на нижнюю часть поясницы. Я как раз оказалась сзади них и решила оставить этот кадр себе на память. А вот, гляди, подул ветер, и у невесты поднялось платье, смотри, какие восторженные лица у шаферов! А вот еще. Жених помогал выносить повару торт, поскользнулся и влепился в кулинарное творение. Повар рассердился и еще больше утопил голову жениха в мягком креме. А вот свадебный фейерверк. Вот этот мужчина, который прислонился к стене, больше десяти минут не мог зажечь фитиль. Молодожены ждали-ждали. И не дождались. Наверное, проще было попросить это сделать официантов, а не пьяного брата жениха… И вот, когда молодожены начали прощаться с гостями, брат жениха не выдержал и пнул от злости картонный цилиндр. И он наконец ожил — словно огнедышащий дракон поднялся на несколько метров, закружил, испуская золотые искры. Джес, ты не представляешь, сколько крику было. Там все так перепугались!

Джес засмеялась, представив такое непутевое завершение свадьбы.

— Бывало и хуже. И невеста с шафером прощалась в подсобке, и жених прятался с дружком. Джес, кому как повезет. А теперь я вижу, что ты заулыбалась, я сделаю несколько снимков. Да что там! Сто штук сделаю! Чтобы все поняли, какая ты красивая, счастливая и любимая! — Эми встала из-за стола. — И помни, мы никогда не сможем быть настолько близко с теми, кого любим, насколько далеко от тех, кого ненавидим…

8. Светлячок и яркое солнце

— Доброе утро! Утро действительно доброе! Сегодня я сделала одного человека счастливым. Ее зовут Джес. У нее была вчера свадьба. А сегодня я ей подарила красивые портреты с ее изображением. Ей так понравилось, что она расплакалась… потом она обняла меня и пообещала, что плачет в последний раз… — Эми стояла в телефонной будке на углу улицы Диких Роз. — Может, сегодня я приношу людям счастье? Давай проверим твою удачу. Ты только доверься. Не смейся, это всего лишь игра. Хорошо? Иди в комнату, возьми монетку, которую я тебе подарила, сожми ее в ладони и с закрытыми глазами напиши шесть чисел. Я подожду… Главное, не торопись…

Тони положил трубку рядом с телефоном и направился в гостиную, чтобы взять монету. Потом он закрыл глаза, как сказала ему Эми, и представил числа, но, побоявшись, что тут же их забудет, быстрым шагом подошел к столу. Около двух минут он рылся в письменных ящиках, потом нашел пару шариковых ручек, черкнул каждой по газете с программой телепередач и, найдя пишущую, побежал к трубке.

— Ты еще здесь?

— Да я тут, — ответила Эми. — Уже придумал?

— Погоди немного. — В трубке снова повисла тишина.

— Любые? — через несколько секунд переспросила трубка.

— Любые! От одного до пятидесяти. А ты что, ни разу не играл в лотерею? — удивилась Эми.

— Нет, — сознался Тони. — Ты так уверена в выигрыше?

— Да! Но если не повезет, то сегодня не наш день. Попробуем завтра. Хорошо?

Тони почесал затылок, вспоминая числа, и написал на краешке листочка: «11», «13», «16», «21»,»26», «27».

— Готово! — Он, довольный собой, положил на стол ручку и приготовился диктовать Эми числа.

— Молодец, Тони. Сейчас я куплю билет, зарегистрирую его и буду у тебя через десять минут… — сказала Эми и положила трубку.

Эми остановилась у двери Тони и постучала. Собачий лай стих только тогда, когда на пороге появился Тони. Он снова был в засаленной майке и в растянутых на коленях штанах.

— Вот лотерейный билет. Ты продиктовал мне числа, и сегодня мы проверим твою удачу. Ток-шоу начнется уже… — Эми посмотрела на наручные часы, — через пять минут.

Тони радостно кивнул и запустил соседку в квартиру. Бум недоброжелательно посмотрел на гостью, наверное припоминая подаренный ею наряд, и залез под диван.

Эми сняла черную куртку, берет и развязала шарф. Потом она плюхнулась на диван и подала Тони лотерейный билет.

Тони положил билет на столик и включил телевизор.

— Тони, ирландскую монетку принеси.

Тони послушно вскочил с дивана и исчез в спальне, потом вновь появился и положил монетку на край стола.

После заставки на экране появилась красивая девушка в обтягивающем красном платье. Она начала раскручивать барабан с разноцветными шариками и объяснять правила игры.

— Всего за пять минут — это время нашего прямого эфира — кто-то из вас может стать миллионером! Разве это не чудо? Итак, у нас выпал шар под номером «13»! — Девушка улыбнулась с экрана и положила шар на подставку. — Играем дальше!

— Эми! У меня есть число «13»!

— Молодец, Тони. Возьми в руку монетку…

Тони послушно взял ирландский червонец и зажал в ладони.

— Шар под номером «21»! — Девушка вновь неестественно широко улыбнулась и положила второй шар рядом с первым. — О! Номер «16»!

— Эми, — Тони потряс соседку за руку, — Эми, я так сильно волнуюсь…

— Шар под номером «11»! Дорогие телезрители, не забывайте, сегодня в программе разыгрывается джекпот, который за последние три месяца еще никто не сорвал. А это сорок восемь миллионов сто пятьдесят шесть тысяч восемьсот пять долларов! Внушительная сумма, не так ли? Осталось всего два шара… Шар номер «27»! Остался последний!

Эми почувствовала, как Тони задрожал, словно Бум на холодном ветру. Девушка повернула голову в его сторону и заметила, что на лбу молодого человека выступила испарина, а левая кисть руки, в которой Тони держал монету, побледнела от перенапряжения.

— Ну что, дорогие телезрители, вы готовы узнать номер последнего шара? И это шар под номером «26»! Надеюсь, у нас есть победитель. Так-так… — Девушка зажала пальцем левое ухо. — Мне только что передали, что буквально за пять минут до начала эфира был зарегистрирован номер «111316212627»! И у нас есть победитель! Для того чтобы получить выигрыш, свяжитесь с нами по телефону, указанному на обратной стороне лотерейного билета.

Эми переключила канал.

— Криминальные новости: вчера в пригороде Ричмонда был сильный пожар. Полностью сгорел особняк Хилтонов. Есть жертвы. Полиция выясняет: это поджег конкурентов по бизнесу или игра соседней детворы со спичками…

Эми снова переключила канал.

— Сегодня в новостях. Девушка, выигравшая в казино Вегаса двадцать тысяч долларов, сегодня утром была найдена задушенной в своей квартире.

Эми опять нажала на кнопку пульта.

— Я возмущена! — кричала женщина с телеэкрана. — Кто составляет программу на вашем канале? Сначала идет передача, в которой рассказывается о бедных детях в Африке, умирающих от голода, а потом выходит авторская программа Льюиса Пери «Как миллионеры спускают свои деньжищи», где показывают круглые красные морды, вытирающие пот стодолларовыми купюрами! Как так можно?

Эми выключила телевизор и положила пульт на подлокотник дивана.

В комнате повисла тишина. Даже было слышно неровное дыхание Тони.

Девушка повернулась к нему и заметила, как тот раздраженно поглядывает на счастливый билет.

— Я тебя поздравляю. С сегодняшнего дня ты можешь позволить себе все, что есть на этом свете… Ты сорвал джекпот! — Эми закинула руку на спинку дивана, поджала ноги и положила голову на плечо.

— Мне не нужен этот билет! — Тони вскочил с дивана и начал наворачивать круги. — Мне не нужны эти деньги! Я не хочу быть миллионером! Я боюсь… — Молодой человек остановился возле Эми и присел на корточки.

— Тони, ты давно мечтал о лимузине. Разве ты не хочешь, чтобы у тебя был собственный шофер, большой дом…

— Нет! Нет! — Тони затряс головой. — Нужно избавиться от билета! Хочешь, возьми его. Мне он не нужен! Правда! Клянусь! — Тони схватил билет со стола и протянул его Эми. — Возьми. Купишь фотостудию. Новый фотоаппарат. И еще что-нибудь. Держи, держи свободу! Все двери откроются перед тобой! — Он положил билет девушке на колени. — Мне не нужен он!

— Нет, Тони, если я возьму билет, я продам свою свободу. Мне он тоже не нужен. Я хотела осчастливить тебя. И сделала тебе сюрприз. Ты назвал числа и выиграл! Это твои миллионы. Ты миллионер, Тони! — Эми встала с дивана, подошла к своему соседу и положила ладони ему на плечи. — Ты миллионер…

— Нет! Не хочу! Не надо! Деньги, добытые легким или нечестным путем, приносят несчастья. Я не хочу страдать! Я не хочу боли! — Тони расстроенно плюхнулся на диван. — Давай порвем этот билет или сожжем его?

— А может, ты подаришь его людям, которые в нем нуждаются?

Через полчаса Эми и Тони вышли из автобуса. Пройдя еще пару кварталов, они остановись у Дома Милосердия и, переглянувшись, поднялись на крыльцо.

Дом Милосердия на улице Довольствия был единственным заведением в Морисе, где предоставляли ночлег и кормили по два раза в день людей, чье существование походило больше на падение в пропасть или захлебывание в болоте, нежели на жизнь обычного человека.

Почему богатые жители восточной части города не помогали этим беднягам? Наверное, были заняты делами поважнее…

Дом Милосердия на улице Довольствия больше походил на разваливающийся трехэтажный рыбацкий барак. Казалось, подует ветер посильнее, и здание сложится, как карточный домик. Но немало людей ежедневно выстраивались перед ним в очередь еще до рассвета, чтобы по-человечески провести хоть один день своей жалкой жизни.

Дому Милосердия явно не хватало ни оборудования, ни квалифицированных специалистов, ни мест… В общем, если бы не Тони с Эми, стоящие сейчас напротив входной двери и держащие между сцепленными руками счастливый билет, Дом Милосердия наверняка закрыли бы в следующем году…

— Сегодня ночью пасмурно. Звезд не видно… — шепнул Тони, устремив взгляд в небо.

Они сидели на крыше своего дома, подняв глаза на розовый небосклон, и ждали, когда плотные тучи рассеются над домом номер сорок пять по улице Диких Роз и появятся звезды.

— Эми… Сегодня я побывал в шкуре миллионера… — Тони счастливо улыбнулся.

Эми посмотрела на соседа. По его внешнему виду не скажешь: «Тони Рой — миллионер» или «Тони Рой — будущий миллионер»… Тони Рой из другого теста. Он немного странный, смешной, добрый и открытый. Ребенок с правильным сердцем. Наивный и неопасный. Тони никогда не предаст, а это главное.

Его большие глаза немного грустны. Нет, у него все в порядке. Тони даже счастлив. Просто природа подарила ему печальные глаза, такие же серые, как тоскливый дождь.

Волосы у Тони черные и очень короткие. Он каждую неделю стрижется электрической машинкой, стоя перед зеркалом в ванной комнате. Он считает, что фуражка на коротко стриженной голове смотрится лучше.

А еще Тони стесняется своей горбинки на носу. В детстве он хотел ее убрать напильником, но, проведя по нежной коже шершавым металлом, Тони на всю оставшуюся жизнь полюбил форму своего носа.

У Тони красивые губы. Забавная улыбка. В последнее время Тони улыбается только в трех случаях: когда получает зарплату, во время прогулок с Бумом и когда видит Эми Шарп.

А если говорить о внешности Тони коротко, то можно определить его облик тремя словами: худой, высокий и безобидный.

Тони почесал затылок, потом снова накинул на голову капюшон и поджал к груди острые колени.

— Странное чувство… — Тони опять нарушил тишину. — Вроде душа поет, а на сердце пусто. Непонятное состояние…

— Ты жалеешь? — Эми прислонилась спиной к кирпичной трубе и туже завязала шарф.

— Нет. Что ты! Конечно нет. Просто я до сих пор не верю, что со мной могло такое произойти… Знаешь, я не забуду лица тех людей в лохмотьях, в грязной одежде… Они улыбались. Конечно, они не знали, что такая огромная сумма перечислится на счет Дома Милосердия. Может, они чувствовали…

— Наверное… — задумчиво произнесла Эми. — Когда они нас окружили в холле, я готова была расплакаться. Может, они просто проходили мимо, но мне казалось, что эти люди замкнули круг и с каждой секундой сужают его. Но когда я прижалась спиной к твоей спине, я почувствовала себя в безопасности. И тогда я увидела, что бездомные спешат по своим делам. Например, занять свободную койку или утолить свой голод, ведь было время ужина. Знаешь, Тони, а я счастлива. Кто-то обязательно нам воздаст добром за добро. Этот Кто-то все видит…

— Бог?

— Может быть…

Они сидели еще около часа. Потом Эми подняла глаза к небу и увидела, как крупными хлопьями пошел снег. Она звонко рассмеялась, вскочила на ноги и раскинула в разные стороны руки, закрыв от удовольствия глаза.

Тони последовал ее примеру. Он сбросил капюшон, взял Эми за руки и закружил в смешном и нелепом танце.

Это был один из самых счастливых дней в жизни Тони. Нет, не оттого, что он полчаса был миллионером. Тони был счастлив потому, что смог подарить бездомным людям миллион теплых ночей и шанс увидеть этот белый снег в следующем году…

Эми забежала в квартиру и, не включая свет, распахнула окно в гостиной. Ветер тут же надул в комнату снежного пуха, который за считанные секунды застелил подоконник, упал на пол, постепенно превращаясь в холодные капли воды…

Эми еще сильнее распахнула занавески в разные стороны и закрыла глаза. Лицо щекотало легкое прикосновение белых хлопьев, хотелось попробовать их на вкус, а вдруг сегодня эти хлопья действительно сладкие. Эми еще больше рассмеялась от своей глупости.

Как же хорошо в двадцать три года оставаться ребенком!

