Дейзи Миллер

Невеста по каталогу

1

Жених сиял, как начищенный доллар. Полноватое лицо с пухлыми, как у ребенка, губами и розовыми щеками поблескивало от пота, фрак от Армани уже не скрывал расплывающиеся формы, а прилипшая ко лбу рыжеватая прядь придавала Чарлзу Хоскингу, в недалеком будущем единственному владельцу одной из крупнейших в стране фармацевтических фирм, определенное сходство с милым, откормленным и ухоженным поросеночком из всем известной сказки. В наше время невинные, безобидные поросятки встречаются редко, но Чарлз являл собой исключение. Исключения, как известно, подтверждают правило, но когда их становится много, они сами становятся правилом. В сказке все просто: есть поросенок — ищи волка. Человек посторонний, оказавшийся на этом празднике соединения любящих душ случайно и не знающий некоторых деталей, мог бы счесть себя редким счастливчиком — надо же, поросятки веселятся на лужку, а злобного волка нет и не видно.

Лет пять назад я и сама порадовалась бы чужому счастью и невиданному стечению обстоятельств, но… Разумеется, волк был здесь. Рядом. И, как положено всякому уважающему себя серому хищнику, скрывался под овечьей шкурой. Скрывался так ловко, что, пожалуй, лишь те, кто давно отказался носить розовые очки, распознавали под маской простодушия и наивности циничную ухмылку удачливого охотника.

Шейла Доннард, только что ставшая миссис Хоскинг, перехватила мой взгляд и едва заметно кивнула, словно благодаря за сдержанность. В отличие от супруга она от жаркой погоды не пострадала и выглядела такой же свежей, как и три часа назад, когда церемония только начиналась.

— Лиз, у нас проблемы, — прозвучал у меня в ухе встревоженный голос Денниса Хотчинсона.

— Ты где?

— У северных ворот.

Я перешла к окну, из которого открывался вид на северные ворота и задний двор. Башенка, венчавшая особняк, была спроектирована таким образом, чтобы наблюдать за всей прилегающей к имению территорией. Это значительно упростило мою задачу.

— Вижу тебя. Что там?

Деннис на секунду повернулся и, заметив меня в окне, поднял руку.

— Как и предполагалось, Рауль.

— Господи, его только не хватало. Как он себя ведет?

— Парень на взводе. Я попытался было с ним заговорить, но он не слушает. Думаю, попытается проникнуть.

— С ним никого нет?

— Никого.

— Что ж, придется изолировать. Я свяжусь с Кеннетом. А ты пока держи под контролем северные ворота.

— Скорей бы все закончилось, — вздохнул Деннис. — Чертова жара…

— Ты не о жаре думай, а о том, какая сумма будет завтра в твоем чеке стоять, — напомнила я. — Так что не раскисай.

— Спасибо, Лиз. Умеешь поддержать товарища. — Деннис усмехнулся. — Кстати, что-то Леди не видать, ты не знаешь, где она?

Отсутствие Леди — так мы между собой называли свою начальницу, Кристу Бергман — я заметила еще два часа назад, когда она не появилась в назначенное время. Сотовый ее не отвечал, в офисе трубку не снимали, и меня уже посещали тревожные мысли. А что, если Леди плохо себя почувствовала? Потеряла сознание? Может быть, ее уже увезли на «скорой»? Или, того хуже, она отключилась за рулем и…

Я тряхнула головой — нет, все будет хорошо. Да, Леди уже под шестьдесят и со здоровьем у нее есть проблемы, но человек она крепкий, волевой и предусмотрительный. Да и если бы с ней что-то случилось, нас бы уже известили — Леди постоянно носит на руке браслет со всей необходимой информацией: фамилия и имя, группа крови, номер страховки, телефоны тех, с кем связаться в первую очередь, и тому подобное.

— У нее свои планы, — туманно ответила я, чтобы Деннис не расслаблялся. — Не удивлюсь, если она присматривает за нами откуда-то со стороны.

— Думаешь?

Похоже, Деннис принял мои слова всерьез. Ну и ладно. Я поднесла к глазам миниатюрный бинокль и увидела, как он суетливо гасит сигарету. Да, если Леди узнает, точно оштрафует беднягу на сотню долларов. Впрочем, почему беднягу? Правила Деннис знает, а если не может ограничить себя в такой мелочи, как курение, на несколько часов, то пусть пеняет на себя.

Звонить Кеннету не пришлось — он позвонил сам. Работать с ребятами вроде Кеннета одно удовольствие. За последние пару лет мы кооперировались с ними с дюжину раз, а это уже само по себе кое о чем говорит. У Кеннета небольшое охранное агентство. В штате восемнадцать человек, но при необходимости он может легко привлечь до полусотни. На мероприятиях, подобных нашему, охранникам не приходится облачаться в кевларовые бронежилеты и надевать маски, и от прочих гостей они отличаются разве что некоторой напряженностью да абсолютной трезвостью.

— Лиз, я на южных воротах. — Голос Кеннета прозвучал, как всегда, бесстрастно.

— У нас проблема. Деннис видел Рауля. Говорит, парень может выкинуть какую-нибудь глупость. Ты о нем позаботишься?

— Уже позаботился. Считай, вопрос снят.

— Надеюсь, вы не очень…

Он рассмеялся.

— Нет, ни наручников, ни дубинок, ни мешка на голову. С ним сейчас Пол Кранц. Я попросил присмотреть за парнем ближайшие три часа, а потом отвезти домой.

— Отличная работа. — Я наконец нашла его на передней лужайке возле украшенной лентами и шарами палатки. Бинокль у меня хотя и миниатюрный, но достаточно мощный, чтобы разглядеть капельки пота на верхней губе Кена. Да-да, все так: он мне нравится и, не будь женат, наши отношения, возможно, не оставались бы исключительно профессиональными. Кто-то, может быть, скажет, что жена, мол, не препятствие, но у меня на этот счет своя точка зрения: играй честно и не делай ничего такого, о чем ты не смогла бы рассказать собственной дочери. Дочери у меня, правда, нет, как нет и мужа, и если ситуация не изменится, они вряд ли появятся. К тому же жена у Кеннета та еще штучка, и что-то мне подсказывает, что если у нее зародится хоть тень сомнения в верности супруга, кровь придется собирать ведрами.

— Спасибо. Мы, между прочим, отловили-таки парочку репортеров. Один под музыканта косил, вторая выдавала себя за подружку невесты.

— И где вы их повесили? — улыбнулась я. Репортеры для охранников и телохранителей примерно то же, что коты для собак, и война между ними идет едва ли не настоящая, с реальными потерями.

— Девчонку просто выставили, а парню бросили за шиворот фунт шоколадного мороженого.

— Ну вы и садисты! — Я представила себе несчастного газетчика и рассмеялась. Внизу послышались аплодисменты. Пожалуй, пора спуститься и проверить, все ли там в порядке. — Ладно, Кен, я иду вниз. Если что…

— Не волнуйся, Лиз, я тебя не подведу.

Вроде бы ничего особенного, но к глазам вдруг, ни с того ни с сего, подступили слезы.

— Знаю. И спасибо тебе.

— Держись. Кристы нет, так что сегодня ты здесь главная.

Городок Сарасота занимает на карте Соединенных Штатов довольно скромное место. Расположен он в той части Флориды, что выходит к Мексиканскому заливу. После изгнания с полуострова испанцев и сильного сокращения из-за эпидемий индейского населения Флорида вошла в состав Соединенных Штатов, и с тех пор население ее пополнялось в основном за счет беженцев из Европы. Жизнь текла спокойно, беззаботно, что прекрасно устраивало одних и совсем не нравилось другим. Молодежь старалась уехать, кто на север — в Бостон, Филадельфию, Нью-Йорк, кто на запад — в Калифорнию, а некоторые даже добирались до таких далей, как Чикаго, Детройт, Сиэтл и Портленд. Кто-то находил там если не счастье, то хотя бы приличный заработок и независимость, кто-то, набив шишек, возвращался. Некоторые так и не вырывались дальше Таллахасси, Майами и Орландо.

В свое время я тоже считала себя птицей далекого полета и после окончания школы отправилась на учебу в Тампу. Но через два года умер отец, потом слегла мать, и мне пришлось вернуться. Сначала предполагалось, что долго я не задержусь и, как только все уладится, вернусь в колледж. Однако время шло, вместо одних проблем появлялись другие, заботы не давали расправить крылья, будни затягивали, как самые страшные болота Эверглейдса. Чтобы держаться на плаву, пришлось пойти на работу. За первый год я сменила три или четыре места, пока не встретила Кристу Бергман.

— Мисс Уинслоу?

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.

— Миссис Хоскинг? — Откровенно говоря, доверительных отношений у нас с ней не сложилось. Шейла Доннард казалась мне заурядной, как их называли раньше, золотоискательницей, наткнувшейся на жилу — в данном случае Чарлза Хоскинга — в книжном магазине. Нет, я не имею ничего против, если стесненная в средствах девушка идет работать в книжный магазин, но ведь платят там не очень. Шейла при желании могла бы зарабатывать куда больше в отделе косметики или нижнего белья, но она избрала иную сферу. Почему? Сильной тяги к литературе за ней не наблюдалось; я выяснила это, упомянув, что назвала своего домашнего любимца Квиквегом, в честь героя романа Хемингуэя. Разумеется, любой знаток классики тут же поставил бы Меня в угол, указав, что Квиквегом звали персонажа романа «Моби Дик» классика американской литературы Германа Мелвилла. Шейла же и бровью не повела. И тогда я все поняла. Она играла роль бедной интеллектуалки, ищущей укрытия от жизненных бед в тихой гавани книжного магазина. — Надеюсь, у вас все в порядке? Ничего не случилось?

— Все в порядке. — Шейла бросила взгляд на золотые часики «ролекс», которые Чарлз подарил ей на следующий после их первого свидания день с шутливым намеком на ее опоздание. — Мне бы хотелось поговорить с вами наедине. Уделите пять минут?

— Конечно.

— Тогда пройдемте в мою комнату.

В мою комнату.

Я положила в сумочку бинокль, прошлась взглядом по заднему двору и, убедившись, что моего вмешательства не требуется, стала спускаться за Шейлой по лестнице. Мы прошли по короткому коридору, застеленному апельсинового цвета дорожкой, и остановились перед дверью в самом его конце. Шейла открыла электронный замок, переступила порог и, полуобернувшись, кивком пригласила меня войти.

Комната была размером с мою квартиру и заполнена вещами совершенно разных стилей. Еще одно доказательство полного отсутствия какого-либо вкуса у новой хозяйки. Впрочем, у многих этот недостаток вполне успешно восполняет избыток денег.

На стеклянном столике размером с теннисный стояла громадная ваза с фруктами, бутылка «Кентукки джентльмен» и серебряное ведерко со льдом.

— Садитесь. — Она упала на пухлый диванчик и устало выдохнула. — Выпьете?

— Спасибо, нет.

— Понимаю и настаивать не буду. А я выпью. — Миссис Хоскинг щедро плеснула виски в бокал. Подумав, добавила пару кубиков льда из серебряного ведерка. — Вы знаете, где миссис Бергман?

Интересный вопрос. Такого за три года, что я работала с Кристой, еще не случалось, но, как любит приговаривать моя мама, когда-нибудь все бывает в первый раз.

— Я созванивалась с ней утром. С тех пор — ничего. Надеюсь, ничего экстраординарного не произошло.

Шейла приложилась к бокалу и, поморщившись, кивнула. Потом открыла сумочку, порывшись достала конверт и протянула мне.

— Это вам. Лично. От нас с Чарлзом.

Я открыла было рот, собираясь возразить, но она решительно покачала головой.

— Пожалуйста, Лиз. Вы не против, что я так вас называю?

Я пожала плечами.

— Знаю, вы не питаете ко мне особенной симпатии, но на вашем отношении к делу это никак не сказалось. Вы прекрасно все устроили, и я хотела бы думать, что могу рассчитывать на вас и в будущем. В общем, считайте это не только нашей благодарностью, но и в некотором смысле авансом. Договорились? — Она сунула конверт мне в руку.

— Договорились.

— Вот и отлично. — Шейла поднялась с дивана, торопливо вытерла губы салфеткой и повертелась перед зеркалом. — Пойду к гостям. Еще час и…

Я подавила вздох. Меня ждали два выходных, один из которых съедят домашние дела, а вот новобрачные уже завтра будут валяться на пляже Элбоу-бич. Организацией их медового месяца тоже занималось наше агентство. Чарлз хотел провести его на Мальдивах, но прогноз обещал дожди, так что экзотикой пришлось пожертвовать в пользу более близких Бермудских островов.

Решив, что разговор окончен, я шагнула к двери, но Шейла вдруг порывисто шагнула ко мне и схватила за руку.

— Лиз, еще один вопрос. Скажите, Рауль…

— О нем не беспокойтесь. Праздника он не испортит. — Я постаралась произнести это нейтральным тоном, но Шейла, наверно, уловила какой-то холодок.

— Вы меня осуждаете? — Голос ее дрогнул, а глаза блеснули, и мне стало не по себе. Да, история обычная, но от этого не менее трагичная. Счастье двоих почти всегда оборачивается несчастьем для третьего. Женщины практичнее мужчин, и Шейла, выбирая между миллионером Чарлзом и обычным клерком Раулем, предпочла первого. Трудно сказать, как я поступила бы на ее месте. Скорее всего, так же.

— Ну что вы, конечно, нет. У вас…

В коридоре послышались торопливые шаги.

— Шейла? Милая, ты здесь?

Чарлз. Не хватало только, чтобы он застал жену со слезами на глазах. Я наклонилась и взяла ее за руку.

— Так нужно, извините.

— Что? — не поняла она.

Я больно ущипнула ее за локоть.

— Вы… — Выражение ее лица мгновенно изменилось, а все мысли о несчастном Рауле, как я надеялась, вылетели из головы. Глаза сердито блеснули, но уже в следующий момент Шейла все поняла и рассмеялась. — А вы молодец! — Она толкнула дверь. — Я здесь, дорогой!

Никогда не понимала, что привлекает мужчин в таких женщинах, как Шейла. Каких-либо достойных внимания качеств я в ней не обнаружила. Ни ума, ни мягкости, ни доброты. К окружающим она относилась с явным недоверием и презрением. Может быть, бедняга Чарлз просто не замечал этого? Может быть, взгляд его не проникал дальше чувственных губ, соблазнительной груди и аппетитных бедер? Может быть, в какой-то момент у мужчин случается нечто вроде затмения, когда ими движет исключительно инстинкт трахателя. Так или иначе, жалеть Чарлза я не собиралась — он сам определил свою судьбу.

Приглашенные музыканты старались вовсю. Фотографы уже удалились. Гости, многие из которых успели заправиться не только шампанским, веселились. Парни Кеннета скучали. В общем, все складывалось как нельзя лучше. И все же я облегченно вздохнула, когда из подъехавшего «кадиллака» выпорхнула Криста.

— Знаю, ты на меня сердишься, — вполголоса сказала она, направляясь к отцу Чарлза, Брюсу Хоскингу. — Объясню все потом. Вижу, вы тут и сами прекрасно справились.

Я молча кивнула. Злиться на нее невозможно. Ее энергии, фантазии, практичности, целеустремленности и умению улаживать конфликты можно только завидовать. А еще она внимательна, справедлива, умеет признавать свои ошибки и заслуги других. И вместе с тем ее отличает стальная твердость. Думаю, из нее получился бы прекрасный дипломат, да вот только государственной службе Криста предпочла частный бизнес.

Мы познакомились случайно. Школьная подруга, Дебора Уингс, выходила замуж, и я по наивности предложила посильную помощь.

— Представляю, сколько забот на тебя свалилось: наряды, подарки, музыканты, гости…

Дебора рассмеялась и посмотрела на меня откровенно снисходительно.

— Лиз, ты что, с луны свалилась? Какие заботы? Если у людей есть деньги, всю подготовку берет на себя агентство. Нашей свадьбой занимается Криста Бергман. Слышала о такой?

Я лишь развела руками.

— У Кристы налаженный бизнес и прекрасная репутация. Она в этом деле уже лет семь. Раньше работала в Аризоне, но, как говорят, по состоянию здоровья перебралась сюда. Я наводила справки — отзывы самые наилучшие. Клиенты не только из нашего городка, но и из Майами, Орландо, Пенсаколы и даже Джексонвилла. Так что нам с Джорджем напрягаться не приходится. Встречаемся раз в неделю, обсуждаем планы, просматриваем образцы. Это так интересно!

Разговор забылся, но через месяц, уже на свадьбе Деборы и Джорджа, я встретилась с самой Кристой Бергман. Она первой подошла ко мне.

— Мисс Уинслоу?

Передо мной стояла миниатюрная женщина лет, как мне показалось, сорока пяти, в простом на первый взгляд платье, эффектных туфельках от Манол Бланика и со скромной ниткой жемчуга на шее. Если что-то в ней и выделялось, то, конечно, глаза — необычайно глубокие, пронзительные, умные.

— Да.

Женщина протянула руку.

— Я — Криста Бергман. Дебора много рассказывала о вас…

Странно. Что такого могла рассказать Дебора, чтобы это заинтересовало свадебного менеджера?

— Вы ведь работаете дизайнером у Глиссона?

— Да, но…

— Знаю, замуж вы не собираетесь, так что предлагать свои услуги не стану. — Она едва заметно улыбнулась, отчего в уголках глаз проступили сеточки мелких морщин, и это сразу добавило ей с полдюжины лет. — Вообще-то я ищу помощницу и хочу сделать вам предложение.

— Вы же совсем меня не знаете! — воскликнула я. — К тому же… — Странно, но других аргументов в тот миг не нашлось, и Криста, выдержав недолгую паузу, снова улыбнулась.

— Если это единственное возражение, то должна сказать, я уже навела о вас справки. И не только у Деборы. — Она назвала имена нескольких моих знакомых. — Не знаю почему, но я просто уверена, что мы сработаемся. Давайте сделаем так: вы придете ко мне на следующей неделе и мы все обсудим. Договорились?

От растерянности я смогла лишь кивнуть.

Во второй половине девяностых наш городок переживал настоящий финансово-строительный бум. Новые жилые кварталы росли как грибы после дождя, современные офисные здания до неузнаваемости изменили привычный пейзаж, а население увеличилось за несколько лет едва ли не на треть. Автомобилей стало так много, что лишь самые отважные решались пересечь улицу пешком. Старожилы жаловались — мол, город насильно тянут в двадцать первый век, а вот молодежь, как и положено, воспринимала перемены с энтузиазмом.

Когда-то главными достопримечательностями Сарасоты были песчаные пляжи Лидо-Ки и Сиеста-Ки, Художественный музей Ринглингов и Музей американского цирка Ринглингов — они не утратили свой статус и поныне, но, поскольку старые памятники понемногу разрушаются, город постепенно теряет звание культурного центра.

Офис Кристы Бергман располагался на Секонд-стрит, практически в центре города. Швейцар в вестибюле встретил меня приветливой улыбкой. Лифт мгновенно доставил на шестой этаж. Я прошла по узкому, застеленному голубой дорожкой коридору и остановилась перед дверью с элегантной табличкой с короткой надписью «Сладкие узы». На звонок ответила симпатичная брюнетка в элегантном брючном костюме.

— Здравствуйте, меня зовут Лиз Уинслоу, и миссис Бергман…

Брюнетка тепло улыбнулась и энергично закивала.

— Да, да, конечно. Проходите, вас ждут.

Переступив порог, я оказалась в просторной приемной с угловым диваном, двумя или тремя креслами и письменным столом, за которым, очевидно, и трудилась радушная незнакомка. Впрочем, незнакомкой она оставалась недолго.

— Я — Кейт Маршан. Работаю здесь вроде как секретаршей. Штат у нас небольшой, а после ухода Евы мы совсем зашиваемся. Так что сами понимаете, как мне не терпится переложить часть груза на ваши плечи.

— Извините, но мы еще не договорились и я вовсе не уверена, что подойду миссис Бергман.

— Подойдете. Если она вас выбрала, значит, она уверена. Не знаю случая, чтобы Леди ошиблась в человеке, а я с ней уже почти два года.

— Леди?

Кейт приняла у меня плащ и зонтик — день выдался дождливый — и сняла трубку телефона.

— Так мы называем Кристу — Леди. И — открою вам небольшой секрет — она заслуживает этого звания в неменьшей степени, чем английская королева.

Выйдя через час из офиса, я могла бы без колебаний подписаться под этим заявлением моей новой коллеги.

2

Утром в воскресенье я первым делом позвонила в отель «Кларенс» на Мейн-айленд — удостовериться, что мистер и миссис Хоскинг прибыли целыми и невредимыми и никаких проблем с их размещением не возникло. Беспокоить самих новобрачных не стала — скорее всего, они еще нежились в объятиях Морфея… или друг друга. Портье, говоривший по-английски с ужасным акцентом, заверил, что все в порядке, что погода у них прекрасная, пляж чист, пальмы вымыты вчерашним дождиком, а на небе ни облачка.

Квартирка у меня достаточно скромная и расположена на третьем этаже нового жилого комплекса. К ее достоинствам можно отнести приличных размеров ванную и кухню, высокий потолок и неплохую звукоизоляцию, но решающим аргументом оказался вид с балкончика на чудный уютный внутренний дворик с крохотным прудом, каменными скамейками, легкой беседкой и величественной пальмой.

Если верить газетам, наличие патио повышает привлекательность вашего жилища для воров и грабителей, но от них ведь не спастись даже на необитаемом острове.

Приняв на скорую руку душ, я сварила кофе и пошла поздороваться с холодильником. Разжалобить эту железную коробку у меня не получается: как к нему ни подлизывайся, он упрямо не желает совершать чудеса и стойко остается пустым. На верхней решетке сиротливо прикорнул контейнер с каким-то китайским деликатесом, внизу скучал недопитый пакет молока, да на дверце скукожился грейпфрут — низкая температура определенно не пошла ему на пользу. Отчаянный поиск в шкафчиках принес улов в виде жестянки с изображением экзотической дамы в роскошных одеждах на крышке, под которой нашлось с полфунта сухого фигурного печенья. Устроившись перед телевизором, я стала прикидывать, какие из неотложных домашних дел требуют внимания в первую очередь. Уборка, стирка, покупки… При мысли о походе в магазин я вдруг вспомнила, что так и не заглянула в конверт от Шейлы. Как и ожидалось, в нем лежал чек на тысячу долларов. Что ж, денежный эквивалент благодарности ничем не хуже любого другого, а деньги, как известно, лишними не бывают.

Вообще-то наше агентство не только занимается планированием и проведением свадеб, но и помогает одиноким сердцам в поиске брачного партнера. У нас обширная и прекрасно организованная база данных, насчитывающая около тридцати тысяч мужчин и женщин. Все наши клиенты разделены на категории и подкатегории по таким характеристикам, как возраст, место жительства, образование, увлечения, цвет глаз и волос, рост и так далее. Все эти сведения — наш золотой фонд, как говорит Кейт Маршан, — хранятся в автономном, не подключенном к Интернету компьютере. Каждый месяц особо доверенный специалист проводит проверку на предмет выявления «жучков», подслушивающих устройств, мини-камер и всего прочего.

В штате четыре человека, включая саму Кристу. Кейт выполняет обязанности секретарши и ведет всю бумажную работу. На меня возложена непосредственная работа с клиентами. Деннис у нас на подхвате. Он, кстати, единственный, кто получает твердо определенную зарплату. Нам с Кейт достаются проценты: ей — пять, мне — десять. Остальное идет Кристе.

Каждая обращающаяся в агентство пара определяет для себя, какую сумму она планирует потратить на свадьбу. В случае, например, с Шейлой и Чарлзом эта сумма равнялась миллиону долларов, и мы получили от нее сто тысяч. Таким образом, я заработала десять тысяч, а Кейт — пять. Разумеется, бывают свадьбы и покрупнее, но такое случается нечасто.

Что же касается подбора брачного партнера, то принцип оплаты там тот же, а суммы зависят от придирчивости клиента. Год назад, исполняя желание одного господина, я не только посетила три штата, но и слетала в Италию и на Мальту.

Конечно, зарабатываю я неплохо, но ведь и расходы немалые. Криста требует, чтобы мы являли собой образец вкуса и элегантности, и поддержание себя на должном уровне обходится недешево. К тому же у меня есть мечта: к тридцати двум годам собрать денег на приличный дом и открыть собственный бизнес. Где? Пока еще не знаю. Какой? Не решила.

Кто-то скажет, что в моих планах есть один большой недостаток, там отсутствует мужчина. На мой взгляд, такого рода вещи планировать нельзя. Когда случится, тогда и случится. Пока же меня вполне устраивает нынешняя ситуация, при которой я ничем никому не обязана.

Не успела я допить кофе, как зазвонил телефон. Позвонить утром в воскресенье — грех, заслуживающий вечных мук в аду, — может только один человек, и этот человек — моя мама. Отношения у нас, как бы помягче выразиться… неоднозначные. Сегодня мы — лучшие подруги, а еще вчера, например, воротили друг от друга нос.

Моя мама — особая история. После смерти папы она впала в депрессию, причем настолько тяжелую, что врачи всерьез опасались за ее психическое здоровье. Именно из-за нее мне и пришлось прервать учебу и вернуться домой. Вскоре, к счастью, здоровье ее пошло на поправку, а потом случилось то, чего я никак не ожидала.

Моя мама завела любовника.

Нет, я не ханжа и понимаю, что женщина в пятьдесят пять лет еще не старуха, что у нее могут быть желания и потребности, и я бы только радовалась ее счастью, если бы избранник вызывал хоть какие-то положительные эмоции.

Крейг Баркер, казалось, воплощал в себе все свойственные мужскому полу пороки: лень, безволие, хитрость, расчетливость, скупость и нечистоплотность. К тому же он был разведен, на десять лет моложе моей матери и работал каким-то мелким клерком в строительной компании.

Поначалу я старалась не обращать внимания на эту романтическую связь, потом, когда влюбленные стали встречаться в нашем доме, попыталась раскрыть маме глаза, а поняв, что доводы рассудка разбиваются о стену упрямства, просто собрала вещи и переехала на съемную квартиру.

Так что ранний воскресный звонок отнюдь меня не обрадовал.

— Да, мама. — Не знаю почему, но, когда разговариваю с ней, голос мой звучит так, словно я только что вернулась с зимней Олимпиады, где пробежала лыжный марафон. — Что случилось?

— Почему обязательно случилось? — зазвучали у меня в ухе обиженные нотки. — Разве я звоню тебе только, когда что-то случается?

— Нет, конечно. Как дела? Что нового?

— Крейг сломал ногу, а Шелли ушла из дому.

— Сочувствую. — Если я кому и сочувствовала, то только бедной кошке по имени Шелли, вероятно не выдержавшей присутствия в доме чужого человека.

Наверное, прозвучало не очень убедительно, потому что мама шмыгнула носом, будто ее оскорбили в лучших чувствах.

— Тебе, конечно, наплевать на мои проблемы, но могла бы по крайней мере сделать вид, что…

Есть люди, которые могут разговаривать по телефону часами, но, когда кладешь трубку и пытаешься вспомнить, о чем же шла речь, на память приходят только отдельные фразы.

А потом думаешь, чем же это я занималась весь выходной?

Справившись с самыми неотложными делами, я осталась наедине с дилеммой: продолжать бесконечную борьбу с беспорядком или развеяться. В результате чувство долга было подавлено. Я выглянула в окно и, убедившись, что погода вроде бы не готовит сюрпризов, облачилась в вышитую гипюровую блузку, купленную не так давно за восемьдесят долларов на распродаже в торговом центре.

Климат называют наиболее ценным и важным природным ресурсом Флориды, Земли цветов, как назвал ее испанский исследователь Хуан Понсе де Леон, впервые посетивший эти места в начале шестнадцатого века. Именно климат ежегодно привлекает в штат миллионы туристов и новых граждан — тех, кто любит тепло и вечнозеленые пальмы.

Первым пунктом программы значился обход магазинов. Обычно я ставлю перед собой какую-то конкретную цель, например, купить босоножки, но это вовсе не значит, что все остальное меня не привлекает.

Первым на моем пути оказался торговый центр «Палм-молл», в котором разместились с десяток фирменных бутиков знаменитых фирм. Просторный павильон под стеклянным куполом с широкими проходами, кафетериями, кинозалом, тихими фонтанчиками, зеленью — идеальное место для воскресных прогулок. Я переходила от одного магазина к другому, вдыхая разнообразные ароматы: духов, фруктов, специй, деликатесов…

В витрине галантерейного отдела меня привлекла восхитительная голубая сумочка от Шанель, которая прекрасно подошла бы к уже имевшимся у меня туфелькам ручной работы. Единственным препятствием оставалась цена.

Эскалатор унес меня на второй этаж, где соблазнов было еще больше. Я решительно прошествовала мимо парфюмерного отдела, напомнив себе о практически полном флаконе «Булгари». Конечно, запасной парфюм еще никогда никому не мешал, но в списке приоритетов духи не значились.

Тиффани. Еще одна опасная зона. И все же я не удержалась. У стенда с обручальными кольцами призывно, словно я была ее лесбийской подругой, улыбалась продавщица. Что ж, нельзя купить — можно примерить. В этом невинном удовольствии я отказать себе не сумела. Продавщица угадала с размером — колечко подошло идеально и определенно не желало возвращаться на черный бархат. Брильянт в два карата, золото высшей пробы, тонкая вязь узора. Мечта. И цена мечты около пятнадцати тысяч долларов.

Конечно, порой я тоже слетаю с колес, забываю про все на свете и трачу непозволительные суммы на какой-нибудь кулончик от Булгари, браслетик от Картье или даже ключницу от Гуччи. Потом, конечно, приходит отрезвление, а с ним и раскаяние, но пути назад нет, и брошка или заколка отправляется в сундучок мертвеца, как я называю резную индийскую шкатулку со сценами-миниатюрами из «Камасутры», в которой и хранятся мои сокровища.

Рука моя сама собой потянулась к нитке розового жемчуга на бархатной подложке цвета морской волны, но на этот раз система предупреждения сработала вовремя, подав сигнал опасности.

Прочь!

Я так стремительно устремилась к выходу, что у продавщицы сработал инстинкт и она попыталась поймать меня за руку. Вырвавшись из одного капкана, я едва не угодила в другой. Пластиковая куколка в модном мини-бикини поглаживала загорелое бедро и смотрела вдаль до невозможности синими глазами. «Наше Белье Разбудит Его Желания». Мои желания оно точно разбудило, да вот только мои возможности им явно не соответствовали.

Взглянув на часы, я обнаружила, что день незаметно скатился к вечеру. Что ж, пора позаботиться и о нуждах плоти.

Ресторан «Оцеола», названный в честь знаменитого вождя индейцев-семинолов, мое излюбленное заведение. В ожидании, пока освободится место за столиком, я завернула в бар, взяла «мимозу» и устроилась в уголке. Большинство посетителей смотрели телевизор — футбольный матч явно привлекал их внимание больше, чем скучавшие в одиночестве девушки, численность которых с моим появлением увеличилась до трех.

Бываю я здесь не очень часто и обычно с Джессикой Пауэрс, давней, еще школьной подругой, но она уехала на уик-энд к тете. Кто-то скажет, что девушке, если она одна, неприлично переступать порог таких заведений, кто-то назовет меня Любительницей приключений, кто-то найдет определение похлеще — ну и пусть.

Она сидела у бара, перебирая русые, слегка вьющиеся волосы, и он, даже видя только профиль, все же обратил внимание на странное выражение, в котором мечтательное спокойствие загадочным образом сочеталось со скрытой дерзостью.

Подойдя ближе, он понял, что она лет на пять старше, чем ему показалось издали, но открытие это нисколько его не огорчило, а скорее даже наоборот.

