Марджери Эллингем

«Спрячь меня»

Ни один персонаж этой книги не является портретом живого человека, а описанные события никогда не происходили в реальности.

Эта книга посвящается Мод Хьюгс — с любовью и уважением.

Глава 1

Однажды поздним вечером

Прибытие автобуса было идеально рассчитано по времени. Никто из мало-мальски важных людей не видел его. Поток машин уменьшился, театры дошли лишь до середины вечерних постановок, и на постах регулировщиков не было ни одного полицейского, поскольку до обычного столпотворения после окончания спектаклей оставалось еще семьдесят минут.

Если говорить о достоверных свидетелях, то самое интересное заключалось в том, что швейцар Джордж Вордл в тот момент вошел в служебную комнату «Порчестера» для второй вечерней пинты и куска колбасы. Поэтому он тоже отсутствовал на своем посту у дверей достопочтенного ресторана, расположенного напротив театра «Герцог Грэфтон» и темного входа Дома Гоффа, который находился чуть дальше по улице.

Весенний дождь, поначалу несерьезный, оказал огромное влияние на ход событий. Он превратился в один из тех затянувшихся ливней, которые в Лондоне приносят больше воды, чем где-либо еще на планете. Фактически он стал неотвязным, пропитывающим До последней нитки раздражающим средством, которое отвлекало умы прохожих на самих себя и собственный дискомфорт.

Автобус, покачиваясь, подъехал с восточного конца Авеню. Он выглядел настолько архаически, что был бы очень заметным, не будь в Вест-Энде моды на винтажные машины с бензиновыми двигателями. Такие небольшие одноярусные автобусы по-прежнему использовались в дальних северных графствах. Это было потрепанное, но удобное на вид транспортное средство. Уют создавался абсурдными маленькими драпированными занавесками, украшенными матерчатыми шариками. Окна напоминали иллюминаторы старых французских самолетов. Салон освещался одной маломощной лампой, и с улицы были видны только пассажиры, сидевшие на переднем сиденье. Они гармонично соответствовали автобусу — два полных пожилых человека в скромных сельских нарядах. Мужчина с маленькой округлой бородой носил цилиндр, а его супруга (вряд ли кто-то подумал бы, что старый джентльмен путешествовал бы с другой женщиной) красовалась в вышедшей из моды дамской шляпке с черными бусинами. Ее сутулые плечи были укрыты длинным пледом. Эти безмолвные фигуры застыли в дреме, как часто делают старики, и выглядели уютно защищенными в теплом пространстве вне слякоти и потоков дождя.

Водитель аккуратно направил автобус к Дому Гоффа и свернул на небольшую мощеную стоянку за «Герцогом Грэфтоном». Там находился небольшой тупик — воздушный «карман», образованный зданием театра и тремя высокими домами, чьи задние и пожарные двери выходили на эту площадку. Соответственно, фасады этих строений, с их парадными входами и магазинными витринами, располагались на Дебан-стрит в районе Сохо — улице, которая тянулась почти параллельно Авеню.

Некогда великолепный Дом Гоффа давно утратил свою известность. О былом величии свидетельствовали только телефонная будка и уличный водосток, превратившийся тем дождливым вечером в бурливший водоворот. Над служебным входом в «Грэфтон» торчал причудливый газовый рожок. Все прошлые пятьсот уикендов это место по вечерам было заполнено сельскими экипажами, привозившими целые компании на просмотр последних музыкальных комедий, на которых специализировался театр. Однако в этот вечер здание выглядело пустым и темным. Очередной тур пьес закончился, и через сутки должна была начаться весенняя уборка помещений.

Водитель припарковал автобус с исключительной заботой. За короткий промежуток времени он поставил свою неуклюжую машину именно так, как хотел, но цель его маневра осталась не совсем понятной. Дело в том, что автобус въехал в тупик задней частью, словно готовился к внезапному отъезду. Его вторая дверь для пассажиров располагалась прямо над ступенькой служебного входа одного из магазинов на Дебан-стрит, в то время как передняя часть автобуса оказалась перед самой телефонной будкой, полностью скрыв ее со стороны Авеню.

После того как машина загородила освещенную будку, в тупике стало заметно темнее, и, когда водитель выбрался из кабины, в сгустившемся мраке можно было увидеть только его черный непромокаемый плащ и белый пластиковый верх фуражки с козырьком. Взяв с сиденья небольшой плоский чемоданчик, он направился к телефонной будке.

Люди, сидевшие в салоне, не шевелились. Если они опоздали на спектакль, который в любом случае не значился в расписании, то данный факт нисколько не расстроил их. Они мирно дремали, прижавшись друг к другу, пока струи дождя скользили по маленькому окну рядом с ними, словно ручей на каменистом перекате. Сам двор казался дном фонтана — мокрым, темным и уединенным на фоне неестественного блеска Авеню, где подсвеченные дорожные знаки и витрины магазинов отбрасывали блики на пустые тротуары с блестевшим от влаги черным асфальтом.

Войдя в будку, водитель прижался спиной к стеклянной двери. Он поместил чемоданчик на небольшую полку под телефонным аппаратом и сунул руку в карман. Очевидно, он заранее знал, сколько денег ему понадобится. Мужчина выложил на чемоданчик мятую купюру в десять шиллингов и восемь монет по пенни. Впрочем, это не помешало ему пересчитать наличность заново. Удовлетворенный результатом, он сунул сложенную купюру в боковой карман плаща и собрал однопенсовые монеты. Его фуражка отбрасывала на верхнюю часть лица черную тень. Казалось, что на его глазах была маска. Но впалые щеки, сильная челюсть и мышцы шеи оставались освещенными, и создавалось впечатление, что его моложавое лицо — возможно, даже красивое — в данный момент выглядело откровенно ужасным. Желваки танцевали под туго натянутой кожей, и нервное возбуждение — либо из-за игры полутеней, либо по другим необъяснимым причинам — проявлялось в зловещей гримасе. Он с усмешкой поднял длинную руку. Телефонный аппарат с обычным наборным диском и слотами для монет был оснащен кнопками «А» и «В» для возврата денег. Водитель, игнорируя напечатанные инструкции, сунул в слоты четыре монеты, набрал номер и затем присел в будке, поглядывая через дождливую мглу на тыльную стену дома, которая возвышалась перед ним. После того как он тридцать секунд прислушивался к телефонным звонкам, звучавшим снова и снова в глубине здания, в одном из окон появилась бледная полоска желтого света. Услышав голос предполагаемого собеседника, мужчина быстро нажал на кнопку «А». Теперь он мог говорить без предваряющего сигнала, который выдавал, что звонящий абонент находится в уличной телефонной будке.

— Привет. Это ты, Лу? Все еще на работе? Может, мне зайти к тебе?

Голос водителя оказался неожиданно приятным и, как у актера, хорошо поставленным. Возбуждение сменилось уверенностью.

— Зайти? Конечно, ты можешь зайти. И лучше сделай это! Я жду! Ты понял?

Голос в трубке был грубым и сиплым, но казался достаточно честным.

Мужчина в фуражке засмеялся.

— Не унывай, — сказал он. — Твоя награда уже в пути. Если Джон еще там, отправь его вниз, чтобы он открыл дверь. Я подойду к вам через пять минут.

— Джон уехал домой. Я здесь один. Буду ждать тебя до полуночи, как мы и договаривались. Если не придешь, то пожалеешь о последствиях. Считай, что я предупредил тебя.

На скулах сидевшего в будке мужчины заиграли желваки, но его мягкий и плавный голос ничуть не изменился.

— Расслабься. Ты приятно удивишься сумме, плывущей тебе в руки. Так что постарайся не получить апоплексический удар. У меня с собой все деньги! Каждый фартинг! Я знаю, что не внушаю тебе доверия, поэтому, как ты и требовал, несу наличность в чемоданчике — в купюрах по пять и одной сотне.

Он сделал небольшую паузу.

— Ты слышишь меня?

— Да.

— Скажи, ты доволен?

— Я доволен тем, что мы обойдемся без кучи неприятностей.

Он замолчал, тем самым завершая разговор. Но любопытство заставило его задать вопрос:

— Это деньги того старого джентльмена? Он решил спасти тебя от беды?

— Да, он дал мне требуемую сумму. После моих долгих просьб и не без едких комментариев. Тем не менее он не поскупился. А ты, наверное, не верил, что он существует?

— Не важно, во что я верил. Просто тащи сюда деньги. Где ты сейчас?

— В «Святом Джеймсе», в клубе старика. Скоро увидимся. До встречи.

Он повесил трубку и снова присел в будке, наблюдая за освещенным окном. Через некоторое время в проеме появилась тень. Она задернула шторы и опустила жалюзи. Мужчина в телефонной будке вздохнул и, выпрямившись, открыл замки лежавшего перед ним кожаного чемоданчика. Он приподнял крышку, просунул руку внутрь и вытащил небольшой короткоствольный пистолет, который тут же спрятал через боковой разрез плаща в карман куртки. Затем он открыл чемоданчик шире и осмотрел находившиеся там замшевые перчатки и темную фетровую шляпу хорошего качества. Мужчина снял фуражку и, надев перчатки и шляпу, сразу стал выглядеть иначе. Длинный черный плащ перестал казаться частью служебной формы. Теперь он превратился в обычную одежду, которую любой человек мог носить в дождливую погоду. Без фуражки глаза и лоб водителя лишились маскирующей тени. Он выглядел чуть старше тридцати лет, хотя его лицо по-прежнему обладало неким таинством юности. В общепринятом смысле его можно было считать симпатичным мужчиной: правильные черты лица и широко расставленные круглые глаза. Но его рельефные мышцы и необычная толщина шеи противоречили формам телосложения, принятым современной модой. И еще в нем чувствовалась неудержимая настойчивость, которая отражалась в каждой линии его тела — безумное напряжение и решительность альпиниста, приближавшегося к неприступному горному пику.

Когда он выскользнул из красной будки на небольшую стоянку среди высоких домов, его рука в кармане куртки сжимала пистолет. Говоря без прикрас, он, по сути, был жутким и безжалостным хищником, схожим с другими смертельно опасными существами, которые мягко крадутся в темных местах наивного и ничего не подозревающего мира.

Взглянув на неподвижных стариков, сидевших в салоне, он обошел автобус сзади и зашагал по узкой аллее к сиявшей витринами Авеню. Дождь лил как из ведра. Тротуары были почти пустыми. Швейцар ресторана все еще ужинал, и викторианско-византийский портик «Порчестера» оставался в тот момент без присмотра. Все это соответствовало планам мужчины. Ему оставалось лишь пройти вокруг безлюдного фасада закрытого театра и нырнуть в относительную мглу Дебан-стрит, где, наверное, Лу уже открывал дверь в глубокой нише подъезда.

Мужчина вышел на освещенную часть улицы и, опустив голову, украдкой осмотрелся. Он тут же замедлил шаг, прикрыл подбородок широким отворотом плаща и свернул под навес театра. Прямо между ним и углом Дебан-стрит располагалась автобусная остановка, на которой стояла пожилая леди. Глядя в сторону площади, женщина пригибалась под струями дождя. Ее широкий зеленый плащ стал темным от мокрых пятен — особенно на плечах и вокруг поясницы. Маленькая велюровая шляпка блестела каплями. В изящные туфли уже набралась вода.

Больше на тротуаре никого не было. Но если бы мужчина прошел мимо пожилой дамы, та могла бы увидеть его и, возможно, узнать по спине — так же, как он узнал ее. Водитель сельского автобуса решил не рисковать. Он вернулся к Дому Гоффа и вышел на Молине-стрит, где, как он и надеялся, стояло такси. Из былой шеренги машин остался только один кеб. Отвернувшись от яркого света Авеню, мужчина заговорил с водителем.

— Эй, приятель, — добродушно произнес он. — Там за углом на автобусной остановке стоит старая женщина. Она живет на Бэрроу-роуд. Эта леди считает поездку на такси непозволительной роскошью. Она скорее умрет от воспаления легких. Вот десять шиллингов. Не могли бы вы отвезти ее домой?

Водитель такси, закутавшийся в кожаный плащ, с неохотой выпрямился и, взяв мятую купюру, завел мотор.

— Они вам еще не надоели? — с усмешкой спросил он, имея в виду весь женский род. — Половину времени мучат нас, другую половину — мучат себя. Вы назовете свое имя? Она, конечно же, захочет узнать, кто ее благодетель.

Мужчина в блестящем плаще сконфуженно поморщился — вероятно, от скромности.

— Я так не думаю, — сказал он наконец. — Это может смутить ее. Скажите, что ей помог один из старых приятелей. И помните, водитель, я буду присматривать за вами из-за угла.

— Можете не следить, — без злобы ответил закутанный в плащ таксист. — Я честный человек. Зачем мне обманывать вас? Спокойной ночи, сэр. Не сомневайтесь, я отвезу ее по адресу.

Старый кеб вздрогнул и помчался к автобусной остановке. Мужчина отступил в тень подъезда. Он неспешно сосчитал до двухсот и снова вышел под дождь. На этот раз путь выглядел безопасным. На остановке никого не было. Сжимая оружие в руке, он пригнул голову, преодолел освещенную часть пути и свернул на Дебан-стрит.

Глава 2

Большая игра

Примерно через восемь месяцев после инцидента, названного газетами «Тайной Дома Гоффа» и взбудоражившего прессу на целых девять дней, — преступления, после которого полицейские с их мрачным стоицизмом приняли на себя огромное количество неконструктивной критики, — мистер Альберт Кэмпион закрыл дверь главного суперинтенданта Джова и поднялся по двум пролетам лестницы к кабинету недавно назначенного суперинтенданта Чарльза Люка.

Мистер Кэмпион, высокий худощавый мужчина сорока с лишним лет, с белокурыми волосами, бледным лицом и большими очками, всегда старался придерживаться благородного искусства ненавязчивости. Иногда даже худшие враги не замечали его активности, пока не становилось слишком поздно. У него было много знакомых, но лишь некоторые из них знали о роде его занятий. В юности о нем часто говорили как о «молодом человеке, который избегал неприятностей». Теперь же любое упоминание о Кэмпионе было настолько почтительным, что он боялся того, чтобы стать «пожилым мужчиной в центре крупных проблем». Вот почему он продолжал сохранять свой статус в неопределенном состоянии.

Ходили слухи, что он имел частную практику и что в те дни, когда мистер Станислаус Оутс — нынешний помощник комиссара по особо важным преступлениям — был простым инспектором уголовного розыска, они вместе раскрыли множество таинственных дел. С того времени Джов, который следовал по стопам Оутса, и многие другие старшие сотрудники центрального управления полиции считали Альберта другом и ценным помощником, а иногда и опытным наставником на малоизученной территории детективного сыска.

В данный момент он был недоволен сложившейся ситуацией. Старая дружба требует от людей выполнения особых обязательств, которые на фоне стандартов открытой вражды могут выглядеть довольно неразумными. Когда в ответ на настоятельное приглашение он прибыл в кабинет Джова, тот после долгих хождений вокруг да около вырвал у старого товарища неохотное обещание «подкинуть» нужный намек Чарльзу Люку.

Мистер Кэмпион, друживший с Джовом и еще больше любивший Чарльза Люка (поскольку за последние десять лет эти два человека казались ему самыми интересными личностями в отделении уголовного розыска), нашел задание крайне подозрительным. Во-первых, Джов мог сам управиться с любым вопросом деликатного характера, и, во-вторых, Люк был протеже главного суперинтенданта — светлой надеждой на будущее, сыном его старого коллеги и офицером, за карьерой которого он наблюдал двадцать лет. Мистер Кэмпион понимал, что, если Джов нуждался в посторонней помощи для «намеков» Люку, их отношения каким-то образом вышли из-под контроля. Исходя из собственного опыта, он знал, что раз уж его попросили ввернуть словечко по уголовному делу, которое вел Люк, то между Джовом и Чарльзом сказано уже многое.

Он постучал в зеленую дверь. Секретарь впустил его и тут же удалился, когда к нему с протянутой для приветствия рукой поспешил хозяин кабинета. Мистер Кэмпион отметил, что он никогда еще не видел суперинтенданта в такой потрясающей форме. Люк всегда считался великолепным спортсменом — все шесть футов его тела выглядели сплавом мощных мышц. Подвижное живое лицо обрамляли густые черные волосы. Но теперь он буквально излучал энергию, и его узкие проницательные глаза под остроконечными бровями искрились весельем.

— Вот человек, которого я надеялся увидеть! — воскликнул он с неприкрытым энтузиазмом. — Приветствую! Входите, мой друг. А я как раз хотел попросить вас об одной услуге. Не могли бы вы намекнуть Старику, чтобы он не волновался за меня. Босс думает, что я на последней стадии нервного истощения.

Мистер Кэмпион уже знал, о чем думал Джов. Однако он не стал упоминать об этом, да и Люк не дал ему такой возможности. Его рукопожатие было тяжелым испытанием, после которого он предложил посетителю устроиться в кресле перед столом. Судя по его возбуждению и целеустремленности, он был рад внимательному слушателю, ниспосланному ему небесами.

— Я тут наткнулся на кое-что горячее, — объявил он без всякого предисловия. — Улики верные, но в данный момент они не совсем очевидны.

— Это качество, которое имеет недостаток, — ответил мистер Кэмпион, считавший себя и собеседника умнее многих людей. — Начальство не согреешь неопределенностью.

— Я понимаю, что лишь недавно получил свою новую Должность, — прямодушно продолжил Люк. — Шеф может думать что угодно, но уголовному розыску разрешается разрабатывать версии. Естественно, суперинтендант, если он хочет держать ноги на коврике и сидеть в своем кресле, должен демонстрировать конкретные результаты. Его голова не должна быть коробкой с надписью «Только для членов клуба». Я знаю это лучше других и следую установленным правилам. Но сейчас я действительно наткнулся на след. Считайте это одним из проявлений шестого чувства. Они сопровождают меня всю жизнь. Послушайте, Кэмпион, раз уж вы здесь… Не могли бы вы оценить мою версию?

Он повернулся к схеме, висевшей на стене, и Альберт, уже наслышанный о ней от Джова, увидел крупномасштабную карту западной части Лондона — путаницу улиц в районе Метрополитена, где прошлые несколько лет Чарли Люк служил инспектором-детективом. Кэмпион вспомнил, что большая часть указанной территории являлась лабиринтом из домов викторианского стиля. Во время войн эти улицы выродились в беспокойные трущобы. Затем там провели реновацию, и район был значительно перестроен. Та его часть, которая была отмечена на карте, выглядела для Альберта незнакомой. Он видел перед собой северный район с нарисованным кругом примерно в четверть мили диаметром. Разноцветные флажки придавали ему сходство с картой боевых действий. В центре круга имелось зеленое пятно, указывавшее на открытое пространство. Оно располагалось в углу двух пересекавшихся улиц — Эдж-стрит, уходившей южнее к Парку, и длинной Бэрроу-роуд, которая тянулась на запад. Кэмпион наклонился, пытаясь прочитать название района.

— Гарден Грин, — произнес он вслух. — Совершенно незнакомое место. Но мне казалось, что ваше дело связано с Домом Гоффа.

Люк бросил на него косой взгляд.

— О, я понимаю, — сказал он. — По пути сюда вы успели переговорить с Джовом. Наверное, он сообщил вам, что меня преследуют галлюцинации. Что Джек Потрошитель или Реддингдейльский Мясник маячат перед моими глазами, а я гоняюсь за ними, желая посадить их на скамью подсудимых. Верно?

— Нет.

Мистер Кэмпион надеялся, что он солгал по хорошей причине.

— Я просто слышал, что вы решили объединить четыре нераскрытых преступления, совершенных за три последних года. И что, по вашему мнению, их совершил один и тот же неизвестный человек.

— Хм, — фыркнул Люк. — Так оно и есть.

Он уселся на край стола. Кэмпион, часто видевший его в такой позе, подумал, что Чарльз походит на большого гибкого и ловкого кота.

— Возьмем, к примеру, убийство в Доме Гоффа и труп, который увезли на автобусе. Попробуйте забыть о том, что вам было известно об этом деле, и выслушайте мою гипотезу.

Одна из самых очаровательных особенностей Люка заключалась в том, что он сопровождал свои истории великолепной пантомимой. Он рисовал в воздухе невидимые схемы и, гримасничая, изображал в лицах своих персонажей. Вот и сейчас мистер Кэмпион ничуть не удивился, когда Люк сгорбился, старчески оскалил зубы и изменил форму носа, придавив его кулаком.

— Бедный старый Лев, — сказал он. — Скромный, честный малый с большим терпением и крутым характером. Возможно, ему не хватало благородства, но ведь таким и должен быть ростовщик. Его ссудная касса располагалась на Дебан-стрит, и когда Лев каждый раз закрывал ее в конце дня, он, как правило, поднимался в свой офис, где сидел над гроссбухами до самых петухов. Его доходы были стабильными, хотя и не слишком большими. Он вел свой бизнес годами, не вызывая жалоб и нареканий.

Он сделал паузу и мрачно посмотрел на собеседника.

— Кто-то убил старика и навел беспорядок в его офисе. На полу повсюду была кровь; по крайней мере полдюжины важных книг отсутствовало, и кровавый след вел вниз по лестнице к входной двери Дома Гоффа. С тех пор никто не видел бедолагу Льва. Поначалу его исчезновение вызвало много шума и кривотолков, но, поскольку труп не нашли, ажиотаж постепенно угас.

Мистер Кэмпион кивнул.

— Я помню этот случай, — сказал он. — Тем вечером шел сильный дождь. Людей на улицах почти не было. Что любопытно, на стоянке за театром стоял сельский автобус, хотя «Герцог Грэфтон» объявил о временном закрытии и спектакли в нем не проводились. Полиция решила, что труп увезли в автобусе.

— Полиция должна была выдвинуть какую-то версию, — с раздражением ответил Люк. — Мы посовещались и пришли к единому мнению. Оно казалось вполне логичным, поскольку нам в любом случае требовалось отыскать проклятую машину. Мы проинформировали жителей всех графств. Окружные полицейские участки провели обход территории. Во время операции было осмотрено свыше семисот гаражей. Возможно, мертвого Льва действительно увезли на автобусе. Но несколько свидетелей утверждали, что они видели в салоне пожилую пару — мужчину и женщину. Как можно было объяснить их присутствие? Я не мог удержаться от других вопросов. Кем они были? Что с ними случилось? По какой причине они хранили молчание и почему все время спали?

Взгляд блеклых глаз мистера Кэмпиона стал более внимательным. Трудно было не увлечься убедительным изложением Люка, который воссоздавал картину событий, прораставшую в его уме.

— О да, — вымолвил Кэмпион. — Старик с округлой бородой и пожилая леди с бусинками на шляпке. Они дремали на переднем сиденье. Вы говорите, что у вас имеется описание нескольких свидетелей?

— Пятерых, — ответил Люк. — Пять человек пришли и поклялись, что тем вечером в период между девятью сорока и десятью часами пятью минутами они проходили мимо Дома Гоффа и видели стоявший там автобус. Они запомнили дремавших стариков, но не обратили внимания на другие детали — например, на номер машины или цвет салона. Даже официант, оказавшийся около стоянки в тот момент, когда водитель автобуса садился в кабину, не потрудился взглянуть на него дважды, но смог подробно описать приметы пассажиров. Он утверждал, что видел их прежде.

— Он так сказал? Интересно! Это может быть полезным! Странно, что вы не отработали его показания.

Худощавый мужчина выглядел немного озадаченным.

— Или отработали? — добавил он, заметив, как помрачнело лицо Люка.

— Естественно.

Новый суперинтендант решил не обижаться.

— Парень не сомневался в своих словах. Он якобы видел их на Эдж-стрит. Причем он был уверен, что смотрел на них через стекло. Официант полагал, что пожилая пара сидела в чайной. По его словам, он увидел их через витрину, когда проходил мимо этого заведения.

Сделав паузу, Чарльз о чем-то задумался. Такое нерешительное поведение не соответствовало его характеру. Однако через миг он снова повернулся к карте на стене.

— Желтыми флажками отмечены чайные, мимо которых он мог проходить. Как видите, их три.

Брови мистера Кэмпиона приподнялись. Он должен был предупредить суперинтенданта, что тот хватается за соломинку.

— Не очень убедительно, — прокомментировал Альберт.

Люк фыркнул.

— Здесь все не очень, — благодушно уступил он гостю. — Предупреждаю, что по мере изложения событий мои зацепки будут становиться все более иллюзорными. Именно поэтому Старик так и сердится. Этим синим флажком, что на углу двух улиц, отмечен филиал «Куппейджс». Речь идет о магазине дешевых товаров, где, как я думаю, был куплен данный предмет.

Он склонился над столом и вытащил из ящика толстый коричневый конверт. Мистер Кэмпион внимательно осмотрел улику, которую Люк достал из конверта — мужскую перчатку для левой руки, почти новую; материал имитировал свиную кожу. Чарльз, сузив глаза, перевел взгляд на квадратные очки Кэмпиона.

— Эта перчатка проходит по делу стрельбы в Черч Роуд.

— Боже мой!

Протест мистера Кэмпиона был настолько самопроизвольным и искренним, что его друг стыдливо покраснел.

— Вы правы.

Люк бросил вещественное доказательство на медную чашу весов, предназначенных для взвешивания бандеролей. На другой чаше находилась горка гирек, поэтому легкая и мягкая перчатка оставалась приподнятой в воздухе.

— Я ничего не пытаюсь доказать. Я лишь констатирую факт, что это левая перчатка неизвестного преступника, который вломился в дом на Черч Роуд и открыл стрельбу, обнаружив там не только хозяйку, но и ее случайных гостей. Перчатку купили в «Куппейджс» на этом углу.

— Мой уважаемый друг, я не собираюсь пререкаться с вами.

Мистер Кэмпион вновь дал понять, что он не относит себя к числу людей, которым нравятся бурные споры.

— Но я должен напомнить, что стрельба на Черч Роуд произошла почти три года назад.

— Кстати, о времени, — повеселев, продолжил суперинтендант. — Происшествие на Черч Роуд датируется октябрем. Ростовщика из Дома Гоффа убили в конце февраля.

— Промежуток в два года и четыре месяца?

Мистер Кэмпион с сомнением поморщился.

Люк вернулся к своей карте.

— Неужели вы еще не уловили ход моих рассуждений? — с легким укором спросил он. — Я вообще сомневаюсь, что тут был какой-то промежуток. Видите тот розовый указатель на полпути по Фери-стрит? Как раз за филиалом «Куппейджс»? Это небольшая ювелирная лавка, которая принадлежит старику по фамилии Тобиас. Я знаю его многие годы. Не так давно молодая женщина, приехавшая на праздники из Дорсета — она работает там школьной учительницей, — проходила мимо его витрины и замерла от изумления. Среди уцененных изделий она увидела этот предмет!

Он снова склонился над столом и вытащил из ящика маленькую коробочку. В ней находилось золотое кольцо, декорированное листьями плюща. Люк передал его своему собеседнику.

— Женщина узнала кольцо, поскольку оно принадлежало ее тете. Находка потрясла учительницу тем, что ее тетя и дядя пропали без вести два года назад — точнее, Два года и три месяца. Они бесследно исчезли в июне — через девять месяцев после стрельбы на Черч Роуд.

Мистер Кэмпион с обманчивым простодушием взглянул на суперинтенданта.

— Чарльз, я надеюсь, вы не подумали, что именно эти тетя и дядя сидели в сельском автобусе?

— Нет, я так не подумал, — ответил Люк. — Никто не знает, куда подевались родственники школьной учительницы — в какую страну они уехали и уезжали ли вообще. Это интересная история. Они были пенсионерами и благополучно жили в Йоркшире. Внезапно, буквально в течение двух-трех дней, старики продали свой дом, сняли со счетов все деньги и, никому ничего не сказав, сели в поезд, идущий до Лондона. Больше их никто не видел. Единственным напоминанием о себе было последнее письмо, отправленное племяннице, в котором пожилая леди поблагодарила ее за белую пластиковую сумку, присланную ей на день рождения. Там же она упомянула о недавнем знакомстве с очень милым молодым человеком, который рассказывал ее мужу удивительные вещи о Йоханнесбурге. Она написала, что подаренная сумка окажется весьма полезной, когда они поедут туда. И это все. От тети больше не было писем. Когда племянница провела собственное расследование, то выяснилось, что ее дядя и тетя собрали вещи и уехали бог знает куда.

Он помолчал и, свирепо выпятив челюсть, попытался объяснить свою точку зрения:

— Я не хочу нагнетать обстановку, но вы, наверное, думаете, что полиция, узнав о пропавших людях, внезапно закрывших свои банковские счета, смогла отыскать их следы в одном из морских портов или аэропортов. Нет, нам не удалось зафиксировать их отъезд из страны. Мы не нашли ничего, кроме этого кольца, хотя пожилая леди никогда не снимала его с пальца. И учтите, оно оказалось прямо в центре района, которым я сейчас интересуюсь.

Мистер Кэмпион посмотрел на кольцо. Оно было недорогим, но с красивым и необычным узором.

— Эта учительница уверена в своих показаниях? — поинтересовался он.

— На все сто процентов.

Благодаря непонятной алхимии худощавое лицо Люка превратилось в округлую глуповатую физиономию с пустым и важным взглядом.

— Тетушка имела терьера, который часто покусывал ее за палец. Взгляните на царапины.

Он порылся к коллекции разнообразных вещей, лежавших на столе, и передал Альберту увеличительное стекло. Мужчина в очках внимательно осмотрел кольцо.

— Да, — сказал он. — Это животное оставило нам свою маленькую историю. Что сказал вам Тобиас?

— Так мало, что, наверное, говорил нам правду, — вздохнув, ответил Люк. — Он не вспомнил, как кольцо попало к нему. Тобиас выложил его на витрину за пару дней до того, как к нему пришла племянница пропавшей женщины. По его словам, он проводил уборку помещения. Освобождая ящик с маловажным хламом, он приподнял газету, которую использовал вместо подкладки, и обнаружил под ней кольцо. Тобиас сказал, что оно, скорее всего, попало к нему в свертке бывших в употреблении вещей. Но он не вспомнил, от кого получил этот сверток. Странно, не так ли? Причем дата на газете указывала, что он купил ее через две недели после исчезновения супружеской пары. Любопытный факт, хотя это и ничего не доказывает.

Бросив кольцо в коробку, Люк поместил ее поверх перчатки. Мистер Кэмпион уже понял маневр суперинтенданта и решил угодить ему.

— Что насчет последнего флажка? — спросил он. — Того, что в середине зеленой зоны.

Чарльз проследил за его взглядом и рассмеялся.

— Хороший трюк, — сказал он.

Повернувшись к ящику, Люк достал большое и довольно дорогое портмоне из кожи ящерицы. Он не стал передавать его Альберту, но сел и начал вертеть предмет в руках, демонстрируя порванный ремешок на одном из внутренних карманов.

— В апреле этого года какой-то мальчишка нашел его в траве в районе Гарден Грин, — сказал суперинтендант. — Попинав бумажник ногой, как мяч, он вскоре отдал его полисмену. Оказалось, что данную вещь разыскивала полиция Кента. Портмоне принадлежало продавцу машин, чье тело нашли в двухместном автомобиле на дне мелового карьера у трассы Фолькстоун — Лондон. Следы тормозов указывали, что он был сбит на дороге другой машиной. Поэтому никто не удивился, когда выяснилось, что парень, уезжая с побережья, вез с собой семьсот фунтов стерлингов. Когда труп достали из машины, в карманах продавца было много мелочи, но бумажник пропал, хотя другие документы остались нетронутыми. Его семья подробно описала портмоне и сообщила о порванном ремешке.

Чарльз изобразил свирепую усмешку и бросил кожаный бумажник на перчатку и коробку с кольцом. Вес предметов повернул чаши весов, и медный поднос мягко звякнул о полированную деревянную столешницу.

— Ну и как вам эта композиция? — спросил он. — Вроде бы в ней нет никакого смысла, но как здорово она выглядит!

Мистер Кэмпион встал и подошел к стене, чтобы получше рассмотреть карту.

— Получается, что вы не имеете никаких доказательств, — задумчиво произнес он. — Скорее, гадаете на хрустальном шаре. Я никогда не был в Гарден Грин. Что это за район?

— Довольно печальное место, — уныло ответил Люк, по-видимому, изображая иву. — Раньше использовалось как кладбище. Церковь провела блиц-кампанию, и городской совет выровнял там землю. Большие могильные камни расставили вдоль старой стены, которая отделяет Гарден Грин от Бэрроу-роуд и окружает ту часть территории, где находятся небольшие дома с красивыми крылечками и ужасными водопроводами. Здания в основном сдаются в аренду, но некоторые по-прежнему остаются в частных руках. Там тихо. Никаких трущоб. Жилье настолько дешевое, что я не стал бы жить в такой дыре. Надеюсь, вы меня понимаете.

Его голос звучал так убедительно и показался настолько знакомым, что мистер Кэмпион содрогнулся. Вероятно, суперинтендант изображал какого-то реального человека. Люк взглянул на бледное лицо друга и захохотал.

— Я уже чувствую этого парня под своей кожей. И знаете, я волнуюсь за него. Открыв стрельбу на Черч Роуд, он не взял никаких ценностей. Ему пришлось заняться тетушкой и дядюшкой школьной учительницы. Он получил от них всего несколько сотен фунтов стерлингов. Этого было недостаточно, чтобы расплатиться с ростовщиком, который, очевидно, оказывал на него давление. Поэтому наш герой решил избавиться от него. Но на Дебан-стрит он тоже не собрал много денег. Пару месяцев назад парень убил и ограбил продавца машинами. Я не думаю, что он долго продержится на полученной сумме. Здесь все зависит от его долгов, как вы понимаете.

— Это чистая фантазия, — возразил Кэмпион. — Она очаровательна на вид, но не имеет под собой фундамента. Вы сказали, что преступник не стал бы жить в Гарден Грин. Почему же вы так интересуетесь этим районом?

— Потому что он относится к нему как к своему убежищу. Он не рассчитывает на него, но считает, что там ему ничто не угрожает.

Тональность повествования Люка изменилась. С внезапным изумлением Альберт подумал, что его голос теперь походил на мурлыканье. По спине Кэмпиона снова пробежал озноб.

— Мы не можем утверждать, что он выходит на убийство из своего логова в Гарден Грин, — продолжил Люк. — Но какое-то место в этом районе дает ему ложное чувство безопасности. Возможно, это паб, где его хорошо знают под другим именем и обличьем. Или это любовница, которая не задает ему лишних вопросов. Мне говорили, что такие дамы существуют. В любом случае наш парень приходит туда, когда ему хочется забыться. Возможно, вам кажется, что я стреляю наобум, но мне знакомо подобное состояние ума. Он думает, что почти невидим в своем убежище. Преступник считает, что вещи, которые он берет оттуда или оставляет там, никогда не наведут на его след.

Чарльз замолчал, и его темные глаза встретили взгляд Кэмпиона.

— Это старая идея — логово. Именно так называется убежище хищников, верно?

Мистер Кэмпион поморщился. Он сам не знал почему. Ему захотелось вернуть разговор к конкретным вопросам.

— А это что за новый телефон? — поинтересовался он.

Суперинтендант усмехнулся и указал подбородком на аппарат, стоявший в стороне от других — на картотеке в углу.

— Бинго! Вы не представляете, какое ворчание он вызвал наверху. Вы можете совершать любые безумства, и никто вам слова не скажет, если на это не потребуется денег. Но потратьте малую толику правительственных средств, и начальство тут же встанет на дыбы. Перед вами, мой друг, моя личная прямая линия с полицейским участком на Бэрроу-роуд. Если в районе Гарден Грин произойдет какое-нибудь происшествие, я услышу о нем раньше всех. Телефон стоит тут две недели и уже обошелся управлению в тридцать шиллингов. Но он в конце концов зазвонит. Вот увидите!

Худощавый мужчина в очках вернулся к своему креслу у стола и хмуро посмотрел на маленькую кучку улик, лежавших на чаше весов.

— Вы изложили очень убедительную версию, Чарльз, — сказал он после небольшой паузы. — Хотя я не вижу здесь сходства с методом вашего отца, вы заставили меня признать, что в ментальном подходе у вас заметно сильное семейное влияние. Конечно, в истории с кольцом вам не хватает трупов, но ведь их не было и в деле с автобусом.

Люк сунул руки в карманы и побренчал монетами.

— Джов считает, что я одержим идеей и пытаюсь реанимировать Разрушителя или серийного убийцу из Реддингдейла, — сказал он. — Но это полный абсурд! Наш парень не похож ни на того, ни на другого. Разрушитель возненавидел мир в тюремной камере, а реддингдейлский убийца родился с жаждой крови, как Кристи и Синяя Борода. Наш герой отличается от них. Ему не чуждо вдохновение. Он имеет мозги и крепкие нервы. Этого человека нельзя назвать невротиком. Он мыслит здраво. Он хладнокровен, как змея, не знает жалости и проявляет удивительную аккуратность. Заметьте, он не оставляет ни свидетелей, ни трупов.

Рассматривая кончики своих пальцев, мистер Кэмпион вспоминал бывалых охотников. Они тоже с почти любовным восторгом описывали животных, которых выслеживали по несколько суток.

— Вы считаете, что он убивал людей из-за нехватки Денег? — спросил он.

— Да. И необязательно больших денег.

С этими словами суперинтендант вытащил из кармана небольшую горсть монет и рассеянно взглянул на них.

— Он плут. Он живет на деньги, которые забирает у других людей. Этот парень необычен лишь тем, что убивает жертв расчетливо и хладнокровно. Он буквально создает для себя безопасные условия.

Люк спрыгнул со стола, сунул монеты обратно в карман и, сев в свое кресло, начал складывать улики в ящик стола. Поймав взгляд Кэмпиона, суперинтендант смущенно пожал плечами.

— Он враг. Мой враг! По правилам профессии и природного естества! Я могу сказать вам совершенно точно, как будто читаю это на своем надгробном камне. Либо я поймаю его, либо он прихлопнет меня.

Когда Альберт открыл рот, чтобы выразить вежливую надежду на первый вариант с оптимистическим концом, за его спиной внезапно зазвонил телефон, стоявший на зеленой картотеке.

Глава 3

Гарден Грин

Ранее, в тот же день, когда мистер Кэмпион навещал суперинтенданта Люка, Гарден Грин расцвел красотой, обычно не входившей в его характеристики. Солнечный свет, кристаллический и желтый в лондонском тумане, сиял, пронизывая мокрые ветви платанов. Упавшая листва приятного кремового цвета превратилась в красивый ковер, скрывавший проплешины полян, автобусные билеты и смятые сигаретные пачки.

Узкая асфальтированная дорожка вилась вокруг зеленой поляны, словно лента на шляпе. В самой дальней точке на этой петле стояла одинокая деревянная скамейка, на которой сидела милая девушка. Она была среднего роста, но сутулилась, как котенок. Ее коричневые туфли и перчатки соответствовали по цвету и стилю элегантному твидовому пальто. В ногах у девушки стояла небольшая дорожная сумка.

П. К. Баллард, тяжеловесный пожилой постовой, уже дважды прошел по аллее, присматриваясь к симпатичной незнакомке: один раз патрулируя территорию, другой — для удовольствия. Девушка пленила его своей гладкой прической с локонами цвета меда, широко расставленными серыми глазами с крапинками золота и ртом, таким красивым и смелым в контурах, как будто его нарисовали каллиграфическим карандашом.

Постовой был немного озадачен. Он никогда прежде не видел женщину, столь чуждую этому району. Возможно, она ожидала поклонника, который опаздывал на свидание. Но в таком случае она ничем не выдавала своего недовольства. Несмотря на холодное утро, она сидела с непокрытой головой. Ее чистая кожа сверкала чудесной белизной, волосы блестели под бликами солнечного света. Постовой решил, что ей около семнадцати лет, но она пыталась выглядеть на двадцать. И он почти угадал, потому что девушка нацеливалась как минимум на двадцать четыре года. Помимо неоспоримой красоты незнакомки, Балларда впечатлило ее самообладание. Когда он проходил мимо нее во второй раз, девушка как ни в чем не бывало вежливо пожелала ему доброго утра.

«Она приехала из сельской местности», — подумал постовой. Это все объясняло.

Через сорок минут он почувствовал тревогу, хотя незнакомка по-прежнему не проявляла признаков беспокойства. Если она носила часы, то почему-то не сверялась с ними. Она оставалась расслабленной, грациозной и вполне довольной своим окружением. Ее стройные ноги были вытянуты, руки сложены на коленях.

Баллард мог бы догадаться, что многие другие люди также тревожились о судьбе мисс Аннабел Тэсси. Вскоре он, совершенно посторонний человек, вздохнул с облегчением, увидев молодого джентльмена, который, свернув с улицы на узкую аллею, торопливо направился к девушке.

Этот мужчина тоже выглядел необычно для данного округа: невысокий, изящно одетый, с темно-рыжими волосами и наивным ребячливым лицом — люди, обладающие подобной внешностью, часто направляют свои вкусы к романтике. Ему было около двадцати двух лет, и он не смущался своего возраста. Драчливо выставленный подбородок и ясные синие глаза подчеркивали его интеллигентный вид. Темный костюм безупречно сидел на фигуре, белый воротник сиял, и он намеренно не носил пальто или плащ, поскольку, будучи новым сотрудником старинной фирмы чайных брокеров «Висдом Бразерс и К.», расположенной на Бред-лейн, не желал одеваться в купленную в прошлом году одежду цвета хаки — любимого цвета Ее величества. К сожалению, до конца месяца — то есть до выплаты жалованья — он не мог приобрести тот элегантный деловой наряд, который присмотрел себе в одном из магазинов.

Впрочем, временное отсутствие денег не тревожило его. Присущая ему грация и живость движений придавали стройной фигуре восхитительный оттенок беззаботности. Он шагал по траве с таким видом, словно ему принадлежал весь мир. Юность наградила его способностью принимать жизненные тяготы и перемены как тривиальность. Поэтому Ричард Уотерфильд не увидел ничего возмутительного в письме прекрасной Аннабел, попросившей его проехать через пол-Лондона и в девять утра встретиться с ней в каком-то богом забытом сквере, о котором он никогда не слышал. Это было первое письмо, которое он получил от нее за восемнадцать месяцев. Но Ричард без колебаний принял вызов, вполне соответствуя братьям Висдом, у которых он отпросился этим утром, сославшись на визит к дантисту.

Аннабел была его старой подругой и союзницей. В юности он жил по соседству с ней в поселке Дансинг графства Саффолк.

«Я буду ждать тебя в парке, называемом Гарден Грин, — написала она. — Судя по карте, это близко от станции. Мой поезд приходит в девять утра. Извини, что беспокою тебя. Надеюсь, какой-нибудь житель Лондона подскажет мне, как пройти в указанное место. Обо всем остальном я расскажу при встрече. Если будет дождь, мы зайдем в церковь и обсудим все там. Я имею в виду, что тебе не придется тратить деньги на чай или завтрак».

Ее прямота позабавила его. Именно по этой причине ему всегда нравились дети. Она давала ему понять, что ни в чем не нуждается. Ричард решил угостить ее мороженым.

Он как раз размышлял над данной частью плана, когда вдруг увидел ее. Его шаг замедлился, и прежние идеи подверглись решительной корректировке.

— Привет, Ричард, — скромно сказала Аннабел.

— Привет, — ошеломленный ее видом, ответил молодой человек.

Взяв себя в руки, он тут же спросил:

— Почему ты так одета?

Мимолетная и радостная улыбка промелькнула на ее красивых губах, и девушка пересела на край семьи, освобождая место для него.

— Я думала, ты будешь удивлен. Мы с тобой не виделись два года и пять месяцев. Это пальто Дженни. Я… Я думала, что выгляжу довольно современно.

Ричард сел.

— Я с трудом узнал тебя, — ответил он заметно напрягшимся голосом.

Аннабел осталась довольна произведенным впечатлением.

— Это все прическа, — спокойно объяснила она. — Готовясь к отъезду, я постаралась изменить свою внешность, чтобы выглядеть старше.

— Да, я вижу, — уныло произнес Ричард.

Он немного опечалился, вспомнив, каким приятным ребенком была эта милая и юная соседка. Три года назад его юношеское увлечение Дженнифер, старшей сестрой Аннабел, привело к разрыву их дружеских отношений. С тех пор Аннабел расцвела, причем неожиданно и быстро. Теперь, не сводя с нее глаз, Ричард понимал, что она могла разбить сердце любому мужчине. К его удивлению, девушка опустила ладонь на его руку.

— Не будь таким глупым, — сказала она. — Это по-прежнему я. Та же самая.

Он засмеялся и вскоре восстановил малую толику самообладания.

— Я рад нашей встрече. Дома знают, куда ты направилась? Надеюсь, ты не задумала что-то феерическое? Например, устроиться в театр или какое-то шоу?

— Нет, — невинно ответила Аннабел. — Все гораздо сложнее. Вот почему я хотела повидаться с тобой — надежным и преданным человеком. Конечно, Дженни знает о моих планах. И, судя по всему, док Майк тоже в курсе. Хотя мы не стали беспокоить матушку. Она слишком больна.

Упоминание о докторе Майкле Робинсоне, его успешном сопернике за любовь старшей сестры, убедило Ричарда в прежних подозрениях. Этот человек, пустое напыщенное ничтожество, был крайне расчетливым типом.

— Я слышал о болезни твоей матушки, — смущенно произнес он. — Мне очень жаль. И что, ей не становится лучше? Прости. Мне как-то неловко расспрашивать.

— Боюсь, что она уже не оправится. Апоплексический удар. Сам понимаешь. — Аннабел одарила его благодарным взглядом и продолжила: — И действительно, лучше не говорить об этом. Дженни приняла на себя заботу о семье. Она решила не выходить замуж за Майка, пока… все не закончится. Двое младших учатся в школе. Я лишь в этом году получила диплом о среднем образовании. Мне очень хотелось помочь сестре. Дженни совершает героический подвиг, оплачивая наши счета. Поэтому я искала работу, где только могла. Затем пришло письмо от тети с приглашением для Дженнифер. Мы посовещались и решили, что лучше поехать мне. Я собралась и отправилась в Лондон.

— Понимаю.

Он с трудом отвел взгляд от ее лица.

— А что за письмо?

— Вот.

Аннабел достала из кармана почтовый конверт и передала его Ричарду.

— Хочу узнать, что ты скажешь. Оно было адресовано маме. Дженни вскрыла его. Ты должен прочитать письмо, иначе, боюсь, не поймешь сути дела.

Ричард с сомнением взял конверт. В нем находилось несколько страниц, исписанных неаккуратной, но твердой рукой.

Дом № 7, Гарден Грин, Лондон, У.2

Моя дорогая Элис! Вы вряд ли слышали обо мне, но я не удивлюсь, если какие-то сплетни все же докатились до Вас, потому что в нашей стране каждую семью перетирают по косточкам, и, насколько я знаю, нашу тоже. Итак, дорогая, я жена Вашего кузена Фредерика или, можно сказать, его вдова. Вы часто виделись с ним до Вашего замужества.

Ах, моя милая, он не был плохим парнем, что бы Вы там о нем ни слышали. И он очень гордился своим братом — Вашим мужем, который, как мне известно, скончался несколько лет назад. Бедняга! Мне очень жаль. Тяжело говорить о покойных мужьях, не так ли?

Мой Фредерик был очень хорошим человеком, хотя я могу понять, каким это стало шоком для Вас, когда он вместо ожидаемой женитьбы на богатой леди сбежал ко мне и уехал в Лондон. Спешу упомянуть, что мы состояли в законном браке: регистрационный офис «Голд Кросс», Манчестер, 27 июня 1931 года. Да, мы поженились — пусть немного позже, как Вы можете заметить, но жизнь у нас была прекрасной. Когда он умер в 1945 году, мне потребовались деньги. Я устроила большую распродажу и переселилась в дом, который мне оставил дядя. Здание к тому времени уже пустовало. Адрес Вы найдете на конверте. Дом был в плохом состоянии, но я сделала из него приятное гнездышко.

Все это я пишу к тому, что мы с Фредди не имели детей и у меня не осталось живых родственников, кроме Вашей семьи. Судьба не баловала меня выигрышами Ирландского приза, однако в лучшие времена я проводила распродажи и благодаря своему практичному характеру всегда имела неплохой навар.

Чтобы не ходить вокруг да около, я перейду прямо к делу. Мне известно, что у Фредди была племянница. Помнится, мы прочитали в газете, что ее зовут Дженнифер.

Фредди следил за рождениями и похоронами родственников. Конечно, мой муж был слишком гордым, чтобы писать поздравления и соболезнования, но он всегда пил за здоровье и упокоение тех, кого знал. И вот, дорогая Элис, мне хотелось бы увидеться с Вашей дочерью. Я ничего не хочу обещать, потому что у меня своеобразная натура, и у девушки тоже может оказаться неспокойный нрав. Мы можем вообще не сойтись характерами. Но если Вы найдете правильным отправить ее ко мне и если она такая, как я думаю, девушка не будет в обиде. Если мы с ней поладим, я позабочусь о ее дальнейшем будущем.

Перечитав письмо, я вижу, что оно получилось не совсем понятным, словно я сама не знаю, чего хочу. Конечно, в моем возрасте я не смогу заботиться о ней. С другой стороны, я не буду внушать ей глупую ерунду, настаивать на ранних возвращениях домой и сторониться откровенных разговоров. В любом случае я изложила Вам свое предложение. Мне кажется, что оно не такое уж и плохое, верно?

Завершая это послание, я надеюсь, голубушка, что с Вами все нормально. Последние годы войны оказались нелегкими для нас, но смею думать, что они сделали женщин более свободными, чем прежде. Они наделили нас широкими взглядами. Если Вы отправите ко мне Вашу девочку, скажите ей, что это лишь первоначальная и предварительная встреча. Мне не хотелось бы видеть слезы разочарования, если я не оправдаю ее ожиданий. Надеюсь увидеть ее, но пойму Вас, если она не приедет.

Искренне Ваша

Маргарет (Полли) Тэсси.

P.S. Ей, наверное, уже двадцать четыре года? Мне верится, что она очень красивая и воспитанная. Но я открыто заявляю: если Ваша дочь чересчур разборчивая, то Вам, дорогая, лучше забыть все то, что я тут написала.

Ричард дважды прочитал постскриптум и посмотрел на Аннабел. Его юное лицо не выражало никаких эмоций.

— Я полагаю, в вашей семье кто-то слышал о ней?

— Да. Мы знали о тете Полли.

Голос девушки казался слишком благодушным. Это не понравилось Ричарду.

— Одно время отец и дядя Фредерик жили вместе в нашем особняке. Им постоянно не хватало денег, а затраты с каждым годом росли. Но дела шли нормально, потому что дядя Фредерик был помолвлен с дочерью лорда Толе. Из-за их богатств участок, которым они владели, назвали Полем фараона. После смерти дедушки наш дядя Фред уехал в Лондон. Он обманул надежды достопочтенного Толе, и это вызвало большой скандал. Мой отец с трудом сводил концы с концами. Я не думаю, что братья поссорились. Но между ними возникло длительное охлаждение отношений. Никто из нас не рассчитывал на предложение тети. Она такая милочка, ты не считаешь?

Ричард не ответил, и тогда девушка склонилась к его плечу.

— Ну и что ты думаешь об этом?

— Я не знаю, — честно признался молодой человек. — Ты уверена, что доктор Робинсон видел письмо? Неужели он нашел это хорошей идеей?

Аннабел стыдливо отвела золотисто-серые глаза от его настойчивого взгляда.

— Полагаю, да, — ответила она. — Наше материальное положение все больше ухудшается. Наверное, я и двое младших братьев уже надоели Майку. Я хочу сказать, что богатая родственница, по его убеждению, была бы той самой дланью помощи, в которой мы нуждаемся.

Ричард оставался непривычно серьезным. Он снова вернулся к первой странице письма и затем украдкой взглянул на красивое личико девушки. Аннабел торопливо добавила:

— Мы не стали писать тете Полли. Ее письмо было адресовано матушке. Любые объяснения оказались бы Долгими и трудными, если бы мы начали излагать их на бумаге. Я решила просто приехать и узнать, что ей нужно. Так как текст составлен не очень понятно, мне захотелось обсудить его с доверенным человеком — хотя бы для того, чтобы он знал, куда я направляюсь.

Аннабел замолчала и улыбнулась Ричарду, живо напомнив ему ту девчушку, какой она была в детстве.

— Ты единственный человек, которого я знаю в Лондоне, — добавила она. — Я правильно сделала, что написала тебе?

— Конечно.

Он никак не мог отделаться от смутного сомнения.

— Гарден Грин, дом номер семь. Это где-то там, я думаю.

Ричард уныло кивнул на высокую серую стену, проступавшую из тумана, — ограду, окружавшую район с другой стороны.

— Нет, я шла от станции по той дороге. Местные называют ее Полумесяцем.

Аннабел с тревогой посмотрела на лабиринт небольших убогих домов, тянувшихся в каждом направлении.

— Возможно, нам придется пройти чуть назад. Я боялась разминуться с тобой, поэтому не стала осматривать тот район.

Ричард улыбнулся ей. Она была потрясающе прекрасной. Ее показная независимость и желание опереться на руку друга были самыми трогательными чертами, какие он когда-либо видел в женщинах.

Молодой человек поднялся со скамьи.

— Я все узнаю. Оставайся здесь. Тут неподалеку прохаживается полицейский. Он должен знать, где находится нужный нам дом. Я только на минутку.

Она хотела присоединиться к нему, но Ричард ускорил шаг и вскоре поравнялся с Баллардом, который направлялся к Бэрроу-роуд.