9. Открытое окно

С самого утра Линда Сокрис была не в духе. Еще бы! Вчерашний день начинающей актрисе показался кошмаром. Их режиссер будто сошел с ума: заставил прогнать весь спектакль от начала до конца больше пятнадцати раз. Но его тоже можно понять. Скоро премьера. И на нее придут много знатных и богатых людей. А режиссер театра на улице Звонарей никогда не забывает о важной роли спонсора в жизни театра…

Так вот. Первая причина плохого настроения Линды ясна. А вот второй послужило непонятное для Линды Сокрис поведение Эми. Когда Линда, уставшая, как фермерская лошадь в сезон сбора урожая, вернулась домой и увидела подругу, спящую в верхней одежде у открытого окна, она так рассердилась, что собрала все ругательства на свете, которые только могла вспомнить.

В квартире стоял собачий холод, а на полу растекались лужи. Ветер, гуляющий по квартире в свое удовольствие, оторвал занавески и засыпал пол сухими листьями клена.

Линда кое-как растолкала Эми. Та сквозь дрему пробубнила себе под нос что-то вроде «Тони сегодня был миллионером» и побрела досматривать сон в свою комнату. А бедной, измученной и уставшей Линде Сокрис представилась возможность побыть хозяйкой половой тряпки и ведра…

— Ты мне должна! — сухо проговорила Линда и стянула одеяло с Эми. — Доброго утра я тебе не желаю! Я зла. Я очень зла! Что с тобой происходит в последнее время? Я тебя не узнаю. Ладно, твои глупые теории это побочный эффект творческой профессии, но оставить открытым окно и уснуть прямо рядом с ним, господи, Эми…

— Хочешь, я расскажу свой сон про открытое окно? — Эми как ни в чем не бывало присела на постели и с улыбкой посмотрела на подругу. — Там была ты…

— Что за сон? — смягчилась Линда.

— Чудесный, словно реальная история, произошедшая где-то в другом мире… Так ты хочешь послушать?

Линде ничего не оставалось делать, как сесть на край постели и, глубоко вздохнув, приготовиться слушать историю. И Эми начала свой рассказ.

На розовом фоне ночного неба вальсировали пушистые белые хлопья, переливаясь серебром в свете одинокого фонаря, стоящего на обочине дороги. Иногда сказочную тишину прорезал глухой рев автобуса, развозившего последних пассажиров. Но спустя несколько минут вновь все затихало.

Я сидела на подоконнике, прислонившись к оконной раме, и смотрела на огромные снежные хлопья, которые казались сладкими на вкус, как сахар. Снежинки не спешили упасть на холодный, покрытый льдом асфальт и, благодаря слабому ветру, продолжали кружиться в воздухе.

Но я не могла почувствовать себя счастливой, глядя на эту красоту, что-то не давало мне расслабиться. И я упорно продолжала вспоминать, что же такое произошло. Почему так грустно и хочется плакать? Ответа я не могла найти. Но потом вспомнила…

Ты уехала, Линда… Мне не хватало тебя. Ведь мы с тобой так долго жили под одной крышей, что ты стала моей семьей… моей сестрой… старшей сестрой… Ты ведь меня всегда понимала… Когда мне было грустно, ты меня смешила, когда смешно — ты ругалась… Это было так здорово! Но ты уехала, и мне показалось, что навсегда. И я почувствовала, что мы больше не увидимся… никогда…

И тут я вспомнила субботнее утро… Я тогда собиралась идти на очередную свадьбу, а ты как бы так, невзначай, сказала:

— Эми, мне все надоело. Я устала работать в театре за гроши. Я хочу большего. Хочу все и сразу. И знаю, у меня все получится. Счастье есть в этом мире, оно меня ждет. Только не в этом городе. Я уезжаю…

Сначала я подумала, что ты это выпалила сгоряча, как это бывало раньше, но, увидев спокойное выражение твоего лица, я поняла, что ты говоришь серьезно. Дальше ты вкратце рассказала о другом театре, о Нью-Йорке. Чуть позже призналась, что уже купила билет, а потом замолчала, видимо, ждала ответной реакции. Но я ничего не сказала, просто ушла. А когда вернулась, квартира оказалась пустой. Нет, внешне ничего не изменилось, ты взяла только самое необходимое, этого можно было и не заметить, но я сразу все поняла. Противная, мерзкая пустота тут же поселилась в этих стенах, и я чувствовала ее всем своим существом.

Потом я заметила записку, лежащую на столе, в которой торопливым почерком было написано: «Меня не ищи. Доберусь, устроюсь, позвоню сама».

Ты не взяла меня с собой. Даже не позвала…

Уехала…

Потом я забралась с ногами на подоконник, открыла форточку и вдохнула холодный воздух. Закрыв глаза, я думала, может, я тебя обидела? Вроде все было хорошо. Мы с тобой почти никогда не ссорились… Мы находили общий язык…

Тут я посмотрела на электронные часы: ярко-зеленые цифры показывали полтретьего ночи. В квартире было темно, лишь из большого окна, на подоконнике которого я сидела, проливался на пол розовый тусклый свет.

Я закрыла форточку и прислонилась к оконной раме. Вдруг мне показалось, что в дверь стучат. Я прислушалась — стук продолжался.

Линда? — первое, что пришло мне в голову. Но почему она стучится? Разве звонок не работает? Разве у нее нет ключей?

Я резво соскочила с подоконника и быстрым шагом отправилась в прихожую. Взглянув в глазок, я растерялась — на лестничной площадке стоял высокий мужчина с темными волосами в длинном черном пальто. Кто это? Что за незваный гость в столь поздний час?

— Кто там? — спросила я, продолжая смотреть в глазок.

— Посыльный! — ответил мужчина.

Я щелкнула засовами и распахнула дверь.

В подъезде горела тусклая лампочка, но я без труда могла рассмотреть странного гостя. Очень высокий, худой, темноволосый… Остальное оставалось размытым… Ни глаз, ни губ, ни его носа я не смогла увидеть. Но я была уверена, что он красив. Ангельски красив…

— Я принес подарок, — тихо сказал незнакомец.

— И где же он? — Я заметила, что в руках у него ничего нет.

— Я твой подарок. Ты меня впустишь?

— Заходи. Я включу свет.

— Нет. Не стоит. Давай посидим у окна. Только открой его… — попросил мой странный гость и присел на пуфик у журнального столика.

Я, подойдя к окну, раздернула занавески из прозрачного тюля и распахнула окно. В комнате стало светлее.

— Тебя кто-то прислал? — спросила я, садясь на диван.

— Нет. Я сам пришел.

— Мы знакомы? — Я взглянула на него с недоумением. — Мы учились вместе?

— Нет. — Мужчина покачал головой и начал расстегивать пуговицы на пальто. — Но я знаю о тебе все.

— Хорошо. — Я обхватила руками колени. — Для чего ты здесь?

— Хочу тебе помочь.

Не знаю почему, но я его не боялась. Может, понимала, что это всего лишь сон? Может, этот незнакомец внушал доверие? Не знаю…

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Имя не имеет значения. Называй меня как хочешь.

В конце концов эта игра мне надоела. Столько вопросов осталось без ответа! Он все время говорил загадками. И я не выдержала:

— Может, все-таки скажешь, кто ты? У меня сегодня нет желания ни шутить, ни веселиться! — Я встала с дивана и подошла к окну.

По телу пробежали мелкие мурашки от холода, и я поспешила закрыть окно.

— Я отвечу на многие твои вопросы, — согласился незнакомец и встал с пуфика, чтобы снять пальто.

Когда я обернулась, удивлению моему не было предела!

За спиной у моего таинственного гостя выросли крылья: большие, белые, как снег.

— Ты догадалась, кто я… Мы приходим, когда нас готовы услышать. Но ты должна мне помочь. Ты готова открыться самой себе?

Мне достаточно было мысленно ответить «да», и глаза Ангела засияли ярче.

— Никогда не поздно найти свой путь, — Ангел загадочно улыбнулся. — Ты понимаешь меня?

Я в растерянности кивнула.

— Ты должна научиться слушать свое сердце! Ты не так одинока, как тебе кажется. В мире есть человек, который безмерно любит тебя. Он никогда не предаст. Он будет всегда рядом. Ты должна найти к нему дорогу. А сердце подскажет. Ведь в нем уже живет Любовь… Ты готова пойти со мной? Я научу тебя слушать сердце! — Ангел присел рядом со мной, и я почувствовала запах фиалок.

— Я вернусь?

— Конечно. Оставь открытым окно, и ты обязательно вернешься… Не бойся, тебя никто не потеряет. В двенадцать пополудни ты уже будешь дома. — Он встал с дивана и протянул мне ладонь.

— А если я не захочу возвращаться? В твоем мире ведь нет ни боли, ни предательства, ни горьких потерь?

— Нет… — Ангел покачал головой. — Знай, если ты захочешь остаться, то останешься. Но ты нужна этому миру… Ты нужна здесь… Ну что, идем? Нам нужно спешить! Главное, оставь открытым окно, чтобы вернуться…

Я снова улыбнулась, взяла мужчину за руку и вновь распахнула окно…

Снег шел до самого утра. Большие белые хлопья ложились на искривленные ветки голых деревьев, на холодный серый асфальт, на крыши домов…

Светало. А уже ближе к девяти утра в прихожей нашей квартирки щелкнул дверной замок.

— Эми, я вернулась! — Ты бросила огромный чемодан и, не раздеваясь, отправилась в мою комнату. — Эми, я вернулась! В Нью-Йорке оказалось еще хуже! — Ты заглянула в мою комнату, но там никого не было, зашла на кухню, но меня и там не оказалось, и тогда ты вышла в гостиную.

Тюлевые занавески колыхал ветер, гуляющий по квартире. Большие хлопья снега падали на подоконник, долетали до дивана и таяли, оставляя мокрые следы.

— Опять считала звезды… — Ты тяжело вздохнула и, подойдя к окну, закрыла его.

— Что значит твой сон? — Линда лежала рядом с Эми и представляла, как легкие тени снежинок танцуют на потолке.

— Не знаю… Время покажет… — Эми пожала плечами и прислонилась головой к голове подруги.

— Странная ты, Эми. Очень странная. И сны у тебя странные… И эту твою странность я больше всего в тебе люблю…

После спектакля в холле театра, как и всегда, было шумно. Эми с трудом пробралась к парадной лестнице, быстро вбежала по ступенькам и, остановившись, оглянулась.

Она сразу же заметила, что присутствующие в холле поделились на два лагеря. Солидные мужчины во фраках, напоминающие откормленных пингвинов, обсуждали премьеру и горячо спорили о взглядах режиссера. А дамы в пестрых вечерних платьях, напоминающие павлинов, сплетничали о личной жизни актеров.

Эми, усмехнувшись, рассмотрела всех присутствующих и продолжила подниматься по лестнице.

Она выполняла просьбу Линды, которая еще с утра попросила составить ей компанию на посвященном премьере спектакля банкете. Эми с радостью согласилась.

В просторной комнате с тремя огромными окнами, плотно занавешенными тяжелыми шторами темно-зеленого цвета, собралось немало народу.

Линда сразу же увидела подругу и быстрым шагом пересекла комнату. На девушке все еще был грим. На сцене он украшал начинающую актрису, а вот при свете обычных ламп превращал в дешевую куртизанку с улицы Грехов.

— Я должна тебя кое с кем познакомить. Зак тоже увлекается фотографией. Еще он читает Фрейда. Ты знакома с творчеством Фрейда? С его опытами? — Линда, схватив Эми за локоток, повела ее через весь зал в дальний угол помещения. — Он тебе понравится. Я так много рассказывала о тебе. Так что не подведи!

Эми не успела вставить и слова, как Линда выпихнула ее перед собой, а сама скрылась где-то в толпе.

— Вы Эми? — Молодой человек приятной внешности улыбнулся и протянул растерянной девушке руку. — Я Зак. Рад знакомству.

— Я тоже… — Эми немного успокоилась и пожала руку мужчине.

Его ладонь показалась Эми ледяной. Девушка смущенно улыбнулась и убрала руки в карманы вязаной кофты.

— Вы занимаетесь фотографией? — нашел тему для разговора Зак. — Расскажите, мне очень интересно…

— Ну… — Эми почувствовала, как румянец вспыхнул на ее щеках. Ей было приятно оказаться в обществе столь галантного и очень симпатичного молодого человека. — Фотография — это моя жизнь. Вы не представляете, какую огромную радость доставляет всего один удачный снимок. Бывает дни, когда на сердце невыносимо грустно, и тогда я беру свой фотоаппарат, сажусь на автобус, идущий до окраины города, и там фотографирую закат. И после этого забываю о том чувстве тревоги, которое доставало меня с самого утра. Нельзя жить без любимого дела. Это просто невозможно! — Эми всплеснула руками и засмеялась.

— Прекрасно. Просто удивительно. Я тоже любил фотографировать. Конечно, это не было для меня делом всей жизни. Мне просто нравилось нажимать на затвор.

Эми опустила глаза и замолчала. Она не умела вести такого рода беседы, да и на таких вечерах Эми бывала крайне редко. Обычно она фотографировала, а не рассуждала о любимом деле с малознакомыми мужчинами.

Неловкая пауза затянулась. Эми кашлянула в кулак и огляделась по сторонам в надежде на то, что сможет найти тему для разговора.

— Эми, я совсем забыл. Вон в той комнате можно отрезать кусочек торта и попить чаю. Составите мне компанию? — Зак подал ей локоток, и Эми ничего не оставалось делать, как принять приглашение и последовать за мужчиной.

Когда они вошли в комнату, Зак закрыл дверь и плюхнулся на велюровый диван. Потом достал пачку сигарет из кармана пиджака и закурил. Эми не захотела садиться рядом с мужчиной и подошла к столу, чтобы отрезать себе кусок торта.

— А что вы вообще фотографируете? — Зак стряхнул пепел прямо на пол и закинул ногу на ногу.

— Я свадебный фотограф. Этим зарабатываю на жизнь. А в свободное время фотографирую пейзажи, случайных прохожих… Все, что покажется мне интересным и странным… — Эми нашла на столе нож и мягко вошла острым лезвием в трехуровневый торт.