Заранее подготовленная фраза вылетела из головы, но и это не испугало — он знал, что может положиться на чутье, остроумие, интеллект, которые если и подводили его, то крайне редко. Главное — первые шаги, разведка, прощупывание. Это как путь через болото: нужно почувствовать тропу, обнаружить ее по мельчайшим, не видимым для других признакам.

— Извините, мисс…

Я повернулась.

— Вы не могли бы немножко подвинуться?

Говорят, внешность для мужчины не главное, важнее уверенность в себе, решительность, ум, чувство юмора. В человеке, попросившем меня подвинуться, присутствовало все это и кое-что еще, я бы сказала, сильное мужское начало. Этот парень мог быть только охотником и никогда дичью.

Я подвинулась.

— Спасибо. — Он улыбнулся, подтвердив мои догадки. — Вы проявили благородство, достойное вознаграждения. Позвольте угостить?

— Спасибо, но у меня уже все есть. — Я постучала по стакану. Господи, ну что это такое! Позвольте угостить! Неужели нельзя придумать чего-то пооригинальнее. Нет, с фантазией у большинства потомков Адама явные проблемы.

Подошедший официант сообщил, что у них есть место для меня, и, бросив взгляд на моего соседа, спросил, не буду ли я возражать, если мистер…

— Саймон, — подсказал любитель текилы и обворожительно улыбнулся мне. — Просто Саймон.

— Не буду, — сказала я.

Он оказался очень даже ничего — рассказал пару забавных анекдотов, согласился со мной в оценке последней роли Майкла Дугласа, разошелся во мнении относительно шансов Хиллари Клинтон на президентское кресло и при этом не лез с навязчивыми расспросами и не хвастал своими заслугами на полях всех мыслимых сражений.

— Позвольте полюбопытствовать, вы местная или приезжая? — спросил Саймон, когда мы перешли к десерту и голова у меня уже немного кружилась.

— Угадайте.

— Если уж вы предлагаете поиграть, то давайте условимся, какой приз получит победитель. — Он улыбнулся, и на щеках проступили ямочки. Раньше я их почему-то не замечала, а теперь вот не могла оторваться.

— Э, нет. — Я покачала головой. — Так нельзя. Мы же не в казино, где каждый знает, что выиграет и что проиграет. Нас свел случай, а случайное знакомство подразумевает романтику, которая невозможна без тайны, неопределенности, мистики. Насколько я могу судить, в казино романтике места нет, там во главе угла холодный расчет и жажда наживы. Ваше предложение выдает в вас прагматика.

Несколько секунд Саймон молча смотрел на меня с легкой добродушной улыбкой, как смотрит брат-старшеклассник на младшую сестру, только что отведавшую вкус первого поцелуя.

— Не могу согласиться с вами по поводу казино, — сказал он наконец, делая еще глоток красного вина. — По-видимому, все ваши знания об этой стороне жизни основаны на книгах и фильмах. Но…

— А вы бывали в Лас-Вегасе? — довольно бесцеремонно перебила его я.

Саймон кивнул.

— Да. Провел однажды целых два месяца.

— И как, не подхватили игорную лихорадку?

— У меня к ней иммунитет. Переболел в молодости, причем в довольно тяжелой форме.

— Неужели вас ни разу не тянуло вернуться, сесть за карточный стол или подойти к автомату?

Он покачал головой, и глаза у него стали серьезные, а ямочки на щеках исчезли.

— Нет, не тянуло. Я заплатил за тот урок слишком высокую цену и не имею ни малейшего желания его повторять.

На языке у меня вертелась еще парочка вопросов, но задавать их уже не хотелось.

Потом он проводил меня почти до дома, а перед расставанием сказал:

— Знаешь, мне было хорошо с тобой, и тебе со мной, похоже, тоже понравилось, и мы можем либо продолжить этот вечер традиционной прогулкой, либо обменяться визитками и взять паузу, чтобы принять более взвешенное решение. Поскольку мне не хочется выглядеть в твоих глазах прожженным прагматиком и рационалистом, я предлагаю сделать выбор тебе.

— Второй вариант мне больше по душе, — ответила я, немного разочарованная его пассивностью. — И спасибо за вечер.

Понедельник принято считать тяжелым днем, а для меня начало каждой недели это в каком-то смысле новые горизонты, новые планы, вызовы, мечты. Еще один этап пройден, еще один барьер взят, и, если есть силы и желание штурмовать другой, значит, ты жив и молод.

А вот Кейт, судя по пасмурному выражению лица, придерживалась в отношении понедельника более традиционного взгляда. Понять ее можно: четыре месяца назад у них с Ником родился ребенок. Зарабатывают оба неплохо, так что с дочкой сидит няня, но Кейт все равно жутко выматывается, потому что относится к тому типу женщин, которых называют «беспокойными мамашами».

Обменявшись новостями — я пожаловалась на мать и рассказала о знакомстве в баре, Кейт поделилась опасениями, вызванными тем, что ее Джулия дважды чихнула, — и, выпив по чашке кофе, мы занялись каждая своим делом: Кейт — составлением финансового отчета, я — наведением порядка в своем кабинете. Леди еще не появилась — по понедельникам она обычно приходила около одиннадцати, приглашала нас к себе и после подведения итогов и раздачи чеков ставила новые задачи.

Около одиннадцати Деннис привез цветы, и мы с Кейт перебрались в рабочую комнату.

Заказ на изготовление свадебных букетов можно считать мелочью в сравнении с подготовкой свадебной церемонии, но, как ни странно, зарабатывали мы прежде всего на таких вот мелочах, тем более что люди зачастую откладывают их напоследок и, спохватившись в последнюю минуту, готовы заплатить двойную цену.

На этот раз нам предстояло приготовить около сотни букетов: перевязать шелковой ленточкой, прикрепить к стеблям пробковое донышко, сложить концы ленты хитроумным бантом и запечатать.

В общем, все шло своим чередом, пока в начале двенадцати не позвонила Криста. Оказывается, ее субботнее опоздание на свадьбу было связано с тем, что у нее сломалась коронка (пришлось срочно ставить временную), и вот теперь она задерживалась у дантиста и обещала быть не раньше трех.

Кого-то отсутствие начальства толкает на трудовые подвиги, но это не про нас с Кейт, а потому в половине первого, когда с букетами было покончено и Деннис забрал их, чтобы доставить по назначению, я предложила отправиться на ланч в расположенное на углу улицы кафе, специализирующееся на блюдах из морепродуктов, но при этом вовсе не зацикливающееся только на них. Возражений со стороны Кейт не последовало.

Расположившись на открытой верхней веранде с прекрасным видом на бухту Шарлотта, мы заказали свежевыпеченных булочек, запах которых, едва достигнув моего носа, мгновенно разбудил спавший дотоле аппетит, рыбу махи-махи с гарниром из риса и тушеных овощей и по бокалу белого вина.

Стулья и столы, сделанные из какого-то заморского дерева, яркая мозаика из цветного пластика, свежие цветы, нежный ветерок и ленивое колыханье пальм настраивали на романтический лад.

Официант принес сначала апельсиновый коктейль, после пары глотков которого аппетит у меня разыгрался, как жеребенок на лужку, а уже потом огромные блюда с рыбой. Я набросилась на нее с такой жадностью, что у Кейт глаза полезли на лоб. Заботясь о здоровье и беря на заметку каждую проглоченную калорию, она заказала вместо коктейля стакан обычной воды, в которую выдавила несколько капелек лимона.

Вообще Кейт из тех женщин, которые всегда привлекают к себе внимание. Прежде всего яркой, часто демонстративно яркой внешностью. Каждые два месяца она перекрашивала волосы, раз в полгода меняла прическу, предпочитала топы со смелым вырезом, никогда не застегивала блузки на все пуговицы и отважно заковывала себя в облегающие юбки и джинсы. За последние три года я ни разу не видела ее ненакрашенной, с бледными губами, неаккуратными ногтями или неподведенными глазами.

Самым главным своим врагом Кейт считает Метаболизм. Именно так, с большой буквы. Враг этот силен, коварен и бессмертен. Каждая съеденная калория немедленно откладывается у нее на щеках, плечах, бедрах. Время от времени Кейт объявляет Метаболизму бой и ведет его с переменным успехом, используя каждый раз какую-нибудь новомодную, суперэффективную и нередко экзотическую диету.

Всю последнюю неделю Кейт обходилась без углеводов, а потому не позволяла себе ни пирожных, ни шоколада, ни мороженого, ни сахара вообще, потому что жутко боялась растолстеть, боялась того, что не удержится в рамках — и тогда ее бедра превратятся в окорока, задница станет уж слишком округлой, а многочисленные платья, блузки, кофточки и брючки просто лопнут по швам.

Когда я отправила в рот с полдюжины внушительных кусочков и взяла небольшую паузу для вина, Кейт тут же воспользовалась моментом и набросилась с расспросами насчет моего свидания.

После замужества с ней случилась странная метаморфоза. Раньше она яростно защищала личную свободу, клеймила налагаемые браком оковы и отстаивала — причем не только на словах — свободную любовь. Теперь те же уста произносят пламенные речи во славу семейных уз и обличают пороки нынешнего поколения. В ответ на справедливые упреки в предательстве былых идеалов Кейт преспокойно заявляет, что, мол, постоянство — удел людей недалеких и косных, а признание собственных заблуждений — свидетельство свежести мысли и широты кругозора. Мало того, познав радости замужества, она вбила себе в голову, что обязана вывести на путь света если не все человечество, то по крайней мере одну заблудшую овечку.

— Расскажи мне об этом Саймоне. Что он из себя представляет? Где работает? Сколько ему лет? — Вопросы сыпались из нее, как горошины из лопнувшего стручка.

Я приняла виноватый вид.

— Извини. Забыла спросить. И банковский счет не проверила.

— Хорошо бы посмотреть на его ладонь, — задумчиво и вполне серьезно, пропустив мимо ушей мою колкость, пробормотала Кейт. Еще в школьные годы она увлеклась хиромантией и с годами сделалась убежденной ее сторонницей. Мои линии и бугорки Кейт знала так же хорошо, как карточный мошенник свою крапленую колоду.

— А отпечатки пальцев тебя не устроят? — поинтересовалась я, прежде чем отправить в рот первую ложку фруктового десерта. — Или, может, образец ДНК?

— Так ты и его прихватила? — рассмеялась Кейт.

Криста еще не пришла, но не успела я закончить уборку, как Кейт сообщила, что у нас клиент.

— Уже поднимается. Примешь?

— А ты можешь предложить другой вариант?

— Могу, но ты после этого останешься без работы, — хвастливо заявила Кейт. — И вообще, если хочешь знать… — Договорить она не успела — в приемной звякнул звонок.

Бросив беглый взгляд в зеркало, я поднялась, нажала скрытую под крышкой стола кнопку и открыла дверь перед высоким, подтянутым мужчиной лет тридцати трех-тридцати пяти.

— Прошу вас. — Я сделала приглашающий жест и отступила в сторону, а когда он прошел, вернулась за стол. — Меня зовут Лиз. Чем могу помочь, мистер…

— Марк Доусон, — сказал он, и мне сразу стало ясно — имя вымышленное. Не знаю, как это получается, но я практически безошибочно определяю, говорит человек правду или нет. Криста полагает, что все дело в способности замечать малейшее сокращение лицевых мышц и соотносить его с некоей, как она это называет, матрицей правды. Что ж, использование вымышленного имени не преступление.

— Итак, мистер Доусон, изложите суть дела мне или подождете? Директор агентства, к сожалению, задерживается, и я не могу сказать, когда она будет.

— Я расскажу о своей проблеме вам, а вы уже сами определите, в состоянии мне помочь или нет.

У него проблема? Интересно. Обычно слово «проблема» в устах мужчины несет негативную нагрузку.

— Хорошо. — Я кивнула и одарила мистера Доусона благожелательной улыбкой.

Он откашлялся и начал довольно бойко.

— Видите ли, мое дело, наверное, несколько необычное. Некие обстоятельства, останавливаться на которых мне бы сейчас не хотелось, вынуждают меня изменить семейный статус. Другими словами, жениться. Сам я ничего против брака не имею, но не считаю это своим первостепенным приоритетом. У меня серьезный бизнес, я занятой человек и не могу позволить себе тратить время на поиски… супруги. — Он запнулся перед последним словом, вероятно решая, какой термин, «невеста» или «жена», употребить. — Поэтому хотел бы воспользоваться вашей помощью.

— Ситуация понятна, мистер Доусон, и — не обижайтесь — в ней нет ничего необычного. Мы вам поможем. У нас солидная база данных. Если, разумеется, у вас уже нет кого-то на примете.

Он покачал головой.

— К сожалению…

— Какие сроки вас устроят?

— Мне нужно жениться к первому июля, — без раздумий ответил Доусон. — Времени, насколько я понимаю, не слишком много.

— Да. — Обычно только на подготовку свадьбы уходит не меньше двух месяцев, а тут еще и невесты нет. Что ж, придется поработать в аварийном режиме. — У вас есть какие-то пожелания?

— То есть? — Мне показалось, он немного смутился.

— Я имею в виду основные параметры. Цвет кожи, волос, глаз. Возраст. Внешние данные.

Мой вопрос определенно поставил его в тупик. Похоже, клиент рассчитывал, что придет в брачное агентство, выберет симпатичное личико из десятка фотографий, ткнет пальцем — и избранницу преподнесут ему на серебряном подносе.

— Ну, разумеется, она не должна быть уродиной или… старухой, но…

— У вас сейчас есть время, мистер Доусон? — перебила его я. — Хотя бы пара свободных часов?

— Пара часов? — Он едва не задохнулся от возмущения, но сдержался, вздохнул и, бросив взгляд на часы, покорно кивнул. — До шестнадцати.

— Вот и отлично. — Я развернула монитор. — Садитесь поближе — будем искать вам невесту. И не забывайте, вам жить с ней под одной крышей до конца дней своих.

Он удивленно вскинул брови, посмотрел на меня, понял, что это шутка, и позволил себе слегка расслабиться.

— Насколько я понимаю, мой случай не безнадежен?

— В нашем бизнесе безнадежным считается только тот случай, когда клиент безвозвратно потерян. То есть мертв.

На этот раз он просто улыбнулся.

Через два часа, когда клиент ушел, на столе у меня лежали пять файлов. Пять кандидаток на роль супруги Марка Доусона. Две брюнетки и три блондинки. Все жительницы Флориды, Причем трое из Сарасоты. Возраст — от двадцати трех до тридцати одного. Мы условились, что я в самое ближайшее время встречусь с первой кандидаткой, Глорией Манфреди, проживающей в нашем городе, и, если с ее стороны никаких возражений не последует, организую им встречу в каком-нибудь ресторане. Подписав необходимые бумаги, в том числе договор о конфиденциальности, и пообещав перевести на наш счет требуемую сумму, клиент ушел.

— А он ничего, — изрекла Кейт, складывая бумаги в папку. — Симпатичный. И деньги, надо полагать, водятся. Швейцарские часы, шелковый костюм, итальянские туфли. Будь я свободна, предложила бы свою кандидатуру. — Она хитро посмотрела на меня. — У тебя никогда не возникало мысли воспользоваться служебным положением?

— Вот уж нет. По-моему, у всех этих парней, что обращаются за помощью в агентство, не все в порядке с головой. Выбирая невесту по каталогу, они и относятся к ней, как к товару. Либо отправляют на полку и забывают, либо пользуются какое-то время, а потом решают, что модель устарела, и выставляют за дверь.

— К счастью, в наше время существует такая вещь, как брачный договор, так что я была бы не против, отслужив гарантийный срок, отправиться на покой с парой миллионов на счете, коттеджем в пригороде и красным кабриолетом в придачу. — Кейт вздохнула. — Увы, увы.

Криста появилась через четверть часа и, продемонстрировав нам новую коронку, порадовала приятной новостью: есть еще один заказ.

— Девочки, вы не поверите, кто приплыл в нашу сеть! Сам Рафаэль Каттер! — Она прошлась, пританцовывая, по приемной.

— Не может быть! — Кейт даже подпрыгнула от избытка чувств. — Он же вроде бы на съемках в Мексике. Я только на прошлой неделе смотрела одно ток-шоу, и Рафаэль сказал, что пробудет там до конца мая.

— В том-то все и дело. Съемки — это для прикрытия, — объяснила Криста. — То есть они, конечно, идут, но параллельно он будет готовиться к свадьбе.

— Ты хочешь сказать, мы будем готовить его свадьбу, — уточнила я. — И сколько же времени у нас в запасе?

— Примерно три месяца. — Криста расстегнула сумочку и достала блокнот. — Кое-что у меня записано: где, когда, сколько гостей.

— И кто же избранница? Уж не Линда ли Уотерс? — поинтересовалась Кейт, всегда бывшая в курсе всех новостей мира шоу-бизнеса. — Не понимаю, что он в ней нашел. Эта потаскушка уже год без работы. Никто ее не приглашает, нигде ее не принимают, а она еще имеет наглость заявлять, что ждет, видите ли, настоящей, большой роли.

Криста покачала головой.

— Не переживай. Я, признаться, когда Рафаэль мне позвонил, тоже подумала…

— Он тебе позвонил? — Кейт произнесла это таким тоном, будто Леди удостоилась внимания то ли президента, то ли Папы Римского.

— Да, а что тут такого? — Криста пожала плечами с таким видом, будто звонок звезды Голливуда, актера, снявшегося за последние три года в пяти блокбастерах, дважды номинировавшегося на премию Национальной киноакадемии и регулярно попадающего в списки самых сексуальных мужчин нашего времени, совершенно заурядное событие. — Мы с ним, во-первых, давно знакомы, а во-вторых, у него вилла в Санта-Барбаре, где я прожила когда-то два не самых худших года жизни.

— Значит, свадьба будет там? — спросила я.

— Еще не решено.

Кейт открыла было рот, но Леди подняла руку, требуя внимания.

— Хочу предупредить. Это дело для нас — огромная ответственность и большая честь. Вся информация строго конфиденциального характера. Официальное заявление будет сделано только после окончания съемок в Мексике. Что после этого начнется, можете себе представить. Мы должны быть готовы ко всему. Все документы, планы, разработки, эскизы должны храниться в моем сейфе. Электронная информация переносится в конце каждого рабочего дня на бумагу, а файлы стираются. — Она перевела дыхание. — И еще. Мы можем хорошо заработать. Я не стану называть сейчас сумму, но поверьте мне — цифры внушительные. Надеюсь, мы подпишем договор уже в четверг на следующей неделе.

— Он придет сюда? — недоверчиво спросила Кейт.

— Разумеется, нет. — Криста повернулась ко мне. — Лиз, в среду вечером мы вылетаем в Мексику. Пробудем там два дня. Так что, если у тебя что-то запланировано, перенеси. — Она посмотрела на Кейт. — А ты подготовь мне досье на Сандру Мендес.

— Сандру Мендес? — переспросила, нахмурившись, Кейт. — А что, она тоже…

— Разве я еще не сказала? — Леди удивленно вскинула брови и нанесла умело подготовленный удар: — Рафаэль женится на Сандре Мендес.

Сандра Мендес взяла Голливуд штурмом, когда снялась в скандальном фильме «Разоблачение» модного режиссера Милана Кремера. Откровенность некоторых сцен шокировала даже тех, кто давно воспринимал обнаженку как неотъемлемый элемент современного искусства и верное средство привлечения зрителей. За «Разоблачением» последовали еще несколько, в которых Сандра не только продемонстрировала выдающиеся формы, но и явила незаурядный талант. Одни называли ее новой Шэрон Стоун, другие сравнивали с юной Джулией Робертс, третьи ставили в один ряд с Николь Кидман и Джоди Фостер.

Не менее насыщенной была и личная жизнь новой звезды. Ей приписывали романы с Хитом Леджером и Эштоном Катчнером, ее видели в компании Джоша Хартнета, она, по слухам, едва не увела Брэда Пита у Анджелины Джоли.

Голливуд — это не только звезды. Слава и деньги неизменно привлекают любителей поживиться: мошенников, аферистов, воришек. И, конечно, папарацци. Те, кого называют падальщиками, стервятниками, саранчой. Именно они, эти охотники за жареным, наши главные враги. Именно их нужно опасаться в первую очередь. И, надо признать, в погоне за крохами информации они проявляют недюжинные способности.

Об этой опасности и предупреждала нас Криста.

В половине шестого, когда Кейт ушла домой, Леди попросила меня зайти к ней.

Кабинет Кристы примерно в полтора раза больше моего и обставлен соответственно ее положению: большой письменный стол, на котором всегда царит идеальный порядок, два массивных кожаных кресла, три копии картин импрессионистов и минимум освежающих деталей — всего лишь высокая ваза с одной-единственной розой, которую Криста сама приносит каждое утро. Отсутствие розы — верный показатель плохого настроения и предвестник бури. Уборка в офисе проходит в ее присутствии.

Прежде чем начать, она долго перекладывала какие-то листочки, изучала календарь, делала пометки в ежедневнике. И наконец подняла голову и посмотрела на меня своими ясными серо-голубыми глазами.

— Лиз, я бы хотела, чтобы ты выслушала меня самым внимательным образом и не перебивала.

Я кивнула.

— Осенью я уйду.

Я вздрогнула и открыла было рот, но Криста остановила возможные протесты нетерпеливым жестом.

— Да. Решение вызревало давно, но теперь оно принято окончательно. Пути назад нет. Мне пятьдесят семь. Силы еще есть, но я не желаю заканчивать, как некоторые актеры, проходными ролями. Я чувствую, что выгорела. Свадьба Рафаэля и Сандры — мое последнее дело. Одна я ее не вытяну. Надеюсь на тебя. Ты ведь поможешь старухе?

За три года я ни разу не слышала, чтобы Криста называла себя старухой. Более того, я никогда не слышала от нее таких заявлений. И дело было даже не в словах, а в тоне, каким они были произнесены. Это был тон до крайности уставшего от жизни человека. Я бы даже сказала, сломленного человека. И еще взгляд… Я видела такой только раз. По телевизору показывали боксерский поединок, а парень, с которым я тогда встречалась, обожал бокс. В шестом раунде один из боксеров, здоровенный черный парень, свалился от удара в челюсть — хука, как пояснил телекомментатор, — и не смог подняться. Он лежал на ринге, и в какой-то момент оператор показал крупным планом его глаза. Вот такие же были сейчас у Леди.

— Да, — прошептала я, потому что горло вдруг перехватило. — Да, помогу.

— Мы получим хорошие деньги. Потом я уеду. Далеко. Туда, где меня никто не знает. Я хочу отдохнуть. — Она взяла паузу. Опустила глаза. Поиграла карандашом. Снова подняла голову. — Агентство останется тебе.

Я снова открыла рот и сама же его закрыла.

— Да, тебе. Я следила за тобой три года. Ты потянешь. У тебя есть все необходимое для этого бизнеса, а недостает только опыта, но это наживное. Мне будет приятно сознавать, что созданное мною в надежных руках. — Криста вздохнула. — Хочешь что-то сказать, говори.

Я знала, чего она ждет от меня. Леди не собиралась давать мне время на раздумья, ей был нужен ясный, однозначный ответ. И он уложился в четыре слова.

— Я тебя не подведу.

3

Глория Манфреди всегда знала чего хочет и упорно, методично шла к поставленной цели. После школы поступила в колледж искусств. Закончила курсы ландшафтного дизайна. Выучила испанский и французский. Прочитала двадцать книг из списка «Ста Книг Которые Вы Должны Прочитать». Освоила делопроизводство. Прожила три месяца в Европе — Франция, Англия, Италия, Австрия, Швейцария. Научилась разбираться в вине, живописи и украшениях. Она читала журналы: «Космополитен» и «Элль», «Нэшнл джиографик» и «Ньюсуик». Купила симпатичную «тойоту». Обзавелась квартирой в престижном районе Сарасоты, неподалеку от знаменитой Школы искусств.

Но самое главное — Глория ждала.

Ждала сказочного принца.

А он все не появлялся.

Когда полученные после смерти отца деньги начали заканчиваться — у денег есть такая неприятная особенность, — Глория запаниковала. Паника — плохой советчик. Подгоняемая ею, Глория отбросила гордость и сама устремилась на поиски того самого принца. И очень быстро постигла простую истину: принцев на всех не хватает. Стоило появиться на горизонте достойному кандидату, как невесть откуда выскочившая соперница перехватывала его и уводила добычу буквально из-под носа. Глории катастрофически недоставало качеств, без которых в современном мире девушка обречена на жалкое прозябание: решительности, беспринципности, наглости и умения, выражаясь языком рыболовов, подцепить рыбку на крючок.

В отчаянии она обратилась за помощью в брачное агентство.

Телефонный звонок застал Глорию в тот момент, когда она выполняла утомительный комплекс упражнений — за последние пару месяцев талия «подросла» на целый дюйм, так что пришлось принять срочные меры.

Она с облегчением выпрямилась, взяла телефон и, переведя дух, нажала кнопку.

— Слушаю.

— Мисс Манфреди?

— Да?

— Это Лиз Уинслоу из «Сладких уз». У меня есть для вас новости.

— Надеюсь, приятные, — проворчала Глория, доставая из холодильника бутылку минеральной воды. — Нашелся кто-то, да? Вы ведь поэтому звоните?

— Когда мы можем встретиться?

— А это нужно? Вы просто скажите мне, кто он и… Впрочем, да, хотелось бы до встречи получить о нем кое-какую информацию.

— Дело в том, что я уезжаю на несколько дней. Как вам такой вариант: я сбрасываю на ваш мобильник информацию по электронной почте, вы ее просматриваете и даете ответ. Если вас все устраивает, я договариваюсь с ним о встрече. Идет?

— Идет.

— В таком случае проверьте почту через полчаса.

Глория так и сделала. Получив почту, она в первую очередь открыла вложение, фотографию претендента на ее руку и сердце. На нее смотрел мужчина лет тридцати трех-тридцати пяти, с русыми волосами, серыми глазами, высоким лбом с ранними залысинами, внушительным, с горбинкой носом и четко очерченным ртом с чувственными губами.

— Что ж, красавчик, — пробормотала Глория. — Первый тест ты выдержал. А теперь посмотрим, что у тебя за душой. — Она включила компьютер, села к столу, а когда страничка Интернета открылась, ввела в строку поиска имя — Марк Доусон.

Мне нравится моя работа, нравится постоянно знакомиться с какими-то новыми людьми, решать новые задачи и получать от этого удовольствие. Да и оплачивается она очень даже неплохо. По крайней мере за неполных три года в агентстве мне удалось не только отложить более половины суммы, необходимой для покупки в кредит скромного особнячка, но и купить неплохую японскую машину. Но, разумеется, плюсов без минусов не бывает. И самый большой из них — стервозные клиентки, полагающие, что если они заплатили агентству такие деньги, то обязаны получить первосортный товар в фирменной упаковке да еще с пожизненной гарантией. Одни проявляют невероятную придирчивость уже на стадии отбора: кому-то нужен исключительно красавец с римским профилем, фигурой стриптизера и не старше двадцати пяти; других интересует только богатый духовный мир будущего спутника жизни, и незнание им основ буддийской философии или неспособность отличить Ренуара от Сислея уже рассматриваются как непреодолимое препятствие на пути к заключению брачного контракта; третьих заботит только состояние счета кандидата.

Я еще не знала, в какую категорию занести Глорию Манфреди, но обязательность определенно не числилась среди ее достоинств. Когда по прошествии часа Глория так и не позвонила, я сама сняла трубку и набрала ее номер.

Никто не ответил.

Я повторила попытку через полчаса — результат тот же.

Перезвонила через час — никого.

Ее сотовый был «вне зоны действия либо выключен».

— Что-то не так? — поинтересовалась Кейт, когда я вылетела в приемную.

— Манфреди. Помнишь ее? — Достала из шкафчика термос и налила себе кофе. — Глория Манфреди. Ну, дать наводку?

— Секунду. — Кейт предостерегающе подняла палец. У нее редкая способность: увидев человека только раз, она уже никогда его не забудет. — Да, есть. Брюнетка, пять футов и два дюйма, около ста десяти фунтов, глаза карие, на правой щеке, возле уха, родинка. Если не ошибаюсь, двадцать три года.

Я только развела руками.

— Ты, как всегда, на высоте.

— И что мисс Манфреди? — Кейт оторвалась от компьютера, выпрямилась, потянулась и, завистливо взглянув на мой кофе, налила минеральной воды из стоящей на столе бутылки. После рождения ребенка она набрала двенадцать фунтов лишнего веса и теперь отчаянно пыталась избавиться от них.

— Не отвечает. Я собиралась познакомить ее с Марком Доусоном, ну, тем парнем, что был у нас вчера, а она будто сквозь землю провалилась.

— Марк Доусон? Это он так назвался? Хм. — Кейт задумчиво посмотрела в окно. — Знаешь, кого-то он мне напоминает, но вспомнить не могу.

— Я уже попыталась навести о нем справки. Нашла восемнадцать Марков Доусонов, но ни один нашему не соответствует. Так вот, этот самый Доусон должен сегодня позвонить, а мне и сказать ему нечего.

— Собираешься съездить к Манфреди?

— Может быть, если не объявится до вечера. Вторая в нашем списке Жаклин Роллинг. Тоже местная и…

Кейт подняла предостерегающе руку.

— Постой. Жаклин Роллинг… двадцать два года, высокая, изящная, каштановые с рыжинкой волосы, работает в библиотеке и увлекается дайвингом.

Мне ничего не оставалось, как только всплеснуть руками.

— По-моему, ты лучше любого компьютера. И уж во всяком случае заслуживаешь прибавки.

Кейт вздохнула и покачала головой.

— Твои бы слова да Кристе в уши. Честно говоря, прибавка мне бы очень даже не помешала.

Прозвучавшая в ее голосе нотка отчаяния заставила меня повнимательнее посмотреть на подругу. За время нашего знакомства я никогда не видела ее удрученной, печальной, озабоченной. Казалось, жизненные невзгоды обходят Кейт стороной, а на мелкие неприятности она просто не обращает внимания. Первые признаки перемен появились только после рождения Джулии, в каждом чохе которой Кейт виделись все болезни мира, от куриного гриппа до лихорадки Эбола. Вглядываясь в ее лицо, я с изумлением отмечала залегшие под глазами тени, бледность, искусно замаскированную макияжем, опущенные уголки губ.

Удивительно, как можно было не замечать всего этого раньше! Господи, что же я за человек! Откуда такая черствость и невнимательность?

— Подожди-ка. — Я подошла к Кейт, положила руки ей на плечи. — У тебя что-то случилось. Не с Джулией — иначе б ты рассказала. Значит… Ник?

Она молча кивнула и опустила голову.

— Что? Не дает тебе денег? У него проблемы на работе? Что-то со здоровьем? С родителями?

Кейт лишь качала головой.

Исчерпав почти все варианты, я назвала последний.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что он тебе изменил?

Утвердительный кивок.

В жизни бывает, конечно, всякое, но в измену Ника поверить было труднее, чем в падение луны на землю, примирение израильтян с палестинцами или победу моей соседки Джессики на конкурсе «Мисс Вселенная». Дело в том, что Ник просто не способен на предательство. Он из тех людей, для которых жена — смысл существования, загадка бытия, идеал женщины. Ник добивался руки Кейт на протяжении восьми — да, да, восьми — лет, и в моем представлении скорее вырвал бы себе оба глаза, чем посмотрел на другую. Его чувства к Кейт были столь же постоянны и неизменны, как число «пи», сила притяжения и Фидель Кастро, а после рождения малышки Джулии они еще больше окрепли.

И вот…

— Ты уверена? Не ошибаешься? Есть вещественные улики? А может…

— В том-то и дело! — взорвалась Кейт и тут же, забыв, что Леди уехала на встречу с директором рекламного агентства, бросила опасливый взгляд на ее дверь. — В том-то и дело, что улик нет! Есть только подозрения. — Она шмыгнула носом, и я тут же, механически, протянула ей салфетку. — И еще… он как-то странно себя ведет.

— Подожди. Не волнуйся. Во всем нужно разобраться. А что касается странного поведения, то ему могут быть десятки объяснений.