— Гарден Грин, сэр?

Как и все пожилые констебли, он не торопился отвечать на конкретный вопрос.

— Какой дом вам нужен? Номер семь? Свернете отсюда направо и увидите первое здание с небольшим двориком. Вы не пропустите его. Там располагается музей.

— Что?

Ответ полицейского оказался для него сюрпризом. Голубые глаза Ричарда округлились от удивления. Баллард не смог сдержать улыбки. С этими волосами рыжего сеттера парень напоминал ему напуганного щенка.

— Не совсем то, что вы искали, сэр? Но это дом номер семь. Все верно. Рядом с небольшим музеем находится флигель, где живет смотрительница. Если я правильно помню, она и является хозяйкой. Ее зовут Полли Тэсси.

— Фамилия верная.

Ричард все еще не мог оправиться от потрясения.

— Огромное спасибо, офицер. Так, значит, нам туда? Тогда я пойду.

Однако старый Баллард не хотел прерывать разговор. Эта парочка была ему интересна. В частности, Аннабел вообще будоражила его воображение.

— Все верно. Дом номер семь — это музей. Только маленький. Вход там свободный. Если вам интересно, местные называют тот дом «Последняя точка».

Молодой человек недовольно поморщился.

— Забавно.

— Так оно и есть, — с усмешкой сказал Баллард. — Забавно. Я патрулирую здесь тридцать лет, но никогда не задумывался об этом странном названии. Это как «Блуждающие дюны», только с саркастическим акцентом. Извините, сэр, ваша юная спутница приехала из сельской местности?

— Да, верно.

К своему удивлению, Ричард почувствовал, что покраснел. Он посмотрел через усыпанную листьями лужайку на Аннабел. Она сидела на скамье и ожидала его. Юноша импульсивно повернулся к пожилому констеблю и с недоверием, переполнявшим его, прошептал:

— Она вдруг стала такой красивой. Совершенно внезапно.

Баллард с улыбкой кивнул ему.

— Она определенно красива, сэр, — согласился он и неторопливо продолжил обход территории.

Постовой был доволен, что наивного юношу сразила красота расцветшей женщины. Внезапно! Надо же! А так всегда происходит, мой мальчик. И это очень хорошо!

Отогнав навязчивые мысли, он с удовольствием подумал о своих способностях. Приятно было снова убедиться в своей великолепной памяти. Любой человек мог задать ему вопрос о районе Гарден Грин, и он запросто дал бы компетентный ответ. Без всяких раздумий! Ученые назвали это визуальной памятью. Информация сохранялась в образах. Взять, к примеру, маленький музей и старую леди, которая управляла им. Она только один раз показала ему свои экспонаты…

Внезапно в его голове раздался щелчок, подобный тому, что извергается кассовым аппаратом, выбивающим чек, и перед глазами появилась четкая и детальная картина. Он замер на месте. Его лицо сначала побелело, а затем покраснело от возбуждения. Стоя посреди тротуара, он нащупал в кармане маленький блокнот, в который был всунут сложенный вчетверо полицейский циркуляр. Констебль достал его дрожащей рукой и надел очки для чтения.

— Приметы людей, находящихся в розыске. Женщина семидесяти-восьмидесяти лет, смуглая и полная, носила серую или зеленую шаль, а также темно-коричневую шляпку, декорированную металлическими шариками. Мужчина схожего возраста, седая полукруглая бородка, котелок…

Баллард рассеянно посмотрел на плотное движение по Бэрроу-роуд. В его уме промелькнула идея — настолько достоверная и странная, что он почувствовал головокружение. Подумав немного, он в панике отверг ее. Полицейский обернулся и обвел взглядом сквер. Скамейка была пуста. Затуманенный солнечный свет сочился сквозь ветви деревьев и еще больше подчеркивал ее печальное одиночество. Молодая пара ушла.

Глава 4

Дом номер семь

Небольшой дом на углу улицы был отделен от других зданий живой изгородью и садом с высокой стеной. Во дворе располагалось строение, похожее на студию, предположительно музей. Стены дома радовали глаз свежей штукатуркой розового цвета. Передняя дверь сияла синей краской. Ажурные занавески на окнах были декорированы рюшами и фестонами. Эта красота грубо контрастировала с соседними домами, хотя все здания в узком переулке, соединявшем Гарден Грин и Эдж-стрит, демонстрировали следы реновации и недавно были отремонтированы городским советом.

Молодой человек с тревогой смотрел вслед удалявшейся Аннабел. Она не позволила ему проводить ее до дома, но в то же время благодарно приняла его решение не разлучаться с ней. Ричард, желая убедиться в безопасности ее визита, остался стоять на углу улицы.

Он видел, как девушка прошла по мощеной аллее, пересекла небольшой сад и поднялась по ступенькам крыльца. Вскоре она снова появилась на пороге и сделала тайный знак, что в доме никого нет. Помедлив, она направилась к калитке в садовой стене. Чуть дальше виднелось здание музея. Снаружи висела доска с золотистыми и черными буквами.

КОЛЛЕКЦИЯ

АНТИКВАРНЫХ ВЕЩЕЙ

Забавный инвентарь из чучел животных,

собранный покойным Фредериком Тэсси, эсквайром.

Часы посещения: с 10:00 до 12:30

С понедельника по пятницу вход свободный

Пожалуйста, входите.

Аннабел задержалась у таблички, читая аккуратно выполненную надпись. Ее волосы красиво ниспадали на воротник. Плечи казались маленькими и округлыми под грубой тканью пальто. Одна рука в перчатке была заложена за спину, другой она держала дорожную сумку. Ричард вдруг понял, что видит перед собой одну из тех необъяснимо важных картин, которые так же быстро исчезают, как и появляются. Тем не менее эти видения чуда навсегда остаются в памяти.

Девушка обернулась, помахала ему на прощание и исчезла за садовой стеной, оставив Ричарда в тревожном ожидании.

Войдя в музей, Аннабел прошла через остекленный проход, выложенный разноцветными плитками. Три красные ступени подвели ее ко второй двери, которая открывалась в большой тусклый зал с неполированным паркетным полом. Воздух был густым от запаха керосина и мускусного аромата, исходившего от законсервированных шкур диких животных. Их чучела, на первый взгляд, казались очень впечатляющими.

Девушка в нерешительности остановилась и осмотрела практически всю комнату, кроме прохода, который имел форму петли. Музейные экспонаты действительно выглядели необычно. Их единственным общим знаменателем было жуткое человеческое безрассудство. Некоторые предметы находились под стеклянными куполами. Другие медленно портились на открытом воздухе.

Центр зала был отведен под главную экспозицию. На покрытом ковром помосте стояли два чудовищных кресла. Одно с ужасающим коварством было сконструировано в туше небольшого слона. Животное как бы опустилось на задние колени и приподняло хобот в торжественном салюте. Сиденье располагалось в животе, стенки которого были отделаны искусственной кожей. Для второго кресла, выполненного в той же необычной манере, использовали чучело жирафа, чья печальная голова мрачно возвышалась над мягким сиденьем. Рядом с ними располагался поеденный молью гризли, свирепый оскал которого нивелировался факелом, скопированным у статуи Свободы. Он торчал в одной из грозных лап и, судя по всему, был подключен к электричеству. Монументальную группу завершал полинявший страус, который держал в клюве масляную лампу с розовым шелковым абажуром. Все эти животные были истинными жертвами своих эпох — таких же варварских и нешуточных, как и любые другие этапы истории.

Пока Аннабел обходила помост, ей удалось уловить суть выставки. Здесь была собрана коллекция человека, который пристрастился к прославленной в веках студенческой игре — «Кто принесет домой самую мерзкую вещь». Однако в данном случае несдержанность юности дополнялась деньгами мужчины среднего возраста.

Она осмотрела ближнюю витрину и полюбовалась деревянными башмаками, на подошвах которых разноцветными шляпками гвоздей изображались молившиеся люди. Тут же демонстрировался жакет для французского пуделя в черных блестках и с мехом обезьяны. Рядом располагалась шестифутовая гипсовая копия свадебного торта королевской семьи девятнадцатого века. Чуть дальше виднелась коллекция кубков с нарисованными на них усами, коронами и флагами наций.

Аннабел подошла к торцевой стене зала, где у чуть приоткрытого окна находилась большая стеклянная витрина. Очевидно, хранившийся в ней экспонат был изъят. В семифутовом кубе осталась только черная ткань, на которой были изображены синее море, маяк и стая чаек. Спереди стояло небольшое двухместное сиденье с обзорной панорамой на нарисованный пирс. Несколько железных шестерен, закрепленных на боковых стенках витрины, предполагали, что здесь размещалась какая-то механическая модель. Аннабел, безумно любившая подобные вещи, зашла за стенд в надежде найти пусковой рычаг. Она действительно отыскала его и была готова запустить модель, как вдруг услышала приятный мужской голос, донесшийся к ней из окна над головой.

— Готово, Полли, — сказал он. — Все мило развешано на веревках. Но я не понимаю, почему вы должны стирать их сами.

— Потому что, мой мальчик, я хочу, чтобы мои одеяла были чистыми.

Второй голос тоже был приятным, но упрямым.

— Спасибо, дорогой. Мне нравятся мужчины, которые готовы помогать бедным женщинам со стиркой. Ты уверен, что тебе действительно нужно уезжать? Если никто не напросится ко мне на ланч, я буду настаивать, чтобы ты остался.

— Милая Полли! Я хотел бы остаться, но в час меня будут ждать на Лестницах, а к шести мне позарез нужно оказаться в Ридинге. Конечно, я мог бы просто позвонить. Но вы ведь знаете, что я не могу проехать через Лондон, не заглянув к вам на часок-другой.

Он немного помолчал и тихо спросил:

— Ведь все нормально, верно?

— Нормально?

Вероятно, его вопрос шокировал женщину.

— Конечно, нормально. А как еще может быть?

— Я не знаю.

У мужчины был приятный смех.

— Я просто хочу увериться, что вы рады меня видеть.

— Конечно, я рада.

Старческий голос звучал немного взволнованно.

— Ты хороший мальчик, Джерри.

— Что бы обо мне ни говорили?

— Перестань дразнить меня! Когда ты снова навестишь свою старую Полли? Ничего не буду обещать, но в следующий раз я, возможно, покажу тебе что-то очень интересное.

Аннабел не расслышала ответа мужчины, потому что ее эксперименты с пусковым рычагом привели к неожиданному результату. Старые шестеренки начали крутиться, черная ткань пришла в движение, и небольшая сирена, спрятанная наверху витрины, громко затрубила, имитируя гудок парохода.

Шум казался невероятным, и девушка не знала, как остановить его. Однако демонстрационное шоу, каким бы оно ни было, быстро закончилось. На черной материи, скользившей вдоль задней стенки, промелькнула нарисованная пристань, за ней пронесся по волнам дельфин, и все это время пыльный воздух зала сотрясали громкие гудки парохода.

Аннабел упорно сражалась с пусковым рычагом, когда боковая дверь, ведущая в сад, распахнулась и по проходу быстро прошел мужчина среднего возраста. Он засмеялся, увидев испуг на ее лице, затем ловко пригнулся и дернул рычаг, скрытый под нижней панелью витрины. Черная ткань вздрогнула и остановилась. Пароходные гудки прекратились.

— Так уже лучше, правда?

Аннабел узнала голос, который слышала из окна.

— Миссис Тэсси подумала, что это балуются дети. Они забираются в музей и валяют тут дурака.

Мужчина вытер руки пятнистым платком, который вытащил из кармана. Затем он передал его девушке.

— Вот, возьмите. Наверное, перепачкались? Этот хлам невозможно держать в чистоте.

Он вел себя так, как будто знал ее долгое время. Аннабел была восхищена таким новым для нее подходом. Она с интересом рассматривала незнакомца. Хотя мужчина, с ее точки зрения, выглядел немного староватым — пожалуй, тридцать, если не больше, — она нашла его довольно симпатичным. Его жесткие волосы были коротко пострижены. Рельефные черты лица и впалые щеки могли бы принадлежать актеру или художнику. К сожалению, все портили мощные мышцы шеи. Карие круглые глаза тревожили ее своей выразительностью. Светлая полушинель цвета хаки, плотно облегавшая его долговязую фигуру, была туго подвязана поясом.

Аннабел с улыбкой вернула платок.

— Огромное спасибо. Мне ужасно жаль, что я дотронулась до вашего механизма. Что это такое?

Мужчина промолчал, поэтому она смущенно добавила:

— Я хотела спросить о другом. Что находилось в этой витрине? Кто занимал это сиденье?

Он продолжал смотреть на нее. Ей показалось, что она чем-то обидела его, затронув неудачную тему. Его лицо ничуть не изменилось, но она почувствовала разрыв контакта — такой же ощутимый, как трещина на звуковой дорожке пластинки. Однако через миг он снова улыбался.

— Там были шимпанзе, — ответил он. — Насколько я помню, две обезьяны, одетые яхтсменами. Их сильно поела моль, и чучела недавно выбросили на свалку. Это изумительная коллекция. Старик, создавший ее, был очаровательным человеком, но, боюсь, он имел свои странности. Вы уже видели остальное? Мой любимый экспонат находится где-то здесь — за камином. Шляпа лошади, сделанная из рыбьих костей. Ее слепил какой-то островитянин, ничего не знавший о санитарии. А вот и мадам.

Он, извинившись, кивнул и зашагал навстречу женщине, которая вошла в боковую дверь. Увидев ее, Аннабел с облегчением вздохнула. Это была обычная пожилая дама с широким доброжелательным лицом. Подобные леди встречались по всей стране. Постаревшие матушки с гладкими прическами, седыми волосами и розовыми лицами. Рукава ее темного шерстяного платья были закатаны до локтей. На аккуратном переднике красовались вышитые незабудки — такие же невинные и голубые, как ее глаза.

Когда мужчина подошел к ней, пожилая женщина опустила руку на его плечо.

— Спасибо, дорогой. Я не выношу этих громких звуков. Тебе уже пора идти? Тогда беги, мой мальчик. Когда покончишь со своими делами, приезжай навестить меня снова. Если хочешь, можешь взять с собой какую-нибудь вещь.

— Может быть, медведя? — со смехом сказал он, указав на гризли. — Спасибо, Полли. Я был счастлив повидаться с вами.

Мужчина обнял ее, и она похлопала его по спине, а затем потерла плечи забавным жестом, который показался девушке проявлением чистой привязанности. Эта сцена удивила и слегка расстроила Аннабел. До сих пор она считала себя единственной родственницей миссис Полли Тэсси. Но сейчас она поняла, что эти два человека, стоявшие перед ней, относились друг к другу с платонической любовью.

— Я отдам тебе медведя, — с улыбкой сказала женщина. — Но сначала верни мне назад тех, других. Ступай. Тебе уже пора. Возвращайся, когда сможешь. Ты знаешь, что я всегда рада видеть тебя. Прощай, мой мальчик.

— Прощай, моя старушка!

Он прикоснулся пальцами к ее щеке, переступил порог и зашагал по остекленному проходу к выходу на улицу. Покрой полушинели придавал его длинной фигуре некий оттенок щегольства. Перед тем как исчезнуть из виду, он поднял руку и помахал на прощание девушке, которая все еще стояла у пустой витрины в конце комнаты.

Миссис Тэсси смотрела ему вслед. Затем она пошла по проходу между витринами. На ее губах сияла счастливая улыбка. Аннабел впервые поняла, какой была ее тетя, когда дядя Фредерик покинул дом и семью, чтобы сойтись с этой женщиной. Она очаровала его не яркой сельской красотой, а своим живым характером, похожим на весну. Пожилая женщина улыбнулась девушке, прочистила горло и села на некий предмет, очевидно бывший еще одним экспонатом.

— Доброе утро, — приветливо произнесла она. — Наша небольшая коллекция, которую вы видите перед собой, не предназначена для образовательных целей. Мой покойный муж Фредерик Тэсси собрал ее для забавы и для удовлетворения своих вкусов, которые были не совсем обычными…

Она замолчала и посмотрела на Аннабел.

— Вы же видели, дорогая, на что это похоже, — продолжила она, внезапно отказавшись от формального стиля общения. — Тут много всяких вещей. Некоторые экспонаты забавные, другие — не очень. Вам больше нравятся механизмы, не так ли?

Аннабел покраснела.

— Извините, что я включила сирену. Мне было интересно, как работает эта модель. Я дернула за рычаг и…

— Не смущайтесь. Экспонаты выставлены здесь, чтобы осматривать их. Моему супругу нравилось показывать людям свои старые игрушки. В свое время это подсказало мне идею. Музей ведь лучше, чем могила, верно?

— Могила?

— Монумент.

Миссис Тэсси высокомерно поджала губы.

— Ну вы же знаете, голубушка. Все эти мраморные плиты на кладбищах и маленькие стеклянные раковины с утками и голубями. Я решила, что мой старый шалун хотел бы, чтобы его коллекция находилась в каком-нибудь уютном месте, где люди с таким же ребячливым характером, как у него, могли бы любоваться собранными предметами. Поэтому я вложила деньги в особняк и устроила тут музей. Конечно, шоу не продлится долго, но тут уже ничего не поделаешь. Скоро я потеряю этих милых животных из-за плесени и моли.

— Это, наверное, большая проблема.

Аннабел, которая сталкивалась с молью дома, сочувственно покачала головой.

— Я уже слышала, что из-за моли вы лишились обезьян.

— Мы никогда не хранили у себя обезьян. Они не нравились Фредерику. Мой старый злодей понимал, что сам походил на одну из них.

Она нахмурилась, и ее глаза сузились от внезапного потрясения.

— Это Джерри Хокер сказал вам, что на пароходе находились обезьяны? На той механической штуке, которую вы привели в действие?

Девушка смущенно пожала плечами.

— Мужчина, с которым я тут встретилась, что-то говорил о шимпанзе.

— Ох уж этот грешник, — мягко произнесла миссис Тэсси. — Он не хочет вспоминать о своем проступке. На самом деле это он потерял манекены. Вот в чем дело!

Она склонилась над пустой витриной и со вздохом сожаления заглянула внутрь.

— Тут сидели два милых пожилых человека, — неожиданно добавила она. — Они были натурального размера. Чудесно сделанные восковые фигуры. Пожалуй, лучшая вещь в моем заведении. Наряд старушки состоял из красивого шелкового платья, шали и шляпки с черным стеклярусом. Старик был настолько реальным, что мог бы выставляться у мадам Тюссо. Шоу называлось «Пароход, или Пересекая Рубикон». Они обычно дремали там на сиденье и выглядели так, как будто уплывали куда-то на корабле.

Аннабел была слишком юной. В отличие от городской молодежи она еще не встречалась с аттракционами подобного рода, достаточно обычными в конце прошлого века. Девушка, затаив дыхание, слушала своего гида.

— Фредерику нравился этот механизм. Он купил его на аукционе в Блэкпуле у одного из устроителей ярмарок. И он очень ругал Джерри за потерю любимых восковых фигур. Однажды я заставлю мальчишку вернуть их назад. Их наряды пострадали от моли, и он взял манекены на починку. После этого я больше не видела их. Прошел, наверное, уже год.

В ее смехе чувствовались нотки терпимости и раздражения.

— Джерри где-то оставил наших старичков, и теперь у него нет времени, чтобы съездить и привезти их обратно. Вот такой он и есть. Берет на себя слишком много дел.

Аннабел разбирало любопытство, но она по-прежнему молчала. Солнце вышло из-за туч и заглянуло в открытую дверь. Ее дорожная сумка в темном углу настойчиво приглашала вернуться на станцию. Девушка шагнула к ней, но рука миссис Тэсси опустилась на ее плечо.

— Ты пришла сюда не для осмотра этого пыльного хлама.

Доброжелательный голос был полон веселья.

— Ты приехала познакомиться со мной, не так ли, девочка? Ты решила осмотреться перед тем, как представиться. В семействе Фредди все такие! Очень мудро, моя куколка.

Она развернула девушку и заглянула ей в глаза.

— Ты Дженни Тэсси, которую мать отправила на встречу с тетей Полли, — с сияющей улыбкой объявила она. — И ты такая, какой я тебя представляла. Наивысший класс, как говорят у нас в Лондоне. Давай пройдем в дом.

Глава 5

Человек, который хотел узнать время

Осенний утренний воздух пах дождем, и вид лондонской улицы под небом цвета дымчатого жемчуга казался картиной, выполненной в мягких пастельных тонах.

Молодой мистер Уотерфильд по-прежнему оставался на углу двух улиц. Прошло уже больше десяти минут, отведенных по договоренности на тот случай, если Аннабел захочет вернуться. У перекрестка находилась беседка с двумя колоннами. Чтобы не привлекать излишнего внимания, Ричард расположился за этим строением. Внезапно он увидел, как из двери частного музея торопливо вышел мужчина в светлой полушинели. Ричард не только удивился его появлению, но и, к своему изумлению, почувствовал злость. Он решил последовать за незнакомцем и понаблюдать за ним минуту или две.

Мужчина подошел к спортивной машине, припаркованной на противоположной стороне дороги. По всей видимости, он собирался сесть в нее, однако передумал и вернулся назад, причем не к музею, а к дому — взбежал по ступенькам крыльца и через некоторое время появился вновь, держа в руке фетровую шляпу. Судя по тому, как он закрыл дверь, у него имелся ключ. Ричард наблюдал из укрытия, как незнакомец забрался в машину, подъехал к перекрестку и остановился, выжидая момент, когда поток машин позволит ему свернуть на Эдж-стрит.

Ричард быстро перебежал улицу и успел сесть в автобус. Устроившись на переднем сиденье второго яруса, он обнаружил, что к тому времени водитель спортивной машины влился в транспортный поток и оказался прямо рядом с автобусом. Из-за плотности движения в это время дня создавались частые заторы, и скорость машин была практически нулевой.

Водитель, вероятно, относился к автомобильной пробке с философским равнодушием. Ричард видел, как мужчина, облокотившись на бортик двери, лениво разглядывал пассажиров, сидевших в нижнем ярусе автобуса. Он обладал необычайно мощными мышцами шеи. Ричард отметил его показную браваду, присущую старшему поколению англичан. Молодой человек не мог унять своего любопытства. В письме, которое Аннабел показала ему, ничего не говорилось о мужчине, который чувствовал себя как дома у миссис Тэсси.

Спортивная машина идеально соответствовала своему хозяину. Это была старая «лагонда» с открытым верхом, отлично отремонтированная и изысканно украшенная. Ее импровизированная элегантность почти не позволяла рассмотреть изящество первоначальных линий. Ричард, наблюдавший за машиной сверху, мог видеть несколько предметов, лежавших на изношенном заднем сиденье, в частности, моток веревки и пусковой рычаг с трепетавшей на ветру привязанной биркой. На полу стоял громоздкий деревянный ящик — из тех, что обычно использовались для транспортировки винных бутылок. Странно, но у него не было ни ручек, ни проволоки, ни шнура для переноски груза.

Молодой человек, сидевший во втором ярусе автобуса, неосознанно выпятил нижнюю челюсть. Он не видел ничего подозрительного в старой машине, но для странствующего рыцаря, которому приходилось передвигаться на общественном транспорте Лондона, она представляла серьезную угрозу.

Ричард проверил наличные деньги. Содержимое его карманов было весьма скромным, как он и предполагал, поэтому молодой человек расстегнул ремешок наручных часов. Осмотрев их со смешанным чувством гордости и сожаления, он сунул часы в карман брюк. Его подбородок стал выглядеть еще агрессивнее. В уголках губ появились загнутые вверх упрямые складки.

Чуть дальше по Эдж-стрит располагалась одна из фирм уважаемых господ Раттенборо. Когда пробка наконец рассосалась, автобус затормозил на остановке у огромных витрин, демонстрировавших столько столового серебра, что им можно было бы заполнить трюмы галеона, и Ричард сошел на тротуар. Он направился к двери, над которой красовалась вывеска с тремя шарами. Он не часто оставлял часы в залог — они входили в пятерку его любимых личных вещей, — но молодой человек уже привык так поступать при чрезвычайных обстоятельствах. Вместе с чувством комфорта, которое дарили ему деньги в кармане, акт залога, казалось, подчеркивал важность авантюры или выхода из затруднительного положения. Это ставило авторитетную печать на его желаниях, какими бы они ни были.

Благодаря красоте изящных часов, сделка завершилась быстро и без затруднений. Ричард, почувствовав заряд уверенности, зашагал обратно к автобусной остановке. Он подумывал вернуться на работу. Аннабел обещала звонить ему в контору только в экстренных случаях. Поэтому он хотел найти телефон миссис Тэсси и пообщаться с девушкой после рабочего дня. В целом ситуация была под контролем. Но затем он вновь увидел «лагонду». Она стояла на боковой улочке перед парикмахерской — старомодным заведением, в котором за дверью все еще виднелся многоцветный шест.

Ричард не колебался. Ему не понравилось, как водитель спортивной машины по-хозяйски открывал дверь дома, где должна была жить Аннабел. Он хотел выяснить, с кем они имеют дело. Молодой человек остановился около парикмахерской и посмотрел в частично занавешенное окно. Он увидел в первом кресле, чуть выше белого покрывала, зауженную голову с волосами соломенного цвета. Ричард решительно открыл дверь и шагнул в благоухавшую комнату, наполненную оживленной беседой. При его появлении разговор затих. Пять пар глаз встретили нового посетителя со слегка враждебной хмуростью. Это отношение знакомо каждому визитеру, случайно попавшему в круг завсегдатаев небольшого заведения.

Человек в белом халате, который обслуживал водителя спортивной машины, с любопытством посмотрел на Ричарда и, видимо, решил, что клиент не доставит им больших хлопот. Он махнул ему рукой на софу у стены, где уже расположился один из посетителей.

— Подождите немного, сэр. Перк скоро закончит. Я еще немного поработаю над прической майора, а затем займусь джентльменом, который сидит рядом с вами. Не беспокойтесь. Перк — отличный парикмахер. Он настоящий мастер. Правда, Перк?

Второй мужчина, стригший толстяка, который мешком сидел на стуле с закрытыми глазами, не произнес ни слова. Этот пожилой человек с худощавым выразительным лицом и густыми нависавшими бровями, казалось, вообще не услышал слов коллеги.

— Перк не глухой, — пояснил первый парикмахер, который, очевидно, был владельцем заведения. — Он иностранец, поэтому говорит очень мало.

Мужчина замолчал и начал затачивать бритву, которой он хотел подравнять похожие на паклю волосы своего почетного клиента. Ричард украдкой взглянул на него и усмехнулся. Владелец салона, бледный темноволосый уроженец Лондона, немного женственный, но не похожий на кастрата, с небольшими руками и тусклыми глазами, говорил с ласковым местным акцентом, который придавал его голосу исключительную вкрадчивость. Казалось, что каждое произнесенное слово воспринималось им как приятный подарок, и он, похоже, полагал, что собеседник должен ценить такое доброе отношение.

— Вы так старательны с майором, мистер Вик, — сказал сидевший на софе мужчина. — К чему бы это?

Молодой мужчина приятной внешности, вероятно, работал коммивояжером. Он говорил, не отрываясь от спортивной страницы газеты, которую рассматривал в данный момент.

— Я по натуре дружелюбный человек, — сдержанным тоном ответил парикмахер. — Когда ко мне приходят старые клиенты, например, наш майор, я ценю их как друзей, проверенных временем.

— Не оправдывайтесь, — произнес мужчина с газетой. — Я не спешу. На самом деле мне нравится это небольшое ожидание. Оно помогает мне решить вопрос со ставками.

— Решить вопрос со ставками? — патетически вскричал мистер Вик. — Вы никогда ничего не выиграете подобным образом. Единственный способ, который позволяет делать правильные ставки на конях, собаках или при игре в бильярд, связан с полной безмятежностью. Вы должны отдаться на волю случая, если вам понятно, о чем я говорю.

— И когда вы продуете свои деньги, вам следует нанять шикарную машину, усадить туда манекен из мастерской портного и сделать вид, будто вы едете на собственную свадьбу, — проворчал толстяк, сидевший в кресле второго парикмахера. — Вы на эту историю намекаете нам?

Он открыл глаза, взглянул на владельца заведения и снова прикрыл тяжелые веки, когда закончил говорить. Мистер Вик взвизгнул от восторга и обратился к мужчине, которого стриг.

— Вы помните эту шутку, майор? — спросил он, с усмешкой глядя на отражение клиента в зеркале. — Еще не забыли, как хохотали над ней?

— Я? — ленивым голосом отозвался водитель спортивной машины. — Вы меня с кем-то спутали.

На его лице сияла небрежная улыбка. Тем не менее отказ был категоричным. Ричард, который впервые услышал речь майора, с интересом посмотрел на него.

— Вы просто забыли, — возразил мистер Вик. — Смех лился из вас, как струя эля из двухгаллонного бочонка. Я и сейчас еще слышу его в своих ушах.

Сидевший рядом с Ричардом мужчина со вздохом сложил газету.

— И что там за история? — спросил он.

— Это случилось в Айслингтоне, когда я еще учился мастерству.

Мистер Вик говорил сквозь зубы. Все его внимание было сосредоточено на работе с острой бритвой.

— Молодой парнишка из швейной мастерской нашел на улице пять фунтов. Он поставил их на кобылу по кличке Счастливая Канава. Ее заезд считался главным событием дня. Ставки шли по двести пунктов к одному, и от игрового азарта у парня помутился разум. Он вывернул плащ наизнанку, снял с витрины один из манекенов, нацепил ему на голову кружевной чепец и проехал с ним перед соседкой, которая жила напротив мастерской. Юная леди подумала, что он собрался жениться на какой-то незнакомой женщине. Она с таким негодованием выглядывала из окна, что упала, сломала ногу и в конечном счете подала на него жалобу в суд. Это была очень печальная история.

— Счастливая Канава, — задумчиво произнес коммивояжер, ум которого работал в одну сторону. — Я никогда не слышал о такой лошади.

— Там имелось целое семейство, — ответил толстяк, не удосужившись открыть глаза. — Позже его заменили Коттеджи различных мастей. А из ранних скаковых коней там были Счастливая Крыша, Счастливая Веранда и — поправьте меня, если я ошибаюсь — Счастливая Часовая Башня.

— Вы вспомнили эту шутку, майор? — жеманным тоном поинтересовался мистер Вик. — Я вижу, что вы улыбаетесь.

— Ваш рассказ действительно хорош, — ответил майор, поймав взгляд Ричарда в зеркале и улыбнувшись ему. — Но я никогда не слышал его прежде.

Мистер Вик открыл рот для протеста, однако, подумав немного, лукаво фыркнул в кулак.

— Вы начали захаживать к нам после войны. Скажите, майор, вам удалось поднять свой бизнес? Вы знаете, какой. Вы говорили о нем, когда приходили ко мне в прошлый раз.

— Я не понимаю, о чем идет речь, — доброжелательно, но сдержанно ответил водитель спортивной машины.

— Молчу-молчу, — подмигнув, произнес мистер Вик.

Мужчина в кресле рассмеялся. На его бледных щеках появился румянец.

— Все по-прежнему находится в состоянии неопределенности, — с обезоруживающим смущением сказал он парикмахеру. — Вы случайно не продаете старый «роллс-ройс»? Любого возраста и степени износа? Я предложу вам хорошую цену.

— А! — воскликнул мистер Вик, ухватившись за эту подсказку. — Вы теперь занялись покупкой и продажей машин?

— Нет, не я, — ответил ему майор. — Мой бизнес не имеет отношения к машинам.

Он поджал узкие губы и с усмешкой посмотрел на владельца салона. Тем временем любопытство маленького парикмахера стало слишком заметным, чтобы скрывать его от других людей.

— Я смотрю, вы были за границей, — сказал он, оборвав тираду толстяка, который все еще рассуждал о кличках скаковых лошадей.

— Нет, вы ошиблись.

Мистер Вик нисколько не смутился. Он намотал на бигуди прядку жестких волос клиента и позволил ей распрямиться.

— Это зарубежный стиль стрижки, — сказал парикмахер. — Возможно, остров Уайт.

— Или манчестерский Уиган, — ответил майор.

Его глаза блеснули, когда он снова встретил взгляд Ричарда в зеркале.

— Счастливая Часовая Башня, — произнес коммивояжер. — Кто только придумывает такие имена? И что означала эта кличка?

— Неизменно быстрая лошадь.

Улыбка в зеркале померкла, и майор посмотрел на часы.

— Типичная вещь для моего блаженного хронометра! Кто-то может подсказать мне точное время?

Вопрос, что было удивительно, затронул всех присутствующих. Мистер Вик повернулся и указал рукой на яйцеобразный диск, висевший на стене за его спиной.

— Эти часы остановились во время похорон Шекспира, — объявил он с непонятной гордостью. — Они начинали отставать, когда рядом проходил Ронни, и ускорялись при каждом сообщении Би-би-си.

— Четыре минуты и двадцать три — нет, подождите, двадцать четыре… точнее, двадцать пять секунд, — сказал коммивояжер, глядя на наручные часы.

Он тут же начал крутить ребристую головку заводной пружины.

— Подождите, — скомандовал толстяк, тяжело приподнимаясь в кресле и выполняя какие-то неуклюжие действия под облачающим его покрывалом. — Самое правильное время — это железнодорожное время! Сейчас скажу точно.

Он достал серебряные карманные часы, хмуро посмотрел на циферблат и, недовольно встряхнув, сунул их обратно в карман.

— Наши механизмы кое в чем схожи, — сказал он маленькому парикмахеру.

Ричард в силу привычки приподнял манжету рукава, вовремя опомнился и, быстро вскинув голову, заметил, что майор опять разглядывает его в зеркале. Мужчина тут же отвел круглые глаза в сторону, но у молодого человека осталось странное впечатление, что по какой-то непонятной причине водитель спортивной машины доволен увиденным. Он с улыбкой повернулся к коммивояжеру.

— Я подвожу свои часы четыре раза в день, — заметил он. — Если вы правы, то за последние полчаса они отстали на минуту и двадцать секунд. Дело в том, что тридцать минут назад я проезжал по Вестминстерскому мосту и, услышав звон Биг Бена, подвел их.

На лице Ричарда появилось недоуменное выражение. Ложь майора, произнесенная таким нарочитым голосом, была совсем не обязательной. Он с любопытством посмотрел на незнакомца. Тот выглядел вполне нормальным человеком. Мужчина невинно вертел в руках часы. Внезапно Ричард уловил в нем что-то интересное. Похоже, майор был занят своими мыслями — составлением какого-то точного и тщательно продуманного плана. Молодой человек не сомневался в этом наблюдении. Мужчина буквально излучал осторожность, помноженную на чувство настоятельной необходимости. Вероятно, он пребывал во власти особого случая, каким бы тот ни был.

Размышления Ричарда прервала суматоха, вызванная толстяком при вставании с кресла. Вскоре молодой человек занял освободившееся место перед столиком с зеркалом и попытался объяснить мастеру-иностранцу, что он нуждается всего лишь в том, чтобы ему слегка подправили имевшуюся прическу. Пока он наслаждался необязательной стрижкой, мистер Вик и его любимый клиент продолжали вести оживленную беседу.

— Вам знакомо понятие Гринвича, сэр? — спросил парикмахер. — Ваши слова о Вестминстерском мосте напомнили мне о нем. Хотя, конечно, имеется еще и Холм стрелка. Да, Кент — прекрасный край. Какие достопримечательности вы посмотрели там?

— Практически никаких. — Уголки губ майора шаловливо приподнялись вверх. — Ваши уловки с наводящими вопросами абсолютно бесперспективны, мой друг. Вы сами недавно предположили, что я не имею постоянного жилища.

Мистер Вик обиженно нахмурился.

— Все бы вам подразнить старика, — сказал он с укором и отступил на шаг от кресла. — Ну вот и все, сэр. Вам нравится? Извините, но я не хочу задерживать этого ожидающего джентльмена. Иначе он не успеет сделать ставки до часу дня.

Водитель спортивной машины поднялся на ноги. К сожалению, Ричард, сев в кресло второго мастера, оказался пойманным в своеобразную ловушку. Он с огорчением наблюдал, как майор расплатился с владельцем салона и направился к вешалке. Затем мужчина выполнил одно действие, которое молодой человек нашел весьма любопытным. Войдя в парикмахерскую, он, очевидно, снял полушинель вместе с курткой. Теперь этот странный человек надел их тем же образом — с таким намерением, чтобы никто не увидел лицевую сторону куртки. Ричард, посматривая в зеркало, понял, что маневр был схож с ложью о Вестминстерском мосте. Действия майора не имели корыстной подоплеки, но они выглядели очень необычными. Несмотря на небрежный вид, мужчина, одеваясь, прилагал усилия. Он тщательно завязал шарф и приподнял воротник до щегольского градуса. Затянув пояс, он попытался смягчить пытливого мистера Вика, который по-прежнему дулся на него.

— Этим вечером я собираюсь встретиться с вашим кумиром. Надеюсь заключить небольшую сделку с Могги Муреном.

При имени известного комедианта парикмахер дрогнул и забыл о своей обиде. Взрыв восторженных восклицаний сорвался с его уст, и желтоватое лицо потеплело от восхищения.

— Вы действительно увидитесь с ним? Клянусь, он понравится вам. Не знаю почему, но он всегда производит на людей одно и то же впечатление.

Майор повернулся к зеркалу Ричарда и подмигнул молодому человеку.

— Я надеюсь, так оно и будет, — сухо ответил он. — Скорее всего, мы закончим этот вечер, качаясь в рекламных огнях отеля «Савой».

Он засмеялся и вышел из салона, закрыв за собой дверь. Мистер Вик, смяв полотенце в руках, привстал на цыпочки и посмотрел в окно поверх занавески.

— Ушел, — сказал он с неприкрытой злостью. — «Савой»… Скорее уж «Бодеги». Наш майор — забавный перец, и сегодня он в особом настроении. Я сразу заметил это, как только он явился сюда.

— Я думать, — проворчал мастер-иностранец, подрезавший волосы Ричарда, — что он из полиция.

— О нет, дорогой. — Мистер Вик покачал головой. — Можешь расслабиться, Перк. Его не интересуют твои документы. Просто он странный тип. Последние восемь или девять лет майор изредка приходит в наш салон. Но, кроме этого заведения, я никогда не встречал его на улице, и остается лишь гадать, где он живет и чем занимается. Сколько я ни расспрашиваю его, он всегда уходит от ответа. Вы можете назвать его одной из моих неудач.

— Таинственный человек, — согласился коммивояжер, вновь пробегая взглядом по списку лошадей, начинавших скачки.

— Вы сами это сказали, — покачиваясь на каблуках, произнес мистер Вик. — На вид очаровательный мужчина. Прирожденный щеголь, носит хорошую одежду. Не ворчит при оплате, что само по себе фантастика. Но поговорите с ним, и вы поймете, что он живет в другом мире. После всех лет нашего знакомства я знаю о нем только одно и с каждой встречей уверяюсь в этом все больше и больше. Он ведет крупные дела.

Помолчав немного, парикмахер добавил:

— Сегодня у него намечается какая-то сделка.

— Откуда вы знаете? — озадаченно спросил Ричард.

Он действительно не понимал логики подобного умозаключения. Мистер Вик перевел на молодого человека тусклый взгляд, признав тем самым его существование.

— Потому что он в настроении, — убежденно ответил парикмахер. — Мы, визажисты, много знаем о настроении клиентов. Визит в наш салон обычно не радует людей. Некоторые, устав от своих причесок, просто подравнивают волосы. Но майор приходит к нам, когда ему скучно. Это случается не часто — лишь время от времени. Визит в парикмахерскую является частью его маленькой программы. Я сказал бы, частью плана. И во время стрижки я всегда чувствую, как он возбуждается все больше и больше. Раньше мне казалось, что он ведет себя подобно актеру, которому предстоит играть в премьере. Но затем я понял, что это не так. На линии его волос никогда не бывает остатков грима.

— Однажды я нашел пакет на Гримерной улице, — сказал коммивояжер. — Мистер Вик, прошу вас, подрежьте коротко сзади и чуть-чуть по бокам. Я просто хочу отказаться от щетки для волос.

Парикмахер кивнул, принимая заказ, и продолжил говорить о предыдущем клиенте:

— Меня самого изумляет, что я за эти годы так мало разузнал о нем. Однако мне удалось подметить одну необычную деталь. Я вижу его в таком состоянии всего лишь третий или четвертый раз. Думаю, он сам поразился бы моему наблюдению, если бы кто-то пересказал ему эти слова. Данная манера поведения не осознается человеком. Тем не менее, когда майор пребывает в подобном настроении, он всегда спрашивает точное время. Он задает вопрос и провоцирует людей на спор. И самое забавное, что среди публики всегда находится человек без часов.

— Тогда сегодня ему не повезло, — сказал коммивояжер. — Хотя я мог бы прийти к вам без часов. Так вы говорите, что он мошенник?

— Нет, сэр, — явно шокированный таким умозаключением, ответил мистер Вик. — Я имел в виду не это. Он — наш постоянный клиент. Иногда его не бывает по месяцу или два. Но если он заходит в салон, я тут же приветствую его. Нам потребовалось почти семь месяцев, чтобы избавиться от тюремной прически. Кроме того, он кажется мне необычным человеком, которого нечасто встретишь в наши дни.

Перк, второй парикмахер, убрал покрывало с плеч Ричарда и обмахнул его шею мягкой кисточкой.

— Я думать, майор из полиция, — повторил со вздохом иностранец. — По-любому, он оставлять свои вещи.

Мужчина указал подбородком на угол у вешалки, где на деревянном ящике из-под винных бутылок лежали веревка и заводной рычаг с болтавшейся биркой.

— Опять! — вскричал мистер Вик, словно гудок игрушечного паровоза. — Он приносит сюда вещи, чтобы их не украли из открытой машины, а затем забывает их, как маленький ребенок. Это еще раз доказывает, что он не полисмен. Вот увидите, он сейчас вернется. Так уже бывало раньше. Ну, что я вам говорил? Я и фразу не успел закончить, как он… С возвращением, майор.

Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина в полушинели. Он извинился за свою рассеянность и с улыбкой посмотрел на Ричарда. Очевидно, деревянный ящик был очень тяжелым. Взяв его в руки, мужчина уже не мог согнуться, чтобы поднять веревку и стартер.

— Я помогу вам, — сказал Ричард.

— Вы поможете? Большое спасибо. Моя старушка ждет снаружи.

Через минуту, аккуратно поставив ящик под заднее сиденье машины, он вновь заговорил:

— Вы оказали мне большую услугу. Я направляюсь в Вест-Энд. Может быть, вас подвезти?

Ричард посмотрел на заводной рычаг, который он нес в руке. Изношенная бирка, прикрепленная к концу стартера, имела едва разборчивую карандашную надпись: «Свалка Рольфа Хокера». Проследив за взглядом молодого человека, майор быстро взял рычаг из его рук и вставил стартер в отверстие.

— Ну так что? — спросил он. — Вы едете?

Ричард задумчиво приподнял брови.

— Спасибо, не откажусь, — сказал он с внезапной решимостью.

Глава 6

Прием гостей

Мэтью Филлипсон, старший партнер «Саутерн, Вуди Филлипсон», семейных юристов, обосновавшихся на Минтон-террасе, был худощавым пожилым мужчиной с мальчишеской фигурой и патетическим лицом мартышки. Пока он наблюдал за миссис Тэсси, хлопотавшей у плиты, его холодные глаза смягчались от минутного счастья. Сегодня утром он позвонил ей по телефону и попросил разрешения нанести визит. Как он и предполагал, Полли пригласила его на ланч. И вот теперь юрист сидел за ее кухонным столом и ожидал свое жаркое, сделанное так, как он любил — с твердой корочкой и мягкой серединкой.

Оглядев уютную кухню, он решил, что комната выглядит под стать хозяйке — мило, старовато и практично. Красный линолеум на полу с узором турецкого ковра изветшал и потерся за сорок лет непрерывной службы. Каминную полку украшали фарфоровые стаффордширские борзые. На подоконнике стояли горшки с глоксинией и мускусом. Массивный кухонный стол был накрыт белой скатертью. Хозяйка подложила под ноги Мэтью пухлую подушку. Рука его сжимала стакан темного эля, а под крышкой блюда с цветочным узором он обнаружил большой кусок голубого чеширского сыра. На тарелке лежал порезанный хлеб марки «коттедж» — изысканное лакомство, которое, к сожалению, давно уже вышло из общего употребления. Пока Полли была занята, он выщипывал мякоть между двух пропеченных корочек. Внезапно она повернулась к нему и поймала его за этим делом. Он смущенно засмеялся. Его бледные щеки покрылись румянцем.

— Я не поступал так почти пятьдесят лет, — сказал глава юридической фирмы.

— Тогда продолжай, — ответила Полли, поставив перед ним тарелку с жарким. — Почувствуй себя маленьким дьяволенком. Возьми другой кусок и дурачься сколько душе угодно. Я ведь и люблю тебя таким. Фредди говорил, что ты был красивой рубашкой на теле идиота, попавшего в мой плен. Попробуй мясо. Может быть, еще добавить?

— Нет, хватит, — заверил он ее. — Ты прекрасная повариха. И всегда ею была. Я должен сказать, что ты помолодела. Даже как-то необычно. Лучишься от счастья. Что-нибудь случилось?

— Да, случилось.

Она с улыбкой посмотрела на него. В ее голубых глазах плясали веселые искорки.

— Мэтт, старина, мое желание исполнилось. Они решили прислать ее. Не старшую девушку, а ее младшую сестру. Ей около восемнадцати лет, хотя она пытается выглядеть более взрослой. Наконец-то мои горести закончатся.

— Святой Иов! Они пошли на уговоры?

Он помолчал, помахивая вилкой в воздухе. На его лице появилась довольная и немного удивленная улыбка.

— Племянница Фредерика. Я не думал, что они согласятся. Даже не знал, что посоветовать тебе в качестве аргументов для письма. Но ведь это хорошо для них, Полли? Ты избавишь их от многих проблем. Я уже вижу, что ты готова принять ее, что бы ни случилось. Хотелось бы взглянуть на девушку. Когда она приедет в Лондон?

— Она уже здесь! Приехала этим утром. Я думала, ты хочешь поговорить со мной о делах, поэтому накормила ее и посоветовала пройтись по магазинам. Она должна вернуться перед твоим уходом. Мэтт, ты будешь изумлен, когда увидишь ее.

— Это почему же, дорогая? — Он подозрительно прищурился. — Впрочем, если она родственница Фредерика, то должна быть в чем-то особенной. Я прав?

Мэтт позволил себе легкую улыбку и продолжил:

— У нее две головы?

— Будь у нее даже три головы, я все равно полюбила бы ее. Нет, Мэтт, она красавица. Настоящая кинозвезда, которая одним взглядом валит мужчин с ног. Она очень милая. Ее личико переворачивает душу и сердце, а мягкий характер напоминает тех сентиментальных героинь, которых показывают на киноэкранах.

— Я обычно слишком осторожен и не замечаю подобных вещей. Кроме того, мне не нравятся самодовольные юные девушки. Если они вцепятся в тебя, то ты потом от них не отделаешься. Поэтому не спеши с оценкой племянницы.

Он весело рассмеялся.

— Ты уже боготворишь ее, Полли, хотя я рад слышать твои восхваления. Я частенько говорил вам с Фредериком, что родная кровь не водица. Она всегда берет за душу.

Он сделал небольшую паузу.

— Ты заполнила тот документ?

— Думаю, да. Мне осталось лишь поставить подпись. Ты был прав, Мэтт. Я поняла это, когда увидела ее.

— Ну, тогда я буду спать спокойно, — вздохнув, сказал мистер Филлипсон. — Я заберу его с собой. Просто засунь документ в мой карман, если не знаешь, что с ним делать. Я не хочу торопить тебя, милая, но о таких вещах лучше позаботиться заранее. Займемся этим после ланча.

Полли подала ему чистую тарелку и убрала крышку с чеширского сыра.

— Похоже, ты не доверяешь мне, Мэтт, — с улыбкой произнесла она. — Думаешь, я похожа на глупых старых женщин, которые меняют свои решения каждые десять минут?

— Нет, я так не думаю, — ответил юрист. — Я высоко ценю твой ум. Но мы с тобой пожилые люди в старомодной ситуации, а годы моего опыта успели доказать, что любой молодой родственник, пусть даже дальний, будет лучше на длинной дистанции, чем… э-э… милый чужак, не имеющий с тобой кровного родства.

Миссис Тэсси молча приготовила кофе. Поставив поднос на стол, она рискнула задать наводящий вопрос:

— Ты собираешься поговорить с ним этим вечером?

— Я уже виделся с ним. Вчера.

— С Джерри Хокером?

Она вздрогнула, и темная ароматная жидкость расплескалась на блюдце и подносе.

— Ты сказал мне, что встреча назначена на сегодня.

— Так оно и было. Мошенник пришел на день раньше, надеясь, что я не смогу повидаться с ним. Однако я выделил время, и разговор состоялся. Не смотри так, Полли. Это он виновная сторона, а не ты.

Миссис Тэсси опустила голову и начала вытирать поднос.

— Ты сказал ему, что я знаю о краже?

— Нет, я твердо выполнял твои инструкции. Если это успокоит тебя, я могу заверить, что он действительно чувствует свою вину. Не нарушив данных клятв, я сообщил парню, что самолично обнаружил кражу. Он обрадовался, услышав о возможности исправить ситуацию. Похоже, он поверил каждому моему слову.

— Конечно, он поверил тебе.

Казалось, что она разговаривала сама с собой.

— Он приезжал сюда этим утром.

— Правда?

Мистер Филлипсон с изумлением покачал головой.

— Он не так уж и прост. Вероятно, хотел выяснить, общались ли мы с тобой. Очень хорошо, что ему неизвестно о наших отношениях. Это означает, что он по-прежнему будет мотивирован на возврат денег и постарается уладить дело нынешним вечером. Я обещал ему сохранить все в секрете, если он заплатит.

— Ты заставишь его вернуть деньги?

— Конечно, заставлю, моя девочка.

Он покраснел от досады.

— Это самое малое, что я могу сделать. Он изменил один из твоих чеков с одиннадцати фунтов до семидесяти. То есть ограбил тебя на пятьдесят девять фунтов — причем так спокойно, словно взял их из твоей сумочки. Прощая такие проступки…

— Я ничего не прощаю, — резко ответила миссис Тэсси. — Джерри для меня как сын, но я не позволю ему совершать плохих поступков. Разве я не написала тебе о краже, как только заметила ее? Мне стыдно, что у меня такой плохой почерк. Именно это побудило его погнаться за легкими деньгами.

Помолчав немного, она вновь заговорила, пытаясь донести свою мысль:

— Джерри тянется к добру и ласке. Я решила не поднимать шума. Не из-за того, что боюсь утратить его доверие, а потому, что не хочу, чтобы он потерял меня. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Конечно, понимаю, — ответил юрист. — Ты знаешь, что он зависит от тебя. Но ты ведешь себя как мать, которая думает только о своем ребенке. Ты всегда так поступаешь. Я не виню тебя, моя девочка, хотя, чтобы помочь тебе, мне пришлось поступиться собственными принципами. Честно говоря, мне это не нравится.

— Конечно, не нравится. Джерри совершил преступление.

В ее голосе зазвучали нотки благоговейного страха.

— Если бы он обошелся подобным образом с кем-то другим, его ожидала бы тюрьма. Вот почему я решила наказать его. Но он такой милый, Мэтт! Он такой хороший мальчик, ведь я знаю его. Джерри очень нравился Фредерику. Мы познакомились с ним, когда он был молодым офицером. С тех пор он иногда приезжал повидаться со мной. Мы привязались друг к другу. После всех этих лет любви и дружбы он не мог превратиться в злодея. Разве я не права?

Ее слова были просьбой, и Мэтью, тоже любивший ее, понимал их значение.

— Он безответственный тип, — сказал юрист. — Я признаю, что Джерри наделен умом и обаянием. Возможно, он действительно поддался искушению.

— Он рассказывал тебе, что живет в Ридинге?

Она осторожно расспрашивала мистера Филлипсона, как будто боялась его ответа. Но он сделал вид, что не заметил этого. Он пытался быть милосердным по отношению к ней.

— На окраине Ридинга, — поправил он Полли. — Парень является совладельцем гаража, но, как я слышал, У него возникли проблемы с женой партнера. Я верю его истории. По моему опыту, женщины, которые вмешиваются в финансовые дела супругов… Хм! Давай не будем отвлекаться по пустякам. Хотя жадная жена — это главный персонаж подобных историй. В любом случае я верю его рассказу и до определенной степени сочувствую ему.

— Все истории Джерри такие, — рассеянно произнесла миссис Тэсси.

Она снова помешала ложечкой свой кофе и отвела в сторону взгляд, в котором плескалась тревога.

— Что ты хочешь сказать? — спросил юрист. — Тебе известны другие детали? Он обманул меня?

— Нет, дорогой, — взволнованно ответила Полли. — Я уверена, что он говорил тебе правду. Но Джерри часто излагает свои истории особенным образом — так, чтобы убедить слушателей в своей искренности и правоте. Поэтому, рассказывая мне о работе, он почти ничего не сообщил о жене партнера. Говоря с другими людьми, он мог представить совладельца братом или превратить гараж в фабрику — и все для того, чтобы его история звучала интереснее. Понимаешь?

— И часто он так поступает?

— Не знаю, дорогой. Но в его рассказе о гараже ты наверняка обнаружишь несколько преувеличений.

Мэтью Филлипсон согрелся, хорошо поел и получил удовольствие от проявленного к нему внимания. Тем не менее он строго посмотрел на хозяйку.