— Занятно. Эми, вы не подождете меня? Я вернусь через минуту. — Зак встал с дивана и ушел в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь.

Эми даже не повернулась, она была так увлечена разрезанием торта, что даже не заметила, как Зак вернулся.

— Ваш кусочек сладкого! — радостно воскликнула Эми и протянула тарелку с тортом Заку, фигура которого незаметно выросла рядом с Эми.

— Сладкое, говоришь… — Зак взял тарелку и поставил ее обратно на стол.

Эми испугалась. Зрачки мужчины были расширенными, и каким-то демоническим огнем горели его глаза.

— Зак, я, пожалуй, пойду… — Эми хотела сделать шаг по направлению к двери, но Зак преградил ей дорогу. — Что вы делаете?

— Тише… — Зак коснулся пальцем ее губ. — Останься… Я не обижу тебя…

— Нет, лучше вы оставайтесь, а я пойду! — Эми снова попыталась покинуть комнату, но мужчина вновь встал на ее пути.

— Я могу закричать!

— Кричи. В этой комнате звуконепроницаемые стены. — Заку нравилась игра. Он принялся развязывать галстук и двигаться по направлению к Эми.

Девушка попятилась назад. Ее охватил сильный ужас. В глазах потемнело. Сердце забилось так сильно, что казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди.

— Прошу вас, отпустите меня… — прошептала сквозь слезы Эми.

Но Зак только злобно улыбнулся и решительным шагом двинулся к Эми.

Девушка прислонилась к столу и нащупала рукой острый нож, которым разрезала торт. Она быстро схватила его, крепко сжала и выставила перед собой.

— Не подходите! Слышите! — Эми потрясла перед мужчиной ножом.

Но Зак только расхохотался, крепко прижал Эми к себе и впился в ее губы. Но вдруг глаза его расширились. Он покачнулся и отступил от девушки.

Эми посмотрела на лезвие ножа, по которому стекала алая кровь, и, бросив нож, закричала.

Вспышка.

Эми сидит на диване. Запястья обеих рук давит холодная сталь наручников. В комнате полиция. Зака кладут на носилки и накрывают его тело вместе с головой белой простыней. В комнату рвутся любопытные люди, но полицейские никого не пускают.

— Я не виновата… — сквозь слезы шепчет Эми.

— В суде об этом скажете! — сухо отвечает женщина в форме офицера полиции.

Вспышка.

Эми заметила, что нож, которым она пыталась защищаться, повис в воздухе. Девушка подняла глаза на Зака. Мужчина замер в падении. На белой сорочке растеклось красное пятно. Из кармана выпал маленький пакетик с белым порошком.

Резкая боль в висках. Эми присела на корточки и закрыла ладонями уши. Что-то снова потянуло ее назад, начало со страшной силой засасывать.

Опять стрелки часов побежали назад. Нож резким движением поднялся с пола и вновь очутился в руке Эми. Зак поднялся на ноги и посмотрел на Эми тем же страшным взглядом.

Девушка нашла на столе нож и мягко вошла острым лезвием в трехуровневый торт.

— Занятно. Эми, вы не подождете меня? Я вернусь через минуту. — Зак встал с дивана и ушел в соседнюю комнату.

Эми подождала, пока мужчина закроет за собой дверь в соседнюю комнату, и рванула к выходу. Дернув за ручку, девушка поняла, что Зак заперся на ключ, пока она увлеченно разрезала торт.

Из соседней комнаты послышались приближающиеся шаги — Зак возвращался, девушка еще раз дернула дверную ручку, но все было тщетно. Тогда она начала искать другой выход. В глаза бросилось большое окно. Эми, не думая ни секунды, подбежала к нему. Выглянув в окно, она увидела служебную лестницу. Девушка резко дернула на себя ставни и вылезла на карниз. До лестницы было метра полтора, и Эми, пересилив страх, прыгнула на площадку. Мягко приземлившись, она быстро встала и начала спускаться вниз.

Потом, оказавшись на улице, Эми что было сил побежала в соседний переулок, разбрызгивая черные лужи на асфальте.

— Да что с тобой происходит? — В квартирку вошла Линда и бросила на диван куртку подруги, оставленную в гардеробе. — Зак такой хороший мужчина! Он так хотел с тобой познакомиться! — Линда метнула в прихожую свою сумку. — Ты выставила не только себя сумасшедшей, но и меня! Зачем ты вылезла в окно? Зак, наверное, все еще понять этого не может! Да и я не могу! — Девушка сдернула красный платок с шеи и бросила его на пол. — Эми, в последнее время ты…

— Я бы убила его… — еле слышно сказала Эми. — Он бы начал ко мне приставать, а я схватила бы нож со стола и…

Линда закинула голову и истерически засмеялась.

— Может, обратимся к специалистам? — Она наклонилась и посмотрела в глаза подруги. — Я боюсь за тебя, Эми…

— Ты мне не веришь… Но этот камень, который подарила мне синьора Бруно, обладает магической силой. Стоит мне коснуться губ мужчины, как я тут же вижу решающий момент наших дальнейших отношений. И это правда. Со мной это произошло уже четыре раза. Скажи, откуда я могу знать, что Зак употребляет наркотики? Он ненормальный…

— Ты говоришь о ненормальности Зака? — Линда с сарказмом усмехнулась и скрестила руки на груди. — Прости, Эми, но я не верю в эту чушь!

— На прошлой свадьбе я получила подарок — ирландскую монету. Волшебную…

— И как я не догадалась! — Линда зацокала языком, не сводя с Эми сердитого взгляда.

— Я подарила ее Тони. И он вчера выиграл сорок восемь миллионов долларов… — Эми говорила медленно, как будто желала только одного — чтобы все, что она сейчас говорит, Линда усвоила и переварила.

Но Линда только скептически ухмыльнулась, когда увидела в окне, как Тони у подъезда натирает лобовое стекло своего рабочего лимузина.

— Это вон тот господин миллионер? — Линда ткнула пальцем в окно. — Ну-ну.

— Он отказался от этих денег, мы отдали их Дому Милосердия на улице Довольствия… — закончила Эми и посмотрела на подругу.

— Знаешь что… Либо ты все время лжешь мне и окружающим, либо у тебя повреждена психика. Все эти фантазии, сказки, теории — пустое! Ничего этого нет, Эми! Ничего нет! Окрой глаза наконец-то! Как же тебе будет трудно, когда я уеду в Нью-Йорк!

Она подняла с пола платок, снова повязала его на шею и вышла из квартиры.

Линда спустилась с крыльца, сухо поздоровалась с Тони и направилась к круглосуточному кафе быстрого питания.

Холодный ветерок остудил пыл Линды, и она подумала, что во время разговора с подругой перегнула палку. Линде стало не по себе. Она уже хотела развернуться и побежать обратно к дому, как в животе у девушки заурчало.

И Линда решила, что сначала перекусит, а потом, на сытый желудок, процесс примирения пройдет куда приятней, нежели с выворачивающим чувством голода.

Толкнув перед собой дверь, Линда вошла в небольшое помещение. Ее широкие ноздри сразу же почуяли аромат булочек с корицей, шоколадного печенья, рогаликов с клубничным джемом.

Девушка остановилась у витрины и уже представила вкус кремовых пирожных. Потом она сунула руку в карман плаща, достала пару смятых купюр и протянула их продавцу.

— Три пирожных. Заверните каждое отдельно, — попросила Линда, показывая пальцем на бисквиты с розовым кремом.

Продавщица фыркнула, залезла под прилавок, достала три бумажных пакетика и чуть ли не перед носом Линды встряхнула их.

— Что еще?! — рявкнула продавщица.

Линда сразу же впитала весь негатив, излучаемый продавщицей, и подперла бока руками.

— Что еще?! — на повышенных тонах спросила Линда. — Вашу улыбку и доброжелательность!

Продавщица скривилась в пародийном подобии улыбки и свысока посмотрела на покупательницу. Конечно, макияж у Линды был вызывающим: ярко-красная помада, накладные ресницы длиною в пять сантиметров, темные тени, доходящие до бровей. Еще от Линды пахло сигаретами и алкоголем. Так же и наряд ее был далеко не монашеским: Линда не успела переодеть короткое черное платье после банкета. На полной фигуре девушки оно выглядело даже очень коротким и никак не подходило для прогулки по городу.

— Я буду улыбаться, когда захочу! — Продавщица снова тряхнула пакетом перед лицом Линды.

— Нет, ты улыбнешься, когда Я захочу! — Линда ткнула пальцем в грудь продавщицы. — А если ты этого не сделаешь, я поговорю с твоим шефом, и он выпрет тебя на улицу! Знаешь, сколько у меня накопилось зла? Я готова стереть в порошок любого, кто затронет меня в неподходящем месте и в неподходящее время! Так вот! Ты затронула! Готовься к войне!

— Да иди к черту! Я и так сегодня последний день работаю! — заорала продавщица. — Вот тебе на память от меня! — Она схватила пирожное, смяла его в руке и швырнула в Линду.

— Ах, так! — Линда, недолго думая, вцепилась в волосы продавщицы.

Спустя десять минут Линда сидела за столиком в кафе быстрого питания и вытирала салфеткой остатки крема на воротнике плаща, а продавщица в это время собирала пучки своих волос с витрины.

— За что уволил-то? — спокойно спросила Линда.

— За недостачу. Сама виновата, сдала с десятидолларовой купюры, как с сотни. Рассеянная стала в последнее время… — Продавщица вздохнула. — Сын вообще нюх потерял.

— Грубит?

— Нет. В прямом смысле слова. Проблемы с обонянием.

— А… Ты прости меня, ладно?

— Да, и ты тоже. Окатила тебя грязью. Личное нельзя смешивать с работой.

— Круговорот зла… — Линда усмехнулась.

— Что? — Продавщица намотала на палец прядь своих выдранных волос.

— Вот тебе сейчас стало легче? — Линда подошла к прилавку. — Ты покричала, подралась, кинула в меня пирожным. Тебе сейчас легче?

— Не представляешь насколько! — Продавщица улыбнулась. — Правда.

— Значит, ты «выплескиватель». Свою отрицательную энергетику, проблемы, переживания выливаешь на окружающих. Я такая же и поэтому тебя понимаю. Так нельзя делать, но мы с тобой по-другому не можем. — Линда скомкала салфетку и протянула ее продавщице.

Та выкинула ее в ведро.

— И это правда. Иногда так хочется покричать на кого-нибудь… — призналась продавщица, потом достала с витрины пирожные и упаковала их Линде. — Держи, за мой счет. Все равно за эту неделю зарплату уже не получу. Тут, видите ли, штрафы гигантских размеров! Знала бы, так еще с первого дня начала бы копить! А теория твоя правдоподобна. У меня вся семья такая… мягко говоря, нервная. И каждое утро мы начинаем с подобной разрядки.

— Это моя подруга придумала. Ну ладно. Встретимся, может, когда-нибудь. Я в театре работаю. Заходи. — Линда махнула продавщице рукой, улыбкой поблагодарила за пирожное и вышла в темную ночь.

Когда Линда вернулась, она первым делом сбросила туфли и пальто, взяла пирожное и побежала на цыпочках в спальню Эми. В комнате было темно. Однако Линда знала, что Эми не спит. Девушка после ссор долго приходит в чувство. Иногда Линда замечала, что после того, как сорвется и выльет все зло на подругу, Эми не меньше двух часов молча сидит в углу комнаты и смотрит в одну точку. Она не плачет и не пытается доказать что-то Линде. Она сглатывает, потом где-то внутри нейтрализует весь негатив и уже наутро вновь улыбается. Эми отходчивая, и благодаря этой ее черте характера девушки столько времени дружат.

— Эй, ты спишь? — шепотом спросила Линда. — Я знаю, что не спишь… я сладкого принесла. Хочешь?

Эми помолчала, потом резко поднялась на постели и спросила:

— Ну почему ты мне не веришь?

Линда улыбнулась, залезла на постель и обняла подругу.

— Я верю тебе, клянусь. Возможно, не хочу в этом сознаваться. Может, это зависть. Думаешь, мне не хотелось бы увидеть будущее? Ты говоришь о загадочных женщинах, о волшебных монетах, о кулоне… Я тоже хотела бы с этим столкнуться! Наверное, мечтала еще с детства… Все в детстве об этом мечтают. И сейчас я с удовольствием поймала бы золотую рыбку или нашла бы волшебный кувшин. Терла бы его и терла, пока мозоли не выскочат. Сама хочу быть частью чуда. Поверить в него всем сердцем. Убедиться, что этот тонкий мир действительно существует… — Линда поцеловала Эми в щеку. — Но, в конце концов, я оказалась совсем слепой! Я даже не заметила, что в одной квартире со мной живет проводник в другие миры… — Линда еще сильней прижала к груди Эми. — Это ты! Эми! Прости меня!

Эми расцеловала подругу в обе щеки и рассмеялась. Потом она всю ночь рассказывала Линде обо всем, что произошло с ней за последние три недели.

10. Вот так сюрприз!

Эми с самого утра чувствовала себя рассеянной. Она умудрилась разбить любимую кружку Линды, захлопнуть дверь, оставив ключи внутри, благо, у миссис Ром всегда есть запасные, и пролить горячий кофе на альбом со своими лучшими работами.

И, чтобы как-то исправить последствия неудачного утра, Эми отправилась в магазин за новой кружкой для Линды, пока та не рассердилась, узнав, что ее любимая чашка, подарок от некого господина Роланда, раскололась на мелкие части. Однако, слава богу, такие кружки продаются в любом посудном магазине… Еще Эми запланировала на обратном пути заскочить в фотосалон, чтобы восстановить фотографии из альбома.

Перебежав улицу, Эми залезла в сумку и, обнаружив, что оставила негативы дома, решила вернуться. Как только она стала переходить на другую сторону дороги, рядом с ней, буквально на расстоянии десяти сантиметров, завизжал тормозами автомобиль, чуть не сбив девушку.