— Объяснений? За последние две недели он трижды опаздывал на ужин. Говорит, что занимается важным проектом.

— Это легко проверить.

Кейт загнула палец.

— Во-вторых, у него пусто в карманах. Ты знаешь Ника, аккуратностью он никогда не отличался, таскал в карманах и счета, и ключи, и пилочку для ногтей. А теперь — ничего. Как будто специально все выгребает, чтобы случайно не притащить что-то лишнее.

Я пожала плечами.

— Странно, но неубедительно.

— Идем дальше. — Она заложила третий палец. — Раньше, возвращаясь домой, он всегда первым делом бежал к дочери. Теперь же идет сначала в ванную и только потом к ней.

— Ну… — начала я, но Кейт только махнула нетерпеливо рукой и бросила на весы четвертый аргумент.

— Его совсем ко мне не тянет.

Это было уже серьезно. Женщина всегда чувствует, когда перестает быть желанной, и я прекрасно понимала, как задело Кейт именно это обстоятельство. Она всегда была очень сексуальной девушкой, и жадные взгляды мужчин доставляли ей такое же удовольствие, как аплодисменты актрисе. В какой бы компании мы с ней ни оказывались, представители сильного пола в первую очередь замечали именно ее. Когда-то я досадовала и даже злилась на Кейт, но после нескольких не слишком приятных инцидентов с ее поклонниками, поняла: красота таит в себе немалую опасность.

— Что мне делать, Лиз? — Она подняла голову и посмотрела на меня блестящими от нахлынувших слез глазами.

— Прежде всего успокоиться и взять себя в руки. Ты не пыталась поговорить с ним?

— Поговорить? О чем? Спросить, почему он не хочет меня? Как ты себе это представляешь?

Я вздохнула. Да, ситуация непростая, но и не трагическая.

— Ты упомянула, что прибавка бы не помешала…

— Да. Понимаешь, если мы разведемся… — Наверно, на лице у меня что-то отразилось, потому что Кейт не договорила. — А чему ты так удивляешься? Если у него другая, это единственный выход. Я не буду делать вид, что ничего не замечаю. И делить мужа с кем-то не собираюсь.

Я взяла ее за руки.

— Послушай, Кейт, не надо спешить с выводами. Завтра мы с Кристой улетаем в Мексику, а когда вернемся, я что-нибудь придумаю. По крайней мере обещаю, что ситуацию с Ником мы проясним. А ты, пока меня не будет, помоги с Доусоном, ладно? Если Манфреди не отзовется, свяжи его с Жаклин Роллинг.

Кейт кивнула, осторожно промокнула глаза салфеткой и растянула губы в улыбке.

— Лети спокойно и не забивай голову этим Доусоном. В крайнем случае, если бедняге так уж приспичило жениться, предложу ему себя. — Она вскочила с кресла, выпорхнула на середину приемной и покружилась перед зеркалом. — Как несправедливо устроена жизнь! Я плачу деньги, чтобы избавиться от этих чертовых двенадцати фунтов, а кому-то их катастрофически недостает!

В аэропорт я приехала за пятнадцать минут до начала регистрации и с одной лишь сумкой, которая должна была пройти по категории ручной клади. Помещалось в нее только самое необходимое: минимальный парфюмерно-косметический набор, скромная аптечка, смена белья и костюм с туфельками, переодеться в которые мне надлежало еще в самолете, поскольку по прибытии нам предстояло сразу отправиться на встречу с клиентами и лишь потом, если не удастся решить все вопросы в течение одного дня, отбыть в отель.

День выдался жаркий, и я уже представляла, как буду выглядеть после двух часов полета: потная, растрепанная, разгоряченная. А ведь меня ожидает встреча с самим Рафаэлем Каттером, мужчиной, которого одна половина человечества готова обожествлять, а другая проклинать. Конечно, я должна произвести на него самое приятное и уж по крайней мере не отталкивающее впечатление. Миллионная сделка, как говаривала частенько Криста, не должна сорваться только из-за того, что ты не выспалась или не подобрала правильный костюм, что у тебя болит голова или выскочил прыщик на носу. Профессионал тем и отличается от любителя, что умеет предвидеть худший вариант развития событий и подготовиться к нему должным образом. Если женщина не может подняться из кресла, не продемонстрировав присутствующим свои трусики, ей в нашем бизнесе делать нечего.

Криста поднялась в салон в числе первых, пока я раздумывала, не взять ли в дьюти-фри бутылочку восхитительного пуэрто-риканского рома пятнадцатилетней выдержки. Стюардесса у трапа, одарив меня ядовитой улыбкой, поинтересовалась, не желаю ли я сдать сумку в багаж.

— Нет, — отрезала я.

— Но она не поместится в отделение для ручной клади и только будет вам мешать. Вам и другим пассажирам. В случае экстренной эвакуации…

— Не пугайте меня экстренной эвакуацией, — ответила я. — А сумка останется со мной, потому что вы уже дважды теряли мой багаж.

Наверно, наш спор продолжился бы — не знаю почему, но мне постоянно попадаются скандальные стюардессы, — если бы за мной не стояли еще две дюжины пассажиров, из которых как минимум половина были готовы присоединиться к беседе, причем в подавляющем большинстве на моей стороне — простой народ всегда объединяется против корпораций.

Возле Кристы уже крутился сомнительного вида джентльмен неопределенного возраста.

— Я лечу в Мексику уже в третий раз и прекрасно знаю все лучшие места, так что…

— Прошу прощения, — мило улыбнулась я, наступая ему на ногу. — Здесь так тесно.

— О, вы с дочерью. — Он окинул меня оценивающим взглядом. Криста собралась было что-то сказать, но я без всякого сожаления растоптала пробивающиеся ростки курортного романа.

— И с папой. — Я повернулась к Кристе. — Мама, ты приняла таблетки? И, пожалуйста, приготовь пакет. В прошлый раз тебя так ужасно вырвало на соседа.

Криста лишь покачала молча головой — возможно, я и повела себя чересчур резко и бесцеремонно, но одна из главных моих задач в пути заключалась в том, чтобы защищать ее от докучливых попутчиков, так что формально я была права.

— Какая муха тебя укусила? — спросила она, когда мы наконец заняли свои места: Леди у прохода, я возле иллюминатора.

— Сразу три, — ответила я. — Во-первых, у нас опять отключили горячую воду, во-вторых, у меня сломался каблук в туфлях, за которые я только два месяца назад отдала чуть ли не триста долларов. И, наконец, в-третьих, Глория Манфреди так и не вышла на связь.

— Та самая Глория, которую ты порекомендовала этому… как его…

— Марку Доусону. Он уже звонил и изъявлял недовольство. Я принесла извинения, посоветовала обратиться к Кейт и дала координаты второй кандидатки, Жаклин Роллинг.

— Той рыженькой? — Годы годами, а на память Кристе грех обижаться. — Сомневаюсь, что у них что-то получится. Она показалась мне чересчур легкомысленной, а он, насколько я поняла с твоих слов, мужчина серьезный.

Я пожала плечами.

— Кто знает? В таких делах никогда ничего нельзя сказать заранее. Химия…

— Чепуха, — с неожиданной и нехарактерной для нее раздражительностью оборвала меня Криста. — Если бы все отношения строились только на химии, как ты говоришь, человечество давно бы исчезло.

Я настолько опешила, что даже не смогла ничего ответить. Вообще, Кристу иногда прорывало. Обычно спокойная, даже невозмутимая, добродушная и приветливая, она становилась вдруг жесткой, нетерпимой, суровой. Случалось это превращение без каких-либо видимых причин и продолжалось от нескольких минут до получаса. Придя в себя, Криста никогда не извинялась, но мы с Кейт видели — она переживает случившееся.

В наше время тайну сохранить практически невозможно. Еще полвека назад человек, переехавший из Портленда в Сан-Антонио, мог рассчитывать, что на новом месте о его прошлом никто не узнает. С появлением Интернета ситуация изменилась радикально: если вы организовали финансовую пирамиду в Окленде и попытались укрыться в Буффало, вас найдут, изобличат и посадят на скамью подсудимых.

Мы с Кейт несколько раз старались навести справки о прошлом своей работодательницы, но так и не нашли ничего конкретного. Складывалось впечатление, что Криста Бергман родилась примерно одиннадцать лет назад, в Калифорнии, а потом перебралась в Сарасоту Ева, работавшая с Леди еще до меня, рассказывала, что вроде бы когда-то она жила то ли в Чикаго, то ли в Детройте, была замужем и даже родила дочь, но потом все ее близкие погибли.

Поскольку сама Криста никогда своего прошлого не касалась, мы тоже эту тему не поднимали, а если и обсуждали между собой, то лишь после таких вот «затмений», как называла ее срывы Кейт.

На этот раз до срыва дело, впрочем, не дошло. Криста взяла себя в руки и, неискренне улыбнувшись, потрепала меня по руке и достала из сумочки «Харперс базар».

Есть люди, утверждающие, что спокойно переносят перелеты. Я им не верю. Человек, если верить эволюционистам, произошел от обезьян, которые ходили по земле, а не скользили, раскинув крылья, под облаками. Так что в воздухе, на огромной высоте, ощущая под собой бездну в несколько миль и чувствуя себя совершенно беззащитным, каждый пытается прежде всего как-то отвлечься: одни пьют, другие болтают с соседом, третьи смотрят фильм, четвертые глотают таблетки. В отсутствие иных вариантов мне пришлось в третий раз посмотреть «Над подозрением» с Морганом Фрименом, Джином Хэкменом и Моникой Белуччи.

После окончания фильма до посадки еще осталось около двадцати минут. Переодеваться пришлось в туалете. Зато когда я вернулась на место, Криста удовлетворенно кивнула, улыбнулась и похвалила меня с выбором помады.

Мелочь, а приятно.

4

Складывая букеты — цветы следовало подбирать по оттенку лепестков и толщине стеблей, — Кейт никак не могла отвлечься, отгородиться от внешнего мира и полностью посвятить себя конкретной работе. Она сидела в прохладной рабочей комнате, температура в которой поддерживалась на оптимальном для цветов уровне. Работы оставалось на полчаса, когда звонок в дверь отвлек и от букетов, и от грустных мыслей, в которых ее муж, Ник, представал мерзким прелюбодеем и распутником.

— Прошу прощения, мистер Доусон. — Кейт на мгновение виновато опустила глаза. — Мисс Манфреди, по-видимому, куда-то уехала. По крайней мере дома ее нет, и телефон не отвечает. Ни домашний, ни сотовый. Мне очень жаль.

Марк Доусон кивнул, но сочувствия в его глазах Кейт не заметила.

— Я могу поговорить с мисс Уинслоу? — сдержанно спросил он. — Или с миссис Бергман?

— Мне очень жаль, но они улетели. По делам. Будут, наверно, дня через два. — Заметив тень раздражения на симпатичном лице клиента, Кейт поспешно добавила: — Но Лиз все устроила. Вы ведь отобрали пятерых, не так ли? Так вот она уже договорилась с Жаклин Роллинг.

— Жаклин Роллинг? Которая из них?

Кейт торопливо развернула приготовленную папку.

— Весьма симпатичная девушка. Когда вам удобно с ней встретиться?

Доусон ненадолго задумался.

— Видите ли, миссис Маршан, я взял недельный отпуск для решения этого вопроса и не имею возможности его продлевать. Не хотелось бы откладывать дело в долгий ящик, поэтому давайте свяжемся с мисс Роллинг и договоримся с ней на ближайшее время. О'кей?

— О'кей, — согласилась Кейт, снимая трубку и набирая номер. — Завтра вас устроит?

Клиент кивнул. Из трубки донесся бодрый голос Жаклин Роллинг.

— Где же я его видела? — пробормотала Кейт, закрывая дверь за клиентом. — Кто вы, мистер Доусон?

В том, что человек, обратившийся в брачное агентство с просьбой подыскать невесту, скрывается под вымышленной фамилией, не было ничего противозаконного или необычного, но Марк Доусон определенно напомнил кого-то, и это не давало ей покоя.

Конечно, ни специальной компьютерной программы, ни базы данных у нее не было, но их заменяли прекрасная память и логика. Логика помогла сузить сферу поиска: отбросив немногие развлекательные программы, участие в которых Марка Доусона представлялось весьма сомнительным, и фильмы, Кейт осталась с новостными программами. Память подсказала, что сегодняшний клиент как-то связан с неким трагическим происшествием. Но каким? Дальше память не шла. Оставалось только призвать помощь извне. К счастью, Кейт знала, к кому обратиться. Она пододвинула к себе телефон.

Кэш Тривейн работал в новостной редакции местной газеты и был давним поклонником Кейт. Жар юношеской страсти со временем поостыл, но сохранившегося тепла вполне хватало для поддержания доверительных дружеских отношений.

— Кейт? Рад тебя слышать. Сразу хочу сказать, если ты решила расстаться с Ником, мое сердце свободно.

Какой женщине, пусть даже и замужней, не приятно услышать такие слова?

— Мне нужна твоя помощь.

— Я весь к твоим услугам.

— Отлично, дело вот в чем…

Выслушав просьбу, Кэш немного помолчал, потом чуть слышно вздохнул.

— Ладно, присылай фотографию. Обещать ничего не могу, но что смогу сделаю. Это срочно?

— Я не хочу тебя отрывать, но…

— Понятно.

Отправив фотографию Марка Доусона, Кейт вовсе не рассчитывала на скорый ответ, однако Тривейн позвонил уже через два часа.

— Ну что? — нетерпеливо спросила она. — Обрадуешь или огорчишь?

— Обрадую, если согласишься со мной пообедать. — В голосе Кэша прозвучали нотки триумфа.

— Обед исключается, а вот ланч за мной, — мгновенно ответила она.

С другого конца линии долетел вздох облегчения.

— Прекрасно. Надеюсь, это случится не в будущей жизни.

— Нет, я собираюсь ударить по твоему счету до конца месяца, — смело пообещала Кейт.

— Тогда слушай. Более полную информацию я сброшу в течение часа — сейчас мои ребята ее собирают, — а пока коротко самое главное.

— Не тяни, Кэш, — подстегнула его Кейт, нетерпеливо постукивая ручкой по столу.

— Твоего Марка Доусона на самом деле зовут Стив Риордан.

Память Кейт сработала моментально, но останавливать Кэша она не стала.

— В новостях о нем говорили потому, что полтора месяца назад Стив Риордан был объявлен единственным наследником Джошуа Ханта.

— Того самого, который…

— Совершенно верно. Джошуа Хант — человек из первой сотни списка богачей «Форбса». Его сын, Джон Хант, погиб в прошлом году, катаясь на лыжах в Аспене. Смерть совершенно нелепая — парень спускался по вполне безопасной трассе, столкнулся с кем-то и ударился головой о камень. Шлема на нем не было. Потерял сознание, но быстро пришел в себя. За медицинской помощью обратились только сутки спустя, ему стало совсем плохо. Переправили на вертолете в частную клинику в Денвере, где Джон и умер, не приходя в сознание. Стив Риордан — племянник Джошуа. Тридцать три года, закончил Принстон, член совета директоров нескольких компаний. Обзавестись семьей не успел. Такие вот дела. Остальное прочтешь.

— Спасибо, Кэш.

— Всегда рад быть полезным. Спасибо, что не забыла.

— Ланч за мной. Серьезно. И… ценю твою сдержанность. Пока, я позвоню.

Не успела Кейт положить трубку, как Кэш Тривейн уже набрал внутренний номер. Дружба дружбой, но бизнес все же на первом месте. Он еще не знал, почему Кейт заинтересовалась Стивом Риорданом и почему тот скрывается под именем Марка Доусона, но связать кое-какие ниточки было не так уж трудно.

В дверь постучали через минуту. Человек, вошедший в кабинет Кэша, считался лучшим репортером не только в Сарасоте, но, пожалуй, и во всей Флориде. Правда, после нескольких громких скандалов ему пришлось уйти на время в тень, но ведь мастерство в тени не ржавеет.

— Проходи. — Тривейн указал жестом на кресло. — Садись и слушай. Я еще не уверен, но, похоже, в нашем болоте запахло крупной сенсацией…

Еще через четверть часа, когда дверь за репортером закрылась, Кэш снова снял трубку и позвонил главному редактору.

— Привет, Майк. Есть шанс зацепить крупную рыбу… Нет, удочки тут мало. Я уже вручил гарпун нашему лучшему охотнику. Надеюсь, у него получится. Сам понимаешь, придется потратиться.

В аэропорту Пуэблы нас, разумеется, никто не встречал. После нескольких неудачных попыток Кристе удалось дозвониться до Рафаэля Каттера и получить от него дальнейшие инструкции. Она отвернулась, скрывая досаду, захлопнула телефон и пожала плечами.

— Придется брать такси.

— Еще далеко? — спросила я, забрасывая на плечо свою сумку и помогая Кристе — ее оказалась легче моей.

— По словам Рафа, час езды. Будем надеяться, он не самый большой на свете оптимист.

Мне уже доводилось дважды бывать в Мексике, и, должна сказать, я успела влюбиться в нее по-настоящему.

В этой стране, как ни в какой другой, уживаются старина и современность, древние традиции и обычаи индейцев переплелись с католическими, мистицизм с рациональностью, а Интернет и мобильная связь не мешают тому, что кое-кто называет пережитками варварства.

Первый раз я попала в Мексику в самом начале ноября, когда мексиканцы отмечают День мертвых. Второго ноября они отправляются на кладбище, принося на могилы близких цветы, закуску и выпивку. Приглашенные музыканты исполняют любимые песни покойных. В общем, атмосфера царит скорее праздничная, чем унылая.

Примером сплава христианства и язычества может служить День почитания Девы Гваделупской, когда тысячи людей, как жителей столицы, так и приезжих, стекаются к храму ее имени, расположенному на холме Тепеяк в Мехико. Странно и трогательно смотреть на мексиканцев, входящих в базилику на коленях с венками и букетами из роз.

Почитание богинь, а также другие особенности этого праздника связаны с культом ацтекской богоматери Сиуакоатль, известной также как Тонацин, что означает «Наша мать».

Храм Сиуакоатль, стоявший на холме Тепеяк, был разрушен испанцами. Здесь, спустя менее 40 лет после того, как Колумб ступил на этот континент, индейскому юноше Хуану Диего, по преданию, явилась Дева Гваделупская и попросила его построить ей на этом месте храм.

Ацтеки относились к Сиуакоатль с особым благоговением. Ее изображали с длинными распущенными волосами и в белом одеянии. Вход в ее храм был настолько низким, что войти в него могли только на коленях.

В древние времена праздник в честь богини сопровождался принесением в жертву людей, танцами и торжественным шествием воинов, у которых «на руках, голове и шее были украшения из роз». Они оставляли эти украшения на верху храма в качестве приношений Уицилопочтли. Некоторым индейцам — причем многие были из Гватемалы — приходилось идти пешком более полутора тысяч километров, чтобы побывать на этом празднике.

А взять, к примеру, так называемый Карнавал мертвых.

Устраивают его поздней осенью, когда заканчиваются сельскохозяйственные работы и на поля слетаются тысячи птиц — полакомиться кукурузными початками. Владельцы сувенирных магазинов и лавчонок выставляют в витринах игрушечные скелеты, булочники продают традиционный «хлеб мертвых», украшенный берцовыми костями из муки и яиц. Повсюду можно купить игрушки, сладости и лакомства в виде загробной символики.

В приложениях к газетам публикуются так называемые стихи с иллюстрациями, на которых известные общественные деятели изображаются усопшими или на том свете. Дети бегают по улицам, выпрашивая у взрослых деньги «на черепушку», и показывают вещицы, сделанные своими руками: обычно это либо искусно склеенный картонный гробик, из которого выскакивает пляшущий скелет, либо выдолбленная тыква с отверстиями в виде глаз, носа и большого зубастого рта, внутрь которой вставляют зажженную свечу. Другие придумывают страшные истории об обитателях загробного мира и, надевая страшные маски, пугают на улицах прохожих. В богатых кварталах этот праздник напоминает американский Хэллоуин. Повсюду встречаются страшноватые сувениры: прыгающие и пляшущие скелеты из глины и проволоки; скалящие зубы черепа; веселые всадники на лошадях-скелетах. Многие молодые люди покупают эти игрушки в подарок возлюбленным. Другие предпочитают сахарные или шоколадные черепа с выведенными на лбу именами любимых — кондитеры делают их специально к этому празднику.

Потратив на поиски машины еще минут десять — то ли мой испанский был не столь хорош, как я себе возомнила, то ли среди дюжины выдававших себя за таксистов сомнительных типов не нашлось желающих тащиться в Чолулу, — мы сели наконец в знававший лучшие виды «кадиллак» и покатили по залитым солнцем улицам Пуэблы, древнего ритуального центра мексиканских индейцев.

Таксист, назвавшийся Бенито, ужасно напоминал актера Чич Марина, снимавшегося в фильме Родригеса «От рассвета до заката», и я уже начала фантазировать, как он завезет нас в какой-нибудь притон, где за столами будут сидеть упыри, оборотни да вампиры.

Бенито трещал без умолку, тыча то вправо, то влево желтым от никотина пальцем и дымя отвратительной сигарой. На мои просьбы воздержаться от курения он никак не реагировал, так что в конце концов Криста просто-напросто выхватила мерзкий обрубок и швырнула в окно, после чего премило улыбнулась нашему водителю и постучала себя по груди. Взрыва эмоций, как ни странно, не последовало.

К этому времени мы уже выехали из города и покатили по широкой автостраде. Старичок «кадиллак» набрал удивительную для своего возраста скорость и пожирал мили, как изголодавшимся кот «вискас».

Дорога действительно заняла лишь немногим более часа. Небольшой городок — я бы скорее назвала его поселком — встретил нас покоем, тишиной и безлюдьем.

— Сиеста, — объяснил Бенито.

Криста еще раз связалась с Рафаэлем и после минутного разговора попросила таксиста отвезти нас к отелю «Мадрид».

— Мадрид? — Мексиканец потер лысину, задумчиво свел к переносице кустистые брови и замер. Судя по искаженной мысленным усилием физиономии, он то ли решал теорему Ферма, то ли рассчитывал наше положение во вселенной. После долгих раздумий, когда мне уже начало казаться, что парень впал в кому, брови его разошлись, а лицо озарилось благодушной улыбкой. Он толкнул вдруг дверцу и указал на вывеску приютившейся в тени таверны. — Вот же он.

Убедившись, что начертанные на покосившейся доске иероглифы и впрямь могут читаться как «Мадрид», Криста протянула Бенито сто долларов — на тридцать больше первоначальной суммы, — жестом отказалась от сдачи, которую, кстати, ей никто и не предлагал, и вылезла из машины. Я последовала за ней. Таксист, должно быть, так сросся с сиденьем, что даже не сполз с него, чтобы помочь нам с багажом. Воткнув между зубами очередной сигарный обрубок, он широко улыбнулся — эта улыбка до сих пор преследует меня в кошмарах — и умчался в неведомом направлении.

— Вот видишь, все не так уж страшно, — ободрила меня Криста, поднимая сумку. — А вот испанский тебе нужно подтянуть. Я бы советовала отдохнуть пару недель в Акапулько. Закрутишь роман с местным мачо и будешь щебетать не хуже Кармен.

Есть люди, которые даже после самого долгого и тяжелого пути выглядят так, словно всего лишь перешли улицу в каком-нибудь Бостоне. Криста как будто даже посвежела, брючный костюм ее не помялся, прическа не развалилась, помада лежала ровно, тушь не плыла, и лишь бирюзового цвета туфельки покрылись легким налетом пыли.

Я же чувствовала себя так, словно только что пересекла все Мексиканское нагорье да еще заглянула по пути в жерло вулкана Попокатепетль. Жара всегда действовала на меня не лучшим образом, а в сочетании с дорогой и традиционным мексиканским гостеприимством…

— Если я умру, — прохрипела я, едва ворочая пересохшими губами, — похорони меня рядом с дочерью Монтесумы.

— Похороню, — пообещала Криста, — но только сначала мы поженим ту парочку, что ожидает нас в этом роскошном заведении.

Подхватив сумки, мы зашагали к входу.

— Да, они уже прислали мне его фотографию. — Жаклин Роллинг расстегнула висевшую на спинке стула сумочку, достала карточку и протянула сидевшей напротив подруге. — Симпатичный парень, да?

Тереза Бойл согласно кивнула. Мужчина на снимке не был красавчиком, но серьезное, волевое лицо с умными серыми глазами, тонким с горбинкой носом, плотно сжатыми, но не узкими губами и ямочкой на подбородке располагало и внушало доверие.

— Зовут его Марк Доусон, — продолжала Жаклин, — но Кейт — она работает в том агентстве — намекнула, что имя может быть вымышленным.

— Будь осторожна, — предупредила Тереза, — аферистов хватает. Хотя на жулика он не похож.

— Кейт уже звонила сегодня, и мы с ним немного поговорили. Голос у него приятный, похоже, он откуда-то с севера. Одним словом, янки. Договорились встретиться завтра, в «Калипсо». Ровно в полдень. — Жаклин остановилась и с беспокойством посмотрела на подругу. — Как думаешь, что мне надеть?

Тереза отпила ледяного чаю из высокого стакана.

— Что-нибудь подберем. Ты у нас девушка яркая, так что лишних красок не надо. Может быть, то голубое платье, что ты купила на распродаже в прошлом месяце?

— А украшения?

— Посмотрим. В крайнем случае возьмешь мое колье.

— А если он потом спросит, куда оно подевалось? — забеспокоилась Жаклин. — Нет, лучше не надо. Не хочу его обманывать.

— Это не обман, а военная хитрость, — рассудительно заметила Тереза. — Ты же сама сказала, что Доусон не настоящая его фамилия. Кстати, агентство берет на себя какие-то обязательства по проверке его личности? Вдруг он многоженец или в розыске?

— По-моему, в договоре об этом что-то сказано, — не совсем уверенно ответила Жаклин. — Надо еще раз почитать.

— Почитаем вместе. Кстати, у тебя юрисконсульт есть?

— Пока нет, но я думаю обратиться к Заку.

Тереза закатила глаза.

— Лин!

— Что?

— Кто такой Зак? Парень, который только о том и мечтает, чтобы затащить тебя в постель. Какой ему интерес помогать устраивать твою личную жизнь? Пораскинь мозгами. Нет, тут нужен человек совершенно нейтральный.

Жаклин пожевала нижнюю губу и тяжело вздохнула.

— Наверно, ты права. — Она откинулась на спинку стула. — Знаешь, я ведь ни в чем не разбираюсь. Жила себе под крылышком у папы с мамой и ни о чем не задумывалась. А теперь вдруг столько проблем, столько вещей, о которых я и представления не имею.

Тереза поднялась из-за столика и протянула руку. Будучи на полгода младше подруги, она не только выглядела старше, но и имела за спиной гораздо более весомый жизненный опыт.

— Не беспокойся, я тебя в обиду не дам. Посоветуюсь с отцом насчет хорошего юриста и сама все время буду рядом. А сейчас пойдем. Тебе нужно купить приличную сумочку.

Актер на экране и в жизни часто два совершенно разных человека. К Рафаэлю Каттеру это относилось в полной мере. Впервые о нем заговорили шесть лет назад, когда Рафаэль снялся в противоречивой картине по роману классика американской литературы. Сумма его гонорара была совершенно ничтожной, но парень вступил в мир кино и дальнейшими своими шагами показал, что готов идти дальше, нередко наступая на горло своим вкусам и амбициям, зато исполняя все желания и прихоти режиссеров. Засветившись в нескольких мелодрамах и проходных боевиках, Рафаэль получил роль, на которую претендовали куда более яркие звезды. Говорили, что решающее значение имела его готовность работать за символический гонорар. Так или иначе, но «Последняя жертва» стала для молодого актера судьбоносной. На следующий после премьеры день он, как говорится, проснулся знаменитым. И вскоре Америка увидела другого Каттера — решительного, уверенного в себе, жесткого, требовательного и вместе с тем такого же милого и обаятельного, каким успела полюбить. Последовавшие за «Последней жертвой» пять блокбастеров вознесли Рафаэля на вершину голливудского Олимпа, прославили на весь мир и сделали не только одним из самых богатых тружеников фабрики звезд, но и секс-символом, воплощением мужества и принципиальности, объектом желаний миллионов женщин и завидным женихом. Как и положено знаменитости, Каттер успешно пережил с полдюжины романов, отметился в светских хрониках всех газет и журналов, стал своим человеком в многочисленных ток-шоу, обзавелся блогом и даже засветился в предвыборной кампании кандидата в президенты. Фильм «Конкистадор», в котором Рафаэлю досталась роль Кортеса, должен был вознести его на новую высоту и поставить в один ряд с Брэдом Питтом и Джонни Деппом.

Мужчина, встретивший нас у входа в отель, настолько отличался от экранного супергероя, что я в первый момент даже не узнала его: отнюдь не великан, далеко не силач и уж никак не прославившийся жестокостью и дерзостью завоеватель, он скорее походил на парня из небогатого пригорода, смазливого и сообразительного, но не блистающего какими-то особенными талантами.

Одежда, в которой предстал перед нами Каттер, тоже не выдавала суперзвезду — широкая, с индейским орнаментом рубашка навыпуск, мятые белые брюки и желтые мокасины на босу ногу. Небритая и малость помятая физиономия и всклокоченные волосы могли принадлежать завсегдатаю ночных клубов, выставленному из заведения за несоответствие дресс-коду.

Однако все изменилось, как только в карих глазах вспыхнули огоньки, лицо осветилось приветливой улыбкой, а за растянувшимися губами блеснули белые, как жемчуг, зубы.

— Криста! — Он порывисто шагнул к ней, приобнял и тут же раскинул руки. — Рад тебя видеть! Как добрались?

— Великолепно. — Моя шефиня вовсе не собиралась жаловаться. — Познакомься, это — Лиз. Лиз Уинслоу, моя правая рука.

— Мм. — Он скользнул по мне оценивающим взглядом. — Надеюсь, твоя левая такая же очаровательная.

Я молча кивнула. Первая минута знакомства отнюдь не расположила меня в его пользу.

— Давайте-ка ваши сумки. — Каттер без видимых усилий поднял обе и кивнул в сторону лестницы. — У нас тут номер на втором этаже. Немного перекусим, а потом уже займемся делами.

В холле никого не было, и лишь мерный храп из крошечной каморки позволял предположить, что портье здесь все же имеется.

При упоминании о еде мой желудок мгновенно оживился и выразил свое согласие с предложением Рафаэля довольно громким урчанием. Криста неодобрительно покосилась, а я лишь беспомощно пожала плечами.

Ступеньки жалобно поскрипывали под ногами, в коридоре, застеленном дешевой пестрой дорожкой, было полутемно, а дверь, к которой мы подошли, наверное, уже забыла запах краски. Каттер толкнул ее ногой и жестом предложил проследовать дальше.

Номер состоял из двух комнат, соединенных завешенным шторой проходом. Та, в которой мы оказались, была, похоже, гостиной. За исключением сравнительно нового телевизора, все остальное явно перекочевало в двадцать первый век из двадцатого, причем, скорее всего, из его середины. Угловой диван с полосатой накидкой, два громоздких кресла, деревянный столик, широкое окно с тяжелыми, обвислыми портьерами… И, разумеется, никакой вентиляции.

— Сандра, у нас гости! — негромко окликнул Каттер, ставя сумки к стене.

— Иду! — послышался в ответ мягкий, с легкой хрипотцой голос, и штора колыхнулась…

А она очень даже ничего, подумал Стив Риордан, разглядывая фотографию молодой женщины на экране ноутбука «Делл». Жаклин Роллинг. Информация весьма скудная. Родители умерли. Живет одна. Закончила колледж. Замужем не была. Увлечения… Физические данные… Пожелания… Анкета…

Нет, все эти бумажки практически бесполезны. Гораздо больше может сказать фотография. И, конечно, личная встреча. Если все пройдет удачно, они поженятся через две недели. А поручить подготовку свадьбы можно будет тому же агентству. Женщина, которая с ним работала… как же ее… да, Лиз… Милая, доброжелательная, ответственная. Накладка с первой кандидаткой, Манфреди, не ее вина. Может, девчонка просто испугалась и сбежала. Может, передумала. Может, ей пришелся не по вкусу Марк Доусон.