— Это хорошо, что твои дела находятся в моих руках, — сказал он. — Мне не нравятся умные женщины. И знаешь, Полли, никогда не нравились. Для меня ты лучше дюжины премудрых истеричек. Мы поможем твоему негоднику. Если он сдержит слово и принесет сегодня вечером деньги, я закрою дело и постараюсь больше не видеться с ним.

Она благодарно улыбнулась ему. Но у нее на языке уже вертелись слова, которые ей не хотелось произносить вслух.

— Люди в твоей конторе знают о моем деле? — спросила она.

— Нет, не знают. Я все учел. Джерри придет ко мне после пяти. Я сказал, что буду ждать его только полчаса. Два твоих письма находятся в особой папке. Они помечены как личные и хранятся в сейфе. Я обещал ему, что сделка будет конфиденциальной — то есть между ним и мной. Если он выполнит свою часть договора, то все так и останется. Мне удалось припугнуть его, и это может оказаться полезным. А теперь, моя дорогая, если ты согласна, давай обсудим вопрос о наследовании твоего имущества.

Юрист сунул руку во внутренний карман пиджака, и Полли рассеянно кивнула, хотя ее мысли по-прежнему витали вокруг предыдущей темы.

— Джерри — хороший мальчик, — внезапно повторила она. — Он лишь нуждается в женщине, которая любила бы его и наставляла на правильный путь. Я давно уже думаю об этом. Если бы он встретил юную и привлекательную девушку…

Заметив неодобрительный взгляд мистера Филлипсона, миссис Тэсси резко умолкла.

— Нет-нет, — виновато запротестовала она, хотя он не сказал ни слова. — Я не планировала сводить его с племянницей Фредди. У меня и в мыслях такого не было.

— Я рад, что не было.

Он с укором покачал головой.

— Племянница Фредди не достигла двадцатиоднолетнего возраста. Ты не можешь выдавать ее замуж. А о Джереми Хокере я могу судить только по нынешнему печальному инциденту. Поэтому я не советовал бы тебе позволять им встречаться.

— Как? Даже если я буду находиться вместе с ними?

— Полли!

Он уже устал от ее наивности.

— Не болтай ерунды. В твои годы ты должна понимать, что не сможешь уследить за молодежью. Лучше прими мой совет и вычеркни этого мерзавца из списка женихов своей содержанки.

— Не говори так, Мэтт.

Она выглядела смущенной и напуганной.

— Прошу тебя, не надо. Пойми, что я люблю его как сына. Мне не о чем тревожиться. Ведь ты всегда готов помочь, не так ли? Я ничего не сделаю, не посоветовавшись с тобой. И мне нужно признать твою правоту. Узнав об ужасном проступке Джерри, я первым делом подумала, что он нуждается в жене, которая могла бы контролировать его. Да, я вспомнила о племяннице Фредди. По моим сведениям, ей было двадцать четыре года. Но потом оказалось, что речь шла о старшей сестре, уже обрученной с каким-то мужчиной. Ко мне приехала другая девушка — слишком юная, но такая милая и сладкая. Мне она нравится сама по себе. Я не дура и, конечно, присмотрю за ней. Ты можешь мне доверять. Давай авторучку.

Через пятнадцать минут, когда она выпускала его из дома, на дорожке появилась Аннабел. Мистер Филлипсон взглянул на нее с верхней ступени крыльца и повернулся к миссис Тэсси.

— Святые небеса, — тихо произнес он.

— Я знаю, — прошептала Полли. — Как раз об этом я тебе и говорила.

Она с улыбкой обратилась к девушке:

— Ну и как тебе наши магазины, дорогая?

— Они просто супер! Это нечто замечательное!

Слова школьницы, слетевшие с уст зрелой на вид красавицы, застали юриста врасплох. Он нашел девушку очаровательной и, даже понимая, что Полли будет позже смеяться над ним, продемонстрировал весь пышный цвет старомодной галантности во время их представления друг другу. Перед тем как покинуть симпатичных женщин, он повернулся к своей давней знакомой и сказал:

— Эта юная леди потребует от тебя огромной ответственности.

Полли встретила его взгляд с веселой усмешкой.

— Да, моя добродетель.

Аннабел взглянула на них и смущенно рассмеялась.

— Я здесь в полной безопасности, — заявила она, заливаясь румянцем.

— Конечно, в безопасности, — подтвердила Полли, спасая положение. — Он имеет в виду нечто другое. Ему хочется, чтобы я присматривала за тобой с такой же настырностью наседки, с какой он заботится обо мне. Скажи-ка, Мэтт, кто дал таксисту десять шиллингов, чтобы он отвез меня домой, когда я стояла под дождем на автобусной остановке? Говори, старый грешник, и не разыгрывай из себя невинного младенца.

Мистер Филлипсон и не думал выглядеть младенцем. Он просто открыл рот от изумления.

— Я не посылал к тебе такси, — ответил юрист.

— Чепуха! Не лги мне, Мэтт. Таксист рассказал мне о старом друге. Он произнес примерно следующее: «Садитесь, мадам. Парень на углу следит за тем, чтобы я не зажилил его десять шиллингов. Если я не отвезу вас по указанному адресу, он подаст на меня в суд». Мне не удалось разглядеть твою фигуру. Послав тебе безмолвную благодарность, я, конечно же, поехала домой.

Мистер Филлипсон решил настаивать на своем.

— Ты уже говорила мне об этом раньше, но я по-прежнему утверждаю, что тебе помог кто-то другой. Мне нравится твоя очаровательная история, и я сожалею, что вынужден отрицать свое участие в ней.

— Мэтт! Неужели ты забыл ту ужасную дождливую ночь, когда буквально рядом с Авеню произошло убийство?

Он с недоумением посмотрел ей в глаза.

— Полли, ты начинаешь заговариваться.

— Ничего подобного! Убийство произошло на соседней улице. На следующий день все газеты писали о нем. Ты должен помнить того ростовщика, труп которого увезли на автобусе!

— Я помню, что читала о нем, — неожиданно сказала Аннабел. — В автобусе находились другие люди. Из-за этого полицейская версия о перевозке трупа развалилась на части. Неужели вы не слышали о том преступлении?

— Нет!

Ответ мистера Филлипсона был кратким и не допускающим возражений.

— Я избегаю криминала, кроме тех случаев, когда должен иметь с ним дело, — заявил он. — Мне пора идти. Прощайте, мисс Тэсси. Наслаждайтесь вашим пребыванием в Лондоне. До свидания, дорогая Полли. Не волнуйся ни о чем. Я позвоню тебе сегодня вечером. Или завтра утром.

Он прошел по аллее, помахал им рукой у калитки и зашагал к своей машине. Изящная фигура. Образец джентльмена. Полли смотрела ему вслед с глубокой признательностью.

— Славный верный друг, — прошептала она. — Добряк, он никогда не принимает благодарностей. Я полагаюсь на него. Он является моим здравым смыслом.

Девушка взглянула на нее с любопытством.

— Я не думаю, что он оплатил вашу поездку на такси. Но мистер Филлипсон определенно хотел бы помочь вам в том случае.

— Никто другой не мог бы заплатить таксисту.

Полли обняла ее за плечи, и они вошли в дом.

— Кто еще сделал бы это? Я почти всю жизнь прожила в северной части Англии. У меня нет друзей в Лондоне.

— Возможно, таксисту заплатил убийца.

Аннабел была восхищена своей разгадкой. Она начала нести откровенную чушь.

— Мне кажется, убийца увидел вас и подумал, что вы могли бы узнать его и задержать разговором. Поэтому он убрал вас со своего пути. Но тогда выходит, что вы с ним знакомы.

— Не болтай ерунды!

Бурная реакция удивила даже саму Полли. Когда фраза сорвалась с ее губ, она изумленно приподняла брови.

— Ты пугаешь меня такими разговорами, — засмеявшись, сказала женщина. Затем, увидев свое отражение в зеркале, она торопливо добавила: — Смотри, как я побледнела. Ужасная идея, дорогая. Нет, я уверена, что это был Мэтт, благослови его Господь. Никто другой не стал бы помогать мне. Если бы у меня были сомнения, я просто не села бы в такси.

Она помолчала секунду, сжимая руками деревянные перила лестницы.

— Нет, — с наивной непоследовательностью повторила она. — Я знала в Лондоне нескольких глупых парней, но не убийц, к счастью. И потом, я получила от Джерри открытку, присланную из Йоркшира и датированную вечером того дня. Эта деталь почему-то сохранилась в моей памяти. Пойдем, моя куколка. Я думаю, нам пора выпить по чашке чая.

Глава 7

Вечер с музыкой

Мужчина, который представился как Джереми Чад-Ходер, попросил не упоминать его прежнее воинское звание. Управляя машиной, он развлекал собеседника веселой беседой.

— Говоря между нами, уважаемый, я хочу сказать, что машины 1957 года имеют большой недостаток, — произнес он, останавливаясь около витрины автосалона на Пикадилли. — Глядя на них, я не могу отличить багажник от капота. И вот что я понял насчет современных машин. Если они выглядят немного укороченными, то все нормально. Их можно брать. Упс! Похоже, они уже закрываются. Куда поедем дальше? Нам не мешало бы пополнить алкоголь в крови. Как насчет Миджит-клуба на Минтон Мьюз?

— Хорошая идея.

Ричард с облегчением отметил, что в его голосе сохранился оттенок упрямства. Они оба были трезвыми, хотя уже посетили «Риволи», «Новый бар-кафе», «Устричный домик» Лея, а также несколько пабов различной степени элегантности. В каждом из этих заведений его спутника узнавали — иногда с большим энтузиазмом. Но они нигде не задерживались. Благодаря деньгам, полученным в залог часов, молодому человеку удавалось сохранять финансовую и социальную независимость. Однако, несмотря на траты и усилия, он почти ничего не узнал о своем спутнике. Все его сведения в основном были получены в парикмахерской.

Благодаря конкретным деталям обнаружилось лишь то, что «майор» оказался очаровательным и стопроцентным лжецом. И еще стало ясно, что он не хотел отпускать от себя Ричарда. Каждая попытка уйти, предпринятая молодым человеком, аккуратно отклонялась, и ему предлагалась новая приманка, заставлявшая его держаться рядом с новым знакомым. Впрочем, Ричард не сопротивлялся уговорам. Он не находил объяснения странному поведению Чад-Ходера. Ему хотелось выяснить, у каких людей будет жить Аннабел, и при этом не шпионить за ней. И потому данная ситуация казалась ему возможностью, ниспосланной небом. Чем дольше он оставался в компании Джерри, тем меньше тот ему нравился. Но Ричард решил провести с ним весь этот день.

Сначала «лагонда» стояла на Карзон-стрит. Затем они вернулись к ней и поехали в северную часть Вест-Энда. Джерри оставил машину в небольшом переулке, примыкавшем к Минтон-сквер. Улочка была заполнена транспортом, что создавало большие проблемы для водителей. Ричард вновь удивился контрасту между искусством вождения, которое демонстрировал Чад-Ходер, и пьяной игривостью, которую он пытался изобразить.

Деревянный ящик находился теперь в другом месте. Носить его с собой по злачным заведениям казалось непрактичным, поэтому во время первой остановки Джерри перетащил его в багажник. Когда они отходили от машины, он еще раз проверил замки.

— В открытой машине теперь ничего нельзя оставлять, — объяснил он Ричарду. — В наши дни Лондон превратился в город воров. «Миджит» тут неподалеку. Прямо за углом. Некоторые люди называют его «Эдной» — в честь женщины, которая заведует клубом. Если вы не встречали ее раньше, она покажется вам милой и забавной.

Взяв молодого человека под локоть, он вывел его на широкий бульвар, который располагался под прямым углом к переулку. Там, за небольшой антикварной лавкой, находилась деревянная лестница, ведущая на первый этаж. Скромная вывеска на медной табличке изображала визитную карточку. Надпись гласила, что «Миджит» Эдны открыт только для членов клуба. На верхней площадке имелся крохотный вестибюль. За столом перед открытой книгой посетителей сидел фривольного вида швейцар. Его узколобая физиономия сияла дружелюбной улыбкой. Остроконечная вязаная шапка, лежавшая у локтя, напоминала крышку от перечницы. Увидев Джерри, он разразился восторженными криками.

— Ни это, ни то, а щеголь в пальто, — сказал он, встречая постоянного посетителя. — Приятно снова видеть вас, сэр. Кое-кто скучает по вашей персоне. Ну и конечно, мы тоже скучали.

Он ткнул перьевую ручку в чернильницу, придвинул книгу и весело подмигнул.

— Джереми Бла-бла и мистер Ричард О-го-го, — объявил он, с гордостью поставив кляксу на строку. — Заходите, господа. Чувствуйте себя как дома.

Мужчина в полушинели смущенно замер у двери. На его лице появилось стыдливое выражение, которое Ричард уже начал считать обычным для него. Несмотря на показную скромность, оно выглядело довольно симпатично, соответствовало худощавому лицу и смягчало глубокие морщины.

— Она там? — спросил Джерри.

Швейцар с усмешкой посмотрел на него и внезапно оскалил пожелтевшие зубы в шутливой свирепой гримасе.

— Да, и готова слопать вас, — прошептал он в ответ.

Мужчина с алым лицом закачался в безмолвном смехе. Джерри скупо улыбнулся ему. Его лоб наморщился, словно кусок гофрированной бумаги.

— Нам сюда, — сказал он Ричарду, открыв дверь, расположенную справа.

«Миджит» был модным клубом так называемого «эксклюзивного» вида. Он занимал весь первый этаж здания и состоял из помещения в форме буквы «L», которое делилось на две неравные части. Во времена другого и более изящного века большая арка была оборудована двойной дверью. Ныне многие из украшений уступили место бумажным обоям: на темных стенах использовался серый фон с белыми канделябрам, а на светлых панелях — алый цвет с взрывом позолоченных звезд. В первом малом зале находился длинный бар. Его раскрашенные подпорки имитировали плоские регентские колонны. В другой части клуба, с широким нарисованным окном, располагались кофейные столики, кресла и стойка с телевизором. Воздух казался плотным и тяжелым от запахов парфюмерии, алкоголя и синего табачного дыма. Помещение выглядело полупустым, поскольку основная публика еще не появилась.

В углу сидела стайка милых девушек — несомненно, это были молодые актрисы; пригнув головы, они о чем-то щебетали полушепотом. Преобладание шипящих звуков свидетельствовало о том, что речь за их столиком шла о последних ссорах с возлюбленными. Двое мужчин в темных плащах занимали альков. Судя по маленьким черным книжкам и банкнотам на стеклянной столешнице, они оформляли какую-то сделку. На высоком табурете у бара, уныло свесив ноги, сидел сутулый мужчина, чье тело, вплоть до лицевых мышц, как будто было сковано параличом. В своей мрачной неподвижности его фигура, казалось, медленно превращалась в красный песчаник. Никто из посетителей не обращал на него внимания.

За стойкой бара стояла еще одна приметная личность, тихо беседовавшая с желтоволосой леди, которая протирала фужеры и бокалы. Эта высокая брюнетка тридцати двух-тридцати трех лет была одета в строгий костюм из серой ткани. Ее прическа с гладко уложенными волосами походила на экзотическую раковину. С традиционной точки зрения она была весьма симпатичной: правильные черты лица, решительные брови и глаза, имевшие оттенок сланца. Однако ее главным отличием являлась аура психической силы — душевной твердости, развившейся в ней. Ричард понял, что это была Эдна — управляющая, в честь которой назывался клуб, и, вероятно, совладелица данного заведения.

Будучи симпатичным молодым человеком без приторного тщеславия, но привыкшим производить впечатление на слабый пол, он тут же заметил ее быстрый оценивающий взгляд. Тем не менее, когда он повернулся к ней, все внимание Эдны было уже сосредоточено на его спутнике. Волна эмоций — такая сильная, что он физически почувствовал ее, — отразилась на лице женщины и растворилась под маской холодной бесстрастности. Ее воспитанный дружелюбный голос прозвучал излишне оживленно:

— Привет, Джерри. Что тебе? Джин?

— И имбирное пиво. Ричард любит крепкие напитки, но не хочет напиваться. Может, ты заставишь его?

— Запросто.

Она с рассеянной улыбкой подала напитки, приняла деньги и отошла к другому концу стойки, хотя уже через секунду скользящей походкой вернулась назад, как будто кто-то притянул ее невидимой нитью.

— Ты давно не заходил к нам, Джерри.

Несмотря на легкий тон, в ее замечании прозвучал упрек. Чад-Ходер посмотрел на Эдну через бокал, и их взгляды скрестились, как шпаги.

— Не заходил. И что?

Ее глаза немного расширились, но она сделала вид, будто не расслышала вызова в его словах.

— Надеюсь, ты порадуешь нас одной-двумя забавными шутками, — сказала она. — В клубе пока тихо. Прошлым вечером к нам пришла вся труппа из театра «Вверх по шесту». Мы чуть не спятили, когда они начали рассказывать шутки из своего шоу. Наверное, так медведи выполняют трюки, когда им не дают за это булочек с изюмом.

Джерри засмеялся.

— И ты сейчас повторяешь их остроты?

Она вновь наполнила его бокал, поставила локти на стойку и, наклонившись вперед, осведомилась:

— Ты уже перекусил?

— Да. Я ведь знаю, чем вы кормите своих клиентов. Мы полакомились копченым лососем у Лея. Кстати, почему ты игнорируешь моего приятеля? Ричард, не спускай глаз с этой женщины. Ты мне еще понадобишься.

Молодой человек, потягивавший теплое пиво, которое ему нисколько не нравилось, вежливо посмотрел на Эдну. Он как бы находился на сцене, но не участвовал в спектакле. Прислушиваясь к словам, Ричард не был настроен на разговор. Эдна бросила на него безразличный взгляд, в котором, однако, не чувствовалось никакой враждебности.

— Ричард, там сидит Тилли О’Деа, — сказала она, кивнув на девушку, щебетавшую с другими актрисами. — Хотите познакомиться с ней?

— Ему не нравятся певички. Он цивилизованный человек.

Джерри притворялся, что два последних напитка подействовали на него сильнее, чем можно было предполагать.

— Эдна, хочешь прогуляться с нами?

Ричард скромно улыбнулся и отступил на шаг с намерением побродить по клубу и полюбоваться декором. Рука Чад-Ходера тут же сжала запястье молодого человека и притянула его обратно.

— Держись на мосту, мистер Христианин, — пьяным голосом произнес мужчина в полушинели. — Иначе мы можем утонуть.

Женщина вновь попыталась завязать беседу. Она разрумянилась. В ее глазах угадывались искорки отчаяния.

— Джерри, мне нужно поговорить с тобой. Зайди, пожалуйста, в репетиторскую. Я не задержу тебя долго.

Он отступил от стойки и с удивлением посмотрел на нее. На его губах появилась пренебрежительная улыбка. Он вроде бы хотел сказать ей что-то неприличное, но в последний момент передумал.

— Значит, ты хочешь выяснить отношения? — спросил он со вздохом. — Ладно, но Ричард пойдет с нами. Он потанцует с тобой, пока я буду играть на фортепьяно. Затем ты расскажешь нам о думах сердца. Или, возможно, даже споешь.

— Ты сейчас не такой уж и забавный, — сердито произнесла она, выходя из-за стойки.

Эдна провела их в конец дальнего зала, где находилась дверь, оклеенная алыми обоями. Она открыла ее ключом, пропустила мужчин в большую комнату и снова заперла замок. На какое-то мгновение Ричарду показалось, что он не только переместился в смежное помещение соседнего дома, но и через иллюзорный нематериальный барьер.

Тем временем мужчина, которого он сопровождал, вновь изменил стиль поведения. Перестав разыгрывать из себя весельчака и рубаху-парня, он начал проявлять надменный и зловещий нрав. Эта разительная перемена подчеркивалась атмосферой квадратной светлой комнаты, в которую они вошли. Она дублировала гостевой зал клуба. Отличие заключалось лишь в том, что арка в помещении имела двойные двери.

Репетиторская была почти пустой — у дальней стены стоял ряд кресел, а из чащи музыкальных пюпитров выступало черное фортепьяно. Широкое окно, похожее на декорацию в клубе, выходило на голую стену, сложенную из желтых закопченных кирпичей. Это придавало комнате унылый вид.

Джерри сел за фортепьяно, расслабил тугой пояс и приподнял пряжку почти до самой груди. Он начал играть, выказывая явный талант, погубленный праздностью и ленью. В ярком свете ламп его кожа казалась шероховатой, а волосы — более седыми. Сильные руки с длинными чувствительными пальцами энергично взлетали над клавиатурой. Он импровизировал на тему популярной мелодии «Как ты справляешь со своей забывчивостью?» Извлекая из клавиш знакомые звуки, он лениво посматривал на сердитую женщину, стоявшую перед ним.

— Ради бога, Джерри! — вскричала она. — Ты пожалеешь, если не выслушаешь меня. Это очень серьезно.

— Никаких серьезных дел на сегодня, — ответил он, переходя на ритм румбы. — Я не слышу, что ты говоришь. Слишком громкая музыка. Показывай жестами. По крайней мере это будет забавно.

Собственная шутка настолько развеселила его, что он захохотал и вернулся к прежнему ритму мелодии. Его пальцы выбивали из клавиш зажигательный мотив. Эдна начала плавно покачиваться. Ричард, который уже пританцовывал, подхватил ее и увлек в зал. Он застиг ее врасплох, однако она благосклонно ответила ему легким кивком. Улыбка на ее губах демонстрировала игривое одобрение. Ричард был одним из тех редких людей, которые танцевали от чистого сердца. В его грациозных движениях чувствовалась не только радость, но и неотразимый восторг. Хотя мысли и внимание Эдны были сосредоточены на человеке, сидевшем за фортепьяно, она без усилий подчинялась партнеру. Джерри с лукавой улыбкой наблюдал за танцевавшей парой. Похоже, уровень их исполнения понравился ему. Он начал играть с еще большим воодушевлением, и молодой Ричард, представив в своих объятиях прекрасную Аннабел, забылся в чистом удовольствии танца.

Эдна сжала его руку. Она все еще сердилась на Джерри. Ричард сочувствовал ей, но он не понимал эмоций женщины, которая была старше его на десять лет. Насколько он мог судить, ярость действовала на нее опустошающе. Она злилась на Джерри, который не желал любить ее. И она злилась на себя за то, что желала его. Все остальное в поведении Эдны, по мнению Ричарда, являлось продуктом этих компонентов. Она страдала от обиды. Танцуя с ней, он ощущал вскипавшее в ней раздражение.

— Попробуйте расслабиться, — сказал он, улыбнувшись женщине. — Избавьтесь от душевной боли, растратьте ее в танце.

На ее щеках появился румянец. Взгляд серых глаз стал мягче. «Она была бы почти красавицей, — подумал Ричард, — если бы не ее страдания от неразделенной любви». Эдна усилием воли сдерживала бушующие эмоции, но это продлилось недолго.

— Этим вечером мы ожидаем Уоррена Торрендена, — сказала она, обращаясь к человеку, игравшему на фортепьяно. — Мне показалось, что позвонил колокольчик. Возможно, это он.

— Кого вы ожидаете?

Ей впервые удалось вызвать реакцию Джерри. Он по-прежнему сохранял незаинтересованный вид, но играл более тихо, прислушиваясь к ее словам.

— Уоррена Торрендена, — повторила Эдна. — Жокея.

— Никогда не слышал о таком.

— Джерри, твоя глупая ложь необязательна. Четырнадцатого числа ты сопровождал его в Сильверстоуне. Он сказал, что ты представился ему Джереми Хокером. Я не знаю, что между вами произошло, но он ищет тебя. Вот об этом я и хотела сообщить тебе.

Музыка ни разу не прервалась, однако качество исполнения ухудшилось. Ричард, взглянув на Чад-Ходера, с изумлением обнаружил, что его ленивая полуулыбка осталась неизменной.

— Ты несешь какую-то чушь, — спокойным тоном ответил Джерри. — Безумный бред. Обидную неправду.

— Но вы с ним были на ипподроме. Я видела вас. Ты находился в его конюшне. Все в нашем клубе видели это. Вас показывали по телевизору. Ты стоял в толпе — позади репортера. Сюжет о Торрендене длился целую минуту.

Мелодия ускорилась. Улыбка на его лице осталась прежней.

— Уоррен Торренден. Сильверстоун. Четырнадцатое число. Дорогая, это абсолютно невозможно! Я там не был. Ты спутала меня с другим человеком.

— А я говорю, что видела вас обоих. Джерри, я пытаюсь помочь тебе. Неужели ты не понимаешь?

Она все еще танцевала, и Ричард был очарован странным феноменом. Музыка Чад-Ходера и движения Эдны сформировали некую связь между ними — контакт, который неосознанно влиял на уровень их спора.

— Ты видела кого-то другого, — настаивал Джерри. — Глядя на экран телевизора, легко обознаться.

— Нет, не юли, мошенник. На этот раз ты не обманешь меня. Я смотрела телевизор вместе с Питером Фелловсом, которого ты не знаешь. И когда я воскликнула: «Смотрите! Там Джерри!», он ответил: «И Уоррен тоже». В тот вечер мы не стали обсуждать вашу пару, но, видимо, Питер упомянул об этом в разговоре с Торренденом, потому что через несколько дней он явился к нам и пожелал увидеться с тобой. Он сказал, что тебя зовут Джерри Хокер. Я ответила, что не слышала такой фамилии.

Джерри убрал руки с клавиатуры и откинулся на спинку стула.

— Видишь? Ты сама сказала это.

— И что? Я не понимаю, чему ты обрадовался.

— Тому, что вместе с Торренденом ты видела человека по фамилии Хокер.

— Но это же был ты! Я видела тебя.

— Нет-нет. Ты точно ошибаешься.

Он снова начал играть, но Эдна перестала танцевать, хотя Ричард побуждал ее к этому. Она стояла на месте, сердито глядя на пианиста.

— Жокей приходит в клуб каждый день, — мрачно сказала женщина. — Ровно в половину пятого. Он надеется, что встретит здесь тебя. Ты можешь развеять все слухи, если увидишься с ним.

— Прекрасно, я поговорю с этим типом.

Уладив вопрос, он снова начал наигрывать мелодию. Эдна и Ричард возобновили танец. Женщина все еще хмурилась, но чувствовала себя гораздо лучше. Поначалу молодой человек подумал, что она, предупредив Джерри, сняла с себя груз ответственности. Однако позже у него сложилось впечатление, что Эдна обрадовалась последним словам Чад-Ходера — его обещанию остаться в клубе до половины пятого. Они танцевали примерно четверть часа, после чего хозяйка клуба вновь вернулась к прежней теме. Когда они приблизились к фортепьяно, она внезапно остановилась и посмотрела на Джерри.

— Торренден очень зол на тебя, — торопливо произнесла она. — Он расспрашивал наших посетителей и распространял некоторые сведения, которые ты сообщил ему. Например, что ты живешь в Ридинге и что твой бизнес связан с машинами. Я не знаю, что ты натворил — он не говорил об этом, — но парень вознамерился найти тебя. Я не связывалась бы с таким человеком, Джерри. Он пытался выяснить твой адрес. Я не сказала ему.

Мужчина, сидевший за фортепьяно, нисколько не расстроился, услышав ее информацию. И он не рассердился на Эдну за недоверие к его словам. Он просто кивнул, как будто не нашел в данной теме ничего серьезного. Его пальцы продолжали перемещаться по клавишам.

— А разве ты знаешь? — внезапно спросил он.

— Твой адрес? Ты хочешь сказать, что переехал из отеля «Лидав-Корт»?

— Боже мой! Я покинул эту чертову дыру четыре месяца назад.

— Но мы не так давно встречались в клубе. Ты не говорил мне о своем переезде. Я ведь и писала, и звонила туда. Вот, значит, почему я не получила ни одного ответа.

— Мы можем назвать твою оплошность вторичной причиной, — со смехом отозвался Джерри. — Представляю твои письма. С каждым разом они становятся все более сердитыми и злыми. Конверты начинают вываливаться из моей почтовой ячейки. Постояльцы подбирают их с пола. У старушек появляется повод для болтовни. Скорее всего, они открывали их паром.

— Если они прочитали мои письма, то узнали все, что я о тебе думаю, — дрожа от обиды, сказала Эдна. — Где ты теперь живешь? Снял ту квартиру, о которой говорил? И кто теперь живет с тобой?

Она повернулась к Ричарду:

— Он снял квартиру?

— Извините, я не знаю, — отстраняясь от нее, ответил Ричард. — Мы познакомились только сегодня. И мне уже пора уходить.

— Не прерывайте вечеринку! — Протест Джерри походил на окрик. — Давайте подождем немного и встретим этого Торрендена. Он делает из себя осла, но слухи следует пресечь. К тому же у него имеется какой-то повод разыскивать меня.

Он снова начал наигрывать румбу — очень тихо, чтобы не мешать разговору.

— Мне не нравятся такие глупые сплетни. В этом сезоне я ни разу не был в Сильверстоуне, — сказал он и, чтобы не спорить с Эдной, тут же перевел беседу в другую плоскость. — На прошлой неделе у меня состоялась необычная встреча в Лихтенштейне. В местах моей молодости. Невероятная и драматическая история. Одного парня случайно забаррикадировали за высокой стеной из пустых металлических бочек. Но он как-то выехал оттуда на таинственном желтом фургоне. Никто не мог понять, как ему это удалось. Самое нелепое и загадочное происшествие в моей жизни.

По лицу Эдны медленно разливался алый румянец. Ее глаза потемнели на несколько оттенков.

— Ты не меняешься, Джерри, — со злостью сказала она. — Без всякой причины ты вдруг придумываешь историю, которой не поверит даже маленький ребенок. Ты не уезжал в Лихтенштейн, и там не было стены из бочек и чудесной машины. Кого ты пытаешься обмануть? Меня? Но я знаю тебя как облупленного. Слишком хорошо и слишком долго. Или ты хочешь впечатлить этого парня, с которым познакомился только сегодня?

Эта свирепая вспышка ярости лишь усилила язвительность Джерри. Она попыталась урезонить его, однако вызвала только злость.

— Никаких пустых бочек? — возмутился он. — Моя девочка, там была огромная стена в пятнадцать футов высотой. Позволь, я опишу их тебе. Они черные, с заклепками сверху донизу и с широкой линией посередине. Их скопление создало непроницаемый барьер, за которым образовался эдакий пустой «карман».

Он заиграл веселую мелодию, от которой ноги Ричарда сами пошли в пляс.

— Эдна, а ты помнишь наш коттедж в Брее?

— Почему ты спрашиваешь?

— Хотел посмотреть, как изменится твое лицо.

Он засмеялся, не сводя с нее взгляда. Плечи Эдны поникли. Она выглядела напуганной девочкой. Казалось, что она вот-вот расплачется. Ричард смущенно нахмурился, потому что хозяйка клуба не была слабой женщиной.

— Это был не наш коттедж, — сердито ответила она, усилием воли взяв себя в руки.

Судя по всему, она считала Ричарда молодой и незрелой персоной и поэтому без утайки открывала перед ним подробности своей личной жизни.

— Насколько я помню, ты арендовал тот меблированный коттеджу каких-то чокнутых стариков, которые были твоими клиентами. Причем всего лишь на месяц. Эта семейная пара переехала из Йоркшира, купила дом, а затем отправилась путешествовать в Южную Африку. Они уехали раньше, чем ожидали, поэтому ты пригласил меня провести там две недели. Старые идиоты не успели упаковать свои вещи. Нам постоянно приходилось переступать через одежду, которую они забыли забрать. Женщина даже оставила свою сумочку. Могу поспорить, что ты так и не переслал им их барахло.

Она умолкла под пристальным взглядом Джерри. Ричард тоже заметил странное выражение на его лице. На одно мгновение оно стало абсолютно пустым и покинутым, как будто в теле не было души. Затем его губы растянулись в печальной улыбке.

— Увы, я не помню ничего такого, — сказал он. — В моей памяти остался только запах жасмина. И еще река, которая протекала мимо сада. Когда мы с тобой купались по ночам, на другом берегу сияла россыпь светлячков. И ты там была совершенно другой. Не такой жесткой и грубой…

— Перестань! — вскричала Эдна с внезапной болью, пустив по ветру все впечатления Ричарда. — Не говори так со мной, Джерри. Что ты себе позволяешь? Пришел сюда и обвиняешь меня в грубости? А сам не появлялся, пока я лезла на стены. Зачем ты вспомнил о том чертовом коттедже?

Он улыбнулся ей, включив свое очарование. В его круглых, как у обезьяны, глазах засиял интеллект.

— Твое лицо напомнило мне о нем. Как сладко мы проводили там время! Как любили друг друга!

Она стояла и смотрела на него с беспомощным гневом — с печальным гневом на саму себя.

— Ну что ж, — со вздохом продолжил Джерри, — в половине пятого мы встретимся с Торренденом. Мне лучше повидаться с ним, раз уж он позорит мое имя. Если не позаботиться об этой досадной ошибке, она может дорого обойтись моей репутации. Затем мы с Ричардом отправимся на важный разговор, который состоится в пять тридцать. А вот после шести мы снова встретимся. Во всяком случае, я не вижу причин, почему бы нам не вернуться в «Миджит». Ты будешь здесь весь вечер или сможешь уйти с работы, если вдруг нам вздумается поехать куда-то?

На лице Эдны снова появился румянец. Она вдруг стала выглядеть лет на десять моложе.

— Я не доверила бы ему даже перевести меня через улицу, — сказала она Ричарду. — Он слишком часто обманывал меня.

Ее взгляд на Джерри был нежным и робким.

— Дженни может присмотреть за баром. Она справится, если я вернусь до полуночи. Мы договоримся с ней. А вам действительно нужно встречаться с кем-то в полшестого? Мне будет спокойнее, если я не выпушу тебя из виду.

— Дорогая, не глупи.

Он повернулся к Эдне и обнял ее.

— Мы не станем переходить через дорогу и вернемся в назначенное время.

— Я не понимаю, зачем вам так долго пьянствовать в каком-то гадюшнике.

— Не пьянствовать, милая. Нас ожидает десятиминутная беседа, после которой мы с тобой проведем романтический вечер. Надеюсь, ты найдешь подружку для Ричарда? Могу поспорить, что найдешь.

Он поднял лицо и призывно посмотрел на нее, и она с напускной неохотой, но с пылкой благодарностью склонилась и поцеловала его в губы. Это произошло легко и естественно. Ее напряжение иссякло, душа взвилась к небу, и Эдна, к изумлению Ричарда, превратилась в веселую женщину — слегка непристойную, немного злую, но очень забавную и похожую на радостное и экстатично счастливое существо.

Танец продолжался еще около получаса, и их светская, пересыпанная сарказмом беседа была наполнена сплетнями о друзьях и знакомых. Наконец Джерри посмотрел на часы.

— Уже четверть пятого, — сказал он. — Если Торренден пришел, он уже сидит в соседнем зале. Сбегай, дорогая, посмотри. Если он там, приведи его сюда. Я не хочу ставить его в неудобное положение. Дай мне ключ и иди.

Он встал и обнял Эдну, затем забрал ключ, подвел ее к двери и открыл замок. Коснувшись щеколды, он немного помедлил, поцеловал женщину в щеку и, нежно шлепнув ее по ягодице, подтолкнул к порогу. Когда она ушла, Джерри запер дверь, быстро направился к арке, но по пути остановился и оглянулся на Ричарда.

— Извините, что втянул вас в эту комедию, — с очаровательной улыбкой произнес он. — Если мы выйдем через эти двери, то избежим ужасной сцены. Эдна — милая женщина, но она относится к мужчинам как к своей собственности. Мне надоело быть ее вещью.

Глава 8

Полицейская теория

Знаменитый учебный госпиталь Святого Джоана в Весте располагался по соседству с новым полицейским участком на Бэрроу-роуд. Чарли Люки мистер Альберт Кэмпион приехали сюда сразу после звонка, поступившего из Гарден Грин на недавно установленный телефон суперинтенданта.

В вестибюле их встретил позвонивший в участок мужчина. Это был сержант Пикот, старый друг и однокурсник Люка. Когда они вошли, он направился к ним — массивный, широкоплечий. Не скрывая тревоги, сержант печально улыбнулся и сердечно пожал им руки. Виду него был несчастный и озабоченный, и, отведя их в безлюдный угол вестибюля, он начал свой рапорт с искренних извинений.

— Я не знаю, как вы отнесетесь к этому, сэр, — произнес он. — Но вы сами приказали мне и определенно заявили, что хотите знать о любом событии, связанном с расследованием убийства в Доме Гоффа, — пусть даже и тривиальном.

— Кому-то приснился интересный сон? — с усмешкой предположил Люк.

— Вы недалеки от истины.

Полное лицо Пикота покраснело.

— Это ничем не подтвержденная идея. Лично мне она не нравится. Поэтому я решил, что вам лучше послушать человека, который предложил ее. Вот почему я рискнул вызвать вас сюда, чтобы вы сами пообщались с ним.

— Вы сказали, что старика придавило бочкой?

Люк осмотрел вестибюль, который выглядел как общественный зал.

— Не повезло ему, — пожав плечами, добавил он. — Ненавижу больницы и госпитали. То есть его травма не связана с криминалом, я правильно понял?

— Так и есть, сэр. Около паба «Бык и рот» разгружали телегу, приехавшую из пивоварни. Одна из бочек скатилась со стремянок на тротуар. Как раз в это время там проходил констебль. Старик не успел увернуться.

— Он сильно пострадал?

— Левая голень треснула в двух местах. Хотя могло быть и хуже. Но этот парень не цыпленок. Его фамилия Баллард. Он тут работал много лет.

— Гарри? — нахмурившись, спросил Люк. — Я хорошо его помню. И вы говорите, что он начал что-то фантазировать? Какая пчела его укусила? Он всегда был как кремень.

— Совершенно верно, — уныло ответил Пикот. — После обеда мне сообщили об инциденте и о его личной просьбе. Он хотел, чтобы я заскочил в госпиталь и повидался с ним. Когда он рассказал мне о своем предположении, я вернулся в офис и позвонил вам. По моему распоряжению его перевели в отдельную палату, поэтому вашей беседе никто не помешает. Ему недавно вкололи обезболивающее лекарство, но он находится в ясном сознании. Хотите навестить его?

Через несколько минут, подойдя к высокой койке с металлической рамой, Люк увидел бледный призрак прежнего краснощекого констебля. Суперинтендант поздоровался с ним и выразил ему искреннее сочувствие. С подчеркнутым дружелюбием он выслушал отчет об инциденте, проявляя в соответствующие моменты удивление и сожаление, затем негодование и, наконец, облегчение. Чуть позже он начал выуживать информацию, ради которой приехал в Вест-Энд.

Наблюдая за Люком, мистер Кэмпион понял, почему Джов так сильно беспокоился за своего помощника. Даже Пикот и Баллард не хотели рассказывать ему неприятные новости.

— Ну, Гарри, я слушаю вас.

Суперинтендант нетерпеливо подошел к больничной кровати.

— Итак, незадолго до инцидента вы патрулировали район Гарден Грин и встретили там молодую пару. Парень и девушка спросили у вас дорогу к дому, в котором находится частный музей. Я правильно вас понял?

— Да, шэр.

Баллард лишился зуба и немного шепелявил. Но его глаза на фоне белого белья демонстрировали ясность сознания.

— Я шел, размышляя об этом музее и штранных экшпонатах, которые так нравятша нынешней молодежи. И тут меня ошенила идея. Надеющ, она не раштроит ваш.

— Давайте рискнем.

— Вы должны помнить, шэр, что прошлой вешной один из швидетелей утверждал, что заметил у Дома Гоффа штоявший там автобуш. В шалоне якобы шидела пожилая пара, которую он видел через витрину чайной лавки, рашположенной в том же районе.

— Да, все верно, — нахмурившись, ответил Люк.

Он пригнулся над спинкой кровати. Его руки были засунуты в карманы брюк. Полы черного плаща походили на хвост вороны.

— Его швидетельшкие показания заштавили вшью полицию поверить, что убийцу и штариков нужно было ишкать в том районе. Хм… Хотя это мешто не имело других связей ш прештуплением.

— Да, это так.

Лицо Люка становилось все более мрачным.

— Я был одним из тех парней, которым поручили внимательно пришматриватьша к штарикам — ошобенно к пожилым щемейным парам, шэр. Я, как обычно, заучил их приметы. Мне было извештно, как они выглядели на шловах, но не образно, ешли вы понимаете, о чем я говорю.

Люк кивнул.

— Пока все ясно. Продолжайте.

— Ну…

Баллард повертел рукой в воздухе, показывая, что он переходит к трудной части рассказа.

— Этим утром мне вшпомнилша один из экшпонатов музея. Я предштавил его щебе образно, как на картинке. Увидел его глазами ума, так шказать. Забавная экшпозиция ш двумя вошковыми фигурами в штеклянной витрине. Так вот, приметы фигур были теми же шамыми, миштер Люк. Идентичными! И лучше не шпорьте шо мной. Ваш швидетель видел не пожилых людей, шидевших в чайной лавке, а две вошковые фигуры в музейной витрине. Я готов покляштьша в этом.

— Восковые фигуры?

Суперинтендант не ожидал услышать такого. Он откинул голову и рассмеялся.

— Вы видели их? — спросил он у Пикота.

— Еще нет, сэр. Музей закрыт по вечерам. Я решил, что не стоит тревожить пожилую леди, которая заведует им, если только вы не захотите съездить туда сами.

Люк посмотрел на Кэмпиона, который сидел в кресле у дальней стены.

— Что вы думаете по этому поводу, Альберт? — спросил он.

Мистер Кэмпион пожал плечами.

— Иногда свидетели излишне стараются помочь следствию. Наиболее полные приметы стариков дал лишь один человек. И на мой взгляд, официант описал пожилую пару слишком подробно. Вы так не считаете? Прежде всего, он видел этих людей дождливым вечером через оконное стекло автобуса. Ему показалось, что он уже встречал их в чайной лавке. И обратите внимание — в каждом случае он смотрел на них через стекло. Боюсь, официант перестарался в своем желании помочь полиции.

Суперинтендант тяжело вздохнул. Его плечи поникли.

— Вы хотите сказать, что старики в автобусе никак не связаны с чайной лавкой?

— Вошковые фигуры выглядели как живые, шэр, — вставил свое слово Баллард.

— Я верю, что они такие, старина, — печально произнес Люк. — И теперь мне начинает казаться, что свидетель действительно мог совершить ошибку. Он увидел двух пожилых людей в автобусе и подсознательно ассоциировал их с восковыми фигурами в музейной витрине. Вот как это могло случиться. Все моя версия рвется на куски.

Это был большой удар для него. Каждый человек в больничной палате почувствовал смятение суперинтенданта.

— Утром я вызову официанта и привезу его сюда для следственного эксперимента, — сказал он. — Надеюсь, вернувшись в музей, он поймет свою ошибку. Кто владеет этой частной коллекцией? Вы говорили, какая-то дилетантка?

— Нет, шэр, прошто вдова, — с улыбкой ответил Баллард. — Экшпозиция принадлежала ее мужу. Она шоздала музей, чтобы почтить его память. Очень приятная и нормальная женщина, ешли вы понимаете, о чем я говорю.

— Думаю, я понял, — ответил Люк, блеснув белозубой улыбкой. — До свидания, Гарри. Выздоравливайте.

Когда трое мужчин вышли в продуваемый ветром двор госпиталя, примыкавший к Бэрроу-роуд, суперинтендант замедлил шаг.

— Меня очень интересует соседний район, — сказал он Кэмпиону, кивнув на противоположную сторону дороги. — Если мы проедем по тому переулку и свернем направо, то окажемся в Гарден Грин. Последняя новость расстроила меня. Она опровергает все мои расчеты. Тем не менее я по-прежнему уверен, что преступник, за которым мы гоняемся, довольно часто посещает это место.

Пикот молча посмотрел на мистера Кэмпиона.

— Он где-то здесь, — продолжил Люк. — Я знаю. Я чувствую его. Раз уж мы тут, то было бы кстати съездить и осмотреть музей.

Он сунул руку в карман и вытащил монету.

— Если выпадет «голова», поедем туда, если — «хвост», отправимся в управление, — сказал он, подбрасывая ее в воздух.

Тем временем в районе Гарден Грин, в доме номере семь Полли Тэсси размышляла об Аннабел. Обе женщины сидели в небольшой гостиной в задней части дома. Эта половина здания была на пол-этажа выше, чем две другие комнаты, расположенные по бокам коридора, который вел в прихожую. В уютном будуаре с цветастыми обоями имелось широкое окно, выходившее в сад. Рядом с окном была дверь, за которой находился низкий балкон с железной оградой. В целях безопасности он возвышался над землей всего на три фута. Оформление гостиной нельзя было назвать излишне светским, но в нем чувствовалась тема долгих раздумий. Эффект получился немного хаотичный и с оттенком веселья, что Аннабел нашла очаровательно забавным.

Покрывало на кушетке, сделанное из полос алого и белого ситца, напоминало узор носовых платков прошлого века. Красивый мохнатый коврику современной газовой плиты был сплетен из разноцветных лоскутов. На полке под вытяжной трубой стояли в ряд изысканные фарфоровые статуэтки — леди со столиками по бокам и собачками на коленях. В центре красовались небольшие фарфоровые часы.

Полли, которая во время ланча с Мэттом Филлипсоном блистала в черном платье, добавила теперь к наряду черный шелковый фартук с ярким цветочным мотивом и белой муслиновой вышивкой, который ей привезли из Швейцарии. Опасаясь вечерней прохлады, она накинула поверх платья красный вязаный жакет. В результате получился пестрый, довольно странный наряд, но миссис Тэсси величественно не замечала разнобоя в цвете. Она сидела в кресле сбоку от камина и раз за разом подливала в свою чашку чай из серебряного заварника. Со стороны казалось, что она может делать это бесконечно.

— Сегодня вечером мы пойдем в кинотеатр, — сказала она. — Перед сборами, раз уж миссис Моррис не пришла на ужин, мы перекусим горячими бутербродами. Я не могу отпустить тебя на танцы, потому что мне некого дать тебе в пару. К тому же у тебя нет нарядной одежды. Однако не огорчайся, милая. Завтра утром мы что-нибудь подыщем для тебя. И еще ты должна написать письмо своей сестре — ведь нужно узнать, как долго тебе можно оставаться у меня.

Аннабел, свернувшаяся на красной кушетке, словно избалованный котенок, смущенно усмехнулась.

— Я могу жить у вас, пока вы не устанете от меня, — честно сказала она. — Простите, тетушка, но чем меньше вы будете тревожиться о наших взаимоотношениях, тем дольше они продлятся. Разве не так?

Полли засмеялась.

— Тебе нравится обустраивать дома? — неожиданно спросила она.

— Что-то вроде «Сделай сама» и «Как соорудить запасную кровать из старых коробок»? — с сомнением отозвалась Аннабел.

Полли рассмеялась, но ее вопрос был искренним.

— Нет, я хотела спросить, насколько тебе интересно, в какой обстановке ты живешь? К примеру, я трачу на это кучу времени. Заходя в какое-нибудь здание — церковь, аптеку или кинотеатр, — я всегда начинаю представлять, как мне пришлось бы переделывать обстановку, если бы по воле случая мы с Фредди жили там.

— Как расставить мебель?

Аннабел восхитилась этой идеей.

— Где поставить умывальник, — с важным видом произнесла Полли. — Как провести канализацию и тому подобные вопросы. Помню, однажды я встречала твоего дядю на Юстонском вокзале. В прежние дни там выставляли открытые жаровни, но в тот зимний вечер в зале ожидания было очень холодно. Я осмотрела огромное и неуютное помещение, включила фантазию и забыла обо всем на свете. К тому времени когда Фредди нашел меня, я пребывала в таком разгоряченном состоянии, что мне потребовался прохладительный напиток. Когда я объяснила ему причину своего возбуждения, он хохотал на всем пути от вокзала до самого дома. Естественно, он называл меня спятившей дурой, но потом всем видом показывал, что ценит мои усилия по созданию комфорта.

Аннабел с восхищенной улыбкой покачивалась на уютной кушетке.

— Нет, я не хотела бы что-то переставлять в этой комнате, — сказала она. — Она мне по душе. Пожалуй, я тоже обладаю гнездовым инстинктом. Но мне и в голову не пришло бы менять обстановку на Юстонском вокзале. Кстати, мне очень нравятся ваши чашки. Они антикварные, правда?

— Ранняя викторианская эпоха. Мой прадед купил семь таких сервизов.

Полли была довольна завязавшимся разговором.

— Он породил семь некрасивых дочерей, а это в ту пору было сущим бедствием.

— Как и в любое другое время, — кивнув, прошептала ее собеседница.

— Когда они подросли, мой прадед пришел в ужас, — с воодушевлением продолжила Полли. — Он стыдился заставлять их работать, поэтому решил выдать дочерей замуж. Ему не хотелось сидеть и слушать их непрерывные стенания. Будь у него одна дочь, он дал бы за ней солидное приданое. Но их было семь! Мой прадед поступил разумно. Он разделил наследство поровну и известил округу, что каждая из дочерей получит драгоценный чайный набор. Затем он сел у камина и начал ждать, что получится. Вскоре моя бабушка стала владелицей гостиницы и женой симпатичного мужчины. И все это из-за чайного сервиза!

— А вашей матушке нравилось мечтать о новой расстановке мебели?

— Лично я не удивилась бы таким ее желаниям, — с улыбкой ответила Полли.

После выпитого чая ее глаза посоловели. В комнате было тепло и уютно.

— Моя мать была прекрасной домохозяйкой. В детстве я часто помогала ей делать перины из гусиного пуха. Эх, поспала бы ты на них хоть одну ночь! Ни на что не похожее удовольствие. Кровати с тех пор нисколько не улучшились. Что-то дует.

— Вы имеете в виду сквозняк?

— Да, поток воздуха. Обычно холодный.

Полли весело рассмеялась.

— Прежде я безжалостно боролась с ним. Но потом переусердствовала и приобрела запатентованные оконные рамы. С тех пор мне приходится оставлять дверь приоткрытой, иначе газовый огонь быстро гаснет. Что ты смеешься, маленькая негодница? Ты считаешь меня глупой?

— Нет! Как вы могли подумать?

Лицо Аннабел порозовело от смеха.

— Я считаю вас удивительной женщиной. Если вас донимают сквозняки, давайте пойдем и позаботимся о них… Или вы хотите, чтобы это сделала я?

Непосредственный вопрос, наивный и слишком страстный, затронул сердце старой леди.

— Соображаешь, — сказала она. — Это мне нравится. У тебя славный характер, девочка. Я думаю, ты имеешь мозги и крепко стоишь на ногах.

Затем она решила добавить перчика в похвалу.

— Надеюсь, тебе известно, что ты уже не станешь умнее, чем сейчас? Многие молодые люди совершают ошибку, полагая, что они умнее своего возраста.

Аннабел недоуменно приподняла брови.

— Вы хотите сказать, что человеческий ум перестает развиваться после двадцати лет? — спросила она.

— Двадцати?!

Миссис Тэсси давно так не забавлялась.

— Тебе повезет, если развитие твоего ума не остановится раньше. Мой отец не одобрял образованных девушек, поэтому мне не повезло с учебой. Но я всегда понимала, что идея воспитания обостряется только перед началом балов и вечеринок. Да, моя дорогая. Как только сердце начинает пылать, женщине требуются все ее мозги.

Даже не глядя на девушку, она почувствовала, как та напряглась. «Ага, — подумала Полли. — Робкий и любопытный олень уже появился на опушке леса». Миссис Тэсси решила показать свою искренность.

— После двенадцати лет я никогда не выбиралась из пут любви, — заявила она. — В пятнадцать чуть не умерла от этого. Он приехал на неделю в местный театр — такой вальяжный, в зеленом трико, которое обтягивало его лодыжки. Я каждый день плакала, вздыхая по нему. В пятницу он пришел в наш бар, и я увидела его большой сизый нос. В ту пору ему, наверное, было лет под шестьдесят. Но даже это не вызвало у меня отвращения.

Она смотрела на огонь в камине и печально улыбалась.

— Мне казалось, что, если он хотя бы раз заметит мою небесную красоту, я исцелю его и возвращу ему молодость, — подавленным тоном добавила она.

Ее гостья не смогла сдержаться.

— В нашей школе тоже были такие девушки, — сказала Аннабел. — Я не знаю, что с ними стало. Преодолели ли они свое влечение?

— Вряд ли.

Полли так печально вздохнула, что они обе засмеялись. Девушка решила поддержать эту тему.

— Я и сама была влюблена, — чопорно произнесла она. — Хотя и не так сильно, как вы.

— О! — воскликнула Полли, показывая свой интерес. — И кем он был? Наверное, приходским священником?

— Конечно нет! Святые небеса! Наш священник в то время уже имел внуков и обычно похрапывал на церковной скамье.

— Может, кто-то из учителей?

— Нет. Они у нас не котировались.

Полли поняла, что девушка имела в виду другого, более подходящего кандидата.

— Это был Ричард.

«Какая досада», — подумала пожилая дама. Тем не менее ей удалось скрыть свое разочарование. Она искреннее старалась быть рассудительной.

— Кто он такой?

Аннабел буквально прорвало. После краткого биографического наброска, подробного описания внешности и довольно произвольного отчета о характере она перешла к сути вопроса.