Эми подняла испуганные глаза на водителя, потом взглянула на светофор, на котором давно горел красный свет, и поняла, что ее рассеянность решила вовсе погубить хозяйку.

— Простите, сэр! — тихо произнесла Эми и ринулась бежать.

— Стойте! — окликнул ее мужчина, но девушка так и не обернулась.

Тогда водитель припарковал машину у обочины и бросился вдогонку Эми.

— Стойте! — Он догнал ее и схватил за руку.

Эми обернулась и виновато посмотрела на мужчину.

— Может, вам нужна помощь? Я задел вас? Возможно, в состоянии шока вы не чувствуете боли… Давайте я отвезу вас в больницу… — Он продолжал держать Эми за руку.

А она уже забыла о том, что произошло десять минут назад. Она смотрела на его лицо… Все в нем было прекрасно — и темно-зеленые глаза, и губы правильной формы, и прямой нос, и широкие скулы, и светлые волосы, которые сейчас нещадно трепал ветер.

— Не стоит. Со мной все в порядке! — Эми сделала шаг назад. — Все хорошо. Простите меня, сэр, я доставила вам массу неудобств…

— Вы уверены, что все хорошо? — переспросил мужчина. — Точно?

— Точно-точно, — закивала Эми. — Простите еще раз.

— Нет, это вы меня простите. Я вас сильно напугал! У меня нет в ближайшие два часа никаких важных дел. — Незнакомец взглянул на наручные часы. — Может, горячий шоколад в кафе за углом поможет нам обоим как-то успокоиться? Кстати, я Майкл.

— Эми… — представилась девушка и пожала его протянутую руку.

Какой славный… Ей понравилось, что он догнал ее и предложил помощь. Не многие так поступают. В основном водители даже радуются, когда пешеход, который чуть не оказался с их помощью перед Страшным судом, скрылся в неизвестном направлении.

— Так идем? — Майкл кивнул на кафе. — Сегодня очень холодно. А горячий шоколад как раз кстати.

Эми немного поколебалась. Сознание девушки как будто разделилось на две половинки. Одна твердила: «Пойди с ним!», другая: «Кружка Линды сама не склеится. А ты только вчера помирилась с подругой! Какая же ты все-таки растяпа!»

Эми немного подумала и улыбнулась:

— Только не долго. Мне еще подруге подарок нужно купить…

Новый знакомый Эми оказался адвокатом. Сам он был из столицы штатов, а в Морисе навещал школьного товарища. Еще Майк рассказал о своем последнем деле, в котором пришлось защищать несовершеннолетнего подростка.

— У мальчика нет алиби. Хотя я на сто процентов уверен, что он не причастен к краже. Просто парень оказался не в том месте, не в то время. Вот на него и пало подозрение. Я считаю, что моего подзащитного наглым образом подставили. Я найду преступников и докажу в суде, что мальчишка невиновен! — Майк даже ударил кулаком по крышке стола. — Многие считают, что адвокаты ради денег станут защищать и убийц, и маньяков. Но это далеко не так. Если клиент на самом деле виновен, то я отказываюсь выступать за него в суде и доказывать его невиновность!

Эми внимательно слушала Майкла. Она даже представила себя на месте адвоката: в строгом брючном костюме, с очками на переносице и толстой папкой с аргументами и фактами в руках.

— Знаете, Эми, в детстве я мечтал стать врачом. Хирургом, например… — Майк призадумался, потом взял ложечку и помешал горячий шоколад в фарфоровой кружке. — И сейчас я в какой-то мере хирург. Зашиваю рваные судьбы. Ведь если человек побывал за решеткой хотя бы пару часов, у него на сердце остается неизгладимый отпечаток на всю жизнь.

— Вы правы… — согласилась Эми. — У вас хорошая работа. Главное, что вы любите ее. И это похвально… — Девушка взяла двумя руками чашку и сделала пару глотков.

— А вы чем занимаетесь? — в свою очередь спросил Майкл. Он закинул руку на спинку стула и с интересом посмотрел на девушку.

— Я фотограф. Сохраняю на глянцевой бумаге лучшие моменты жизни моих клиентов. Я свадебный фотограф.

— Наверное, это большая ответственность. По моим убеждениям, свадьба должна быть только раз в жизни… так же как и любимый человек. Влюбиться раз и навсегда…

От его слов сердце Эми учащенно забилось. Девушка даже улыбнулась и немного покраснела. Она опустила глаза и, чтобы не продолжать эту тему, прильнула губами к чашечке с шоколадом.

— А вы замужем, Эми? — спросил Майкл.

Эми отрицательно покачала головой и пуще покраснела.

— Понятно… завтра я улетаю в Нью-Йорк. Может, сходим с вами в кино? Чтобы отметить наше знакомство, что ли… — Майкл посмеялся и наклонился к Эми. — Как вы смотрите на это?

Губы Эми расплылись в улыбке, глаза блеснули, будто девушка только что увидела падающий метеорит.

— Выбор фильма за вами… — весело сказала девушка. — Выбирайте любой. Только не страшный, а то я буду бояться… — призналась она.

— Хорошо, тогда сегодня в семь у кинотеатра на аллее Поцелуев.

Эми была на седьмом небе от счастья. Она даже купила для Линды не одну кружку, а целый чайный сервиз. Чуть позже она зашла в фотосалон, отпечатала два десятка фотографий и летящей походкой направилась к дому.

Какой интересный молодой человек, думала Эми о Майкле. И я ему тоже понравилась! Это точно! Если бы нет, разве стал бы Майкл приглашать меня в кино?

Рассуждая об этом, Эми вошла в подъезд, покружилась на лестничной площадке, достала ключ и вошла в квартиру.

Линды дома не оказалось. Оно и к лучшему. Эми достала из сумки кружку, точь-в-точь такую же, как подарок некого господина Роланда, оторвала ценник и поставила на полку в кухонном шкафу.

Потом расставила на столе чайный сервиз, чтобы Линда, вернувшись с работы, могла увидеть подарок.

И все оставшееся время до семи вечера девушка просидела на диване, не сводя глаз с входной двери.

Где-то на первом этаже послышалась ругань женщин.

Наверное, миссис Ром и ее дочь опять решили выяснить отношения, подумала Эми.

Она уже представила полную фигуру соседки снизу, ее жестикуляцию, искривившиеся бледно-розовые губы и пучок базилика в руке. Также в воображении Эми нарисовалась фигурка дочери миссис Ром: небольшая, худая, с пышными белокурыми волосами и тонкими, словно спички, руками.

Ругань стихла. Сначала хлопнула дверь в квартире пожилой соседки, потом подъездная. Женщины из семьи Ром так и ни о чем и не договорились.

Чуть позже послышался рев мотора во дворе. Это Тони заехал на обед. Полчаса он провел у машины, натирая лобовое стекло тряпкой, потом зашел в подъезд. Эми услышала его шаги по лестнице. И улыбнулась, когда Тони остановился у ее двери.

Видимо, слушает, есть ли кто дома, решила Эми.

Так оно и было. Тони постоял у двери девушки. Тяжело вздохнул и пошел к себе домой.

Раздался лай собаки — Тони зашел в квартиру.

Эми снова улыбнулась. Как же интересно угадывать, что происходит за дверью!

После фильма Майкл и Эми решили прогуляться по аллее Поцелуев. Солнце уже заходило и заливало прощальным светом верхушки высоких деревьев. В парке было многолюдно. Где-то катались на трехколесных велосипедах маленькие дети, где-то на лавочках целовались влюбленные, где-то под руку гуляли пожилые пары. Все вокруг как будто говорило: «Эми, возможно, рядом с тобой неспешно прогуливается твоя Судьба. Человек, которого ты искала всю жизнь!»

Девушка вздохнула, убрала руки в карманы куртки и огляделась по сторонам. Ей вдруг захотелось признаться Майклу, что сегодня один из лучших дней в ее жизни. Так хорошо было на душе, что хотелось закружиться в безумном танце вместе с кленовыми листами, вспорхнуть до самого солнца и плавно опуститься на землю вместе с редкими снежинками, пролетающими вдоль аллеи Поцелуев.

— Когда вы вернетесь в Морис? — спросила Эми и взглянула на Майкла.

— Пока не знаю. Недели через три, наверное… У меня тут будут дела, — ответил Майкл и отошел в сторону, чтобы пропустить малыша на велосипеде.

— А я вас буду ждать, — призналась Эми и покраснела от своих слов.

Как она могла сказать это мужчине? Девушка мысленно поругала себя за откровенность.

— Ладно, — засмеялся Майкл и повернулся к Эми.

Теперь они шли так близко, что девушка могла уловить тонкий аромат одеколона, запахом которого упивалась весь сеанс в кинотеатре.

— А как часто вы приезжаете в Морис?

— Несколько раз в месяц. Я думаю, что это не последняя наша встреча. Так ведь? — Мужчина улыбнулся, а Эми завороженно посмотрела на его губы.

— Кстати, я тоже уезжаю на несколько дней из Мориса. Домой, к родителям, — решила поддержать разговор девушка.

— Да, родителей обязательно нужно навещать. Они дали нам жизнь, воспитание… Это самые близкие нам люди. Поэтому я не понимаю тех, кто забывает о своих стариках!

Эми молча согласилась и уже представила, как расскажет матери о своем новом знакомом — дипломированном адвокате…

Они еще о чем-то говорили. Эми все время смотрела на профиль недавнего знакомого и пыталась его запомнить.

Вот показалась улица Диких Роз. Уже совсем стемнело. И Эми почувствовала досаду. Время порой так быстро бежит.

Девушка остановилась у своего подъезда и улыбнулась Майклу. Тот ответил на ее улыбку.

— Ну что ж, пора прощаться… — негромко сказал Майкл и взглянул на часы. — Через два часа у меня самолет.

— Вам не стоит опаздывать! — Эми сделала шаг навстречу мужчине и удивилась своей смелости.

Она вспомнила, как в романтических фильмах парочка целуется у подъезда. И решила, что не сможет уснуть спокойно ни сегодня, ни завтра, ни еще когда-нибудь, если не поцелует этого мужчину.

— До свидания! — сказала Эми, поднялась на цыпочки и коснулась губами уголка губ Майкла.

— О… — удивленно улыбнулся мужчина, он явно не ожидал такого завершения вечера.

Резкая боль в висках. Эми качнулась и закрыла ладонями уши. Началось…

Вспышка.

Вокруг много народа. Все почему-то хлопают в ладоши. Улыбаются, смеются, что-то выкрикивают… Эми видит лица своих знакомых, замечает сидящих за столиком родителей. Рядом стоит Майкл. На нем черный костюм. В петлице цветок. Мужчина не сводит с Эми глаз и улыбается. И в это время Эми опускает глаза и видит у себя в руках свадебный букет.

Эми снова посмотрела на Майкла, на его безупречно красивое застывшее лицо. Одинокий фонарь, стоящий у подъезда, лениво светил на дорогу. И в его свете переливались серебром неподвижно повисшие в воздухе маленькие снежинки. Эми даже дотронулась до них. Сгребла их в ладони и сжала в руках.

Неужели я видела собственную свадьбу? — обрадовалась Эми. Значит, этот человек станет моим мужем! О, Майкл! Эми провела холодной рукой по его лицу. Я так счастлива!

Девушка отошла от мужчины и приготовилась вернуться обратно. Она закрыла глаза и надавила на виски, чтобы как-то смягчить резкую, но, к счастью, быстро проходящую головную боль.

Опять появилась воронка, и опять она начала засасывать Эми.

Девушка расслабилась и, задержав воздух, широко распахнула глаза.

Вот снежинки поднялись к небу, вот по шоссе проехал задом наперед черный автомобиль. Вот Майкл сделал шаг назад и взглянул на наручные часы.

— Ну что ж, пора прощаться… — негромко сказал он. — Через два часа у меня самолет.

— Вам не стоит опаздывать! — Эми решительно сделала пару шагов навстречу Майклу, обняла его за плечи и нежно поцеловала в губы.

И опять он удивился, так как не ожидал такого от Эми. Но девушка даже не покраснела, ей опять захотелось побывать у себя на свадьбе, вернуться в будущее и разглядеть букет невесты.

Снова вспышка, снова все вокруг замедлило свое движение… Опять воронка… и действительность…

— Ну что ж, пора прощаться… — снова сказал Майк и взглянул на часы. — Через два часа у меня самолет.

— Вам не стоит опаздывать! — радостно улыбаясь, шепнула Эми. — До свидания!

Она так не хотела уходить…

Еще бы раз вернуться на собственную свадьбу… И Эми не выдержала, кинулась на шею к Майклу и снова его поцеловала…

Эми поднялась на второй этаж и, прижавшись к перилам, негромко засмеялась. По расчетам Эми, прошло не меньше часа, в течение которых она с Майклом прощалась у подъезда. Хотя на самом деле их прощание длилось всего пять минут.

Эми дотронулась холодными пальчиками до теплых губ. Как бы ей хотелось, чтобы то, что она увидела с помощью волшебного камня, ее собственная свадьба, сбылось в скором времени.

Вот было бы здорово: сначала Зое, потом Эми выйдет замуж. Как же будут счастливы родители!

Эми взглянула на дверь собственной квартиры, поняла, что не хочет сидеть одна в четырех стенах, и быстро взбежала по лестничному пролету на третий этаж. Там открыла дверцу чердака и поднялась на крышу.

Прислонившись к кирпичной трубе и обхватив колени руками, неподвижно сидел Тони. Он чувствовал себя таким ненужным и одиноким в этом мире, что по щеке его катились слезы. Тони видел, как Эми проводил незнакомец, слышал, как она звонко смеялась, и уже предположил, что они договорились о новой встрече. Тони было больно.

— Привет! Я не знала, что ты здесь! — Эми подошла к молодому человеку и присела рядом с ним.

— Привет… — грустно поздоровался Тони. — Как дела?

Он ждал, что она ответит «отлично», как говорила всегда, но Эми решила поделиться впечатлениями, оставленными после вечера, проведенного с Майклом.