Стив усмехнулся и тут же вздохнул.

Еще полгода назад он и не думал ни о каком браке и был вполне доволен жизнью и своим положением в ней. Работа в компьютерной фирме приносила неплохой доход и оставляла немало свободного времени, которое он заполнял по своему желанию. Ситуация изменилась после неожиданной смерти Джона. Узнав о трагедии, он сразу же примчался в Даллас и застал дядю Джошуа в ужасном состоянии. Старик был просто разбит. Все последние годы он готовился к выходу на покой и передаче дел сыну. А передавать было что — заводы и банки, страховые компании, сеть фирменных магазинов. Но самое главное, Джон знал, что его ожидало, и тоже готовился. В отличие от Стива, он не давал себе послаблений, и поездка на лыжный курорт в Аспене была редким эпизодом в его плотном графике.

Через месяц после похорон Джошуа Хант вызвал племянника к себе и сообщил, что он, Стив, должен занять место Джона. Он и слышать не хотел о том, чтобы передать свой десятилетиями создававшийся бизнес в чужие руки или продать его — целиком или по кускам.

Нельзя сказать, что Стив совсем не ожидал чего-то подобного — полным сюрпризом стало только обязательное условие: старик потребовал, чтобы племянник женился в течение ближайших месяцев.

— Зачем? — искренне удивился Стив.

Они сидели перед камином в гостиной загородного особняка, построенного в середине позапрошлого века Патриком Хантом, человеком, с которого началось строительство финансово-промышленной империи, и в отсветах пламени лицо старика казалось выкованным из меди.

— Затем, чтобы не оказаться в такой вот ситуации, — сердито ответил он. — Я хочу быть уверенным, что бизнес не попадет в чужие руки, что у меня будет внук или, еще лучше, внуки, которые продолжат наше дело. У моей жены, к сожалению, хватило сил только на одного ребенка, а мой брат, твой отец, имел другие приоритеты.

— И ты всерьез полагаешь, что я смогу найти жену за несколько месяцев? Но это же смешно!

— Не вижу ничего смешного. И не так уж это трудно. Люди женятся и по гораздо менее весомым причинам. В наше время, к счастью, существуют сотни агентств, подбирающих невест и женихов. Возьми отпуск, поезжай куда-нибудь на юг — хотя бы во Флориду — и заодно реши эту проблему.

— Но с чего такая спешка? — спросил Стив, имевший собственные планы на давно запланированный отпуск.

Джошуа помолчал, глядя в огонь, потом тихо сказал:

— Я болен. — Он поднял руку, останавливая возможные вопросы племянника. — Да. Отпущенный врачами срок не превышает года. Мне будет спокойнее, если ты выполнишь свой долг и познакомишь меня с женой в ближайшие месяцы. Знаю, тебе нравится нынешняя беззаботная жизнь, но сейчас пришла пора взять ответственность на себя. У тебя долг перед семьей и перед страной — исполни его, как исполняли все Ханты на протяжении полутора веков.

Кто-то скажет — громкие слова, но Стив понимал — дядя прав. Есть люди, которых гонит по жизни ветер случайностей, которые уходят, не оставив следа, не заслужив ни благодарности, ни проклятий. И есть другие, те, которые знают, что нужно делать, которые берут на себя ответственность за мир и несут ее на своих плечах, не жалуясь, без рисовки, понимая, что так надо и что без их усилий земля просто остановится.

В тот вечер Стив понял, он из вторых.

А еще через неделю взял отпуск и купил билет во Флориду.

5

Разумеется, я видела Сандру Мендес во всех ее фильмах, но когда она вышла в гостиную из-за легкой занавески, у меня буквально перехватило дыхание. Красивых женщин в мире предостаточно, в том числе и в мире кино, но в Сандре исключительная красота дополнялась проступавшей буквально во всем — в походке, взгляде, манере держаться и носить одежду — силой натуры. Среднего роста, гибкая, энергичная, с потрясающей фигурой, которую она не стеснялась демонстрировать перед всем миром, тонким, выразительным лицом с ясными сине-зелеными глазами и чувственными губами, Сандра Мендес сражала мужчин наповал и, решительно переступая через них, смело шла дальше.

К нам она вышла в легком цветастом платье с широкой юбкой и открытым верхом. Темно-каштановые волосы перехватывала зеленая ленточка.

— Здравствуйте, как добрались? — Сандра обняла Кристу и повернулась ко мне. Взгляды наши встретились, и меня как будто омыло теплой волной благожелательности. Не дожидаясь, пока нас представят, мы одновременно, словно поддавшись взаимному влечению, шагнули навстречу друг другу и обнялись.

— О, я вижу здесь начало большой и теплой дружбы, — процитировал Рафаэль. — Между прочим, Лиз — правая рука Кристы.

— Левая осталась в офисе, — добавила Криста, опускаясь в кресло. — Насколько я поняла, времени у нас немного, а обсудить нужно очень многое.

— Да, завтра в десять мы должны вернуться на съемки, — объяснил Рафаэль. — Мы с Сандрой держим пока все в секрете, лишняя шумиха только помешает. Съемки закончатся через месяц, тогда и сделаем официальное заявление. А пока никто не должен ничего знать.

— Давайте сначала перекусим, — напомнила Сандра, увлекая меня к дивану. — Мы приехали сюда ночью и еще даже не завтракали. Раф, сделай заказ, хорошо? А наши гости смогут пока привести себя в порядок после дороги. Криста, Лиз, душ в вашем распоряжении.

Через полчаса мы уже сидели за столом, уставленным стараниями Рафаэля исключительно мексиканскими блюдами: энчиладас, уэвос, гуакамоле и, конечно, неизменным соусом чили.

По мере того как тарелки пустели, разговор мало-помалу скатывался от общих тем к тому, ради чего мы и прилетели.

Американцы очень трогательно и серьезно относятся к свадьбе, причем особое внимание уделяется помолвке — она должна стать романтическим и незабываемым событием в жизни будущих молодоженов. Мужчина, для того чтобы сделать предложение, приглашает свою будущую невесту в какое-нибудь романтическое место, чаще всего это ресторан, кафе или бар. Свечи, бокал легкого красного вина или шампанского, нежные звуки любимой мелодии — все создает особую атмосферу, способствующую излиянию чувств. У нас, в Сарасоте, есть с десяток заведений, куда приходят именно с этой целью. Об этом знают все, и уж если молодой человек пригласил девушку в такое место и не сделал предложения, то на продолжение ему рассчитывать трудно. Я сама была свидетельницей того, как одна обманутая в ожиданиях посетительница, плеснула в обманщика горячим кофе.

Обручальное кольцо преподносят невесте неожиданно. Его могут спрятать в бутоне розы, торте или опустить в бокал с шампанским — фантазия и оригинальность только приветствуются.

К сожалению, как это было у наших звезд, я так и не узнала. Мало того, они еще и не объявили о своей помолвке, поскольку обручальные кольца у обоих отсутствовали.

— Лиз, передай папку, пожалуйста, — попросила Криста. — Есть несколько вопросов, которые нам нужно решить уже сегодня. Во-первых, где и когда. Во-вторых, сколько будет гостей. В-третьих, какую сумму вы готовы потратить. Здесь, — она протянула папку Рафаэлю, — проект нашего соглашения с обязательствами и ответственностью обеих сторон и перечень вопросов, на которые вы должны дать ответ. Мы будем счастливы получить ваши замечания и пожелания и сделаем все, чтобы учесть их и выполнить. После изучения договора вашими юристами, внесения изменений и согласований мы подпишем его, и лишь затем вы переведете на наш счет требуемую сумму и мы приступим к реальной подготовке.

Рафаэль вздохнул.

— Милая, — обратился он к Сандре, — может, мы просто распишемся в Вегасе? Или попросим обвенчать нас какого-нибудь мексиканского священника?

Если реплика и задела Леди, на ее лице это никак не отразилось.

— Мой многолетний опыт показывает, что нельзя предусмотреть все сразу, что всегда происходят какие-то изменения, а потому нам нужно быть постоянно на связи. — Она повернулась ко мне. — Лиз, принеси, пожалуйста, коричневую коробку из моей сумки.

Я сходила за коробкой, и Криста достала из нее четыре сотовых телефона «Нокия», три золотистых и один стального цвета.

— Общаться будем только по этим телефонам. Защищенная линия.

Рафаэль и Сандра переглянулись. Криста усмехнулась.

— Поверьте мне, предосторожность никогда не бывает лишней. А теперь, если у вас нет вопросов, давайте перейдем к первому пункту. Лиз, доставай блокнот.

Около четырех, после почти пяти часов работы, когда усталость начала брать свое, внимание рассеиваться, а нить разговора теряться, Рафаэль предложил сделать перерыв. Возражать никто не стал. Криста сказала, что вздремнет пару часиков, Рафаэль собрался снять напряжение в бассейне, а меня Сандра позвала на прогулку.

Чолула в буквальном переводе означает «место, откуда сбегает вода». В центре городка расположился самый маленький в мире вулкан Кошкомате — «Глиняный горшок». Высота «горшка» около тринадцати метров. Кошкомате появился на свет в 1064 году в результате извержения находящегося поблизости вулкана Попокатепетль. Самый маленький в мире вулкан считается действующим и может взорваться в любую минуту. Несмотря на это, жители города соорудили винтовую лестницу, чтобы каждый турист мог побывать внутри. Сами горожане от таких рискованных вылазок воздерживаются.

На окраине Чолулы некогда возвышалось культовое сооружение, посвященное Кетцалькоатлю. Индейцы пытались построить некое подобие Вавилонской башни. Доподлинно известно, что высота сооружения достигала шестидесяти трех метров. Мексиканская пирамида была в три раза больше великой египетской пирамиды, находящейся на плато Гиза. По преданию, до сотворения света Чолула пребывала во мраке и безвестности, окруженная залитой водой равниной. С появлением света сюда явились великаны, главным из которых был некий Шельхуа. Очарованные светом солнца, они решили соорудить башню до неба. Разгневанные такой дерзостью боги порушили строение и разметали людей.

Сооружение комплекса было делом не одной династии и не одного народа. В строительстве участвовали ольмеки, тольтеки, сапотеки, мицтеки, ацтеки, чолултеки. Каждый народ вносил что-то от себя. Когда в Чолулу пришли конкистадоры, они поднялись в один из храмов, где их тут же одарили драгоценными подарками. Индейцы были уверены, что перед ними светлолицые посланцы Кетцалькоатля, доброго бога. В ответ на гостеприимство местных жителей конкистадоры убили шесть тысяч человек.

Мы сидели на прогретых солнцем каменных ступеньках, пили холодный чай из банок и разговаривали. Нет, не разговаривали — трепались. Обо всем и ни о чем. Тряпках и косметике, парнях и книгах, кино и звездах. Вспоминали школу, первые свидания, первые поцелуи.

Не знаю, как это получилось. Никогда прежде со мной такого не случалось. Мы стали подругами. Я и кинозвезда. Я и Сандра Мендес.

— Знаешь, я ведь никогда и не думала, что стану актрисой. — Сандра покачала головой. — Собиралась быть учительницей, как мама. Мы жили в одном маленьком городке, милях в пятидесяти от Денвера, и я думала, что проживу там до конца своих дней. А потом, за два года до окончания школы, к нам приехала новая учительница и организовала театральный кружок. Не знаю, что она во мне разглядела, но с родителями поговорила и даже убедила их послать меня после школы в школу сценического искусства в Сан-Франциско.

— А как же ты попала в кино? — поинтересовалась я.

— Случайно. В городе снимали какой-то боевик, и нам предложили сыграть в массовке. Платили по пятьдесят долларов в день. Актриса, игравшая одну из двух главных ролей, сломала ногу, и помощник режиссера объявил кастинг. Чем-то я ему понравилась. С того и началось. Через год я уже подписала свой первый профессиональный контракт.

Некоторое время мы молчали, и это молчание не разделяло, а странным образом сближало, как сближало и ее прошлое, мало чем отличавшееся от моего.

— Мистер Доусон?

Он оглянулся.

— Миссис Маршан…

— Извините за опоздание. — Она достала из сумочки листок. — Здесь адрес Жаклин Роллинг. Поедете один или?..

— Я бы предпочел, чтобы вы составили мне компанию. Если, конечно, не возражаете.

— Не возражаю. Вообще-то я даже чувствую себя обязанной это сделать. После случая с мисс Манфреди.

— Вы ни в чем не виноваты, миссис Маршан. Всего предусмотреть нельзя. — Он оглянулся. — У меня машина. Нам далеко?

— Нет, минут за двадцать доедем.

Через четверть часа они остановились перед симпатичным двухэтажным особнячком.

— Нас ждут? — спросил Стив.

— Надеюсь. — Кейт открыла сотовый. — Предупрежу, что мы уже здесь. — Она набрала номер. Подождала. Долгие гудки и ничего больше. — Странно, никто не отвечает. Что будем делать?

— Войдем.

Выйдя из машины, они прошли по дорожке к ступенькам, ведущим к высокому крыльцу.

— Я позвоню. — Не успел, однако, Стив нажать кнопку, как рядом с его «мерседесом» остановился скромный «форд», из которого выскочила и торопливо зашагала по дорожке миниатюрная блондинка.

— Эй, подождите! — крикнула она. — Вы, наверно, из агентства?

Кейт удивленно посмотрела на незнакомку.

— Да, мы к мисс Роллинг. Я — Кейт Маршан. А вы…

Девушка остановилась у ступенек, перевела дух и кивнула.

— Я ее подруга, Тереза Бойл. Дело в том, что час назад мне позвонила Жаклин и… — Она запнулась. Развела руками. — Вы уже звонили?

— Не успели, — ответил Стив. — Что-то случилось?

— Понимаете, мы виделись с ней еще вчера, и все было в порядке. В том смысле, что Жаклин… Вы ведь мистер Доусон? Ну, ее жених?

Стив кивнул.

— Ну вот. Жаклин говорила о вас. Я знаю, что вы должны были встретиться сегодня. Но тут она вдруг звонит и говорит, что срочно уезжает и что ее не будет несколько дней. Я спрашиваю, как же так, мол, у тебя такой день, а она только отвечает, что так надо и что она все объяснит, когда вернется. Я подумала и решила приехать. На всякий случай.

Стив вопросительно посмотрел на Кейт.

— Я все-таки позвоню. — Он нажал кнопку.

Ничего.

Вторая и третья попытка также закончились ничем. Они слышали приглушенный дверью звонок, но никто не отвечал, и никаких других звуков в доме слышно не было.

— Я загляну в окно, — решила Тереза и направилась к углу дома.

Стив снова посмотрел на Кейт, которая стояла чуть в сторонке и нервно покусывала нижнюю губу.

— Вам это не кажется странным? Сначала пропала мисс Манфреди, теперь мисс Роллинг. Может, это я их так пугаю?

— Ну, меня вы совсем не пугаете. Нет, тут что-то другое, но что? — Она ненадолго задумалась. — Знаете, Криста и Лиз возвратятся ближе к вечеру. А пока я могу предложить вам два варианта: мы расторгаем договор и вы получаете свои деньги с нашими извинениями, или…

— Да?

— Или переходим к третьей кандидатуре. Насколько мне известно, вы с Лиз отобрали пятерых. Итак?

Стив покачал головой.

— Есть и третий вариант.

— Какой же?

— Попытаться выяснить, что случилось. Я… — Договорить он не успел — из-за угла вышла Тереза Бойл. — Ну что?

— Ничего. Шторы везде завешены, только в гостиной небольшая щелочка. Я заглянула — все вроде бы в порядке. Не понимаю…

— Скажите, мисс Бойл, у Жаклин есть парень? Есть или был? Кто-то, кто мог знать о планах и кому они могли не нравиться?

— Хотите сказать, что ее… похитили? — Глаза Терезы расширились от страха. — Или даже…

— Нет, нет, уверен, ничего такого не случилось. Но мог ли кто-то оказать на нее достаточно серьезное давление, чтобы заставить уехать?

Тереза задумчиво потерла подбородок.

— Ну, Жаклин, конечно, встречалась с парнями. Она очень красивая девушка. Но ничего серьезного… И вчера у нее было прекрасное настроение. Мы встретились за ланчем, поболтали, потом прошлись по магазинам, купили кое-что по мелочам. И вечером созванивались…

— У нее есть родственники или близкие люди, из-за которых она могла так вот неожиданно уехать?

— Родственники, конечно, есть, но если бы даже с ними что-то случилось, Жаклин не стала бы срываться, не встретившись с вами. И, разумеется, она предупредила бы меня. — Тереза вскинула голову и посмотрела сначала на Стива, потом на Кейт. — А вы не думаете, что мне стрит обратиться в полицию?

Ей ответила Кейт:

— Для того чтобы полиция взялась за розыск, нужны веские основания, которых у нас нет, и некий срок, в течение которого человек отсутствует. Полагаю, с этим лучше подождать.

Стив достал из кармана визитную карточку и протянул Терезе.

— Мисс Бойл, здесь указан мой телефон. Если вам станет что-то известно, прошу, позвоните мне. Договорились?

Тереза кивнула.

— А я обещаю вам, что не уеду из города, пока не выясню, в чем дело.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Кейт, когда они вернулись к машине.

— Прежде всего отвезу вас в офис, а потом предприму кое-какие шаги.

Спрашивать, какие именно шаги собирается предпринять Марк Доусон, он же Стив Риордан, Кейт не стала. Ситуация складывалась странная, на ее глазах события завязывались в непонятный клубок, и она знала, что без Кристы и Лиз его не распутать.

Мы с Сандрой возвращались с прогулки, когда у меня зазвонил сотовый.

— Лиз?

Я сразу узнала голос Кейт и поняла — что-то случилось.

— Да. У тебя проблемы?

— У нас. Я не стала звонить Кристе, подумала, что она, наверно, отдыхает. Жаклин Роллинг исчезла.

— Что?! — воскликнула я. Сандра даже вздрогнула. — Как? Когда?

Кейт коротко ввела меня в курс дела.

— Что делать?

— Ничего не предпринимай. Мы вернемся завтра во второй половине дня. Продержишься?

— Другого варианта нет.

— Как Доусон?

— Остается пока в городе.

— Ладно, я позвоню ему сама. И вот что еще… Ты навела о нем справки?

— Да.

— И что?

— Не по телефону.

— Ладно. Ничего не предпринимай до нашего возвращения. — Я сложила телефон и повернулась к Сандре. — Небольшие проблемы на работе.

Криста уже поднялась, и они с Рафаэлем обсуждали музыкальную часть свадьбы. Я не стала ничего ей говорить, понимая, что сделать мы все равно сейчас ничего не можем, а лишние проблемы только будут ее отвлекать.

Рафаэль, как выяснилось, уже переслал договор своему юрисконсульту, и тот пообещал изучить его в ближайшее время и встретиться с Кристой для подписания через два дня.

Выпив по чашке кофе, мы снова сели за работу. Дату согласовали быстро, с местом венчания разногласий тоже не возникло, а вот дальше пошли споры. Рафаэль предлагал провести все свадебные мероприятия в своем особняке в Санта-Барбаре, Сандра же склонялась в пользу какого-нибудь отеля, делая упор на то, что в отеле легче разместить гостей, и им не придется никуда переезжать. Ее поддержала Криста, и Рафаэль в конце концов сдался. Списки гостей они уже подготовили — по самым скромным подсчетам получалось пятьсот с небольшим человек.

— Я бы рекомендовала «Лукас», — сказала Криста. — Место знакомое и не в самом центре. Управляющий, Джейсон Макгрейд, человек опытный и ответственный.

Она ввела защитный код, и на мониторе возникли изображения гостиничных номеров; виртуальные туры позволяли каждому пройтись по будущим апартаментам, прежде чем оформлять заказ, заглянуть в гостиную с камином, спальню с балдахином над кроватью, ванную с гидромассажем, навестить ближайший ресторан, посетить ночной клуб. Никаких имен и дат — на тот случай, если ноутбуком завладеют конкуренты или папарацци.

Сандра вопросительно посмотрела на меня.

Я кивнула.

— Хорошо, — согласилась Сандра.

— Что у нас дальше? — Кристе наше переглядывание, похоже, пришлось не по вкусу.

— Медовый месяц. У вас уже есть что-то на примете?

Рафаэль и Сандра разом пожали плечами.

— Вообще-то мы еще не решили.

— Европа?

— Нет! — воскликнули они в один голос и рассмеялись. — Слишком шумно. После съемок и свадебных хлопот лучше бы отдохнуть где-то в тихом местечке.

— Багамы, — предложила Криста. — Я знаю прекрасный отель на острове Маягуна.

Сандра покачала головой.

— Нет, Багамы слишком близко. К тому же я была там один раз и не могу сказать, что осталась очень довольна.

— К тому же на Багамах с мая по октябрь дождливый сезон, — вставила я. — Рекомендую Мальдивы.

— Поподробнее, пожалуйста, — подал голос Рафаэль.

— Прежде всего, там вам никто не помешает. Рекомендую остров Сан-айленд. Для любителей дайвинга настоящий рай, такого разнообразия рыб и кораллов нет больше нигде. Великолепная рыбалка. Чудесные пляжи с белым, мелким, как мука, песком. Очень много зелени и никакого транспорта, все передвигаются либо пешком, либо на велосипедах. Хорошее обслуживание.

— Вот это уже кое-что. Как там будет с погодой?

Я открыла свой ноутбук, щелкнула по значку на рабочем столе и открыла файл «Погода на Мальдивах».

— В интересующий нас период дождей не ожидается. Где бы хотели остановиться? Отель? Апартаменты? Бунгало?

Они переглянулись.

— Нас бы больше устроило бунгало.

Я кивнула и подвела курсор к другой ссылке.

— Пожалуйста.

Они переглянулись и кивнули.

— Отлично. — Я сделала пометку в блокноте. — Срок?

— Две недели, — ответила Сандра. Рафаэль, похоже, хотел возразить, но она приложила палец к его губам. — Две недели.

— Отлично, — устало улыбнулась Криста. — Следующий пункт…

В восемь мы поужинали, посмотрели немного телевизор и снова взялись за работу. В начале двенадцатого все так раззевались, что, когда Сандра предложила закончить, никто уже не возражал. Кристе постелили на диване, для меня Рафаэль составил два кресла. Он также пообещал отвезти нас утром в Пуэблу, а уже потом вернуться за Сандрой. Мы не возражали.

Минут через десять с дивана донеслось негромкое посапывание — Криста уснула. А вот мне не спалось. Что случилось с Жаклин Роллинг? Куда исчезла Глория Манфреди? Что такое раскопала Кейт? Как отнесся к случившемуся Марк Доусон? И что вообще там происходит?

Потом мысли как-то незаметно соскользнули к Сандре и Рафаэлю. Мы провели вместе весь день, и они ни разу не дали понять, что относятся к совсем другой касте, касте избранных, касте небожителей. Было приятно наблюдать, как они относятся друг к другу — нежно, заботливо, но без слащавости и притворства. И Сандра… Кто бы мог подумать, что две женщины столь разного положения могут вот так, за несколько часов, стать подругами. Или мне это только показалось? Может быть, люди их профессии просто умеют располагать к себе, а завтра Сандра и не вспомнит обо мне.

Усталость все же взяла свое. Я уснула. Странно, но снился мне почему-то наш клиент, Марк Доусон.

Наверно, я слишком много думаю о работе.

Утром, выпив на скорую руку кофе, мы уехали. Сандра, позевывая, проводила нас до машины, обняла Кристу, поцеловала меня в щеку и, наказав Рафаэлю побыстрее возвращаться, ушла досыпать.

Рафаэль довез нас до аэропорта вдвое быстрее Бенито и, проводив до зала ожидания, оставил с сумками, попрощался, пообещав скоро связаться, и умчался.

— Есть новости, — сказала я, когда мы с Кристой заняли места в самолете. — Не самые приятные. Вчера звонила Кейт…

Леди выслушала меня на редкость спокойно.

— Ты что же, так ничего и не скажешь? — удивилась я.

— А что говорить? — Она пожала плечами. — Вот вернемся, тогда и разберемся.

— Что ж, наверно, ты права.

— И вот что еще, — подумав, добавила Криста. — Сейчас наш главный проект — Рафаэль и Сандра. Я хочу, чтобы ты занялась в первую очередь им, а с Марком Доусоном разберусь сама. — Вероятно заметив отразившееся на моем лице недоумение, она пояснила: — Тебе нужно набираться опыта. Не забыла, о чем мы говорили? И, разумеется, можешь рассчитывать на прибавку.

Она достала плеер, вставила в уши миниатюрные наушники и закрыла глаза — Гайдн действовал на нее лучше всякого снотворного. У меня на такой случай свое средство — чтение. Открыв сумку, я сунула руку в крайнее отделение, где припрятала последний роман Мартины Коул, «Лица», но наткнулась на какой-то пакет. Я вытащила его, развернула оберточную бумагу и обнаружила визитную карточку с золотистым вензелем из букв «С» и «М» и футляр. На обратной стороне несколько написанных от руки слов: «Милой подруге Лизе на память о чудесной встрече. Сандра». Я открыла футляр и невольно ахнула: внутри лежал великолепный — и наверняка недешевый — комплект из ожерелья и сережек. Серебро с каким-то камнем, похоже, топазом.

— Спасибо, Сандра, — прошептала я.

Иногда звезды не только светят, но и греют.

6

Дома меня ожидали пустой холодильник и тринадцать сообщений на автоответчике. Нехорошее число. С другой стороны, три от Саймона вполне можно было посчитать за одно, так что выход есть всегда. Их я и прослушала в первую очередь, раздеваясь, чтобы первым делом принять ванну, а уж потом ответить на зов желудка.

Первое сообщение звучало вполне нейтрально. Скучаю. Хочу встретиться. Позвони.

Второе поступило накануне вечером. Пытаюсь застать тебя целый день. Что случилось? Волнуюсь. Позвони.

И, наконец, третье пришло уже утром, когда мы с Кристой летели из Мексики. Понимаю. Больше докучать не буду. Извини. Всего хорошего.

Ну вот. Я удрученно вздохнула — устраивая чужую жизнь, о своей забываешь. Бедняга Саймон, должно быть, обиделся, и на то у него были все основания. Вот приму ванну, решила я, и сразу позвоню.

Остальные сообщения особенного интереса не представляли, но вот мамин номер я набрала сразу же и даже обрадовалась, когда вместо нее ответил автомат.

— Мама, я вернулась. Все в порядке. Люблю. Пока.

Последнее сообщение оказалось от Марка Доусона, просившего позвонить ему на сотовый, когда мне будет удобно. Я открыла воду в ванной, приготовила халат и полотенце, взяла телефон, стала набирать номер и вдруг поймала себя на том, что номер этот отнюдь не Саймона, а моего клиента. Рассеянность — первый признак утомления. Я уже хотела дать отбой, но тут гудки прекратились.

— Да?

Черт, опоздала. Теперь бросать трубку было бы уже неприлично. Я откашлялась.

— Мистер Доусон?

— Мисс Уинслоу?

— Да. Я только что вернулась и вот наткнулась на ваше сообщение. Мисс Маршан уже сообщила мне об очередном недоразумении. Мне очень жаль. Примите мои извинения.

— Мисс Уинслоу, на мой взгляд, дело не в каком-то недоразумении. Все гораздо серьезнее.

Я мгновенно насторожилась.

— Что вы имеете в виду?

— Мне бы не хотелось обсуждать это по телефону, — сухо ответил он.

Черт возьми, они что, спятили все? Играют в секретных агентов? Как будто кому-то понадобилось выведать все тайны брачного агентства. Ну еще бы. Наверняка это коварные русские или сам Усама Бен-Ладен. Какие злодеи, вознамерились оставить Америку без невест!

— Что вы предлагаете? — Я вздохнула достаточно громко, чтобы он услышал.

— Понимаю, вы устали. Поэтому давайте встретимся в ресторане «Цветочный рай». В шесть часов.

Больше всего на свете я не люблю, когда мной командуют и тем более не оставляют выбора.

— Вообще-то, мистер Доусон, — начала я, добавив твердых ноток, — мне…

— Мисс Уинслоу, — бесцеремонно перебил он, — наш договор еще не аннулирован, и я остаюсь вашим клиентом. В пункте шестнадцатом сказано…

Я прекрасно знала, что сказано в этом треклятом пункте — «клиент вправе потребовать письменное объяснение в случае неисполнения агентством своих обязательств». Как ни крути, мы прокололись. Если я откажусь встретиться с ним, Криста придет в ярость. В этом состоянии я видела ее дважды — страшное зрелище.

— Хорошо, буду. — Я бросила трубку и выругалась.

Извини, Саймон.

Ванна набралась только наполовину, так что у меня еще оставалось время позвонить Кейт. Ответили после третьего гудка, и снял трубку Ник.

— Здравствуй, Лиз, — бодро приветствовал меня он. — Тебе, наверно, моя старушка нужна? Подожди, сейчас спустится.

— Как Джулия? — осведомилась я.

— Спасибо, все в порядке. Вчера, правда, поплакала немножко, так что мы почти не спали. А ты как? Давно тебя не видел. Зашла бы как-нибудь.

— Обязательно, Ник. Но не раньше, чем разберемся с делами. Сейчас у нас небольшая запарка.

Ник усмехнулся, но как-то невесело.

— Знаешь, последние два-три месяца я от Кейт только это и слышу. Скажу по секрету, — он понизил голос, — на меня и не смотрит. Я уж стал задумываться, может, у нее… ну, ты понимаешь…

В первый момент я не сообразила, что он имеет в виду, а когда сообразила, едва не выпалила, что, мол, нет, какое там, но вовремя удержалась — кто знает, может быть, Ник большой хитрец и только разыгрывает передо мной недополучающего внимания супруга с расчетом, что я вступлюсь за него перед Кейт.

Я выдержала паузу, и Ник, как и ожидалось, не выдержал.

— Ладно. Передаю трубку. Обсуждайте, девочки, свои тайны.

— Кейт?

— Да, Лиз. Подожди. — Судя по звуку Шагов, Кейт перешла в другую комнату. — Как все прошло?

— Лучше, чем ожидалось. Сандра прелесть, да и Рафаэль неплох.

— Отлично, — рассеянно сказала Кейт.

— Я так понимаю, у тебя новости насчет Доусона.

— Да. Тебе говорит что-нибудь такое имя — Стив Риордан?

— Пожалуй, нет. А что?

Кейт коротко рассказала о своих изысканиях и открытиях, потом о визите к Жаклин Роллинг и встрече с Терезой Бойл.

— Тебе не кажется, что дело нечистое? — спросила она. — Сначала Глория, теперь Жаклин.

— Не знаю, — устало вздохнула я. — Между прочим, мы с ним встречаемся сегодня в шесть.

— Вот как? — Кейт помолчала, похоже, обдумывая что-то. — А что думает Криста?

— Ей я еще не говорила. И, между прочим, Доусоном, то есть Риорданом, теперь будет заниматься она. А я — нашей звездной парой.

— Но это замечательно! — обрадовалась Кейт. — Ты только представь, какие у тебя будут рекомендации! Раздашь гостям свои карточки — клиенты в очередь выстроятся. Такой шанс! Буквально подарок с неба!

— До этого еще далеко. И, честно говоря, я вовсе не уверена, что справлюсь. К тому же решающее слово все равно остается за Леди. И к счету доступ только у нее. Так что мне придется за каждой мелочью обращаться к ней. Понимаешь? Ответственность на мне, а финансы у нее.

— Да, тут ты права, — поникла Кейт. — Я как-то не подумала. А с чего это Криста так решила?