— Он тогда был влюблен в Дженни, и я терзалась ревностью, — призналась она с такой экспрессией, что почти напугала тетушку. — Но я была маленькой девочкой, и никто не замечал моих чувств. Ужасная ситуация. Мне казалось, что я потеряла единственного мужчину в мире. Затем Ричард ушел в армию, и я забыла о нем. Мы не виделись до нынешнего утра.

— Что?!

— Понимаете, я попросила его встретить меня. Я ведь прежде никогда не бывала в Лондоне. И еще мне хотелось взглянуть на него. Оказалось, что он обычный парень. Довольно симпатичный и добрый. В любом случае я удовлетворила свое любопытство. В этом же нет ничего плохого, правда?

— Мы можем пригласить его на ланч в воскресенье.

Полли намеренно смягчила голос, иначе Аннабел подумала бы, что она готовила встречу с врагом.

— Что тебе понравилось в нем?

Аннабел на миг задумалась, выискивая любимую черту своего детского кумира.

— Я думаю, его затылок, — ответила она.

— О дорогая, — вздохнув, сказала миссис Тэсси. — Так ты говоришь, ему двадцать два года? Хочешь еще немного чая?

— Вы произнесли это таким тоном, словно он ростом в три фута и больной на голову. Нет, Ричард, конечно, не слишком высокий, но у него хорошая фигура и он очень презентабельный.

— Ну, это мы еще посмотрим.

Полли мысленно обругала себя за неуклюжее поведение.

— А ты не думаешь, что тебе нужно выйти замуж за более зрелого, интересного и… брутального мужчину?

К великому ужасу Полли, невинные глаза Аннабел посмотрели на нее со всей серьезностью разумного ребенка.

— Хм, — ответила девушка нейтральным тоном. — За человека, похожего на мужчину, который остановил сирену этим утром?

Последовало краткое и пугающее молчание. Щеки пожилой леди начали медленно краснеть. Она открыла было рот, чтобы произнести что-то в свое оправдание, но тут раздалась трель дверного звонка. Громкий шум на крыльце удивил обеих женщин.

— Кто бы это мог быть?

Аннабел вскочила с кушетки.

— Я сейчас посмотрю.

Ее губы растянулись в усмешке, глаза шаловливо сузились.

— Наверное, посетители, тетя Полли.

Глава 9

Посетители

Миссис Тэсси остановилась у помоста в центре музея — яркая опрятная фигура в окружении громоздких затхлых экспонатов. Взглянув на Чарли Люка, она изобразила на лице обаятельную улыбку.

— Так что же вам угодно? — вежливо осведомилась она. — Я показала вам старый хлам Фредди и сообщила, что не держу в своем доме подобных вещей. Однако за тот промежуток времени, пока я наблюдала за вами, вы стали еще мрачнее. Вас что-то не устраивает?

На печальном лице Люка с волевым носом и узкими блестящими глазами промелькнула легкая усмешка.

— Очевидно, я выгляжу неблагодарным человеком, — согласился он. — Вы правы. Это изумительная выставка. Ваш муж, наверное, был…

Он смущенно замолчал.

— Он очень гордился своей коллекцией, — сказала женщина. — Вы хотите закрыть ее? Она ведь не приносит никому вреда.

— Вам не о чем беспокоиться.

Он с насмешливыми искорками в глазах еще раз осмотрел музейный зал.

— Ваша экспозиция имеет ярко выраженный образовательный характер. Она винтажная и необычная. Я не намерен закрывать ее.

Полли облегченно вздохнула и быстро взглянула на мистера Кэмпиона, который беседовал с Аннабел. Их разговор, обычный для интеллигентных людей, напоминал научное исследование в генеалогии и географии. Они выискивали общих знакомых в той местности, где жила девушка. Миссис Тэсси была рада, что Аннабел отвлекла на себя этого бледного учтивого незнакомца. Ей больше нравился тот тип мужчин, к которому принадлежал мистер Люк.

— Тогда зачем вы приехали?

Полли прикоснулась к его руке и почувствовала под тканью пиджака стальные мускулы. Он говорил с ней без обиняков, что она всегда уважала в мужчинах.

— Я разыскиваю восковые фигуры, — повернувшись к ней, ответил суперинтендант.

— Вот как?

Он уловил тревогу в ее голосе, хотя лицо женщины осталось таким же спокойным.

— Мне очень жаль, — добавила она. — У меня были две восковые фигуры. Они размещались в той витрине. Но мы утратили их.

— Как давно и каким образом?

— Прошлой зимой они пришли в негодность, и их выбросили при весенней уборке. А в чем, собственно, дело?

Люк ответил не сразу. Войдя в этот зал, он тут же понял, что Пикот и Баллард говорили правду. Он втайне надеялся, что восковые фигуры не совпадут с описанием официанта и что его версия с чайным магазинчиком снова обретет былой вес. Но как только Чарльз увидел пустую скамью за витринным стеклом, его сердце пропустило удар. Он знал, что ему придется убрать с карты три флажка. Вытащив из кармана пачку потертых бумаг, он сверился с первоначальным описанием, которое выучил уже наизусть.

— Вы помните те фигуры, миссис Тэсси?

— Конечно, помню. Я годами выставляла их в музее. Старичок и старушка в викторианских нарядах.

— Нелепая одежда прошлого века?

Его вопросы озадачили Полли и одновременно уняли ее тревогу. По крайней мере он не стал выяснять, что с ними случилось. А ей не хотелось выдумывать очередную ложь.

— Я не назвала бы их одежду нелепой. Да, она выглядела старомодной, но если бы вам на улице попались люди в таких нарядах, вы не обратили бы на них внимания. Старая леди носила красное платье, длинную шаль и круглую шляпку из черного шелка. С годами ткань приобрела коричневый оттенок, и мы обновили ее красивыми бусинами.

— Какого цвета они были?

— Черного.

Она говорила с полной уверенностью. Суперинтендант по-прежнему смотрел на лист бумаги.

— Что можете сказать насчет мужчины?

— У нас с ним были постоянные проблемы. — Она смущенно потупила взгляд. — Некоторые части отпали от тела. Голова выглядела сносно, потому что прежде, устав чистить его длинную бороду, Фредди подстриг ее до маленькой округлой бородки. Он тогда привел в порядок костюм и выпрямил котелок. Но в последний год я заметила, что одежда на фигуре сильно потерлась. Черный цвет стал зеленым, моль проела в ткани большие дыры. Поначалу я хотела переодеть его в костюм Фредди, но затем поняла, что не смогу сделать это без посторонней помощи. Такая работа вызывала у меня отвращение. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?

— Да, понимаю.

Люк убрал бумаги в карман и вздохнул. Он был разочарован. Описание совпало. Свидетель-официант совершил глупую, но достаточно распространенную ошибку.

— Я согласен с вами. Если появилась моль, то лучше выбросить всю вещь. Спасибо, мэм, за информацию.

Полли скромно отмахнулась. В ее глазах читалось беспокойство, и она раз за разом облизывала губы.

— А почему вы решили посмотреть на них? Это важно? Я вижу, вас расстроило, что их здесь нет.

Люк одарил ее снисходительной улыбкой. Полиция знала, как общаться с полезными, но любопытными домохозяйками.

— Ничего серьезного, — ответил он. — Просто хотел кое в чем убедиться. Люди, которые дают свидетельские показания, иногда совершают ошибки. Человек, увидевший нужных нам персон — допустим, через окно автобуса — мог подсознательно вспомнить о схожем случае. К примеру, он мог ассоциировать их с артистами, игравшими в телевизионном спектакле. Поэтому такой свидетель может дать следователю подробное описание примет. Но персоны, о которых он будет говорить, окажутся артистами, увиденными им на экране, а не людьми, сидевшими в автобусе. Мы постоянно сталкиваемся с подобным феноменом.

— Я понимаю, — кивнула Полли. — И вы считаете, что нечто подобное случилось с моими восковыми фигурами?

— Боюсь, что вы правы, — признался Люк, и на его лице появилась недовольная гримаса. — Наш свидетель, очевидно, приходил сюда, когда фигуры находились за витринным стеклом. Поэтому он подсознательно спутал их с другими людьми. Совершенно невинная и достаточно распространенная ошибка.

Полли покачала головой.

— Значит, какое-то время вы работали впустую?

Уловив в ее голосе печаль и сострадание, Люк вынужден был признаться:

— Да, так случилось.

— О, мне очень жаль.

Она хотела выразить свою симпатию.

— Когда мы владели отелем, у Фредди был хороший друг — окружной суперинтендант Гуш. Он был на двадцать лет старше вас и работал в северных графствах, поэтому я не думаю, что вы слышали о нем. Так вот, он рассказывал, что труд полицейского похож на проращивание семени. Ради каждой четверти унции вам приходится просеивать бушель мякины.

— Ваш знакомый знал, что говорил.

Люк отдал должное своему северному коллеге, и пожилая женщина улыбнулась ему.

— Дик Гуш был добрым человеком, — добавила Полли. — Он научил меня нескольким хитрым уловкам.

Люк с усмешкой встретил ее лукавый взгляд. Эта женщина явно нравилась ему. Он чувствовал духовное родство с подобным сортом людей.

— Каким уловкам? — шепотом спросил он. — Вы имеете в виду щепотку хлорала в полпинты хулигана?

Брови миссис Тэсси приподнялись и стали походить на крокетные дуги.

— Тише! О таких вещах нельзя упоминать в приличном обществе.

Она немного испортила эффект, тихо добавив:

— Кстати, полезный совет, особенно если женщине приходится заниматься лицензионной продажей алкоголя. Парни мирно засыпают, и никто потом не остается в обиде.

Люк с трудом сдержал смех. Благодаря хозяйке музея его настроение заметно улучшилось.

— Вы когда-нибудь использовали это средство, мэм?

— Конечно нет, суперинтендант, — ответила она.

Они со смехом отвернулись от пустой витрины и направились к мистеру Кэмпиону и Аннабел. Девушка о чем-то оживленно говорила. Ее сельский румянец расцвел, как цветок. Чарли Люк наклонился к миссис Тэсси:

— Простите, что я так говорю, но красота этой девушки сбивает с ног. Она ваша племянница? Или родственница вашего покойного супруга?

Как он и ожидал, пожилая женщина была восхищена его вопросом.

— Это племянница Фредди, — шепотом ответила она. — Прекрасное дитя. По крайней мере, не чванлива. Я знаю девочку только день, но уже влюбилась в нее.

— День? — удивленно спросил Люк.

Миссис Тэсси не смотрела на него. Она безмятежно продолжала свой рассказ:

— Я пригласила ее старшую сестру, но та была занята своими делами, и они прислали Аннабел. Она приехала сегодня утром. Я думаю, что девочка понравилась бы Фредди. Тот же темперамент. Тот же здравый рассудок. Мы с мужем влюбились друг в друга с первого взгляда. Вспыхнули, как пожар. И у нас с Аннабел такая же обоюдная симпатия. Знаете, как некоторые люди заводят друзей? Если в первые десять минут у них не возникло дружеских чувств, они просто прощаются с человеком.

Люк усмехнулся. Да, эта женщина благотворно влияла на него. Ей удалось восстановить его уверенность.

— И конечно, вы одна из таких? — предположил он.

— Так же, как и вы, — с улыбкой посмотрев на него, ответила Полли. — Странно видеть это в полицейском. Наверное, вам приходится несладко. Но вы крутой мужчина, и я полагаю, что вам удается справляться со своими чувствами. Сейчас еще рано пить крепкие напитки. Я могла бы предложить вам чай.

Люк покачал головой. Когда они подошли к другой паре, Аннабел была полна новостей.

— Тетя Полли, — объявила она, — жену мистера Кэмпиона прежде звали Амандой Фиттон. Наше семейство дружило с ее сестрой, которая живет в соседнем поселке.

Повернувшись к Люку, она радостно добавила:

— А вы, наверное, тот мужчина, который в прошлом году женился на Прюнелле? Передавайте ей привет. Она должна меня помнить. Я — Аннабел Тэсси.

— В прошлом году?

Оценив информацию, Полли по-новому посмотрел на суперинтенданта. В тот момент пожилая женщина ничего не сказала, но, выпуская гостей из садовой калитки, она с силой встряхнула его руку и пожелала ему непременной удачи. Он рассмеялся в ответ. Хозяйка музея развеселила и смутила его — таких женщин нечасто встретишь в современном мире.

Мистер Кэмпион приотстал от Люка. Он задержался на минуту или две, чтобы поболтать с красивой девушкой. Его слегка коробило, что некоторые люди, лишь слегка знакомые с ним, находили его немного зловещим. Очевидно, этому способствовали его бесстрастное лицо и ленивый взгляд за линзами очков.

— Не очень веселое соседство, вы так не считаете? — спросил он, указав рукой на жутковатый музей за их спинами и недавно отреставрированный многоквартирный дом, стоявший напротив.

— Веселое?

Похоже, Аннабел воспринимала многие слова буквально. Полли, радостно улыбаясь после разговора с Люком, поспешила на помощь племяннице.

— Оно было хорошим в свое время, — сказала миссис Тэсси. — Теперь район обжили новые люди. Они раскрасили его по собственному вкусу. На мой взгляд, немного фривольно.

— Да, наверное, вы правы. И очень удобно. Рядом столько магазинов.

Теперь пришла пора удивляться Полли. Она не верила, что магазины на перекрестке Бэрроу-роуд и Эдж-стрит могли привлечь его внимание.

— Я нахожу их полезными, — ответила пожилая женщина. — Но они простые и непритязательные. Кое-кому было бы трудно купить там одежду или что-то…

— Ах, я еще не сказал? Я имел в виду не вещи, а совсем другое…

Незнакомец растерялся. Казалось, что его накрыли мокрой простыней.

— Я понимаю, что в Лондоне имеются великолепные магазины «Куппейджс», известные своими распродажами… например, мужских перчаток. Вы когда-нибудь покупали мужские перчатки в «Куппейджс», миссис Тэсси? Как подарок, я имею в виду… а не чтобы носить. Что-то я говорю какие-то глупости.

Он запинался, а его речь была достаточно длинной, чтобы Полли поняла смысл слов и встревожилась. Она слегка склонила голову набок. Снисходительная улыбка поблекла. Мистер Кэмпион с интересом наблюдал за ней, отмечая сначала легкое изумление, затем недовольство и последующую волну подавленной паники, отражение которой быстро промелькнуло на ее лице. Прощаясь с ним, она вела себя очень сдержанно.

Люк ожидал Альберта на улице. Они направились к углу переулка, чтобы сесть в полицейскую машину, благоразумно припаркованную вдали от дома номер семь. Люк начал извиняться за свою развалившуюся версию.

— Я оказался Чарли Простаком, — сказал он. — Мне все уже понятно, но я больше не желаю слышать о своих ошибках. Куда бы ни вели следы преступника из Дома Гоффа, их следует искать не в этом доме ужасов. Давайте внесем мое признание в реестр и распишемся под ним.

— Вы уверены?

— А вы разве нет?

Что-то в голосе Кэмпиона заставило Люка обернуться и посмотреть на садовую калитку. Его брови вопросительно изогнулись.

— Эта старая леди была весьма встревожена, и манекены, описанные ею, носили точно такую одежду, о которой говорил наш свидетель.

— Да, я согласен.

Слова мистера Кэмпиона не совпадали с мыслями суперинтенданта.

— Приятная женщина, — продолжил Альберт, — но с одной изюминкой, которая в данных обстоятельствах может оказаться очень важной. Или мне только кажется?

— Нет, — ответил Чарли Люк, почувствовав раздражение на самого себя. — Раз уж вы спросили меня, коллега, то я с вами не согласен. Мы правильно сделали, что посетили Гарден Грин. Я чувствую, что это место связано с убийством в Доме Гоффа. Когда мы вернемся в управление, я загляну к старому Джову и расскажу ему о новых предположениях. Хочу посмотреть на его счастливую улыбку. Вы можете смеяться надо мной, но я не понимаю ваших подозрений насчет этой женщины. Мир вертится благодаря таким старушкам. Их миллионы, и все они родились в пятницу. Живут и помогают жить другим. Ради бога, что особенного вы нашли в тете Полли?

Мистер Кэмпион потер подбородок.

— Я подумал о ее музее, — сказал он. — Миссис Тэсси хранит у себя вещи, которые ее отнюдь не забавляют. Она создала мемориал для супруга, когда-то восторгавшегося ими. Судя по ее словам, она так любила его, что буквально отождествилась с ним.

— Допустим. Ну и что?

Люка не впечатлили слова Кэмпиона.

— Вам не нужно применять свой хитрый подход к этой женщине. Такая всепоглощающая любовь обычна для прямодушных людей. Они сходятся во взглядах, общении и дружбе. Я с вами, вы со мной. И что из этого?

— Тогда где ее остальная семья? — спросил Альберт.

Это был хороший довод. Люк сдвинул фуражку на затылок и зашагал, размышляя над его вопросом.

— У нее определенно был близкий человек, — сказал он наконец. — Я нисколько не сомневаюсь в этом. Иначе она не вынесла бы разлуки с мужем. Девушка приехала только сегодня утром. Значит, мы можем вычеркнуть ее из списка. Старая леди должна была изливать на кого-то свою любовь. Может, она усыновила кого-то?

— Я не знаю. — Худощавый мужчина пожал плечами. — Хозяйка сказала, что в доме, кроме нее, никто не жил и что ее спасало от одиночества великое множество разнообразных интересов. У меня сложилось впечатление, что ее навещают несколько людей, которые приходят и уходят.

Люк нахмурился.

— Ведерко для угля рядом с камином стояло на старом номере «Спортивных моторов», — мрачно произнес суперинтендант. — В конце небольшой дорожки у переднего крыльца я увидел несколько пустых бутылок «Гордости Лондона», среди которых валялся окурок сигары. В шкафу висел рабочий халат, слишком большой для пожилой дамы. На кухонном подоконнике кто-то оставил для нее пучок водяного кресса. Здесь напрашиваются два вывода: либо кто-то заботится о ней, либо она не такая, как кажется. Тем не менее, Альберт, наш преступник никак не связан с этими людьми. Свидетель, заметивший стариков в автобусе, случайно спутал их с восковыми фигурами, которыми он любовался в маленьком музее. Это очевидный факт. И если убийца окажется знакомым миссис Тэсси, я назову такое совпадение невероятным и удивительным.

Мистер Кэмпион устало вздохнул.

— Для меня это только одно из возможных объяснений второстепенной зацепки по данному уголовному делу, — произнес он, когда они свернули за угол.

Внезапно из полицейской машины выпрыгнул помощник Люка. Он побежал к ним, размахивая рукой, в которой белела записка со срочным сообщением. Суперинтендант прочитал ее и с усмешкой повернулся к Кэмпиону.

— Это кое-что получше вашего объяснения. Долгожданная новость! Наши парни уверены, что нашли сельский автобус. Он восемь месяцев простоял за баржей, нагруженной пустыми бочками из-под бензина. Садитесь в машину. Мы заедем в офис для доклада руководству и отправимся на осмотр автобуса. Его обнаружили неподалеку от Свалки Рольфа. Слышали когда-нибудь о таком месте?

Глава 10

Цель прогулки

— Значит, чай подают только постояльцам? Так вот, мой дорогой. Мы и есть эти постояльцы! Наш багаж везут из аэропорта. Поэтому мы сидим здесь и ждем его. Беги, хороший. Принеси нам чай. Мы устали. Мы проделали длинный путь. Нам хочется пышек и сладостей. Только, ради бога, убедись, чтобы масло было свежим. Может быть, пирожное, Ричард? Нет? Ладно. Пусть будут пышки и чай.

Мужчина в полушинели вальяжно вытянулся в глубоком кресле, обитом парчой, и нетерпеливо махнул рукой пожилому официанту, который, ворча себе по нос, побрел в направлении кухни.

— Это старый отель несет на всем поцелуй смерти, — продолжил Джерри, осматривая затемненный холл гостиницы «Тенниел». — Тем не менее мне приятно проводить здесь время.

Увидев людей, направлявшихся к стойке администратора, он слегка понизил голос:

— Аренда помещений кончается. Скоро их переделают под правительственные офисы. Но пока здесь тихо и сравнительно цивилизованно.

Ричард, сидевший рядом на кушетке, неодобрительно взглянул на старые колонны. По его бесстрастному мнению, этот отель было склепом или, хуже того, жутким анахронизмом. Молодому человеку казалось, что он чувствует запах пыли, идущий от ковра с потертыми лилиями. Карниз в одном углу потолка покрылся хлопьями сырой штукатурки и начал походить на свадебный торт.

Изысканная ложь Джерри с никчемной целью — чтобы получить ненужный чай — разозлила и озадачила его. Чад-Ходер настоял, чтобы они сели у дальней стены, хотя других посетителей в холле не было. Ричард не видел логики в его поступках, если только они не представляли собой какую-то часть хитрого плана. Во всяком случае, он уже понимал, что в любой момент может оказаться вовлеченным в нечто очень сомнительное. Единственным реальным преимуществом этой позиции был вид на сорокафутовое пространство холла, затем на арочный проход и белый коридор, который вел к вестибюлю отеля. Со своего места Ричард мог видеть ряд телефонных будок, похожих с этого расстояния на кукольные домики.

— Мы кого-то ждем? — спросил он.

Круглые невыразительные глаза Джерри широко открылись.

— О нет, святые небеса! А почему вы спрашиваете?

— Я вспомнил, что вы говорили Эдне о свидании, которое должно было состояться через полчаса.

Джерри опустил подбородок на грудь.

— Мне пришлось ограничить ее во времени, иначе мы никогда не покинули бы клуб. Надеюсь, вы поняли, какой она человек? Такие женщины своего не упустят. Бог знает, что с ними не так, но с возрастом они превращаются в эгоистичных мегер.

Ричард покраснел, и его челюсть стала выступать вперед еще агрессивнее, чем прежде. Бесцеремонные манеры Чад-Ходера приводили его в сердитое смущение.

— Похоже, она действительно знает вас как облупленного.

— Я бы не сказал, мой друг, — возразил Джерри, вновь используя эту архаическую форму обращения к собеседнику. — В былые дни я проводил с ней много времени, и в какой-то момент она начала вести себя как законная жена. К счастью, такая болезнь не опасна, если вы успели позаботиться о прививке. А я с такими женщинами всегда аккуратен. В этом и кроется секрет моего успеха.

— Так в чем же заключается ваш секрет?

— Я никому не позволяю срывать с себя кожу. Мне по душе легкий флирт и необременительные отношения. Я никогда и никого не любил.

У Ричарда сложилось впечатление, что он говорит об этом с удовольствием.

— Я серьезно отношусь к своей свободе, — продолжал Джерри. — Для меня она важна, как для ребенка. Однажды я понял механику жизни. Вы можете назвать это открытием Чад-Ходера. Любой вид привязанности растворяет вас, словно сахар в воде. Вы плавитесь и становитесь другой субстанцией. Потакая чувствам, вы теряете себя и ослабляете свою эффективность. И наоборот. Сохраняя алертность[1] для любой возможной атаки, я остаюсь успешным, ярким и несокрушимым. Вот рецепт стопроцентного успеха. Я бесплатно передаю его вам. Считайте, Ричард, это знаком моего уважения. А вот и наши пышки.

Булочки прибыли в эдвардской обертке из белого металла, которая, по идее, должна была содержать горячую воду, но почему-то оставалась пустой. Пышки оказались холодными, слегка сырыми и подгорелыми. Джерри, не придав этому внимания, расплатился с официантом. Он налил чай из металлического заварника, отослал прочь похожего на жабу семидесятилетнего старика и, надкусив лимонную дольку, расплылся в радостной улыбке.

В его натуре медленно, но верно проявлялась слабая жилка консерватизма. Ричард нашел это немного неожиданным, поскольку, начиная с парикмахерской, он отмечал у собеседника лишь сильную склонность к осторожности. Чад-Ходер собирался провернуть какое-то тщательно продуманное дело. Молодой человек с сожалением понимал, что у него пока все получалось. Ричард не имел понятия, какая роль отводилась ему, однако он уже чувствовал, что любое его противодействие будет заранее предвосхищено, поскольку Джерри, казалось, мог читать мысли своего спутника.

— Я уже говорил вам, что собираюсь провести этот вечер вместе с вами, — произнес Чад-Ходер с намеком на искренность. — Не хочу принимать никакого отказа. Я прицепился к вам подобно пиявке, и вы теперь не убежите от меня. Вот мой расклад. Я живу в Кенсингтоне, в приличной гостинице «Лидав-корт». Там сегодня намечается вечеринка. Как обычно, на таких встречах с танцами женщин больше, чем мужчин. Мне пришлось пообещать некой девушке, что я приведу для нее молодого человека. Не тревожьтесь, сударь. Вам не придется переодеваться в изысканный костюм. Я предлагаю вам хорошую пищу и приятную компанию, а вы просто потанцуете с милой дамой — в качестве благотворительного акта. Как насчет такого плана?

Ричард был удивлен. Джерри обладал особым даром убеждения. Внезапно молодому человеку захотелось поверить, что его собеседник действительно живет в гостинице, которую он сейчас описал. И теперь он уже не сомневался, что Чад-Ходер после их знакомства в парикмахерской выбрал его как кандидата для приглашения на праздничную вечеринку. Тем временем Джерри протянул ему визитную карточку.

— Давайте обсудим формальности, — сказал он пренебрежительным тоном. — Взамен я даже не потребую вашей визитной карточки. Кстати, где вы живете?

Ричард назвал адрес своей квартиры в Челси, и мужчина в полушинели записал эти данные в небольшой блокнот, который он затем аккуратно поместил во внутренний карман. Необычность его движений привлекла внимание молодого человека. Джерри придерживал края одежды таким образом, чтобы его спутник не мог рассмотреть внутреннюю сторону куртки, одетой под полушинель. В этом не было ничего плохого — просто выглядело странно. Ричард вспомнил, что Джерри вел себя так же и в парикмахерской мистера Вика. Он взглянул на визитную карточку с выгравированной надписью:

Мистер Джереми Чад-Ходер

гостиница «Лидав-корт»

Кенсингтон

Молодой человек с удивлением поднял голову.

— Вы же говорили, что давно покинули это место, — прямодушно заметил он.

— Все верно. Я сказал так Эдне.

И вновь на его худощавом лице появилась виноватая усмешка.

— Мне нужно было запутать следы. Тем более сегодня, когда в гостинице проходит вечеринка. Наш администратор в «Лидав-корт» оказывает мне разные услуги. Она очень милая и изысканная женщина — из тех, что всегда пробуют лакомый кусочек на зубок. Эдна звонит ей каждый день. Она буквально надоела своими расспросами. Администратору даже пришлось сделать ей замечание. Она напомнила Эдне, что я выхожу из номера по шестьдесят три раза в неделю. Вы сами понимаете, что ситуация стала абсурдной.

Ричард смотрел на него, прищурившись. На его юном лице промелькнула загадочная улыбка.

— Значит, письма Эдны не разбросаны по вестибюлю?

— Боже мой! Конечно нет. Это было бы опасно для меня. Я сказал ей о вестибюле только для того, чтобы отбить у нее охоту к эпистолярному жанру.

Он засмеялся.

— Ричард, какой вы романтичный! Мне нравится ваш стиль. Старый свет в своем амплуа. Позвольте мне подсчитать… Эдна на одиннадцать лет старше вас. Ну, плюс-минус год-другой. Сейчас вы в таком возрасте, когда в душе бурлят великодушные инстинкты, а она в тех годах, когда их уже ничем не вызовешь. Если вы настаиваете, мы можем вернуться к ней в «Миджит-клуб». Но только после того, как я сделаю один телефонный звонок.

Его предложение переворачивало все вверх ногами. Молодой человек смотрел на собеседника, открыв рот от изумления. Однако в круглых глазах Джерри уже появились искорки веселья.

— Поразмыслив, я решил не возвращаться к Эдне, — заявил Чад-Ходер. — Мне не вынести ее истерик. К тому же еда в старом «Лидав-корт» весьма исключительная, особенно когда повара прилагают усилия. А сегодня вечером они постараются от всей души. Значит, договорились? Официант!

Старик, который мирно стоял у дальней стены, прислонившись к мраморной колонне с блеклой позолотой, неохотно побрел к посетителям. Он подошел к их столику и покорно склонился, ожидая заказ. Джерри вальяжно улыбнулся ему.

— Принеси еще две булочки. Только на этот раз горячие и не такие черные по краям.

Морщинистое лицо официанта осталось бесстрастным.

— Заказ от вас двоих, сэр?

— Конечно, от двоих. Я больше никого тут не вижу.

— Мне не нужно, — торопливо сказал Ричард.

— Нет, приятель, не отказывайтесь. Я собираюсь позвонить знакомой девушке, а это мероприятие может занять полчаса. Я люблю висеть на телефоне. Закажите что-нибудь себе. Иначе, пока меня не будет, вам станет скучно.

— Я буду пить чай.

— Чай? Хорошо. Официант, принеси нам чай. И никаких булочек. Никаких чертовых плюшек, от которых люди начинают тарахтеть изнутри. Давай-ка быстрее! Шевелись, развалина!

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы.

— Я должен позвонить моей куколке, затерявшейся в диких местах.

Чад-Ходер вытащил из кармана горсть мелочи и десятишиллинговую банкноту.

— Ее единственный недостаток заключается в том, что она живет в одном из северных графств, — сказал он, сортируя монеты в руке. — За три минуты разговора с ней я вынужден тратить три шиллинга и семь пенсов. Она обычно болтает со мной не менее шести минут, поэтому, как вы уже поняли, я ценю ее очень дорого. К счастью, телефоны здесь новые — работают по принципу «монета в щель». Значит, мне потребуется девять монет по шиллингу, три шестипенсовика и три пенса. Не могли бы вы разменять несколько монет на два шиллинга и шестипенсовик? Я отдам за них половину королевства.

Их небольшой обмен занял около минуты. К тому времени когда им принесли свежий чай, на столе возвышались три столбика монет. Джерри взял чайник и бросил сердитый взгляд на старого официанта. Тот молча побрел к своей любимой колонне.

— Этот хмурый тип со злыми глазами запомнил меня, — со смехом произнес Чад-Ходер. — Я не нравлюсь ему, верно? Кстати, не осуждайте меня по поводу этой девушки. Я не собираюсь омрачать ей будущее. Она очень деликатная, молодая и сладкая на вид. Конечно, влюблена в меня по уши. Поэтому мне приходится…

Он снова взглянул на часы.

— Приходится развлекать ее веселыми беседами. Ну вот, уже четверть шестого.

— Четверть шестого?

Ричард был изумлен. Он ощупал свое запястье и осмотрелся в поисках часов. Джерри показал ему свои прекрасные швейцарские часы.

— Попробуйте представить себе это изумительное существо, — продолжил он. — Вы входите. Она стоит у окна. Господи, Ричард! Вы бы видели ее! Она необычна и прекрасна. Ее гладкие золотисто-каштановые волосы подрезаны так, что достигают лишь воротника. Огромные карие глаза и идеальная кожа. Она не переносит своей юности и старается выглядеть старше. Подождите меня, мой друг, — хотя бы ради нее. Вы сами знаете, что денег мне хватит максимум на десять минут. Видите те телефонные будки? Там, в конце коридора? Все это время я буду у вас на виду.

Он вскочил, собрал со стола мелочь и зашагал через холл, все больше уменьшаясь в размерах. Пройдя по длинному коридору, он вышел в вестибюль, повернулся и помахал рукой Ричарду. Тот приподнялся с кушетки и сел в его кресло.

На таком расстоянии любой человек с нормальным зрением уже не мог бы различить конкретные детали, хотя обе фигуры по-прежнему были видны друг другу. Ричард отметил, как мужчина, известный ему по фамилии Чад-Ходер, подошел к телефонным будкам, оглянулся и пропал из виду. Вполне естественно, молодой человек подумал, что Джерри вошел в одну из них.

На самом деле человек в полушинели прошел мимо будок, притворяясь, будто ищет незанятый телефон. Подойдя к последней будке, он зашел за нее и направился к небольшой двери, которую прислуга гостиницы использовала для доставки заказов к столикам холла. Она вела в служебное помещение с боковым выходом в переулок.

Освещение снаружи нельзя было назвать ни темным, ни светлым. Наступила та краткая стадия сумерек, когда лондонское небо, улицы и здания выглядели подернутыми полутонами синевы, а загоравшиеся лампы и огни машин становились желтыми и размытыми на фоне исчезавшего дня. Это был час пик, и мужчина в полушинели растворился в потоке возвращавшихся домой горожан, словно капля в море.

Джерри быстро шагал по тротуару — без прежних колебаний, которые он проявлял, подготавливая Ричарда к своему телефонному разговору. Нигде не останавливаясь и не замедляя шаг, он осуществлял задуманный план с плавной точностью танцевальных движений на сцене.

Весь центральный Лондон был покрыт сетью небольших переходов, которые позволяли людям, знавшим свой маршрут, передвигаться по городу с относительной простотой и скоростью. Используя проходные дворы, задний вход мебельного магазина и маленькую калитку, которая по старой традиции оставалась открытой, предоставляя доступ к давно не функционировавшей водопроводной колонке, Джерри добрался до «лагонды» примерно за две минуты. Она находилась там, где они с Ричардом припарковали ее. Как он и ожидал, его машина теперь стояла одна на мощеной аллее. Отвесные стены высоких домов отбрасывали на нее свои тени. Он открыл багажник, вытащил ящик, веревку и поношенный военный берет. Натянув его на голову, он снял полушинель и спрятал ее в багажник. Затем Джерри повязал на горло кашне, поднял воротник рваной куртки и застегнул все пуговицы до самого подбородка.

Его следующее движение оказалось несколько необычным. Тем не менее в наступавших сумерках оно осталось бы незамеченным даже для любопытных зевак, которые могли бы посматривать на него из окон домов. Опустив ящик на землю, он провел рукой по выхлопной трубе и потер свои щеки грязными пальцами. Секундой позже Джерри занялся веревкой. Он завязал ее концы узлом, закинул петлю на шею и всунул деревянный ящик в образовавшуюся «пращу». Создав таким образом простейшее устройство для переноски маломерных грузов, он зашагал по темной аллее в направлении, противоположном «Миджит-клубу». Через полминуты он вышел на террасу Минтона, и уличные фонари вдоль проспекта высветили все детали его разительно изменившейся внешности.

Нагруженные доставщики товаров были достаточно узнаваемыми фигурами в современном Лондоне. Специфика работы диктовала этим людям определенный стиль одежды. Хотя туфли и штаны Джерри имели респектабельный вид, его куртка была рваной и изношенной. Эта старая, довольно ветхая одежда могла превратиться к концу недели в сплошные лохмотья. Никто не смотрел на него, пока он нес тяжелый ящик. И никто не находил ничего странного в его грязных обносках. Однако морская куртка Чад-Ходера, испачканная смолой и порванная на локтях и плечах, где набивка уже проступала наружу, предназначалась для более крупного человека.

Берет, который полностью скрывал его волосы, был пыльным, а лицо достаточно грязным, чтобы Джерри не узнали возможные свидетели. Веревочная петля придавала ему профессиональный вид. Грубый деревянный ящик выглядел типичным для сотен доставщиков. К тому же роль свою он играл превосходно, а потому выглядел убедительно. Каждое движение, каждая линия напряженного тела и нетерпеливое насвистывание сквозь зубы убеждали прохожих, что он опаздывает, что магазины и офисы уже закрываются и что где-то во мраке его ожидает фургон с водителем, ругающимся в кабине.

Качество его странной игры заметно улучшилось, когда он поднялся по двум каменным ступеням дома номер 24 по проспекту Терраса Милтона. Это было красивое офисное здание, построенное в роскошном стиле, характерном для начала века. Резные ореховые двери вели в фойе средних размеров, где посетителей ожидали белый мраморный пол, турецкий ковер и старый швейцар, дремавший в кресле. В задней части помещения шумела толпа людей, ожидавших позолоченный лифт, который курсировал вниз и вверх по этажам. Из некоторых офисов уже спускались служащие, спешившие домой. Офисы компании «Саутерн, Вуд и Филлипсон» занимали цокольный этаж. Они закрылись в пять вечера, поэтому лестница за лифтом, ведущая вниз, была безлюдной и пустой.

Когда Джерри шагал через фойе к лестничному пролету, его никто не окликнул. Но он намеренно остановился у ступеней, намереваясь вытащить из бокового кармана потрепанную записную книжку. Сделав вид, будто желает свериться с адресом получателя, он опустил тяжелый ящик на полированный мраморный пол. Уголки ящика ударились о камень с громким двойным стуком, похожим на пистолетный выстрел. Этот резкий шум еще сильнее подчеркнул ту брутальную роль, которую он играл. Старый швейцар беспомощно нахмурился, но даже не сделал ему предупреждения. Джерри нашел нужный бланк, поднял ящик и, насвистывая сквозь зубы, начал спускаться по каменной лестнице.

В небольшом, плохо освещенном коридоре имелось лишь две двери из красного дерева. На табличках было указано название фирмы достопочтенного мистера Мэтью Филлипсона. Мужчина в рваной куртке тихо опустил ящик на пол, сунул блокнот с бланками в левый карман и достал из правого кармана пистолет. Звонок крепился к косяку. На дверной панели висело тяжелое кольцо. По-прежнему насвистывая сквозь зубы, Джерри нажал локтем на звонок и, слегка приподняв кольцо дулом короткоствольного пистолета, позволил ему громко ударить в дверь.

Реальное время, отличавшееся от показанных им Ричарду ложных минут, достигло половины шестого. Из-за массивной двери донесся тихий бой часов. На лице мужчины, сжимавшего оружие, не отражалось никаких эмоций. Когда дверь открылась и в проеме появилась фигура старого Мэтта Филлипсона, все еще улыбавшегося после встречи с Полли, Джерри дважды выстрелил в него. Раздавшиеся хлопки были похожи на стук деревянного ящика, поставленного на полированный мраморный пол. Звонкий звук пистолетных выстрелов эхом отразился от пролета лестницы.

Джерри не стал закрывать деревянную дверь. Он быстро склонился над стариком, просунул руку в его внутренний нагрудный карман и вытащил пухлый черный бумажник. После этого он снова поднял ящик и понес его к лестнице. Он напряженно ожидал какого-то шума или окрика за своей спиной, но его тревога была напрасной. Надежда, что мистер Филлипсон выполнит свое обещание, оправдалась: юрист ждал его один.

Когда Джерри поднялся по лестнице в фойе, двери лифта открылись и помещение заполнила стайка взбудораженных девушек — машинисток с верхних этажей. Он влился в их толпу. Пожилой швейцар был окружен людьми и не смотрел на доставщика грузов. Но первоначальный план Джерри содержал косвенное объяснение причины, по которой он по-прежнему нес ящик. Чад-Ходер верил, что ему полагалось быть аккуратным и хорошо обученным животным без сожалений и морали. Впрочем, в данный момент он не замечал инстинктивной тревоги в толпе людей. Никто не чувствовал опасности, исходящей от него, а он не улавливал их запаха страха.

Добравшись до двери, Джерри посмотрел на затемненное крыльцо и крикнул мнимому водителю фургона:

— Ошиблись адресом, приятель! Давай, гони на площадь.

Чад-Ходер нырнул в поток прохожих. Несмотря на плотную массу людей, он через девять секунд добрался до машины, стоявшей теперь в глубокой тени. Ему потребовалось еще четыре минуты, чтобы открыть багажник, сменить куртку на полушинель и очистить лицо парой носовых платков. С Террасы Минтона не доносилось громких криков. Он не слышал полицейских свистков и сирен. И, что интересно, у него даже не сбилось дыхание.

Джерри рассчитал, что для возвращения в «Тенниел» ему потребуются две дополнительные минуты. Мебельный магазин к тому времени был уже закрыт, и короткий путь стал недоступным. Тем не менее, торопливо шагая по альтернативному маршруту, он наткнулся на открытый грузовик, остановившийся у светофора. Ему удалось бросить в кузов веревку с петлей. В кармане остался только грязный берет. Фактически на убийце уже не было вещей, пригодных для опознания. Джерри планировал избавиться от берета в другом месте, но там были люди, и теперь он тревожился из-за этой маленькой проблемы. Подумав, Чад-Ходер решил оставить берет в проходе у водопроводной колонки, однако позже засомневался и вышел на улицу с уликой в кармане. В конце концов вопрос решился сам собой.

В нескольких ярдах перед пологим спуском к гостинице «Тенниел» на его пути появилась собака. Это было большое животное с желтой шерстью, доброй мордой и длинным хвостом. Очевидно, хозяева выпустили пса из дома — побегать или по другим причинам личного характера. Рядом, чуть дальше вниз по склону, находился квартал с дорогими коттеджами. Собака подошла ближе, и Джерри погладил ее. Затем, повинуясь интуиции, он предложил ей берет. К его удивлению и тайному облегчению, животное с одобрением приняло улику преступления и скрылось с ней в непроглядном мраке.

Джерри зашагал к гостинице. Он уложился в запланированное время. В конце асфальтированной улицы сияли огни вестибюля. Он торопливо направился к переулку, где находилась служебная дверь, которая могла бы привести его обратно к телефонным будкам. И тут произошла нежданная встреча. За его спиной послышались шаги и раздался знакомый, совершенно неуместный смех. Чад-Ходер обернулся и увидел перед собой мистера Вика, который на этот раз выглядел не маленьким балагуром в белом халате, а презентабельным джентльменом в синем мильтоновском плаще и черной бархатистой шляпе. Парикмахер был восхищен их встречей.

— Неужели майор? — не сдерживая эмоций, завопил он на всю улицу. — Это вы! Какое совпадение!

Поскольку Джерри сохранял молчание, мистер Вик поспешил объясниться:

— Это моя прихоть, я понимаю. Надеюсь, вы простите ее. Но подумайте сами! Буквально этим утром я сказал клиенту, что стригу майора годами, но никогда не видел его на улицах в нашем районе. И вот две минуты назад я заметил вас на повороте с Петти-стрит. Естественно, я последовал за вами. Мне ведь хотелось убедиться в своей правоте.

Он перевел дыхание и улыбнулся собеседнику. Его глаза сияли в свете ламп.

— Вы недовольны нашей встречей, майор? — спросил он обиженным тоном. — Даю вам слово, майор, вы не пожалеете о той прогулке, которую я вам сейчас устрою.

Глава 11

Ричард в игре

— Через три недели эта гостиница превратится в котлован у дороги. Для меня тут больше не будет работы. Мы с дочерью переберемся в отель «Саффон». И мне плевать, что скажут другие.

Официант говорил очень невнятно, однако Ричард, хорошо знавший Лондон, понимал, что слышит местный диалект, а не акцент иностранца. Вполне возможно, старик никогда не выезжал за пределы города и не владел другими языками. Своей невзрачной внешностью он напоминал большую жабу и двигался с проворной несуразностью этого симпатичного существа. Сейчас, склонившись над посетителем, он упирался руками о край столика. Его лицо с дряблой кожей пестрело маленькими черными пятнами. Усталые глаза поблекли от возраста. Общаясь с молодым человеком, он походил на комическую фигуру аллегорической Старости, которая вела беседу с Юностью. Его слова торопливо и робко слетали с перекошенного рта.

— Если ваш друг вернется, я могу передать ему сообщение от вас, — продолжил он, украдкой осматривая холл. — Но на вашем месте я не оставлял бы никаких сообщений. И вам лучше не ждать его ни одной лишней минуты. Вы ведь познакомились с ним только сегодня, верно?

— Да. Сегодня. Вы совершенно правы.

Ричарду не нравился этот разговор. Он чувствовал себя неопытным юнцом. Его синие глаза под темно-рыжими бровями свирепо сверкнули, и старик, испуганно отведя взгляд в сторону, смел салфеткой крошки, белевшие на столе.

— Разве я не сказал вам, что уже видел его? — тихо прошептал официант. — Наверное, вы не обратили внимания на мои слова. Вряд ли вы прислушиваетесь к советам пожилых людей. Я сам был таким в молодости и только сейчас, постарев, хожу и слушаю, а потом думаю.

Он кашлянул, пытаясь подчеркнуть весомость своих рассуждений.

— Теперь вы понимаете, о чем идет речь?

— Не совсем, — чистосердечно признался Ричард. — Так вы уже встречались с ним прежде?

Официант с нарочитой небрежностью осмотрелся по сторонам, хотя в большом куполообразном холле, кроме них, никого не было.

— Ваш друг приходил сюда вчера, — по-прежнему тихо, почти шепотом ответил старик. — Он осматривал холл и подсобные помещения.

Очевидно, пожилой официант придавал последней фразе большое значение, поскольку, взглянув на собеседника, решил еще раз объяснить ему смысл слов.

— Он высматривал тут все! Везде совал нос! Вы понимаете, что я имею в виду?

Не получив ответа, официант снова перешел на свой неразборчивый диалект:

— Так присматриваются к месту воры и бандиты. Я сразу понял, что ваш приятель — обманщик.

Обманщик! Ричард с облегчением отметил это знакомое слово. Его собеседник протестующе взмахнул рукой и перешел на почти непонятный язык.

— Нет-нет, — торопливо забормотал официант. — Я, если что, тут ни при чем. Знать ничего не знаю. Послушайте старика! Не оставляйте для него никаких сообщений. И когда полиция придет к вам и спросит, знаете ли вы его и как он провел сегодняшний день, говорите то же самое: «Нет-нет, впервые слышу это имя». Вроде как никогда не видели его раньше. Зачем вам влезать в его проблемы и создавать ему алиби?

— Алиби?

Объяснение было таким очевидным, что скорее подбодрило Ричарда, чем удивило его. Молодой человек и сам уже подумывал, что его новый знакомый — отъявленный мошенник. Но ему не приходило в голову, что Джерри пытается прикрыться им, как щитом. Старый официант, с интересом наблюдавший за выражением его лица, рискнул высказать еще одно наблюдение.

— Этот тип ушел в двадцать пять минут шестого, — заявил он.

— Откуда вы знаете?

Ричарду вспомнился циферблат наручных часов, который Джерри продемонстрировал ему с особой настойчивостью. Чад-Ходер тогда подчеркнул, что он уходит звонить в четверть шестого. Официант улыбнулся, обнажив сгнившие зубы, и указал большим пальцем на арочный проход за его спиной.

— Я слышал звон бокалов, — сказал он. — Наш бар открывается в половине шестого.

— Понятно.

Ричард смущенно поправил воротник рубашки. Очевидно, Джерри по какой-то причине хотел заручиться свидетельством незаинтересованного человека, который мог бы подтвердить, что в период времени между пятью двадцатью пятью и пятью сорока пятью он находился в гостинице «Тенниел». Чем больше Ричард думал об этом, тем сильнее его одолевало сомнение. Он понимал, что, если Джерри вернется в холл через некоторое время, ему потом, возможно, придется выгораживать его, отвечая на вопросы полиции.

— Этот мужчина с самого утра был у меня на виду, — сказал юноша. Его голос дрожал от негодования. — Почему он так долго разговаривает по телефону?

Вопрос был риторическим, но старик, пожав плечами, величаво ответил:

— Кто знает, сэр? Кто знает? Идите домой и радуйтесь, что все так обошлось. Забудьте о нем. И больше не вспоминайте об этом мошеннике.

Ричард рассмеялся. Если бы не тот печальный факт, что Джерри был вхож в дом, в котором обосновалась Аннабел, он нашел бы совет официанта идеальным. Расплатившись по счету, поблагодарив старика и дав ему «на чай» за проявленное дружелюбие, он направился к телефонным будкам.

К своему облегчению, он без труда нашел в справочнике номер достопочтенной миссис Тэсси. Уютный милый голос, ответивший на звонок, приятно удивил его. Услышав этот ласковый тембр, он начал чувствовать, что все его ужасные опасения были глупыми и необоснованными. Пожилая женщина немного удивилась, когда молодой человек попросил ее позвать Аннабел. Но она говорила с ним без всякого раздражения и, по-видимому, принадлежала к другому миру, а не к тому, в котором он провел сегодняшний день. Затем Ричард услышал голос юной девушки. Его сердце забилось от радости, и он с удивлением отметил этот интересный феномен. Ему лишь слегка не понравился самодовольный тон Аннабел.

— Моя тетя просто прелесть, — сказала она, отвечая на его вопрос. — Подожди минуту. Да, теперь мы можем говорить. Она очень тактичная. Ушла в другую комнату. Тетя Полли устала от одиночества и, естественно, обрадовалась моей компании. Хотя она слишком традиционная женщина. Знаешь, иногда кажется, что она была знакомой дяди, а не его женой. Такая старомодная и заботливая. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Думаю, да. Я могу приехать и повидаться с тобой?

— Только не сегодня вечером.

— Почему?

— Она ведет меня в кино. Этот трудный день закончился. Мы устали и решили отдохнуть.

Ее радостная речь замедлилась и затем вновь понеслась галопом, не желая успокаиваться.

— Я очень хочу увидеться с тобой, и ты уже приглашен на обед в воскресенье. Не забывай о старомодности тети Полли. Конечно, со временем я перевоспитаю эту женщину, но традиции так въелись в ее сознание, что мне потребуется неделя-другая. Будь готов к приему в воскресенье. На первый раз щегольни своей лучшей одеждой. Я очень хочу, чтобы ты понравился моей тетушке. Сейчас пока не время рассказывать ей о тебе. Она немного расстроена. К нам приходили какие-то люди, и их расспросы встревожили ее.

— Хорошо. Я приеду в воскресенье.

Он старался не выдавать своих эмоций: ни радости, ни легкого разочарования. Аннабел была такой милой. Перед его глазами возникло ее лицо, сиявшее юностью и новой красотой. По какой-то непонятной причине он вдруг почувствовал себя изможденным и старым.

— Послушай, Аннабел, — сказал он. — Прежде чем ты повесишь трубку, ответь мне, пожалуйста. Кто тот тридцатилетний мужчина? Симпатичный, высокий, со слегка выпученными глазами. Лицо немного диковатое…

— Человек в полушинели?

— Да. Он вышел из музея через пятнадцать минут после того, как ты вошла туда. Тебе известно, как его зовут?

— Да. Джерри Хокер.

— Может быть, Ходер?

— Нет, Хокер. Х-о-к-е-р. Он любимец тети Полли.

— Он? Этот мужчина живет в ее доме?

— Здесь? Конечно нет. Просто моя тетушка знает его много лет и относится к нему как к сыну. Он живет в Ридинге. Сегодня, проезжая через Лондон, он заехал, чтобы повидаться с ней. А ты разве знаешь его?

— Нет. Но я видел, как он выходил из дома…

Аннабел рассмеялась.

— Так-так! Тебе не кажется, что это похоже на ревность? Мне нравится такое внимание с твоей стороны.

Беспечная шутка девушки заставила его нахмуриться.

— Я ни к кому не ревную тебя! О чем ты говоришь? Пожалуйста, не зазнавайся.

Аннабел вздохнула с шутливым сожалением, и Ричард понял, что она наслаждается его смущением.

— Ах, как мне стыдно! Извини. Я боялась, что ты не влюбишься в меня с первого взгляда. Наверное, это влияние моей тети. Она понравится тебе. Такая романтичная, как валентинка. Я думаю, она обожала своего супруга и теперь хочет, чтобы каждая девушка пережила тот же опыт счастливого замужества. Представляешь? Она надеялась свести меня с этим Джерри.

— Боже мой! Не связывайся с ним.

— Не волнуйся. У меня с головой все в порядке. Ему, наверное, около тридцати пяти лет. Но я все-таки думаю, что это была первоначальная идея моей тети. Вот почему она пригласила к себе двадцатичетырехлетнюю Дженни.

— Возможно, ты права, — задумчиво ответил Ричард. — Скажи, он обещал вернуться на этой неделе? До воскресенья?

— Я не знаю. Тетя Полли ничего не говорила. А к чему такие вопросы? Что-то не так?

— Все нормально.

Лицо молодого человека покраснело от волнения.

— Только… если увидишь его, не упоминай моего имени. Это очень важно. Ты поняла?

— Ты что-то знаешь о нем? Или он как-то может скомпрометировать тебя?

Ее любопытство разрасталось подобно лавине.

— Я люблю интриги и тайны, — добавила Аннабел.

— Ты все не так понимаешь, — с укоризной произнес Ричард. — Короче, помалкивай насчет меня и ублажай свою тетю, чтобы она разрешила нам встретиться. Когда увидимся, я расскажу тебе кое-что интересное.

— Ладно. Только не командуй. И не бойся. Я утаю твое ужасное имя, каким бы оно ни было.

Ее предвзятое отношение показалось ему просто невыносимым.

— Я ведь не о себе забочусь, а о тебе.

— Ах, Ричард! Как очаровательно!

Ее восторг был таким же фальшивым, как шестилетка с помадой на губах.

— Отныне я буду называть тебя «милым», если только это обращение не слишком устарело. Скажи, а что плохого в том мужчине? Я могла бы найти его симпатичным, не будь он таким старым. Тетя Полли говорит, что, когда ей было шестнадцать, она вообще не обращала внимания на возраст.

— Она так сказала?

— Забудь. На самом деле это все неправильно. К тому же тетя говорила о других вещах. Я просто пытаюсь быть галантной. Так что тебе стало известно о Джерри? Я заинтригована.

— А я — нисколько, — со злостью ответил он. — Хватит говорить о нем. Созвонимся завтра.

Ричард повесил трубку и сердито посмотрел на телефонный аппарат. Ситуация выглядела ужасно неловкой, и он не знал, что делать дальше. Решив проверить полученную информацию, он еще раз пролистал страницы справочника.

Администратор в «Лидав-корт» — вероятно, красивая женщина среднего возраста — обладала настолько жгучим и манящим голосом, что в воображении молодого человека возник целый ряд картин с пальмовыми двориками, приятной тростниковой мебелью, оживленными пожилыми дамами и депрессивными юношами, ожидавшими обеда, ужина или покоя в постели.