— Я так счастлива, Тони! — начала Эми. — Я встретила человека, с которым буду до конца своей жизни. Представь!

Тони стало еще хуже. Как он хотел запустить руку себе в грудную клетку и вырвать эту боль, давившую на сердце!

— С чего ты взяла, что будешь с этим человеком? Это он тебе сказал?

— Нет. Он об этом даже не догадывается! — Эми махнула рукой, засмеялась, а потом рассказала Тони о кулоне.

Мужчина сначала не поверил. Он просто не хотел в это верить. Но ведь это Эми подарила ему ирландский червонец, который на следующий день сделал Тони миллионером, хоть и ненадолго, правда.

— А давай я тебя поцелую. А ты потом расскажешь, что увидела… — предложил молодой человек и пододвинулся к Эми.

— Прости, но я не могу. А зачем? Ты же знаешь, мы с тобой всегда останемся друзьям. Это точно. Ты хороший друг, мы чем-то похожи, наверное, оба не от мира сего… — Эми положила руку ему на плечо. — И я думаю, что кулон сделал свое дело. Я больше не хочу им пользоваться.

— Значит, ты влюбилась?

— Может быть. Я никогда никого не любила. Может, это и есть любовь. Мне так хорошо. В Майкле мне нравится многое.

— Но ты же его не знаешь!

— Узнаю! Разве это мешает влюбленности?

Тони снова вздохнул, накинул капюшон и опустил голову на колени.

Как же ему сейчас хотелось остаться на крыше одному. Ну зачем Эми поднялась? Зачем сделала еще больней? Ведь еще недавно Тони питал надежду, что когда-нибудь его соседка станет его самой любимой и родной… Но сегодня, а именно двадцать минут назад, все его мечты, до которых, казалось, можно было дотянуться рукой, превратились в пустые иллюзии.

— Спокойной ночи… — Тони встал на ноги и направился к лестнице.

— Уже уходишь?

— Завтра рано вставать… — обернувшись, ответил Тони и начал спускаться с лестницы.

Если бы у Эми не было такого замечательного настроения, то она точно заметила бы, что Тони сегодня очень расстроен.

Экспресс-поезд мчался по рельсам. За окном мелькали размытые очертания деревьев и кустов, растущих на обочине дороги. Вдалеке плыли, словно ленивые огромные киты, рыжие холмы, припорошенные первым снегом.

С самого утра смеялось солнце. Казалось, оно хотело заразить своим хорошим настроением и людей, равнодушно смотрящих в окна вагона, и птиц, торопливо летящих на юг по невидимой небесной дороге, и деревья, устало шелестящие последними засохшими листами.

Эми прислонилась щекой к холодному стеклу и посмотрела, как высоко над землей кружат птицы. Собираются в стаи и начинают свой долгий перелет. Стало как-то грустно на сердце. Неужели пришел конец года? Неужели заканчиваются теплые ясные деньки?

Скоро придет зима. Укроет всю землю белоснежным покрывалом и будет петь свою нескончаемую колыбельную, посвистывая вьюгами и убаюкивая метелями.

Порой кажется, что зима предлагает начать жизнь с чистого, белого листа. Предоставляет возможность подумать над прошлым в тихий зимний вечер, сидя у окна, наблюдая, как снежинки залепляют темное стекло. Решиться, наконец, двинуться вперед… налегке.

И тогда приходит весна. Смывает талыми водами все плохое и, коснувшись каждого дерева, каждой твари в лесах и полях, каждого человека в этом мире, сказочным образом все оживляет и побуждает к действию.

Потом весна плавно перетекает в лето. Веселое, жизнерадостное… И хочется просто радоваться после долгой и скучной зимы, хочется вновь убежать на улицу Фонтанов и брызгаться в воде до самого вечера. Есть мороженое унциями. Встречать рассвет на берегу. Купаться ночью, черт возьми. Жить, играть, творить… пока не придет золотая осень… и медленно, но верно примется усыплять все кругом.

И опять зима, и весна, и лето, и печальная осень. Год за годом… природа постоянно дает нам шанс начать все сначала.

Эми с трудом забросила объемный рюкзак на спину и, сгорбившись, поплелась в сторону автобусной остановки. Дойдя до назначенного места, девушка бросила рюкзак на лавочку и плюхнулась рядом с ним, обняв его рукой, будто он ее лучший друг.

Когда стрелки часов поднялись до верхней отметки, у остановки затормозил старый красный автомобиль немецкой марки. Эми улыбнулась, схватила двумя руками рюкзак и торопливо забралась в машину.

— Привет! — сказала она и обняла мужчину в серой фетровой кепке, поцеловала его в обе щеки и посмотрела в потускневшие от времени голубые глаза. — Как дела, папа?

Это Рауль Шарп. Ему сорок восемь лет, но выглядит он всего на сорок семь. Дело в том, что Рауль очень любит смотреть по телевизору футбол. И именно поэтому, по его мнению, он выглядит моложе своего возраста. У Рауля тоже есть свои странности. Например, он каждую ночь просыпается ровно в три. Выходит во двор и проверяет, лежит ли металлическая крышка на мусорном контейнере так, как положил ее с вечера мистер Шарп.

Видите ли, еще в юности Рауль Шарп посмотрел одно документальное кино, в котором психологи определяли характер, дурные привычки и слабости незнакомого человека, взглянув лишь на отходы его деятельности.

Поэтому Рауль Шарп испытывает сильное волнение, когда мусорщики вытряхивают его помои в кузов мусоровоза. Так же он не находит себе места, когда застает какого-нибудь бродягу, ковыряющегося в мусорном контейнере семьи Шарп. Тогда у мистера Шарпа начинается паника… А это жалкое зрелище…

Мужчина в свою очередь расцеловал дочь в румяные щеки и взглянул на девушку сквозь очки.

— Как настроение? — спросил он и завел машину.

— Отличное. Успела выспаться в поезде…

— Почему не позвонила мне заранее? А только с вокзала? Я бы тебя встретил…

— Ничего страшного! Хотела прогуляться по родному городу. Как мама?

— Вот приедешь и спросишь… — хмуро ответил отец.

Миссис Шарп, когда волнуется, начинает икать и кричать на мистера Шарпа. В таком состоянии она видит в муже только одни недостатки. То ей кажется, что он слишком ленив и неопрятен, что все время пялится в телевизор вместо того, чтобы ей помочь, то слишком медлителен, когда миссис Шарп срочно нуждается в его помощи. В общем, все не так. Глуп, стар, равнодушен… Все слова на свете, которые характеризуют тунеядца и лентяя, адресованы в эти моменты мистеру Шарпу.

Но мистер Шарп за двадцать пять лет совместной жизни с миссис Шарп привык к таким эмоциональным всплескам жены и поэтому всегда пропускает ее крики мимо ушей, что еще больше бесит миссис Шарп.

— Она опять психует! Сегодня ездила на примерку к госпоже Зик. Платье оказалось маловато. Дело в том, что за три недели твоя мать успела набрать пять килограммов лишнего веса. А все потому, что без конца, чтобы успокоиться и не орать на меня, жует шоколадное печенье. Я-то рад этому. В доме было тише. Но теперь ураган разбушевался не по-детски. Советую тебе купить ушные затычки!

— Да ладно тебе, пап! Маму тоже можно понять…

— Ага. Мать пусть орет до потери сознания, а я что должен делать? Эх, женщины, всегда вы были друг за друга! Жаль, что у меня две дочки, а не два сына! Такой бы компанией мы быстро заткнули мать! — Рауль Шарп посмеялся. — Хотя куда я без вас. Вы мое все!

Эми прижалась к отцу, положив голову ему на плечо, и стала тихо подпевать песенке, раздающейся из радиоприемника.

Двухэтажный дом из красного кирпича вырос за поворотом улицы и сразу окунул Эми в воспоминания детства.

Вот качели у ветвистого дуба. Эми помнит то дивное состояние, когда замирает сердце, захватывает дыхание и мир вокруг встает с ног на голову.

Как прекрасно голубое небо под ногами, как чудесен легкий ветерок, щекочущий лицо, и яркое солнце, от которого непроизвольно щурятся глаза.

Вот сад с живой изгородью, пожелтевшей с приходом осени. Два краснощеких гнома в синих колпаках по-прежнему стоят у калитки и улыбаются, радуясь гостям.

Вот веранда дома. Вот дверь, покрытая белой краской. Ее каждый год в начале лета красит отец. Ему очень нравится это занятие. Он так входит во вкус, что покраска заканчивается любимыми клумбами миссис Шарп. И каждый год, когда миссис Шарп начинает проверять работу мужа, она приходит в ужас — все кругом покрыто белой краской. И клумбы, и забор, и лавочка, и качели, и входная дверь, и ставни, и стены гаража, и даже фонарь, правда, не весь, а только до того места, до которого смог дотянуться мистер Шарп…

Эми зашла в дом. Ничего не изменилось. Хотя такое ощущение, что она не была здесь не два месяца, а многие годы. Эми так соскучилась по родному дому, что даже прослезилась.

Из кухни доносился с детства знакомый аромат свежеиспеченных булок. Видимо, миссис Шарп решила основательно подготовиться к приезду дочери.

А вот и она. Миссис Шарп, а иначе Джул Шарп. Невысокая полноватая женщина. Глаза ее всегда блестят одинаково: и когда миссис Шарп в добром расположении духа, и когда готова стереть в порошок любого, кто окажется в данный момент поблизости.

Волосы у Джул Шарп огненно-рыжие. Глаза, как у Эми, темные, окантованные пышными ресницами.

— Эми! — воскликнула женщина и заключила дочь в крепкие объятия. — Я так соскучилась! Я так соскучилась!

— Я тоже, мам! — Эми расцеловала мать в обе щеки и снова прижалась к ее груди.

Как хорошо оказаться дома. Дома, где тебя ждут и где всегда рады видеть.

— Неужели это ты? — рассмеялась Зое, стоя на лестнице.

Потом она быстро спустилась и нежно обняла сестру.

— Вся семья в сборе! — Рауль закрыл входную дверь и поставил рюкзак Эми в угол прихожей. — Давайте уже обедать! А то я проголодался!

— Ты вечно голодный! — с сарказмом заметила миссис Шарп. — Ешь, ешь, а толку мало!

— Зато у тебя результат налицо… — Мистер Шарп шутливо похлопал жену по животу. — Хотя какое это лицо…

— Ну хватит, мистер! — Джул скрестила руки на груди, а потом, видимо, вспомнила, что на плече у нее висит кухонное полотенце, схватила его и пару раз легонько замахнулась на Рауля.

Тот глухо посмеялся, зацокал языком и плюхнулся в свое любимое кресло.

— И вот вся функция вашего отца, девочки! Будьте внимательны, когда выходите замуж! Если в автобусе, где есть только одно свободное место, ваш спутник предлагает присесть к нему на колени, вместо того чтобы уступить его вам, знайте, этот человек никогда не подаст вам кофе в постель! Мало того, его всегда будет устраивать позиция: «Я в удобном кресле, а мои острые колени — твои проблемы. Не нравится — вставай!» И еще: задумайтесь, прежде чем выходить за человека, который катает вас в набитом до отказа автобусе и считает это романтикой! — Джул крайне недружелюбно взглянула на Рауля и еще раз замахнулась полотенцем.

— В молодости ты любила полные автобусы! И сама прекрасно знаешь почему! Девочки теперь взрослые, могут догадаться! — Мистер Шарп усмехнулся, закинул ногу на ногу и включил телевизор.

— Ну да! — Миссис Шарп подперла руками бока. — Ты еще что-нибудь припомни, что до сих пор тешит твое самолюбие! А я поясню дочерям, почему я так поступала. А! Наверное, потому, что не было выбора! Ты же не был щедр на подарки! И поэтому даже жетонам на метро я была рада! — Джул гордо подняла голову и направилась на кухню. — Девочки, пойдите сюда. Я напою вас чаем. А вы, мистер в шляпе а-ля Бельмондо на пенсии, забудьте об обеде, пока не найдете слов извинения!

— Ага! — Мистер Шарп встал с кресла. — Пойду поищу их в кафе «Жирные пироги». Кстати, сегодня пятница, вторая кружка пива бесплатно… Дорогая, я обязательно найду слова извинения! До вечера, девочки!

— Пока, пап! — в один голос крикнули Зое и Эми.

До самого вечера Зое не переставала рассказывать о своем будущем муже. Казалось, времени было достаточно, чтобы в подробностях описать человека, его характер, привычки, но со слов Зое Эми поняла только, что жених ее сестры милашка, его зовут Медвежонок и она сильно его любит.

Все время Эми улыбалась Зое и делала вид, что внимательно ее слушает, но на самом деле девушка витала в облаках, представляя, как Майкл встает перед ней на колено и протягивает обручальное кольцо в бархатной коробочке.

Эми снова улыбнулась. Она даже мысленно придумала, как будет выглядеть это кольцо. Потом пофантазировала на тему «церемония в церкви», чуть позже «умиленные лица родителей и всех гостей праздника», а еще через пятнадцать минут рискнула предположить, на кого будет похож их ребенок.

— Ты меня слушаешь? — переспросила Зое сестру.

— Да, конечно! — Эми спустилась с небес на землю и утвердительно кивнула головой. — Ух, ты! Как забавно! Очень смешно! — Эми выдавила пару смешков. — И что же дальше?

— Эми, дальше святой отец прочитал молитву об усопшем. Я рассказываю о похоронах бабушки Медвежонка! Ты меня слушаешь или нет?

— Ой, прости… — Эми стало неловко. — Я просто задумалась.

— И о чем же, если не секрет? — Зое в недоумении взглянула на сестру. — Поделись со мной!

— Ладно, — согласилась Эми и вкратце рассказала о Майкле.

Она поведала об их знакомстве, о том, как пили горячий шоколад в кафе, как ходили в кинотеатр и до самого вечера гуляли по аллее Поцелуев. Она также назвала его Зайчонком, наверное, так было легче передать ее нежность к этому человеку.