— У меня есть кое-какие предположения. — Я заглянула в ванную. Как раз вовремя — вода уже грозила перелиться через край. — Но давай поговорим завтра — мне еще нужно принять ванну.

— Да, да, конечно, — заспешила Кейт. — Удачи тебе.

Одежды и обуви у меня хватает, бижутерии и настоящих украшений тоже, но, перебирая висящие на плечиках платья, я вдруг поймала себя на том, что как будто собираюсь на романтическое свидание, а не на деловую встречу. Да что ж это со мной такое?

Я решительно отодвинула платья, сняла с вешалки костюм от Версаче, откопала в коробке подходящие туфельки, вылила на себя две капельки «Булгари» и в последний момент открыла футляр, подарок Сандры. В конце концов вещи для того и существуют, чтобы их носить, не так ли? Хранить такую красоту в столе — преступление.

Если брильянты лучшие друзья девушек, то время — худший их враг. Взглянув на часы, я поняла, что если не возьму такси, то неприлично опоздаю. Для свидания это позволительно, но не для деловой встречи.

К счастью, городок у нас небольшой, так что в шесть минут седьмого я уже входила в фойе ресторана. Марк Доусон, он же Стив Риордан, терпеливо ждал у бара. Выглядел он весьма презентабельно — лиловая рубашка, светло-коричневые слаксы, шелковый пиджак цвета морской волны и замшевые итальянские мокасины.

— Извините за опоздание. — Я позволила себе смущенную улыбку. — Надеюсь, вы не станете выставлять финансовую претензию.

— Вы чудесно выглядите. — Он задержал на мне взгляд, и я почувствовала, что краснею. Хорошо еще, что в фойе было полутемно. — Какой прекрасный камень. Если не ошибаюсь, мексиканское серебро? И топаз?

— Надеюсь, — уклончиво ответила я. — Но ведь вы пригласили меня не для этого, не так ли?

— Да, конечно. Столик уже освободился. Пройдем или вы хотите выпить чего-нибудь в баре?

— Нет, спасибо. — Я повернулась к входу в зал. Доусон последовал за мной.

Столик располагался весьма удачно, в неглубокой нише у окна. Приглушенный свет, негромкая, спокойная музыка, мелодичный звон посуды, тихие голоса — расслабляющая атмосфера уюта и покоя. Подошедший официант пожелал нам приятного вечера, положил на скатерть две книжечки меню и удалился.

Марк определился быстро, выбрав обычный стейк, а вот я задержалась, колеблясь между пастой и ризотто.

— Давно в этом бизнесе? — спросил он, просматривая карту вин.

— Почти три года.

— И многим устроили счастье?

Я вскинула голову — в вопросе прозвучала нотка сарказма. По крайней мере так мне показалось.

— Мы не устраиваем чужое счастье, мистер Доусон. Люди делают это сами. Наше дело — помогать им. Чаще получается, иногда нет.

— Счастье по каталогу? Звучит сомнительно. — Он пожал плечами. — Вы уже определились?

— Да. И, знаете, странно слышать такие сентенции от человека, который сам обратился к нам за помощью. — Я старалась сдерживаться, но давалось это с трудом. Еще один моралист! И, вообще, какого черта ему от меня надо? Не нашел другой аудитории для изложения своих весьма не оригинальных взглядов?

— Поступить так меня вынудили довольно необычные обстоятельства. Если бы не они, я, откровенно говоря, предпочел бы не сковывать себя узами брака.

— Обстоятельства это то, на что ссылаются все неудачники. Такое удобное оправдание собственного безволия, лени или заурядности.

— По-вашему, я именно такой? Безвольный, ленивый, заурядный?

Этот Доусон — или как его там — явно испытывал мое терпение. Разговор грозил превратиться в перебранку уже на подступах к теме. Я подняла голову, готовясь поставить нахала на место, но вдруг увидела в его глазах насмешливые огоньки и поняла — он же хочет вывести меня из себя. Всего-навсего. И я была бы последней идиоткой, если бы поддалась на столь примитивную уловку.

Ладно, мы еще посмотрим кто кого.

Я пожала плечами.

— Извините, мистер Доусон, ваши достоинства и недостатки вправе оценивать лишь тот, кто хорошо вас знает. Может быть, это сделает супруга, которую, надеюсь, вы подыщете с нашей помощью.

— Пока что кандидаты на это место имеют тенденцию загадочным образом исчезать. Может быть, это я их отпугиваю? Как по-вашему?

Я окинула его равнодушным взглядом.

— Хочу вас обрадовать, ничего пугающего или отвратительного я не нахожу. Стандартная внешность. По десятибалльной шкале я поставила бы вам «шестерку».

— Спасибо за комплимент. — Доусон поднял руку, подзывая официанта. — Будьте любезны. — Он сделал заказ, добавив бутылку белого испанского вина, и снова повернулся ко мне. — Я бы по той же шкале дал вам «восьмерку».

— Почему это?

— Снимаю два балла за излишнюю колкость, даже с учетом того, что это всего лишь защитная реакция.

— Хотите сказать, что я воспринимаю вас как угрозу, мистер Доусон?

Он поднял руки и улыбнулся, мягко, добродушно.

— Предлагаю закончить прощупывание. И, пожалуйста, называйте меня по имени — Стив.

— Стив? — Я округлила глаза. — Значит, фамилия тоже вымышленная?

— Да. Я — Стив Риордан. И прежде чем вы обвините меня, в обмане и еще бог знает каких грехах, позвольте кое-что объяснить.

Я кивнула. И он заговорил. Рассказал о себе. О родителях. О смерти кузена. О дяде и его требовании.

Когда он закончил, я несколько секунд молчала. Доусон — нет, Стив — молча принялся за стейк.

— И вы считаете это нормальным? Что дядя выставляет племяннику ультиматум? Что вынуждает вас изменить жизнь? Жениться на первой попавшейся девушке? И вы покорно склоняетесь перед тираном? Ради чего? Денег? Власти? Известности?

— Есть такое понятие — долг, ответственность. В нашей семье оно на первом месте. Созданное своими руками нельзя выпускать, сбрасывать на чьи-то плечи. На наших предприятиях, в наших офисах работают тысячи людей, а что будет с ними, если у них появится другой хозяин, человек, никогда ничего не создававший, ни о чем не заботившийся? Мы выполняем важные задания, в том числе и правительственные. И что? Сорвать их? Подвести тех, кто рассчитывает на нас? Нет, так не пойдет. А что касается денег и прочего, поверьте, я человек со скромными запросами, мне много не нужно.

— Но как же тогда брак с незнакомой женщиной? Вы же не станете притворяться, что уже испытываете нежные чувства к тем пяти кандидаткам, которых мы с вами отобрали?

— Не стану. Но ведь любовь — состояние ненормальное, согласитесь? Есть страсть, которая выгорает за несколько месяцев, и есть естественное влечение мужчины и женщины друг к другу, угасающее гораздо медленнее. А нежные, как вы сказали, чувства это ведь еще и уважение, и симпатия, и благодарность, а они рождаются не на пустом месте. Их нужно вызвать, заслужить, поддерживать и лелеять. Если это получается, любовь рождается сама собой.

— Значит, в любовь с первого взгляда вы не верите, — заключила я.

— Это полнейшая чепуха, романтическая придумка беллетристов.

— Но…

Он поднял назидательно палец, отчего стал похож на самоуверенного профессора, опровергающего наивные заблуждения о жизни на Марсе, Коде да Винчи и всем таком прочем.

— Подумайте о себе, мисс…

— Лиз, — поправила я.

— Да, спасибо. Подумайте о себе, Лиз. Вам ведь уже… сколько?

— Двадцать девять, — автоматически ответила я.

— Неужели? Хм. Так вот. Уверен, вы испытывали то, что сами называете нежными чувствами. Влюблялись. Может быть, даже отчаянно. Верно? — Он внимательно посмотрел на меня, и я не нашлась, что ответить. — Вот. Но ведь вы не вышли замуж. И наверняка не только в силу обстоятельств, но и по другим причинам. Страсть, то, что большинство людей почитают любовью, только мешает рассмотреть человека, здраво оценить его достоинства и недостатки. Ну, я вас убедил?

Я вздохнула.

— Только в том, что вы жуткий зануда, Стив. Будь я вашей женой, сбежала бы через неделю.

Он весело и совершенно непринужденно рассмеялся, потом подлил вина в бокалы и предложил тост:

— За то, чтобы смотреть на все ясными глазами.

Мы выпили. Поскольку Стив снова вернулся к еде, я сделала вывод, что он отдает инициативу мне.

— Вы ведь пригласили… нет, потребовали встречи не для этого, не так ли?

— Да, Лиз, не для этого. Меня беспокоит судьба девушек. Я подозреваю, что исчезли они не по своей воле, и намерен разобраться в этом деле. У меня к вам две просьбы. Во-первых, давайте приостановим на время действие нашего договора. Не хочу, чтобы пропал кто-то еще. И, во-вторых, я бы хотел знать, кто имел доступ к составленному нами списку.

Я посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Вы всерьез полагаете, что здесь замешан кто-то третий? Но кому это нужно? Какую цель может преследовать этот неизвестный?

— Кому нужно? Ну, например, человеку, заинтересованному в том, чтобы я не стал наследником Джошуа Ханта. Это очень серьезно.

— Согласна.

— Это лишь одна причина. Я мог бы назвать и другие.

— Какие?

Он пристально, словно отыскивая что-то в моем лице, посмотрел на меня, вздохнул и покачал головой.

— С вашего разрешения я бы предпочел оставить их при себе.

— Что ж, право ваше. Хотя мне представляется, что исчезновение девушек никак не связано с вами и объясняется какими-то иными причинами. На ваш второй вопрос ответить просто: доступ к составленному нами списку имели, помимо меня и вас, два человека: Криста Бергман, директор агентства, и Кейт Маршан, наша секретарь. Я не собираюсь убеждать вас в том, что они здесь ни при чем. Что касается нашего соглашения…

— Да?

— Видите ли, у нас произошло некоторое перераспределение обязанностей. Криста поручила мне ведение другого дела, а вами будет заниматься лично. Если хотите, я передам ваше предложение. Полагаю, она возражать не станет. Или же позвоните ей сами.

За десертом речь о делах уже не шла. Стив оказался хорошим рассказчиком и наблюдательным человеком с оригинальным, хотя и несколько мрачным, чувством юмора, и несколько раз ему удалось меня рассмешить. Впрочем, последняя история получилась совсем не смешная.

— У меня есть знакомый, очень известный русский танцор — имя называть не буду. Пару лет назад он купил островок на Багамах. Обустроился, возвел симпатичный особнячок, разбил сад, провел дорогу. Летал туда отдыхать с семьей и мечтал переселиться на склоне лет. Одно плохо: ему постоянно не давали покою незваные гости, рыбаки, туристы, яхтсмены. Месяца три назад он позвонил мне и радостно сообщил, что нашел решение проблемы. И знаете какое? Обнес весь островок колючей проволокой.

Когда мы выходили, какой-то мужчина в фойе спешно метнулся в сторону бара. Лицо его я не рассмотрела, но в фигуре было что-то знакомое.

Стив отвез меня домой, и в какой-то момент мне показалось, что он собирается напроситься на чашечку кофе, но дальше рукопожатия дело не пошло. Открывая дверь, я обернулась — его машины уже не было.

Может, оно и к лучшему — одну чашку всегда вымыть легче, чем две.

Главный редактор известного нью-йоркского еженедельника не любил, когда его беспокоили по мелочам, а потому резко ограничивал доступ к себе посторонних. Снимая трубку, он всегда слышал только знакомый голос. В то утро, однако, правило оказалось нарушенным — голос явно принадлежал незнакомцу.

— Мистер Доналдсон?

— А вы, черт возьми, кто такой? — раздраженно рявкнул Доналдсон и уже отнял трубку от уха, чтобы бросить ее на рычаг, но сообразил, что человек, узнавший этот номер, вряд ли станет звонить просто шутки ради.

— Мое имя ничего вам не скажет, — спокойно ответил незнакомец. — У меня есть предложение.

— И вы полагаете, что оно меня заинтересует? — усмехнулся Доналдсон.

— Полагаю, что да. Речь идет о Джошуа Ханте.

Редактор насторожился. Джошуа Хант был одним из богатейших людей Америки, и в последнее время слухи о состоянии его здоровья и будущем возглавляемой им империи не сходили со страниц газет. Смерть сына старика, Джона Ханта, безоговорочно считавшегося единственным и неоспоримым наследником, смешала карты. Варианты предлагались разные, называлось и имя племянника магната, Стива Риордана, который, однако, неделю назад исчез из поля зрения.

— Уточните.

— Мне известно, где сейчас находится Стив Риордан и чем занимается. На основании имеющейся у меня информации нетрудно сделать далеко идущие выводы и даже влиять на ход событий.

— Думаете, меня это заинтересует? — Доналдсон понимал, что блеф не пройдет, но почему бы и не попробовать?

— Не вас, так другого, — спокойно парировал незнакомец.

Редактор побарабанил по столу.

— В какую сумму вы оцениваете свою информацию?

— Пятьсот тысяч долларов.

Ну и наглец! Доналдсон сжал трубку.

— Советую опуститься на землю. Я заплачу вам пятьдесят тысяч, если скажете, где сейчас Риордан.

— Назовите ваш электронный адрес, и я пришлю подтверждение серьезности своих притязаний.

Доналдсон колебался недолго — в журналистике трусость и нерешительность равнозначны поражению.

— Пишите.

Ждать пришлось недолго, чуть больше десяти минут. Звоночек известил редактора о получении сообщения. Доналдсон поспешил открыть письмо. На фотографиях, сделанных в некоем городке, был Стив Риордан, а приложенная аудиозапись подтверждала это.

Похоже, назревала сенсация.

Расставшись с Лиз Уинслоу, Стив Риордан поспешил на другую встречу. Только теперь уже не с женщиной, а с мужчиной, частным детективом по имени Сэм. Разговор занял несколько минут.

— Что-нибудь узнали? — спросил Стив, когда они, обменявшись рукопожатиями, сели на скамейку в тенистой части парка.

— Немного. Данные по Глории Манфреди здесь. — Детектив протянул тонкую папку. — Ничего особенного.

— Информация по родственникам и друзьям есть?

— Не совсем полная, как понимаете, но есть. Адреса и номера телефонов указаны.

— С соседями разговаривали?

— Да. Тоже ничего интересного, кроме показаний уличного торговца, утверждающего, что видел, как Глория садилась в черный автомобиль с каким-то мужчиной.

— Описание мужчины? Марка автомобиля?

— Ничего. В машинах парень не разбирается, говорит, что предпочитает ездить на велосипеде, а спутника Глории не рассмотрел.

— Что по Жаклин?

Сэм равнодушно пожал плечами.

— Здесь все еще хуже. Ее вообще никто не видел. По крайней мере я свидетелей не нашел. В Палм-Бич у нее живет сестра, но в последнее время они практически не общаются.

Не густо. Полицию привлекать рано, а без ее ресурсов найти пропавших или хотя бы их след будет трудно.

— Что думаете делать? — Он с надеждой посмотрел на Сэма, которого рекомендовали как специалиста именно по таким вот делам.

— Полагаю, речь идет о похищении. Если бы их хотели убить, убили бы на месте. Но зачем их похищать? Никаких требований о выкупе никто из родственников или близких не получал. Мне нужно попасть к ним домой. Поможете?

— Постараюсь. У Жаклин есть подруга, я с ней свяжусь. С Глорией потруднее, но что-нибудь придумаем.

— И вот что еще. — Сэм достал из кармана пачку «Честерфилда», вытряхнул сигарету, щелкнул зажигалкой. — Оба похищения определенно связаны. Посудите сами, жертвы — молодые, незамужние женщины, живут одни, обе красивы. Обе пропадают на протяжении одной недели при весьма сходных обстоятельствах.

— Вывод?

Сэм выпустил струйку дыма, проводил ее взглядом, пока она не растаяла в предвечернем воздухе, и посмотрел на своего клиента.

— Вывод прост — их что-то связывает. Возможно, связь эта непрямая. Я, конечно, ее отыщу, но мне кажется, мистер Доусон, что мы сэкономим время, если вы поделитесь со мной тем, что знаете. Вы же не просто так ими заинтересовались?

Некоторое время Стив сидел молча, упершись взглядом в запылившиеся мыски замшевых туфель, потом вздохнул и решительно кивнул.

— Вы правы, Сэм. Связь есть, и эта связь — я. А теперь слушайте. Вот что мы сделаем…

7

Почему девушки так стремятся замуж? Признаюсь, для меня это загадка. Ничего, кроме дополнительных забот и проблем, замужество не дает. Слушать жалобы супруга на несправедливость босса? Скучать рядом с ним у телевизора? Стирать его белье и гладить рубашки, искать его носки и завязывать ему галстук? Спешить домой, чтобы приготовить ужин, за который он и спасибо не скажет? Терпеть отвратительные привычки и видеть, как он прячет глаза, вернувшись после полуночи с жалкими оправданиями и запахом чужих духов?

Нет, это не для меня.

Конечно, оптимистки тут же приведут дюжину доводов в пользу брака: крепкое плечо рядом, надежный тыл, цветы и подарки — если не забудет — по большим праздникам, гарантированный секс и — чуть ли не самое главное — кофе в постель по утрам.

Не спорю, плюсы есть. Но ведь и плюс, если присмотреться как следует, это всего лишь перекрещенные минусы. Крепкое плечо легко может превратиться в острый локоть, которым тебя отодвинут, если на горизонте мелькнут ножки постройнее и грудь попышнее; надежный тыл запросто обернется финансовой ямой, если твой благоверный окажется биржевым спекулянтом или игроком; подарки станут поводом, чтобы упрекнуть тебя в неумении вести семейный бюджет; гарантированный секс ляжет на тебя тяжкой повинностью, переносимой лишь благодаря ее непродолжительности. Про кофе в постель вообще лучше молчать.

Да, разумеется, бывают и счастливые исключения, но они столь редки, что на весах статистики кажутся крохотными зернышками. Неудивительно, что им уделяется повышенное внимание, о них сочиняют душещипательные истории несчастные, обездоленные, одинокие романисты, ставят приторные фильмы циники-режиссеры, мечтают кисейные барышни, знакомые с жизнью лишь по глянцевым журналам.

Я начинаю утро с зарядки — несложный комплекс из упражнений для мышц спины, живота, ягодиц и обязательной растяжки, — потом принимаю душ и заканчиваю утро в кухне, где я сама готовлю ту самую чашечку кофе, который и попиваю перед телевизором, на мягком диване, в шикарном халате, подаренном самой себе по случаю двадцатипятилетия.

Чего мне не хватает, так это хозяйственности и того, что называют домовитостью. В холодильнике можно обнаружить либо какие-то полуфабрикаты сомнительного производства, либо вообще ничего, и если подруги такую ситуацию поймут, то у мужчины она может вызвать резко негативную реакцию. Оно и понятно — затянутый пленкой картонный контейнер с застывшим куском риса и бурой нашлепкой якобы мясного соуса вряд ли способен возбудить у кого-то аппетит, а жестянка печенья, пакетик с солеными орешками и растворимый кофе не те угощения, которые можно предложить гостю мужского пола.

Не раз и не два я давала себе слово выбросить проклятую «химию» и перейти на здоровое, естественное питание, но как перейдешь, когда времени вечно в обрез, а на приготовление даже простейшего омлета требуется никак не меньше двадцати минут. Я уж не говорю про что-нибудь более сложное.

Жизнь прекрасна, потому что отравить ее можешь только ты сама, а кто ж станет вредить себе?

День обещал быть насыщенным.

Во-первых, подготовить два-три образца пригласительных билетов, к которым прилагались бы DVD с личным обращением Сандры и Рафаэля к каждому из пяти сотен гостей, — для этого мне предстояло написать тексты, найти специалиста по компьютерному дизайну и купить пять сотен «болванок».

Второй пункт — придумать памятный подарок для каждого гостя, что-то особенное, не слишком дорогое, но качественное и, главное, оригинальное, и ни в коем случае не допустить дублирования.

Третье — подобрать образцы колец.

И это не считая так называемых мелочей, имеющих склонность накапливаться, как радиация, а потом, достигнув критического уровня, напоминать о себе тревожным сигналом. Помня об этом, я каждый день вешала над столом листок с напоминанием:

«Утвердить этикетки».

«Придумать карточки для гостей».

«Определиться с гарнирами».

«Заказать пояски и ленточки для девочек-цветочниц».

Для одного дня вполне достаточно.

Поскольку Криста освободила меня от работы с клиентами, я решила, что могу одеться поудобнее, отступив от строго классического стиля, на котором настаивала Леди.

Войдя в приемную, я оказалась свидетельницей уже ставшей привычной сцены — перебранки Кейт и Денниса. На этот раз причиной размолвки стало отсутствие бумаги и чернил для принтера. Кейт доказывала, что Деннис не купил их на прошлой неделе, а Деннис утверждал, что это Кейт допустила перерасход. Со стороны это напоминало спор надоевших друг другу супругов.

Я постаралась проскочить незаметно к себе, но не тут-то было.

— Лиз, подожди! Скажи ему! — воззвала Кейт, как будто я была третейским судьей.

— Да, Лиз, скажи! — жалобно возопил Деннис. — Подтверди, что я привозил бумагу и чернила в среду. Помнишь? Мы еще вместе поднимались на лифте, и ты несла коробку.

Черт.

— Вот что, ребята, хватит ругаться. — Я виновато опустила голову. — Вы не виноваты. Я занесла коробку к себе и совсем про нее забыла. Кофе за мной.

— Вот видишь! — воскликнули в один голос спорщики, поворачиваясь друг к другу.

Прежде чем Деннис успел придумать еще один предлог, чтобы остаться в приемной, я отослала его за «болванками», после чего мы с Кейт немного потрепались. Больше всего ее интересовала моя встреча со Стивом Риорданом. Она заходила и так и этак, я держалась, а потом конец игре положила Криста.

С первого взгляда стало ясно — Леди не в духе. Все признаки были налицо: аромат духов «Версаль», ожерелье из красных кораллов — подарок от одной парочки, проведшей незабываемый медовый месяц на Таити, и яркие пятна румян на щеках. Когда такое случалось, мы обычно старались не попадаться ей на глаза, не перечить, со всем соглашаться и кивать.

Туча накрывала Кристу не часто — может быть, пару раз в месяц, — и найти объяснение этому явлению нам не удавалось. Кейт намекала на некий скелет в шкафу, время от времени трясущий костяшками в напоминание о давнем грешке, я же склонялась в пользу обычной неврастении, на каковую указывали и сопутствующие повышенной возбудимости симптомы: раздражительная слабость, быстрая утомляемость, перепады в настроении.

Молча кивнув, Криста прошествовала в кабинет и хлопнула дверью. Мы переглянулись, и Кейт махнула рукой — разбегаемся. Однако добраться до своей норки не получилось.

— Лиз, зайди, — донесся из-за двери обманчиво спокойный голос Кристы.

Кейт сочувственно вздохнула — я в ответ закатила глаза и расправила плечи.

Едва переступив порог, я поняла — ничего хорошего ждать не приходится: Леди смотрела на монитор, нервно постукивая по клавиатуре одним пальцем, и даже не взглянула в мою сторону. Что там на экране, я не видела — возможно, она раскладывала пасьянс, но скорее играла в морской бой и топила неприятельские корабли.

— Лиз, сегодня утром мне позвонила Сандра Мендес. Заболел режиссер, и в съемках объявлен перерыв. Рафаэль освободиться не смог, а вот Сандру отпустили на два дня. Завтра вечером вы встречаетесь в Новом Орлеане. Созвонись с ней сегодня и обо всем договорись.

На языке у меня уже вертелась парочка вопросов, которые я непременно задала бы, если бы не риск притянуть к себе молнию.

— Хорошо.

Она еще раз щелкнула по клавише и, вероятно, уничтожив последний вражеский эсминец, подняла голову и вперила в меня взгляд, который, наверно, могла остановить разве что свинцовая пластина. Пластины у меня не было.

— Это еще не все.

— Да, Криста. Я слушаю.

Она уже просверлила во мне дырку и теперь, похоже, принялась за стенку.

— Лиз, мы условились, что ты занимаешься свадьбой, а я веду дело мистера Доусона, так?

Вот оно что. Я кивнула.

— Хорошо. Но вчера вечером мистер Доусон позвонил мне и сказал, что вы договорились о приостановлении контракта.

— Криста, позволь объяснить…

— Нет. Ты не имела права принимать такое решение без согласования со мной. Я понимаю, что инициатором был, вероятно, мистер Доусон, поэтому ограничусь предупреждением. Занимайся исключительно тем, что поручено. Никаких контактов с мистером Доусоном. Понятно?

Она могла упрекнуть меня, высказать претензии, пожурить. Неприятно, но я бы поняла и приняла. Но такого я никак не ожидала. Такого я не заслужила. За все время нашей совместной работы ничего подобного не случалось.

Первой реакцией были недоумение и обида. За ними накатили возмущение и злость. Ответить. Топнуть ногой. Развернуться, выйти и хлопнуть дверью. Громко. Три года назад я бы так и сделала. Но не теперь. На память пришли вдруг слова Стива Риордана об ответственности. Сандра и Рафаэль рассчитывали на меня, и с моей стороны было бы чистым свинством уйти в сторону в столь важное для них время.

— Понятно, Криста. — Я даже выдавила из себя улыбку. — Что-нибудь еще?

— Да, принеси мне все материалы по мистеру Доусону.

Я молча кивнула, чтобы не выдать себя голосом, развернулась, вышла и осторожно закрыла за собой дверь. Но вот отнести папку сил уже не хватило — это сделала за меня Кейт.

Настроение было отвратительное, работа валилась из рук. Кейт стоило немалых трудов вытащить меня на ланч. Аппетит совершенно пропал, но подруга все же уговорила взять фруктовый салат и мартини.

— Съешь хотя бы банан — в нем витамин счастья. А вообще-то тебе нужен мужчина. Ночь горячего секса, и жизнь заиграет новыми красками.

— Спасибо, — невесело усмехнулась я. — Только откуда ему взяться, горячему сексу? Отловить какого-нибудь сопляка на дискотеке? Или подцепить спасателя на пляже? Из-за этой чертовой работы я даже Саймону не позвонила.

— Сделай это прямо сейчас. — Кейт пожала плечами в ответ на мой удивленный взгляд. — А что? Извинись, объясни ситуацию — и, клянусь всеми тридцатью шестью зубами, он сам пригласит тебя поужинать.

Предложение, всего минуту назад казавшееся абсурдным, неожиданно предстало в ином свете. А почему бы и нет? На встречу с Сандрой лучше отправиться с темными кругами под глазами после бессонной ночи, чем с печатью меланхолии. Да и предлог у меня есть. Надо лишь приободриться на пять минут, чтобы звонок не показался зовом отчаяния.

— Я тебя оставлю на пять минут, — сказала Кейт, поднимаясь. — И чтобы к моему возвращению все было решено. Иначе сама ему позвоню, — пообещала она.

С нее станется. Я достала телефон, огляделась украдкой по сторонам и, удостоверившись, что свидетелей поблизости нет, набрала номер. Ждать пришлось недолго.

— Слушаю. — Голос у Саймона был серьезный, тон деловой, и меня охватило сомнение. Но отступать было поздно.

— Привет.

— О, Лиз! — воскликнул он, и сомнения мгновенно рассеялись. — Рад тебя слышать. Как ты? Все в порядке?

— Да, все отлично, — бодро ответила я. — Извини, что не позвонила раньше. Меня не было в городе. — Обычно ложь дается мне с трудом, поэтому я всегда стараюсь разбавить ее правдой.

— Понимаю, у меня и самого такое случается. Но, как говорится, лучше поздно… Кстати, ты слышала, что в нашем театре дают «Трамвай желания»? Говорят, отличная постановка. Не хочешь развеяться?

Театр? Боже, да ведь я не была в театре по меньшей мере год. С тех пор, как рассталась с Фредом. Кстати, немалую роль в нашем расставании сыграло как раз его увлечение Мельпоменой. Фред мнил себя драматургом, постоянно что-то писал — чаще всего абсурдистские пьесы в духе Ионеско — и едва ли не каждую свободную минуту заполнял рассуждениями о современном театре и своем месте в нем. До поры до времени это было даже интересно, я узнала много нового и могла даже щегольнуть при случае цитатой из Юджина О'Нила или Теннесси Уильямса. Но чем дальше, тем яснее становилось, что муза для него дороже человека, а путь Художника слишком тернист, долог и запутан. В конце концов мы поругались — правда, не из-за театра — и приняли решение разойтись. Я вздохнула с облегчением, а Фред, уверена, обогатившись опытом, уже облек его в художественную форму.

— Было бы неплохо, — стараясь не проявить лишнего энтузиазма, отозвалась я.

— Вот и прекрасно. Заеду за тобой в семь. Договорились?

— Да. Спасибо за приглашение. До вечера.

— Буду считать минуты!

Вернувшись, Кейт остановилась в двух шагах от столика, посмотрела на меня, как сержант на новобранца, и удовлетворенно кивнула.

— Улучшение налицо. Все улажено?

— Да, сегодня мы с ним идем в театр. На «Трамвай желания».

— Вот видишь! Завтра утром у тебя будут совсем другие впечатления от жизни. — Она опустилась на стул. — И все-таки, как по-твоему, из-за чего Леди так на тебя набросилась?

Среди прочих достоинств Кейт есть и умение хранить секреты, поэтому я, ничего не скрывая, рассказала о планах Кристы удалиться на покой и сделанном мне предложении.

— Вот как? Интересно, — задумчиво протянула Кейт. — На мой взгляд, ничего предосудительного ты не совершила и она просто сорвала на тебе злость. Может быть, у нашей Леди какие-то личные проблемы?

— Не знаю. Какие у нее могут быть проблемы?

— Ну, мы ведь почти ничего о ней не знаем. Женщина ее возраста обязательно должна иметь прошлое, а ее прошлое скрыто туманом. Думаю, если бы этот туман рассеялся, мы узнали бы немало интересного.

Туман, скрывающий темные тайны прошлого. Кейт — неисправимый романтик. Я бы скорее поверила в пищевое отравление или штраф за незаконную парковку. У меня, например, никаких тайн нет, да и у Кейт тоже. А у моей мамы самый большой секрет — припрятанная в кладовке бутылка джина. Люди выдумывают тайны, чтобы разнообразить свое унылое существование или заработать на вымысле. Сколько денег потрачено на организацию экспедиций по поиску Атлантиды, пришельцев, захороненного в джунглях Амазонии нацистского золота или всего прочего в этом же роде? И что? Где результаты? Одни придумывают, другие верят. Одни бросают на ветер миллионы, другие ловко их прикарманивают. Вот и все.

— Не веришь? — обиделась Кейт.

— Не верю.

— Ладно, не верь. Все тайное рано или поздно становится явным. И когда завесы падут и ты узришь истину, не говори, что я тебя не предупреждала.

— И что же я такое узрю? Огненную надпись на стене: мене, мене, текел, упарсин?

Несколько секунд Кейт смотрела на меня в немом восхищении, потом пробормотала:

— Ну ты даешь!

Спросите у ста человек за пределами Флориды, с чем у них ассоциируется Сарасота, и по меньшей мере половина назовет знаменитых братьев Ринглингов, основателей «Цирка Братьев Ринглинг, Барнума и Бейли», впервые появившихся в нашем городе в начале двадцатого века и оставивших заметный след в его истории.

Первый современный театр появился в 1926 году, на перекрестке Пайнэппл-авеню и Секонд-стрит. Вначале он использовался главным образом для чисто развлекательных представлений, водевилей и фильмов, но затем был отреставрирован с расчетом на постановку опер.

После окончания Второй мировой войны Рут Коттон Батлер основала Оркестр Сарасоты, существовавший долгие годы как Симфонический оркестр Западного побережья Флориды. Он существует и поныне, устраивая ежегодно трехнедельный музыкальный фестиваль, пользующийся международной известностью и привлекающий лучших преподавателей камерной музыки.