— Мистер Чад-Ходер?

Ее голос смягчился и утратил официальные нотки, прозвучавшие в первоначальном приветствии.

— К сожалению, он еще не пришел. Но мы ожидаем его в любой момент. Он уже запаздывает. Вы хотите передать ему какое-то сообщение?

— Нет, спасибо. Не буду утруждать вас, мисс.

Ричарду вспомнился совет официанта, но любопытство взяло вверх. Он не мог поверить, что такой человек, как Джерри, живет в столь изысканном отеле.

— У вас сегодня будут… танцы? — осторожно спросил он у администратора.

— Да, действительно будут. — Ее голос звучал с лукавым восторгом. — Одна из наших регулярных вечеринок по четвергам. Извините, а вы, наверное, тот джентльмен, которого мистер Чад-Ходер обещал привести с собой?

— К сожалению, нет. Большое спасибо. До свидания.

— Минутку!

Тон женщины мгновенно стал властным.

— Я прошу вас назвать свою фамилию. Мистер Чад-Ходер очень требовательный постоялец. Он захочет узнать, кто именно ему звонил.

Наверное, она тоже заметила, что ее голос прозвучал слишком настойчиво. И женщина, смущенно засмеявшись, добавила:

— Мистер Чад-Ходер всегда интересуется звонками, поступившими в его адрес. — И администратор, перейдя на патетический стиль общения, заявила: — Мне хотелось бы дать ему полную информацию.

Не будучи прирожденным лгуном, Ричард быстро осмотрелся по сторонам в поисках какой-нибудь подсказки. Он нашел ее на обложке телефонной книги — в слове, которое было напечатано самым крупным шрифтом.

— Передайте Джерри, что ему звонил мистер Лондон, — торопливо ответил он. — Обычный деловой звонок.

Он повесил трубку, и женщина, сидевшая за регистрационной стойкой отеля «Лидав-корт», коротко записала в блокноте: «Чад-Ходер. Лондон. Обычный звонок».

Ричард вышел из будки, задумавшись, как ему поступить. Его знакомство с Джерри Чад-Ходером было весьма поверхностным, и он ничего не мог сказать о нем как о Джерри Хокере. Молодой человек понимал, что Эдна вряд ли согласится стать его источником информации, а разговор с жокеем Торренденом казался ему еще более бесперспективным. Размышляя о дальнейших действиях, юноша внезапно вспомнил о бирке на стартовой рукоятке «лагонды». Когда он помогал нести вещи Джерри, ему удалось рассмотреть эту бирку, и сейчас она предстала перед его внутренним взором с тремя словами, написанными на ней: «Хокер. Свалка Рольфа».

Он обратился с расспросами к молодому констеблю, который дежурил на перекрестке у гостиницы. Тот не знал, где находится свалка, поэтому достал карманный справочник, который имелся у каждого постового.

— Это очень далеко отсюда, сэр, — сказал он, обнажив редкие крупные зубы. И добавил, разглядывая карту: — Восточный район за каналом Регента. Вам нужно сесть на седьмой автобус и доехать до Ливерпуль-стрит. Ну а там спросите кого-нибудь из местных.

На лице долговязого констебля появилась тревога. Он с сомнением посмотрел на легко одетого Ричарда и ткнул пальцем в затемненную зону на карте города.

— Вы точно хотите поехать туда? — спросил он, немного склонившись, чтобы показать страницу справочника. — Вот она! Свалка Рольфа. Тут пару миль бездорожья, видите? Вам придется идти вдоль канала. В вечернее время я не назвал бы это место полезным для здоровья.

Ричард усмехнулся. Он придерживался того же мнения и сожалел, что они не могут отправиться в этот район вместе.

— Мне очень нужно добраться до Свалки Рольфа, — ответил он. — Спасибо вам большое. А вы случайно не можете рассказать, как она выглядит?

— Нет, извините, не могу. Однако она находится в строительной зоне. Значит, там не сбрасываются опасные материалы. И она слишком велика, чтобы принадлежать какому-то частному владельцу. Скорее всего, вы найдете там участки земли, поделенные между дилерами. Возможно, новые дома, которые ожидают покупки. По всей вероятности, работники приезжают и уезжают на барже по каналу. Вы только не нарывайтесь на неприятности, сэр. Спокойной ночи.

Ричард зашагал к автобусной остановке, надеясь, что его путешествие не превратится в глупую затею. Он понимал, что делает ставку на мизерный шанс, но ему хотелось довести свой план до конца.

Однако через два с половиной часа его боевой настрой начал угасать. К тому времени он убедился, что вел себя как идиот. Поездка оказалась утомительной. Он добрался на нескольких автобусах до Ист-Энда и долго блуждал под ярким лунным светом в малолюдном неприветливом районе, состоявшем из брошенных трущоб и пустых кварталов с высокими башнями современных зданий, которые впечатляюще смотрелись на фоне звездного неба.

С огромными трудностями и искренней благодарностью каждому, кто направлял его, он наконец дошел до свалки. Ее темная и непривлекательная на вид территория тянулась по другую сторону пятнадцатифутовой ограды, сделанной из досок и колючей проволоки. Ричард одиноко брел по узкой дороге. За последние пятнадцать минут он не встретил ни одной живой души и не увидел ничего, что хотя бы отдаленно было похоже на дверь в каком-нибудь жилом доме.

К счастью, ночь выдалась ясной и светлой — довольно редкое явление для Лондона с его постоянными туманами, но очень красивое, когда оно случается. Луна была большой, как чайный поднос. В ее ярком свете распознавались даже цвета предметов, хотя тени выглядели чернильно-черными пятнами, окантованными серебром. Несмотря на чудесное очарование позднего вечера, Свалка Рольфа не предлагала ничего привлекательного. Глядя в просветы проволочной ограды, Ричард видел лунный ландшафт из гор и кратеров мусора. В грудах хлама угадывались очертания остовов грузовых машин, уличных вывесок, сгнивших корзин, старой техники и контейнеров с просроченными пищевыми продуктами. Там же валялись шины, металлические баки и тысячи других ненужных предметов, образующих холмистые массивы. За ними угадывалась грунтовая дорога. На свалке было очень тихо. Шум города уменьшился до слабых шорохов.

Откуда-то доносилось лязганье стыковавшихся железнодорожных вагонов. Раз или два Ричарду казалось, что он слышит голоса из дальней части свалки, но молодой человек не был уверен в этом. Темнота вокруг него не оживлялась ни единой искоркой света. Он шагал по дороге, которая тянулась вдоль ограды. По другую сторону виднелись разрушенные дома без дверей и крыш. В их грязных, местами разбитых оконных стеклах тускло отражалось лунное сияние. Очевидно, в этих строениях когда-то располагались конюшни, но теперь они выглядели такими же мертвыми реликвиями, как мумия фараона.

Ричард споткнулся и обругал себя идиотом. Под его ногами скользили стертые камни. Внезапно он вышел на широкую дорогу, которая шла под прямым углом и вела на свалку. Путь преграждали крепкие ворота — высокие и черные на фоне серого неба. На миг он подумал, что потерпел поражение, и был готов повернуть назад, но, подойдя поближе, обнаружил дверь в левой половине ворот.

При его толчке она открылась. Он хотел войти на территорию свалки, однако терьер, привязанный у будки сторожа, начал истерично лаять, и жутковатый голос, донесшийся из темноты, добавил к завываниям собаки несколько сердитых комментариев.

— Что вам угодно? — наконец спросил человек, сидевший в сторожке.

— Я ищу мистера Хокера.

Ричард был слишком напуган, чтобы изобретать другую причину визита. Фамилия Джерри вертелась у него в голове, и он озвучил ее.

— Тогда ладно.

Голос стал более тихим и приветливым.

— Заткнись, Джек. Это свои. А мистера Хокера тут нет. Я не видел, чтобы он въезжал.

Глава 12

В «Розе и короне»

Примерно в то же самое время, когда Ричард расспрашивал сторожа на Свалке Рольфа о Джереми Хокере, мужчина, представлявшийся под этой фамилией, когда она устраивала его, стоял у круглой стойки бара в «Розе и короне». Это заведение располагалось по соседству со старым королевским залом Альберта, известным до войны своими водевилями, а позже современными музыкальными спектаклями. В этот вечер там шла пьеса «Введи меня в заблуждение», где главную роль играл Моррис Мурен. Спектакль шел уже сорок минут.

Рядом с Джерри стоял мистер Вик. На его раскрасневшемся лице появились яркие пятна. Элегантная черная шляпа сползла на затылок. Он был подшофе и желал развлечься, но унылый ресторан не предлагал ему ничего интересного. «Роза и корона» никогда не претендовал на статус увеселительного заведения. Его основные посетители приходили во время ланча и по вечерам. Сейчас его тускло освещенный зал выглядел пустым и безлюдным.

В данный момент за стойкой бара находились двое. Один из них, стройный молодой человек, был озабочен своими личными неприятностями. Другой, управляющий с бледным лицом и мрачным взглядом, сидел в алькове с деревянными стенами и передней стеклянной перегородкой. Альков был частично офисом и частично буфетом. Он располагался в центре бара, как ступица в колесе. Управляющий не обращал внимания на посетителей и читал вечернюю газету, сложенную валиком, похожим на посох шута.

Мистер Вик, то ли по своему невежеству, то ли по безумству, уже выпил несколько больших бокалов шерри сомнительного качества. Маленький парикмахер довольно быстро стал болтливым, любвеобильным и шумным, как попугай макао, на которого он начал походить. Его визгливые крики все чаще оглашали зал. Своим объектом поклонения он выбрал мужчину в полушинели.

Однако главная перемена в поведении отмечалась в тот вечер у Джерри. Из-за случайной встречи с любознательным брадобреем его тщательно подготовленное алиби разрушилось буквально через несколько минут после успешно совершенного преступления. Тут любой бы огорчился. Он буквально поник. Казалось, что его плоть вжалась в кости. В теле и мышцах лица появилась легкая скованность. В печальные глаза прокралась пустота. Обычно это случалось с ним редко, но сейчас уже выглядело укоренившейся чертой. Его привычная вальяжность стала излишне преувеличенной, поэтому бармен, не вдававшийся в серьезные размышления, мог поклясться, что Джерри был более пьяным, чем его шумный спутник.

Это предположение было в корне неверным. Зная, что ему придется вести машину, Джерри весь вечер не пил алкоголь и достиг того уровня холодной трезвости, при котором его ум работал с необычайной ясностью. Он считал себя мастером по созданию алиби. Аккуратность была частью его натуры. Пока ни одно алиби ему не пригодилось. Но он неустанно работал над этим, желая выйти сухим из воды, если одна из его авантюр пойдет не по плану и закончится в полицейском участке.

На этот раз из-за случайного невезения и без какой-либо ошибки с его стороны выверенное алиби разрушилось, и он вдруг, к своему удивлению, обнаружил, что ему болезненно хочется заменить его другим доказательством мнимой невиновности.

Мистер Вик оказался не таким внушаемым, как Джерри надеялся в первые мгновения паники около гостиницы, когда он решил бросить Ричарда и сконцентрироваться на парикмахере. Маленький мужчина имел яркий и нестабильный интеллект. Ни одна мысль не задерживалась в его голове больше двух минут.

— Значит, скоро вы побываете в костюмерной великого Могги? — с подростковым восхищением болтал мистер Вик. — Ах, как бы я хотел составить вам компанию! Надо будет занести событие в дневник. Я надеюсь, вы заставите его спеть песню. Не отрицайте! Я телепат и вижу это по вашим глазам. Вы знаете, как привлекать людей. Это вам ничего не стоит, майор. Давайте поспорим, что так оно и будет.

Парикмахер повернулся к бармену.

— От него и слова не добьешься, — пожаловался он печальным голосом. — Мы провели вместе весь вечер…

— С момента открытия, — с шутливой усталостью добавил Джерри.

— Нет, мы встретились позже, — с достоинством поправил его мистер Вик.

— Не оправдывайтесь. Я страдал от вашей болтовни еще до времени открытия. Когда мы встретились, бары были закрыты. Нам пришлось взять машину, чтобы добраться сюда. Вы зря налегаете на это парализующее печень пойло. Видите, вы уже ничего не помните.

— Я помню.

Мистер Вик, похоже, тоже удивился провалу в памяти.

— Вы сказали, что нам нужно взять машину, потому что бары были закрыты.

Он помолчал и с сомнением добавил:

— Где-то около шести часов.

— В полшестого, старина.

Поправка получилась слишком резкой. Бармен приподнял голову и отвлекся от своих тревожных размышлений.

— Лондонские бары открываются в половине шестого, — любезно заметил он.

Мужчина в полушинели встретил его взгляд и рассмеялся.

— Я нянчусь с ним с пятнадцати минут шестого и все еще в своем уме, — сказал он с вежливой снисходительностью. — Мне нужно на десять минут зайти в театр. Вы не присмотрите за ним? Только прошу вас — не давайте ему больше вашей отравы.

— Это отличный шерри.

Бармен подтолкнул к нему бутылку для осмотра.

— Южноафриканский!

— Правда?

Джерри присмотрелся к этикетке. Уголки его губ презрительно приподнялись вверх. Управляющий, который уже пару минут наблюдал за ним, внезапно шлепнул своим бумажным посохом по толстым коленям.

— Джеральд! — рявкнул он. — Ты сейчас выглядишь точно как твой дед.

Басовитый голос толстяка был приправлен южно-лондонским акцентом. На бледном лице появилась радостная улыбка.

— Я сначала сомневался, — продолжил он. — Но сейчас ты стал больше походить на своего старика, чем на прежнего себя. Ты, наверное, меня вообще не узнаешь? Сколько лет прошло? Неужели тридцать? Нет, я думаю, двадцать два или двадцать три.

Он протянул Джерри руку через стойку.

— Я Дэн Тайли. Наш сад примыкал к участку твоего деда на Уркварт-роуд. Помнишь?

На мгновение стало тихо. Мужчина в полушинели мигнул и отшатнулся, словно в него попала пуля. На его лице появилось выражение невинного удивления. Но затем в глазах Джерри сверкнули искорки узнавания, и он с восторгом пожал управляющему руку.

— Да, я помню, — тихо сказал он, пребывая в полном неведении, но сохраняя вежливый тон. — Дэн… э-э… Тайли. Мой дорогой друг! Подумать только! Двадцать с лишним лет! Какой долгий промежуток времени.

Толстяк покраснел от нахлынувших чувств. Он смутился и, чтобы как-то скрыть эмоции, попытался отделаться шуткой.

— Мы называли твоего старика Всемогущим Господом. Это ты придумал для него такое прозвище. Надеюсь, ты помнишь, что именно я помог тебе убраться оттуда. Ты отправился в Австралию, и с тех пор я больше о тебе не слышал.

Джерри замер, словно деревянная статуя. На его губах застыла легкая улыбка. И тут вмешался мистер Вик. Он вскарабкался на высокий табурет, едва не уронив шляпу на пол. Зафиксировав взгляд на управляющем, которого он видел в первый раз, маленький парикмахер сказал с пугающей внятностью:

— Я знаком с майором десять лет. Мы старые друзья. А вот ты для меня ноль! И я знать тебя не хочу!

— Тише, — с осуждением произнес Джерри.

Грубость мистера Вика подтолкнула его к спасительной мысли. Он понял, что от пьяного свидетеля будет мало толку, если за него не поручится кто-то из трезвых людей.

— Это же Дэнни-бой! — продолжил он с резким всплеском дружелюбия. — Друг моего детства!

Он повернулся к управляющему и радостно добавил:

— Я поначалу не узнал тебя, Дэн, но твои слова повернули время вспять. Благодаря тебе я возвратился в детство. Боже мой! Ты такой же старый грешник! Сейчас смотрю на тебя и удивляюсь. Ты нисколько не изменился. Будь на тебе островной свитер и флотские гольфы, я узнал бы тебя где угодно. Только больше так не говори. Я всегда обижался, когда ты намекал на мое сходство со стариком.

— Ну, тут ты не прав, — возразил толстяк.

Похоже, он был тугодум, который обсуждал любую тему до тех пор, пока она не будет полностью исчерпана.

— Я никогда прежде не говорил, что ты похож на него. Старик был уникальным человеком, как и его вторая жена. Они считали себя важными персонами.

Он всосал воздух сквозь зубы, подчеркивая смысл своих слов.

— Чистые бумажные воротнички на каждый день и полный набор энциклопедии «Британика», чтобы читать по вечерам. Всемогущий Господь думал, что весь мир принадлежал им двоим.

Он засмеялся, вспоминая прошлое.

— Да, приятель. Он доводил моего отца до белого каления. Их маленькие офисы находились в городе, и они добирались туда на поезде. Оказавшись в вагоне, они тут же начинали ругаться друг с другом. Ссоры иногда доходили до кулаков, хотя твой дед утверждал, что он самый воспитанный и утонченный человек в нашей сельской дыре. Он был потрясен, когда ты уехал. Так ты добрался до южных морей, как и планировал?

— Да, побывал там мимоходом.

Кривая улыбка Джерри предполагала, что он тоже вспоминал свои юношеские годы.

— Я больше никогда не видел наш дом и моих стариков. Боже! Какая атмосфера окружала бедного сироту! Я до сих пор вспоминаю это место.

Вспышка чистосердечной искренности преобразила его лицо.

— Невыносимая грязь, частый голод и леденящее душу самодовольство деда, который считал всех остальных людей невежественным стадом.

— Они были настоящими пройдохами, — напомнил управляющий. — Каждый знал, что твой дед мог купить товар на одном конце улицы и продать его на другом. Старый дурень!

Очевидно, его негодование все еще жило в нем даже после двух десятков лет.

— По мне, так у него был низкий интеллект. Похуже, чем у многих.

— Нет, он отличался острым умом. Я думаю, ты должен признать этот факт.

Заявление Джерри оказалось явно не к месту. Эффект был шокирующим. Лучше бы он промолчал на этот счет.

— Да, достаточно умным, — повторил он со зловещей улыбкой, которая заставила всех мужчин в зале, включая пьяного парикмахера, почувствовать смутную тревогу. Джерри быстро опомнился и снова стал очаровательным и рассудительным собеседником.

— Во всяком случае, он не казался наивным ребенком.

— Я бы тоже так сказал, — кивнув, согласился управляющий. — Никто в поселке не винил тебя за бегство, хотя старуха наговорила кучу лжи.

— Она обвиняла меня в воровстве?

Вопрос получился таким прямолинейным, что управляющий покраснел от смущения.

— А что ты ожидал? — проворчал толстяк. — Лично я понимаю тебя. Для дальнего путешествия нужны были деньги. Ты правильно сделал, что помог себе чем-то. Ведь это они превратили твою жизнь в безумный ад.

— Она лгала вам, друг.

Виду Джерри был жалкий. Когда речь заходила о его детстве, он превращался в другого человека.

— Бедная женщина. Ей тоже приходилось многое терпеть. Она ведь не отличалась большой сообразительностью.

— Майор, вы можете опоздать! Посмотрите на время!

Мистер Вик оживился и начал напоминать будильник. Он указал на часы, висевшие у двери, и едва не упал с высокого табурета. Джерри обменялся веселым взглядом с вновь обретенным другом детства.

— Позаботься о нем, пока я не вернусь, — попросил он управляющего. — Мне нужно встретиться с одним артистом. Я отлучусь на десять минут.

— Как бы мне хотелось посмотреть на старину Могги, — мечтательно произнес мистер Вик. — Да и он был бы рад познакомиться со мной.

Маленький парикмахер по-прежнему верил в мифическую встречу, о которой Джерри твердил ему весь вечер.

— В таком виде вы вряд ли понравились бы ему.

Друзья детства вновь обменялись взглядами, и Джерри направился к боковой двери, которая вела к театру. Переступая порог, он услышал дружелюбный голос управляющего:

— Если вы пьете шерри с момента открытия, сэр, то вам лучше попробовать что-нибудь другое. Как насчет коктейля «Фернет Бранка»?

Мужчина в полушинели быстро зашагал по тротуару. Когда он прошел мимо служебного входа в театр, на его губах заиграла довольная улыбка.

— С момента открытия!

Слова так ласкали его слух, что он повторил их. Эту мысль он вколачивал в умы собеседников почти весь вечер, и теперь у него имелось новое алиби, заменявшее разрушенное старое. Он снова почувствовал себя уверенным и ловким, хотя был убежден, что ему не придется оправдываться перед полицией.

Вероятно, если бы его отношение к осторожности оставалось менее суеверным и более практичным, он понял бы, что созданные им два алиби — одно в уме Ричарда и другое у мистера Вика — могли стать еще опаснее, чем отсутствие оных. Это понимание пришло к нему через несколько минут.

Перейдя улицу, он зашел в одну из тех маленьких столовых, которые строятся по одинаковому прямоугольному плану. По обе стороны от двери располагались две короткие стойки. Широкий проход вел в квадратный, наполненный паром зал, где вокруг пластиковых столов стояли колченогие стулья. На стенах пестрели нарисованные цветы. Над головой жужжали пыльные лампы. Немногочисленных клиентов обслуживала одна официантка — бледная плоскогрудая девушка, которая, судя по внешности, была дочерью мрачной кухарки, колдовавшей в открытой кухне у больших кастрюль. За самым длинным столом в дальнем углу сидела группа неприятных юнцов. Когда Джерри вошел в столовую, они о чем-то пылко говорили — наверное, планировали кражу или поход на танцы. Они даже не посмотрели в его сторону. Больше в зале никого не было.

Он выбрал небольшой столик около правой стойки, который располагался в диагонально противоположном углу от шептавшейся группы подростков. Усаживаясь, он сбил полой полушинели несколько легковесных стульев. Джерри нахмурился, вспомнив, что в его кармане находится пистолет. Случайная встреча с мистером Виком расстроила все его планы. У него осталось при себе слишком много улик для обвинения, а деревянный ящик по-прежнему стоял в багажнике машины. Однако Джерри не поддавался панике. Его положение стало более опасным, но он чувствовал себя обезличенным, словно совершенное им преступление носило отвлеченный характер. На стойке работало радио. Сев за стол, он услышал звон Биг Бена, открывавший выпуск новостей. Мужчина в полушинели заказал кофе. Он медленно посасывал горячий напиток, пока голос диктора «Би-би-си» рассказывал слушателям о происшествиях этого дня.

Никаких полицейских сводок или упоминаний о преступлении в Вест-Энде.

Джерри отодвинул чашку в сторону и вытащил черный бумажник, который он забрал с трупа Мэтта Филлипсона. В его руках этот пухлый и опрятный предмет выглядел почти неприметным. С небольшим сожалением он заметил, что основной объем создавала чековая книжка — ныне бесполезная для постороннего человека. Но во втором отделении бумажника находилась солидная пачка однофунтовых банкнот и пара пятерок, всунутых между ними. В следующем отделении хранились два скрепленных вместе письма — подальше от глаз секретарей, как мистер Филлипсон обещал Полли Тэсси. Джерри тут же узнал ее небрежный почерк, и поток звенящей крови поднялся из глубин, чтобы залить его лицо жарким румянцем.

От ужасного понимания он задержал на миг дыхание. Необъяснимый страх, который он переживал только в детстве, возобладал над ним, и Джерри дрожащими руками раскрыл первое письмо. Слова, заключающие в себе безошибочный смысл, не могли исходить от кого-то другого.

«…деньги не важны, но ты должен поговорить с ним, дорогой. Дай ему понять, как плохо и опасно поступать так с людьми. Только не выдавай меня. Если он поймет, что я знаю о краже, произойдет наихудшее — мальчик испугается и отдалится от меня, и тогда больше никто не сможет присматривать за ним…»

Грубая кожа на сморщенном лбу покрылась капельками пота. Джерри с трудом заставил себя прочитать второе письмо. Когда он посмотрел на листок, мышцы его лица сжались в сеть боли и кровь, наполнявшая сердце, стала ледяной.

«…Спасибо тебе, Мэтт, что ты такой душка. Значит, ваша встреча состоится вечером в четверг. Я буду думать о вас обоих. Если ты сможешь хорошо припугнуть его, это подтолкнет мальчика в правильную сторону и заставит задуматься о своей судьбе. Он хороший парень, когда ты знаешь его. Самый лучший и добрый. Позвони мне после встречи или лучше приезжай повидаться со мной. С любовью, Полли».

Мужчина в полушинели сидел, глядя на дрожавший в руках листок. Полли все знала. Она знала о назначенной встрече. Следовательно, скоро ей станет известно и остальное.

Эта мысль изменила отношение Джерри к происходящим событиям, и случившееся предстало в его восприятии в ином свете. Он вернулся к жесткой реальности. Различие было таким же большим, как между сном и пробуждением. Он впервые понял, что два созданных им алиби взаимно исключают друг друга.

Внезапно он заметил тень на столе и, подняв голову, увидел маленькую официантку, стоявшую рядом с ним. Она расставила локти в стороны, пытаясь защитить его своим тонким телом от случайных взглядов подростков. Совсем юная девушка в перепачканном черном платье. Ее золотой крестик на тонкой цепочке тоже был крохотным и скромным. В темных круглых глазах читался робкий укор. Она указала подбородком на стол. Посмотрев вниз, Джерри понял, что забыл о раскрытом бумажнике. Тот лежал перед ним, щедро выставляя публике толстую пачку банкнот.

— Уберите его, — тихо сказала девушка. — Вы что, пьяны?

Джерри взял себя в руки, и на его лице засияла очаровательная улыбка.

— Благослови вас Господь, — сказал он, быстро спрятав купюры в нагрудный карман. — Извините меня за рассеянность. Я читал письмо от любимой женщины. Оно вывело меня из равновесия.

На маленьком бледном личике с перепачканными щеками вспыхнул лукавый интерес.

— Она разлюбила вас, сэр? — спросила официантка.

Он вздрогнул, и внезапная беспомощность, отразившаяся на его лице, испугала девушку.

— Кажется, да.

— Я понимаю. Но вы должны поговорить с ней и разобраться с тем, что произошло.

Какое-то время он безмолвно и с ужасом смотрел на официантку, пока смысл ее слов не стал кристально ясен ему. Затем он медленно кивнул.

— Да, конечно. Я разберусь.

Глава 13

Кто-то в помещении

— Какого черта я должен показывать вам, где его гараж? Дела по ночам не делаются, и ему не следует присылать сюда чужаков. Вы можете не поверить этому, но у нас тут хранится много ценных вещей.

Ночной сторож, охранявший Свалку Рольфа, по-прежнему оставался голосом во тьме, хотя Ричард к тому времени стоял лишь в нескольких шагах от него. Лунный свет создавал здесь мир чернил и серебра. Никаких полутонов. Сторож терялся в черноте, поднимавшейся в серое небо, а белый гладкошерстный терьер, дрожавший от тревоги, сидел на освещенной дорожке — предположительно, в ногах хозяина.

Ричард молча вытащил из кармана две монеты и повернул их так, чтобы лунный свет упал на серебристое лицо королевы. Ответа не последовало. Бестелесный голос продолжал ворчать:

— У меня и без вас тут куча проблем этим вечером. Полиция весь день торчит на дальнем участке. Забрали у меня ключ от ворот на Тули-стрит. Вы разве не заметили их машины, когда проезжали мимо?

— Боюсь, что нет. А где они сейчас?

— Как раз за моей спиной. Примерно в трех четвертях мили. Напротив склада.

— Нет. Я никого не видел.

— Странно. Они роились там, как тараканы. А криков сколько было! На свете нет ничего более шумного, чем полиция. Они даже на публике не могу держать свои сифоны закрытыми. Наверное, подгоняли рабочих, которые грузили пустые бочки на баржу. Вряд ли те без криков смогли бы перетащить две тонны металла с места на место. Пусть теперь не радуются своей чертовой находке.

— А что они нашли?

Ричард достал из кармана третью монету. Когда он показал ее сторожу, тот никак не отреагировал. Но стоило монете звякнуть о другие две, как тут же раздался одобрительный смех.

— Вы, наверное, не видите меня. Одну минутку, сэр.

Голос стал явно добрее. Послышалось шарканье, и в сторожке вспыхнул яркий свет. Ричард увидел маленького старика, сидевшего на табурете. Караульная будка стояла на куче сломанных деревянных колес. Сторож закутался в несколько плащей, а поверх них натянул безрукавку и подвязал ее куском шнура. Под шерстяной шапкой, сдвинутой на затылок, располагались очки с толстыми линзами. Раскосые глаза старика с надеждой смотрели на Ричарда.

Молодой человек протянул ему деньги и едва не выронил их на землю: рука, которая энергично двинулась навстречу, прошла мимо его ладони. После небольшого смущения монеты все же были переданы. У сторожа были проблемы со зрением, но он не желал признаваться в своей слепоте. Это многое объясняло.

— Меня удивило, что мотор работал, как часы. Понимаете, сэр? — Получив финансовую поддержку, старик стал более разговорчивым. Он перешел на конфиденциальный тон.

— Мотор? — Ричард ничего не понимал.

— Двигатель найденного автобуса. Он завелся, к общему удивлению. Завелся, хотя машина простояла там три года. Парни говорили, что автобус точно не мог выезжать оттуда с весны, потому что путь был загорожен бочками. Их выгрузили там весной.

Ричард недоуменно пожал плечами. Он не видел логики в словах старика. Его молчание оказалось таким выразительным, что ночной сторож приступил к подробным объяснениям.

— Все началось с погрузочных работ. Парни перемещали бочки и обнаружили за их стеной семь старых автобусов, о которых никто уже и не помнил. Грузчики начали осматривать их в надежде поживиться чем-нибудь, и оказалось, что одна из машин в идеальном состоянии. Они пошли на ланч и рассказали о своей находке в баре. Кто-то подслушал их разговор и настучал полиции. Не успели парни вернуться на причал, как к ним нагрянули ищейки. Вот такая у нас демократия. Одно слово в пабе — и налет полиции обеспечен. Фараоны своего не упустят. У них нюх на дармовой навар. Мы, англичане, всегда побираемся на чужом имуществе.

Рассказ старика и последовавшие за ним размышления о полиции не вызвали интереса у Ричарда. Он не читал криминальную хронику и не знал о поисках автобуса. Ему хотелось узнать хоть что-нибудь о Джерри.

— Значит, мистер Хокер работает здесь? — спросил он у сторожа.

— Да, в частном гараже. Он тут ничем не владеет.

— Понимаю. Он арендует мастерскую?

— Что-то типа того. Маленькую мастерскую. Он ремонтирует гоночные машины и дорогие лимузины.

В объяснении сторожа чувствовалась какая-то фальшь, и Ричард понял, что старик пересказывает ему слова самого Джерри. Поскольку ночной сторож страдал слепотой, его информация могла исходить только из одного источника.

— Он часто появляется здесь? — спросил молодой человек.

— Время от времени. Иногда работает ночами всю неделю. Да я и сам здесь бываю только по ночам. Откуда мне знать, что тут происходит днем? А вы точно его друг?

— Да. Я провел с ним весь этот день.

— О!

Удовлетворившись таким заверением, старик продолжил свой рассказ:

— Он всегда болтает со мной, когда приезжает сюда вечерами. Я два года уже на этой работе, и он очень мил, когда просит меня открыть ворота. Приятный человек.

Последняя фраза прозвучала под аккомпанемент мягко звякнувших в его кармане монет.

— Хороший специалист. Парень, с которым можно вести дела. Постоянный и надежный.

Ричард уже понял, что такая беседа может длиться вечно. Он повернулся и посмотрел на освещенную луной дорогу, которая петляла по кошмарному ландшафту.

— Я лучше пойду в гараж. Вы знаете, где он находится?

— Конечно, знаю. Я видел его раз тридцать.

Косые и подслеповатые глаза сторожа сердито уставились в точку, которая находилась в трех шагах от места, где стоял Ричард.

— К сожалению, у меня нет времени, чтобы отвести вас туда. Вам придется идти самому. Не забывайте, что некоторым людям нужно выполнять свои обязанности.

Он укоризненно покачал головой, отодвинул свой табурет к стене сторожки и выключил свет.

— Это недалеко отсюда, — донесся из темноты его хриплый голос. — Он говорил, что его гараж находится в небольшой низине. Там нет других зданий. Вы не перепутаете. Когда он приедет, я скажу, что вы уже ждете его.

Ричард сухо поблагодарил старика и зашагал по дороге. В лунном свете ночная свалка, которая практически была феерическим местом, превратилась в царство ужасов. Горы хлама источали специфический запах. Он несколько раз замечал темные безмолвные фигуры, быстро ускользавшие с его пути. Молодой человек упорно шел к цели, отказываясь спрашивать себя, что он делает на этом кладбище ненужных вещей и что хорошего может получиться из такой экскурсии. Его подбородок сердито выступал вперед. Как бы там ни было, он выполнял взятую на себя миссию. Он решил выяснить все, что только можно, о мистере Джереми Хокере перед тем, как снова увидится с Аннабел.

Вскоре дорога вывела его к гаражу. Широкая брешь между тянувшимися вдоль обочины высокими холмами мусора открыла низину, где когда-то располагался фундамент большого здания. Далее дорога шла к руинам, окруженным коллекцией старых моторов, снятых колес, оплетенных бутылей и других атавизмов современной цивилизации. Обрушившиеся стены здания могли быть некогда кирпичным заводом, пекарней или частью цокольного этажа. Теперь тут остались лишь полуразвалившиеся боксы со сломанными дымоходами. Рядом возвышался гараж с новой кровельной крышей и широкими двустворчатыми воротами.

Ричард без колебаний спустился в низину. Тут некому было задавать вопросы, но он ни секунды не сомневался в том, что гараж с новой крышей принадлежит Джерри Хокеру. В котловане стояла жуткая тишина, а само место походило на кладбище. Гараж оказался больше, чем он предполагал. На дужках высоких ворот висел замок. Пробираясь сквозь заросли пырея, молодой человек обошел здание. Повсюду валялся строительный мусор. В бурьяне лежали кирпичи, канистры и трубы. Предметы были хорошо различимы в холодном свете луны.

Внезапно Ричард увидел маленькую дверь и почувствовал необычное волнение, которое позже перешло в страх. Ричард не был нервным и гиперчувствительным человеком. Он отслужил в армии, побывал за границей и считал себя опытным мужчиной. Но, подойдя к задней двери гаража, он почувствовал какую-то неуловимую угрозу, от которой волосы у него на затылке поднялись дыбом. Его встревожили не голоса и звуки. Тишина по-прежнему казалась гнетущей. Ричард подозрительно принюхался. На всей территории свалки стоял неприятный запах, но здесь к нему примешивалось что-то еще — что-то новое и в то же время ужасно старое, вызывавшее инстинктивное отвращение. Он пожал плечами и шагнул вперед.

Старомодный крючок поднялся без усилий, но дверь не открылась. Либо ее зажимало в перекосившемся проеме, либо изнутри имелся засов и другой навесной замок. Молодой человек уперся плечом в дверную раму, покрытую шелушащейся краской, а затем как следует надавил на дверь. Ричард не хотел вламываться в чужой гараж, но, к его смятению, железные скобы вышли из гнилого дерева, и он ввалился в темное помещение.

Темноту нарушала лишь яркая полоска лунного света, похожая на луч прожектора. Она шла от смотрового окна, расположенного на крыше справа от него. Решетчатый квадрат света падал на верстак у левой стены и частично озарял сваленную под ним кучу хлама. Очевидно, когда ворота были открыты, это место оставалась незаметным для проходивших мимо людей. Собранные там вещи представляли собой типичную для автомастерских коллекцию банок с краской и маслом, бутылок с лаком и скипидаром, ведер, частей насоса, смятой бумаги и планок от сломанных кресел и стульев. Среди них совсем не к месту лежала белая дамская сумочка с вырванной подкладкой.

Ричарду эта картина показалась зловещей, хотя он и не знал почему. Но когда он посмотрел на сумочку, его сердце учащенно забилось. В ярком лунном свете она выглядела неизношенной, однако была полностью растрепанной.

Он сделал несколько шагов и споткнулся обо что-то твердое. За неимением фонарика молодой человек воспользовался зажигалкой. Перед ним лежала плоская плита полированного мрамора. На таких в дорогих домах прежде устанавливали старые умывальники. Рядом стояли два деревянных ящика, схожих с тем, который Джерри возил в «лагонде», — один большой, для винных бутылок, другой чуть меньше по размеру. В них были кирпичи — бессмысленный груз, с точки зрения Ричарда.

Его заинтересовал другой предмет, лежавший на верстаке чуть в стороне от полоски лунного света. Это был электрический фонарь для работы под днищем машин. Ричард поднял его и, следуя за проводом, дошел до розетки, над которой находился выключатель. Он без особой надежды на успех щелкнул тумблером — и немного испугался. Фонарь в его руке засиял ровным светом, а свисавшая с крыши лампа пробудилась к жизни. Молодой человек осмотрелся по сторонам.

Гараж оказался более старым, чем он предполагал, исходя из его внешнего вида. Поперечные балки почернели от времени. На утрамбованном земляном полу виднелись остатки кирпичной кладки и бетонные плиты с кольцами. Оставшиеся в тени стены были увешаны ржавыми инструментами. В углах с облупившейся штукатуркой валялась какая-то рухлядь. В центре под лампой стоял стол, на котором лежал разобранный и блестевший маслом бензиновый двигатель. Между столом и воротами оставалось пустое место, готовое принять «лагонду».

При таком освещении дамская сумочка затерялась в общей массе хлама под верстаком. Ричард присел и вытащил ее из кучи мусора. Белая поверхность была покрыта толстым слоем пыли, однако его первое предположение оказалось верным. Когда подкладку вырвали, сумочка была новой. Молодой человек снова положил ее под верстак и поднялся на ноги. Гнетущая атмосфера напугала Ричарда. Внезапное предчувствие беды потрясло его еще больше.

Это место пропахло чем-то неописуемо ужасным — хуже пыли, едкой кислотной вони и кишащих паразитов. Он рассердился на себя за минутную слабость. Гнев породил упрямство, которое, в свою очередь, побудило его осмотреть гараж и отыскать какую-нибудь полезную информацию о Джерри Хокере. На его лбу блестели капельки пота. Одежда стала влажной от ночной сырости. Тем не менее он решил остаться здесь и выяснить, кем был владелец этого помещения.

Он не подумал о том, что свет в гараже озарил смотровое окно, расположенное на крыше. Наверное, это светлое пятно было видно теперь на всей территории свалки. Но даже если бы Ричард обратил внимание на данный факт, он бы ничуть не встревожился. Он не боялся Джерри. Молодой человек не сомневался, что судьба свела его с мошенником. И он хотел найти какие-то серьезные доказательства. Ему и в голову не приходило, что в этот момент он сам совершал преступление, входившее в разряд краж со взломом.

Держа фонарь в руке, Ричард медленно обходил помещение. За одной из кирпичных колонн он разглядел пролет ступеней, едва заметный под ворохом старых плащей, висевших на дальней стене. Широкие кирпичные ступени вели куда-то вниз — очевидно, в подвал или в один из боксов, которые он видел с дороги. Вход в следующее помещение был закрыт брезентовым занавесом. Легкое завывание ветра предполагало, что смежная комната не имела крыши. Шнур фонаря был достаточно длинным, поэтому Ричард, отдернув ширму в сторону, осветил лучом небольшое пространство с красными стенами, исполосованными зеленой и блестящей белой плесенью. Он направил луч в дальний угол и ошеломленно замер на месте. По спине побежали мурашки.

На доске между двух бочек сидели два пожилых человека. Они плотно прижимались друг к другу. Старомодная одежда свисала с них, как с манекенов. Коричневые лица выглядели странно оцепеневшими. Они не шевелились. Внезапно остекленевшие глаза пожилой женщины, сверкнув под шляпкой, украшенной бусинами, отразили свет фонаря и встретили взгляд Ричарда.

Молодой человек поддался приступу паники. Он бросил фонарь на землю, взбежал вверх по ступеням и пронесся через захламленный гараж, спотыкаясь о десятки предметов. Он чудом не сломал себе ноги о мраморную плиту и деревянные ящики. Выскочив из задней двери, Ричард вновь оказался под лунным светом.

Когда чистый и прохладный воздух освежил его разум, он остановился и перевел дыхание. Борясь со страхом, он уговаривал себя вернуться назад. Его внутренний конфликт настолько раздирал сознание, что Ричард не заметил, как к нему понеслись две черные тени. Застав его врасплох, они вывернули ему руки за спину.

— Стоять и не двигаться!

Эта освященная временем и широко известная полицейская команда показалась Ричарду самым теплым и добрым приветствием в его затянувшемся кошмаре.

— Там…

Ричард не узнавал своего голоса.

— Там, в подвале… за брезентовым занавесом… Он держит там стариков. Они просто сидят на доске…

— Сидят? — донесся из темноты язвительный голос суперинтенданта Чарльза Люка. — Еще одна новость!

Чуть позже его массивная и мощная фигура с кошачьей грацией протиснулась в заднюю дверь гаража.

Глава 14

Не для моих глаз

— Мне нравится смотреть кинофильмы.

В ожидании, когда в зале погаснет свет, Аннабел с искренним удовольствием любовалась темно-красным и позолоченным декором «Комо».

— Такое впечатление, будто ты находишься в огромной кровати. Ведь фильмы похожи на сны, не так ли?

Полли медлила с ответом. Она с комфортом устроилась на сиденье, дизайн которого показался ей вполне приличным — впереди находилась обитая плисом полочка для дамской сумки. Никто из зрителей не загораживал большой экран. В этот вечер она решила выйти в свет без шляпки. Обладая величественной осанкой, Полли не хотела выглядеть излишне суровой. Ее одежда, сшитая из дорогой ткани, демонстрировала простой, но весьма изящный стиль. Добродушное лицо выражало торжественную озабоченность ребенка.

— Сны? — внезапно повторила она. — Да, я полагаю, они чем-то похожи. Хотя мне больше нравятся черно-белые фильмы. Послушай, дорогая. Ты действительно веришь в те разговоры о мистере Кэмпионе? Что он очень умный частный детектив, а не обычный простофиля?

Аннабел рассмешило, что тетя не сделала паузы между двумя темами.

— Да, так говорят. Знаете, сколько раз вы уже спрашивали меня об этом за сегодняшний вечер? Четыре!

— Не может быть. Неужели четыре?

Полли сжала локоть девушки.

— Какой ужас. Извини. Этот человек встревожил меня. Мне показалось, что он немного не уверен в себе.

Аннабел повернулась к ней и с укоризной покачала головой.

— Дорогая тетушка, вы же сообразительная женщина. Зачем вы притворяетесь? Вам известно, о чем он говорил. Его иносказательность является привычкой молодости. Она была популярна в двадцатые годы. Но, уходя, он ясно дал понять, что именно заинтересовало его.

— И что же он хотел сказать? — нахмурившись, спросила Полли. — Ты знаешь?

— Я не совсем уверена и тоже гадаю. — Аннабел слегка покраснела. — Речь шла не обо мне, а о вас. Он говорил о покупке перчаток в мужском магазине «Куппейджс». Очевидно, вы купили их там кому-то в подарок.

Пожилая женщина вздрогнула. Ее нос наморщился. Глаза стали злыми и холодными.

— Может, и купила, — проворчала она. — Я часто захожу в «Куппейджс», и мне нравится делать покупки. Но я не понимаю, почему мои покупки волнуют какого-то детектива. Это, между прочим, мое личное дело.

Ее обеспокоенность удивила девушку. Но Аннабел решила, что здесь имели место не раздражение и гнев, а резкая потеря настроения.

— Наверное, он подумал, что именно так вы и скажете, — мягко произнесла она. — И поэтому мистер Кэмпион говорил аллегорически. По всей видимости, он боялся, что вы убьете его за пару слов о купленных перчатках.

Полли ничего не сказала. На языке вертелись какие-то слова, но она не хотела произносить их вслух. Когда освещение в зале начало меркнуть, девушка взглянула на тетю и увидела, что ее голубые глаза потемнели от тревоги, а лицо, спокойное пару минут назад, напряглось. Вероятно, она прокручивала в голове сложившуюся ситуацию.

Аннабел погрузилась в сюжет фильма. Это была романтическая комедия о неожиданно возникшей страсти молодых людей. В кинокартине были прекрасные костюмы и веселые повороты событий, и это настолько поглотило внимание девушки, что Аннабел, казалось, улетела за несколько миров отсюда. В какой-то момент она повернулась к безмолвной фигуре, сидевшей сбоку от нее, и поразилась тому, что увидела. Лицо тети Полли застыло в гримасе, ее взгляд был направлен на экран, но она, вне всяких сомнений, не замечала ничего из того, что там происходило. Миссис Тэсси выглядела очень старой и измученной.

Наконец свет ламп отвлек ее от навязчивых мыслей, и она, посмотрев на Аннабел, улыбнулась.

— Как тебе понравился фильм?

— Прекрасная кинокомедия. Такая милая. Немного глупый сюжет, но очень смешной. Я удивилась, что вы нашли его неинтересным.

— Это почему же? — немного испуганно спросила пожилая женщина. — Что заставило тебя так подумать?

— Потому что вас сморило от усталости, — со смехом ответила Аннабел. — Вы проспали весь фильм.

— Ты ошибаешься. Я размышляла.

Полли проворно взяла в руки сумочку.

— Нам лучше пойти, если ты не против. Мы сейчас поедем на ужин к миссис Доминик. И еще мне нужно кое-кому позвонить. Ты не устала, деточка?

— Нисколько. Разве можно устать от кинокомедии? Вы даже не знаете, тетя Полли, как мне нравится кино. Это был один из лучших фильмов, которые я когда-либо видела. А кто такая миссис Доминик?

— Сивилла? Моя старая подруга. Я знавала ее еще в ту пору, когда мы были юными девушками.

Ее голос снова потеплел.

— Перед Первой мировой войной они с мужем держали ресторан «Грот» на улице Аделаиды. Одно из лучших заведений в Сохо. Когда мы с Фредди приезжали в Лондон, то часто заходили туда, а она, проводя отпуск на севере, любила останавливаться у меня вместе с ребенком. Сивилла понравится тебе. Она очень умная и волевая, потому что в жизни ей часто приходилось принимать ответственные решения, но ты найдешь ее милой и остроумной женщиной.

— А что стало с мистером Домиником? — спросила Аннабел, которой понравилась эта фамилия.

— С Адрианом? Бедняга умер в тот же год, что и Фредди. Теперь Сивилла управляет рестораном вместе с сыном и его женой. Их штат состоит из верных и обученных работников. То, что у них готовят, — просто объедение. Тебе понравится.

— У меня уже слюнки текут.

Когда они сели в такси, Аннабел смущенно зашептала:

— Тетя Полли, я против таких чудовищных трат.

— Не волнуйся, девочка, — бесцеремонно ответила пожилая женщина. — Мне нужно повидаться с Сивиллой. Я поехала бы к ней, даже если бы тебя со мной не было. Мы с ней часто встречаемся по четвергам.

— Я говорю не о ресторане, а о такси, — шепотом пояснила Аннабел. — Я знаю, что вы обычно ездите на автобусе. Вы сами так сказали сегодня.

— Разве?

— Да. Вы жаловались вашему адвокату, что ожидали автобус под сильным дождем, а в это время где-то рядом проходил убийца.

— Какой убийца, милая? Я не говорила ничего подобного.

— Вы еще поспорили с мистером Филлипсоном, который утверждал, что не интересуется преступлениями и, в частности, убийством в Доме Гоффа. Хотя, я думаю, это неправда. Он же адвокат. В то время весь город и многие графства следили за историей с двумя пожилыми людьми, которых видели спящими в сельском автобусе. По версии следователей, на этом автобусе увезли труп ростовщика. Мне до сих пор хочется узнать разгадку того таинственного дела. Жаль, что мы не расспросили о нем суперинтенданта, пока он был в вашем доме. Ведь мистер Люк работает в отделе по раскрытию убийств.

В такси наступила мертвая тишина.

— Откуда ты знаешь?

Вопрос прозвучал так грубо, что Полли, покашляв, смягчила тон:

— Он ничего не говорил мне об этом.

— Конечно, не говорил, — самодовольно ответила девушка. — Полиция не разглашает такие сведения. Поэтому суперинтендант и словом не обмолвился о своей работе. Но я знаю о нем от Дженни. Моя сестра знакома с его тещей, и та сказала ей, что Пру вышла замуж за большого начальника из отдела по раскрытию убийств. Это новость показалась мне весьма интересной, поэтому и запомнилась.

Взглянув на побледневшее лицо Полли, она поняла, что ее откровения каким-то образом напугали бедную женщину.

— Впрочем, я не вижу ничего страшного в том, что он пришел осмотреть ваш музей, — смущенным тоном добавила Аннабел. — Его могли перевести на другую работу.

— Святые небеса! Да я и не тревожусь.

Полли говорила так искренне, что ее заверение не вызывало никаких сомнений.

— Мы приехали. Ресторан за углом. А твой суперинтендант мне очень понравился. Я думаю, он вполне приятный мужчина. Только не говори о нем в компании миссис Доминик.

«Грот», любимый ресторан двух поколений дискриминированных лондонских гурманов, был небольшим, но элегантным и слегка старомодным заведением. Впрочем, его старомодность не давала никакого повода говорить о ветхости или захудалости ресторана. Царившая здесь атмосфера была теплой и уютной, как в столовой фамильного дома.

В узком зале с приглушенным верхним освещением и настольными лампами, с низким потолком и паркетным полом, частично покрытым толстым ковром, стояли немногочисленные столики с белыми накрахмаленными скатертями. Все служебные помещения находились в дальней части ресторана. И как раз в середине этой дальней стены располагалась открытая дверь, за которой стоял столик с кассовым аппаратом. Там, на своем обзорном месте, восседала Сивилла Доминик. Она присматривала за порядком, наблюдала за обслуживанием особо важных персон и старательно поддерживала профессиональный статус ресторана.

Это была маленькая хрупкая женщина со смуглой кожей, достаточно заметными усиками, умными глазами и неестественно черными, коротко постриженными волосами. На ее маленьких тонких пальцах сверкали кольца с хорошими бриллиантами. Возраст приближался к семидесяти годам. Черное платье было таким же элегантным и строгим, как у Полли Тэсси.

Увидев старую подругу и сопровождавшую ее девушку, Сивилла чопорно кивнула и вернулась к своим бухгалтерским книгам. Метрдотель торопливо направился к дамам, чтобы поприветствовать их и провести к свободному столу. Аннабел не ожидала такого холодного приема. Однако вскоре она поняла, что означала подобная формальность. Безукоризненная процедура приема новых посетителей очаровала ее своим исполнением. С такой же ловкостью и формализмом клиентов встречают мастера в парикмахерских. Здесь царили та же серьезная торжественность, такой же ритуал и неукоснительное соблюдение правил.

Хотя хозяйка ресторана знала Полли с юности, в данном случае это не имело никакого значения. Лишь после аперитива, поданного гостьям с изысканными закусками, Полли позволила себе представить племянницу высокому мужчине с печальными глазами — Питеру Доминику, сыну Сивиллы, с которым она часто приезжала к миссис Тэсси, когда тот был маленьким мальчиком. Он пожал дамам руки и, отбросив на миг манеры первосвященника или профессионального метрдотеля, предстал перед ними очаровательным и слегка запуганным человеком. Питер очень смущался, говоря о «дяде Фредди», о котором он хранил самые светлые воспоминания.

— Не забудьте встретиться и поговорить с моей маменькой, — произнес он серьезным тоном. — Ей теперь так одиноко. Былых друзей давно уж нет. Печальная и тусклая жизнь. Для нее все посетители кажутся детьми, пришедшими перекусить. Их родители, которых она знала и которые пока еще живы, уже не могут посещать ресторан. Я велю подать вам кофе в ее офис, ладно?

— Да, Питер, спасибо. Я обязательно зайду к ней. Но сначала мне нужно позвонить.

— Надеюсь, не перед едой?

Он был обижен и даже шокирован подобным отношением к пище. Аннабел поняла, что, несмотря на длительную дружбу, для него это являлось важным пунктом.

— Сейчас вам подадут ваш суп. Вы можете позвонить из офиса, когда присоединитесь к маменьке.

Полли открыла сумочку и убедилась, что визитная карточка ее адвоката хранилась в одном из кармашков.

— Речь идет о старине Мэтте. Я боюсь, что, если позвоню ему слишком поздно, он уже будет в постели. Кстати, голубчик, скажите, я могу оставить здесь девушку?

— Почему бы и нет? — Мистер Доминик печально улыбнулся. — Или вы полагаете, что ее смутит одиночество? Я могу попросить Флориана составить ей компанию. Если, конечно, девушка не против.

— Она не против. А разве ваш мальчик уже вернулся?

Естественный энтузиазм Полли вырвался наружу, но тут же снова уступил место угрюмой тревоге.

— Я думала, вы отправили его на кухню в «Эйкс».

— Он проходил там практику несколько недель. Сейчас Флориан внизу — присматривает за поварами. Я был бы рад, если бы вы повидались с ним.

— Охотно сделаю это, — заверила его Полли.

Она с улыбкой кивнула ему, и Питер отошел от столика, позволив им наслаждаться консоме. Миссис Тэсси быстро расправилась с горячим супом, вряд ли почувствовав его вкус.

— Ты не могла бы посидеть здесь одна? — спросила она у Аннабел.

В ее беспокойных синих глазах читалась нарастающая тревога.

— Мне нужно поговорить с Сивиллой. Она моя лучшая подруга, и я ценю ее за мудрость. У меня накопилось к ней несколько вопросов. Понимаешь, если женщина живет одна — как я, например, — она постепенно воображает себе кучу глупостей и в конце концов начинает пугаться собственной тени.