— Почему ты не позвала его на свадьбу? — Зое навзничь упала на мягкую пружинистую кровать. — Было бы так здорово!

— Он улетел по делам. Вернется через две недели… — Эми грустно вздохнула, потом улыбнулась сестре и тоже подняла глаза в потолок.

Вот так они и лежали рядышком долгое время. Каждая из них думала о своем любимом мужчине. Представляла свою свадьбу, жизнь в замужестве… И много еще чего сладкого, нежного и радостного…

Ближе к вечеру в доме семьи Шарп раздался телефонный звонок. И Зое как пуля пронеслась по лестнице, громко оповещая всех, что ей звонит Медвежонок.

Чуть позже она сердито положила трубку, взглянула на часы и прокляла какого-то мистера Шалака.

— Медвежонок на ужин не придет! Он опоздал на самолет. Вылетает завтра. А все из-за мистера Шалака! Видите ли, ему захотелось вновь перечитать контракт! Видимо, книги дома закончились! Запишись в библиотеку, бездарь!

— Зое, успокойся! — В гостиную вышла Джул. — Ничего страшного! Чем длинней разлука, тем крепче любовь!

На ужин миссис Шарп зажарила курицу под острым соусом, сделала подливу из маринованной моркови и достала из погреба бутылочку белого вина.

Ровно в шесть вечера вся семья, включая отца, который все-таки нашел слова извинения в виде двух чебуреков, купленных на оставшиеся деньги, села ужинать.

— Эми, можно я расскажу маме, о чем мы говорили в моей спальне? — не удержалась Зое.

— Ну-ну… — мгновенно заинтересовалась миссис Шарп. — И о чем это вы беседовали? — Она даже перестала разрезать курицу и положила острый нож на соусницу, а мистер Шарп недовольно фыркнул и потряс пустой тарелкой перед носом жены.

— Угомонись! — сказала Джул мужу. — Видишь, у меня важный разговор!

— Конечно, у тебя важный разговор! — передразнил ее Рауль. — Всем отрезала мяса, а мне питаться воздухом предлагаешь?

— Не маленький, отрежешь сам! Или твои руки от безделья вовсе атрофировались, что нож удержать не смогут? — Джул даже не взглянула на мужа, а полностью переключила внимание на дочерей. — Ну говорите, что вы молчите!

И пока Рауль неумело разрезал курицу и тщательно выбирал самые сочные куски, Зое рассказала о влюбленности сестры.

— Девочка моя, почему ты не позвала его на свадьбу Зое? — удивилась мать. — Вот было бы здорово!

Эми пожала плечами.

Рауль тем временем насытился жареной курицей, налил себе в бокал побольше вина и сел в свое кресло, чтобы посмотреть телевизор.

— Опять король-голодранец занял свой трон! А кто мне будет помогать убирать со стола? — взъелась Джул.

— У тебя есть две взрослые дочери! — равнодушно ответил мистер Шарп на упреки жены. — Вы только взгляните! — вдруг воскликнул он. — Это тот мужик, который пожертвовал все свое многомиллионное состояние Дому Милосердия в Морисе!

Эми быстро обернулась и увидела на телеэкране Тони, дающего интервью главному телеканалу штата Северная Дакота.

— Мистер Рой, как вы решились на такой удивительный и самоотверженный шаг? Немногие способны на это… — спросил журналист, прячущийся за камерой.

— Э… — Тони рассеянно посмотрел с экрана на телезрителей. — Я не знаю…

— Он полоумный! Это точно! — Джул рассмеялась и показала на Тони пальцем. — Ну разве умные люди поступят так, как он?

— Может, у него большое доброе сердце? — заступилась за соседа Эми.

— Что за ерунда? Отмывает грязные деньги местной мафии! Пожертвовать все Дому Милосердия!

Тем временем Тони Рой снова заговорил:

— Наверное, я должен быть благодарен своей соседке. Она чудесный человек, добрый, мудрый. Я ее очень люблю… по-дружески… конечно. Это она придумала, куда можно отдать все выигранные деньги. Мне они не нужны! Большие деньги — большие проблемы. Меня и так устраивает моя жизнь… — Камера показала небольшой старый дом номер сорок пять на улице Диких Роз.

— Небось, его подружка уже жарится на Гавайях с его оставшимися деньгами! Вот идиот! — снова прокомментировала миссис Шарп.

Рауль и Зое звонко засмеялись и осуждающе покачали головами.

— А где ваша соседка? — спросил журналист-невидимка.

— Уехала в другой город. Обещала скоро вернуться!

Джул засмеялась так сильно, что Эми даже поморщилась.

— Может, хотите передать привет?

— Конечно! — обрадовался Тони. — Эй, Эми, Эми Шарп, я тебя жду. Очень соскучился. Бум соскучился тоже. Вроде ты только сегодня утром уехала, а мне кажется, что прошла целая неделя! — Тони поправил водительскую фуражку и широко улыбнулся. — Возвращайся скорее!

Рауль Шарп выключил телевизор и обернулся, чтобы взглянуть на дочь.

Повисла пауза.

— Он тебе кто? — спросила мать.

— Мой сосед. Я живу с Линдой на втором этаже, а Тони на третьем.

— И ты предложила ему расстаться с миллионами? — Зое округлила глаза.

— Он выиграл их в лотерее. И отказался от денег. Мне они тоже ни к чему…

— О горе мне! — Мать вскочила из-за стола. — Эми, девочка моя, разве я плохо тебя воспитывала? От денег не отказываются, а вот от бесплатного труда — да! Есть разница?

Зое тоже неодобрительно зацокала языком и осудительно покачала головой.

— А что вы на меня набросились? — Эми встала из-за стола. — Это был выбор Тони. Я ему только помогла советом. Сказала, куда можно передать деньги.

— Он полудурок с врожденным кретинизмом! Это сразу заметно! А ты же умненькая девочка! — Миссис Шарп начала уборку со стола. — В следующий раз будь поумнее. И не забывай, что в Хичроке у тебя живут бедные родители!

Зое тоже встала из-за стола и с таким презрением посмотрела на сестру, что у Эми пробежали неприятные мурашки по спине.

Девушка взглянула на озадаченного отца. Только он решил промолчать в этой ситуации. Наверное, думал, а хватило бы у него смелости отказаться от миллионов?

Следующее утро началось, когда за окном еще было темно. В полусонном состоянии Эми спустилась в гостиную и протерла спросонья глаза. Из комнаты на кухню, а потом из кухни вновь в гостиную вся в мыле бегала миссис Шарп. То она садилась подшивать свое платье, то убегала на кухню, чтобы там посмотреть, как готовится завтрак.

— Мам, тебе нужна моя помощь? — спросила Эми, кутаясь в теплый, длинный до пят халат.

— Нет. Я справляюсь. Сейчас решила примерить платье, а оно лопнуло по швам с правой стороны. Вот здесь… возле замка. — Джул показала дочери дыру длиной в пять сантиметров. — Сейчас зашью, и все будет в порядке. Еще нужно погладить отцу брюки. А ты иди и посиди с сестрой. А то она сильно нервничает.

Эми послушно покинула гостиную и поднялась на второй этаж.

Эми чувствовала себе дискомфортно в нежно-розовом платье подружки невесты. Искусственные ландыши из накрахмаленной ткани кололи плечо. Высокие каблуки и узкая юбка сковывали движения. Еще и эти тяжелые мамины клипсы, которые при повороте головы напоминали о себе тянущей болью в мочках ушей.

Эми стояла в комнате невесты в церкви Святого Питера и молча смотрела, как мать поправляет пышную юбку Зое.

Сама невеста дико нервничала. То она начинала покрикивать на миссис Шарп, то громко рыдать и проклинать всех кругом.

— Ну что ты дергаешь платье! — Зое повернулась к матери и раздраженно натянула белые перчатки до локтей. — Оставьте меня одну! Хотя бы на несколько минут!

Эми и миссис Шарп переглянулись и покинули комнату невесты.

— Ты свадебный фотограф. Как ты с этим справляешься? Ну с волнением, нервными срывами… — Миссис Шарп достала из сумочки успокоительное и закинула в рот пару розовых таблеток.

— Мама, там ведь женятся чужие люди. Я к ним не причастна. И я вообще не понимаю, почему вы так нервничаете? Все же хорошо. У Зое самый счастливый день в ее жизни… — Эми взяла мать за плечи и посмотрела ей в глаза. — Успокойся, все будет хорошо! Взгляни на меня! Я безумно рада за сестру и вовсе не волнуюсь! Потому что знаю, что ее Медвежонок сделает ее счастливой!

— Ты права, моя девочка… — Миссис Шарп сунула сумочку под мышку и пощипала дочь за щеку. — Надеюсь, и твоя свадьба уже не за горами!

Эми улыбнулась. Она всем сердцем в это верила.

Ах, Майкл, ты еще не знаешь, что скоро мы будем вместе…

И вот началась церемония. Мистер Шарп взял дочь за руку и под торжественную музыку органа медленно повел к алтарю.

Эми вместе с двумя подружками Зое шла за невестой. Она улыбалась всем гостям, сидящим на скамейках, и уже представляла себя на месте сестры.

Вот она поднимается к алтарю. Вот рядом стоит Майкл и улыбается…

Что? Майкл?

Эми даже остановилась и чуть не сбила остальных девушек.

Святые небеса! Как это могло получиться? У алтаря стоял Майкл. Тот самый Майкл, с которым Эми пила шоколад, тот Майкл, который пригласил ее в кино и после проводил до дома!

Как же ему шел черный костюм жениха! Как был красив живой цветок в петлице… Мужчина не сводил глаз с невесты и умиленно улыбался, успевая перешептываться с друзьями, стоящими рядом с ним.

Эми встала рядом с сестрой и посмотрела на будущего мужа Зое. Он был еще привлекательней, чем показался ей при первой встрече.

Эми замерла. Все остальные на миг испарились, остались только она и Майкл. Но он даже не взглянул в ее сторону. Мужчина любовался своей невестой.

Церемония, казалось, длилась вечно. Эти приторные лица вызывали раздражение. Смех Зое становился все более невыносимым для Эми с каждой минутой. Неприятно, скользко, мерзко…

Тошнота подобралась к горлу. Эми сглотнула твердый комок и сжала в ладони кулон.

Как же он смог подвести ее! Или нет… Но тогда Эми придется разрушить брак родной сестры, чтобы быть вместе с Майклом! Сможет ли она переступить через Зое? Сможет врать, лгать и притворяться?

Скорее всего, нет. НЕТ — это точно.

Праздник имел продолжение в ресторане «Будние дни». Эми сидела за столом в окружении говорливых старух и гоняла вилкой по краям тарелки зеленые горошинки.

— А вот и моя сестра… — Зое подвела Майкла к столику Эми.

Девушка подняла глаза и принужденно улыбнулась.

— О! Эми! Как я рад вас видеть! — Майкл дружелюбно пожал девушке руку. — Так вы сестра моей Зое! Вот так сюрприз!

— Да, действительно, сюрприз! — натянуто произнесла Эми и встала из-за стола.

— Так вы знакомы? — Зое с удивлением свела брови и посмотрела сначала на Майкла, потом на сестру.

— Да, мы познакомились в Морисе, — начал Майкл. — Представь, я чуть не сбил твою сестру… Она как раз перебегала дорогу…

— О, Эми такая растяпа! Держу пари, что она была не права. Красный свет и тому подобное… — Зое ткнула пальцем Эми в грудь и рассмеялась. — Ведь так оно и было?

Эми кивнула. Сейчас она больше всего на свете хотела, чтобы молодожены скрылись с ее глаз, спрятались где-нибудь или же замолчали оба сию секунду.

— А можно пригласить вас на танец? Мы теперь родственники… — Майкл протянул руку Эми.

— Вы пока потанцуйте, а я поболтаю с тетушкой Рози! — Зое поцеловала Майкла в щеку и села на место Эми. — Тетушка Рози… Ты молодеешь с каждым днем…

Эми усмехнулась. Она в первый раз в жизни испытывала неприязнь к Зое. Еще вчера она готова была сделать для сестры все на свете, стоило ей только попросить об этом. А сегодня?

— Так потанцуем? — Майкл сделал приглашающий жест, наклонив голову и протянув Эми ладонь.

Девушка накрыла руку Майкла своей рукой и последовала за ним в центр зала.

— Как интересно. Правда? Вы сестра Зое! — продолжал восхищаться Майкл, легонько прижимая Эми к себе. — Вы совершенно не похожи!

— Вы правы. Я и Зое абсолютно два разных человека. Это было заметно с самого детства. Я пошла в папу, Зое в маму.

— Забавно… — Майкл рассмеялся.

Эми тоже выдавила улыбку.

Этот красавец, преуспевающий адвокат, серьезный мужчина идеально подходит Зое. Зое, но не Эми. Для Эми Шарп нужен другой человек: тонкий, чувствительный, мягкий чудак.

И Эми поняла, что ее неприязнь к сестре, которая появилась в церкви, была напрасной. Ну если подумать хорошенько, что она знает о Майкле? Кто он, чем живет, что ему не нравится, что любит? Эми могла только догадываться. Он чужак. И разве это любовь? Разве любовь может остыть при одной только мысли. Разве она не исчезает со временем, оставляя глубокие раны? Видимо, это не любовь. Во всем виноват камень на цепочке. Покажи тогда Эми, что Майкл бабник или извращенец, вряд ли бы она до сегодняшнего утра дорисовывала этому мужчине корону.

Чертов камень! Эми даже попыталась сдернуть цепочку, но все было тщетно. Девушка только поцарапала себе кожу.

— Вам помочь? — Майкл остановился. — Давайте я расстегну цепочку.

— Она сплошная. Цепочку не снять… — Эми грустно улыбнулась. — Это мое проклятие…

Майкл удивился, взглянул на кулон и снова начал вести Эми в танце.

— Красивый у вас талисман. Уверен, он принесет вам удачу…

Музыка закончилась, и Эми мысленно попрощалась с человеком, который еще утром казался ей идеалом.

Нимб исчез, неземная красота тоже. Остался обыкновенный мужчина… правда, с очень красивыми глазами.

Чужой мужчина… не ее, не Эми.

— Эй! Все встаньте в центре зала! Невеста бросает букет! — послышалось где-то вдалеке.

Приглушенный гул, аплодисменты, барабанная дробь…

И вот белый букет застыл в воздухе прямо над головой Эми. Ей стоило только протянуть руку и взять его. Но Эми просто смотрела, как искусственные росинки из лака переливаются в свете софитов, как несколько лепестков оторвались от букета и повисли в воздухе…

— Браво! Она смогла поймать букет! Так это же сестра нашей невесты! У! Миссис и мистер Шарп, скоро вам придется готовиться к еще одной свадьбе!

Эми опустила глаза и увидела, что букет упал прямо ей в руки. Девушка неожиданно для себя пожалела белые розочки, сиротливо жмущиеся друг к другу. Некоторые из них уже начали увядать, и на нежных лепестках появились коричневые прожилки.

Какой странный день. Сколько разных чувств испытала Эми. Но теперь все встало на свои места. Она рада за сестру, за Майкла, за мать, которая несколько раз тянулась в сумочку за платком или успокоительным.

Сейчас Эми хотелось оказаться дома. Нет, не в родительском доме, а в Морисе. Поговорить с Линдой, помолчать с Тони на крыше. Видимо, за два коротких месяца произошло то, что помогло ей изменить отношение ко всему… к жизни, к людям, к себе.

Пусть Эми и родилась в семье Шарп, и любит всех членов семьи, но ведь с самого детства она чувствовала, что аисты перепутали адрес. Она всегда чувствовала себя немного чужой в семье, словно подкидыш… Зое всегда была лучшей. Зое умнее, Зое красивее, Зое добрее… Зое — все. А Эми лишь ее тень. И сегодня Зое тоже лучше, у Зое свадьба, она невеста… Она самая красивая среди присутствующих. А Эми, как дурочка, стоит в центре зала и осматривает букет невесты. Вокруг танцуют пары и не замечают девушку. Она привыкла быть незаметной.

Как она устала…

11. Дотянуться до луны

— Тони… — Эми стояла у автомата рядом с рестораном «Будние дни» и крепко прижимала к уху трубку. — Тони! Это Эми. Тони, окажи мне услугу…

Через три часа к родительскому дому Эми подъехал новенький автомобиль марки «Форд», и из салона вышел Тони. На нем была кожаная куртка, голубые обтягивающие джинсы и солнцезащитные очки на переносице, которые были совершенно не к месту, потому как уже наступил поздний вечер.

Он немного волновался и все время приглаживал свои короткие темные волосы.

Эми вышла из дома, забросив рюкзак на плечи, и поприветствовала соседа объятием. Тони на несколько секунд растерялся. Но потом сгреб Эми вместе с ее рюкзаком в охапку и прижался щекой к ее лицу.

— Спасибо, что приехал. Просто ни поездов, ни автобусов сегодня нет по расписанию. А мне срочно нужно уехать. Задыхаюсь я здесь.

Тони понимающе посмотрел на соседку. Потом взял рюкзак из ее рук и бросил его в багажник.

— Откуда у тебя машина? — Эми легонько постучала ладонью по крыше автомобиля.

— От мэра города! — Тони гордо задрал голову и сел в салон автомобиля. — Теперь я человек года, как написано в журнале «Жизнь Мориса». Вот поэтому власти расщедрились! А я не стал отказываться. Все-таки я заслужил автомобиль. Хотя многие меня осуждают. Говорят, что я ненормальный. Это ведь не так, Эми?

— Ты умница, Тони! Ты просто умница! И никогда не слушай, что говорят тебе посторонние люди. Они просто завидуют! Ты помог многим! Не каждый на это способен! Не каждый жаждет помогать людям! Тони, ты молодец! — Эми снова обняла соседа.

Всю дорогу Эми смотрела в окно. Ее так забавляла круглобокая желтая луна, танцующая на темном небе, что порой девушка не сдерживала улыбки.

Вечер был поистине замечательным. Не дул ветер, не намечалось дождя. Казалось, что ранняя осень решила вернуться и подарить прощальный вечер всем жителям Северной Дакоты.

— Давай остановимся? — предложила Эми.

Тони свернул на обочину и нажал на педаль тормоза.

— Хочешь прогуляться? — спросил он, развернувшись к ней.

— Да… Взгляни, какая луна! — Эми показала Тони на мерцающий круг небесного тела. — Я захвачу фотоаппарат.

Они вышли на высокий холм и остановились, любуясь красотой здешних мест.

Где-то вдалеке горели огни города. Левее — темной изгородью шел лес.

Эми села на валун и сделала пару пробных снимков.

— Луна великолепна! Тони, встань чуток правее. Вот так. А сейчас подними руку. Выше. Чуть ниже. Еще ниже. Замри… — Эми нажала на кнопку затвора и показала Тони только что сделанную фотографию.

Получилось потрясающе: на ладони у молодого человека разместилась луна.

— Здорово! — рассмеялся Тони. — Давай еще!

Эми нажимала на затвор фотоаппарата, и с каждой минутой понимала, как же ей комфортно и хорошо с этим молодым человеком.

Он так похож на нее. Он видит то же самое, что и она.

Луна немного потускнела, успев побывать и циферблатом часов, и одиноким фонариком, и воздушным шаром на фотографиях у Эми.

Начало светать. Где-то за лесом показались первые лучи солнца.

— Когда я был маленьким, я убегал из дома. Весь день я катался на велосипеде. Иногда доезжал до другого города и возвращался домой уже под вечер. Мне не раз влетало от родителей. До сих пор помню тяжелую руку отца. Но страх проходил следующим утром, когда вставало солнце и вновь звало меня в путешествие. Свобода полета, легкий ветер, яркое солнце, серый асфальт… Вокруг никого. Только птицы порхают в безоблачном небе… — Тони закрыл глаза.

Эми, прислонившись к его плечу, слушала его рассказ и тоже представляла извилистую дорогу.

— Мне тоже все время хотелось убежать из дома. Не знаю почему. Бродить где-нибудь по улицам. Улавливать обрывки разговоров прохожих. Мне нравилась эта игра. Допустим, мимо прошла дама. А я уже нарисовала ее жизнь. Чем она занималась в девичестве, кто был ее первой любовью, куда идет, что хочет сделать в ближайшие часы… Это было так весело. Может, просто я стремилась убежать от реальности? Дома меня редко понимали. Когда я в трехлетнем возрасте рассказала матери, что видела домового, сидящего ночью на кровати, мама отвела меня к психиатру. Доктор так ничего и не нашел. Если я в это верю, если я вижу другие миры, для чего меня переучивать? Вообще… Зачем взрослые переучивают детей? Ведь сказка есть. И она куда интересней того, что мы называем реальной жизнью. — Эми пожала плечами.

На небе уже сгорели звезды, только вдали фиолетовая полоска напоминала о прожитой темной ночи.

— Ты чудачка! — Тони посмеялся. — И я такой же! — Он обнял Эми за плечи и согнул ноги в коленях.

Мягкая трава на холме еще не пожухла, и на ней было не холодно сидеть.

Утренняя прохлада обволокла тело Эми. Девушка сладко зевнула, прикрыв ладонью рот, и закрыла глаза.

Через несколько минут она заснула. Тони почувствовал тяжесть головы девушки у себя на плече и заглянул ей в лицо. Эми тихонько посапывала. Тогда он аккуратно взял ее на руки. Отнес в машину и включил печку. Потом он вышел и еще побродил вокруг автомобиля, любуясь рассветом. А спустя какое-то время сел в машину и взглянул на девушку.

Эми была мила, как ангел. На щеках горел румянец. Длинные реснички дрожали, губы девушки то расплывались в улыбке, то вновь собирались в розовый бутон.

Тони не удержался и, наклонившись к Эми, нежно поцеловал ее в губы. Потом укрыл ее своей курткой и, закинув руки за голову, удобно развалился в кресле.

Сон. Такой странный, но интересный. Хочется досмотреть до конца, прочувствовать все до мелочей. Вот где-то запахло сладкими булочками. Как чудесен аромат. Уже представляется, как выпечка хрустит, как приятно обжигает пальцы. Вот какая она на вкус! Ванильное тесто и прослойка корицы… Ммм…

А вот пошел дождь и смешал все ароматы воедино. Теперь на улице пахнет мокрым асфальтом и опавшими листьями.

Вот снова солнце. Его лучи проникают везде. Заглядывают с любопытством в окна домов, играют зайчиками в витринах и в лужах.

Подул ветерок. Облизал холодным языком лицо и растрепал волосы.

И вдруг все потеряло краски: и солнце побледнело, будто огромный фонарь на рассвете, и небо стало уныло-серым, словно кто-то пролил на чистый лист воду после урока рисования, и витрины больше не переливались разными огоньками, и свет в окнах потух.

Но почему? — задала вопрос Эми. Ведь все было прекрасно. Зачем моему сну пасмурное настроение? Я не хочу. Проснись! Проснись, Эми Шарп.

Но все тщетно.

Вот вдруг аэропорт. Люди, как обезумевшие муравьи, бегают туда-сюда, будто боятся опоздать на самое важное событие в их жизни.

— Остановитесь! — крикнула во весь голос Эми, но ее никто не услышал, даже не обернулся.

И тогда девушка начинает понимать, что и сама куда-то спешит. Сердце разрывается от ноющей боли. Так тоскливо. Так грустно на душе. Но куда ее так тянет? Почему она не знает дороги? Почему никто не может ей помочь?

Она стоит в центре зала. Рядом с ней, прижавшись к ноге, лежит пухлый чемодан.

Эми опоздала. Она это прекрасно понимает. И хочется плакать. Хочется залезть под одеяло и не высовывать носа.

Опоздала… А так хотелось идти по красочной дороге под названьем Жизнь…

И снова сон. Совсем другой, не похожий на предыдущий.

Жаркое лето. У фонтана на площади стоит Эми. Она чувствует мелкие капли воды на своем лице, руках, когда дует ветер. Девушка улыбается. Потом слышит знакомый мужской голос, оборачивается и видит того самого Ангела, который пришел к ней ночью во сне.

— Привет, — говорит он. — Я принес тебе мороженого.

Эми берет в руки холодный вафельный стаканчик и надкусывает ледяное шоколадное лакомство.

— Я хочу тебя поздравить, ты делаешь успехи!

— В чем? — переспрашивает его Эми.

— Ты начинаешь слышать свое Сердце…

И новый сон.

Дождь льет как из ведра. Эми вся дрожит, но не ищет укрытия. Она боится, что если спрячется от дождя, то Кто-то не сможет ее найти.

— Эй, Эми! — слышит она голос.

Оборачивается и видит Тони. Он тоже весь промок до нитки.

— Ты меня ждешь?

— Не знаю… — отвечает Эми.

Тони подходит к Эми так близко, что она замечает, как по его лицу скользят дождевые капли.

Она проводит по его лицу рукой. Он начинает целовать ее ладонь. Потом смотрит в глаза и как будто спрашивает разрешения поцеловать. Глаза разрешают.

Тогда он прижимает к себе девушку и касается ее губ. И теперь они уже не замечают ни дождя, ни ветра, ничего, что окружает их.

Они одни в этом мире… Они нашли друг друга… И теперь они будут вместе…

Всегда…

Когда солнце взошло над лесом, Эми проснулась. Сильно потянувшись, она взглянула на Тони, который сидел за рулем и плавно, неторопливо вел машину.

— Ты спал? — спросила она его и посмотрела в зеркало заднего вида.

— Нет, — ответил Тони. — Скоро мы приедем. Смотри, какое прекрасное утро! — Он кивнул на окно.

Эми снова потянулась и пересела ближе к окну, за которым мелькали красивые пейзажи здешних мест.

Снова показались рыжие киты холмов, по которым кто-то гулял. Эми смогла разглядеть только фигуры. Это были два человека. Девушка уже представила, о чем они говорят:

— Эй, Билл, посмотри, вон едет та парочка, которая провела ночь на твоем поле, — говорит первый.

— А! Точно! Слушай, а чем они занимались?

— Фотографировали небо!

— Это сейчас модно?

— Да нет же! Они таким образом развлекаются!

— Ну это лучше наркотиков и выпивки!

— Еще бы! Слушай, Билл, а Она любит его? Ну как мужчину?

— Не знаю, но сегодня ей приснился интересный сон. Такой же странный, как Она сама. Сейчас Она проснулась и первым делом подумала о Нем. Они же так похожи!

— А Он ее любит?

— Наверное… Эх, молодежь, зачем молчите о любви? Говорите о ней, пока есть возможность! Пока позволяет время! Иногда бывает поздно… слишком поздно…

Эми даже помахала рукой двум фигурам и снова закрыла глаза, прижавшись щекой к холодному стеклу.

— Тони… — тихо шепнула она. — К вечеру я сделаю снимки. Тебе они понравятся!

Поймав взгляд Тони в зеркале, Эми игриво подмигнула ему и вновь прилегла. Скоро она опять заснула.

Когда Эми вошла в квартирку, то сразу же заметила на тумбочке у входа записку. Девушка взяла ее в руки и прочла. Корявым почерком Линды записка поведала:

«Дождись меня. Нужно срочно поговорить. Приду раньше обычного».

Эми удивленно пожала плечами, скомкала записку и выбросила ее в урну.

Потом девушка разделась, приняла душ и растворилась в мягкой постели, укрывшись теплым одеялом с головой.

Прошел час, еще один. Наступил вечер. И когда стемнело, дверной замок щелкнул и в квартирку вошла Линда.

Она сбросила куртку, сняла сапоги и помассировала ноющие от усталости ноги. Потом достала из сумки паспорт и билет до Нью-Йорка. Посмотрела дату, время и вздохнула.

— Эми? — крикнула она, глядя на себя в зеркало. — Ты дома?