В начале пятидесятых Музей американского цирка Ринглингов купил историческое здание итальянского театра, переделав его для постановки пьес и опер. Позднее в нем устроили киноклуб для демонстрации зарубежных фильмов. После расширения киноклуба музей построил собственный театр на Бернс-сквер в самом центре города.

Еще один театр возник позднее при Центре сценических искусств университета штата Флорида, напротив Ринглинг-плаза и вокруг еще одного исторического театра, шотландского, построенного в стиле рококо и доставленного в Сарасоту на кораблях. Здесь же располагается администрация проводящегося на протяжении нескольких лет Фестиваля французского кино.

Но и это еще не все. В шестидесятые город расщедрился на строительство зала сценических искусств, привлекающего внимание оригинальным пурпурным цветом. Я уже не говорю о балетном, оперном и репертуарном театрах, о театре-студии, Ботаническом саде, научном музее, Саде джунглей, архитектурной школе.

Не многовато ли для скромного городка с населением чуть больше пятидесяти тысяч? Нет, если все это работает, живет, отвечает интересам горожан, привлекает туристов и радует отцов города, взявших курс на его превращение в культурный центр и даже ратующих за полный запрет автотранспорта в городской черте.

Поход в театр — замаскированное свидание, и, готовясь к нему, я не могла не думать о том, что будет потом. Пригласит ли Саймон меня к себе — как говаривали раньше, посмотреть японские гравюры? Или напросится ко мне — на чашечку чаю? А может, дело закончится романтической прогулкой по вечерней набережной?

Переключаясь с одного варианта на другой, я так увлеклась, что не сразу услышала звонок в дверь и даже не сразу поняла — Саймон приехал.

Самое опасное для человека — резкая смена ритма жизни, переключение из одного режима в другой. Впрочем, это верно не только в отношении человека. Птица со сломанным крылом, попадая к добрым, заботливым людям, зачастую уже не возвращается в естественную среду обитания, а остается там, где не нужно ни ловить мышей, ни строить гнездо, ни драться за каждого червячка. Посаженный в железную клетку волк сначала бесится от злости, а потом впадает в апатию и нередко подыхает, а если и живет, то уже мало напоминает опасного, умного, гордого зверя.

Еще совсем недавно жизнь Стива текла спокойной, полноводной рекой между четко очерченными берегами. Она не была быстрым, шумным, пенящимся потоком, то срывающимся с кручи, то разбивающимся о пороги, — как у Джона Ханта. В той жизни была и напряженная работа, и друзья, и путешествия, и девушки. И вот теперь все переменилось, река вдруг раскатилась, несдерживаемая берегами, вышла из русла, замедлила ход и почти остановилась, не зная, куда держать путь дальше.

Пошла вторая неделя отпуска. То, что представлялось пустяковым делом, неожиданно превратилось в проблему. Конечно, можно было бы махнуть рукой, обратиться в другое агентство или вообще вернуться домой, в Бостон, и подыскать невесту там. Но, во-первых, Стив прекрасно понимал, что бегство от проблемы не выход. Уклонившись от одной, обязательно, рано или поздно, наткнешься на другую. Препятствия не обходят, их преодолевают. Если перед тобой стена, ползи, карабкайся, ломай о нее ногти и грызи ее зубами, иначе придет день, когда ты не сможешь переступить и кочку. Во-вторых, он так или иначе имел отношение, пусть и косвенное, к исчезновению девушек. Они жили своей жизнью, мечтали о счастье и связывали его с замужеством, но вот появился принц — и все рухнуло. Как будто за ним — нет, даже перед ним — следовала беда. Мало того, они были готовы выйти за него и уже хотя бы по этой причине имели право рассчитывать на его помощь и защиту.

Но какую помощь? Практической работой занимался детектив Сэм, а Стиву оставалось либо сидеть в отеле перед телевизором, либо слоняться по городу. Выбрав второе, он, к своему удивлению, начал проникаться его особой атмосферой, настоянной на агрессивном провинциализме, кичливой гордости и южном добродушии. Что-то — как, например, оригинальное смешение индейского, испанского, британского и французского — восхищало, что-то — как, например, запрет местных властей спать на территории общественной и личной собственности — возмущало.

Вместе с новым восприятием города приходило что-то еще, новое ощущение жизни, понимание чего-то такого, чего он не понимал прежде. Может быть, это Провидение уберегло его от ошибочного, даже рокового шага. Может быть, оно отвернуло его от большой беды. И не только его одного. Зачем он приехал сюда? За невестой? Или за товаром? Выбрать предложенное по каталогу и увести с собой? Как птичку в клетке? Как воспринимала бы его приобретенная таким образом жена?

Еще больше укрепившись в решении остановить или хотя бы приостановить запущенное колесо, Стив позвонил Лиз Уинслоу, но принявшая звонок Кейт сообщила, что «мисс Уинслоу занята» и что его делами будет заниматься отныне миссис Бергман.

— Перевести на нее? — спросила Кейт.

Стив предпочел бы разговаривать с Лиз, но ведь в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Да, соедините с ней.

Через несколько секунд в трубке раздался другой голос.

— Слушаю вас, мистер Доусон.

— Здравствуйте, миссис Бергман. Я хотел бы обсудить с вами один вопрос. Мы уже обсуждали его с мисс Уинслоу и, как мне представляется, достигли согласия.

— О чем идет речь, мистер Доусон?

— Дело в том, что в сложившихся обстоятельствах я считаю необходимым аннулировать или по меньшей мере приостановить до прояснения ситуации действие заключенного нами договора. Я готов компенсировать ваши финансовые потери.

— Понимаю вашу озабоченность, мистер Доусон, но, на мой взгляд, вы не совсем верно оцениваете ситуацию. У меня есть основания полагать, что исчезновение девушек никак не связано с вами. У меня также есть основания полагать, что с ними все в порядке. Более того, я могу предложить вам новый вариант и дать абсолютную гарантию полной безопасности. Думаю, нам нужно встретиться в самое ближайшее время и обсудить варианты. Вас устроит завтра? В одиннадцать часов?

А она напористая, подумал Стив. И своего, похоже, упускать не желает. Или дело в чем-то другом?

— Устроит.

— В таком случае жду вас завтра в офисе в одиннадцать. До свидания, мистер Доусон.

— До свидания, миссис Бергман.

Он положил трубку и долго сидел, глядя на телефон. Разговора не получилось. Криста Бергман вежливо, но твердо вернула его в прежние рамки. Но она ошибается, если полагает, что его так легко переубедить. Конечно, он мог бы подвести черту уже сейчас, но прежде нужно кое-что выяснить. Откуда у нее такая уверенность, что с девушками все в порядке? Следует ли понимать это так, что она владеет какой-то информацией? О каком новом варианте шла речь? И о какой абсолютной гарантии?

Может быть, что-то известно Лиз?

Стив набрал номер ее сотового.

Ответа не было.

Он снова позвонил Кейт Маршан.

— Извините, миссис Маршан, но не могли бы вы мне помочь? Я ищу мисс Уинслоу, но ее телефоны не отвечают.

— Сожалею, мистер Доусон, но мисс Уинслоу вторую половину дня работает дома. И, предупреждая ваш следующий вопрос, добавлю, что информация о частной жизни сотрудников разглашению не подлежит. Надеюсь, вы это понимаете.

В ее ответе прозвучали откровенно ехидные нотки. Или это игра воображения?

— Спасибо, миссис Маршан. Вы очень любезны со своими клиентами, — съязвил он.

— А по-моему, мистер Доусон, ваши вопросы свидетельствуют о том, что вами движут далеко не деловые мотивы.

Стив настолько оторопел, что не нашел ответа, и щелчок в трубке прозвучал как объявление мата.

Все было прекрасно. И спектакль, заставивший меня на два часа перенестись в другой мир и проникнуться другими чувствами. И вечер, встретивший нас после спектакля теплым и влажным дыханием. И кафе, в которое мы зашли выпить вина и немного перекусить. И разговор, начавшийся с обмена мнениями о спектакле и постепенно перешедший на другие темы. Мягкое, слегка терпкое вино, тихая музыка, доносящийся с улицы шум голосов и приятный, внимательный собеседник — чего еще может желать одинокая женщина?

Мы уже поговорили о любимых постановках, обсудили последний фильм с Ричардом Нортоном, «Разрисованный занавес», посмеялись над очередной каверзой Джорджа Буша и вышли на новый уровень.

— Так ты работаешь в брачном агентстве? — потягивая вино, спросил Саймон.

Я кивнула и подлила сиропа в ванильное мороженое.

— Не стану спрашивать в каком, это, наверно, секрет?

Я пожала плечами.

— Не секрет, но нас просят не распространяться. Хотя брачных агентств в нашем городе совсем немного.

— И как, интересная работа?

— По-всякому бывает. Как и везде. А ты, если не ошибаюсь, в страховой компании?

— Верно. — Саймон помахал официанту. — И это настоящая скука. Бумаги, бумаги и еще раз бумаги.

— У нас бумажной работы тоже хватает. Но, конечно, и организационной немало. Нужно постоянно быть в курсе всего нового, придумывать что-то оригинальное, а главное, понимать людей и искренне стремиться им помочь.

Он согласно закивал и потянулся за бокалом.

— А еще приходится немало разъезжать. За последние два месяца я летала… Стоп, куда я же летала? Бостон, Новый Орлеан, Майами, Джексонвилл… — Я заложила четыре пальца. — Да, Атланта и еще…

— Пуэбла, — рассеянно подсказал Саймон и повернулся к подошедшему официанту.

— Точно, — кивнула я.

— Нам по чашечке кофе. Мне — эспрессо, а даме… — Он посмотрел вопросительно на меня.

— Капучино, — сказала я и вдруг замерла. Он сказал «Пуэбла». Но откуда ему знать, что я была в Мексике? И не просто в Мексике, а именно в Пуэбле. Я точно помнила, что не рассказывала и не могла рассказывать ему о Мексике. Ослышалась? Нет. И вина выпила всего один бокал. Так что же получается? Саймон не тот, за кого себя выдает? Он врет ей? Это нужно проверить. Главное сейчас — не выдать, что я его раскусила, и постараться как можно скорее от него избавиться. Но сначала проверить, врет ей Саймон или нет.

Как это сделать, я выяснила, прочитав детектив Питера Джеймса. Известно, что мозг состоит из двух полушарий, каждое из которых выполняет разные функции. Одно служит как хранилище долговременной памяти, другое — для решения оперативных, творческих проблем. Когда человеку задают вопрос, глаза его инстинктивно идут в сторону того полушария, резервы которого используются при ответе. У одних за память отвечает правое полушарие, у других оно творческое.

Итак, сначала невинный, контрольный вопрос.

— Гринвилл, это в Техасе или Луизиане? — Я нахмурила брови.

Глаза ушли вправо.

— В Техасе. А что?

— Ничего. Просто мне лететь туда через неделю. — Я подняла голову. — Кстати, можно вопрос?

Саймон смотрел прямо на меня.

— Конечно.

— Ты случайно не в страховой компании Уэлмора работаешь?

Глаза метнулись влево — соврет.

— Нет, у Макрейди.

Я почувствовала, как по спине пробежали холодные пальцы. Никакие в мире деньги не могли бы заставить меня остаться с ним наедине. К счастью, продолжение вечера, похоже, не входило и в его планы, и, когда я сослалась на головную боль, Саймон, по-моему, даже вздохнул облегченно. Договорились созвониться через несколько дней.

Уже подойдя к двери, я обернулась и помахала Саймону рукой. На улыбку меня не хватило. Он ответил тем же, повернулся и…

И туг я вспомнила.

Тот человек, поспешно метнувшийся в бар, когда мы со Стивом Риорданом выходили из ресторана, это был Саймон. Я не могла ошибиться — тот же затылок, те же, слегка опущенные плечи, та же походка.

Он увидел меня, но предпочел спрятаться, значит…

Значит, следил за мной уже тогда.

Но зачем?

Поднявшись в квартиру, я не стала сразу включать свет, но прокралась к окну и, осторожно отодвинув краешек шторы, посмотрела вниз. Предосторожность оказалась излишней — Саймона уже и след простыл. Никто не стоял под моим окном, никто не смотрел в него с надеждой и грустью, никто не слал воздушных поцелуев.

Сначала Стив, теперь Саймон.

То ли я такая неромантическая, то ли они уж больно прагматичные.

Не зажигая света и не переодеваясь, я прилегла на диван и задумалась.

Что же все-таки происходит?

Мысли сначала метались беспорядочно, потом движение их понемногу упорядочилось, и они пошли по кругу.

Кто такой Саймон Фалетти?

Что ему нужно?

Кто поручил ему следить за мной?

Интересую ли его лично я или кто-то еще?

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я поднялась наконец и снова подошла к окну.

Ночь сгустилась. Вечерние звуки — голоса, музыка, стук каблучков — стихли, а на смену им пришли шепот, шелест, колыханье теней. Что-то неопознанное, темное, неясно опасное шевелилось за живой изгородью гибискуса, что-то расползалось, сплеталось в паутину сетей, шипело, вытягивало омерзительные склизкие щупальца с чмокающими присосками и искало цепким взглядом добычу. Искало меня.

Сжавшись, обхватив себя руками, сдерживая дрожь, я сидела в углу дивана.

А потом зазвонил телефон.

8

Утром от ночных кошмаров и страхов не осталось и следа, они растаяли, как туман под лучами солнца. К счастью, мой рейс следовал около полудня, а потому я успела не только выспаться, принять душ и позавтракать, но и позвонить Сандре, которая сообщила, что уже прилетела в Новый Орлеан.

Настроение было отличное. Во-первых, стояла прекрасная погода, а во-вторых — да простит меня Сарасота — Новый Орлеан мой любимый город.

Впервые я побывала там четыре года назад, за год до страшного бедствия, принесенного ураганом «Катрина». Друзья пригласили специально на Марди-Гра.

Новый Орлеан — это романтика, джаз, Латинский квартал и карнавал. Новый Орлеан — город-легенда, город-мечта. Основавшими его французскими колонистами двигали не эстетические или какие-то иные соображения, а суровые требования экономической необходимости. Зажатый между дельтой Миссисипи и огромным озером Понтчартрейн, он стоит на пару метров ниже уровня моря на перекрестке водного пути. Тропический климат, повышенная влажность, постоянные грозы создают особую атмосферу «злодейства и порока».

Не влюбиться в Новый Орлеан невозможно, особенно в его витрину, Французский квартал, с которого и начинался когда-то сам город, и где сосредоточены главные его достопримечательности, Бурбон-стрит, Кабильдо, собор Св. Людовика, старый монетный двор. Именно здесь проходят главные события Марди-Гра.

Другой символ Нью-Орлеана — аллигатор. Этих тварей, как и змей и прочей живности, в местных речках предостаточно. Изображения аллигаторов здесь повсюду, а из их зубов изготавливают, например, брелоки для ключей. В воздухе постоянно висит тяжелый, дурманящий аромат тропических растений, смешивающийся с разнообразными запахами пряных южных деликатесов. Французы называли это место «трясущейся прерией», англичане — «мокрой могилой». Перекресток культур, стилей и вкусов, Новый Орлеан привлекает ежегодно миллионы туристов.

В тот, мой первый приезд меня строго предупредили не забредать в опасные районы, в частности в Сторнвилл, не заговаривать с сомнительными личностями и не хлопать ушами. Я брела по Бурбон-стрит, дивилась на старинные здания в испанском и французском стиле с вычурными балкончиками, таращилась на витрины секс-шопов и антикварных магазинов, вслушивалась в причудливые звуки, извлекаемые из инструментов чернокожими музыкантами. Огромная разномастная, разноязыкая, пестрая, веселая и крикливая толпа катилась вместе со мной, покачиваясь, напевая, бурля, оставляя после себя зеленые долларовые бумажки, фантики, ленточки…

Тот праздник остался со мной навсегда.

Теперь я отправлялась в другой город. Разрушенный стихией, притихший, несчастный, перенесший тяжелый удар. Я и хотела увидеть его в тайной надежде отыскать признаки возрождения, и боялась, как боятся посещать больного родственника — а вдруг на его лицо уже легла печать смерти?

В аэропорту меня встречал здоровенный парень в пестрой рубахе нараспашку, длинных шортах и надетых на босу ногу кроссовках. На картонной табличке, которую он держал над головой, было написано мое имя.

— Вы меня ждете? — спросила я, подойдя ближе.

Ноль внимания. Подумав, я поняла, что неверно сформулировала вопрос.

— Вас Сандра прислала?

Та же реакция.

— Я — Лиз Уинслоу.

Верзила презрительно хмыкнул, без всяких усилий вырвал у меня сумку и, развернувшись, зашагал к выходу. Я поспешила за ним.

На парковке нас ждал огромный черный «лексус». Верзила открыл заднюю дверцу, коротко кивнул мне, предлагая залезать, бесцеремонно швырнул следом сумку с моим бесценным ноутбуком и уселся за руль, не обращая никакого внимания на мои протесты.

Изрядно попетляв по улочкам, мы остановились перед скромным на вид трехэтажным отелем, вышли из машины, прошли через холл и поднялись по лестнице на третий этаж. Мой неразговорчивый спутник постучал. Быстрые шаги, щелкнул замок, дверь распахнулась…

— Лиз!

— Сандра!

Мы тепло обнялись и прошли в апартаменты. Молчаливый громила остался снаружи.

— Я сняла для тебя номер. Раф прилетит только завтра, так что сегодняшний вечер в нашем распоряжении. Надеюсь, до обеда управимся.

Прежде всего я показала Сандре разработанный нашим компьютерщиком так называемый сайт молодоженов. Зайдя на него, каждый желающий может получить всю необходимую информацию и выбрать подарок для супругов, который после оплаты будет доставлен им в указанное время и по указанному адресу. Список возможных подарков Сандра и Рафаэль уже составили, так что мы быстро перешли к платью.

Невеста должна обязательно шить платье на заказ у лучшего портного. В свадебном наряде американской принцессы обязательно должно присутствовать «что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы, что-нибудь голубое». То есть в день свадьбы на невесте должны быть обязательно какая-нибудь старая вещь, какая-то совершенно новая, что-то из одежды или украшений надо взять на время свадьбы взаймы, и один из предметов должен быть голубого цвета. Только при соблюдении этих условий невесту ждет счастье в браке.

Невеста также заказывает и наряды для своих подруг, число которых может разниться — от двух до двух десятков. Подружкам невесты положено быть в одинаковых платьях, желательно розового или голубого цвета. Сандра сказала, что у нее есть знакомый дизайнер, который уже занимается моделями, а мне нужно лишь подыскать надежного портного.

Потом мы обсудили кандидатуру шеф-повара и остановились на трех именах. Мне предстояло связаться с ними, поговорить и самой принять решение. Не скрою, одним из кандидатов был родной брат Кейт Маршан, шеф-повар крупного ресторана в Тампе. Самой Кейт я пока ничего не говорила, чтобы не пробуждать преждевременных надежд. Разумеется, участие в таком мероприятии, как звездная свадьба, могло дать мощный толчок карьере и послужить великолепной рекламой, но при этом подразумевало и чудовищную ответственность.

Музыкальную часть программы я предполагала обсудить на следующий день с Рафаэлем.

Закончив с делами, мы отправились пообедать в знаменитый ресторан «Кузница Лафита», который, по утверждению его хозяев, принадлежал некогда пирату Жану Лафиту, а поскольку заведение это расположено на Бурбон-стрит, то не удержались и заглянули на полчасика в Музей джаза. Поскольку выйти из «Кузницы Лафита» налегке не удавалось, по-моему, еще никому, сил на дискотеку у нас уже не осталось.

Утро началось с завтрака в номере Сандры, на котором присутствовали оба юридических советника, ее и Рафаэля. В моем представлении юрисконсульт — это хваткий пройдоха средних лет, в дорогом костюме, с цепким взглядом и быстрой речью. Он энергичен, сыплет юридическими терминами, щеголяет латынью и намекает на другие свои достоинства. В общем, гремучая смесь Джорджа Клуни и Пирса Броснана.

Здесь все было не так. Интересы Рафаэля и Сандры отстаивали два человека, не имевших ничего общего с моими героями. Оба работали в одной и той же юридической конторе, но принадлежали к разным поколениям: один больше походил на робкого студента-первокурсника, еще не научившегося даже правильно завязывать галстук. В присутствии Сандры он немел, бледнел, краснел, терялся, только что не падал в обморок. Вторым был сухой, как мумия, старикан с проницательными глазками за толстыми стеклами дорогих очков и неожиданно ясной и четкой речью. Держался он так, словно своим визитом оказал нам великую честь.

Как выяснилось, предложенный Кристой контракт возражений не вызвал, за исключением двух пунктов, в которые мистер Фаулер пожелал внести незначительные изменения. Я тут же связалась с нашим офисом, переслала Леди предложенные изменения и уже через двадцать минут получила ее согласие. К счастью, в наше время для подписания документа вовсе не требуется личная встреча двух договаривающихся сторон — вполне достаточно и электронной подписи.

В общем, к половине двенадцатого дело было сделано, и я, уточнив расписание рейсов, стала собираться домой. В начале первого Сандра заказала ланч, но не успели мы устроиться на террасе, как у нее зазвонил сотовый. Извинившись, она вернулась в комнату. Судя по тому, как у нее вспыхнули глаза, звонил Рафаэль. Пока Сандра, позабыв обо всем на свете, ворковала с женихом, я снова и снова перебирала последние события: неожиданное заявление Кристы о намерении уйти на покой и передать агентство мне, появление Стива Риордана и исчезновение Глории Манфреди и Жаклин Роллинг, моя встреча с Саймоном, непонятное поведение Леди и наконец поздний, так напугавший меня звонок Кейт. Если добавить сюда знакомство с Сандрой и Рафаэлем и два полета, в Мексику и Новый Орлеан, декада получалась весьма и весьма насыщенная.

Связаны ли как-то последние события и если связаны, то чем? В каком порядке — не хронологическом, а причинно-следственном — их полагается расставить? Какова в них роль Саймона? И что с девушками?

По моей просьбе Кейт проверила оставшихся трех девушек из отобранной нами со Стивом пятерки. Все они были дома и в полном порядке, никаких сомнительных незнакомцев в их жизни не появлялось. Может быть, исчезновение Жаклин и Глории всего лишь совпадение и объясняется причинами, не имеющими никого отношения ни к наследнику миллиардера, ни к подозрительному страховщику Саймону. На память снова пришел ночной разговор с Кейт.

— Лиз, я тебя не разбудила?

— Господи, Кейт, который час?

— Всего лишь второй. А ты, похоже, и не спишь, да?

— Да что-то не спится.

— Извини. Я бы не стала тебя беспокоить, если бы не Марк… — Разговаривая по телефону, мы никогда не называли клиентов настоящими именами. Так принято, и за исполнением этого правила Криста следила самым строгим образом.

— Марк Доусон? — удивилась я. — А что такое? Ты объяснила ему, что его делом занимается Криста и что со всеми вопросами он должен обращаться к ней?

— Объяснила. Он был у нее днем. Не знаю, о чем шла речь, но вышел он от нее не слишком довольный, а потом два раза звонил мне и просил дать твой домашний телефон. Я, конечно, отказала, но он снова позвонил около полуночи и был очень, очень настойчив.

— В чем дело, не объяснил?

— Нет. Может, ты сама ему позвонишь?

Я замялась. Мне уже досталось от Кристы и получать новую порцию упреков не хотелось. С другой стороны…

— Ладно, позвоню завтра утром, — пообещала я. — Спокойной ночи. Кстати, как твой Ник?

Кейт тихонько хихикнула.

— Не знаю, что и думать. Прилетел сегодня с бутылкой кипрского муската, вился целый вечер вокруг… Ну, в общем, пошел на поправку.

Утром, после завтрака, я позвонила-таки Стиву Риордану и еще раз объяснила ему ситуацию. Он заявил, что должен немедленно встретиться со мной, что у него важная информация, а я посоветовала обратиться к Кристе и отключила телефон.

Чего он хотел? И вообще, каким ветром его занесло в наши края? Разве не мог отыскать невесту где-то поближе к дому? Брачные агентства есть в каждом городе. Да и сама его история выглядела все менее убедительной.

А если расположить факты в иной последовательности?

Я замерла, не донеся стакан с соком до губ. Господи, как же я раньше этого не заметила! Все началось с него. Все эти исчезновения, странности. А если он маньяк? Серийный убийца, переезжающий из города в город, подбирающий с помощью дурочек вроде меня жертв по вкусу, оставляющий за собой кровавый след?

И что, если я следующая в его списке?

Я торопливо открыла ноутбук, вывела на экран фотографии пропавших девушек.

Я всматривалась в их лица и все сильнее проникалась чувством, что Глории и Жаклин уже нет в живых. Быть может, очередь теперь за мной. Убийца уже идет по следу.

Что же делать?

Вернуться поскорее домой?

Или не спешить и задержаться, чтобы все обдумать. В полицию ведь с пустыми руками не пойдешь. Нет, нужно собрать доказательства. Нужно как следует все продумать.

— Лиз? — окликнула Сандра. — Ты о чем это думаешь? У тебя такое лицо… Все в порядке?

Я кивнула.

— Уверена? — Она положила телефон, подошла ближе и обняла меня за плечи.

— Да. Кто звонил? Рафаэль?

— Ага. И ты знаешь, у него есть план. — Сандра хитро подмигнула. — Сегодня пятница, а на работу тебе только в понедельник, верно?

— Верно.

— Спешить тебе некуда, а отдых не помешает.

Я вопросительно посмотрела на нее.

— Ты это все к чему?

— А вот к чему. Съемки, похоже, застопорились, а сидеть взаперти мне уже надоело. Здесь, если вылезу из отеля, проходу не дадут, а вот… — Она посмотрела на часы. — Через два часа есть самолет в Мериду. Если поторопимся — успеем. Погуляем, оторвемся, сходим куда-нибудь, потанцуем, а в воскресенье вернешься. Согласна?

9

Могла ли я отказаться? Конечно, могла. Другое дело — хотела ли. Наверно, нет. Впереди два выходных и весьма туманные перспективы их проведения. Кейт уже объявила, что намерена остаться дома — как она выразилась, «ковать железо, пока горячо». Джейн Стросс, с которой мы иногда загораем на пляже Сиеста-Ки и ходим в кино, закрутила роман с канадским туристом, и ей было не до меня. И какие оставались варианты? Сидеть в четырех стенах перед телевизором? Шарахаться от каждой тени на улице? Выслушивать мамины жалобы? Нет, нет и нет. К черту маньяков, загадки и Кристу вместе с Саймоном. Мне предлагают оторваться на одном из лучших мировых курортов, а я буду отказываться? Ну уж нет.

— А ты уверена, что я тебе не помешаю? И что Рафаэль будет рад меня видеть?

Сандра даже обиделась.

— Что ты такое говоришь! Рафаэль уже заказал два номера, но сам приедет только завтра. И пока его нет, мы с тобой зажжем на какой-нибудь дискотеке. Ну?

— Ладно, — вздохнула я и тут же, решив, что получилось не очень хорошо — как будто меня надо упрашивать, — шагнула к ней и обняла. — Спасибо за приглашение и заботу.

Мерида встретила нас изнуряющей жарой и влажностью. Разместившись в отеле и переодевшись, мы навели справки у портье и, положившись на его рекомендации, отправились в самый модный танцклуб под названием «Бум-бокс». У входа уже собралась толпа человек в сто, но в зал пропускали только тех, кто соответствовал неведомым параметрам, заложенным в головы двух секьюрити, проводивших строгий отбор. К заметной досаде Сандры пропустили нас далеко не сразу. Ее определенно никто не узнавал. Я тихонько посмеивалась, Сандра сначала злилась, потом, взглянув на происходящее со стороны, рассмеялась. Наконец пропустили и нас. Большие экраны под потолком показывали видеоклипы, из динамиков лилась негромкая музыка, зал постепенно заполнялся, люди рассаживались за столики, заказывали выпивку, трепались, но вот танцевать никто не спешил, все как будто чего-то ждали. В какой-то момент музыка вдруг остановилась и на экранах пошла сцена из какого-то жуткого триллера с преследующим жертву убийцей. Публика замерла, убийца уже занес нож над бедняжкой, но тут музыка грянула с новой силой, а по мониторам запрыгали какие-то экзотические цветочки. Боже, сердце у меня стучало как бешеное, да и у остальных, похоже, тоже. Все ринулись на танцпол с криками и свистом.

Музыка грохотала со всех сторон, колотила по ушам и разгоняла сердце. Вернувшись к столику, я не застала там Сандру. Вероятно, она сразу после танца пошла в дамскую комнату, чтобы припудрить разгоряченное лицо, решила я. Ну что ж, пожалуй, и мне не мешало бы освежиться. Хотя было как-то боязно оставаться одной в этой огромной незнакомой толпе. Ну что может здесь случиться? — приободрила я себя. Место вроде бы тихое. Английская речь в «Бумбоксе» звучала едва ли не громче испанской.

Я шла, протискиваясь между сдвинутыми чуть ли не вплотную столиками. Темных закоулков я избегала. Насвистывая под нос набивший оскомину мотивчик, двинулась по коридору, свернула влево, следуя указателю, и…

— Лиз?

Повернуться я не успела — свет вдруг погас, невидимая рука зажала рот, а к носу прижалось что-то сырое. Запах я узнала сразу, но что толку. Воздуху в легких уже не осталось, и я судорожно вдохнула через нос.

10

— Мистер Доусон, рада вас видеть. — Криста Бергман улыбнулась, сделала приглашающий жест и посмотрела на Кейт. — Со мной пока не соединяй, ладно?

Кейт кивнула, закрыла за клиентом дверь и вернулась на место, задумчиво покачивая головой. В последние дни Леди вела себя как-то странно: объявила Лиз о своем уходе, отдала ей престижный заказ, а потом предъявила совершенно необоснованные претензии. Наверное, оно и к лучшему, что Лиз сейчас нет. Пусть развеется в Новом Орлеане. Может быть, вылезет на пару дней из раковины, в которую сама же себя и заключила. Если женщина слишком долго остается одна, в голову начинают лезть всякие мысли — ах, меня никто не замечает, ах, я никому не нужна, — понижается самооценка, а там и до настоящих проблем недалеко.

Кейт покачала головой, вспомнив, как сама всего пару дней назад жаловалась подруге на невнимание со стороны мужа, как не находила места от беспокойства и даже начала подумывать о разводе. Слова богу, все изменилось самым решительным образом, у Ника вдруг как будто открылись глаза. Мало того, в этих самых глазах вспыхнул тот голодный блеск, ошибиться в природе которого невозможно. Как будто вернулись старые добрые времена, когда их тянуло друг к другу словно магнитом, когда они с трудом могли дождаться вечера, когда ночи было мало…

Кейт счастливо вздохнула и открыла почту. Так и есть, Лиз прислала окончательный вариант договора со всеми необходимыми подписями. Сказать Кристе прямо сейчас? Нет, пожалуй, лучше подождать, пока она закончит с Доусоном. Кейт хотела распечатать договор, но обнаружила, что в принтере нет бумаги. Черт, этому бездельнику постоянно приходится напоминать о каждой мелочи. И, кстати, где он сегодня? Кейт посмотрела в окно, пытаясь припомнить, видела ли Денниса утром. Нет, не видела. Она набрала номер — никто не ответил. Ладно, пусть пеняет на себя. Это уже не в первый раз. И чего только Леди с ним нянчится?

— Я понимаю ваше недовольство, мистер Доусон, и приношу свои извинения. — Криста Бергман развела руками. — К сожалению, накладки иногда случаются.

— Понимаю. И претензий не имею. Единственное, что меня беспокоит, это судьба пропавших девушек. Как я уже говорил, на мне в некотором смысле лежит ответственность за их исчезновение. Вы сказали…

— Мистер Доусон, извините, что перебиваю, но могу вас уверить, им ничто не угрожает. Я не имею права раскрывать имеющуюся у меня информацию, поэтому скажу так: имело место недоразумение. У нас есть конкуренты… — Она не закончила предложение, как бы предоставляя ему додумать остальное самому.