Аннабел понимающе посмотрела на нее.

— Могу представить, как это происходит. Такое часто случается в сельской местности. Люди устраивают большие ссоры, перестают видеться и общаться друг с другом. Но вам не нужно тревожиться, тетя Полли. Вас ведь ничем не испугаешь, верно?

Полли боязливо поежилась.

— Веди себя спокойно и ешь скампи. Впрочем, тут не о чем беспокоиться. Мы с твоим дядей всегда заказывали этот столик. Теперь, когда я прихожу сюда, они стараются дать мне именно его. Прекрасное семейство.

— А Флориан — внук Сивиллы?

— Да. Будь вежливой с ним. Они очень гордятся им. Мальчик недавно с отличием закончил Чичестер.

— Школу?

— Да, школу. Вскоре он может стать большим человеком. Они потрясающе богаты. Хотя это иногда портит детей.

— Почему его отправили на кухню в «Эйкс»? В качестве наказания?

— Нет. Он сам с нетерпением ожидал этой практики. Такова семейная традиция. В любом случае ни о чем не тревожься. Просто будь собой, и все само образуется.

Аннабел промолчала. После фильма она чувствовала себя счастливой пташкой, а теперь — щенком, с которым вдруг перестали веселиться дети. Полли больше не думала о ней. Хотя еда, конечно, была великолепной, и обслуживание под личным присмотром миссис Доминик походило на тонкое искусство. Этот визит в ресторан стал для девушки настоящим откровением — чем-то особенным, ритуальным и связанным с мистикой.

Полли решила отказаться от сладкого. Когда официант принес мороженое для Аннабел, она встала из-за стола.

— Ладно, я пойду, — сказала она. — Сивилла уже посматривает на меня. Перед уходом я пошлю за тобой. Ей обязательно захочется познакомиться с племянницей Фредди. Она очень любила его.

Пожилая женщина направилась через зал к служебной комнате, где за кассовым аппаратом восседала хозяйка заведения. Аннабел обиженно смотрела ей вслед. Она успела увидеть, как миссис Доминик осторожно поднялась с высокого стула. Внезапно рядом раздалось сдержанное покашливание, и девушка, повернувшись, увидела перед собой типичного представителя британского элитарного общества. У нее уже имелся опыт знакомства с молодыми людьми. Присмотревшись к высокому и строгому на вид юноше, она отметила его самодовольство, легкую тревогу и естественный интерес к ее персоне. Какое-то время они оценивающе смотрели друг на друга, как будто встретились на пустынном острове, затем с заметным облегчением пожали руки и приступили к легкой беседе.

— Так это вы племянница?

— А вы, значит, внук?

— Все ясно, — с улыбкой ответил юноша. — Приятно познакомиться.

Он бросил на нее уважительный взгляд и на всякий случай поинтересовался:

— Все нормально? Вы не против, если я присяду?

В это же время в маленьком офисе с зелеными стенами, среди коллекции памятных трофеев, фотографий и карикатур, Сивилла Доминик, словно кошка, приподнялась на цыпочки и заключила в объятия свою старую подругу.

— Ах, моя Полли! Как ты, ласточка? Мне так приятно видеть тебя. Но ты выглядишь адски плохо, милейшая. Да-да, адски плохо. Какие-то проблемы? Что-то случилось? Проходи и садись. Сейчас ты мне все расскажешь.

Ее голос, когда-то в юности звонкий и свежий, с годами стал звучать надтреснуто и глухо. Тем не менее остатки грации и жеманство прежних лет все еще оставались при ней. Она всегда была гениальной женщиной с неординарным интеллектом.

Две пожилые дамы в черных платьях сели на маленький диван, стоявший за дверью. Официант принес им кофейник и небольшие фарфоровые чашки.

— Я наблюдала за тобой и твоей спутницей, — сказала миссис Доминик. — Девушка исключительно красива. Ты уверена, что ей двадцать четыре года?

— Восемнадцать. Это младшая сестра.

— Но она вообще не годится для твоего плана. Полли, о чем ты думаешь? Восемнадцать лет! Она еще ребенок. Надеюсь, они не успели влюбиться друг в друга?

— Вряд ли. Ах, Сивилла! Она такая милая. Такая чувственная девушка.

— И слишком юная.

Миссис Доминик налила в чашки черный кофе. Затем она похлопала ладонью по колену старой подруги.

— Почему ты хочешь женить его? — спросила она. — Я не верю в благотворное вмешательство посторонних людей. Мне казалось, что в прошлый раз я убедила тебя оставить его в покое. Конечно, он нравится тебе. И Фредди он тоже нравился. Очаровательный мужчина. Джерри любит тебя и заботится о тебе. А эти девушки из семьи брата Фредди… Ты же ничего о них не знаешь. На твоем месте я составила бы завещание в пользу бедных родственников и забыла бы о них. Таким был мой совет.

— Я помню.

Полли не слушала ее. Она быстро выпила кофе и с грохотом поставила чашку на стол. Подруга вопросительно уставилась на нее.

— Значит, причина твоей тревоги кроется в чем-то другом? Ты что-то утаила от меня?

— Нет.

Ложь была такой явной, что миссис Доминик откинулась на спинку дивана и сложила руки на груди.

— Ну хорошо, — сказала она. — Кто я такая, чтобы осуждать тебя? Кому нужны мои советы? Забудь. Давай поговорим о старых друзьях. Кого я видела? Практически никого. Только старый Мэтт Филлипсон приходил однажды с клиентом.

— Кстати, — перебила ее Полли. — Я должна позвонить ему. Боюсь, что, если припоздаю, он уже будет в постели.

— Не волнуйся. У тебя куча времени. Он остается в своем клубе до половины двенадцатого ночи. Говорит, что страдает бессонницей. Но он один из лучших адвокатов. Я доверяю ему. Нам обеим нужно благодарить Мэтта за сотни добрых услуг. Он годами присматривает за нами, дорогая. Добрый и благоразумный. Если ты планируешь сделать очередную глупость, то сначала посоветуйся с ним.

— Сивилла, — тихо произнесла Полли. — Ты помнишь о той ссоре с Джерри? Когда я сообщила ему о перчатке?

Миссис Доминик прищурилась и посмотрела на нее. На ее губах появилась улыбка.

— Ах, вот в чем дело, Полли! Он снова проявил свой норов? Мужчины делают это время от времени. Тебе повезло с Фредди, милая. У него был добрый характер. К тому же вы не завели детей. А ведь сыновья, к слову, особенно упрямы. Ты мало знаешь о мужчинах. Многие из них не похожи на твоего покойного супруга.

— Это верно, — покорно согласилась Полли.

Ее по-прежнему красивое лицо немного прояснилось.

— Так ты помнишь тот случай? Джерри очень рассердился. Он потерял перчатки, которые я подарила ему, и это расстроило его. Он просто вспылил. Ведь так оно и было, верно?

Сивилла Доминик фыркнула, а затем рассмеялась.

— Какой бы ни была причина, он показал себя ничтожеством, — заявила хозяйка ресторана. — У меня даже появилось отвращение к нему. А все мужской норов! Он скакал перед нами, как мартышка. И ради чего? Мы ведь только немного подразнили его. Конечно, я помню этот случай. Было уже поздно. Я подсела за ваш столик. Он водил тебя на спектакль, и вы приехали в ресторан уже под закрытие.

Она замолчала, и ее глаза расширились.

— Подумать только! На следующий день он прислал мне цветы и записку с просьбой простить его. Тот приступ ярости потряс меня. Никто из нас не ожидал такого. Он всегда выглядел очаровательным мужчиной. Однако твоя вырезка из «Мировых новостей» буквально привела его в бешенство.

— Я не помню никакой вырезки. И половины из того, что ты сейчас рассказала.

Полли внезапно стала очень глупой и забывчивой.

— Видишь? Хотя ты моложе, у меня память лучше.

Маленькая женщина весело захохотала.

— Все началось с того, что ты вытащила снимок, вырезанный из полицейской хроники. Там была перчатка с ужасным пятном у большого пальца. Ты подвинула к нему снимок и язвительно спросила: «Разве она не похожа на ту пару перчаток, которую я подарила тебе?» Он подпрыгнул, словно ты укусила его.

Сивилла коснулась руки подруги и сжала ее.

— Это было очень нетактично, милая, — со смехом сказала она. — В газете писалось об улике, которую убийца оставил на месте преступления.

— О нет!

Печальный возглас Полли шел от самого сердца — непроизвольный и громкий. Хозяйка ресторана поставила чашку на стол и отсела подальше, чтобы посмотреть в глаза миссис Тэсси.

— Полли.

— Да?

— Что случилось, дорогая? Что тебя тревожит? Давай-ка, выкладывай все.

— Ничего. Честно, Сивилла.

Она попыталась встретить вопросительный взгляд миссис Доминик, но потупилась и глухим голосом продолжила:

— Я правду говорю. Почти ничего. Просто ко мне пришел какой-то человек, назвался частным детективом и начал выяснять, не покупала ли я мужские перчатки в подарок одному из знакомых.

— И что ты сказала ему?

— Ничего.

— Это правильно.

Сивилла вновь приняла свой несгибаемый вид деловой женщины.

— Значит, частный детектив? Их деятельность почти всегда связана с разводами. Зачем тебе влезать в чужие неприятности? Ах, этот непутевый Джерри! Глупый мальчишка. Он привлекательный мужчина. Женщины липнут к таким, как мухи. И это хорошо, что ты узнала о нем правду сейчас, а не после скандала.

Она выпрямила спину и с чопорным видом села на край дивана. В этой позе она походила на миниатюрного черного пуделя.

— Не волнуйся, дорогая. Тебе пока не о чем волноваться. Та девушка молода. Значит, нужно найти другую кандидатуру. Или подождать пару лет, пока племянница Фредди не повзрослеет. Женщины набирают возраст быстрее, чем мужчины.

— Я не думаю, что визит детектива был связан с разводом.

Полли мрачно поджала губы. Миссис Доминик, взглянув на подругу, покачала головой и выразительно прошептала:

— О-о-о!

Наступила тишина.

— Полли, — после довольно продолжительной паузы произнесла хозяйка ресторана. — Послушай меня… Это всего лишь идея. Это только то, что я сделала бы сама, чтобы занять правильную позицию. Я хочу сказать, милая, что никому бы даже не приснилось…

— Что ты хочешь предложить?

Миссис Доминик не стала спешить с ответом. Она налила себе кофе.

— Когда женщина любит сына, своего или приемного, она не принимает общих правил, — пророчески начала Сивилла. — Я знаю это. Сыну все прощается. Такова природа материнской любви и притяжения душ. Реальная жизнь, так сказать. Но, дорогая, тут все-таки нужно знать меру. Нужно подумать об осторожности — и ради него, и ради себя.

— Что ты имеешь в виду?

Синие глаза Полли подозрительно сощурились. Подруга обняла ее за плечи.

— Милая, мы обе были дружелюбны с этим очаровательным парнем. Мы пестовали его десять или двенадцать лет. А что нам известно о нем? Ничего, кроме его собственных рассказов. Подожди, не перебивай меня!

Она настоятельно подняла руку, хотя Полли хранила молчание.

— Я лишь хочу убрать ужасный взгляд с твоего лица, благослови тебя Боже. Почему ты не позволяешь мне выяснить его биографию? Я сделаю это так осторожно, что никто не узнает о проведенном расследовании.

— Наймешь детектива?

— Нет, все гораздо проще. Питер дружит с суперинтендантом Каллингфордом. Он часто приходит в наш ресторан. Очаровательный мужчина. Он работает в службе безопасности. Его парни могут разузнать всю подноготную о любом человеке. Если ты…

— Нет!

Лицо Полли побледнело. Ее глаза потемнели от страха.

— Нет, Сивилла, обещай мне. Никому ни слова.

Миссис Доминик бросила на нее встревоженный взгляд.

Впервые на ее маленьком лице появилось выражение печального понимания.

— Все в порядке, дорогая, — сказала она. — Ты хотела позвонить Мэтту. Он — наш хороший друг, и ты можешь доверить ему свою тайну. Вот телефон. Я пока поработаю за кассой.

Она направилась к стулу, и дородный портье, проходивший мимо, торопливо помог ей устроиться на высоком стуле. Полли со вздохом сняла трубку телефона и, поглядывая на визитную карточку, набрала номер в Хэмпстейде. Через несколько секунд ей ответил знакомый голос. Лицо женщины прояснилось.

— Алло, миссис Харпер? Мистер Филлипсон еще не пришел? Алло? Алло, в чем дело, дорогая? Миссис Харпер, что случилось? Почему вы плачете? Это миссис Тэсси. Он… что? Где? В его офисе? Этим вечером? Застрелили? О нет! Нет, нет!..

— Полли, тише! Прошу вас. Наши посетители начинают беспокоиться.

Бледный и напуганный Питер Доминик прикрыл дверь офиса и подбежал к ней как раз в тот момент, когда телефонная трубка выскользнула из ее безвольной руки.

Глава 15

Полицейская машина

Молодой мужчина в рабочем комбинезоне аккуратно перешагивал через бреши в полу, где были убраны доски. Половицы увезли в лабораторию для проверки на возможные следы крови. Он втащил манекены в небольшой автобус, усадил их рядом на переднее сиденье и слегка поправил одежду. Мистер Кэмпион, стоявший рядом с Чарли Люком, наблюдал за происходящим. Он никогда еще не видел столь мрачной картины, но она его не ужасала.

Лунный свет по-прежнему заливал территорию, хотя с востока на город уже надвигались облака. Эта часть свалки была кладбищем машин. Открытое пространство перед Кэмпионом прежде занимала высокая стена из бочек. Сцена напоминала опустевшее поле битвы. Черные тени наводили на размышление. Переносные прожекторы почти не улучшали обстановку. На очищенной площадке стоял потрепанный сельский автобус. Его двигатель работал с шумными надрывами, но вполне удовлетворительно. От одинокой лампочки, освещавшей салон, образовалась лужица желтого света, выделявшаяся в черно-серебристом мире ночи.

Две восковые фигуры привели в порядок, и через плиссированные занавески на переднем окне они выглядели неожиданно убедительно. Эти манекены создавались в викторианскую эпоху, когда время не играло столь важной роли. Несмотря на отсутствие некоторых частей, они потрясающе походили на живых людей.

Мужчина в комбинезоне выбрался из автобуса. Люк, бренчавший монетами в кармане, устало вздохнул. Кэмпион видел его заостренное лицо и торчавшие на фоне облачного неба короткие волосы. Суперинтендант вновь возвращался к прежней версии и лучше других понимал, каким опасным могло стать для него столь рискованное решение. Если выяснится, что гараж является безобидной мастерской уважаемого человека, который позже начнет отстаивать свои попранные права, а манекены окажутся его невинной собственностью, никак не связанной с автобусом, то служебные неприятности возникнут не только у суперинтенданта, но и у его начальства, чье отношение к загадке Дома Гоффа уже было выражено в конкретных словах и действиях.

— Хорошо, — сказал Люк, когда худощавая фигура мужчины в комбинезоне растворилась в темноте за автобусом. — Теперь мы можем пригласить сюда главного свидетеля. Сержант!

— Будет сделано, сэр. Шон подойдет через минуту. Он около машины.

Голос, донесшийся из тени слева от них, дрожал от волнения. Сержант служил в местном полицейском участке на Кэнал-роуд. Это его человек подслушал разговор грузчиков в пабе, что в конечном счете привело к обнаружению автобуса. Из-за важной находки его офис загрузили тяжелой работой, и в какой-то момент он едва не сорвался на крик от раздражения, когда участок на Тейлор-стрит в Вест-Энде, чей отдел уголовного розыска расследовал убийство в Доме Гоффа, не представил ему требуемых свидетелей. Наконец двоих нашли — причем, слава Богу, один из них был тот самый пожилой официант, показания которого считались наиболее детальными. Теперь должен был состояться следственный эксперимент, в результате чего они могли бы определить, насколько оправданной являлась вся их канитель с автобусом.

— Я с нетерпением ожидаю Донна, — тихо сказал Люк.

Его конфиденциальный шепот прожужжал в ухе мистера Кэмпиона подобно рою встревоженных пчел.

— Вы знакомы с ним? Он из участка на Тейлор-стрит. Он вам понравится, Альберт. Сначала Фэнни кажется туповатым служакой, но затем, когда узнаешь его ближе, ты понимаешь, что сделал большую ошибку. Хотя вы вряд ли бы ошиблись в нем.

Немного помолчав, он смущенно добавил:

— Без обид, конечно.

Мистер Кэмпион улыбнулся.

— Это он ведет дело по убийству ростовщика?

— Да, Дом Гоффа расположен на его территории. Он проводил первоначальное расследование. В тот момент вокруг была большая суета.

Он рассмеялся, но быстро перешел на серьезный тон.

— Донн приехал бы еще час назад, но его вызвали на другое убийство. Сегодня вечером на Террасе Минтона отправили в рай какого-то старого юриста. Донн был вне себя, когда я звонил ему по телефону.

Он прокашлялся и заговорил еще тише:

— Надо бы получше разузнать об этом деле и доложить Старику. Иначе Джов, потеряв терпение, сам отправится на место преступления.

На извилистой дорожке за их спинами послышался шум голосов. Люк быстро повернул голову.

— А вот и свидетель, — сказал он. — Давайте помолчим.

На мгновение наступила тишина, и отдаленные шумы города стали более различимыми. Затем до них донесся голос с сильным лондонским акцентом:

— Мдя.

Никто ему не ответил, и голос повторил:

— Мдя. Это точно они. И автобус тот же самый. Я узнал бы его где угодно. Можете поверить на слово.

Говоривший подошел к окну автобуса и, помолчав, добавил замечание, которое при данных обстоятельствах показалось бы некоторым людям абсолютно ужасным:

— Я смотрю, старая леди теперь проснулась. Конечно, ей пора продрать глаза. Когда я видел ее у Дома Гоффа, она была неподвижной, как скала.

— Секунду, сэр.

Суровый и громкий голос сержанта ломался от смеха. Кто-то истерично хохотнул, и мистер Кэмпион вскинул голову, надеясь, что это сделал не он. Около автобуса послышался приглушенный спор. Затем снова появился мужчина в комбинезоне. Он слегка пододвинул голову ближайшего к окну манекена, чтобы глаза женщины оставались в тени. Эффект маневра понравился собравшейся публике, но воздействие на свидетеля оказалось другим и более сильным. Он нецензурно выругался и произнес пару фраз, в которых напрочь отсутствовала культурная составляющая.

— Ну, теперь я даже не знаю, что и сказать, — раздраженно заявил он. — Такой прикол, что я чуть штаны не намочил. Значит, это куклы! Стрив не поверит, когда я ему расскажу.

Он помолчал, а потом внезапно снова заговорил:

— А насчет той второй встречи…

Люк понял, что именно официант хотел сообщить полиции.

— Подождите минуту, — торопливо произнес он. — Не говорите ничего о том, другом, случае. Вы действительно могли видеть манекены как часть музейной экспозиции. Но давайте двигаться постепенно. Сейчас вам нужно подтвердить, что данный автобус вы видели у Дома Гоффа, как это и записано в ваших прежних показаниях. Сержант, проследите за этим.

Он дернул мистера Кэмпиона за рукав, и они зашагали по освещенной луной дороге, которая вела через свалку к злополучному гаражу.

— Пусть он сам вспоминает, где видел эти восковые фигуры, — произнес Люк могильным голосом. — Если мы начнем помогать ему, то все испортим. Старушка в Гарден Грин сказала, что выбросила манекены на помойку. Завтра утром мы узнаем, что она имела в виду. Вероятно, женщина заплатила сборщику мусора, и тот увез их на свалку.

— Вы думаете, это ее экспонаты?

— Да.

Луна на миг осветила задумчивое лицо суперинтенданта с нахмуренными бровями.

— Я хочу сказать, что они своеобразны и потрясающе похожи на людей. В одной колоде не бывает двух наборов карт.

Он сделал небольшую паузу.

— Хотя женщина не вызывает у меня подозрений. Похоже, она действительно ничего не знает.

Мистер Кэмпион воздержался от комментариев. Его спасло появление местного инспектора из участка на Кэнал-роуд — плотного, высокого и суетливого мужчины по фамилии Киндер. Он торопливо шагал через черные тени, подсвечивая путь фонариком.

— Первый подход был неудачным, инспектор, — сказал Люк, и Кэмпион услышал вздох мужчины.

— Неквалифицированная идентификация, сэр?

— Нет, он выглядел вполне уверенным.

Суперинтендант был в приподнятом настроении.

— Не будем спешить с выводами. Все находится в руках Божьих. Пока мы ожидаем другого свидетеля, я хотел бы осмотреть гараж. Мы не будем там лишними?

— Ну что вы, сэр.

Киндер был слишком опытным офицером, чтобы возражать начальству. Тем более что ему хотелось обсудить другую тему.

— Речь идет о молодом Уотерфильде, — сказал он. — Он дал нам обстоятельные показания, но один пункт показался мне необоснованным. Мы уже проверили его адрес и личные данные. Он провел день с владельцем гаража. Этот парень не из тех, кто вламывается в чужие дома ради спасения случайного знакомого. Мне не хотелось бы задерживать его до тех пор, пока мы не отыщем Хокера или Чад-Ходера.

— Так вы его еще не отпустили?

Смех Люка звучал отнюдь не весело.

— И что вас не устроило в его заявлении?

— Небольшая деталь. Я просто чувствую, что он о чем-то умалчивает. Парень сказал, что впервые увидел Хокера в парикмахерской на Эдж-стрит около одиннадцати утра. Но он так и не смог объяснить, почему оказался там. Обычно он стрижется в другом месте. Юноша сообщил, что нашел Хокера интересным человеком. Однако, опять же, он не объяснил толком, почему провел с ним целый день, вместо того чтобы пойти на работу.

Инспектор выдержал небольшую паузу.

— Я тоже не нахожу ни одного логичного объяснения, и это беспокоит меня, — добавил он. — Уотерфильд выглядит приличным юношей из хорошей и влиятельной семьи. Интуиция подсказывает мне, что можно отпустить его. Похоже, он прав в своих подозрениях. Хокер показался ему мошенником, который пытался использовать его для создания алиби. Намеченная им авантюра якобы должна была состояться между половиной шестого и шестью часами вечера. Я думаю, что Уотерфильд решил поиграть в детектива.

Зубы Люка блеснули в лунном свете.

— Прямо как я, — весело заметил он. — Ладно. Поступайте, как считаете нужным. Он ваш. Но я хочу, чтобы кто-то присматривал за ним на тот случай, если он понадобится мне. Пусть его ведут на поводке. У вас найдутся люди для этого?

— Найдутся, сэр.

— Отлично.

Оба его собеседника не видели фигуры суперинтенданта, но они могли бы поклясться, что он пожал плечами.

— Я жду главного инспектора Донна из участка на Тейлор-стрит. Если встретите его, скажите, что я в гараже.

— Будет сделано, сэр. Мне придется заняться оформлением вещественных доказательств, но я дам своим людям особое поручение.

Киндер отправился к автобусу. Люк и Кэмпион продолжили свой путь к гаражу.

— Он прав, — сказал Люк. — Я не имею права задерживать хорошего парня из добропорядочной семьи, которая может написать жалобу некоторым членам парламента. Причем я не знаю, когда он опять понадобится мне. Зачем рисковать? И кто я такой, чтобы так поступать?

На его губах появилась упрямая усмешка.

— Я уже говорил вам, мой друг. Если мы получим подтверждение показаний этого тупоголового подавальщика пищи из дешевой гостиницы, я разберу гараж по доскам — пусть меня даже лишат удостоверения. Но сначала посмотрим, что там накопали наши парни.

Они спустились в низину, и мистер Кэмпион на миг замер, пораженный зловещим видом разрушенных зданий, стоявших среди обломков. Обзорное окно на крыше гаража сияло желтым светом. Когда они вошли в помещение через заднюю дверь, один из людей Люка, ловкий парень по имени Сэм Мэй, выглянул из-за кирпичной колонны, рядом с которой располагался вход в подвал.

— Мы обнаружили тут пару интересных вещей, — доложил он начальнику. — Ничего реально ценного, но предметы любопытные. У вас найдется минута времени? Тогда посмотрите на этот мрамор.

Люк подошел к нему и взглянул на плиту, рядом с которой стояли два деревянных ящика, наполненных кирпичами.

— Зачем все это? — спросил он у мистера Кэмпиона. — Неужели Хокер собирался сделать кофейный столик и подарить его кому-то на день рождения?

— Сомневаюсь.

Худощавый мужчина в очках коснулся ногой края каменной плиты.

— Она вдавлена в землю. И на ней крупинки песка. Мне кажется, тут ставили какой-то эксперимент. Однако я пока не понимаю его сути.

— Там тоже над чем-то экспериментировали, — проворчал констебль Мэй. — Мне кажется, вам стоит взглянуть. Сюда, сэр.

Он провел их через брезентовый занавес в помещение без крыши, где были найдены манекены. Там их ожидал второй детектив — пожилой мужчина из участка на Кэнал-роуд. Он держал в руке мощный фонарь с электрическим проводом и направлял его луч на кучу разбитых кирпичей и отверстие в полу. Он выглядел немного шокированным и бледным.

— Доброй ночи, сэр, — приветствовал он Люка. — Здесь глубокий колодец. Я снова закрыл его крышкой. Запах очень неприятный.

Люк не стал подходить к нему. Его квадратная тень, которая приобрела гигантские размеры от низко расположенной лампы, угрожающе нависла над пожилым констеблем.

— И что там внутри колодца?

— Я не могу сказать наверняка. Похоже на нефть или тину. Но мне не удалось определить, насколько глубока эта яма.

— Хм. Что-нибудь еще?

— Ничего убедительного. У дальней стены стоят четыре пустые бутыли, в которых когда-то хранили серную кислоту. В гараже среди деталей на верстаке мы обнаружили два гальванических аккумулятора и насос.

— Вы намекаете на дело Хэйга?

Детектив едва заметно кивнул ему.

— Я не удивился бы этому, сэр. Вы сами подумайте. У нас теперь имеются два пассажира и сельский автобус. Но где тогда труп ростовщика?

— Действительно, — с усмешкой отозвался Люк. — Однако не забывайте, что с момента убийства прошло много времени. Парни из прокуратуры продержат нас здесь до конца недели, проверяя данные по делу Хэйга. А потом они скажут, что никаких новых доказательств найти не удалось. Короче, я буду счастлив, если вы не обнаружите тут никаких улик, подтверждающих, что владелец гаража имел отношение к бутылям с серной кислотой.

— Я понял, сэр.

— Мы, конечно, не химики, — оптимистичным тоном заметил Мэй. — Но пустите сюда на полчаса парней из лаборатории, и еще неизвестно, что они здесь отыщут.

Люк поманил Кэмпиона, и они направились обратно в гараж.

— Вы когда-нибудь слышали, что Джов говорит о химии? — с кривой усмешкой спросил суперинтендант. — Он считает ее хуже боевого оружия. На каждого химика из криминалистической лаборатории найдется химик со стороны защиты. И их свидетельства уничтожают друг друга. То же самое, по его мнению, происходит с экспертными данными патологоанатомов и баллистиков. Что вы еще накопали, Самюэль?

— Почти ничего, — с сожалением ответил следовавший за ним констебль Мэй. — Мы только прошлись по верхам. Обнаружили пару забавных вещей. Взгляните на этот маленький предмет.

Он указал рукой на шкатулку, лежавшую на верстаке среди масляных пятен.

— Похоже на коллекцию инструментов часовщика. Но осмотрите все отделения, сэр.

Он выдвинул несколько маленьких ящичков, и мистер Кэмпион, наблюдавший за ним, почувствовал, как волна озноба поползла по его спине. В шестидюймовом контейнере не было ничего необычного. В отсеках хранились муфты, скобы, шестеренки, гайки и шайбы. Но в одном из них содержалась коллекция менее типичных для мастерской предметов: новая дешевая губная помада бледного цвета, заколки, стальные бигуди с застрявшими седыми волосами, ножницы для ногтей, пара щипчиков, простенькая брошь в форме бабочки с глазурью на крыльях, пластиковый портсигар, ключи и маленький медальон, точилка для карандашей с эмблемой масонов и дюжина других мелочей. От созерцания этих предметов не возникало ощущения индивидуальности, но, взятые вместе, они вызывали множество воспоминаний у каждого из присутствующих мужчин. Опытные детективы были знакомы с вещами, которые находились в карманах и сумках погибших людей. Подобные коллекции всегда до странности схожи. Они состоят из личных вещей, интересных лишь для владельцев. Иногда они привлекают внимание полицейских, но в остальном остаются никому не нужными.

Люк смотрел на выдвинутые ящички. Его плечи поникли. Он сердито фыркнул и посмотрел на констебля.

— Ваша находка наводит на разные мысли, но ни одна из этих вещей не может служить доказательством, — ворчливо произнес он. — Даже смотреть на них не хочу.

— А как насчет этого предмета?

С величавой гордостью ищейки дородный Сэм Мэй приподнял плоскогубцами останки дамской сумочки те самые, которые прежде были обнаружены Ричардом. Он опустил их на верстак перед боссом. Люк с сожалением тряхнул головой.

— Такую сумку можно найти в сотне магазинов. Их продают миллионами. Кроме того, она старая. Была порезана и выпотрошена. Однако нужно признать, что у владельца гаража имелось много времени. Сейчас нам нужно…

Он резко замолчал. Генри Донн, главный инспектор полицейского участка на Тейлор-стрит, который обслуживал западную часть Лондона и считался одним из важных управлений, тихо вошел в помещение. Мистер Кэмпион, с интересом посмотревший на него сквозь линзы очков, мгновенно понял, о чем говорил ему Люк. Донн был одним из тех мужчин, которые в юности выглядят старше своих лет, а в среднем возрасте кажутся более молодыми. Из-за волевого подбородка и бугристого лба его лицо имело вогнутый контур. Насмешливые глаза, окаймленные густыми светлыми ресницами, весело искрились. Он обладал отличной репутацией, заслужив ее своей исполнительностью и спокойным характером.

С улыбкой взглянув на озабоченного суперинтенданта, который являлся его непосредственным начальником, Донн сказал:

— Вы нашли уютное местечко, сэр, но воздуха тут не хватает. — Он смущенно пожал плечами, словно обещал избавиться от своей привычки шутить, и продолжил: — Я слышал, два свидетеля уже опознали автобус.

— Два? — с довольным видом переспросил Люк. — Значит, я могу уже не держать свои пальцы скрещенными? Генри, я позвал вас сюда, чтобы вы осмотрели предметы, найденные нами. Затем, если вы не против, мы вызовем бригаду Понга Уоллиса из криминалистической лаборатории. Пусть его парни разберут это место по кускам. А мы тем временем сосредоточимся на странном типе, который арендует гараж. Я отправил людей в гостиницу, где он живет. Надеюсь, что хитрый лис еще вернется в свою нору. Он пока не знает, что мы сели ему на хвост.

Донн осмотрелся по сторонам.

— Что связывает владельца гаража с автобусом? — спросил он.

— Два манекена, — ответил Люк. — Их нашли здесь. Ах да, я совсем забыл. Генри, вы знакомы с мистером Кэмпионом?

Он представил их друг другу, и оба джентльмена обменялись рукопожатием. Мистер Кэмпион был слегка обеспокоен, заметив, что к нему относятся как к живой легенде.

— Чарльз, чем закончится ваша затея, если химики не найдут здесь ничего убедительного? — спросил он у Люка, меняя тему разговора.

Он не хотел, чтобы его новый знакомый уделял ему много внимания.

— Тогда нам придется пахать, закусив удила.

К Люку снова вернулось хорошее настроение. Он источал энергию и юмор.

— Мы получили очень интересные сведения от молодого человека, который провел весь день с владельцем гаража. У юноши сложилось впечатление, что его использовали для алиби, причем конкретно в промежутке между пятью двадцатью пятью и шестью вечера. Если он прав, Генри, то мужчина, которым мы интересуемся, готовился совершить преступление на вашем участке.

— На моем?

— Скорее всего. Он привел свидетеля в холл гостиницы «Тенниел». Чуть позже он сказал, что пойдет звонить, и обещал вернуться через пятнадцать минут. Вы можете предоставить нам к утру список всех инцидентов, случившихся на вашем участке?

Главный инспектор Донн открыл рот и снова закрыл его. Наконец он хмуро произнес:

— Примерно в это время было совершено убийство в четырех минутах ходьбы от гостиницы «Тенниел». На первый взгляд, связь с вашим парнем маловероятна. Но тут еще нужно подумать. Пока мы выяснили следующее. Доставщик товаров вошел в цокольный этаж офисного здания на Террасе Минтона. Он убил старого адвоката, который сам открыл ему дверь, затем стащил бумажник, поднялся по лестнице и спокойно вышел на улицу. Швейцар слышал выстрелы, но он думал, что это был грохот ящика, поставленного на мраморный пол. Преступник проделал этот трюк в фойе. Когда он вошел, то с шумом опустил ящик на пол. И старый швейцар отметил, что звонкий звук походил на выстрел. Мои люди сейчас проводят следственный эксперимент. Но что нужно поместить в обычный деревянный ящик, чтобы он при ударе о мраморный пол создавал шум, похожий на звук выстрела?

Его риторический вопрос угас в наступившем молчании. Остальные детективы смотрели на него, словно он сделал нечто феерическое из области научной фантастики. Затем они повернулись и как один обратили взгляды к мраморной плите, лежавшей на полу, и к деревянным ящикам, наполненным кирпичами.

Глава 16

Прощай, моя милая

Инспектор Киндер, работавший в участке на Кэнал-роуд, был не только старательным полицейским, но и жутко упрямым человеком. Он вбил себе в голову, что ему лучше не задерживать Ричарда. Получив разрешение от Люка, он велел доставить молодого человека домой. В результате ровно через пятнадцать минут задержанного привезли в район Челси, и, поскольку вспомогательная машина оказалась без рации, сообщение о том, что свидетель вновь понадобился в гараже, не дошло до исполнителей. Вскоре, к огорчению Киндера, детектив из полицейского участка Челси, направленный по адресу Уотерфильда, сообщил, что молодой человек покинул дом и скрылся в неизвестном направлении.

А получилось это очень просто. Сотрудники, доставившие Ричарда домой, убедились, что он открыл дверь и вошел в здание. Молодой человек задержался в фойе и, увидев, что полицейская машина уехала, спустился в цокольный этаж, где находился телефон. Лампы едва освещали узкий проход. Людей в этой части дома не было, поэтому никто не предупредил его, что аппарат был отключен. На стене около телефонного автомата висело объявление, написанное твердым женским почерком. В нем хозяйка меблированных квартир достаточно ясно объясняла свою позицию:

Этот телефон предназначен только для жильцов. Он будет ежедневно отключаться в 22.30 и подключаться вновь в 7.30 утра. Жильцы должны запомнить, что впредь вахтеры не будут принимать входящие сообщения.

Имея определенный жизненный опыт, Ричард старался не огорчаться по поводу введения тех или иных правил. Подождав для верности еще пять минут и дав полиции удалиться на приличное расстояние, он тихо вышел на улицу и зашагал к телефонной будке, которая находилась у перекрестка. На его звонок никто не ответил, но молодой человек нисколько не удивился этому. Аннабел предупредила его, что они с тетей после фильма собираются где-нибудь поужинать. Ричард планировал дозвониться к ней сразу после их возвращения домой и до того момента, как Аннабел пойдет спать. Поэтому он направился в сторону городского центра и в каждой телефонной будке, мимо которой проходил, набирал номер ее тети.

В предвкушении успеха он разменял у владельца кафе полный карман мелочи и потратил следующий час на обход телефонных автоматов. Не догадываясь о том, что его разыскивает полиция двух участков, Ричард переходил от будки к будке, набирал знакомый номер и вынимал монету из слота, когда его звонок вновь оставался безответным. Это была долгая пешая прогулка по ночным безлюдным улицам, но, поглощенный своими мыслями, он не чувствовал усталости. Молодой человек понимал, что разговор по телефону вряд ли убедит Аннабел сделать то, что не совпадает с ее желаниями. Однако он надеялся встретить ее в Гарден Грин ранним утром и привести ей свои убедительные аргументы. Возможно, ему даже удастся прийти на работу вовремя.

При опросе в полиции он упорно уклонялся от любых упоминаний о Гарден Грин. Детективы спрашивали его, почему он посетил парикмахерскую мистера Вика, которая располагалась далеко от его работы и места жительства. Он знал, что отвечал неубедительно. Тем не менее Ричард настаивал на своих показаниях и делал все возможное, чтобы Аннабел не втянули в какие-нибудь «неприятности». Он наделял это слово нюансами, достойными его великого прадеда. Романтическое рыцарское благородство, вышедшее из моды сорок лет назад, постепенно возрождалось в его поколении. Он по-прежнему не связывал Джерри с каким-либо серьезным преступлением — ну, максимум воровство. Однако полиция вела себя очень сдержанно. Это вызвало у него дополнительные подозрения, и он решил забрать Аннабел из чужого дома, чтобы отправить девушку обратно к сестре, причем раньше, чем любимчик миссис Тэсси вовлечет ее в одну из своих грязных авантюр.

Когда луна зашла за горизонт и облака сгустились, обещая дождь, Ричард добрался до парка. В очередной телефонной будке он вновь услышал гудки, звеневшие в маленьком доме, который он впервые увидел этим утром. Звуки в трубке были обычными, но они пробуждали в его воображении картину тусклых и безмолвных комнат с пыльной старой мебелью. Он представлял, как лучившаяся радостью Аннабел поднималась по ступенькам крыльца, а рядом с ней смутно виднелась непривлекательная фигура старой леди, которая вставляла ключ в замок. Две дамы входили в дом и торопливо спешили на гудки телефона. Единственный недостаток этой фантазии заключался в том, что она не желала воплощаться в реальность.

Когда молодой человек вышел на Парк-лейн и свернул к первой телефонной будке, он набрал номер и услышал в ответ недлинные гудки, а непрерывный вой, указывавший, что линия была не в порядке. Он вздрогнул от неожиданности, снова попытался набрать номер и в конце концов позвонил дежурному оператору.

Бесстрастный вежливый голос оказался непреклонным. Его не волновали слова Ричарда. Оператор терпеливо и равнодушно объяснил, что номер теперь недоступен, причем не из-за занятой линии и не из-за снятой трубки, мешавшей другим звонкам, а из-за технической неисправности абонентского аппарата или обрыва телефонного кабеля. Неисправность возникла после его последнего звонка, и данный номер будет доступен только после ремонтных работ.

Ричард вышел из будки, встревоженный этой новостью. Перед ним вдоль парка тянулась широкая дорога, уходившая к Мраморной арке, Эджвер-роуд, Эдж-стрит и, наконец, к Бэрроу-роуд. С мрачным видом он без колебаний зашагал по тротуару.

Примерно в то же время на другой стороне центрального Лондона мадам Доминик и ее сын Питер стояли у служебного входа импозантного ресторана «Грот» и прощались с миссис Тэсси. В нескольких ярдах, на углу улицы, их ожидали Аннабел и все еще сопровождавший ее Флориан. Молодые люди вели веселую беседу, и их тихий смех временами доносился до группы, задержавшейся у ресторана. Сивилла Доминик держала Полли за рукав. Рядом с высоким сыном и подругой она выглядела маленькой девочкой.

— Не терзай свои нервы, — настойчиво шептала она, пытаясь успокоить миссис Тэсси. — И не валяйся в кровати без сна. Лучше прими снотворное. Эта экономка Мэтта ничего не знает. Она даже не говорила с полицией. Ей позвонил администратор юридической фирмы.

Полли с тоской посмотрела на Сивиллу. Ее лицо в сером свете городских фонарей казалось безжизненной маской. Кожа туго обтягивала скулы.

— Если бы речь шла о самоубийстве или фатальной случайности, он бы так и сказал, — ответила она с излишней резкостью.

Миссис Доминик устало вздохнула.

— Ах, Полли! Моя милая Полли.

— Спокойной ночи.

Два старых лица сблизились, коснувшись друг друга мягкими щеками.

— Я действительно не знаю, что там случилось, Сивилла, — прошептала миссис Тэсси. — Надеюсь, ты поймешь меня, дорогая. Я расстроилась лишь потому, что думаю о бедном Мэтте. Не объединяй этот случай… с чем-то другим, что существует только в твоей голове.

— Конечно, не буду, моя ласточка. Я обещаю, что не буду.

Сиплый голос женщины дрожал от жалости.

— Но твой Джерри…

— При чем тут Джерри?

Несмотря на ужас, звучавший в словах Полли, она по-прежнему говорила шепотом. Сивилла еще крепче вцепилась в ее рукав.

— У парня имеются добрые качества, иначе ты не полюбила бы его, — сказала она. — Таков закон природы и Господа Бога. Никто из нас не может обойти его. Я позвоню тебе утром, милая. Теперь увози свою прекрасную родственницу, пока наш юный Фло не упал перед ней на колени. Бедные маленькие создания! Кто бы знал, кем они станут в конце своей истории?

Она пыталась разрядить возникшее напряжение. Полли обняла ее, а затем прижала к груди свою сумку.

— Ты очень добрая, Сивилла. И ты всегда была такой. Спокойной ночи, любимая. Благослови тебя Боже.

Аннабел и Полли сели в пятнадцатый автобус, уже последний, который шел от Регент-стрит. Флориан проводил двух дам до самых ступенек и остался стоять на остановке, глядя вслед красному чудовищу, уносившему их в другую часть города. Старая женщина вместе с девушкой направилась к переднему сиденью на верхнем ярусе, но Аннабел на миг остановилась и помахала рукой юноше, после чего тот отправился домой в экстатически влюбленном состоянии.

Девушка тоже лучилась восторгом. Ее глаза сияли. Последние моменты перед разлукой с Флорианом казались особенно приятными. Она, выросшая в провинции, наконец познакомилась с кем-то по-настоящему городским. Аннабел повернулась к тетушке и впервые после ужина обратилась к ней, желая поблагодарить за визит в ресторан и заодно излить ей свои чувства.

— Тетя Полли, — торжественно произнесла она, — вы должны знать, что это самый прекрасный вечер в моей жизни.

Полли, глядя вниз на изгибавшуюся улицу, освещенную яркими фонарями, слушала девушку с таким видом, как будто ее слова были бессмысленным лепетом. Ее блеклые глаза, уловив сияние юного личика Аннабел, устало закрылись, отвергая ее невыносимую глупость.

— Тетя Полли, вам нехорошо?

В голосе девушки угадывались нотки жалости и сострадания. Полли, подняв бровь, нехотя ответила:

— Я просто устала. Вот и все. Похоже, ты неплохо провела этот вечер.

Пожилая женщина устроилась на сиденье, поправила складки черной юбки и сложила руки на сумочке. Затем, оттопырив локоть, она безмолвно предложила девушке взять ее под руку и прижаться к ней.

— Фло оказался настоящим кавалером, — отметила Полли, нарезая борозду разговора. — Но он напыщен, как маленький мальчик.

— Разве? Я ничего такого не заметила. Мне он понравился. Очень чувственный юноша. К сожалению, он выглядит моложе своих лет. — Аннабел вздохнула, словно умудренная жизненным опытом женщина, и добавила: — А вот Ричард больше соответствует своему возрасту — особенно в компании со мной.

— Ричард?

Полли хмыкнула, вспомнив прозвучавшее имя.

— Это тот крутой парень с рыжими волосами?

— Я не говорила, что он крутой, — возразила Аннабел. — Нет, его, конечно, можно назвать крутым парнем, но вы не найдете в нем никакой грубости. Наоборот, он очень вежливый и воспитанный мужчина. Вам понравилось бы его поведение. Однако знаете, тетя, меня сейчас интересует другой вопрос. Флориан сказал, что он может достать билеты в зоопарк. У него имеются друзья в администрации. Вы отпустите меня с ним на воскресную прогулку? Представляете, к ним недавно привезли свинью, точь-в-точь похожую на драматурга Робинсона Тэриата! Флориан сказал, что мы могли бы посмотреть на нее…

— Аннабел, я хотела поговорить с тобой с глазу на глаз, — грубовато оборвала ее Полли. — Вот почему мы возвращаем домой на автобусе, а не на такси. Извини, детка, но ты должна вернуться домой.

Какое-то время девушка молчала. Затем она тихо произнесла:

— Да, я поняла.

Естественно, она ничего не понимала. Ее красивое лицо превратилось в унылую маску, круглые глаза заблестели от набежавших слез. Полли беспомощно посмотрела на нее.

— Извини, — повторила она.

— Все нормально… Вы прогоняете меня из-за того, что я слишком молодая? Или я сделала что-то неправильное?

— Ни то, ни другое. Просто обстоятельства изменились.

— Обстоятельства…

Наступила еще одна длинная пауза. Девушка выпрямила спину, отдернула руку и напряглась.

— Даже не знаю, чем я рассердила вас, — пробормотала она. — Я просто радовалась хорошему времяпровождению. Наверное, мне не нужно было показывать своих чувств. Неужели нельзя все как-то исправить? Может быть, вы разрешите мне когда-нибудь вернуться к вам? Или навещать вас иногда?

— Нет.

Полли поморщилась от своей категоричности, но не поддалась мимолетной слабости.

— Милая, я не хочу, чтобы ты приезжала. Именно это я и пытаюсь объяснить тебе. Завтра утром ты вернешься домой на первом поезде и выбросишь всю эту поездку из головы. Я хочу, чтобы ты забыла о знакомстве со мной и о моем письме, отправленном твоей матери. Я напишу записку Дженнифер, чтобы она не укоряла тебя. Только потом не отвечайте на мое послание. И больше никогда не пытайтесь увидеться со мной. После нашего расставания тебе вряд ли захочется приезжать ко мне, но в любом случае не делай этого. Ты все поняла?

— Мы вообще никогда не увидимся?

— Вообще никогда. И не изображай из себя маленькую девочку. Поверь, дорогая, так будет лучше для нас. Позже ты поймешь, что я поступила правильно.

— Но чем я обидела вас?

— Абсолютно ничем. Это решение вызвано переменой в моих личных делах. Они никак не связаны с тобой. Ты тут ни при чем. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом. Тебе понравился ужин?

— Вы знаете, что он понравился мне. Мы сидели за одним столом. Не обращайтесь со мной, как с ребенком. Лучше скажите, что случилось? Я могу вам помочь?

— Нет, не можешь. И не говори так громко.

— Но когда вы написали то письмо для матушки, вам казалось, что я понравлюсь вам. И потом вы сами говорили, что я оказалась такой, как вам хотелось. Что-то изменилось?

— Да.

— А ситуация не может вернуться к прежнему состоянию?

— Нет.

— Вы уверены?

Полли промолчала. Она, казалось, размышляла над вопросом. Аннабел с надеждой наблюдала за выражением ее лица.

— Я-то думала, что у нас все наладилось, — после довольно продолжительной паузы произнесла девушка. В ее голосе звучала печаль детского горя. — Значит, я никогда не смогу приехать к вам? Это точно, тетя Полли? Вы не передумаете?

Старая женщина отвернулась от нее. Мысли миссис Тэсси разбегались в стороны.

— Конечно, не передумаю, дорогая, — внезапно успокоившись, ответила она. — Теперь забудь об этом и наслаждайся поездкой домой. Лондон очень красив поздними вечерами.

— С этого дня я буду ненавидеть его.

— Не говори так, милая, — рассеянно сказала Полли, похлопав ладонью по колену девушки.

Аннабел посмотрела на нее со слезами на глазах.

— И вы не будете скучать по мне? — с укором спросила она. — Не будете тосковать по тому веселому времени, которое провели со мной? Я больше не напоминаю вам дядю Фредерика? Вы уже не хотите видеть во мне дочь, которая помогала бы вам в вашей старости?

— Тише, милая. Лучше посмотри на Селфриджский мост…

Они вышли из автобуса на углу Бэрроу-роуд и медленно зашагали домой. Старая женщина с трудом переставляла ноги. Ее плечи поникли от горя. Но она сохраняла здравомыслие и всю дорогу успокаивала девушку.

— После того как мы войдем, — сказала она, — ты поднимешься в гостиную, включишь газовое отопление, задернешь шторы и подождешь меня.

— А вы что будете делать?

— Я сяду за стол и напишу записку для Дженнифер. Затем подогрею молоко и принесу его наверх. И пока мы будем пить его, я расскажу тебе, чем мы займемся дальше. Завтра утром ты должна уехать как можно раньше. Ты сможешь проснуться в шесть часов?

— Конечно. Но если я не успею на поезд, то…

— Никаких автобусов. Просто делай все, как я говорю. Сегодня вечером я отдам тебе записку для Дженнифер. Завтра ты встанешь пораньше и спустишься в кухню. Я напою тебя чаем. Но ты можешь уйти, не дожидаясь его. И еще одна просьба. Не покупай газеты, пока не вернешься домой.

Девушка внимательно посмотрела на нее, но не стала задавать вопросов.

— Хорошо, — коротко ответила она.

Дом выглядел милым и ярким даже при свете старомодного уличного фонаря, стоявшего у ворот. Полли открыла переднюю дверь и включила свет.

— Теперь беги наверх.

— Позвольте мне принести молоко.

— Можешь принести, если хочешь. Найдешь его в кухне. Ты не боишься входить туда в темноте?

— Нет. В этом доме нечего бояться. Он такой уютный, что кажется наполненным людьми. Даже когда тут никого нет.

Юное лицо Аннабел сморщилась, но она взяла свои эмоции под контроль. Ее храбрость еще не проходила серьезных испытаний.

— Считайте, что молоко уже в гостиной.

Она отправилась в кухню, а Полли вошла в небольшое помещение, которое располагалось справа от прихожей. Там находился старомодный письменный стол с домашним телефоном. Когда дом был викторианским коттеджем, здесь размещалась гостиная. Теперь она использовалась как офис. Будучи прежде хозяйкой гостиницы, Полли привыкла иметь свой кабинет, и эта привычка сохранилась вплоть до ее старости. Она открыла ящик стола, вытащила чистый лист бумаги и села в удобное кресло.

Моя дорогая Дженни, — начала выводить небрежная рука — я адресую это краткое письмо Вам, а не А., потому что Вы лучше знаете, как передать ей словами суть моих строк. Только не рассматривайте мое послание как каприз или призовой купон. Тем не менее, как бы Вы ни поступили, прошу Вас сообщить ей, что все было сделано не по ее вине. Пусть она это поймет. Я посылаю Вам два чека — в качестве свадебных подарков. Обналичьте их без лишнего шума. Не упоминайте о них никому, кроме управляющего Вашим банком. Остальное Вам расскажет сестра. Надеюсь, Вы сами поймете, что это прощание. Я не хочу втягивать Вас в свои неприятности, тем более что они никак не связаны с Вами. Я верю, что вы прекрасная семья, и мне очень хотелось познакомиться с вами. Но, к сожалению, все изменилось. Не благодарите меня за чеки. Не пишите никаких писем и сообщений. Ни при ком не упоминайте адрес моего дома. Если к вам приедут какие-то газетчики — хотя они вряд ли о Вас узнают, — просто скажите, что никогда не видели меня. И главное, держите А. подальше от них.

С любовью, Полли Тэсси.

P. S. Позаботьтесь о сестре. Она очень милая девушка, но со временем лоск юности сотрется. Когда я умру, ей достанется кое-что еще, хотя и немного, поскольку мне предстоят большие траты. Благослови Вас Господь.

Она перечитала записку, вытащила из сумки чековую книжку и заполнила один бланк на имя Аннабел, другой — на имя Дженнифер. Первой она выписала тысячу фунтов, второй — одну сотню. Полли аккуратно проверила данные, затем поставила дату и подписи. Она вложила два чека в письмо и написала на конверте: «Для мисс Дж. Тэсси. Лично в руки».

Сунув конверт в карман, пожилая женщина встала из-за стола. Как раз в этот момент Аннабел прошла мимо двери ее кабинета и начала подниматься в гостиную. Внезапно взгляд Полли упал на небольшую стальную коробку, закрепленную на стене, ту, в которой исчезал телефонный провод. Наверное, то, что она заметит неладное, было единственным шансом из тысячи, тем более что перед соединительной коробкой стоял стул с высокой спинкой. Но небольшое изменение в расстановке мебели обострило внимание женщины. Она наклонилась вперед и слегка дернула за плетеный шнур телефона. Его конец, свободно всунутый в коробку, оказался в руке Полли. Она с недоумением взглянула на него, затем резко обернулась и выбежала из комнаты. Миссис Тэсси поскакала вверх по ступеням с проворством, которому позавидовали бы многие молодые женщины. Когда она достигла верхней площадки лестницы, до нее донесся смех Аннабел. Он был робким, но веселым и невинным.

Миссис Тэсси побледнела. Но когда она открыла дверь и увидела мужчину, ожидавшего ее в ярко освещенной комнате, на ее лице не возникло никаких следов удивления. Джерри стоял на ковре у камина и с явным недоверием смотрел на девушку. Его изумленная гримаса как раз и заставила Аннабел рассмеяться. Щеки мужчины стали серыми от нервного возбуждения и усталости. Однако старую женщину напугало в его внешности нечто другое. Он прохаживался у камина без куртки и плаща. Рукава его рубашки были закатаны до локтей.

Когда Джерри медленно повернулся к ней, в прихожей раздался звук дверного звонка — две громкие и категорически решительные трели.