Услышав в ответ бурчание подруги, Линда улыбнулась своему отражению и направилась в спальню Эми.

— Привет, — ласково сказала она с волнением в голосе. — Как ты?

Эми вылезла из-под одеяла и улыбнулась подруге. Потом девушка вкратце рассказала о свадьбе сестры, о ночном гулянии с Тони и удивленно посмотрела на Линду, когда та не удержалась и расплакалась.

— Что случилось? — Эми быстро села на постели и взяла подругу за руку.

Тут Эми увидела билет и сразу же все поняла.

— Нью-Йорк. Самолет. Сегодня ночью. — Линда протянула прямоугольную листовку Эми. — Сейчас или никогда.

— Предложили работу? — шепотом спросила Эми.

— Да. Постоянную. В одном театре на Манхэттене. Хорошие гонорары. Карьерный рост. Популярность. Может, повезет, снимусь в фильме.

— Это же чудесно! — Эми улыбнулась сквозь слезы. — Ты же об этом мечтала!

— Да, ты права. Но я не вернусь в Морис. Никогда… — Линда опустила глаза и начала тихо всхлипывать. — Ты стала за эти два года мне ближе сестры! Я так люблю тебя, Эми!

Она обняла подругу, и они обе, не сдерживаясь, заплакали друг у друга на плече.

Два года назад Эми Шарп сошла на станции в Морисе. У нее не было ни знакомых в этом городе, ни места, где бы она смогла переночевать, ни работы. Эми просто ткнула пальцем в карту, собрала вещи и покинула родительский дом.

Первым делом девушка купила в киоске газету. Открыла на странице объявлений и стала читать. В кармане у нее было всего сто долларов. И поэтому выбор был не велик. Но вдруг на глаза Эми попалось объявление:

«Сниму квартиру в центре города, недалеко от театра на улице Звонарей. Можно в доле».

Ниже шел номер телефона.

В тот же час в другом конце города зазвенел телефон в примерочной.

Трубку сняла какая-то девушка, что-то невнятно ответила и позвала Линду.

— Линда Сокрис.

— Здравствуйте, я по объявлению. Меня зовут Эми Шарп.

— Простите, но я уже сняла квартиру.

— Но в объявлении написано, что вы бы хотели арендовать в доле. Я только что приехала из другого города. И была бы не против встретиться с вами и все обсудить. У меня есть сто долларов.

Линда тихо посмеялась над прямотой девушки, потом задумалась и решила, что одной комнатой она все равно не пользуется, а плата за аренду сократится в два раза. Почему бы и нет?

— Приезжайте на улицу Диких Роз в десять вечера. Дом номер сорок пять. Квартира два. Мы все обсудим.

В этот же вечер Линда познакомилась с Эми. Когда начинающая актриса вернулась с работы, она сразу же заметила девушку у подъезда, сидящую на своем чемодане. Она смотрела на небо и, казалось, считала звезды. Взгляд у нее был мечтательный. И Линда в ту же минуту поняла, что с такой соседкой у нее проблем не будет. Не то что с бывшей: легкомысленной гулякой, не дававшей Линде спокойно высыпаться.

— Привет! — сказала Линда.

— Привет! — Эми встала с чемодана.

— Тебе сколько лет?

— Двадцать один. А тебе?

— Старше. Двадцать семь.

— Значит, будешь командовать?

— Нет, просто нести ответственность. Пойдем! — сказала Линда и пропустила Эми в подъезд. — Чемодан не тяжелый? Давай помогу!

— Сама справлюсь! — Эми рассмеялась. — Я его весь день по городу таскаю. Уже привыкла.

Линде понравилась претендентка на соседство. Милая, открытая, немного наивная и мечтательная молодая особа. Чем плоха?

И с того дня Линда и Эми стали друг для друга самыми близкими людьми в чужом для обеих городе Морисе.

— Насчет твоего сна, Эми… — Линда вытерла слезы и опустила глаза на билет.

— Ты не думай об этом! Верь в хорошее! — подбодрила подругу Эми, еле сдерживая новые слезы. — Это был сон. Всего лишь сон!

— Я верю тебе, Эми. Знаешь, я хочу, чтобы ты поехала со мной. Очень хочу. Давай поедем вместе! Я прошу тебя! — Линда взяла Эми за руки. — Что скажешь?

— Я не могу. Прости, но не могу. Из Мориса до Хичрока три часа на электричке. А от Нью-Йорка… Я не могу, Линда. И Тони… я думаю, что у нас с Тони…

— Дорогая, вы подходите друг другу. Я так рада, что ты нашла свою любовь. Ты ведь любишь его, так?

— Думаю, что да. Мне очень хорошо с ним. Он такой, такой… — Эми не могла найти слов. — Странный, что ли… Как и я… Мы половинки целого… Это точно! — Эми рассмеялась сквозь слезы.

Потом она резко вскочила с постели, как будто вспомнила о чем-то важном.

— Я знаю, что тебе подарить!

— Что? — оживилась Линда, потом она нахмурилась, когда Эми убежала в гостиную и оттуда послышалось, как она обшаривает все ящики.

Спустя какое-то время Эми зашла в комнату с маникюрными ножницами в руке.

— Что это? Ножницы? — удивилась Линда. — Ой, как приятно, Эми! — наигранно поблагодарила она.

— Нет, я не хочу дарить тебе ножницы! Разрежь ими цепочку моего талисмана!

Эми присела на край постели спиной к Линде и подала ей ножницы.

— Как разрезать?

— Как нитку, давай!

Линда пожала плечами, взяла ножницы и подвела их к цепочке. Не приложив никаких усилий, Линда разрезала цепочку. И подала подруге ножницы.

— Это синьора Бруно оставила их в лимузине Тони! — догадалась Эми. — Тут даже гравировка есть «Аннабелл Бруно». Точно!

Линда, признаться, так ничего и не поняла. Но потом от недоумения раскрыла рот, когда увидела, что на том месте, где она разрезала цепочку, появилась застежка.

— Эми, посмотри! — Линда показала на цепочку. — Это чудо! Или мне это все мерещится? Или, может, я сплю?

— Нет, это обычное явление в моем мире… — Эми засмеялась, потом встала с постели и подошла к Линде, обогнув кровать. — Этот кулон теперь твой. Он поможет тебе найти любовь…

Линда собрала на макушке свои длинные черные волосы, а Эми, улыбаясь, надела на шею подруги кулон, подаренный загадочной синьорой Бруно.

— Мы с тобой всегда останемся друзьями. Ты часть моей жизни, Линда. И я клянусь, что эта разлука будет не долгой!

12. Благодарность дождю

В дверь постучали. Эми уже решила, что Линда передумала лететь в Нью-Йорк.

Вдруг она захотела остаться! — уже обрадовалась Эми и побежала в прихожую.

Открыв дверь, она приветливо улыбнулась. На пороге стоял Тони в промокшей от дождя куртке. С его коротких волос падали капли и стекали по лицу. Тони заметно волновался. То он прятал руки за спину, то засовывал их в карман.

— Можно мне войти? — попросил он.

— О! Прости! Конечно заходи! — спохватилась Эми. — Что-то случилось?

— Я уезжаю! — грустно сказал Тони и тихонько присел на край дивана.

— Вы что, сговорились? — Эми схватилась за голову и плюхнулась рядом с молодым человеком. — Вы хотите, чтобы я осталась одна? Линда улетела сегодня ночью. Я ее провожала. Теперь ты! Господи! — Эми опустила голову на колени и стала раскачиваться.

— Во Флориде мне предлагают работу. Хорошую работу, где я честно смогу заработать достойные деньги. Своим трудом, как говорится… — начал оправдываться Тони.

— Я очень за тебя рада! — Эми подняла на молодого человека заплаканные глаза. — Правда… — Несколько слезинок скатилось по ее щекам, губы затряслись. Девушка поджала их и, закрыв лицо ладонями, горько расплакалась.

— Полетели со мной! Я очень этого хочу! — Тони взял ее руку и положил ее на свое колено. — Во Флориде ты найдешь работу. И…

— Что «и»? — Эми рукавом кофты вытерла мокрые щеки. — Продолжай, Тони!

— Ты мне нужна.

— Зачем? Во Флориде ты найдешь новую подругу. Так же выведешь ее на крышу и будешь любоваться верхушками пальм. А я останусь здесь. Подружусь с миссис Ром. Буду сменять ее у окна. А еще я люблю базилик, правда, в умеренных количествах!

— Эми, — Тони взял ее лицо руками, — посмотри мне в глаза. Что ты видишь?

— Они у тебя серые, как сегодняшний день.

— Так выглядит тоска.

— Тоска? — переспросила Эми. — О чем ты?

— Я люблю тебя. Ты мне нужна. — Тони быстро встал с дивана и направился в прихожую. Казалось, он просто убегает. — Подумай! Через полтора часа я вылетаю, — бросил он на прощание и захлопнул за собой дверь.

Эми закрыла глаза. Перед ней сразу же встала картина из сна. Вот она в аэропорту. Ищет кого-то. Но не может найти. Потом ее сердце защемляет от странного чувства. Чувства одиночества и безвозвратной потери.

Хочется бежать. Но ноги не слушаются. Становится страшно.

Эми снова заплакала. Так горько и сильно, что, казалось, вся обида на несправедливую жизнь, накопленная с годами, соленой водой вышла наружу.

Закрывшись с головой пледом, оставленным Линдой, Эми постаралась вспомнить что-нибудь яркое, хорошее, солнечное для поднятия настроения. Но в памяти всплывали только серые, однообразные будни. Но нет. Эми вспомнила тот вечер, когда они с Тони любовались звездами. Как бережно он брал ее руку и водил по голубоватым огонькам на темном небе. Эми звонко смеялась. Было холодно. Изо рта шел пар. Дул ветер, где-то внизу шелестели листья на тротуарах. Но им двоим, Тони и Эми, было комфортно: не холодно, не страшно, не скучно. Так хорошо, когда человек, определенный тебе судьбой, берет тебя за руку и прижимает твои холодные пальчики к своим губам. Так хорошо, как грибной дождь в солнечный вечер, после душной жары, прибивающий пыль на дорогах. Так прекрасно и неповторимо, как две радуги, одновременно возникшие на горизонте…

Он ее, она его. Два одиноких чудака с одной фантазией на двоих. Может, это и зовется любовью?

Эми взглянула на часы. После того как Тони предупредил об отъезде, прошло не меньше часа. Эми вскочила с дивана, но вновь остановилась. Ее брало сомнение, а стоит ли ехать? Что будет с ней, если она решит остаться?

Что-то щелкнуло у девушки внутри, и она побежала в прихожую. Не закрывая за собой дверь, Эми пулей влетела на площадку третьего этажа и забарабанила в дверь.

Тишина.

Эми снова постучалась.

Одна лишь тишина в ответ. Ни лая Бума, ни приближающихся шагов.

Уехал…

Тогда Эми печально опустилась на ступеньку. Немного подумав, она решила, что нужно ехать в аэропорт, и вскочила.

Покидав в сумку все необходимые вещи и оставив на журнальном столике оплату за аренду на месяц вперед, выбежала из квартиры.

Позвонила миссис Ром, отдала ключи и сказала, что больше не вернется. Их прощание было не долгим. Миссис Ром только проглотила базилик, молча кивнула и закрыла за собой дверь.

Такси, казалось, специально медленно ползло вдоль улиц. Эми только поглядывала на часы. До вылета Тони оставалось не больше десяти минут.

Погода тоже решила показать характер.

Пошел такой сильный дождь, что Эми показалось, будто бы она сидит за водопадом.

Водитель такси чертыхнулся, прижался к рулю и посмотрел на небо.

— Кажись, потоп начинается! — пессимистически пошутил мужчина.

— А можно побыстрее? — Эми наклонилась к его сиденью и посмотрела в зеркало заднего вида.

Их глаза встретились. Мужчина улыбнулся, постучал по рулю, ожидая, когда загорится зеленый свет, и нажал на педаль газа до упора.

Как только раскрылись стеклянные двери, Эми тут же ворвалась внутрь здания и застыла на месте. Шум, гам, мелькающие строчки на табло, очереди, тележки с сумками…

Куда идти? Где Тони? Крикнуть его имя? Нет, он не услышит…

Эми побежала к справочной.

— Билет до Флориды!

— Куда именно? — равнодушно спросила девушка за стойкой.

— Мне нужен мистер Рой. Туда же…

— Простите, мисс, мы не даем такой информации.

— Это срочно! Поймите меня! — Эми готова была расплакаться. — Прошу вас!

— А не легче вам самой найти мистера Роя?

— Но он, наверное, уже в самолете… — растерянно предположила Эми.

— Все пассажиры в зале ожидания. Рейс отложен, пока погода не успокоится. Вон там зал… — Девушка привстала и указала на стеклянные двери. — Еще никто не вылетел.

Эми так обрадовалась, что обняла девушку за стойкой.

— Спасибо вам! — прошептала Эми. — Большое спасибо.

— Это дождь. Благодарите его. — Девушка засмеялась, потом снова села на стул и принялась что-то печатать на компьютере.

Вокруг все замерло. Затихли звуки, застыли, словно восковые куклы в музее, люди. Все слилось в одну массу и расползлось по углам.

Только тоненькая девушка в черной куртке, перетянутой на талии поясом, в синем берете и в теплых перчатках, медленно направлялась в комнату за стеклянными дверями.

Это Эми Шарп. Она не похожа на других. Раньше Эми об этом не знала. Но с каждым новым прожитым днем в ее головку закрадывалась догадка.

Она другая. Но это не помешает ей быть счастливой…

Content

Элен Кэнди
Видения Эми Шарп

1. Чокнутые с улицы Диких Роз

2. Круговорот зла

3. За долю секунды

4. О, Sole Mio!

5. А вы верите в чудеса?

6. Эми в царстве эльфов

7. Параллели

8. Светлячок и яркое солнце

9. Открытое окно

10. Вот так сюрприз!

11. Дотянуться до луны

12. Благодарность дождю