— Миссис Бергман…

Криста снова остановила его решительным жестом.

— Подождите. — Она открыла папку и положила на стол три файла. — Посмотрите. Ознакомьтесь. Я знаю, что вы ограничены во времени, но если вы сделаете выбор в пользу кого-то из них, гарантирую, завтра же ваша избранница будет здесь. Это я вам обещаю.

— А если и с ними что-то случится?

— Не случится — я приняла меры предосторожности.

А почему бы и нет? Покончить с этим сейчас, вернуться домой, представить невесту дяде и заняться делом. Раз уж принял решение, идти надо до конца, не откладывая на завтра то, что можно сделать сегодня. Если провернуть все за уик-энд…

— Хорошо. — Он поднялся, сложил файлы в папку. — Договорились. Я позвоню вам сегодня же.

— Вот и отлично. — Криста тоже поднялась. — Буду ждать.

Стив повернулся, шагнул к выходу, но, уже взявшись за ручку двери, остановился.

— Я бы хотел поблагодарить мисс Уинслоу. Вы не скажете, где ее можно найти?

— К сожалению, ее сейчас нет. Улетела по делам. Мисс Уинслоу занимается очень важным и ответственным проектом. Я передам ей вашу благодарность.

Он хотел сказать что-то еще, но передумал и, молча кивнув, вышел из кабинета.

Криста Бергман облегченно выдохнула, опустилась в кресло и нажала кнопку вызова.

— Кейт, зайди, пожалуйста, ко мне.

Сознание возвращалось медленно. Я то выплывала из какой-то мутной глубины, то снова проваливалась. Свет появлялся расплывающимся желтоватым пятном, потом таял, пропадал. Я не знала, сколько прошло времени, пока в онемевшее тело не начали возвращаться ощущения: боль, холод…

Тьма постепенно рассеялась до серого сумрака, и в ней проступили незнакомые и неузнаваемые фигуры, неподвижные и молчаливые, как стражи. Источник бледного, немощного света находился высоко и имел четырехугольную форму, из чего я сделала смелое заключение, что это окно. За спиной у меня было что-то твердое и холодное — скорее всего, каменная стена. Пол тоже был каменный. Судя по всему, я оказалась в подвале.

Лежать в сыром каменном подвале да еще со связанными руками и ногами занятие не самое приятное. Тем более в дискотечном наряде. Хорошо еще, что рот оставался свободным и я смогла сплюнуть горьковатую слюну. Могла бы даже подать голос, позвать на помощь, но логика подсказывала, что толку от моих криков будет мало. Раз уж рот не заклеили скотчем, значит, шуму похититель не опасается.

Руки, слава богу, связали не за спиной — то ли из жалости, то ли потому, что каких-либо активных действий от меня не ожидали. После двух или трех неудачных попыток мне удалось сесть. Стало немного легче.

Следующий шаг — проверить на прочность путы. И руки, и ноги перевязали простым скотчем, причем не слишком туго. Может быть, похититель спешил, а может, исполнял, и не очень усердно, чье-то поручение.

Если кто-то еще не пробовал грызть скотч, то и не надо. Ничего приятного. В пользу скотча скажу одно: зубы крепче. Я грызла его, наверно, с полчаса, пока не почувствовала, что он начинает расползаться. Еще минут через двадцать истерзанные лохмотья свалились. Только жуткая усталость помешала мне издать победный вопль.

Передохнув, я уже собиралась было взяться за вторую повязку, но тут в замке что-то зашевелилось и щелкнуло. Скрипнула протяжно дверь. Я торопливо упала на пол и сунула руки под себя.

Вошедший не стал включать свет, но глаза мои уже достаточно привыкли к темноте, чтобы различить высокий, похоже, мужской силуэт. Незнакомец поднес руку ко рту. Верхнюю часть лица, по-видимому, скрывала маска с прорезями для глаз.

— Тут перекусить и попить, — сказал он грубоватым, явно измененным голосом и, наклонившись, положил на пол какой-то пакет. Акцента в его английском не ощущалось. — Веди себя тихо, и все будет в порядке.

— Кто ты? — спросила я не столько в надежде получить ответ, сколько в расчете на то, что он просто сболтнет лишнее. — Что тебе от меня надо?

Он покачал головой.

— Ты меня убьешь?

Тот же жест.

Ничего умного в голову не приходило. В кино оказавшаяся на моем месте героиня либо применила бы ловкий приемчик из кунг-фу или карате, либо соблазнила бы тюремщика оголенным бедром, но техниками восточных единоборств, как Ума Турман в «Убить Билла», я не владела, а оголяться перед каким-то уродом в маске не хотела.

— Тебе поручили меня похитить?

Он кивнул.

— И долго мне здесь сидеть?

Он показал сначала два, потом три пальца.

— Двадцать три дня? — ужаснулась я.

— Два-три, — поправил незнакомец, забыв изменить голос. Голос, прекрасно мне знакомый. Я точно слышала его где-то. Но где?

— А потом?

Он махнул куда-то вверх.

— Ты меня отпустишь?

Снова кивок.

Тактика пленника проста: не можешь победить врага, постарайся его обмануть. В данной ситуации все, что я могла, это прикинуться покорной овечкой.

— Ладно, подожду.

Незнакомца это, похоже, вполне удовлетворило. Он огляделся и, не заметив ничего подозрительного, вышел в коридор и закрыл дверь. В замке повернулся ключ. Удаляющихся шагов я не услышала.

В пакете обнаружились упаковка ананасового сока, два бурито и несколько салфеток. Я съела один бурито, выпила примерно половину сока и принялась за скотч.

В голове постепенно созревал план.

Стив Риордан устало опустился на диван. Нет, такого рода отдых явно не шел на пользу. Безделье утомляло, давило. Валяться на песочке, прохлаждаться под зонтиком с бокалом мартини, провожать ленивым взглядом красоток в бикини и выставлять на показ собственные бицепсы и трицепсы — это не для него. Музеи и прочие достопримечательности увлекли его ровно на один день. Театр и кино заняли два вечера.

Хватит. Пора возвращаться. Завтра он решит главную задачу: подпишет нужные бумаги, определится со сроками и улетит домой. Дядя Джошуа предупредил, что для вхождения в курс дела понадобится не меньше двух-трех месяцев. Придется изучить кучу документов, познакомиться с десятками людей, побывать в нескольких штатах, провести с десяток видеоконференций… Тут уж будет не до жены.

Он раскрыл папку, достал файлы, вытряхнул три фотографии и разложил перед собой. Было бы, конечно, лучше, если бы Криста выбрала сама. Зная его предпочтения, она сделала бы это лучше.

Стив усмехнулся. И все же жаль, что Лиз Уинслоу уехала из города.

Итак, номер первый. Саманта Грейди. Блондинка, двадцать три года, рост… вес…

Он зевнул. Скользнул взглядом по фотографиям. Блондинка, рыженькая, брюнетка. Рост, вес, возраст, прочие данные… Различия невелики. Ну, и что ему делать? Бросить жребий? Пригласить на собеседование всех троих? Нет, не пойдет. Не станет же он устраивать им смотрины с проходом по подиуму, анкетами и всем прочим. Выбрать нужно одну.

Но кого? Блондинку? Рыженькую? Брюнетку?

Стив рассмеялся. Какая чепуха. Блондинка в наше время легко превращается не только в рыженькую, но и, если есть желание, в брюнета. И все же…

Нет, они определенно похожи в чем-то. Как будто…

Не может быть. Такого просто не может быть. У него галлюцинации.

Тем не менее отделаться от внезапно пришедшей мысли не получалось. А если?..

Он выпрямился, сдвинул фотографии, присмотрелся уже внимательнее.

Черт.

Нет, здесь нужен другой подход. Научный. Если сомнение появилось, от него нужно так или иначе избавиться, иначе оно будет сидеть, как гвоздь в подошве. Он достал телефон, набрал номер детектива Сэма.

— Слушаю, мистер Доусон. — Энтузиазма в голосе Сэма не слышалось.

— Послушайте меня внимательно. У меня три фотографии. Трех молодых женщин. Я подозреваю, что оригиналом послужила одна девушка, но внешность ее меняли для каждого снимка.

— Зачем?

— Сейчас это неважно. Вы можете провести экспертизу? Ну, сравнить расстояние между глазами, ширину лба, расстояние от носа до верхней губы… Деталей я не знаю, но видел в кино, как это делают. Должна быть какая-то компьютерная программа по сопоставлению антропологических характеристик.

— Такая программа есть, — согласился Сэм. — Но не у меня. У полиции. В понедельник…

— Это срочно, Сэм.

— Мистер Доусон, сегодня пятница. У людей свои планы на уик-энд…

— Вот что, Сэм, я все понимаю. Поэтому умножьте требуемую для проведения экспертизы сумму в десять раз.

— Ну, раз так… — Детектив помолчал. — Когда вам нужны результаты?

— Как можно скорее. Успеете до полуночи — гарантирую десятикратный бонус.

— Оставайтесь на связи, сэр! — прокричал Сэм. — Я уже бегу.

К тому времени, как мой тюремщик нанес второй визит, я успела не только освободиться от всех пут и обойти по периметру весь подвал, но и съесть второй бурито и выпить вторую половину пакета. Телефон у меня забрали, но часы оставили, и они показывали восемь. Наверное, восемь утра — за окном стало светлее. Неясные формы, пугавшие ночью, оказались поломанной мебелью, останками стульев, столов и шкафа. Составив небольшую пирамиду, я даже добралась до окошка, оно было закрашено коричневой краской и зарешечено.

Оставалось одно — спрятаться за дверью и оглушить тюремщика, когда он войдет в следующий раз. Только бы не убить.

Я еще раз все обдумала. Как говорил мой отец, нужно всегда предусматривать худший вариант. В данной ситуации худший вариант выглядел так: я бью его стулом, промахиваюсь, он выходит из себя, снова меня связывает, запихивает в угол и оставляет без еды и питья. И даже это еще не самое страшное.

Он пришел в половине девятого, и я не придумала ничего лучшего, чем сесть у стены и притвориться спящей.

Дверь скрипнула… Шаги… Ближе… Ближе… Остановился…

— Эй, ты живая?

Я не ответила.

Он наклонился. Потряс за плечо. Я приоткрыла глаза — та же маска. И тот же голос. Знакомый, но какой-то странный.

— Просыпайся.

Я едва удержалась, чтобы не потереть глаза. Зевнула. Похлопала ресницами.

— А? Что?

Он выпрямился, посмотрел на меня, слегка наклонив голову, словно решая, спала я или только прикидывалась. Потом вдруг снова наклонился. Резко. Схватил меня за руку и дернул.

— Ах, ты…

И тут у него зазвонил телефон. В кармане рубашки. Ничего особенного, у тюремщика ведь и должен быть телефон для связи с боссом. Но все дело было в рингтоне.

Я знала этот рингтон.

И он растерялся — понял, что я знаю.

Понял, вздохнул, бросил на пол принесенный пакет и сунул руку в карман.

Главное качество охотника — уметь ждать.

Саймон Фалетти постиг эту истину давно. Но ожидание приносит успех лишь тогда, когда точно знаешь, что добыча сама придет к тебе в руки, когда ты рассчитал ее маршрут, выбрал правильное место для засады и убедился, что ружье в нужный момент не даст осечку.

За восемь лет в бизнесе Саймон научился многому и без лишней скромности считал себя одним из лучших в избранной профессии. Да вот только охотник на зайцев никогда не прославится так, как его коллега, добывающий крупную дичь. Сарасота не Нью-Йорк или Лос-Анджелес, здесь не водятся богатые и знаменитые — они забредают сюда случайно, и, когда такое случается, важно быть наготове и не упустить свой шанс. Может быть, единственный шанс в жизни.

За несколько лет Саймон создал широкую и частую сеть информаторов, сообщавших ему обо всем, происходящем в городе. Сеть состояла из официантов, горничных, клерков, компьютерщиков, таксистов — всех тех, на кого не обращают внимание и кто может оказаться там, куда посторонних не пускают. Чаще всего сеть приносила мусор, мелочь, ничем не подкрепленные слухи. Бывало и так, что информаторы откровенно обманывали его. Расходы получались большие, но Саймон терпел и ждал.

И вот теперь ожидание, похоже, принесло плоды.

Первый сигнал поступил неделю назад, когда человек из брачного агентства «Сладкие узы» сообщил новость о Рафаэле Каттере и Сандре Мендес. Саймон навел справки, собрал разрозненные кусочки информации и пришел к выводу, что такое вполне возможно. Теперь нужно было подобраться к добыче поближе, и он сделал ставку на Лиз Уинслоу. Саймон даже пошел на прямой контакт с ней, что противоречило его правилу всегда работать через посредника, но доставило немалое удовольствие. В какой-то момент он даже поймал себя на том, что готов переступить черту, плюнуть на бизнес и уступить чувству, которое подавлял все последние годы. Остановиться стоило немалых трудов.

Словно в награду за терпение судьба подбросила второй шанс. Получив от шефа, Кэша Тривейна, задание — сесть на хвост некоему Марку Доусону, — Саймон сам провел небольшое расследование — точнее, прошел по следам Тривейна. Недолгое наблюдение принесло ценнейшую информацию: потенциальный наследник Джошуа Ханта прибыл в Сарасоту за невестой! Мало того, ветер удачи направил будущего миллиардера не куда-нибудь, а в то же брачное агентство Кристы Бергман!

Что случается, когда гонишься за двумя зайцами, всем известно, но тут Саймону неслыханно повезло: оба зайчика прыгали параллельно. А той веревочкой, что незримо связывала их, была Лиз Уинслоу.

После недолгих размышлений он связался с Мартином Доналдсоном, человеком, знающим цену настоящей сенсации и имеющим репутацию джентльмена.

И все было бы прекрасно, если бы в игру не вмешался кто-то еще.

Кейт блаженно потянулась и открыла глаза. Рядом посапывал утомленный ночными подвигами Ник. С минуту она смотрела на мужа, потом поднялась и, накинув халат, прошла в детскую. Джулия спала в точно такой же позе, как и папа, и даже посапывала похоже. Впереди был уик-энд, и Кейт намеревалась использовать его на все сто: поездка на пляж, экскурсия по магазинам, романтический ужин… А за Джулией присмотрит сестра — об этом они уже договорились. Было бы неплохо…

В мечты назойливо-тревожным звоном влез телефон. Кейт торопливо вернулась в спальню и схватила трубку. Ник заворочался, но не проснулся, а лишь повернулся на другой бок.

— Да? — Она вышла в гостиную и закрыла за собой дверь.

— Прошу извинить, миссис Маршан, но вынужден вас побеспокоить.

Кейт вздохнула — с этим клиентом одни проблемы.

— Мистер Доусон, вашим делом занимается миссис Бергман, и, насколько мне известно, ваша встреча назначена на два часа пополудни. Если…

Он перебил ее довольно бесцеремонно.

— Миссис Маршан, пожалуйста, выслушайте меня. Это чрезвычайно важно. Но сначала ответьте на вопрос: когда вы в последний раз разговаривали с мисс Уинслоу?

— Какое вам…

— Когда?

Голос прозвучал негромко, но так требовательно, что Кейт стало не по себе.

— Мы разговаривали… секунду… — Она наморщила лоб. — Вчера. Да, вчера. А что?

— Слишком долго рассказывать. Прошу вас, попробуйте связаться с ней сейчас. У меня есть основания полагать, что ее жизнь под угрозой.

У Кейт перехватило дыхание.

— Не шутите так, мистер Доусон. Лиз моя подруга, и я…

— Вы знаете об исчезновении двух девушек, мисс Роллинг и мисс Манфреди. Ваша подруга может стать третьей.

— Чепуха, — фыркнула Кейт, хотя сердце и дрогнуло тревожно. — У нее нет врагов. Вы можете объяснить, в чем дело?

— Объясню после того, как вы позвоните. И если с ней все в порядке…

— Ладно, — согласилась Кейт. Похоже, от этого психа так просто не отделаться, да и себя успокоить не помешает. В последние дни в агентстве и впрямь творилось что-то неладное. — Перезвоните мне через пять минут.

Доусон перезвонил ровно через пять минут.

— Ну что?

— Лиз не отвечает.

— Черт.

— Давайте встретимся. Через четверть часа. Я живу на… — Кейт назвала адрес. — Успеете?

— Уже еду.

— Значит, из Нового Орлеана она улетела в Мексику? — уточнил Стив.

— Да, в Мериду. Ее пригласили наши… клиенты. Обещала вернуться к понедельнику.

— Вы знаете, в каком отеле остановилась мисс Уинслоу?

— А вам зачем?

— Нужно проверить, там ли она. Позвонить портье. Или этим клиентам, если у вас есть номер.

— А дальше?

— Если ее нет, я сам полечу в Мериду.

Вот так! Она уставилась на него с таким выражением, что он не выдержал и усмехнулся.

— Звучит дико, да? Но понимаете, из-за меня уже пропали две девушки и я не могу допустить, чтобы с мисс Уинслоу что-то случилось.

— И это все? — Кейт вцепилась в него взглядом и вдруг поняла — нет, не все. Стив Риордан отвел глаза и покраснел.

— Э… да…

Она постучала ногой по траве. Они сидели в парке в пяти минутах от ее дома, с балкона которого за ними наблюдал Ник, готовый по первому знаку жены поспешить на помощь.

— Ладно, но только объясните, на чем основаны ваши подозрения.

Он вздохнул.

— У нас мало времени. Но слушайте. Вы имеете право знать.

Рассказ занял не более трех минут, и, когда Стив закончил, Кейт оставалось только покачать головой.

— И вы уверены, что эти три девушки, которых предложила вам миссис Бергман, одно и то же лицо?

— На девяносто с лишним процентов. У полицейских есть специальная программа. Компьютер сравнил три фотографии и сделал вывод. Вот заключение, подписанное экспертом-криминалистом.

— Но зачем…

Он остановил ее резким жестом.

— Миссис Маршан, у нас мало времени. Нужно позвонить в отель. Если Лиз нет, поговорить с портье и теми людьми, с которыми она там остановилась. Понимаете?

— Да. — Кейт устало поднялась. Похоже, планы на уик-энд полетели к чертям.

Саймон понимал, что ничего не понимает. Мало того что Лиз Уинслоу запропастилась, так еще и Риордан будто с цепи сорвался. Похоже, зайцы все же разбегались, и Саймону нужно было решать, который из них жирнее. В таких — случаях он всегда руководствовался соображениями прагматизма.

Встретившись утром с Кейт Маршан, Риордан помчался в отель, а оттуда рванул прямиком в аэропорт, где взял билет в Мериду.

Интересно. И странно.

Саймон едва успел сесть в тот же самолет.

— Деннис? — неуверенно прошептала я. — Деннис, ты?

— Черт, — пробормотал он, доставая телефон левой и пачку сигарет правой рукой. — Ты все испортила, Лиз. Что мне теперь с тобой делать?

— Отпустить, — робко предложила я. А вдруг пройдет?

Деннис отошел в угол комнаты — наверно, пообщаться с боссом. Дверь осталась открытой, мало того — мой незадачливый похититель даже оставил ключ в замке, так что я вполне могла выскочить в коридор да еще запереть его снаружи, но, как ни горько сознавать, в критической ситуации какие-то функции отказывают.

Разговор длился недолго. Деннис вернулся, сел на поломанный, без спинки, стул, затянулся, выпустил вверх струйку сизого дыма. Не знаю почему, но мне стало очень-очень не по себе. Может, он решает, как наиболее безболезненно отправить меня в лучший из миров? Застрелить? Задушить? Или разбить голову кирпичом? Вообще-то Деннис парень неплохой, безобидный и совсем некровожадный. Про таких говорят — и мухи не обидит. Но кто знает, на что способен человек, когда, с одной стороны, ему обещаны хорошие деньги, а с другой — ждут большие неприятности.

— Потерпела б еще сутки, и все были бы довольны.

— Я никому ничего не скажу, — поспешно пообещала я и вздохнула — прозвучало неубедительно.

Он невесело рассмеялся и снова погрузился в молчание.

В конце концов я не выдержала. Когда мужчина не в состоянии принять решение, женщине ничего не остается, как взять инициативу в свои руки.

— Ладно, Деннис, — твердо сказала я. — Сколько она тебе пообещала?

— Она? — Бедняга Деннис даже не смог изобразить недоумение. — Кто… она?

— Не притворяйся. Я имею в виду Леди. Кристу Бергман.

11

Из коридора донеслись крики и топот, как будто на помощь Деннису спешила целая банда маньяков, киллеров, мафиози и международных террористов. Я приготовилась к долгой и мучительной смерти, а подручный Кристы предусмотрительно отступил в темный уголок. Дверь распахнулась.

— Она здесь!

Я инстинктивно закрыла глаза и тут же их открыла — голос был знакомый.

— Господи, Лиз! Что они с тобой сделали? — Сандра подбежала ко мне, плюхнулась на колени, схватила за плечи и бесцеремонно встряхнула. — Ты как?

Я попыталась подняться, но занемевшая нога подогнулась, я пошатнулась и наверно бы упала, если бы меня не подхватил… Стив Риордан.

А он откуда здесь взялся?

— Ты ранена? — заботливо спросил Рафаэль.

От изумления я смогла лишь покачать головой. Пользуясь суматохой, Деннис прокрался вдоль стены и попытался улизнуть, но наткнулся на… Саймона Фалетти.

— Кейт тоже с вами? — поинтересовалась я, понемногу приходя в себя. — И конкистадоры Кортеса?

— Она еще шутит! — воскликнула Сандра таким тоном, словно по ее представлениям мне следовало плакать или биться в истерике. Впрочем, в следующее мгновение она уже сама шмыгнула носом. — Мы с Рафом чуть с ума не сошли. Если бы не Стив…

Стив? Я лишь теперь заметила, что он все еще держит меня в объятиях и, похоже, не собирается выпускать. Что еще хуже — мне вовсе этого и не хотелось. Такое иногда случается. Живешь, ждешь кого-то, ищешь, перебираешь — все не то, а потом вдруг встречаешь человека и с первого взгляда понимаешь — вот он. Ну или почти с первого. Вот и со мной такое случилось.

Не знаю, что на меня нашло — Кейт потом утверждала, что это естественная послестрессовая реакция, — но я вдруг приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Не чмокнула благодарно в щеку, но, как свидетельствовала уже Сандра, чуть ли не впилась в его губы.

Первый поцелуй может сказать многое, но я поняла лишь главное: нам обоим это понравилось. У меня даже голова пошла кругом. Наверно, мы бы так и остались в том подвале, замерев в объятиях, но тут Сандра зааплодировала, Саймон закашлялся, а Рафаэль рассмеялся — довольно цинично, на мой взгляд.

— Очень мило, — сказал он, — но давайте-ка вернемся в отель. Нам с Сандрой скоро улетать, и мне бы хотелось узнать, что тут вообще произошло.

— Честно говоря, — добавила я, — мне тоже.

Через час мы все, кроме Денниса, сидели в шикарном номере Сандры за столом, уставленным мексиканской едой и напитками. Я успела принять душ и переодеться и чувствовала себя замечательно. Возбуждение еще не прошло, каждый что-то говорил, и мне оставалось только слушать да пополнять энергетический запас за счет фахита и энчиладас.

Когда Сандра вернулась тогда, на дискотеке, к нашему столику, она не придала особого значения тому, что меня нет. Ну вышла на время, ну танцую. Но когда заметила, что мое отсутствие что-то уж слишком затянулось, она забеспокоилась и, прождав еще сколько-то, обратилась к секьюрити. Поиск начали сразу же, но никаких следов не обнаружили. Утром Сандра и прибывший Рафаэль обратились в полицию.

— Мексиканская полиция это что-то. — Рафаэль покачал головой. — С ними только вчерашний день искать.

— В общем, за субботу обшарили всю территорию вокруг «Бумбокса», — добавила Сандра. — Мы уже не знали, что и думать. И тут позвонила Кейт.

— Кейт? — удивилась я.

— Это я попросил ее позвонить, — неловко улыбнулся Стив.

— Но почему?

— Первые подозрения появились у меня после исчезновения девушек. Потом миссис Бергман объявила, что сама будет вести мое дело, и предложила на выбор три кандидатуры. Знакомый детектив помог установить, что на самом деле три фотографии принадлежат одной женщине. Причем, как ни странно, — он положил руку мне на плечо, — она очень похожа на тебя.

Я закашлялась, скрывая смущение.

— Ух, какой острый здесь соус!

— Настоящая сальса, — одобрительно заметил Рафаэль, обмакивая в соусе чимичанги.

— Посмотри сама. — Стив достал из кармана и разложил на столе снимки.

На первый взгляд в глаза бросились различия — цвет волос, глаз, прически, брови, — но, присмотревшись повнимательнее, нетрудно было заметить общее. Более того, я увидела то, чего, похоже, не заметили остальные.

— Кейт позвонила Сандре. Так мы узнали, что ты пропала. Ну и я сразу же вылетел сюда.

— Понятно. Но как вы нашли тот подвал? Не Деннис же вас привел.

— Не Деннис, — подал голос молчавший дотоле Саймон. — Ты сама.

— Я? Ну это уж слишком. — Я недоверчиво покачала головой. — Может, объяснишь?

— Конечно. Если помнишь, при первой нашей встрече в ресторане мы обменялись визитками.

— Верно.

— Твоя до сих пор у меня…

— А твоя у меня.

Саймон кивнул.

— В том-то и дело. На самом деле моя визитка — это радиомаячок, правда, не очень мощный. Тем не менее сигнал мы засекли, а когда спустились в подвал, нашли и визитку. Ты обронила ее у порога, и Деннис в темноте не заметил.

— Но как ты оказался в этой компании? — спросила я. — Вот уж действительно — сюрприз на сюрпризе. Если так пойдет дальше, может, мы узнаем, кто же все-таки убил Кеннеди.

— Долгая история, — пожал плечами Саймон, и я не стала настаивать. Какая бы роль ни отводилась ему сценарием, он оказался на стороне хороших парней.

— Чего я не могу понять, так это зачем Кристе понадобилось тебя похищать, — пробормотал Рафаэль. — Какой у нее интерес?

Я неторопливо, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, отпила водички из бутылки. Так приятно сознавать, что знаешь то, чего не знают остальные.

— Не тяни, — простонала Сандра и посмотрела на часы. — Мы же на самолет опаздываем.

— Ладно, ладно. Сейчас все объясню. — Я повернулась к Рафаэлю. — Ты знал ее раньше? В Санте-Барбаре?

Он удивленно уставился на меня.

— Ну да. Криста организовывала свадьбу моего старшего брата. Она уже тогда этим занималась. Потом уехала.

— А из-за чего уехала?

— Уже не помню. Вроде бы что-то случилось с ее дочерью.

— То есть у нее была дочь?

— Да, была, — подтвердил Рафаэль.

— Я работаю с Кристой три года и ни разу ни о какой дочери не слыхала. Полагаю, она все же существует, и эту историю Криста затеяла ради нее.

— Это как? — не поняла Сандра.

— А вот так. Думаю, она решила выдать дочь за богатого клиента. В данном случае за наследника Джошуа Ханта — Стива Риордана. А я могла ей помешать.

Через пару часов Рафаэль и Сандра улетели на съемки. Рафаэль даже пообещал воспользоваться своими связями в полиции Лос-Анджелеса, чтобы узнать, что же случилось с дочерью Кристы Бергман, у которой, кстати, во время ее пребывания в Санта-Барбаре была другая фамилия.

Саймон, сославшись на дела, поспешил вернуться во Флориду и даже не зашел попрощаться.

Стив заглянул в мой номер перед обедом, когда я только-только выползла из ванны и сидела в кресле, собираясь позвонить Кейт.

— К тебе можно? — спросил он.

— Конечно. — Я кивком указала на другое кресло. — Садись. Мне нужно позвонить Кейт. Она, наверно, волнуется.

— Не волнуется.

— Почему это?

Он пожал плечами.

— Я ей уже позвонил. Сообщил, что все в порядке и что ты вернешься завтра.

— Вот, значит, как? А почему ты решил, что я не вернусь сегодня? — Сил возмутиться по-настоящему не хватило, я едва ворочала языком от усталости. — Может…

— Во-первых, рейсов во Флориду сегодня уже нет. Во-вторых, тебе нужно отдохнуть. А в-третьих, ты же так и не посетила Чичен-Ица. Неужели так и уедешь, не забравшись на пирамиду Кукулькана? Неужели так и не посетишь Храм воинов?

— Не хочу, — пробормотала я, едва качая головой. — Хватит с меня приключений. И Мексики тоже хватит…

Наверное, я уснула вскоре после этого, а проснувшись, обнаружила, что лежу в постели в своем номере, что на тумбочке горит лампа, а часы показывают два часа ночи. Рядом с часами лежали ключ и записка.

«Номер я запер снаружи вторым ключом. Телефон отключил, чтобы тебя не беспокоили. В случае чего — я в 418. Стив».

Некоторое время я лежала, глядя в потолок, и мысли мои перескакивали с одного на другое. Потом встала, оправила халат — Стив уложил меня в халате, — открыла осторожно дверь, выскользнула в коридор и, заперев номер на ключ, отправилась на поиски 418-го.

Света под дверью не было — наверно, Стив спал. Я собралась было вернуться к себе, но в последний момент все же рискнула и чуть слышно постучала.

Ждать пришлось недолго — легкие шаги, поворот ключа…

Я даже не успела ничего сказать — Стив схватил меня за руку и втащил в комнату. Дверь закрылась.

Все получилось так просто, что мне даже не пришлось ничего придумывать. Я и не поняла толком, как это случилось. Вошла, переступила порог, повернулась — и получи поцелуй.

И все же решение исходило должно быть от двоих, потому что мы оба одновременно подались друг к другу. Сначала поцеловались губы в губы, потом, осторожно, перешли к более глубоким ласкам.

Только когда все случилось, я в полной мере осознала, насколько же мне не хватало этого, насколько сильным было желание. Боже, да я просто умирала без секса, без поцелуев и ласк. Руки сплелись у него за спиной — удержать, не отпустить. От него пахло чем-то свежим… в голове проносились шальные мысли… воображение рисовало самые откровенные сцены…

Я почувствовала, как он расстегнул пуговицы на халате, как его пальцы прикоснулись к обнаженному телу, как робко двинулись к грудям. Возбуждение, восторг новизны были так сильны, что стало почти страшно. Я почти не знала его. Новый континент, который еще только предстояло исследовать. И тянуть с разведкой я не собиралась да и не могла…

Он снова поцеловал меня, и его пальцы закружили, заплясали по волосам, плечам, спине, прикасаясь то легко и нежно, то настойчиво и требовательно, пока каждая клеточка не запела, не зазвенела, а желание не стало неодолимым.

Его губы были на моих губах, плечах, груди, животе, бедрах… Они ласкали, дразнили, пробовали, требовали. Что-то еще сдерживало меня, может быть, то, что ласки его казались непривычными, пока еще чужими, но в конце концов сопротивление ослабло, напряжение спало, и я закрыла глаза, привыкая к иным движениям пальцев, вычерчивавшим иные узоры, к легким, едва ощутимым, но возбуждающим прикосновениям, к шумному дыханию, к пробегающей под кожей дрожи и…

Боже, прийти к финишу, едва выйдя на старт!

Придя в себя, я поняла, что лежу на спине и Стива рядом нет. Из кухни доносился звук льющейся воды и звон посуды. Вскинувшаяся было тревога тут же растворилась в обволакивающем ощущении умиротворенности и покоя.

Повернув голову, я посмотрела на часы. Половина восьмого. Еще рано.

А разве тебя кто-то гонит? Разве тебе нужно куда-то спешить?

Нет, ты не уйдешь отсюда, пока не получишь все.