Глава 17

Прямо по пятам

Чарльз Люк сидел на краю стола в кабинете инспектора уголовного розыска в новом полицейском участке на Тейлор-стрит, где он провел последний час. Люк прижимал телефонную трубку к уху и напоминал большого черного кота. Его голова клонилась набок. В глазах сияли искорки веселого удовольствия. Голос на другом конце линии принадлежал его непосредственному начальнику, главному суперинтенданту Джову, и хоть и был, по обыкновению, грубоватым, звучал довольно мирно.

— Парни из лаборатории возвращаются на Кэнал-роуд, докладывал Люк. — Предварительный рапорт об идентификации автобуса положительный. Сейчас ко мне подъедет мистер Оутс, и мы с ним обсудим повестку завтрашней вечерней конференции.

Он ссылался на помощника комиссара и конференцию, на которой планировалось объявить об успешном расследовании целой серии убийств.

— Прошу держать меня в курсе. Ты уже нашел того парнишку? Главного свидетеля? Киндеру нужно голову открутить за то, что он выпустил его на свободу.

— Вы об Уотерфильде? Нет, его еще не нашли. Но я не думаю, что с ним будут какие-то проблемы. Мы отыщем его. А Киндер, между прочим, хорошо поработал с ним. Показания Уотерфильда дали нам кучу зацепок.

— Я знаю. У меня на столе лежит копия рапорта. Кстати, Чарли…

— Да?

Люк навострил уши. Использование уменьшительного имени было многообещающим знаком.

— Я тут снова смотрел твою карту с пометками и флажками.

Джов извинялся, хотя и в характерной для него манере.

— Одним словом, я готов изменить свое мнение. Фактически я, глядя на нее, можно сказать, прозрел.

— Что вы имеете в виду?

Люк сжал кулак, стараясь избежать любого открытого проявления радости.

— Ты помнишь дилера машин из Кента?

Очевидно, Старик сейчас лукаво усмехался.

— Джозеф Паунд, чей труп был найден в карьере? Чуть позже какой-то мальчик нашел его портмоне в районе Гарден Грин.

— Да, речь идет о нем. Когда я ознакомился с показаниями Уотерфильда, что-то в голове щелкнуло, и мне захотелось перечитать протокол, подписанный вдовой.

Джов гордился своей памятью, которая действительно была замечательной.

— Так вот, Чад-Ходер тоже там упоминается. Так звали щеголя, с которым ее муж пил в фолькстоунском баре. Они познакомились там вечером накануне преступления.

— Точно?

Восхищенно-удивленное восклицание Люка было просто гениальным. Похоже, оно очень понравилось его начальнику.

— Это факт, — гордо ответил Джов. — Все отчеты лежат передо мной. Объединив несколько дел, ты зацепил большую рыбу, мой мальчик. Я буду счастлив, когда ты арестуешь серийного убийцу такого масштаба. Но не забывай об осторожности. Если ты прав и этот тип отметился на Черч Роуд, тебе придется иметь дело с безумцем, который снова может открыть стрельбу. Не рискуй жизнью своих подчиненных. У нас в участках и так не хватает людей.

— Я понял вас, — медленно ответил Люк. — Не знаю, насколько верной будет наша догадка. Мистер Кэмпион выстраивает собственную версию, но…

— Старина Кэмпион?

В голосе Джова послышались нотки вины.

— Днем у нас состоялась беседа. Так, значит, он зашел повидаться с тобой? Я не знал, что он направится к тебе.

— С тех пор мы с ним были неразлучны.

К своему удовольствию, Чарльзу удалось обойтись без упреков.

— Кэмпион сейчас покинул участок. Уехал, но я не знаю, куда именно. Он что-то пробормотал себе под нос и уже в следующее мгновение испарился.

— Это Альберт, — весело отозвался Джов. — Он вернется. Скорее всего, побежал проверять свою идею. Ну, удачи вам, парни. Однако я по-прежнему думаю, что ты зря пытаешься связать все дела по убийствам с твоим конкретным случаем. Там не хватает доказательств даже для одного из них. Сосредоточь внимание на самых перспективных делах и забудь об остальных. Те старики — Летиция и Реджинальд Фишеры — могли действительно улететь в Южную Африку. Я не стал бы тратить на них время.

— Возможно, вы правы. Хотя мы нашли в гараже одну вещь, которая напомнила мне об этой супружеской паре. Вы помните, их племянница говорила, что она отправила тете белую сумку?

— Какую-то особенную? С отличительными признаками?

— Нет, такие продаются в сотнях магазинов.

— Тогда я точно оставил бы их дело в покое. На твоей тарелке и так достаточно дичи. Я слышал, Донн расследует дело об убийстве на Террасе Минтона? Это замечательный шанс взять стрелка. Инспектор уже наткнулся на что-то интересное?

— Ничего существенного, но все идет по плану. Донн сейчас беседует с подругой Чад-Ходера. Ее зовут Эдна Кэтер. Она управляет «Миджит-клубом».

— Я знаю. Уже ознакомился с рапортом. Она была подругой преступника. Но все ее показания очень сомнительные. Никаких реальных доказательств. Однако я больше не сдерживаю тебя. Попроси Донна выяснить другие клички убийцы. Мы не имеем на Чад-Ходера и Хокера никакой систематизированной информации. Но такой парень мог иметь полдюжины других фамилий, и всегда есть шанс, что под одной из них его сажали в тюрьму.

Он повесил трубку, и Люк, опустив синеватый подбородок на грудь, удовлетворенно усмехнулся. Забрав со стола папку, он направился в соседний кабинет, где главный инспектор Донн в присутствии секретаря и сержанта вел допрос Эдны Кэтер. Она сидела в кресле перед столом, выпрямив спину. Из-за строгой прически и делового платья создавалось впечатление, будто на ней была военная форма. Люк с первого взгляда распознал, с каким типом женщины они имеют дело — не очень плохим, но, по его опыту, достаточно трудным в общении. Эдна старалась выглядеть крутой и непреклонной. Однако она была сильно напугана и маскировала страх формальными ответами. Донн вел обстоятельный допрос. Упираясь в стол сильными руками, он не сводил взгляда с лица женщины.

— Что вы еще можете рассказать о бочках? — спросил он, услышав шаги Люка. — Как именно Чад-Ходер описывал стену из бочек, за которой стояла машина? Вы помните его слова? Он говорил, какого цвета они были?

— Кажется, Джерри сказал, что бочки были черными.

Она с удивлением посмотрела на Донна.

— Я вообще не верила в их существование. Думаю, тот парень, который сопровождал его и который дал потом свои показания, не понимал характера Джерри. Чад-Ходер — романтик. Рассказывая свою историю, он не ждал, что мы поверим ему.

— Вы хотите сказать, он был отъявленным лгуном.

— Нет, я такого не говорила, — ответила женщина. — Он просто делал вещи более забавными.

Она безмолвно умоляла понять ее. Просьба в ее глазах не сочеталась с макияжем.

— Вы должны были встречать подобных мужчин. Они очаровательные, с деньгами, из хороших семей…

— Разве Чад-Ходер из хорошей семьи? Вы знали его родственников?

— Нет, я уже говорила, что не знакома с его родней. Мы с ним поддерживали отношения почти пять лет, но я даже не знаю, имеет ли он родственников. Джерри всегда молчал о своей личной жизни. Некоторые люди так поступают.

— Почему же тогда вы утверждаете, что он из хорошей семьи?

— Потому что это очевидно. Он прекрасно воспитан, уверен в себе, знает толк в одежде и умеет быть щедрым.

— Вы находили его привлекательным?

— Да, я любила его.

Донн повернулся к Люку, который сел в кресло у его стола. Суперинтендант отличался не только мощным телом и пронизывающим взглядом, но и прямым подходом к женщинам, что не часто встречается среди полицейских.

— Вы все еще чувствуете привязанность к нему? — спросил он. — Даже после его бегства от вас этим вечером?

Эдна пожала плечами.

— Я отношусь к его поступкам спокойно. Мне было приятно увидеться с ним. Он не показывался уже пару месяцев.

— А что вы думаете о нем сейчас? Прямо в эту минуту?

— Я думаю, что, если он сядет в тюрьму, у него не останется никого из близких, кроме меня. Я буду помогать ему всем, чем смогу.

— Вы знаете, почему мы разыскиваем его?

— Я догадываюсь.

— Догадываетесь? — с удивлением спросил Люк. — А можете поделиться с нами этой догадкой? Мы никому о ней не расскажем.

— Даже если расскажете, мне лично все равно.

На ее лице появилась вызывающая улыбка.

— Я думаю, что Уоррен Торренден написал заявление в суд. Наверное, Джерри обещал починить его машину и снял с нее несколько мелких деталей. Я не знаю, что произошло между ними, и не мне судить Чад-Ходера. Но на вашем месте я не стала бы обвинять его в вымышленных преступлениях. Вы сначала выслушайте его и попытайтесь понять, кто из этих двоих мужчин наиболее вменяем.

Люк молча смотрел на нее. Казалось, он никак не мог принять какое-то решение.

— Давайте сменим тему, — вымолвил он наконец. — Надеюсь, мы не очень расстроим вас, мисс Кэтер. Вы когда-нибудь видели это прежде?

Он выдвинул ящик стола и вытащил предмет, обернутый в коричневую бумагу. Сняв обертку, Люк выложил на стол остатки белой сумочки, которую принес с собой со свалки. Эдна бесстрастно взглянула на нее и слегка покачала головой. Внезапно что-то в рваных складках пластика привлекло ее внимание. Она протянула руку, но не взяла вещь, а развернула ее на столе и провела указательным пальцем по маленьким дырочкам в нижней части сумки.

— Я не совсем уверена, — сказала она, боясь попасть в какую-то ловушку следователей. — Это та сумка, которая валялась на полу в коттедже? Я имею в виду домик в Брее. Чад-Ходер арендовал его у клиента два года назад.

— Коттедж, о котором вы упоминали в беседе, подслушанной Уотерфильдом?

— Да.

На ее лице проступил горячий румянец.

— В том доме жили клиенты Чад-Ходера — пожилой мужчина и его жена. Они намеревались отправиться в долгое путешествие. В комнатах было разбросано много вещей. И эта сумка валялась среди них. Я знала, что, вернувшись из Африки, они будут жаловаться на Джерри. Ведь он обещал отправить им забытые вещи. А сам, наверное, забыл о них, верно? Вот, значит, почему вы ищете его! Но я удивляюсь этим людям. Как можно выставлять подобные требования практически незнакомому человеку?

В ее голосе звучало негодование. Люк с интересом посмотрел на нее.

— Почему вы считаете, что видели эту сумку в коттедже?

— Тут дырки в пластике.

Она кивнула на нижнюю часть пластикового покрытия.

— Когда я впервые обратила на нее внимание, здесь находились два позолоченных инициала. Кто-то пришил их, а не наклеил. И они тогда висели на паре ниток. Подумав, что инициалы могут потеряться, я оторвала их и поместила в карман сумки — для большей сохранности. Тем более что Джерри божился отослать эту сумку старикам вместе с другими вещами.

— Какими были эти инициалы?

— Одна была «Л», а другая, кажется, «Ф».

— С тех пор прошло два года, но вы помните все это, словно видели их вчера!

Ее серые глаза с темной радужкой смело встретили взгляд суперинтенданта.

— У меня возникло подозрение… что в доме побывала другая женщина.

Люк сунул вещественное доказательство в ящик стола.

— Достаточно честно, — сказал он. — Вы когда-нибудь слышали ее имя?

— Нет. Я знала, что Джерри все равно не признается, поэтому на всякий случай запомнила инициалы.

Главный инспектор Донн прокашлялся.

— Когда вы видели эту сумку в коттедже, она была в таком же растрепанном состоянии?

— Нет, подкладка оставалась целой, и вещью можно было пользоваться. Я не осматривала ее тщательно, но в кармашках находились носовой платок и губная помада… И какие-то другие мелочи.

Ее густо напудренный лоб наморщился, и Донн пригнулся к столу.

— Что вы еще запомнили?

Эдна посмотрела на него и испуганно улыбнулась.

— Я запомнила, что вещи были дешевыми, — помедлив, призналась она.

— Немодными?

— Нет, я не об этом. Просто дешевыми. Я тогда еще удивилась, что жена богатого клиента пользуется дешевой помадой.

Наступила пауза. Люк опустил ладонь на руку Донна, и тот, кивнув, написал на листе бумаги: «Она понятия об этом не имеет». Эдна воспользовалась паузой и снова напустила на себя гордый вид.

— Поймите, это просто беспечность с его стороны, — заявила она. — Надеюсь, вы не думаете, что Джерри украл эту сумку. Он не такой человек. Это нелепое обвинение. Когда вы познакомитесь с ним, то сами все поймете.

— На какие средства он жил? — не глядя на нее, спросил Люк.

— Я не могу сказать точно.

Тем не менее она согласилась поделиться возникшими у нее предположениями.

— Я уже говорила, что Джерри не любил обсуждать свои дела. Мне кажется, его бизнес был связан с машинами. Он занимался наладкой моторов спортивных машин и имел какие-то частные поступления.

В ее голосе чувствовалось жеманство старой девы. В последних словах оно проявилось подобно черному пятну на белом фасаде ее изысканной речи. Двое полицейских посмотрели на женщину с таким видом, как будто увидели летающего факира.

— А были такие времена, когда он сорил деньгами больше, чем в другие? — осведомился Донн.

— Такие периоды бывают у каждого мужчины. Джерри здесь не исключение. Иногда он был абсурдно щедрым и экстравагантным.

— Эти периоды можно назвать регулярными?

— Что вы имеете в виду? Ах, я поняла. Нет, мне кажется, они совпадали с поступлением его дивидендов. Скорее всего, он делал ставки на ипподроме и на автогонках.

Люк вздохнул. Он начал терять доброе расположение духа.

— Во время вашего пребывания в коттедже в Брее у него как раз наблюдался один из таких периодов щедрости?

— Думаю, да.

Женщина внезапно повеселела и стала немного озорной.

— Я долго не видела его. Затем он пришел и сказал, что переживает ужасные времена. Он рассчитывал на какую-то выгодную сделку. Когда чуть позже он снова появился в клубе, у него уже все получилось. Он сообщил, что его клиенты отправились путешествовать, причем раньше, чем ожидалось. Зато они оставили ему коттедж. А знаете, чем хорош Джерри? Он никогда не тревожит вас своими заботами. Мы чудесно провели время. Промотали столько деньжищ, что мне и сейчас не верится.

Люк медленно встал с кресла и посмотрел на нее сверху вниз. Его лицо было мрачным, но не злым.

— Вы когда-нибудь задумывались, что это была за сделка? — тихо спросил он. — Вы потратили кучу деньжищ! Как он мог получить такие большие комиссионные от сделки с мужчиной, чья жена пользовалась дешевой помадой и пришивала инициалы к своей пластиковой сумке?

Наступила гнетущая тишина. Атмосфера маленького офиса разительно изменилась и стала весьма неприятной. Женщина напряженно смотрела на суперинтенданта. Судя по взгляду Эдны, его вопросы зародили в ней сомнение.

— Что вы хотите сказать?

Это была не бравада и не пренебрежительная насмешка. Просто вопрос напуганной женщины.

— Сколько денег он получил от них? Если много, то, вероятно, все, что у них было. Так ведь?

— Этого не может быть. Они уплыли за моря…

— Вы точно знаете, что уплыли? Женщина оставила сумку.

Они не были готовы к такой внезапной реакции. Эдна вскочила с кресла и, тяжело дыша, прижала руки к сердцу.

— Вы хотите сказать… что он поступил с ними, как с Хейгом?

— Что заставило вас так подумать?

Люк обошел вокруг стола и поддержал ее за локти. Наверное, он боялся, что она может упасть.

— Почему вы вспомнили о Хейге?

— Я не хочу… Это невозможно! О Боже!

Люк мягко заставил ее сесть в кресло и сунул ей в рот сигарету, к которой затем поднес зажигалку.

— Теперь продолжайте, — велел он, — и будьте хорошей девочкой с ясной головой. Вас могут привлечь по статье за сокрытие тяжкого преступления. Но если вы поможете нам, то будете проходить по делу как свидетель. Только я советую стараться изо всех сил. Вы меня поняли? А теперь отвечайте на вопросы. Что заставило вас подумать о Хейге?

Она вскинула руки к волосам и взъерошила твердую раковину прически до неопрятной копны.

— Хейг был мужчиной, который обманул… который не поделился… который купил кислоту…

— Забудьте о кислоте.

Люк говорил с ней настойчиво и мягко, словно с ребенком.

— Хейг был ловким пройдохой, который решил шагнуть на одну ступень дальше Джерри, — сурово произнес он. — Многие обманщики берут у жертв почти все, но оставляют им немного в знак утонченности своего воровского ремесла. Хейг решил, что такое великодушие было глупой традицией.

— Откуда вы знаете?

Испугавшись своего крика, она бросила на Люка дикий от ужаса взгляд и пробормотала:

— Это точные слова Джерри. Именно так он и сказал.

— О глупой традиции? И о Хейге?

Она кивнула. Ее лицо побледнело, глаза стали темнее.

— Однажды вечером мы обсуждали Хейга, и я назвала его чокнутым безумцем. Но Джерри сказал, что он просто нарушил традицию, посчитав ее глупой. И еще Чад-Ходер сказал, что, если бы Хейг не струсил, он и сегодня был бы жив, купаясь в деньгах и наслаждаясь богатством… Я прошу вас! Не делайте записей! Поверьте, я больше ничего не знаю!

— А давайте я расскажу вам о том, что будет дальше.

Донн говорил с ней ласково и дружелюбно.

— Мы хотим узнать всю историю до конца. Полицейские иногда очень неуклюжи в своих просьбах. Поэтому помогите нам, чтобы в деле было меньше путаницы. Хотя если вам по-прежнему хочется защищать его, то, конечно…

— Защищать?

Она произнесла это слово так, будто никогда не слышала его прежде.

— О нет! Я не собираюсь защищать его! Если речь идет об убийстве, пусть он сам выкручивается.

Ее крик резко оборвался. Она села, ошеломленно глядя перед собой. Все следы очарования и женственности на ее лице уступили место абсолютной практичности. Отныне поведение Эдны диктовалось реальностью собственной защиты.

— Когда будете брать его, не забывайте об осторожности, — предупредила она. — Вечером он был при оружии. Когда Джерри целовал меня, я почувствовала, что в его кармане находится пистолет.

Донн быстро взглянул на Люка и поднял вверх большой палец правой руки. Когда он повернулся к Эдне, его голос снова стал мягким и добрым.

— Мы хотим взять у вас показания, мисс Кэтер, — сказал он. — Вам лучше не жалеть на это время. Сейчас вы тихо посидите и выпьете чашку чая. Затем вы расскажете сержанту всю свою историю. Он запишет ее и зачитает вам вслух, после чего вы подпишете протокол допроса.

Он посмотрел на ее испуганное лицо и доброжелательно улыбнулся.

— Не волнуйтесь, мисс. Мы можем быть очень благоразумными и благодарными, когда хотим. Дав показания, вы сможете вернуться к прежней жизни. Вы не сядете в тюрьму и не потеряете хорошую работу.

Люк учтиво промолчал, хотя и не смог бы ничего добавить, ибо в это мгновение в кабинет проскользнул дежурный констебль и, повернувшись спиной к свидетельнице, тихо обратился к суперинтенданту:

— Вы не могли бы выйти, сэр? Нашли «лагонду».

Глава 18

Что понял мистер Кэмпион

Мистер Вик установил телефон в небольшой кладовой, которая располагалась в задней части салона. Его выбор, вне всякого сомнения, определялся легкомыслием ума. Парикмахер однажды заметил, что эта комната по размерам похожа на телефонную будку. Поскольку кладовая также использовалась для хранения некоторых мазей и как чулан для уборщицы, то никаких удобств там не имелось. Инспектор в гражданской форме, передававший промежуточный рапорт по запросу управления, был вынужден стоять одной ногой в ведре и смотреть на бутылочки с восстановителем волос — средства, приводящего в бешенство всех лысых мужчин, одним из которых являлся данный сотрудник полиции.

— Сначала о машине, — аккуратно диктовал он в телефонную трубку. — Все ранее указанные данные о «лагонде» верны. Как говорилось в моем прежнем сообщении, автомобиль оставлен на улице перед парикмахерской. Багажник открыт и пуст. Вероятно, прежде в нем находилось восемь кирпичей… Что? Ну, они красные и очень старые. Обычные кирпичи. В настоящий момент они подложены под колеса машины. Дорога здесь идет под уклон. Вы это записали?

Он немного подождал и, когда его последние слова записали, продолжил диктовать отчет:

— Мы нашли по соседству несколько деревянных ящиков разных размеров. Это торговая улица, и владельцы магазинов выставляют их по вечерам как мусорные баки. С ума можно сойти, сколько здесь всякого хлама. Мусор собирается утром… Что? Вы пришлете двух парней? Хорошо.

Инспектор вздохнул с облегчением.

— Парикмахер живет в двухкомнатной квартире над салоном, — снова заговорил он. — Я привезу его в участок, как только он вернется в нормальное состояние. В данный момент хозяин салона наверху. В стельку пьяный. С ним работает дознаватель. Мистер Вик понятия не имеет, когда его привезли домой. Он в полном ступоре.

Когда с другого конца линии поступил очередной вопрос, инспектор рассмеялся.

— Извините, Джек. Мне самому не мешало бы прочистить мозги. Парикмахер рассказал нам все, что помнит, но он не готов давать показания. Либо он вчера вмазал больше обычного, либо это чертовски забавный человек. Мистер Вик утверждает, что машина принадлежит его старому другу — майору Чад-Ходеру. Настоящей фамилии он не знает, хотя может отвести нас к какому-то управляющему пабом. Тот якобы многое может рассказать. Они приходили туда посмотреть на Могги Мурена и были с ним на сцене весь вечер. Проверьте это сообщение. Затем они вернулись домой, и, как я понял, майор уложил друга в постель, а сам отправился спать в гостиную. В какой-то момент он исчез. На кушетке действительно остались плед и подушки, но они совершенно холодные. Подозреваемый в доме не обнаружен. Входная дверь была открыта. Вероятно, он ушел пешком. Вы записали? Правильно. Это пока все. Позже перезвоню еще раз. Пока.

Когда он повесил трубку, его сообщение, переписанное официальным языком и переданное на Тейлор-стрит, подарило еще одну идею опытному суперинтенданту Люку.

— Хм, вы слышали это? — спросил он, обращаясь к Донну. — Подозреваемый позаботился о новом алиби.

Они стояли в углу кабинета и рассматривали карту округа. Глаза главного инспектора, окаймленные густыми светлыми ресницами, странно сверкнули.

— Парень не теряет времени, — рассеянно ответил он, размышляя над возникшим предположением. — Я боюсь, что он сбросит оружие.

— Зачем ему это делать? Он не знает, что мы начали охоту на него. Если, конечно, он не телепат.

В голосе Люка прозвучали веселые нотки.

— Где бы он сейчас ни находился, ему придется вернуться в одну из своих нор. Наши парни будут ждать его. Только передайте им, чтобы они сидели тихо. Главный суперинтендант тревожится о безопасности людей. Мы не должны спровоцировать еще одну стрельбу. Как заметил босс, нам и так не хватает личного состава.

Когда Донн вышел из кабинета, чтобы дать необходимые указания, Люк остался стоять рядом с картой. Парикмахерская в переулке на углу Эдж-стрит была обведена красным маркером. Чарльз уже отметил, что она находилась неподалеку от Гарден Грин — чуть ниже и в другом округе. В принципе, она располагалась по пути в интересующий его район. Пока Люк стоял, отслеживая улицы, которые пересекались петлями и кривыми линиями без всякой видимой логики, он почувствовал трепет, словно уловил ветерок от убегавшего врага. Он начал бренчать монетами в кармане, создавая мелодию нараставшего возбуждения.

Когда Донн вернулся в кабинет, его начальник по-прежнему стоял у карты, наклонившись вперед и вытянув шею. Главный инспектор смущенно прокашлялся.

— Эта женщина о многом рассказала, — доложил он суперинтенданту. — Не знаю, насколько ее показания пригодятся нам, но она ничего не утаила. Вряд ли Эдна могла знать что-то ценное. Во всяком случае, она не имеет понятия о его дальнейших планах. Но ваша встряска развязала ей язык.

Люк повернулся к главному инспектору.

— Она решила отомстить ему?

— Нет. Она была влюблена в него. Узнав, что он убийца…

Остальная часть фразы Донна повисла в воздухе. Люк снова посмотрел на карту.

— Влюблена, говорите? Вертлявая сучка. Пусть ее напоят чаем и отвезут домой. Но куда же мог пойти этот парень? Мы наткнулись на часть его дел, о которых прежде ничего не знали. У нас лишь половина картины. Где Кэмпион?

— Еще не объявился. А он забавный парень, верно? Делает то, чего от него никто не ожидает.

Люк промолчал. Его брови нахмурились.

— Кэмпиону не понравилась та старая леди в странном музее, — сказал он. — Хотя я нашел ее очаровательной особой. Возможно, я ослеп, но мне трудно представить ее вовлеченной в преступления Чад-Ходера. По идее, мы должны поехать к ней и вытащить ее из постели, чтобы задать кучу глупых вопросов. Но с этим можно подождать до утра. Пусть сначала официант припомнит, где он впервые увидел восковые фигуры.

Люк помолчал несколько секунд.

— Нет, вряд ли, — сказал он, отвечая на собственный вопрос. — Я не поеду к ней ночью.

— Пожилая леди понравилась вам? — спросил Донн, не осознавая, что входит на опасную территорию. — Забавно, но так иногда действительно бывает. Ух! Кто это там?

Суперинтендант посмотрел на изящную фигуру, входившую в кабинет.

— Доброй ночи, Калли, — сказал он. — Как поживает ваш посол?

Суперинтендант Каллингфорд был одним из тех флегматичных и красивых людей, которые часто встречаются в службе государственной безопасности. Они с Люком были старыми друзьями, и каждый из них делал вид, будто считает работу другого гламурным времяпрепровождением.

— Привет, Чарльз. Я смотрю, вы по уши в делах.

Тон Каллингфорда казался вальяжным и задумчивым.

— Когда я вышел из лифта и направился к этой двери, у меня сложилось впечатление, что в здании начался пожар. В коридоре немыслимая толчея.

Он кивнул Донну и пригладил величественные усы.

— Люк все еще поглощен поимкой преступников, хотя уже не может расстреливать их при попытке к бегству.

Лицо его приятеля заметно помрачнело.

— Это не очень хорошая тема для разговора, Калли, — ответил он.

Донн рискнул прийти ему на помощь.

— Мы столько нарыли на одного из убийц, что теперь его точно повесят.

— Вы так считаете? — со злой усмешкой спросил Люк. — А я вот гадаю, как отнесутся к нему в нашем праведном суде? Собрали ли мы достаточно улик и доказательств?

— Вы про то убийство на Террасе, верно? — поинтересовался Каллингфорд.

— Мы говорим о десяти убийствах, — ответил Люк, угрюмо посмотрев на визитера. — Наш подозреваемый потерялся в сугробе улик, но в суде снег растает. По новым правилам для высшей меры наказания преступник должен быть дважды осужденным. Лично я не понимаю, почему общество так благосклонно к убийцам. Первая судимость вообще не принимается в расчет. Серийного маньяка могут повесить только после двух тюремных сроков.

— Вам не нравится новое законодательство?

Люк сердито отмахнулся от вопроса.

— Мне оно вообще до лампочки, — ответил он. — Доставив убийцу в суд, я считаю свое дело сделанным. Я как собака, приносящая дичь к ногам охотника. От меня не ждут, что я буду делать из нее жаркое.

— Весьма интересная точка зрения.

Манеры Каллингфорда напоминали поведение больших сановников, чью безопасность он обеспечивал.

— Вы не посчитаете меня надоедливым человеком, если я побеспокою вас маленьким делом? Именно оно и привело меня сюда. Обещаю, что не отниму у вас много времени. Я позвонил в ваш офис, и секретарь сказал, что вы находитесь здесь. Это касается старого преступления. Вы не против, если я продолжу?

Он был намеренно велеречивым, и, увидев огонек в глазах собеседника, Люк решил, что его дразнят. Он вытащил пачку сигарет.

— Попробуйте одну из них, ваше превосходительство. Мои сигареты не повредят вашему горлу. Они, как я надеюсь, просто плотно закупорят его. И кончайте уже с вашими напыщенными речами. Вы же старый полицейский офицер. Я готов выслушать вас. Тем более что мы тут места себе не находим в ожидании важного свидетеля.

— Отлично. Вы когда-нибудь слышали…

Каллингфорд оборвал фразу, прикуривая предложенную ему сигарету.

— …о стрельбе на Черч Роуд? Это случилось какое-то время назад, дело было связано с торговцем шелком и потерянной перчаткой.

Он сделал паузу и с удивлением осознал, что его собеседники смотрят на него с неподдельным интересом.

— Надеюсь, я не утомляю вас?

— Пока нет. Что вам известно об этом случае?

— Фактически ничего. Около двадцати минут назад одна моя знакомая — возможно, вы знаете эту восхитительную пожилую даму, чье семейство владеет рестораном «Грот», — рассказала мне по телефону любопытную историю, как раз связанную с потерянной перчаткой. Все это время она не придавала ей большого значения, но нынешним вечером случился эпизод, который буквально вверг ее в панику. Кстати, я пообещал не втягивать ее семейство в череду допросов и прочих разбирательств.

— Я учту вашу просьбу, — ответил Люк, не проявляя особого такта, — если только они уже не втянуты в канву уголовного дела. Выкладывайте, Калли. Что там у них произошло этим вечером?

— Дело связано с другой стрельбой. На этот раз на Террасе Минтона. Насколько мне известно, убили какого-то адвоката. Думаю, вы знаете об этом?

— Не так много, как нам хотелось бы, — осторожно ответил Люк.

Он смотрел на Каллингфорда с недоверием и надеждой.

— Значит, ваша знакомая связала эти два преступления вместе?

— Да, именно так. Она не может привести особенных доказательств, но женщина настолько испугалась, что попросила сына позвонить мне среди ночи. Как я понял, ее старая подруга имеет…

Люк громко застонал.

— Ох уж эти старые подруги, — устало проворчал он. — В какой-то момент я с блаженством подумал, что вы принесли нам вкусную кость. Итак, подруга вашей подруги вспомнила, что она однажды покупала такие перчатки одному из своих знакомых в качестве подарка, — представляю, как тот мужчина был разочарован. И вот эта женщина решила, что именно подаренные ею перчатки фигурировали в деле об убийстве. Вчера вечером, когда произошло очередное преступление, ваша подруга…

— Все верно, Люк.

Каллингфорд был искренно расстроен.

— Вы знаете о таких делах больше, чем я. Это не моя область. Я просто пришел к вам с этой историей в надежде, что она поможет раскрыть преступление. Но ваша реакция настолько иронична, что…

— Извините, дружище, за этот всплеск эмоций, — покаялся Люк. — Продолжайте рассказ. Усаживайтесь в кресло. Я приму информацию по всей форме. Назовите, пожалуйста, имя, фамилию и адрес вашей подруги.

— Миссис Сивилла Доминик. Ресторан «Грот». Первый корпус.

— Спасибо, сэр. Фамилия и адрес ее подруги?

Суперинтендант Каллингфорд открыл рот для ответа, но в этот момент к Люку торопливо подошел секретарь.

— Нам позвонил мистер Альберт Кэмпион. Он просит вас подойти к телефону для личного разговора.

Суперинтендант вскочил из-за стола и бросил карандаш Донну.

— Генри, продолжите, пожалуйста. Я ждал Кэмпиона всю ночь.

Донн ничего не сказал. Он с сомнением посмотрел на человека из службы безопасности, и Люк, заметив его взгляд, переменил свое решение.

— Все верно, — сказал он. — Вы правы, Генри. Примите сообщение Кэмпиона. Продолжайте, Калли. Извините, что нас перебили. Как зовут подругу вашей подруги?

Каллингфорд не стал спешить с ответом. Он вытащил из внутреннего кармана аккуратный маленький блокнот и сверился с записанной информацией.

— Ее зовут миссис Полли Тэсси, — медленно ответил он. — Фамилия пишется Т-э-с-с-и. Адрес следующий: Гарден Грин, дом номер семь. Возможно, вы никогда не слышали об этом маленьком районе. Он находится около Бэрроу-роуд.

Люк все еще смотрел на него с открытым ртом, когда Донн, вернувшись из соседнего кабинета, быстро направился к Люку. Его голос дрожал от возбуждения:

— Старик наткнулся на что-то важное. Он просил передать вам, что вспомнил о беседе с постовым, который сейчас лежит в госпитале на Бэрроу-роуд. Тот парень говорил, что, патрулируя район Гарден Грин, он видел утром двух молодых людей. И Кэмпион решил, что одним из них мог быть Уотерфильд. Такое совпадение показалось ему перспективным, поэтому он поехал в госпиталь и получил описание юноши. Оно совпало с нашим. Теперь Кэмпион прячется в телефонной будке на Эдж-стрит. Он просит, чтобы мы выслали ему подмогу.

Донн замолчал на миг, и на его лице расцвела веселая улыбка.

— Я думаю, нам нужно исполнить его просьбу. Он сказал, что Ричард Уотерфильд только что подошел к передней двери известного вам дома. Это район Гарден Грин. Дом номер семь. Вы узнали адрес, сэр? Потому что для меня он ничего не означает.

Глава 19

Подготовка к несчастному случаю

Тем временем в гостиной вышеуказанного дома, где веселые цветы на обоях казались холодными и неестественно яркими в резком свете мощных ламп, наступила полная тишина. Наконец звонок с передней двери перестал трезвонить. Полли, которая только что вошла в комнату, замерла от неожиданности. Она неотрывно смотрела на человека, стоявшего на ковре у камина.

Аннабел все еще держала поднос с двумя цветастыми чашками. Свет проник в глубину ее волос, сделав бледно-коричневые прядки золотистыми. Джерри молча прислушивался к звукам. Вся энергия, искрившаяся в нем утром, исчезла. Его кожа стала серой. Под глазами и у висков проступили черные пятна.

— Кто это, Полли?

Он говорил очень тихо. Девушка, чувствуя какую-то тревогу, но явно недооценивая ее, с грохотом поставила поднос на стол.

— Я схожу посмотрю.

— Нет.

Джерри и миссис Тэсси произнесли это слово в унисон. Мужчина перевел взгляд на хозяйку дома.

— Кто это? У вас назначена встреча?

Звонок зазвучал снова — на этот раз менее агрессивно. Услышав одну длинную трель, Полли с облегчением вздохнула.

— Это мисс Рич, — сказала она. — Конечно, мисс Рич! Моя соседка из дома напротив. Она пришла за своим журналом. Наверное, увидела свет в моем офисе и пришла.

— Почему так поздно?

В голосе Джерри чувствовалось недоверие. Тон Полли, наоборот, стал мягче, как будто она заверяла его в полной безопасности.

— Конечно, поздно. Но она увидела свет и пришла. Старые люди, они как совы, ты же знаешь. Я получила ее почту еще в среду. Она весь четверг ожидала, что я принесу ей журнал.

Ее облегчение было таким убедительным, что образ другой старушки стал реальным для них, — словно они увидели ее стоявшей на крыльце и прижимавшей к себе полы плаща. Полли нашла журнал, где и ожидала — под подушками софы. Он был тонкий, но красочный, с собакой и ребенком на обложке. Она взяла его и направилась к лестнице.

— Я вспомнила о нем перед обедом, когда зашла в кухню и увидела на подоконнике букетик водяного кресса. А потом опять забыла. Наверное, бедная мисс Рич совсем измучилась. Она страдает бессонницей.

— Не впускайте ее внутрь, — ворчливым тоном сказал Джерри.

Полли снова повернулась к нему.

— Нет! Конечно нет! Я скажу ей, что устала. Если я прикрою дверь и вы будете вести себя тихо, она не узнает, что кто-то находится в доме. Но если мисс Рич поймет, что я принимаю визитеров и собираюсь вернуться к ним, она начнет напрашиваться в гости. Поэтому я просто отдам ей журнал и тут же вернусь назад.

Она вышла, и дверь сама закрылась за ней — возможно, из-за проказливого сквозняка, который, будто тихий молчаливый зверь, гулял по старому дому. Полли от испуга перешла на бег. Когда она спустилась по ступенькам, у нее на миг сбилось дыхание, а голос прозвучал нервозно и встревоженно:

— Не звони больше, Элли. Я уже несу твой журнал, дорогая.

Оттянув засов, она приоткрыла дверь.

— Ты подняла меня с кровати… Кто это?

Последнюю фразу она произнесла очень тихо. Ее глаза расширились при виде аккуратной головы Ричарда, подсвеченной сзади уличным фонарем.

— Я извиняюсь, что побеспокоил вас. Могу ли я увидеть Аннабел?

Просьба была высказана виноватым шепотом. Во время ночного путешествия он терзался беспокойством и, как странствующий рыцарь, испытывал зов приключений, но теперь, глядя на миссис Тэсси, почувствовал себя смущенным и робким.

— Кто вы?

Она по-прежнему говорила шепотом. Ричард заметил, что женщина нервозно оглянулась и посмотрела на лестницу.

— Моя фамилия Уотерфильд. Я…

— Я помню.

Желая убедиться в своей догадке, она открыла дверь шире и позволила свету из коридора упасть на его рыжие волосы. Он снова покраснел и даже отступил на шаг.

— Я с детства знаю Аннабел. И я не пришел бы так поздно, если бы ваш телефон внезапно не испортился. Я звонил вам…

— Тише!

Полли вышла на крыльцо и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— У меня нет времени на разговоры, — серьезно произнесла она. — Не хочу ничего объяснять, но я не могу впустить вас в дом.

— Я хотел бы увидеться с ней, — упрямо повторил молодой человек.

— Да, вы увидитесь, — ответила пожилая женщина. — Кстати, вы не могли бы проводить Аннабел на железнодорожный вокзал?

— Прямо сейчас? Посреди ночи?

— Как можно быстрее. Я хочу, чтобы утром она была уже дома. Если я отпущу ее, вы проследите за всем остальным?

— Конечно.

Она заметила его подозрительный взгляд, но не придала этому значения. Ее рука, лежавшая на щеколде, дрожала от испуга. Сама она напряглась в попытке услышать звуки, исходившие из гостиной.

— Сейчас я схожу наверх и пошлю ее к вам. Она спустится… по пожарной лестнице.

Заявление Полли казалось по-идиотски глупым, но тон был настоятельным.

— Где эта лестница? — шепотом спросил Ричард.

— Там.

Она указала на стену дома, за которой находился музей.

— Вам придется перебраться через стену или зайти со стороны улицы. Ждите внизу под лестницей. Я отправлю ее к вам, как только смогу. И примите мою благодарность. Даже не знаю, что бы я делала без вас. Мне нельзя задерживаться. Поторопитесь, дорогой. Доброй вам ночи.

Полли вошла в дом и закрыла дверь, но внезапно снова открыла ее.

— Не шумите. Чтобы ни одного звука не исходило от вас. Это очень важно.

Женщина помолчала, и он понял, что она хочет доверить ему какой-то секрет. Так оно и вышло.

— Скажите полиции, чтобы они не врывались в мой дом. Пусть делают все, что хотят, но только не берут дом штурмом.

На этот раз дверь громко захлопнулась, громыхнул засов. Ричард спустился с крыльца и недоуменно осмотрелся по сторонам. Он многого ожидал от миссис Тэсси, но только не такого приема. В ее доме происходило что-то ужасное. Он и раньше подозревал, что Джерри мог отправиться сюда. Теперь его опасения стали вполне определенными. Однако его заботила лишь безопасность Аннабел. Поэтому он с радостью принял дружескую помощь пожилой женщины. Ричард направился к садовой стене.

Дождь грозил перейти в ливень. Ветер стал более резким и неугомонным. Он срывал с платанов оставшиеся листья и ерошил кусты перед домом. Улица выглядела безлюдной. Темные окна домов на другой стороне улицы приводили Ричарда в уныние.

Он быстро отыскал пожарную лестницу. Со стороны она казалась железной паутиной или черной гирляндой, висевшей на темной стене. Он не мог добраться до нее, потому что старая калитка, установленная там еще до возведения флигеля, была теперь заблокирована стеной, которая окружала двор. Эта высокая, в девять футов, ограда, заросшая жимолостью, была очень мокрой и грязной. Молодой человек вышел на улицу и направился к калитке, ведущей в музей. Как он и подозревал, дверь оказалась закрытой на засов. Ему пришлось вернуться к стене.

Пока он поднимался, хватаясь за стебли ползучих растений, ему в голову пришла невеселая мысль. Ричард понял, что обратное путешествие с Аннабел будет нелегким. Тем не менее он решил преодолевать трудности по мере их поступления. Взобравшись на стену, он тихо спрыгнул на гравий и скрылся в темноте.

Тем временем Полли, подойдя к лестнице, вспомнила о журнале, который по-прежнему сжимала в руке. Она торопливо вошла в свой кабинет, бросила журнал в ящик стола и вернулась в коридор. Внезапно дверь на верхней площадке лестницы резко распахнулась, и полоска света стреловидной формы появилась на ступенях так неожиданно, что заставила пожилую женщину подпрыгнуть от страха.

— Это вы, тетя Полли?

Аннабел, все еще одетая в пальто, выглядела хмурой и встревоженной. Она посмотрела на тетю, а затем кивнула на чашку с молоком, которую держала в руке.

— Я решила пойти спать. Если, конечно, вы не против. Я очень устала.

Девушка была напугана. Полли на миг показалось, что передней стоит маленькая девочка, которая вот-вот готова заплакать. Тяжело дыша, она направилась к племяннице.

— Хорошая идея, дорогая, — сказала она. — Подожди минуту. Вот записка для твоей сестры на тот случай, если утром я забуду о ней. Передай ей это письмо с моими наилучшими пожеланиями.

Полли с изумлением отметила, что ее голос звучит вполне нормально и дружелюбно, хотя она и задыхалась от чрезмерного напряжения.

— Я провожу тебя в спальню.

— О, пожалуйста, не нужно, — решительно ответила девушка. — Я знаю, где она находится. Вы показывали мне перед обедом.

— Но мне хочется пожелать тебе спокойной ночи.

— Прекратите, Полли! — раздраженно крикнул Джерри.

Он стоял за дверью в нескольких футах от них, и его не было видно.

— Лучше присоединяйтесь ко мне и приготовьте нам напитки. Пусть девушка идет в постель, раз уж ей так хочется.

— Конечно, дорогой. Я только напишу адрес на конверте, пока не забыла. Приду через минуту.

Полли выхватила письмо из рук девушки и достала из кармана маленький огрызок карандаша. Она повернулась к полке, которая украшала небольшую нишу у подножия второго пролета лестницы, и начала что-то писать на конверте. Аннабел терпеливо стояла рядом с ней.

Иди к пожарной лестнице. Опусти окно. Ричард ждет внизу. Старайся не шуметь.

— Вот, — громко сказала она. — Посмотри, ты можешь разобрать мой почерк?

— Полли, ради Бога! Оставьте ее в покое.

В гостиной началось какое-то нетерпеливое движение. Пожилая женщина сунула письмо в руку девушки и поднялась на пару ступеней, чтобы прикрыть племянницу своим телом. К счастью, Джерри не вышел. Когда Аннабел прочитала записку, выражение ее лица изменилось. Полли поймала ее быстрый понимающий взгляд. Кивнув, девушка повернулась и взбежала по лестнице на второй этаж, но перед тем, как исчезнуть в темном коридоре, она обернулась, чтобы коротко попрощаться. Полли увидела ее благодарную улыбку и почувствовала трепетную волну любви.

— Спокойной ночи, — произнесла Аннабел. — Благослови вас Бог.

Пожилая женщина вошла в гостиную.

— Ну и чем мы займемся? — спросила она.

Джерри не стал тратить время, притворяясь, что не понял ее слов.

— Ваша гостья оказалась капризной тварью, — сказал он, переходя на фамильярный тон. — Я спросил, какого черта она тут делает, и маленькая дрянь встала в позу. Она сообщила мне, что приходится вам племянницей со стороны брата Фредди. Это правда?

— Да. Ты не поможешь мне, милый?

Полли сняла плащ. Он машинально подошел к ней и принял его, затем небрежно швырнул на стул, стоявший в углу.

— Меня ваши семейные дела не касаются, — смягчив тон, добавил Джерри. — Она просто застала меня врасплох, вот и все.

Пожилая женщина посмотрела на свой плащ. Под ним лежала его полушинель, в кармане которой могло быть оружие.

— Мне захотелось повидаться с вами, — продолжил он. — Вы сегодня припозднились. Девчонка сказала, что вы ходили в «Грот». Как семейство Доминик?

— Нормально, дорогой. У них все хорошо. Как всегда.

Вероятно, каждый из них не понимал того, что говорил. Они оба были поглощены своими тревогами и заботами. Полли прислушивалась к любым звукам, которые могли донестись сверху, но никакого предательского шума пока не улавливала. Джерри вообще не интересовался тем, что происходило снаружи и внутри дома. Насколько он знал, ничто не мешало его планам. Никакой опасности. Никакой потребности в спешке. Вся ночь была впереди. Тени под глазами стали черными. Он выглядел грязным и изможденным.

— Я приготовлю нам напитки, — с усмешкой сказал мужчина.

— Нет.

Полли сделала шаг, преградив ему путь к двери.

— Я буду пить молоко. Если ты хочешь что-нибудь покрепче, я принесу тебе виски. А как ты вошел в дом? Я не давала тебе ключ.

Внезапная воинственность была настолько нетипичной для нее, что Джерри удивился. Он отступил назад и нахмурился.

— У меня давно был свой ключ, — бросив на нее мрачный взгляд, ответил он. — Я думал, вы знаете.

Полли подошла к своему креслу и тяжело опустилась на мягкие подушки.

— В прошлом году я попросила тебя заменить замок. Значит, ты заказал себе дополнительный ключ?

— Да, я заказал два ключа для входной двери. Мне казалось, что однажды это может пригодиться. Так оно и вышло. Я ждал вас больше часа.

Он помолчал и обиженно хмыкнул.

— Бродил вокруг дома.

Полли спокойно кивнула, и это примирительное движение показалось странным и неожиданным для Джерри. Затем она откинулась на спинку кресла и приподняла подбородок. Он никогда не видел у нее такого выражения лица — безвредного и доброго, бесхитростного и мягкого, мирного и спокойного. Мужчина торопливо отвернулся. Пауза затягивалась. Он заставил себя улыбнуться. Виноватое выражение глаз придавало ему сходство с обезьяной. Он попытался задобрить ее, как часто делал это прежде.

— Простите меня, умудренная жизненным опытом леди. Я иногда не понимаю, о чем вы думаете. На самом деле. Наверное, это прозвучит немного глупо, но я так хорошо знал вас и Фредди, что позволил себе войти в дом. Я думал, что после многих лет знакомства я имею на это право.

— Да, — произнесла она тем самым примирительным тоном, который заставлял его нервничать. — Мы трое были очень близки. Мы любили тебя, Джерри. Любили как сына. А ты любил нас.

Полли сложила руки на животе.

— И мы по-прежнему любим друг друга, — продолжила она. — Видно, с этим ничего не поделаешь. Ладно, мой мальчик, сходи в столовую и приготовь себе напиток. Но для меня ничего не делай. Я буду пить молоко.

Мужчина встал и посмотрел на нее. Сначала она немного напугала его, а теперь выглядела настолько расслабленной и ничего не подозревающей, что его тревога улеглась. Полли спокойно поглядывала на маленькие фарфоровые часы, стоявшие среди статуэток на каминной полке, и даже позевывала, и он отверг возникшие опасения, сосредоточившись на практических вопросах. Один крепкий напиток не помешал бы его плану. Однако напиваться он не собирался.

— Хорошо, как скажете, мадам, — с мягкой улыбкой произнес Джерри. — Я принесу вам свежее молоко. Это остыло и стало невкусным.

— Нет!

Его предложение ужаснуло ее.

— В холодильнике осталась только одна бутылка молока. Это все, что у меня будет утром на завтрак.

— Тогда я подогрею молоко в вашей чашке. Не будьте такой упрямой. Я просто хочу позаботиться о вас. Сидите в кресле и никуда не уходите.

Не принимая никаких возражений, Джерри взял поднос и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Полли подождала полминуты и, услышав знакомый скрип половиц в столовой, тихо встала с кресла. Она подкралась к стулу, где лежал ее плащ. Ее руки были неуклюжими от нервозности, но она ощупала карманы полушинели и вытащила тяжелое оружие. Оно выглядело ужасным в ее дряблых и дрожащих пальцах. Оставалось решить, куда спрятать его. Пистолет оказался больше, чем она ожидала. Пожилая женщина испуганно осмотрела комнату. Каждое ее движение выдавало страх и отвращение. Она облегченно вздохнула, посмотрев на большую супницу с позолоченной цветастой крышкой. Та стояла в шкафу у окна. Ее покойная матушка всегда прятала там какие-то вещи, и Полли, помня это с детства, тоже иногда хранила в супнице свои маленькие ценности.

Ей потребовалось мгновение, чтобы открыть стеклянные дверцы, поднять крышку супницы и сунуть туда тяжелое оружие. Закрыв шкаф, она заметила, что оконные шторы немного покачивались. Окно оказалось приоткрытым — то есть любой звук, произведенный молодыми людьми у пожарной лестницы на углу дома, мог быть услышан в гостиной. Лицо Полли исказилось от тревоги. Она бросилась закрывать окно. В этот миг Джерри вернулся в комнату и опустил поднос на стол. Рядом с чашкой молока стоял бокал с виски и содовой. Полли заметила, что в чашке нет пенки: он не потрудился подогреть молоко. Что-то заставило его поспешить. Она могла сказать это, глядя ему в лицо.

— Что ты делаешь? — спросил он. — Открываешь окно?

— Нет. Закрываю его. Очень холодно.

— Может, мне нагреть печь?

— Если ты зажжешь огонь, мы не сможем закрыть дверь.

Она стояла над ним, пока он, опустившись на колени, подносил спичку к газовому распределителю.

— Прошлый раз, когда я вызывала газовщика, он предупредил меня, что это очень опасно. Уплотнители на дверях и окнах не только ликвидируют сквозняки, но и мешают доступу воздуха в комнату. В конечном счете огонь может погаснуть и газ заполнит гостиную.

— Я знаю, — равнодушным тоном произнес Джерри. — Вы говорили мне об этом. — Он даже не поднял головы. — Вот. Теперь все нормально. Садитесь в ваше кресло, и я принесу вам молоко. Полли, скажите, тот бойлер в кухне… он легко отключается?

— Нет, если только кто-то не пытается сжечь в нем тряпки. Он не предназначен для сжигания мусора.

Она подошла к креслу. Джерри все еще стоял на коленях на коврике, поэтому она смотрела на него сверху вниз. Внезапно смысл его слов дошел до нее. Она медленно опустилась в кресло. Ты пытался сжечь куртку. На ней была кровь.

Голос мог выдать ее. От скрытой паники перехватило дыхание. Мужчина сел на пятки и посмотрел на нее. Странный румянец разлился по его лицу, выдавая ей больше тайн, чем любая гримаса.

— О чем вы, черт возьми, говорите?

Это была напрасная угроза. Полли подняла руку, прерывая его.

— Не нужно, дорогой. Вечером я пыталась дозвониться Мэтту. Короче, я все знаю.

Он остался сидеть на коленях перед ее креслом. На лице мужчины промелькнула нерешительная усмешка. Пожилая женщина догадывалась, о чем он думал. Джерри выбирал для себя другую линию поведения. Наконец он взял ее руку в ладони.

— Вы сделали глупую ошибку, моя милая старушка, — сказал он. — Вы даже не знаете, что говорите. И я не знаю, что вы имеете в виду. Разве я был знаком с вашим Мэттом?

Она склонилась и посмотрела ему в глаза. Ей хотелось понять, зачем он лжет. Но ее маневр ни к чему не привел. За его взглядом скрывалось животное, в котором не было даже искры разума.

— Когда ты так смотришь, — с горечью произнесла Полли, — мне кажется, что душа покинула твое тело. Но я не верю этому. Иногда, глядя на тебя, я вижу красивого парня, которого мы с Фредди так любили.

— Все верно, Полли. Пока вы любили меня, моя душа ликовала.

Он снова сел на пятки и смущенно рассмеялся. Странный румянец начал сползать с его лица.

— А знаете, кого вы видите, когда смотрите в мои глаза, дорогая? Вы видите себя. Это вы живете во мне.

— Нет, ты не прав, — с внезапной силой возразила она. — Я вижу тебя, мой мальчик. В тебе мало что осталось, Джерри, но это по-прежнему человек, а не змея, слава Богу. Бывают моменты, когда я боюсь твоих поступков. Мне ведь известно про перчатки. Та перчатка, о которой шла речь в газете, была твоей — из той пары, что я подарила тебе. Это ты убил тех людей в Черч Роуд.

Теперь настала его очередь ежиться. Тусклый румянец с оранжевым оттенком вернулся, но на этот раз Джерри не собирался оправдываться.

— Если вы знали, то, значит, содействовали мне и одобряли мои преступления.

Похоже, это обвинение показалось абсурдным даже для его ушей. Тем не менее он продолжил:

— Вы отводили глаза. Вам нравилась моя игра. И вы постоянно обманывали себя. Например, устроили идиотский храм для коллекции Фредди, потому что посчитали эту идею чудесной. Однако вы точно знали, что его экспонаты вульгарны, скучны и безвкусны. Просто у вас пунктик. Все вещи должны храниться в музее или на алтаре, если они когда-то принадлежали человеку, которого вы любили. Это ваше кредо.

— Не говори так. Ты опять сменил тему. Ты пытаешься запутать меня, Джерри. Ах, дорогой, они поймают тебя.

Он с усмешкой покосился на нее.

— Не поймают.

Теперь, когда ее реакция оказалась именно такой, как он и ожидал, Джерри ослабил атаку. Он был полностью уверен в своем плане.

— Я очень осторожен. Иногда меня можно сравнить с гонщиком, но я никогда не рискую. У меня нет тормозов и правил. Я просто настолько осторожен, что мне даже становится скучно.

Напуганная женщина сидела в кресле и слушала его. Казалось, что она увидела голову Горгоны, и это превратило ее в камень. Она больше не замечала ни веселых обоев, ни фарфоровых статуэток. Обычный распорядок снов и пробуждений был нарушен. И все лишь для того, чтобы он понял ее.

— Мэтт пригрозил тебе судом, и ты испугался. В Черч Роуд ты стрелял, потому что тоже был напуган. Все твои злые дела объясняются паникой, Джерри.

Она обращалась к нему с территории своего разума. Ей хотелось предложить ему свое миропонимание. Мужчина сидел на ковре и хмурился, словно пробивался сквозь туман воспоминаний.

— Черч Роуд был началом, — сказал он. — Просто стартовая линия. Этот случай не считается. Остальное было другим.

— Остальное? Джерри… разве было что-то другое… кроме Мэтта?

— Нет, конечно нет. Вообще ничего не было.

Он засмеялся, подшучивая над ней, как делал это тысячи раз, обсуждая менее важные вопросы.

— Вы все придумали, старушка. Это игры вашего воображения.

Он пытался превратить их разговор в шутливую перебранку.

— У вас началась истерия, дорогая Полли. Нездоровые фантазии.

Он замолчал и подозрительно посмотрел на женщину, заметив, что выражение ее лица изменилось.

— Вы что-то вспомнили, мадам?

— Послушай, — с трудом произнесла миссис Тэсси. — Ко мне сегодня приходил суперинтендант полиции.

— Да? И что он хотел?

Джерри говорил таким легкомысленным тоном, что она почти поверила в случайное совпадение.

— Он не сказал ничего конкретного. Но я поняла, что он был разочарован. Какой-то свидетель сбился в показаниях насчет двух восковых фигур. Местная полиция подумала, что он мог видеть их в нашем музее.

— Вы говорили ему, что это я забрал их из коллекции?

— Нет. Суперинтендант не очень интересовался тем, что с ними случилось. Ему хотелось выяснить, существовали ли они вообще. Насколько я знаю полицию, они скоро привезут этого свидетеля сюда. Захотят проверить, не вызовет ли у него наш музей какие-то другие воспоминания.

Джерри смотрел на огонь. В его глазах клубилась пустота. Губы были слегка приоткрыты.

— Шанс на восемь миллионов, — тихо произнес он. — Вы говорите, они цепкие парни? Это не поможет им. Я могу настолько изменить ситуацию, что их версия отпадет сама собой. Но даже если я и пальцем не пошевелю, они все равно ничего не докажут.

Полли промолчала. Она свернулась калачиком в кресле. Ее подозрения вновь оправдались. Лишь синие глаза на белом лице сохранили свой яркий цвет.

— Той ночью, когда шел дождь, ты направил ко мне такси. Внутренний голос подсказывал, что это ты. Потом от тебя пришла открытка, намекавшая, что ты в тот день был в другом городе. Она еще больше убедила меня в моей правоте. А как могло быть иначе? Сельский автобус со старыми восковыми фигурами указывал на тебя. Кто еще мог придумать подобную хитрость? Как только я прочитала о ней в газете, то сразу подумала о моем Джерри. Но я закрыла на это глаза. Я сидела здесь и молилась Господу, чтобы мои страхи оказались глупой игрой ума.

Джерри похлопал ее по руке и довольно грубо встряхнул за плечо.

— Вы глупая женщина, Полли, — прошептал он. — Почему бы вам не помолчать?

Миссис Тэсси опустила голову, и он продолжил говорить, разумно и отчетливо, словно диктовал деловое соглашение:

— Мне не угрожает никакая опасность. Поэтому вам незачем тревожиться. Я так же осторожен, как и всегда. Под моими ногами прочный фундамент, глаза широко открыты. Я никогда не забываю о случайностях и превратностях судьбы. На каждый случай у меня имеется алиби, хотя ни одно из них мне так и не пригодилось. Кроме того, я не сентиментален, чтобы вздрагивать от любого движения. Если случится чудо и полиция заподозрит меня, они ничего не докажут. Я буду чист перед законом… и всегда буду таким.

Полли потерла лицо, словно освобождалась от налипшей паутины.

— Но зачем же убивать? — прошептала она. — Ты убийца, Джерри.

Он нахмурился и поднялся на ноги. На его покрасневшем лице читалось сильное раздражение.

— Чертовски глупый термин! «Убийца» — это неправильное слово. Люди убивают друг друга каждый день, но редко кто-то называет это убийством. Тут больше подходят другие слова — «война», «инцидент» или «логическое завершение событий». Когда ты пытаешься сделать что-нибудь метафизическое, другие считают это непростительным преступлением. Но такой уж тут фокус. Если я хочу ограбить человека, почему не довести работу до логического конца? Почему не отнять его жизнь? А вы сидите здесь и говорите мне, что Богу такое не нравится. Почему?

Полли с трудом выпрямила спину и посмотрела на него. В ее глазах сверкнули искорки былого авторитета.

— Я не знаю, что нравится Богу, — сказала она. — Но я точно знаю, что люди ненавидят убийц. Первый завет Господа не связан с убийством, но у людей это считается самым ужасным преступлением. Если у человека имеется душа, он не марает себя убийством. Тот, кто убивает, идет против своего существа. И в конце концов он совершает самоубийство, чтобы избавиться от груза грехов. Убийцы не хотят быть пойманными, но их ловят. И это притворство, когда ты говоришь, что считаешь свою осторожность скучной.

— Ради бога, Полли, помолчите немного. Зачем говорить такую ерунду?

— Я не могу смириться с потерей. Убийство вычеркивает тебя из моей жизни. Вот что это значит.

После ее слов на мгновение наступила тишина — как безмолвие после оглушительного грома. Похоже, миссис Тэсси застала мужчину врасплох. Он буквально содрогнулся от гнева. Джерри отвернулся от нее. Желваки бугрились на его скулах. Лицо потемнело от прихлынувшей крови.

— Пора вернуться к нашим напиткам, — объявил он, повернувшись к столу. — Я научился сдерживать свой нрав, дорогая. Урок номер один. Никакого гнева, никаких чувств, ничего напоказ.

Он передал ей чашку и нахмурился, когда увидел, что немного молока пролилось на пол.

— Прошу прощения, — сказал он. — Стар уже стал. Рука утратила былую твердость. Пейте. Я влил туда немного виски.

Полли послушно взяла чашку. Она не отрывала взгляда от его лица. Он будто постарел. Морщины углубились, мышцы выпятились. На лбу появился пот. Несмотря на парализующее беспокойство, она поблагодарила судьбу за то, что еще жива. Женщина сделала пару глотков и сморщилась, словно приняла лекарство.

— Тебе не нужно было делать этого, — прошептала она. — Очень плохой вкус. Лучше бы бросил туда ложку соли или сахара. Но виски сделало напиток отвратительным. Послушай меня, Джерри. Ты можешь не верить мне, но рано или поздно нам понадобятся деньги на адвокатов. Они будут не так добры, как бедный Мэтт. Им придется платить. Я знаю это, и, когда ты нуждался в нас с Фредди, мы без колебаний…

Он раздраженно вскинул руку, но она продолжила:

— Не сердись, дорогой. Мы должны смотреть правде в глаза. Я говорю это, потому что вижу тебя насквозь. Не делай ничего сумасбродного, не убегай и не стреляй, как в Черч Роуд. Ты не сможешь отстреливаться все время.

Она сидела, глядя на него и держа пустую чашку на колене. Ее лицо было нежным и добрым. На нем читалась любовь к приемному сыну. Он тоже смотрел на нее. В его глазах отражалась необычная борьба чувств — опасения, ожидания и, возможно, огромного отчаяния.

— Ты отказалась от меня! — внезапно крикнул он.

Упав перед ней на ковер, он обнял ее и снова посмотрел ей в лицо.

— Признайся в этом. Зачем ты пригласила ту девчонку? Она встала между нами. Она заняла мое место. Я ведь тоже вижу тебя насквозь. Ты ничего не можешь скрыть. Или скрываешь?

Полли плотно закрыла глаза, а затем снова открыла их. На ее лице появилось выражение детского удивления.

— Я почти не вижу тебя, — прошептала она. — Забавно. Я чувствую… Джерри! Ты что-то подмешал в молоко? Что там? Хлорал? Он жжет мне грудь.

— Да, милая, все верно. Не бойся. Там маленькая доза. Только чтобы вырубить тебя.

Он даже заплакал, задыхаясь от ощущения неумолимости судьбы. Полли с упреком и глупой улыбкой посмотрела на его лицо, такое дорогое и близкое.

— Я последняя, кто тебя любит, — хрипло произнесла пожилая женщина.

Она боролась с веществом, которое волнами слабости расходилось по ее венам.

— Если ты убьешь меня, Джерри, то потеряешь контакт… с людьми. И тебе незачем будет жить. Ты станешь опавшим листом.

Глава 20

Предательство

Аннабел быстро спустилась по пожарной лестнице. Из-за шума дождя ее осторожные шаги по железным ступеням не были слышны. Ричард увидел в темноте ее бледное лицо и услышал вздох, когда она оперлась на его плечо. Девушка благодарно спрыгнула в его объятия, и он не сразу опустил ее на землю.

— Что происходит? — прошептал он.

Она приложила палец к губам. Ричард взял ее сумку в левую руку, обнял Аннабел за плечи, и они тихо прошли позади дома под одним освещенным окном.

Через несколько минут молодой человек обнаружил, что обратный путь невозможен. Узкая аллея вела в арочный проход, за которым располагался музей. Ричард понял, что им следует пройти через помещение, где хранилась коллекция забавных вещей. Вероятно, где-то там имелась вторая дверь, которая позволила бы им выйти в сад к запертой калитке и другой дороге.

Дождь постепенно превратился в ливень. Аннабел он казался необычно шумным. Капли барабанили по крышам, вода бурлила в трубах и канавах. Они видели деревянный проход, который вел от кухонной двери к музею и во мраке выглядел белым. Когда они прошли арку и приблизились к стене, Ричард наклонился к уху девушки:

— Джерри там?

— Да. Когда мы вошли, он ждал нас в гостиной. Что ты знаешь о нем?

— Немного. Что случилось?

— Я не знаю. Он был в ярости, когда увидел меня. Я даже подумала, что он помышлял об убийстве.

Ричард скептически хмыкнул.

— Не думаю, что все так драматично.

— А я думаю, — дрожащим голосом заявила Аннабел. — Тетя Полли оцепенела от страха. Ричард, мне кажется, мы должны позвонить в полицию.

— Нет, лучше обойдемся без нее, — криво улыбнувшись, ответил молодой человек. — Сегодня вечером я уже имел небольшую беседу с полицейскими. Они угрожали мне арестом. Я больше не хочу рисковать. Стой здесь и не мокни под дождем. А я посмотрю, имеется ли дверь в садовой стене.

Он оставил ее у боковой двери, через которую прошлым утром Джерри вошел в музей, чтобы отключить механизм аттракциона. Когда она, уклоняясь от дождя, прислонилась к стене, ей вспомнилось, что Полли, провожая суперинтенданта и мистера Кэмпиона, не закрыла эту дверь. Она осторожно подергала ручку и была вознаграждена теплым камфорным воздухом, хлынувшим через открывшуюся дверь. Девушка вошла внутрь и стала ждать Ричарда. Вернувшись, он благодарно присоединился к ней. Его лицо блестело от влаги, костюм намок так, что ткань на плечах и спине стала темной.

— Спасибо за уют, — прошептал он. — Боюсь, нам придется побыть здесь какое-то время. Вся территория окружена полицией. У стены стоит машина. На аллее, которая ведет в сад, я заметил двух полицейских.

Он не видел Аннабел в темноте, но чувствовал, как дрожит ее рука.

— Они охотятся за тем мужчиной?

— Думаю, да. Нам лучше оставаться тут, пока шум не затихнет. А потом я, как и обещал, провожу тебя до поезда.

— Что они планируют? Хотят ворваться в дом?

Он не ответил, вспомнив последнюю просьбу Полли.

— О чем ты задумался? — спросила Аннабел, снимая плащ. — На твоем месте я сняла бы пиджак. Возможно, нас не поймают и не будут допрашивать. Зачем же тогда простуживаться? Тетя Полли — мудрая женщина. Она знала, что все так получится. Ей не хотелось впутывать меня в скандальную историю.

— Да, это верно.

Очевидно, Ричард принял решение.

— Мы закроем эту дверь и ляжем на пол. Похоже, полиция знает, что Джерри находится в доме.

— Конечно, они знают.

Аннабел села на край помоста.

— Иначе они не приходили бы сюда. Поднимайся на платформу. Где ты хочешь сидеть? В слоне или в жирафе?

А в это время на противоположной стороне дороги, в одной из меблированных комнат многоквартирного дома мистер Кэмпион, суперинтендант Люк и сержант Пикот из участка на Бэрроу-роуд, в чьем округе проводилась операция, слушали рассказ мисс Рич, той самой женщины, которую Полли ожидала увидеть на пороге, когда звонил Ричард.

Квартира на первом этаже располагалась прямо у входа, и ее большое окно отделялось от тротуара глубокой канавой. Как оказалось, мисс Рич привыкла к тому, что ее квартира освещалась уличным фонарем.

— Я всегда сижу здесь в темноте, гляжу в окно и слушаю радио, — донесся из тени ее тихий назидательный голос. — Если хотите, я задерну занавески и включу свет. Но если вы подойдете сюда и встанете за моей спиной, то сможете многое увидеть.

Судя по тону, она была школьной учительницей. Они подчинились и, осторожно переступая через разбросанные на полу вещи, встали за ее тонкой фигурой перед кушеткой, расположенной подокном.

— Понимаете, в чем дело? — гордо спросила она. — Я могу видеть все дома на той стороне дороги, беседку на углу и крохотную полосу Эдж-стрит. А вон там находится дом номер семь. И через ту стену, что напротив окон столовой, недавно перелез мужчина. Я так и сказала констеблю.

— Я понял вас, мадам.

Люк склонился над кушеткой, чтобы подстроиться под нужный угол обзора. Мистер Кэмпион, чье зрение в темноте было просто замечательным, едва не налетел на высокий столбик из книг и ящиков, в которых, как он подозревал, хранились грязные тарелки.

— Можете свалить их на пол, — сказала ему через плечо мисс Рич. — Ко мне раз в неделю приходит уборщица. Затем я опять начинаю выстраивать баррикады из хлама. Итак, слушайте дальше. Этот молодой человек, которого я прежде ни разу не видела, подошел к их дому сразу после того, как миссис Тэсси и девушка, наверное, ее племянница, вошли внутрь. Он постоял пять минут на крыльце. В это время я не могла наблюдать за ним. Затем, к моему изумлению, он побежал в направлении сада и перелез через стену. Я могла бы позвонить вам, как всегда делала раньше. Но не стала. У вас на участке новые люди. Я не знаю их. К тому же мне в голову пришла мысль, что это дорого мне обойдется.

Она помолчала, продолжая задумчиво смотреть в окно.

— Конечно, я могла бы поднять крик. Но это показалось мне излишним. Во-первых, никто в нашем доме не отозвался бы. А во-вторых, я знаю, что у миссис Тэсси гостит мужчина, который сможет защитить ее. И девушка тоже сумеет постоять за себя. Уже не маленькая. Поэтому я подождала несколько минут, а затем, к моему облегчению, на нашей дорожке появился констебль. Я постучала в окно, и, как вы уже знаете, он остановился. Я вышла и поговорила с ним. Удивительно, суперинтендант, но я не заметила, как подъехали ваши люди.

— Бывает, мэм. Что ж тут поделаешь?

Иногда Люк мог быть вежливым.

— Нас в основном интересует мужчина, который сейчас гостит у миссис Тэсси. Вы случайно не знаете, когда он пришел?

— Вас интересует Джереми Хокер? Ага!

Ее лицо оставалось в тени. Но все, кто сейчас находился в комнате, могли бы поклясться, что после восклицания она поджала губы.

— Вы знакомы с ним, мэм?

— Мы встречали несколько раз.

Она оглянулась и посмотрела на мистера Кэмпиона.

— Я не хочу говорить больше, чем мне положено, — заявила женщина, оказывая ему особое доверие, словно он был компетентнее полиции. — Я ничего не имею против этого Хокера. Тем более миссис Тэсси очень любит его. Если бы я не знала, как он дорог для Полли, то надела бы плащ и пошла под дождем, чтобы предупредить ее о человеке, самовольно вошедшем в дом. Я часто прихожу к ней в гости, когда ей одиноко. Но раз он там поселился, мне больше незачем тревожиться.

И мистер Кэмпион действительно понял ее. Он тихо спросил:

— Наверное, этот Хокер отнимает кучу времени у вашей подруги?

— Полли относится к нему как к собственному сыну. Представляете? — Мисс Рич как бы приглашала их разделить с ней ее удивление. — Насколько я знаю, он бывает у нее довольно редко, но каждый раз доставляет ей множество тревог. Уверяю вас, он приятный малый. Но внутренний голос подсказывает мне, что он извращенный мошенник. А она, глупая идиотка, чуть ли не молится на него… Ну конечно, она же соль земли! Другие люди ее не волнуют. Ума, как у голубя! Но вот страдающее сердце…

Мисс Рич умолкла, и половина фразы повисла в воздухе.

— В любом случае, — после паузы добавила старушка, — она единственная соседка, которая меня устраивает. Мы с ней дружим. Она каждую неделю покупает мне какие-нибудь нудные журналы. Я притворяюсь, что читаю их.

Люк прокашлялся.

— Вы запомнили время, когда Хокер вошел в ее дом?

— Естественно, запомнила. Я слушала симфонический концерт. Было около половины одиннадцатого. Он пришел пешком, что удивило меня. Обычно Хокер приезжает на большой красивой машине, которую оставляет перед домами других людей. Он поднялся на крыльцо. Я подождала, но он не спустился. Значит, у него имелся ключ. Я часто подозревала, что он жулик. Этот тип прошелся по комнатам, а потом домой вернулись они.

— То есть вы видели, как свет включался и выключался в комнатах?

— Конечно. Хокер не был только в гостиной и спальне. И он что-то делал в кабинете Полли. У нее там телефон. Потом долго был в кухне. Что-то выискивал, наверное.

Люк перебил ее:

— А как вы узнали про кухню?

Женщина засмеялась и радостно потерла ладони.

— Пригнитесь и посмотрите, — велела она. — Видите тот сук, который выделяется на фоне неба, как хвост гусыни? Дальше находится флигель, где миссис Тэсси хранит странные вещи своего покойного мужа. Когда в кухне включают свет, дерево подсвечивается. Летом это видно лучше, чем зимой, но я-то все замечаю. Меня не проведешь! Свет в кухне горел минуты три или четыре перед тем, как вы вошли. Кто-то готовил напитки. Или искал бутылку. Что вы еще хотите узнать?

— Больше ничего, мэм. — Голос суперинтенданта звучал уважительно и вежливо. — Только один вопрос. Если вы снова понадобитесь нам, мы сможем найти вас в этой комнате?

— Да, я буду ждать вас здесь. Про мой сон не беспокойтесь. Я страдаю бессонницей.

Она говорила так, как будто извинялась.

— Просто подойдите к окну и постучите. Я выйду на крыльцо. Не звоните в дверь. Вы разбудите весь дом, и все потом будут ворчать на меня. Ладно, я буду сидеть тут и наблюдать за вашими действиями. Спокойной ночи.

Она вновь повернулась к Кэмпиону:

— Если миссис Тэсси будет нужен кто-то, кроме ее племянницы, приемного сына, грабителя и полиции, дайте мне знать. Я приду и посижу с ней. Хотя я не всегда такая добрая.

— Вот типаж женщины, который я не переношу, — сказал Люк, когда трое мужчин направились под дождем к крыльцу пустого дома, стоявшего в тридцати ярдах дальше по улице. — Все разговоры только о самой себе. Забудьте о ваших проблемах и думайте обо мне. С утра и до ночи.

— Она крепкий орешек, — заметил сержант Пикот, впервые заговорив за все время проводимой операции. — Такие женщины ничего не боятся и делают все, что им хочется. Насчет подозреваемого, сэр. Мы готовы к штурму дома. Могу ли я подойти к двери и поговорить с этим Хокером по-приятельски? Мы не потеряем его. Вся территория окружена.

— Извините, Джордж. Мы не будем рисковать. Таков приказ.

Люк встряхнулся, сбив капли с плаща, и сел на парапет, который тянулся вдоль портика.

— Мы подождем, когда он выйдет, и возьмем его без шума и выстрелов. Главное — застать его врасплох.

Пикот фыркнул.

— Вы подозреваете его в стрельбе на Черч Роуд? У вас уже имеются какие-то догадки, зачем он пришел в этот дом?

Люк нахмурился.

— Похоже, он чувствует себя здесь в безопасности. Если это так, то он не причинит вреда двум женщинам, которые находятся в доме.

Пикот посмотрел на окна пустого дома и отвернулся.

— Я считаю, что он готовит себе алиби, — проворчал сержант. — А какое это будет алиби, если он нанесет им вред? Но у меня плохие предчувствия, сэр. Что он там сейчас может делать?

Люк прислонился к колонне. Его лицо оставалось в тени.

— Я думаю, он избавляется от вещей, которые не хочет держать при себе. Например, от оружия. Это согласуется с его линией поведения. А дом он рассматривает как свою нору. Вероятно, здесь он проявляет лучшую сторону своего характера.

— А как насчет старой леди? Она помогает ему?

— Конечно, помогает, — с печальным вздохом ответил Люк. — Я не думаю, что она в курсе его грязных дел. Просто женщина любит его как сына. Я часто видел таких дам и точно могу сказать, что с ней происходит. Если вы надеетесь, что этот тип заплатит за свои преступления финальной агонией на виселице, то начинайте праздновать победу.

Пикот помолчал какое-то время, затем рассмеялся.

— Забавно, как люди покупают любовь друг друга.

— Вряд ли это можно рассчитать научным образом. Но в жизни это работает на все сто процентов. Ложь старых женщин никогда не бывает идеальной. Они оговариваются, и каждое произнесенное ими слово зарывает парня в яму. Наверное, он думает, что нужно избавляться не только от улик.

Пикот встревоженно повел плечами.

— Вы говорите, что он, возможно, уничтожает вещи, которые не хочет держать при себе. А как насчет старой леди? Вы думаете, он не убьет ее?

Люк устало потянулся.

— Я не знаю, — ответил он. — Вряд ли. Надеюсь, что нет. Этой ночью мы должны обойтись без убийств. Меня тревожит Уотерфильд. Я буду рад, если выяснится, что он не смог войти в дом. По словам мисс Рич, парень стоял на крыльце около пяти минут. Что он там делал?

Мистер Кэмпион покашлял.

— К моему вечному стыду, я не ожидал увидеть его, — признался он. — Побывав в госпитале, я взял приметы юноши у констебля, который видел его с девушкой этим утром. Приметы совпали с описанием Уотерфильда. Получив информацию, я направился к вам и вдруг встретил этого парня на Эдж-стрит. Я последовал за ним и увидел, что он свернул к дому номер семь. В то время я не знал, что Хокер тоже находится там. И у меня не было причин полагать, что Уотерфильд задержится здесь надолго. Будучи гражданским лицом, я не имею властных полномочий. Поэтому, зайдя в телефонную будку, я позвонил в участок на Тейлор-стрит.

— Либо он не стал звонить в дверь, либо кто-то вышел к нему и попросил удалиться. К сожалению, мисс Рич не сказала нам этого. Однако что-то заставило его перелезть через садовую стену.

— Вряд ли мы узнаем причину этого, если не задержим парня, — сказал Пикот. — И вот мой план, сэр. Позвольте мне пробраться в сад. Вполне вероятно, что я увижу что-нибудь через освещенные окна.

— Ладно, — неохотно уступил Люк. — Если найдете парня в саду, приведите его сюда. Но старайтесь действовать как можно тише. Не испугайте Хокера! Иначе вся операция пойдет коту под хвост.

— Он не увидит меня.

Пикот застегнул плащ и поднял воротник.

— В такой дождь мне пришлось бы кричать, чтобы он услышал меня.

Сержант направился к Эдж-стрит и исчез в темноте. Люк выглянул из-за угла дома. Дорога была совершенно безлюдной. Окна домов темнели проемами. Полицейские неплохо скрывались в тени. Суперинтендант вздохнул, а затем, усмехнувшись, обратился к мистеру Кэмпиону:

— Надеюсь, вы удобно устроились, капитан? Эта операция может занять всю ночь.

Худощавый мужчина пожал плечами.

— Я испытываю такой же азарт, как на любой другой охоте. Кроме того, наш подозреваемый явно относится к подвиду животных. В нем чувствуется натура рептилии. Что-то черепашье, но очень проворное и грязное. Вопреки моим обычным убеждениям, я надеюсь, что этого преступника повесят.

Люк, фыркнув, возмутился:

— Повесят? Почему мне все говорят о повешении? А на каком основании я буду обвинять его? Нам не хватает доказательств, и это тревожит меня.

Мистер Кэмпион осматривал фасады противоположных домов.

— Как-то необычно все складывается, — произнес он после довольно продолжительной паузы. — Я упустил этот аспект из виду. Фрагменты не клеятся в одну картину?

— Да, — уныло ответил Люк. — Каждая пуля, которую я выпускаю, оказывается ватным шариком. У нас имеются сотни ниточек, но мы не можем сплести из них веревку для виселицы. Парень осторожен. Как я и пророчествовал этим утром, он педантичен и аккуратен.

— И как вы намерены поступить? Арестуете его и будете допрашивать, надеясь, что он чем-то выдаст себя?

— Это все, что я могу сделать.

Суперинтендант пнул каблуком кусок отвалившейся штукатурки.

— Но в любой момент может появиться что-то новое. К примеру, повезет парням из криминалистической лаборатории. Или дамочка из клуба наткнется на какую-то подаренную безделушку, которую нам удастся отследить до места преступления. Пуля в теле адвоката, возможно, окажется выпущенной из того пистолета, который засветился в Черч Роуд. Я также надеюсь, что мы получим положительную идентификацию восковых фигур от всех пяти свидетелей. Но пока все доказательства имеют отношение к разным преступлениям. Нам предстоит связать их с одним человеком — определить его метод, понять, как он совершал свои злодеяния. И не забывайте, что на суде у этого мерзавца будет прекрасная защита.

— И кто же выступит на его стороне? Газетчики?

— Старая леди, для которой он как сын.

— О черт!

Мистер Кэмпион хотел что-то сказать, но вдруг вздрогнул и повернулся к Люку:

— Значит, он может выйти из суда без приговора? Чистым, как стеклышко?

— Только через мой труп, — мрачно ответил Люк. — У нас появилась маленькая надежда. Донн остался на Тейлор-стрит, чтобы раскрутить ее как следует. Швейцар того здания, где находятся офисы семейных адвокатов, работал в молодости наблюдателем в казино «Ле Мулин». Все игровые дома обзаводились парнями, которых специально обучали технике мгновенного запоминания лиц. Как бы ни маскировались выявленные аферисты, наблюдатели распознавали их и выгоняли из казино. Если старик хотя бы раз взглянул на доставщика товаров, он сможет указать на него при опознании. Этого хватит для обвинения, даже если мы не получим других доказательств. Но старик должен быть уверен в своих показаниях.

— А если вам удастся найти оружие?

— Это поменяет всю картину. Вот почему мы затаились в засаде. Если Хокер ни о чем не догадается, то мы возьмем его с оружием в кармане. Если он почувствует неладное, то сбросит пистолет. Как много всяких «если»! Слишком много.

Мистер Кэмпион задумался.

— Очень часто в таких историях появляются предатели, которые сдают своих подельников, — тихо сказал он.

— Я не вижу в его окружении людей, которые могли бы сделать это.

Однако идея Кэмпиона уже прорастала в уме Люка.

— Боюсь, что Хокер из тех редких людей, которые ни от кого не зависят и ни с кем не заводят близких отношений. Вас не может предать человек, которому вы не доверяете.

— Как насчет врагов?

Люк встал.

— Такой шанс очень мал. Сдать его может только близкий человек, которого он никогда не подозревал. Наш Хокер подозревает всех и каждого. Эй, посмотрите, кто идет?

Когда главный инспектор Донн поднялся на крыльцо, суперинтендант шагнул ему навстречу. Они не видели его лица.

— Он согласился? — спросил Люк.

— Швейцар? Да, он думает, что узнает человека из службы доставки.

Голос Донна звучал на удивление спокойно.

— К сожалению, он очень старый и больной мужчина. Я не думаю, что он доживет до суда. Убийство Мэтью Филлипсона стало для него ужасным потрясением. Я отправил швейцара домой и попросил его дочь уложить старика в кровать. Не волнуйтесь, суперинтендант, мы возьмем Хокера. Как только он попадет к нам в руки, с ним будет покончено.

— Я рад вашему оптимизму, — ответил Люк, уже заподозрив что-то недосказанное. — Появилась новая улика?

— Да, — облегченно вздохнув, сказал Донн. — Чертовски важная улика. Когда я поговорил со стариком, у меня возникли сомнения насчет перспективы этого дела. И тут вдруг пришло сообщение с участка около метро на Сиддон-стрит. Владелец небольшого кафе, которое находится через дорогу от Музыкального зала Альберта, принес бумажник убитого адвоката. Портмоне было оставлено на столе одним из посетителей. По словам очевидцев, мужчина вытащил из бумажника деньги и два письма. Чековая книжка и другие документы были не тронуты.

— Бумажник Филлипсона? Не верю своим ушам!

— Я того же мнения, сэр. Это действительно похоже на сказку.

Донн забыл о своей вычурной манере и стал настоящим полицейским — порывистым и непоследовательным от переполнявшего его возбуждения.

— В чековой книжке указывались фамилия и адрес. Вот почему мы так быстро определили, что портмоне принадлежало убитому Филлипсону.

— Кто-нибудь запомнил посетителя?

— Да, это Хокер. Официантка и ее мать, которая заведует кухней, клянутся, что могут под присягой указать на него. Посетитель вел себя странно, поэтому они запомнили его. Дамы говорят, что он выглядел очень напуганным, когда читал письмо. После того как он ушел, два молодых рабочих, сидевших за дальним столиком, заговорили о нем. Они частые посетители. И они тоже запомнили его. Хокер попался! Полностью и абсолютно. Наверное, он был не в себе, если оставил на столе такую улику.

Люк тихо рассмеялся в темноте.

— Что скажете, Кэмпион? — спросил он. — Кто предал его? Друг или враг?

— В любом случае это был единственный человек, которого он не подозревал, — ответил мистер Кэмпион.

Глава 21

Конечная точка

Светлая комната с дремавшей в кресле старушкой выглядела по-домашнему уютно. Джерри продолжал свои приготовления. Он пребывал в необычном настроении. Возбуждение в первой половине дня наделило его ловкостью и искрометной сообразительностью. Однако теперь все изменилось. Он стал заторможенным и неуклюжим. Отяжелевшее тело не желало подчиняться ему. Джерри чувствовал себя так, будто пребывал в кошмарном сне.

Несмотря на убеждение, что у него в запасе вся ночь, он спешил. Но каждое движение давалось с трудом. Тени вокруг глаз превратились в черные пятна. Одежда свисала с усталого тела, а пот на лбу серебрился, как плесень. Он старался не смотреть на Полли и, проходя мимо нее, отворачивался, словно обиженный ребенок. Однако все получалось на удивление удачно. Двери и окно гостиной были наглухо закрыты. В маленькой комнате почти не осталось кислорода. Огонь в печи едва горел. Примерно через час пламя угаснет и коварный газ начнет заполнять комнату.

Он посмотрел на печь и, отойдя к двери, оценил вид места будущего несчастного случая. Небольшие изменения первоначального плана хорошо вписались в канву вновь возникших обстоятельств. Он придвинул кресло к очагу, и теперь казалось, что оно всегда стояло там. Джерри поставил перед ним низкий столик с двумя пустыми чашками. Он знал, что ему не о чем тревожиться. При благоприятной концовке трагедия будет выглядеть как обычный несчастный случай. Старая женщина и ее племянница болтали вечерком у камина, не осознавая, что дверь гостиной осталась закрытой. Коронер, конечно, выслушает экспертное заключение инспектора газовой службы. В отчете будет указано, что нужно больше работать с обществом, обращая его внимание на опасность несовершенной вентиляции. Такой инцидент в частном доме займет прессу до полудня, а затем о нем забудут.

Джерри открыл дверь и встал у подножия лестницы, которая вела на верхний этаж. Он прислушался к тишине старого дома, дремавшего в клетке из струй ночного дождя. Мужчина брезгливо поджал губы. Его план был вполне очевиден, когда он посмотрел через плечо на мягкую подушку, лежавшую на столе. Девушка наверняка уже спала. Он шагнул к приготовленной подушке, но, взглянув на свои грязные руки, замер на месте. Вероятно, ему не нравился вариант с удушением Аннабел. Вполне возможно, он находил его затруднительным или даже безвкусным, поэтому до последнего момента оттягивал убийство девушки.

Джерри вернулся в комнату, поставил свой пустой бокал и чашку Полли на поднос, затем надел полушинель и туго затянул пояс под самыми ребрами, как он обычно всегда делал. Перед тем как отнести поднос в кухню, он ощупал карманы и не нашел оружия. В его глазах промелькнуло недоверчивое изумление, но, взглянув на Полли, мужчина усмехнулся и с веселым раздражением покачал головой — почти так же, как в ту дождливую ночь, когда она встала на его пути и он послал к ней такси, чтобы убрать ее с дороги.

Он быстро нашел оружие. Джерри точно знал, где оно может быть. Он открыл стеклянные дверцы шкафа, поднял крышку супницы и вытащил пистолет вместе с пачкой документов, лежавших на дне. Полли была существом привычки. Она всегда хранила в супнице вещи, которые не хотела потерять, но стеснялась держать на виду. Он сотни раз находил там ее маленькие ценности. На этот раз урожай был больше, чем он ожидал, — пачка лотерейных билетов для посетительниц женского клуба, коробка патентованных витаминов для восстановления сил и водительские права, обновлявшиеся каждый год, хотя Полли не имела автомобиля и не управляла машиной с тех пор, как перебралась на юг.

Джерри положил их назад, и его губы внезапно скривились от нахлынувшего сожаления. Образ доброй женщины возник перед его глазами. Мужчина сунул пистолет в карман и, взяв поднос, спустился по лестнице в кухню. Комната встретила его теплом и слабыми запахами специй. Не жалея времени, он тщательно вымыл бокал и отполировал его полотенцем. Придерживая дверцу шкафа рукой, обернутой тем же полотенцем, Джерри поставил бокал на полку, затем сполоснул кружку и вновь налил в нее немного молока, которое он нашел в холодильнике. Хокер протер кружку, поместил ее на поднос и отнес в гостиную.

Следующей проблемой был бойлер. Этот квадратный агрегат, покрытый эмалью кремового цвета, работал на угле. Он походил на печь в гостиной, и оба эти аппарата были втиснуты в старые камины викторианского стиля. Открыв нижнюю дверцу, Джерри обнаружил, что огонь погас. Рваная куртка, которую он втиснул сверху, пока ожидал возвращения Полли, полностью остановила приток воздуха.

Он вскочил на ноги, выругался и направился к шкафу под раковиной, где находился наполовину использованный пакет старомодных запалов. Это были светло-коричневые палочки из сального воска, которые напоминали помадки, но имели запах скипидара. Они обычно ломались на маленькие кусочки и зажигались под твердым топливом.

Он вытащил куртку из бойлера, наполнил поддон углем, который хранился в высоком цинковом ведерке, и потратил несколько минут и три запала, чтобы разжечь огонь. Покончив с этим делом, он встал, отряхнул руки и обратил внимание на куртку, которая почерневшей массой лежала на корпусе печи. Сомневаясь, что куртка сгорит в бойлере, Джерри потыкал в нее пальцами. Он понял, что она снова загасит печь. Ткань была теплой, а не горячей. Ватная подкладка выглядела вообще неповрежденной.

Он перевернул куртку, размышляя, как лучше сжечь ее. Его рука наткнулась на что-то объемное в нагрудном кармане. Сердце Джерри пропустило удар, румянец залил лицо. Он достал пачку банкнот и адресованные Мэтту Филлипсону письма Полли, которые он вытащил из бумажника покойного адвоката, пока сидел в кафе. Джерри вспомнил, что сунул их в карман, когда официантка попросила его не держать банкноты на виду у подозрительной публики. А потом он забыл о них. Они исчезли из его памяти, как будто их смахнули ложкой с тарелки.

Он затаил дыхание, когда еще одна страшная мысль возникла в его уме.

Бумажник. Где он?

Самым ужасным было то, что он знал, где оставил его. Джерри помнил, что вышел из кафе, оставив кожаный бумажник на маленьком столике. Он сделал это почти намеренно. Лишь тончайшая вуаль неосознанного действия висела тогда между ним и актом, равноценным глупому самоубийству. Дрожа от ярости, он ощупал другие карманы куртки, затем проверил одежду, которую носил, и, наконец, открыл дверцу бойлера. Он понимал, что это был жест отчаяния, но, тем не менее, сунул кисть руки в пылавшие угли.

По крайней мере, он стал после этого заметно спокойнее. Его плечи поникли, движения стали слабыми, как будто он по-стариковски вжался в самого себя. Мужчина взял куртку, бросил ее на совок с горячими углями, сверху поместил запалы и отвернулся от печи. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на темном окне, покрытом блестевшими каплями дождя. Внезапно он увидел другую пару глаз, смотревших на него.

Сержант Пикот, привлеченный светом в кухне и наблюдавший за Хокером со двора, быстро отступил в тень. Он был готов поклясться, что его не заметили. Джерри ничем не выдал своей тревоги. Он бросил на куртку деньги и письма, не спеша направился к двери и щелкнул выключателем. Затем, по-прежнему держа в одной руке совок, он другой вытащил оружие и прокрался к окну. С неба на город изливался слабый лунный свет. Сад за высокой стеной выглядел пустым. Его дальняя часть тонула в темноте. Джерри ничего не увидел.

Он тихо прошел в небольшой квадратный коридор за кухонной дверью. Маленький пролет лестницы вел в передний коридор, и когда мужчина стоял на нижней ступеньке, его глаза находились на одном уровне с полом, поэтому он мог видеть узкую полоску серого света в щели между передней дверью и потертым порогом. Пока он наблюдал за ней, эту линию пересекла туда и обратная черная тень. Очевидно, на крыльце стоял какой-то человек.

Хокер прокрался в коридор и зашел в небольшой кабинет Полли. Он подошел к окну, прижался спиной к стене и посмотрел через плечо на улицу. У ворот никого не было. Но на противоположной стороне дороги он заметил мужскую фигуру, торопливо удалявшуюся по тротуару. Один только вид мужчины и его одежда привели Джерри к безошибочному выводу.

Он отступил назад, тихо вышел в коридор и свернул в проход, который вел в музей. Дверь узкой галереи, соединявшей дом и флигель, по ночам запиралась на замок, однако он знал, где хранился ключ. Джерри бесшумно отодвинул задвижку и быстро зашагал по деревянному тоннелю, пол которого был покрыт циновками, а стены — лаком. Он вошел в музей и оказался в атмосфере, насыщенной запахами шкур и старых вещей. На темной крыше выделялся серый прямоугольник слухового окна. Под ним располагалась группа гротескных фигур, едва различимая в глубокой тени.

На секунду он замер на месте. Его рука сжимала оружие. Ему показалось, что он услышал движение среди теней — точнее, вздох, словно кто-то испугался, увидев его в дверном проеме. Джерри прислушался, но звук не повторился. Он медленно пошел по боковому проходу мимо центрального помоста.

Хокер был так изумлен собственным предательством, что действовал почти автоматически. Таким же образом животное продолжает бежать после того, как пуля разрывает его сердце. Джерри по-прежнему выполнял задуманный план.

Он направился к старой железной печи, которая в холодную погоду обогревала помещение музея. В ней должен был остаться уголь. Когда Хокер хотел подогреть молоко Полли, он обнаружил, что бойлер отключился. И тогда он решил сжечь куртку в печи, которая находилась в музее. Ему обязательно нужно было избавиться от рваной одежды. Она была очень заметной, когда он внес деревянный ящик в здание на Террасе Минтона, и девяносто процентов людей, смотревших на него, скорее всего, заметили только эту куртку.

Боковой проход терялся в темноте, и, хотя Джерри прекрасно ориентировался в музее, он сбил на пол несколько экспонатов. Ему пришлось немного отклониться и приблизиться к помосту. Внезапно одна из теней, затаившихся там, оказалась буквально в трех футах от него. Она уплотнилась, превратившись в человеческую фигуру. Джерри показалось, что она материализовалась из воздуха. Он остановился, сильнее сжав оружие. Его волосы встали дыбом.

— Ага, попались! — дрожащим голосом прокричала Аннабел. — У вас в руке револьвер!

Это был момент парализующего страха. Его заторможенный ум зарегистрировал удивительный факт — та девушка, которую он собирался упокоить навеки, находилась здесь, а не в спальне, где ей полагалось видеть сладкие сны. В тот же миг из темноты к нему выскочила вторая тень. Она ударила его по запястью и выбила оружие из руки. Через секунду чей-то кулак с силой вонзился ему в скулу, заставив отступить на шаг.

Совок выпал из руки Джерри и пропал в сухой темноте. Он дико замахал кулаками, но нарвался на вихрь, подобный торнадо. Ричард бросился в бой, как это делают некоторые вполне мирные мужчины — с безрассудной воинственностью, компенсирующей все прочие слабые стороны. Он не был хорошим бойцом, да и его телосложение уступало по силе Джерри. Однако его упрямство казалось просто феноменальным. К тому же Ричард прекрасно воспользовался фактором неожиданности.

Весь день его гнев разгорался все ярче и сильнее. Он не понимал, почему окружающий мир пытался обидеть прекрасную Аннабел, вновь им найденную. Тем более что полученные им сведения о Джерри рисовали ужасно низкопробную и безвкусную картину. И теперь ее слова, донесшиеся из темноты, пробудили в нем вулкан ярости. Он впервые в жизни переживал нечто подобное.

Ричард кинулся на противника, не сомневаясь, что это был Джерри. После минутной драки он испытал упоительный восторг, когда сбил его на пол ударом правой руки. Молодой человек нанес ему еще полдюжины затрещин, затем схватил негодяя за горло и намотал его галстук на свое запястье. Это обездвижило Хокера.

— Ты навел на нее пистолет! — крикнул Ричард, вминая колени в ребра Джерри, словно объезжал непокорную лошадь. — Пистолет! Ты имел бесстыдство вытащить оружие перед девушкой!

Несмотря на вполне понятное ошеломление от столь неожиданной атаки, Хокер узнал голос Ричарда и лишился последних обрывков иллюзии.

— Вы шли за мной от самой гостиницы «Тенниел»?

Его слова быстро угасли в темном, заполненном вещами помещении.

— Нет, я преследовал тебя этим утром. Отсюда и до парикмахерского салона.

Ричард был не прочь поговорить с поверженным соперником.

— Это я привел Аннабел в дом миссис Тэсси. А она еще ребенок. Мне хотелось понять, какую жизнь она тут найдет. Теперь я все знаю. Я был на Свалке Рольфа, а потом в полиции. Они окружили этот дом и ждут, когда ты выйдешь. Меня не волнует, поймают они тебя или нет. Но я не позволю вмешивать Аннабел в какие-либо грязные скандалы. Ты понял это, грязный мерзавец?

Джерри не пытался высвободиться. Он догадывался, что Ричард относится к нему как к мелкому жулику, пугавшему женщин театральным пистолетом. Такая реакция была подарком судьбы — экраном, скрывавшим обнажившуюся сущность Хокера, которая уже начинала пугать его самого. Он обмяк и мрачно признал поражение.

— Ладно, вы победили.

Ричард ослабил хватку и встал. Когда он отступил назад, его каблук наткнулся на что-то тяжелое. Он нагнулся и поднял предмет. Это был пистолет.

— Вставайте, Джерри, — сказал молодой человек. — Я прошу вас покинуть это помещение. Меня не волнует, вернетесь ли вы в дом или броситесь в бега. Но я не хочу, чтобы вы оставались с нами.

Голос молодого человека звучал громко и настойчиво. Услышав его, Аннабел подбежала к двери, ведущей в сад, и открыла ее, впустив в зал порыв ночного воздуха. Тут же за их спинами раздался странный всасывающий звук, за которым последовал небольшой хлопок, словно лопнул воздушный шарик. Из-за угла помоста вырвалась полоса оранжевого пламени. Огонь быстро начал распространяться, охватывая все вокруг. Когда Джерри вскочил на ноги, весь дальний конец музея был уже в огне. Все произошло почти мгновенно. Казалось, что в музее взорвалась бомба.

Объяснение было простым. В начале драки, когда Хокер выронил совок, рваная куртка упала на пол и несколько запалов вывалились из ее складок на горячие угли. Их жар расплавил воск, а внезапный сквозняк из садовой двери вызвал появление огня. Музей давно созрел для пожара. Он напоминал костер, подготовленный для праздника. Чучела зверей, которые годами пропитывали нафталином от моли, стали сухими, как трут. Лампа страуса с шелковым абажуром загорелась, словно факел. Искры, с шумом вылетавшие из нее, достигали крыши и падали вниз, создавая новые очаги огня. Музей мог сгореть за несколько минут.

— Тетя Полли! Мы должны забрать тетю Полли!

Ричард побежал на крики и кашель Аннабел. Вокруг него повсюду бушевало пламя. Он вытолкал девушку в сад и велел ей отойти подальше от флигеля.

— Не стой здесь! Иначе задохнешься. Миссис Тэсси ничего не угрожает. Она в другом здании. Она же может выйти на улицу, верно?

Последний вопрос он адресовал Джерри, который выбежал из здания за ними.

— Закройте дверь. Воздух только раздувает пламя.

Темнота в саду стала еще гуще. По другую сторону садовой стены послышались крики. На тротуаре, тянувшемся вдоль переулка, раздался громкий топот. Зарево пожара осветило темные ветви деревьев. Полицейские, стоявшие в оцеплении, были встревожены.

Ричард обнял Аннабел за плечи.

— Нам не стоит оставаться здесь, — сказал он. — Пойдем навстречу полиции, дорогая.

Он оглянулся на мужчину, который стоял рядом с ними.

— Вам лучше вернуться в дом через кухню. Предупредите старую леди об опасности. Или вы собираетесь броситься к ней на помощь, когда она уже будет никому не нужна?

Его презрение было выражено по-юношески ярко, но Джерри не услышал его слов. Выражение на его молчаливом лице осталось таким же пустым и бесстрастным. Хокер даже не смотрел на Ричарда. Он был поглощен своими мыслями и думал лишь о том, как завернуться в те жалкие полоски фальши, которые, сам того не желая, подарил ему молодой человек. Его действия находились за гранью понимания обычных людей. Он являл собой один из аспектов ада, который, к счастью, очень редко проявляется в цивилизованном мире.

— В любом случае, — добавил Ричард, — не идите за нами. Мы не хотим больше видеть вас. И я не желаю объяснять вам это заново. Вот, возьмите вашу бутафорию.

Стук деревянной калитки в сорока футах от них подчеркнул настоятельность его слов. Джерри почувствовал холодный вес в своей руке. Он слепо повернулся к огню, и его пальцы сжали рукоятку оружия.

Музей странностей — коллекция чуши, безвкусных поделок и банальных вещей — готов был сгореть до основания. В этот момент самое сильное пламя ярилось в основном на помосте и в дальнем конце здания. Джерри, пригибаясь и держа пистолет в руке, метнулся вперед. Он пробежал несколько футов по боковому проходу, проскочил во вторую дверь и закрыл ее за собой. Перед ним тянулся относительно безопасный переход из флигеля в дом. Здесь было темно и тихо.

Оказавшись в коридоре, он спустился по ступенькам к кухне и обернулся, чтобы посмотреть на серую полоску под передней дверью. Минуту он пристально всматривался в щель, затем встал на колени и лег на ступени. Его глаза неотрывно смотрели в просвет между дверью и порогом. Он не видел там перемещавшейся тени. Вероятно, полицейский, стоявший на крыльце, отошел, чтобы взглянуть на пожар.

В доме царило безмолвие. Казалось, что наступил конец света. Шум снаружи, крики людей, сирены пожарных машин, полицейские свистки и топот остались вдалеке. Он будто уже не принадлежал этому миру — не был заявлен в нем. Джерри лежал на ступенях в маленькой темной дыре, сжимал оружие в руке и не проявлял никакого интереса к переполоху за стенами дома. Он стал ничем, и не было ничего, что связывало бы его с жизнью.

Через некоторое время Хокер вставил ствол в рот, но, хотя указательный палец лежал на курке, он не нажал на него. Время тянулось. В его норе было темно и холодно. Наконец он болезненно пошевелился. Оружие выскользнуло из его руки и упало на ковер. Он очень медленно, словно в теле не осталось сил, начал карабкаться вверх по ступеням, затем по коридору и по лестнице, вдруг показавшейся ему крутым горным склоном.

Через час после завершения операции повеселевший сержант Пикот поставил перед Люком кружку черного чая. Суперинтендант печатал отчет. Он находился в комнате, которая когда-то была его кабинетом в полицейском участке около Бэрроу-роуд.

— Что, шеф, похоже на старые деньки? — спросил Пикот, в порыве чистой ностальгии понизив Люка в должности. — А как все замечательно закончилось! — Он покачал квадратной головой, оценивая хорошую работу. — Этот Хокер действительно крутой парень. Я надеюсь, он получит все, что ему полагается. И главное, с каким пафосом он вынес на руках пожилую женщину. Прямо настоящий спектакль. Знаете, что он сказал мне?

Люку уже надоела болтовня сержанта. Но он сидел в кабинете Пикота и порою мог быть добрым человеком — даже ранним утром. Он тихо хмыкнул, указывая, что с благодарностью выслушает любые мысли детектива. Пикот склонился к нему через стол. На его лице появилось выражение детского удивления.

— Я ведь говорил с ним, пока надевал на него браслеты. Так вот, я и спросил: «Что заставило тебя вернуться за старой леди?» Клянусь Богом, он посмотрел мне в глаза и ответил честно, словно своему духовнику: «Она мне еще понадобится». Но, я думаю, Хокер не прав. Когда миссис Тэсси выйдет из госпиталя и увидит, что случилось с имуществом, а затем услышит, как он пытался прикончить ее, она даст в суде показания против него.

— Она никогда не пойдет против него, — с абсолютной уверенностью ответил суперинтендант.

— Тогда она дура, — проворчал Пикот. — Этот парень — хладнокровный монстр, как правильно назвали его газетчики. Вы и вправду думаете, что она проявит к нему снисходительность? После всего, что случилось?

Люк вздохнул и вновь повернулся к печатной машинке. Его лицо было серым от усталости.

— Я знаю это наверняка, — ответил он. — Что бы он ни сделал, миссис Тэсси простит его без колебаний и вопросов — даже если мы повесим Хокера. И он тоже знает это. Бесполезно обвинять ее. Она ничего не может поделать с собой. Все происходит автоматически. Ею управляет беспристрастная сила, похожая на атомную энергию. Эта сила абсолютна, дружище. Ей невозможно сопротивляться.

Пикот пожал плечами. Он был разочарован.

— Хорошо, что парень забыл бумажник в кафе и свое оружие на лестнице, — сказал сержант с заметным удовольствием. — Теперь его точно повесят. С таким грузом доказательств он пойдет ко дну.

— Я сомневаюсь.

Люк вставил новый лист в печатную машинку.

— По моему опыту, его временная потеря осторожности указывает на психологический шок. Какая-то неожиданная идея или потребность вызвали у него эмоциональную вспышку. Похоже, он сам не знал, что такое возможно. Однако некой силе извне удалось пробить его шкуру и напугать почти до безумия. Мы вряд ли узнаем, что это было. Но ведь суду подобное объяснение не представишь.

Пикот молча сел за другой стол и надел очки. Им предстояло сделать еще много дел.

Примечания

1

Алертность — состояние максимальной готовности к действию на фоне внутреннего спокойствия; физическая и душевная собранность, подтянутость, бдительность.

Content

Марджери Эллингем
«Спрячь меня»

Глава 1 Однажды поздним вечером

Глава 2 Большая игра

Глава 3 Гарден Грин

Глава 4 Дом номер семь

Глава 5 Человек, который хотел узнать время

Глава 6 Прием гостей

Глава 7 Вечер с музыкой

Глава 8 Полицейская теория

Глава 9 Посетители

Глава 10 Цель прогулки

Глава 11 Ричард в игре

Глава 12 В «Розе и короне»

Глава 13 Кто-то в помещении

Глава 14 Не для моих глаз

Глава 15 Полицейская машина

Глава 16 Прощай, моя милая

Глава 17 Прямо по пятам

Глава 18 Что понял мистер Кэмпион

Глава 19 Подготовка к несчастному случаю

Глава 20 Предательство

Глава 21 Конечная точка

Примечания