Губы дрогнули в улыбке. Что же это со мной такое?

Стив вошел в комнату с подносом, на котором стояли высокие стаканы с апельсиновым соком, а на блюдечках лежали бананы, груши и бутерброды с розовой ветчиной, прикрытой зелеными листьями салата.

— Я подумал, что ты захочешь перекусить, но ничего лучше не нашел.

— Ты предвосхитил мои желания. — Я села, подобрав под себя ноги и ничуть не стыдясь своей наготы. — Голодна, как пантера.

— Надеюсь, ты потом не уснешь? — с напускной озабоченностью спросил Стив. Его взгляд прыгал по ее телу, как заблудившийся солнечный зайчик, а обмотанное вокруг бедер полотенце стало вдруг приподниматься.

— Не беспокойся. Эти два аппетита у меня не взаимосвязаны.

В том, какой из них сильнее у него, я убедилась уже в ближайшую минуту. Груша лопнула, брызнул сок, и тоненькая струйка томительно медленно потекла по ложбинке между грудей. Секунду-другую Стив смотрел на нее как завороженный.

— Ты испачкаешь мои простыни!

— Но…

Я не договорила, потому что он опрокинул меня на кровать и принялся вылизывать проделанный каплями путь.

— Боже, что ты со мной делаешь…

— Как сладко…

Ни одна сказка не длится вечно. Наша закончилась в тот же день. Из Мериды мы вылетели вместе, но в Майами наши пути разошлись: Стив отправился в Бостон, а я в Сарасоту. В пути разговаривали мало. Случай свел нас вместе, судьба подарила праздник, но мы, как планеты, ходили по разным орбитам, пересекающимся лишь раз в десять тысяч лет. В зале прилета мы еще раз посмотрели друг другу в глаза и попрощались. Ни я, ни он ни словом не обмолвились о будущей встрече.

Утром во вторник я пришла в офис первой. Кейт еще не появилась. Деннис, разумеется, тоже. Кабинет Кристы был закрыт. Я зашла в свою комнату, огляделась. Села за стол. Включила компьютер. Открыла почту. И обнаружила письмо.

«Лиз, я виновата перед тобой, но я не желала тебе зла. Когда-нибудь ты, может быть, поймешь меня и даже простишь.

Позволь кое-что объяснить.

Много лет назад я жила в Санта-Барбаре, и у меня была дочь. Своего отца она не знала. Саманта была для меня всем, светом в окошке и смыслом жизни.

Однажды — ей едва исполнилось тринадцать — она исчезла. Поиски результата не дали. Я уехала из Калифорнии, не смогла больше находиться там.

Саманта объявилась четыре месяца назад. Точнее, ее отец. Он потребовал, чтобы я подыскала дочери богатого, очень богатого жениха.

Иначе я никогда больше ее не увижу. Каждую неделю я сообщала ему имена наших клиентов, но все они его не устраивали. Все, кроме Доусона. То есть Стива Риордана. Это я убрала Жаклин и Глорию. Заставила их уехать на время из города. Я отставила тебя от этого дела, чтобы ты ни о чем не догадалась, когда я предложу ему Саманту. А потом мне пришлось убрать и тебя саму, потому что Стив стал засматриваться на тебя.

Теперь все рухнуло. Что будет, не знаю. Меня ты больше не увидишь. Я виновата перед тобой. В качестве компенсации оставляю тебе агентство. Все документы оформлены и находятся у нашего юриста, мистера Шрайвера. Прощай, Лиз. Желаю счастья. Передай мой привет Кейт. Криста».

Я еще сидела перед компьютером, когда стукнула дверь, послышались быстрые шаги, и в комнату ворвалась Кейт.

— Лиз!

Мы обнялись и с минуту стояли молча, ухватившись друг за дружку, роняя слезы и по-детски шмыгая носом.

— Он все-таки нашел тебя, да?

— Кто?

— Стив. Господи, а я ему не верила. — Она вздохнула. — Ты видела Кристу?

Я молча показала на экран. Кейт быстро пробежала взглядом по строчкам. Потом еще раз. Покачала головой.

— Ну и ну. Она, наверно, побывала здесь в субботу. — Кейт огляделась. — Что будешь делать?

— Не знаю. Сначала позвоню Шрайверу, а потом будем решать. Одно точно, свадьбу Рафаэля и Сандры я доведу до конца.

— Что с Деннисом?

— Честно говоря, мне бы не хотелось его видеть. Кстати, позвони, пожалуйста, Жаклин и Глории, ладно?

— Уже позвонила — они вернулись еще вчера.

У меня просто камень с души свалился.

— Рада? — улыбнулась Кейт.

— Ты даже не представляешь как.

— В таком случае звони Шрайверу, и, может быть, у нас появится повод кое-что отметить. К тому же ты просто обязана обо всем мне рассказать.

Это случилось через два дня.

Был вечер, и я готовила что-то на кухне. Точнее, пробовала готовить. Получалось, честно говоря, не очень. Нож все время норовил уколоть, морковка выскальзывала из пальцев, лук ел глаза; каждый инструмент словно не желал исполнять определенную ему функцию, а каждый продукт проявлял свои худшие качества.

Мама позвонила в самый неподходящий момент, когда я вела неравную борьбу с яйцом, пытаясь отделить белок от желтка. Возможно, проблема заключалась в том, что отделять следовало желток от белка.

— Быстро включи телевизор! — приказала она не терпящим возражения голосом. — Шестой канал.

— Что там такое? — раздраженно спросила я, вытирая руки о недавно купленный фартук.

— Твой красавчик, — фыркнула мама и положила трубку.

Я ткнула пальцем в шестую кнопку и ахнула от удивления: на экране репортер настойчиво атаковал Стива Риордана.

— Мистер Риордан, ходят слухи, что Джошуа Хант уже принял решение относительно назначения вас своим преемником вместо погибшего Джона Ханта. Вы можете их прокомментировать?

— Мне о таком решении ничего не известно. — Стив отмахнулся от наступающего оператора. — Извините, но…

Репортер, однако, не собирался сдаваться.

— Что вы можете сказать относительно некоего ультиматума, выдвинутого вам мистером Хантом? Вы уже подыскали себе невесту?

Стив остановился и посмотрел прямо в камеру. Глаза его полыхнули. По губам скользнула усмешка.

— Да, подыскал. Мы поженимся в ближайшее время. Я только не уверен, что вы получите пригласительный билет.

Проклятый пульт выскользнул-таки из пальцев, ударился о пол, и экран погас.

К черту готовку! Ради чего стараться, если твои труды все равно никто не оценит. Не легче ли открыть пластиковый контейнер с готовым ужином, добавить горячей воды — и через три минуты кушанье готово. Пусть не так изысканно, но что надо одинокой женщине, у которой работа отнимает полжизни.

Черт бы побрал Стива!

Но, с другой стороны, разве он обещал ей что-то? Разве не говорил, что любовь всего лишь рамка для секса?

Нет, ему был нужен только секс. Всем мужчинам нужен только секс. Они живут в своем мире, в мире, где женщины всего лишь куклы, обязанные выполнять их прихоти, желания, капризы. Стоит только женщине выйти за рамки секса — и она пропала. Мужчина утащит ее в свой мир и превратит в свою игрушку. Ограничивая отношения сексом, ты сохраняешь некоторую свободу, некое равенство.

Аппетит пропал. Я сорвала ненавистный фартук, открыла шкафчик, достала бутылку хранившегося для кулинарных целей — каких именно, неясно — бренди и щедро плеснула в стакан.

Выпив, я тяжело вздохнула, отодвинула бутылку и устало потерла лицо руками. Что сталось с жизнью, которая еще неделю назад катилась вперед сама собой, как велосипед по асфальтированной дорожке. В той, казавшейся теперь такой далекой жизни все шло размеренно и неспешно. И пусть порой я двигалась, как запрограммированный робот, и пусть иногда тосковала по чему-то неопределенному, зато не знала свалившихся сейчас проблем, забот и страхов.

Почему так получилось?

По собственному, хотя и не очень богатому, жизненному опыту я знала: ничто не проходит бесследно и в жизни всегда что-то случается в первый раз.

Забравшись с ногами в кресло, я перебирала сделанные в Мериде снимки, всматривалась в знакомые лица и… плакала. Плакала, потому что упустила свой шанс. Оплакивала ночи, тысячи ночей, которые могла бы провести со Стивом, а проведу в пустой, холодной постели. Оплакивала детей, которые могли бы быть у нас, но которых никогда не будет. Оплакивала любовь, которая махнула крылом и умчалась в далекие дали. Оплакивала себя саму, несчастную и одинокую, обреченную до конца жить воспоминаниями нескольких дней.

Два месяца пролетели, как один день. Мы с Кейт работали вдвоем, договорившись поделить доход пополам. Не проходило недели, чтобы мне не пришлось слетать в Мексику или Калифорнию.

В конце мая, сразу после окончания съемок, Рафаэль Каттер и Сандра Мендес объявили о своей помолвке и о том, что свадьба состоится в ближайшее время. Никакой другой информации пресса не получила.

Дни смешались в сплошное пятно. Встречи, консультации, согласования, примерки. Отменялись одни распоряжения и отдавались другие. Сандра то соглашалась с предлагаемым ей платьем, то находила в нем изъяны и требовала срочных изменений. Каждый пытался протолкнуть что-то свое. Я отобрала с десяток тиар и шляпок и отправила их Сандре. Рафаэль сделал выбор в пользу смокинга от Армани, и это было единственным светлым пятном на горизонте.

Однажды Сандра позвонила в двенадцать часов ночи только для того, чтобы поделиться идеей насчет печенья с сюрпризом — она видела такое на чьей-то свадьбе.

Набор для гостей составила Кейт — парфюмерия от Нины Риччи, электронные ежедневники последней модели и лаковые японские шкатулки.

Скатерти, салфетки, белье — все от малоизвестной индийской фирмы, готовой ради рекламы пойти на существенные скидки.

Книга отзывов — ручная работа, переплет из китайского шелка, тиснение, закладка-кисточка с пером павлина.

Букет для невесты — белые каллы и золотая брошка с изумрудом.

Музыканты — оркестр колледжа искусств из Сан-Франциско, того самого, где когда-то училась Сандра.

Первый танец молодоженов — Элтон Джон не только дал согласие, но уже и прилетел.

Подружки невесты — все подтвердили свою готовность.

Шафер — первая серьезная проблема. Друг Рафаэля попал в автомобильную аварию и сломал ногу.

Проблемы возникали и решались. Мы с Кейт крутились, как белки в колесе. Ник, снова лишившийся внимания жены, проникся пониманием и взял на свои плечи все заботы о малышке Джулии — Кейт опасалась, что, если так пойдет дальше, дочка будет называть мамой папу.

За неделю до торжественного дня начались репетиции брачной церемонии. Все, до последнего шага, расписывалось и разучивалось назубок во избежание мельчайшего сбоя, но каждый раз случалось что-то непредвиденное, кто-то вылезал вне очереди или забывал, под какую музыку выходить.

За неделю до венчания мы с Кейт побывали на гражданской церемонии, во время которой тоже произошел небольшой казус: Рафаэль забыл принести медицинскую книжку. Сандра была в ярости и даже обвинила его в том, что он сделал это нарочно. Рафаэль ответил весьма запальчиво, и разгорающийся скандал удалось погасить лишь благодаря вмешательству отца жениха и матери невесты. Масло в огонь добавляли, конечно, и ежедневно появлявшиеся в желтой прессе заметки под провокационными названиями вроде «Сандра забеременела на съемках — Кортес утверждает, что он ни при чем» или «Звездная пара — кто кому должен».

Вечером накануне девичника мы с Кейт засиделись допоздна, согласовывая последние детали, сверяя еще раз весь список и при этом отчаянно зевая.

Мы прилетели в Лос-Анджелес двумя днями раньше и разместились в том же отеле, где должны были проходить основные свадебные мероприятия. Ник остался с Джулией и каждые шесть часов докладывал жене, как он выражался, «оперативную обстановку».

— Что бы я без него делала, — вздохнула Кейт, кладя трубку и мечтательно улыбаясь.

Я промолчала, и она тут же спохватилась:

— Извини.

— Тебе не за что извиняться. — Я пожала плечами.

— Так и не позвонил? — осторожно спросила Кейт.

— Нет.

Минуты две или три мы сидели молча, потом она вздохнула.

— Не думаю, что я выдержу еще одну такую свадьбу… с разъездами, ночными авралами… А ты?

— Не хочу сейчас ничего решать. Это надо сделать на свежую голову.

Традиция прощания с холостой жизнью существует во многих странах, в том числе и в Соединенных Штатах.

В «последний день свободы» подруги устраивают так называемый «невестин душ». Это обычная вечеринка, во время которой на невесту изливается душ подарков. Жених в этот день чаще всего отправляется с близкими приятелями в стриптиз-бар.

Если погода позволяет, девичник проводится под открытым небом: компания собирается исключительно женская, а мужчины лишь обслуживают их нужды в качестве стриптизеров, массажистов, парикмахеров и музыкантов.

Погода выдалась прекрасная, и все шло чудесно до самого конца. Сандра блистала, подарки сыпались в изобилии, на лужайке потели музыканты, стриптизер демонстрировал свои достоинства под восторженный свист.

Постепенно восторги поугасли, и гости разбились на небольшие группки, как говорится, по интересам. Одни разлеглись у бассейна, другие стянулись к бару, третьи стонали под могучими руками массажистов.

Мы с Кейт тоже получили свою порцию внимания и комплиментов и уже к полудню успели раздать пару дюжин визитных карточек. Некоторые из гостей уже уходили, но перед тем, как уйти, все подходили к Сандре, благодарили за чудесный вечер и получали памятный подарок в нашей фирменной упаковке, куда Кейт тоже успела вложить нашу визитку.

Разумеется, как всегда бывает на подобного рода мероприятиях, находились и недовольные. Несколько раз я натыкалась на кислые физиономии завистниц, шушукавшихся по углам и расплывавшихся в улыбке, когда к ним подходила Сандра.

Около шести я уже едва не валилась с ног, и Кейт поглядывала на меня с беспокойством. Да и как не беспокоиться, если следующий день обещал быть еще более напряженным и ответственным.

— Послушай, — предложила она наконец. — Отправляйся-ка пораньше домой и хорошенько отдохни.

— Думаешь?

— Тут и думать нечего. Гостей уже почти не осталось, так что еще часик я продержусь, а вот завтра без тебя все просто развалится.

Я ненадолго задумалась. Пожалуй, Кейт была права. Мне и впрямь следовало хорошенько выспаться и набраться сил перед самым главным днем года.

— Уверена, что справишься?

Кейт фыркнула.

— Конечно. Ты даже не думай.

— Ладно. — Я тряхнула головой. — Только предупрежу Сандру и вызову такси.

— Сандру предупрежу я, а ты вызывай такси.

Сил хватило ровно на то, чтобы раздеться, принять душ и завалиться в постель. Усталость накрыла свинцовым одеялом, и уже через минуту я провалилась в сон, в котором проходили строем барабанщики, ржали лошади и дамы в кринолине рассматривали красоток, листая страницы «Плейбоя».

12

Я проснулась сама, без будильника, в восемь часов утра и первым делом заглянула в комнату Кейт. Там никого не было, но из кухни доносились ласкающие слух звуки и приятный аромат свежесваренного кофе.

— А ты отлично выглядишь, — заметила подруга, увидев мое отражение в оконном стекле. — Хорошо спала?

— Чудесно. — Я потянулась. Усталости как не бывало. Темные круги под глазами, пугавшие накануне, рассосались, глаза блестели, на щеках проступал румянец.

— Тогда принимай душ и будем завтракать. День нас ждет долгий, так что подкрепиться нужно обязательно.

За завтраком мы еще раз прошлись по всем пунктам, убеждаясь, что ничего не забыто, не упущено.

Классическая американская свадьба начинается в церкви, куда невеста входит под руку с отцом или другим ближайшим родственником (братом или дядей). При ее появлении все встают. Впереди невесты идут девочка и мальчик: первая разбрасывает цветы, по которым ступает невеста; второй несет подушечку с обручальными кольцами.

У алтаря невесту встречает жених с шафером. Рафаэль назначил на эту почетную роль своего самого близкого школьного друга, Сиднея Мэрроу. А вот первой по проходу идет подружка невесты — едва ли не самый главный человек в период от помолвки до свадьбы. С Ритой Сток-вилл, партнершей Сандры по ее первому фильму, у нас сложились самые лучшие отношения, и я знала твердо — на нее можно положиться в любой ситуации.

Во избежание случайностей мы с Кейт решили разделиться: она поедет в церковь, а я останусь в ресторане.

— Приеду сразу же, как только смогу, — пообещала она. — Продержишься?

— Надеюсь. — Дел у меня было больше, и я слегка волновалась. С другой стороны, за спиной у меня был трехлетний опыт. — Только бы музыканты не подвели. На репетиции они постоянно сбивались с ритма на второй минуте. И еще Элтон Джон…

— Что такое? — нахмурилась Кейт. — Он тебя чем-то смущает?

— Я просто не знаю, как к нему обращаться. Мистер Джон? Сэр Элтон? А вдруг ошибусь? Ты же знаешь, он за словом в карман не полезет.

— Послушай, как к нему будут обращаться другие, — посоветовала Кейт. — Я вот надеюсь взять у него автограф. Даже диск припасла.

— Ты же вроде бы не самая большая его поклонница, — удивилась я.

— Так я не для себя — для Джулии.

Гости начали прибывать после двух. Денек выдался на славу — не жаркий, тихий, сухой. О том, что в церкви все прошло хорошо, Кейт сообщила по телефону и заодно предупредила, чтобы я готовилась к приему.

Компанию мне составил управляющий отелем, Джейсон Макгрейд. Он тоже волновался, но при этом не забывал поддерживать меня.

— Не волнуйтесь, Лиз, — говорил он, нервно поглядывая на часы. — В конце концов они самые обычные люди. Знаете, я однажды сам видел, как у Энди Макдауэлл потекла тушь, а Чарли Шин порезался бритвой и перепачкал кровью всю рубашку.

Обычные люди? Как бы не так!

Я едва не потеряла голос, когда из подъехавшего лимузина вышла сама Кэти Холмс. Вышла так, как никогда не удавалось выйти мне — грациозно и уверенно, с поворотом, сразу перейдя на походку от бедра.

Примчавшаяся следом Кейт сразу прошла в ресторан, показав жестом, что все идет отлично. Мы не успели переброситься даже парой слов, потому что глава службы охраны отеля подал своим людям знак — приготовиться. За дальние подходы отвечала команда, нанятая самим Рафаэлем и встречавшая гостей еще при выходе из машины. Всех, кто не имел приглашения, вежливо разворачивали. Немногочисленных постояльцев временно переселили в другие отели с извинениями и щедрой компенсацией за причиненные неудобства. Внутри самого отеля работала служба безопасности.

Примерно через час я успокоилась и даже позволила себе немного перекусить. Молодожены станцевали под Элтона Джона, который еще минут пять раздавал автографы. Судя по поднятым в форме буквы «V» пальцам, Кейт получила целых два.

Едва ли не главными событиями на каждом свадебном обеде считаются бросание букета и бросание подвязки. Все присутствующие на празднике незамужние женщины собираются за спиной невесты, и та, не оглядываясь, бросает свой свадебный букет. Согласно поверью, та из девушек, кто поймает этот букет, выйдет замуж следующей. А после этого возле жениха собираются холостые парни. Жених снимает кружевную подвязку с ножки невесты и через плечо бросает ее в толпу своих друзей. Кто поймал подвязку невесты, тому и свадьбу скоро играть.

Я тоже попробовала испытать судьбу, но букет пролетел высоко над моей головой и угодил в руки молодой женщины, запрыгавшей от восторга. Узнать, кому досталась подвязка, мне так и не удалось — отвлеклась на пару минут, а когда вернулась, все уже кончилось.

К концу ужина веселье достигло апогея, так что, когда Сандра и Рафаэль вышли резать торт, кто-то даже попытался им помочь. Шалуна быстро отвели в сторонку.

Примерно через полчаса Сандра подала мне знак, что они собираются уходить. Кейт должна была отвлечь внимание гостей объявлением конкурса, победитель которого получал миниатюрную копию свадебного торта и серебряный нож, а моя задача состояла в том, чтобы прикрыть молодоженов.

Я смотрела на них, смотрела на всех этих людей, собравшихся ради одной прекрасной пары, и мое сердце тоже переполнялось радостью и надеждой.

Рассчитавшись с таксистом, я из последних сил втащилась на свой этаж, добрела до двери и буквально ввалилась в прихожую.

— Привет.

Я вздрогнула от испуга и едва не подпрыгнула.

— Что ты здесь делаешь?

Стив улыбнулся. Он стоял в дверном проеме, держа в руке тарелку, а на плече у него висело кухонное полотенце.

— Жду тебя. Ужин почти готов.

— Откуда у тебя ключ?

— Мне дала его твоя мама. Она даже любезно привезла меня сюда. Кстати, просила передать, что Шелли вернулась домой. Насколько я смог понять, речь идет не о твоей сестре?

— Нет, это наша кошка.

Я устало сбросила туфли, уронила на пол сумочку и рухнула на диван.

— Зачем ты приехал?

— Разумеется, чтобы тебя повидать. Ну и завершить кое-какие дела.

— Дела? Ты имеешь в виду невесту?

— Да. — Он прошел через комнату и сел рядом. — Устала?

— Немного. — Я посмотрела на часы. — Черт, забыла перевести. Сколько сейчас?

— Четыре пополудни.

Я вздохнула.

— Как у тебя со временем? Как всегда, в обрез? Это к тому, что сегодня мне жуть как не хочется тянуться в офис. Но если очень надо…

— Не беспокойся. В офис не надо.

— Так ты уже определился с кандидатурой?

— Определился. Еще в прошлый раз.

Я удивленно посмотрела на него. Странно. Прошло два месяца, а он так и не женился, хотя поначалу говорил, что дело срочное. В Сарасоте Стив за это время ни разу не появлялся. Когда он успел выбрать невесту? Может быть, еще тогда, с Кристой?

— А сама девушка знает, кто собирается ее облагодетельствовать?

Стив посмотрел на меня как-то странно, задумчиво.

— По-моему, еще нет. Хотя… — Он тряхнул головой. — Ты, наверно, хочешь принять ванну?

Я усмехнулась.

— А ты хотел бы предложить потереть мне спинку? Извини, но тебе ведь завтра с невестой встречаться. Я, конечно, не ханжа, однако ж…

— Нет так нет. — Мой отказ его, похоже, нисколько не расстроил. — Ужин будет готов через… — Стив бросил взгляд на часы, — через двадцать минут.

Меня так и подмывало выпустить в его сторону парочку язвительных стрел, но упоминание об ужине пробудило чувство голода, голос которого я уже не могла оставить без внимания.

Я остановилась на пороге.

Эта кухня не могла быть моей.

Все сверкало, серебрилось, сияло. Нигде ни пятнышка грязи, ни капельки жира. Тарелки на полочке, одна к другой, по размеру. Чашечки и блюдечки, вилки и ложки выглядели подозрительно чистыми. Я бы даже сказала новыми. Сковородка, выбросить которую я собиралась уже не первый год, вполне могла сгодиться для награждения победителя какого-нибудь теннисного турнира.

Под потолком появилась веревочка, на которой висели расшитые мешочки со специями. Ничего подобного у меня никогда раньше не было — ни веревочки, ни мешочков, ни специй. На плите что-то шипело.

Услышав шаги, Стив повернулся — пальцы в каком-то соке, рукава закатаны, между губами веточка петрушки. Скользнув взглядом по салатным мискам, я заметила розоватое креветочное мясо, колечки кальмара, ананас, стаканчик с оливковым маслом…

Я не из тех, кто чинно сидит за столом в ожидании, пока приготовят и подадут.

— Чем помочь?

Стив улыбнулся.

— Все уже готово. Осталось только открыть бутылку, но доверять вино женщине это то же самое, что сажать мужчину за вязание. А вот помыть ягоды для десерта и накрыть на стол можете.

Через десять минут мы сидели в гостиной, ели, пили и трепались ни о чем. Я обратила внимание на отсутствие лука и чеснока. Интересно. Сначала мне хотелось посмеяться над этой его самонадеянностью, но время шло, и то ли из-за вина, то ли из-за чего-то еще я ощутила в себе перемены довольно тревожные, хотя и не лишенные приятности. Лицо мое вспыхивало от его взгляда, как фитиль от спички. Кожа звенела, как перетянутая струна. В животе вовсю махали крылышками те самые пресловутые бабочки.

Ощущение было такое, словно я иду по узкой тропке над обрывом и тропка эта становится все уже и уже. Мы говорили о Флориде и Мексике, кухне и живописи, кино и музыке, и я ловила себя на многословии, как будто этим многословием пыталась отодвинуть вопрос, который постоянно вертелся в голове и на языке. Я не хотела его задавать, боясь, что испорчу этот чудесный вечер. Стоявшая на стареньком бронзовом подсвечнике свеча догорала. Язычок пламени дрожал, истончался, чах, но не умирал.

И вопрос, сползший уже на самый кончик языка и болтавшийся, как осенний листок на ветке, все же сорвался.

— Кто она?

Надо отдать должное, Стив не стал притворяться, делать вид, что не понимает, о чем идет речь. Но и отвечать он не спешил. Как и я, он тоже следил за огоньком. И когда тот погас, взял нож, разрезал огарок двумя движениями и, смахнув крошки, протянул мне ладонь.

Колечко было небольшое, и брильянт в два с половиной карата в полутьме выглядел не лучше простой стекляшки.

— Ты.

— Я? — Других слов у меня не было. Наверно, случившееся не было для меня полнейшей неожиданностью, потому что человек не теряет надежды до самого конца и эта надежда жила бы во мне, даже если бы он уже стоял под венцом. — А разве твой дядя уже одобрил мою кандидатуру?

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

— Что ж, в таком случае мы завтра же встретимся с ним.

— Лучше послезавтра.

— Согласен, но это последняя уступка.

В жизни едва ли не каждого человека рано или поздно наступает момент, когда дорога, по которой он шел, заканчивается вдруг тупиком или обрывом, и тогда ему приходится решать, пускаться ли в обратный путь по уже проторенному пути или же круто менять маршрут. Первый вариант, гарантируя определенную безопасность, вряд ли подарит новые впечатления, пробудит свежие чувства или вызовет к жизни дремлющие силы. Второй, обещая приключения и открытия, почти наверняка чреват неприятными неожиданностями и болезненными столкновениями с неведомой реальностью.

Да-да, именно неведомой реальностью представлялась Стиву Риордану жизнь, в которой ему предстояло играть сразу две новые роли — магната и мужа. Он вовсе не был уверен, что справится, но знал, что не хочет другой судьбы. Ведь жизнь это приключение, которое нельзя повторить, а значит, вызов не должен оставаться без ответа.

Пути любви неисповедимы.

Все могло бы обернуться совсем по-другому, если бы Криста не попыталась выдать свою пропавшую много лет назад и внезапно объявившуюся дочку за наследника миллиардного состояния. Скорее всего, Стив уже тогда женился бы на Жаклин или Глории и остался для меня одним из многих, симпатичным парнем, промелькнувшим, как комета, и исчезнувшим за горизонтом.

Был бы он счастлив?

Была бы счастлива я?

Ответа нет, потому что реальный вариант всегда только один — тот, который мы выбираем.

Эпилог

— Даже не думай, что закажешь платье без меня! — строго предупредила Кейт. — Я специально взяла выходной, чтобы пойти с тобой.

— Я не собираюсь ничего заказывать! — попыталась возражать я. — Все будет очень скромно, так что я вполне куплю готовое.

— Об этом не может быть и речи, — твердо, словно ставя точку, заявила Кейт. — Собирайся.

Через полчаса мы переступили порог первого из значащихся в списке ателье, и здесь возникла проблема: я нацелилась на салон для невест, Кейт же заинтересовал отдел авторских моделей и вечерних туалетов.

— Может быть, вам все же стоит заглянуть в отдел для новобрачных, — тактично предложила продавщица, склоняя чашу весов в мою сторону. — А если не найдете ничего подходящего, вернетесь.

— Дельный совет, — одобрила Кейт и, схватив меня за руку, потащила в салон.

За следующие полчаса я примерила с полдюжины самых разных подвенечных нарядов, от шикарного атласного облачения с длинным шлейфом до воздушного творения из кружев, оборочек и воланчиков. Терпение мое иссякло в тот момент, когда определенно вступившие в молчаливый заговор продавщица и Кейт остановились перед величественным, почти архитектурным сооружением из кринолина, в котором можно было бы сниматься в историческом фильме. Представив себя главной участницей такого действа, я прыснула от смеха и отошла в сторону. Бесцельно скользнувший по витрине взгляд остановился на прелестном, скромном платьице, каким-то чудом оказавшемся в компании пышных, торжественных облачений. Нежного бирюзового оттенка, с довольно глубоким вырезом на груди и короткими рукавами, оно идеально подходило для жаркого летнего дня. Лиф выглядел просто, но из-под подола струящейся мягкими складками юбки выступала тонкая полоска великолепного ручного кружева.

— Я хочу примерить вот это. У вас найдется мой размер?

Продавщица кивнула и через пару минут вынесла платье нужного размера. Облачившись в него, я вышла из примерочной и повернулась к подруге.

Кейт замерла. Продавщица тоже молчала.

Либо это, либо ничего.

— К нему нужна шляпка, — задумчиво произнесла Кейт.

— С атласной ленточкой и розочками в тон, — добавила, срываясь с места, продавщица.

Кейт победно улыбнулась.

Юный музыкант опустил пальцы на клавиши, и по залу разнеслись вступительные звуки «Свадебного марша». Как будто мурашки пробежали у меня по спине — я и сама не ожидала, что все будет так торжественно, так трогательно и так прекрасно.

Защелкали фотоаппараты.

Пришла моя очередь.

Букет белых лилий в руке заметно дрожал. Кейт, исполнявшая роль подружки невесты, ободряюще мне улыбнулась.

— Ты в порядке? — прошептала она, скрывая нервозность за лучезарной улыбкой.

— Не знаю, тебе виднее.

По проходу к алтарю меня вел брат матери, Майкл, прилетевший из Чикаго накануне.

— Ты такая красивая сегодня, — прошептал он перед тем, как отпустить мою руку и занять место в первом ряду, — прямо сияешь.

Я подняла голову и посмотрела на белый алтарь, украшенный розовыми и белыми розами. На мой взгляд, это было уже чересчур, но все равно красиво. Стив стоял рядом со своим шафером и улыбался.

Все выходят замуж. Некоторые даже по несколько раз. Ничего страшного в этом нет.

Заклинания не помогали. Лица гостей сливались в одно улыбающееся пятно, голоса — в невнятный гул, вспышки камер ослепляли, а расстеленная по траве красная дорожка превратилась в раскачивающийся над пропастью мостик. Если бы не подсказки и твердая рука Кейт, я наверняка сделала бы что-нибудь не то или не так, а может быть, и просто сбежала бы.

Так или иначе, но все заканчивается, вот только медовый месяц пришлось отложить. Вместо Бермуд мы отправились к дяде Стива, Джошуа Ханту. Старик принял меня немного настороженно, но уже через пару часов отошел, потеплел и даже показал свой любимый виноградник, которым он гордился, наверно, не меньше, чем остальным.

Слушая его, я думала о том, как долго старик ждал этой возможности, возможности передать созданное им не чужим, пусть и достойным людям, а тому, в ком текла его кровь, кто мог продолжить его путь, его дело.

А еще я думала о том, как удивительно удачно все сложилось: я получила мужа, Джошуа — наследника, Кейт — агентство, моя мама — покой, а Стив — меня.

Я еще не знала, получится у нас или нет, ведь мы знали друг друга лишь несколько месяцев.

Что ж, поживем — увидим. Ведь жизнь — это одно большое приключение.

Content

Дейзи Миллер
Невеста по каталогу

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог