Мортон Ру

Волна

Предисловие

Книга основана на реальных событиях, произошедших в одном из старших классов школы в Пало-Альто в Калифорнии в 1969 году, когда эксперимент, получивший название «Волна», нарушил привычную жизнь всей школы. Три года эти события были окружены молчанием. «За все время работы, — признался учитель истории Рон Джонс, — это был один из самых страшных моментов, пережитых мной в школе».

Роман в свободной форме воспроизводит произошедшее, показывая, как мощный пресс общественного мнения — главная движущая сила многих исторических движений и культов — воздействует на людей, заставляет их присоединяться к этим движениям, отказываясь при этом от своих прав личности и нанося подчас большой вред другим. В книге отмечено как сильно повлияло на школьников все, что они пережили и узнали.

По роману «Волна» был снят телевизионный фильм для канала АВС (режиссер Вирджиния Л. Картер, Тандем Продакшн и телекоммуникационная компания Т.А.Т.).

Харриет Харви Коффин,

консультант проекта

телекоммуникационной компании Т.А.Т

Глава 1

Лори Сондерс в полном одиночестве сидела в кабинете школьной редакции и грызла кончик шариковой ручки. Ручка во рту этой красивой жизнерадостной девушки с короткими светло-каштановыми волосами означала, что Лори чем-то расстроена. А за последнее время их было изжевано столько, что, собственно говоря, в ее сумке не осталось ни одной ручки или карандаша без отметки зубов на кончике. Но ведь ручка все же лучше, чем сигарета!..

Лори обвела взглядом небольшой кабинет, заставленный письменными столами с подсветкой и пишущими машинками. За каждой из этих машинок сейчас должен был сидеть кто-то из ребят, выстукивая заметки для «Вестницы „Гордона“» — школьной газеты. Художники и дизайнеры должны были работать за столами с подсветкой, компонуя следующий выпуск. Вместо этого комната была пуста, если не считать Лори. А чего еще ждать, если на улице такая прекрасная погода?..

Лори почувствовала, что пластмассовый корпус ручки треснул. Мама предостерегала: она дожуется до того, что однажды ручка расщепится, длинный острый кусок пластмассы застрянет в горле и её задушит. Только ее мама могла до такого додуматься, подумала Лори со вздохом.

Она посмотрела на часы на стене. До конца урока оставалось всего несколько минут. Не существовало правила, предписывающего кому-либо обязательно работать в редакции во время своих свободных уроков, но все знали, что следующий номер «Вестницы» должен выйти через неделю. Неужели они не могут всего на пару дней пожертвовать летающими тарелками «Фрисби»[1], перекурами и загаром, чтобы вовремя выпустить газету?!

Лори спрятала ручку в сумку и начала собирать тетради для следующего урока. Безнадежно… За три года ее работы в редакции выпуск «Вестницы» постоянно запаздывал. И теперь, когда она стала главным редактором, ничего не изменилось. Газета выйдет, когда за дело возьмутся все.

Лори вышла из редакционной комнаты. Звонка еще не было, и коридор был практически пуст — два-три человека не в счет. Миновав несколько дверей, Лори остановилась рядом с одним из классов и заглянула в окно.

В классе ее лучшая подруга Эми Смит — маленькая девушка с густыми вьющимися волосами Златовласки — с трудом досиживала последние минуты урока французского языка мистера Габонди. Лори изучала у него французский в прошлом году, и это было одним из самых невыносимо скучных занятий в ее жизни. Мистер Габонди — этот приземистый смуглый толстяк, потеющий даже в самые холодные зимние дни — вел уроки глухим монотонным голосом, который легко усыплял самых лучших учеников. И, хотя его предмет не был трудным, Лори помнила, как тяжело было постоянно концентрировать внимание, чтобы получить высший балл.

Наблюдая за подругой, изо всех сил пытающейся не утратить интерес к происходящему, Лори решила ее подбодрить. Встав за дверью так, чтобы Эми могла ее видеть, а мистер Габонди — нет, Лори состроила идиотскую гримасу, сведя глаза к переносице. Эми, давясь от смеха, зажала рот ладонями. Лори скорчила другую рожу. Эми старалась на нее не смотреть, но не могла преодолеть себя — ей очень уж хотелось видеть, что еще покажут из-за двери. Тогда Лори сделала свое знаменитое «рыбье лицо»: она оттопырила уши, свела глаза и выпятила губы. Эми так старалась не засмеяться, что по ее щекам потекли слезы. Лори решила, что пора прекращать кривляние. Наблюдать за Эми было очень забавно — любой мог ее рассмешить. Если не остановиться, то Эми просто-напросто свалится со стула в проход между столами. Но Лори не могла удержаться. Интригующе повернувшись к двери спиной, она зажмурилась и сжала губы, после чего резко обернулась.

В дверях стоял разгневанный мистер Габонди, за спиной которого Эми и ее соседи заходились в истерике. У Лори отвисла челюсть. Но, прежде чем учитель успел ее отругать, зазвенел звонок и класс, обтекая его, выплеснулся в коридор. Эми вышла, держась за бока от боли, после такого сильного смеха. Провожаемые негодующим взглядом мистера Габонди, хватая ртом воздух и не в силах больше смеяться, девушки рука об руку отправились на следующий урок.

Учитель истории Бен Росс склонился над кинопроектором, пытаясь пропустить непослушную пленку сквозь сложный лабиринт роликов и линз. Это была уже четвертая попытка, снова закончившаяся неудачей. Бен разочарованно запустил пальцы в свои волнистые каштановые волосы. Машины всегда отказывалась ему служить — кинопроекторы, автомобили, даже насос самообслуживания на местной автозаправке выбивали его из равновесия.

Он давно оставил попытки понять, почему ему так не везет, и все вопросы, касающиеся техники, предоставлял решать своей жене Кристи. В школе «Гордон» она преподавала музыку и пение, а дома была ответственной за все, что требовало ловкости рук. Она подшучивала над мужем, утверждая, что ему нельзя доверить даже замену лампочки, на что он возражал, что это преувеличение. Ему же удалось в своей жизни вкрутить несколько лампочек, и, как он помнил, только две из них при этом разбились.

В школе «Гордон», где Бен и Кристи преподавали вот уже два года, ему до сих пор удавалось скрывать отсутствие технических способностей. Или точнее — его неумелость затенялась растущей репутацией незаурядного молодого педагога. Ученики Бена говорили о его манере преподавания: он так увлекается и погружается в тему, что они тоже не могут не увлечься. Они называли учителя «заразным», имея в виду его харизматичность. Ему удавалось до них достучаться!

Коллеги Росса не были столь единодушны в отношении него. Некоторым из них нравились его энергичность, преданность делу и изобретательность. Говорили, что он привнес в свои уроки новый взгляд и, где только возможно, старается рассказывать ученикам об актуальных аспектах истории, воспроизводя их при этом на практике. Если рассматривалась какая-нибудь политическая система, он делил класс на две политические партии. Когда изучали известный судебный процесс, он назначал одного из учеников обвиняемым, других обвинителем и защитником, а остальных — присяжными заседателями.

Но были и другие, более скептически настроенные преподаватели. Некоторые из них говорили, что Росс еще слишком молод, наивен и чрезмерно усерден. Пройдет несколько лет, он успокоится, и будет вести уроки «правильно» — много самостоятельного чтения, еженедельные контрольные, лекции в классе. Многим не нравилось, что он никогда не приходит на уроки в костюме и галстуке. А были даже и такие — один или двое — что простодушно признались, что просто-напросто ему завидуют.

Единственным, чему ни один учитель не стал бы завидовать, было абсолютное неумение Бена управляться с кинопроектором. Вот и сейчас он, блистательный в других обстоятельствах, мог только скрести в затылке, глядя на путаницу целлулоидной пленки в аппарате. С минуты на минуту должен появиться старший класс, в котором он преподает историю. Неделями он с нетерпением ждал, как покажет им этот фильм. Ну почему в педагогическом колледже не учили заправлять киноленту?

Росс свернул ленту обратно в катушку, прекращая никчемушные попытки. Несомненно, в классе найдется спец по аудио-видеоаппаратуре, который в одно мгновение запустит аппарат. Он вернулся к своему столу и достал пачку листов с домашним заданием, которые собирался вернуть перед показом фильма.

Оценки вполне предсказуемы, думал Бен, перелистывая работы. Как всегда, две отличные — Лори Сондерс и Эми Смит. Была одна А[2] с минусом, затем обычная пачка В и С. И было две D. Одна принадлежала Брайену Аммону, квотербеку школьной футбольной команды, которому нравилось получать низкие оценки, хотя Бен не сомневался, что у парня хватило бы мозгов учиться намного лучше, если бы он захотел. Вторая D была у Роберта Биллингса, школьного лузера. Росс покачал головой: с Биллингсом дело было швах…

В коридоре прозвенел звонок, и до Бена донеслись хлопанье дверей и топот выбегающих учеников. Почему-то школьникам свойственно очень быстро убегать из класса, но на следующий урок они ползут со скоростью улитки. В общем-то, Бен считал, что сегодня детям в школе учиться много лучше, чем в его время. Но кое-что в нынешней школе ему не нравилось. Например, халатное отношение к своевременному приходу в класс. Пять, а то и десять минут ценного времени уходит иногда впустую, пока ребята сползаются на урок. Раньше, когда он учился в школе, если после второго звонка ты не был в классе, тебя ждали неприятности.

Другая беда — домашние задания. Школьники больше не считают их выполнение своей обязанностью. Можешь кричать на них, угрожать выставить F или оставить после уроков — бесполезно! Домашние задания стали практически факультативными. Или, как сказал ему пару недель назад один девятиклассник: «Разумеется, я знаю, что уроки делать надо, мистер Росс, но моя общественная жизнь — прежде всего!»

Бен хмыкнул. «Общественная жизнь»!

В класс начали входить ученики. Росс увидел Дэвида Коллинза. Это был высокий красивый парень, задний бегущий футбольной команды и, кроме того — бойфренд Лори Сондерс.

— Дэвид, — сказал Росс, — ты не мог бы настроить этот проектор?

— Ясное дело, могу, — ответил Дэвид.

Росс наблюдал, как ловко Дэвид обращается с проектором. Всего несколько секунд потребовалось ему, чтобы вставить ленту. Бен улыбнулся и поблагодарил его.

В класс, с трудом передвигая ноги, вошел толстый Роберт Биллингс. Его рубашка, как обычно, хвостами свисала по бокам, а волосы были в таком беспорядке, как будто он забыл их расчесать, встав утром с кровати.

— Мы чё, кино смотреть будем? — спросил он, заметив проектор.

— Нет, придурок, — сказал парень по имени Брэд, который особенно любил изводить недотепу. — Мистер Росс просто так включил проектор, для смеха.

— Уймись, Брэд, — строго сказал Бен.

В классе было уже достаточно учеников, чтобы Росс мог начать раздавать работы.

— Итак, — громко сказал он, привлекая внимание класса. — Это домашнее задание за прошлую неделю. В целом неплохо. — Он прошел по проходу, вручая работы их авторам. — Но я вас снова предупреждаю. Работы становятся все неряшливее. — Он остановился и поднял один из листов, показывая его классу. — Взгляните. Неужели обязательно нужно рисовать на полях домашнего задания?

В классе захихикали.

— Чье это? — спросил кто-то.

— Неважно, — Бен перетасовал листы и продолжил их раздавать. — Начиная с сегодняшнего дня, я буду снижать отметки за каждую неряшливую работу. Если на листе много исправлений или ошибок, перепишите начисто перед тем, как сдавать. Договорились?

Несколько человек кивнули. Остальные даже внимания не обратили. Третий раз в этом семестре он говорил им о грязных работах. Бен подошел к стене и опустил экран.

Глава 2

Они проходили Вторую мировую войну. Сегодня Бен Росс решил показать классу документальный фильм о зверствах, творившихся в нацистских концлагерях. В затемненной комнате школьники не отрывали глаз от экрана. Они смотрели на мужчин и женщин, изнуренных и истощенных до такой степени, что больше напоминали обтянутые кожей скелеты. Самой широкой частью ног у этих людей были коленные суставы.

Бен уже раз шесть видел этот фильм или другие, похожие. Но вид безжалостной, бесчеловечной жестокости нацистов все так же вызывал в нем ужас и гнев. Проектор потрескивал, и Бен взволнованно комментировал происходящее на экране:

— То, что вы видите, происходило в Германии с 1934 по 1945 год. Это сделал человек по имени Адольф Гитлер. Бывший чернорабочий, портье, маляр — он занялся политикой после Первой мировой войны. Германия проиграла ту войну, ее руководство беспомощно, инфляция высока, тысячи бездомных, голодных и безработных.

— Для Гитлера это был удачный момент, позволивший ему быстро продвинуться по иерархической лестнице в нацистской партии. Он придерживался теории, что евреи — разрушители цивилизации, а немцы — высшая раса. Теперь мы знаем, что Гитлер был параноиком, психопатом, в буквальном смысле сумасшедшим. В 1923 году за свою политическую деятельность он был посажен в тюрьму; но к 1934 году он со своей партией сумел взять под контроль правительство Германии.

Бен на минуту прервался, чтобы школьники могли смотреть фильм. Там как раз показывали газовые камеры и груды тел, сложенные в штабеля, как дрова. Еще живые человеческие скелеты выполняли ужасное задание — укладывали мертвых под надзором солдат. Бен почувствовал тошноту. Как, черт побери, люди могли заставлять других делать такое, спрашивал он себя!

Он снова заговорил:

— Гитлер называл лагеря смерти «окончательным решением еврейского вопроса». Но не только евреев — любого, кого нацисты считали неполноценным, отправляли туда. Их сгоняли в лагеря со всей восточной Европы. Там их заставляли работать, морили голодом и мучили, а когда они больше не могли работать, нацисты уничтожали их в газовых камерах. Останки сжигались в крематориях.

Помолчав, Бен добавил:

— Продолжительность жизни заключенных должна была составлять двести семьдесят дней, но многие не выдерживали и недели.

На экране появились здания крематория. Бен хотел сказать, что дым, поднимающийся из труб, это дым от горящего человеческого мяса. Но не сказал. Впечатление от фильма и без того будет достаточно сильным. Какое счастье, что люди пока не изобрели способа передавать на экране запах! Ужаснее всего была бы эта вонь. Самая омерзительная вонь от самого омерзительного из всех деяний, совершенных в истории человечества.

Фильм подходил к концу, и Бен сказал:

— В общей сложности нацисты уничтожили в лагерях смерти более десяти миллионов мужчин, женщин и детей.

Фильм закончился. Сидящий у двери включил свет. Бен обвел глазами класс. Ребята в большинстве выглядели подавленными. В его планы не входило их шокировать, но он знал, что действие фильма будет именно таким. Многие из этих школьников выросли в маленьком пригороде, лениво раскинувшемся вокруг школы «Гордон». Воспитанные в благополучных семьях среднего класса, они были на удивление наивны и, несмотря на переполненность вездесущих СМИ жестокостью, чувствовали себя в своем провинциальном мирке как за каменной стеной. Вот и сейчас несколько ребят принялись дурачиться. Должно быть, страдания и ужас, показанные в фильме, они восприняли как еще одну телепрограмму. Сидящий у окна Роберт Биллингс спал, уронив голову на руки. Но Эми Смит за передним столом, казалось, вытирала слезы. И Лори Сондерс тоже выглядела расстроенной.

— Я вижу, что многие из вас расстроились, — обратился Бен к классу. — Но я показал вам этот фильм не только для того, чтобы вызвать у вас такую эмоциональную реакцию. Я хочу, чтобы вы подумали о том, что увидели, и о том, что я вам рассказал. Вопросы есть?

Эми Смит быстро подняла руку.

— Да, Эми?

— Все немцы были нацистами? — спросила она.

Бен покачал головой:

— Нет, на самом деле менее десяти процентов населения Германии состояли в нацистской партии.

— Тогда почему же никто не попытался их остановить? — спросила Эми.

— Точно сказать не могу, — ответил Росс. — Могу только предположить, что они боялись. Хотя нацисты были в меньшинстве, но это было высокоорганизованное, вооруженное и опасное меньшинство. Вам следует помнить, что остальное население Германии было неорганизованным, невооруженным и запуганным. Кроме того, они пережили ужасные времена инфляции, которая практически разрушила страну. Вероятно, некоторые из них надеялись, что нацисты способны восстановить их общество. Так или иначе, после войны большинство немцев уверяли, что ничего не знали о зверствах нацистов.

В переднем ряду взметнулась рука чернокожего парня по имени Эрик:

— Это безумие! — сказал он. — Разве можно истребить десять миллионов человек так, что никто этого не заметит?!

— Да! — воскликнул Брэд, тот самый, который до урока насмехался над Робертом Биллингсом. — Этого не может быть!

Фильм определенно произвел впечатление, и Бен был этим доволен. Приятно было видеть их заинтересованными.

— Ну что ж, — сказал он Эрику и Брэду, — я могу лишь повторить, что после войны немцы утверждали, будто ничего не знали о концлагерях и убийствах.

На этот раз руку подняла Лори Сондерс.

— Но ведь Эрик прав, — сказала она. — Как могли немцы спокойно сидеть, когда вокруг них происходили массовые убийства, да еще и уверять, что ничего не знали? Как они могли так поступать? И как они могли так говорить?!

— Нацисты были в высшей степени организованы и внушали страх — вот все, что я могу вам сказать, — ответил Бен. — Поведение остального населения Германии остается загадкой: почему они не пытались остановить это? Как могли утверждать, что ничего не знали? Мы просто не знаем ответа.

Эрик опять поднял руку:

— Могу сказать, что я никогда бы не позволил такому маленькому меньшинству управлять большинством!

— Именно! — опять подтвердил Брэд. — Я бы не позволил кучке нацистов запугать меня до того, что я стал бы потом утверждать, что ничего не видел и не слышал!

Поднялись еще несколько рук, но прежде, чем Бен успел кого-нибудь вызвать, прозвенел звонок, и класс выбежал в коридор.

Дэвид Коллинз встал. В животе у него нещадно урчало. Сегодня он поздно проснулся и должен быть отказаться от своего обычного завтрака из трех блюд, чтобы не опоздать в школу. Даже, несмотря на то, что его по-настоящему взволновал фильм, показанный мистером Россом, он не мог не думать о том, что пришло время обеда. Он посмотрел на Лори Сондерс — свою девушку, которая все еще сидела на своем месте.

— Пойдем, Лори, — позвал он. — Нужно торопиться. Ты же знаешь, какие в кафетерии очереди!

Но Лори махнула рукой:

— Иди, я тебя догоню.

Дэвид насупился. Он хотел подождать Лори, но бурчание в животе пересилило, и он ушел.

После его ухода Лори поднялась со своего места и посмотрела на мистера Росса. В классе задержалось еще несколько человек. Исключая Роберта Биллингса, который только что проснулся, это были именно те, кого фильм сильно взволновал.

— Не могу поверить, что нацисты были так жестоки, — сказала Лори учителю. — Я не верю, что кто-нибудь вообще может быть таким жестоким.

Бен кивнул.

— После войны многие нацисты пытались оправдаться тем, что они подчинялись приказам, и что их самих убили бы, если бы они этого не делали.

Лори отрицательно помотала головой:

— Нет, это не оправдание! Они могли убежать. Они могли сопротивляться. У них были собственные глаза и своя голова на плечах. Они могли сами решать за себя. Никто не стал бы просто так подчиняться такому порядку!

— Так они говорили, — сказал Бен.

Лори снова замотала головой.

— Это безумие, — сказала она. — Абсолютное безумие.

Бен только и смог кивнуть ей в ответ.

Роберт Биллингс попытался проскользнуть мимо стола Бена.

— Роберт, — сказал Бен. — Подожди минутку.

Парень застыл на месте, не глядя учителю в глаза.

— Ты дома спишь достаточно? — спросил Бен.

Роберт молча кивнул.

Бен вздохнул. Весь семестр он пытался достучаться до этого парня. Он не мог смотреть, как одноклассники его дразнят. Бена удручало, что Роберт даже не пытается участвовать в уроках.

— Роберт, — строго сказал учитель. — Если ты не начнешь проявлять активность на уроке, мне придется выставить тебе низший бал. С такими оценками аттестата ты не получишь.

Роберт бросил взгляд на учителя и снова отвернулся.

— Ты ничего не хочешь сказать? — спросил Бен.

Роберт пожал плечами:

— Мне все равно.

— Что значит — тебе все равно?

Роберт сделал два шага к двери. Бен видел, что парень явно тяготится его расспросами.

— Роберт!

Тот остановился, по-прежнему не глядя на учителя.

— Из меня все равно ничего хорошего не получится, — пробормотал он.

Бен замялся с ответом. Случай Роберта был очень непростым: младший брат барахтался в тени старшего — типичного образцового ученика и гордости школы. Джефф был лучшим питчером бейсбольной лиги в школе, а теперь играл в дочерней команде Балтимор Ориолс[3], изучая в межсезонье медицину. В школе он всегда был отличником и, за что бы ни взялся, все у него получалось, — один из тех везунчиков, которых даже Бен в свое время даже презирал.

Видя, что ему никогда не достичь успехов своего брата, Роберт, видимо, решил, что не стоит и пытаться.

— Послушай, Роберт, — сказал Бен, — никто не ждет, что ты будешь вторым Джеффом Биллингсом.

Роберт кинул взгляд на Бена и принялся нервно грызть ноготь.

— Единственное, что от тебя требуется, — попытаться, — сказал Бен.

— Мне нужно идти, — сказал Роберт, глядя в пол.

— Я не имею в виду спорт, Роберт.

Но парень уже направился к двери.

Глава 3

Дэвид Коллинз сидел в открытом дворике рядом с кафетерием. К приходу Лори он успел проглотить половину своего обеда и снова начинал чувствовать себя нормальным человеком. Он посмотрел на Лори, поставившую свой поднос рядом с ним, но тут заметил Роберта Биллингса, который тоже направлялся во двор.

— Гляди-ка, — прошептал он, когда Лори села рядом. Они наблюдали, как Роберт, выйдя из кафетерия с подносом в руках, ищет свободное место. Собственно говоря, он уже приступил к еде и стоял в дверях с половиной хот-дога во рту.

За столом, который выбрал Роберт, сидели две девушки с курса истории мистера Росса. Как только Роберт поставил свой поднос, они вскочили и пересели за другой стол. Роберт сделал вид, что ничего не заметил.

Дэвид покачал головой:

— Наш местный неприкасаемый, — пробормотал он.

— Думаешь, с ним на самом деле что-то не в порядке? — спросила Лори.

Дэвид пожал плечами.

— Не знаю. Сколько я его помню, он всегда был довольно странным. Но опять же, если бы со мной так обращались, я бы тоже был довольно странным. Просто удивительно, как в одной семье могли появиться два таких разных брата.

— Я говорила тебе, что моя мама знает его маму? — спросила Лори.

— Его мама что-нибудь говорила о нем? — спросил Дэвид.

— Нет… Впрочем, однажды она сказала, что они его тестировали, и оказалось, что у него вполне нормальный IQ. Он никакой не дебил.

— Очень странно, — сказал Дэвид, возвращаясь к прерванному обеду. А Лори к своему обеду едва прикоснулась. Казалось, ее что-то сильно заботит.

— Что, Лори? — спросил Дэвид.

— Этот фильм, — ответила Лори. — Он не дает мне покоя. А тебе? Тебя это волнует?

Подумав минутку, Дэвид сказал:

— Волнует, конечно, — но только как что-то ужасное, произошедшее когда-то. Ведь это было давным-давно, Лори. Для меня это как часть истории. Ты не можешь изменить то, что происходило тогда.

— Но это невозможно забыть! — Едва надкусив гамбургер, Лори поморщилась и положила его обратно на тарелку.

— Но ты же не можешь всю жизнь ходить из-за этого как пришибленная! — сказал Дэвид. Он взглянул на недоеденный гамбургер. — Будешь это доедать?

Лори помотала головой. Фильм совсем лишил ее аппетита.

— Угощайся.

Дэвид угостился не одним лишь гамбургером, он прикончил еще и жареную картошку, салат и мороженое. Лори смотрела в его сторону, но глаза ее были далеко.

— Фу-у-у, — Дэвид вытер губы салфеткой.

— Хочешь чего-нибудь еще? — спросила Лори.

— Ну, сказать по правде…

— Эй! Тут не занято? — спросил кто-то у них за спиной.

— Я первая подошла! — сказал другой голос.

Обернувшись, Дэвид и Лори увидели, что к их столу с разных сторон приближаются Эми Смит и квотербек Брайен Аммон.

— Что значит — ты первая подошла? — спросил Брайен.

— Ну, это значит, что я хотела быть первой, — ответила Эми.

— Хотеть не вредно, — сказал Брайен. — Но вообще-то, мне нужно поговорить с Дэйвом о футболе.

— А мне нужно поговорить с Лори! — заявила Эми.

— Это о чем же? — спросил Брайен.

— О том, чтобы составить ей компанию, пока вы будете говорить о своем скучнющем футболе!

— Перестаньте! — сказала Лори. — Тут хватит места для двоих.

— Да с ними нужно место для троих, — сказала Эми, кивнув на Брайена и Дэвида.

— Хррр! — насмешливо хрюкнул Брайен.

Дэвид и Лори подвинулись, и Эми с Брайеном втиснулись рядом с ними. Эми была права насчет места для троих — Брайен приволок два полных подноса.

— Эй, — Дэвид хлопнул Брайена по спине, — что ты собираешься делать со всей этой жратвой?

Брайен, хоть и был командным квотербеком, не был таким уж исполином. Дэвид был на целую голову выше него.

— Я собираюсь набрать вес, — сказал Брайен, приступая к поглощению обеда. — В субботу мне пригодится каждый лишний фунт против этих парней из Кларкстауна. Они большие. В смысле громадные. Я слышал, у их лайнбэкера рост 6 и 3, а вес 220[4]!

— Не вижу причин для беспокойства, — сказала Эми. — При таком весе быстро бегать невозможно.

Брайен закатил глаза:

— Лайнбэкер не должен бегать, Эми. Ему нужно только давить квотербеков.

— Есть ли у вас шансы на победу в субботу? — спросила Лори. Она думала о материале для «Вестницы».

Дэвид пожал плечами:

— Не знаю. Команда сильно дезорганизована. Мы здорово отстали в освоении стратегии и прочего. Половина команды даже не ходит на тренировки.

— Да, — согласился Брайен. — Тренер Шиллер сказал, что выгонит всех, кто не является на тренировки. Но если он это сделает, у нас и вовсе не наберется игроков на игру.

Так как больше никто не изъявлял желания высказаться на тему футбола, Брайен принялся за второй поднос.

Мысли Дэвида переключились на другую актуальную тему.

— Кто из вас разбирается в дифференциальном исчислении?

— А зачем тебе это? — спросила Эми.

— Оно нужно для инженерных расчетов.

— Так почему бы тебе не подождать до колледжа? — спросил Брайен.

— Говорят, оно такое сложное, что нужно пройти курс дважды, чтобы понять, — объяснил Дэвид. — Вот я и решил пройти один курс сейчас, и еще один потом.

Эми подтолкнула Лори локтем:

— По-моему, у тебя странный бой-френд, — сказала она.

— Кстати, о странном, — шепотом сказал Брайен, кивком указывая на Роберта Биллингса.

Все посмотрели в ту сторону. Роберт сидел за столом один, уткнувшись в комикс про Спайдермена. Он читал, шевеля губами. На его подбородке краснела полоска кетчупа.

— Вы видели — он проспал весь фильм? — спросил Брайен.

— Не напоминай, — сказал ему Дэвид. — Лори и так расстроена.

— Что, из-за фильма? — спросил Брайен.

Лори вскинулась:

— Ты обязан каждому рассказать?

— Но это же правда? — спросил Дэвид.

— Прекрати! — воскликнула Лори.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала Эми. — По-моему, это было ужасно!

Лори повернулась к Дэвиду:

— Видишь? Я не единственная, кого это волнует.

— Разве я говорил, что меня это не волнует? — Дэвид занял оборонительную позицию. — Я только сказал, что это давно прошло. Забудь! Это случилось однажды, мир вынес из этого урок, больше это не повторится. Никогда!

— Хочу надеяться, — сказала Лори, беря свой поднос.

— Куда ты? — спросил Дэвид.

— Мне нужно поработать над «Вестницей».

— Подожди, — сказала Эми. — Я с тобой.

Дэвид и Брайен проводили девушек взглядом.

— Слушай, она и в самом деле расстроилась из-за этого фильма! — сказал Брайен.

— Да, — кивнул Дэвид. — Ты же ее знаешь — она всегда принимает такие вещи слишком близко к сердцу.

Подруги сидели в редакции «Вестницы» и разговаривали. Эми не состояла в редколлегии, но частенько тусовалась с Лори в кабинете редакции. Дверь кабинета запиралась на ключ, и Эми могла сидеть у открытого окна, держа сигарету снаружи и выдыхая дым в окно. Если придет учитель, она сможет выбросить сигарету, а запах дыма почти неощутим.

— Ужасный фильм, — сказала Эми.

Лори молча кивнула.

— Вы с Дэвидом поцапались? — спросила ее подруга.

— Да не то чтобы… — Лори не смогла удержаться от улыбки. — Я только хочу, чтобы он относился серьезно к чему-нибудь еще, кроме футбола. Он — даже не знаю — он иногда бывает такой… такой спортсмен!

— Но у него хорошие оценки, — сказала Эми. — По крайней мере, он не такой тупой спортсмен, как Брайен.

Обе прыснули от смеха, потом Эми спросила:

— Почему он хочет стать инженером? Это так скучно…

— Он хочет быть компьютерным инженером, — сказала Лори. — Ты видела, какой у него дома компьютер? Он сам его собрал!

— Это я как-то пропустила, — шутливо сказала Эми. — И, кстати, вы уже решили, что будете делать в следующем году?

Лори помотала головой:

— Может быть, мы поедем куда-нибудь вместе. Это зависит от того, куда нас примут.

— Твои родители будут в ужасе, — сказала Эми.

— Не думаю, что они будут сильно против, — ответила Лори.

— Почему бы вам просто не пожениться? — спросила Эми.

Лори состроила гримасу.

— Ой, Эми! Нет, я, конечно, люблю Дэвида, но кто в наше время думает о браке?

— Ну, не знаю! — улыбнулась Эми. — Если бы Дэвид сделал мне предложение, я бы согласилась, — поддразнила она подругу.

Лори рассмеялась.

— Ты на что намекаешь?

— Брось, Лори, — сказала Эми. — Ты же знаешь, как он тебя любит. Он на других и не смотрит.

— Пусть только попробует! — сказала Лори. Она уловила нотку зависти в голосе подруги. Когда Лори начала встречаться с Дэвидом, Эми тоже захотелось встречаться с футболистом. Лори иногда раздражало, что в основе их дружбы лежало постоянное соперничество из-за парней, оценок, популярности — почти из-за всего, за что можно было бороться. И хотя они были лучшими подругами, это постоянное соперничество, кажется, не давало им сблизиться по-настоящему.

Внезапно раздался громкий стук в дверь, и кто-то подергал за ручку. Девушки подскочили.

— Кто там? — спросила Лори.

— Директор Оуэнс, — ответил низкий голос. — Почему дверь заперта?

От испуга глаза Эми расширились. Она быстро выбросила сигарету и стала рыться в сумке в поисках мятной жевательной резинки.

— Ой, это, наверное, нечаянно получилось, — нервно ответила Лори, идя к двери.

Эми тряслась от страха.

Бросив на нее беспомощный взгляд, Лори открыла дверь.

В коридоре, ехидно ухмыляясь, стояли Карл Блок, криминальный репортер «Вестницы», и Алекс Купер, музыкальный обозреватель.

— Да ну вас! — в сердцах воскликнула Лори. Эми была близка к обмороку, когда в комнату вошли два лучших школьных шутника — высокий худой блондин Карл и приземистый брюнет Алекс с наушниками, присоединенными к маленькому магнитофону.

— Здесь творится что-то незаконное? — лукаво спросил Карл, энергично двигая бровями вверх и вниз.

— Из-за вас я выбросила совсем целую сигарету! — посетовала Эми.

— Тц, тц, — осуждающе поцокал языком Алекс.

— Ну, как поживает наша газета? — спросил Карл.

— А ты как думаешь? — раздраженно спросила Лори. — Ни один из вас еще не сдал свой материал для этого выпуска.

— Ой! — Алекс посмотрел на часы и направился к двери. — Чуть не забыл — у меня самолет в Аргентину!

— Я подброшу тебя в аэропорт, — сказал Карл, выходя следом за ним.

Лори беспомощно взглянула на подругу:

— Ох уж эта парочка… — пробормотала она, сжав кулак.

Глава 4

Бена Росса что-то беспокоило. Он не мог сказать точно, что именно, но вопросы, которые задавали ему ребята после просмотра фильма, его озадачили. Он был в растерянности. Почему он не сумел убедительно им ответить? Действительно ли так уж трудно объяснить поведение большинства в нацистской Германии?

Сегодня, перед тем как уйти из школы, Росс зашел в библиотеку и набрал целую охапку книг. Он знал, что жена вечером играет в теннис с друзьями, и у него будет достаточно времени, чтобы без помех поразмышлять. Но теперь, несколько часов спустя, Бен понял, что так и не нашел в прочитанных за вечер книгах вразумительного ответа. Он был поражен! Неужели и впрямь в истории существуют некие события, не поддающиеся объяснению? Неужели понять и объяснить их можно только будучи их участником? Или же — если это возможно — воссоздав подобную обстановку?..

«Стоп!» — загорелся идеей Росс. А что если один или два урока отвести под эксперимент? Дать ученикам попробовать ощутить, какой могла быть жизнь в нацистской Германии. Нужно только придумать, как это сделать, как организовать такой эксперимент, — он уже не сомневался, что это произведет на учеников гораздо большее впечатление, чем любое книжное объяснение. Стоило попытаться!

Кристи Росс не было дома до одиннадцати. После тенниса она ужинала с друзьями а, вернувшись домой, обнаружила мужа в кухне за столом, заваленным книгами.

— Делаешь домашнее задание?

— В некотором смысле да, — ответил Бен Росс, не отрывая глаз от книг.

На одной из книг Кристи заметила пустой стакан и тарелку с крошками, должно быть, от сэндвича.

— По крайней мере, ты не забыл подкрепиться, — сказала она, забирая тарелку и ставя ее в раковину.

Муж не ответил. Он так и сидел, уткнувшись носом в книгу.

— Уверена, тебе не терпится узнать, как я сегодня разгромила Бетти Льюис, — насмешливо сказала она.

Бен поднял голову:

— Что?

— Я говорю: я разгромила Бетти Льюис, — повторила Кристи.

Муж смотрел на нее невидящим взглядом.

Кристи рассмеялась:

— Бетти Льюис! Ты же знаешь — та самая Бетти Льюис, у которой я никогда не выигрывала больше двух геймов в сете. Сегодня я ее победила! В двух сетах! Шесть-четыре, семь-пять.

— О… э… это здорово, — рассеянно сказал Бен и снова опустил глаза в книгу.

Кто-то другой мог бы обидеться на такую очевидную нечуткость, но только не Кристи. Она знала, что муж — очень увлекающийся человек. И не просто увлекающийся — Бен погружается в предмет своего увлечения до такой степени, что забывает о существовании всего остального. Она никогда не забудет, как, учась в магистратуре, он увлекся американскими индейцами. Несколько месяцев он жил только этим. По выходным он отправлялся в индейские резервации или часами торчал в пыльных библиотеках, роясь в старых книгах. Он даже приводил индейцев домой обедать! И носил мокасины из оленьей кожи! Просыпаясь по утрам, Кристи была готова однажды увидеть его в боевой раскраске.

Таким уж он был. Однажды летом она научила его играть в бридж, и за месяц он не только стал играть лучше нее — он доводил ее до белого каления, заставляя играть с ним целыми днями. Он успокоился только после того, как победил на местном турнире по бриджу и больше не находил достойных соперников. Было жутковато смотреть, как самоотверженно пускается он в каждое новое приключение.

Кристи посмотрела на разбросанные книги и вздохнула.

— Что на этот раз? — спросила она. — Опять индейцы? Астрономия? Поведенческие характеристики косаток?

Не дождавшись ответа, она взяла одну из книг.

— Взлет и падение третьего рейха? Гитлеровская молодежь? — она нахмурилась. — Чем ты занимаешься? Готовишься к получению ученой степени по диктатуре?

— Не смешно, — буркнул Бен, не поднимая головы.

— Ты прав, — согласилась она.

Бен Росс откинулся на спинку стула и посмотрел на жену.

— Один из моих учеников задал мне сегодня вопрос, на который я не смог ответить.

— Ну и что в этом нового? — спросила Кристи.

— Но я нигде не смог найти ответа, — сказал Бен. — Может быть, этот ответ они должны найти сами…

Кристи покачала головой:

— Представляю, что это будет за ночка, — сказала она. — Не забудь только, что завтра ты должен быть достаточно бодрым, чтобы целый день вести уроки.

Муж кивнул:

— Знаю, знаю.

Кристи склонилась и поцеловала его в лоб.

— Постарайся меня не разбудить. Если, конечно, решишь сегодня ночью лечь спать…

Глава 5

На следующий день, как обычно, ученики тянулись в класс не спеша. Одни садились на свои места, другие беседовали стоя. Роберт Биллингс завязывал узлы на шнурах от оконных штор. Мимо прошел Брэд — его постоянный мучитель — и, хлопнув Роберта по спине, прилепил к его рубашке маленькую наклейку «Пни меня!»

Начало было вполне обычным до тех пор, пока ребята не заметили, что их учитель истории написал большими буквами поперек всей доски: «СИЛА ЧЕРЕЗ ДИСЦИПЛИНУ».

— Что это значит? — спросил кто-то.

— Как только все усядутся, я тебе отвечу, — сказал Бен Росс. Когда все сели на свои места, он начал урок: — Сегодня я буду говорить с вами о дисциплине.

Класс издал коллективный стон. Среди учителей попадались известные зануды, но от уроков истории Росса ученики не ожидали тупых нотаций на такие темы, как дисциплина.

— Спокойно! — сказал Бен. — Не спешите судить, прежде выслушайте. Это может оказаться интересным.

— Эт-точно! — сказал кто-то.

— Еще и правильно! — уточнил Бен. — Итак, когда я говорю о дисциплине, я говорю о власти, — он сжал кулак, подчеркивая свои слова. — И еще я говорю об успехе. Успех через дисциплину. Есть здесь хоть один, кто не заинтересован во власти и успехе?

— Роберт, наверное, — сказал Брэд. Несколько человек захихикали.

— Минутку, — остановил их Бен. — Дэвид, Брайен, Эрик, вы играете в футбол. Вам уже известно, что для того, чтобы выиграть, нужна дисциплина.

— Видимо, поэтому мы за два года ни разу не выиграли, — сказал Эрик, и все засмеялись.

Учителю потребовалось несколько минут, чтобы снова их успокоить.

— Послушай, — обратился он к красивой рыжеволосой девушке, которая сидя казалась выше остальных. — Андреа, ты балерина. Разве мастерство не дается балеринам долгим тяжелым трудом?

Она кивнула, и Росс повернулся к классу.

— То же самое относится к любому искусству. Художники, писатели, музыканты — всем им для достижения мастерства нужны годы упорного труда и дисциплины. Упорный труд, дисциплина и контроль.

— И что из этого? — спросил ученик, который сидел за столом, сильно сутулясь.

— Что из этого? — переспросил Бен. — Сейчас узнаете. Предположим, я сумею доказать, что вы можете достичь силы и власти через дисциплину. Предположим, вы сможете сделать это прямо здесь, в этом классе. Что вы на это скажете?

Росс ожидал услышать новое саркастическое замечание и был удивлен, когда его не последовало. Его ученики начали проявлять заинтересованность. Бен подошел к своему столу и выдвинул стул на середину комнаты так, чтобы он был виден всем.

— Хорошо, — сказал он. — Дисциплина начинается с осанки. Эми, подойди сюда, пожалуйста.

Эми встала, и Брайен пробормотал:

— Любимая болонка…

Этого должно было хватить, чтобы рассмешить весь класс, но раздалось всего несколько смешков. Остальные просто не обратили внимания. Всем было интересно, что замышляет их учитель.

Когда Эми села на стул лицом к классу, Бен сказал ей:

— Заведи руки за спину и положи их на поясницу — ладонь на ладонь — так, чтобы позвоночник выпрямился. Правда, тебе стало легче дышать?

В классе многие приняли такую же позу, в которой сидела Эми. Кое-кому ситуация показалась комичной, несмотря на то, что сами они тоже сидели, выпрямив спину. Следующим шутником оказался Дэвид:

— Это история или я по ошибке попал на физру? — спросил он. Несколько человек засмеялись, не оставляя тем не менее попыток улучшить осанку.

— Ну-ка, Дэвид, — сказал Бен, — попытайся-ка ты сделать это. Рассуждений мы уже наслушались.

Дэвид неохотно выпрямился на стуле. Тем временем Росс шел по рядам, проверяя, правильно ли сидят ученики. Как странно, подумал он, их все-таки удалось увлечь. Ого! Даже Роберт…

— Класс! — объявил Бен. — Я хочу, чтобы все посмотрели, как параллельно стоят ноги Роберта. Его лодыжки сомкнуты, колени согнуты под прямым углом. Посмотрите, какой у него прямой позвоночник. Подбородок подтянут, голова поднята. Молодец, Роберт!

Роберт, это посмешище всего класса, посмотрел на учителя с улыбкой и снова принял строго вертикальное положение. Одноклассники пытались его копировать.

Бен вернулся к доске.

— Отлично. Теперь я хочу, чтобы вы встали и походили по классу. По моей команде все должны как можно быстрее занять свои места и принять правильную позу. Вставайте! Все, все, все!

Ученики поднялись и стали ходить по классу. Понимая, что нельзя позволять им ходить слишком долго, иначе они отвлекутся от упражнения, Бен резко выкрикнул:

— Занять свои места!

Ребята, наталкиваясь друг на друга, ринулись к своим местам. Слышны были удары, сердитые возгласы, кто-то смеялся, но доминирующим звуком был громкий скрежет ножек стульев по полу, когда на них садились.

Стоя у доски, Бен покачал головой:

— Ничего более неорганизованного мне видеть не приходилось! Это не «Утка, утка, гусь»[5], это тренировка подвижности и осанки. Попробуем сначала! Только на этот раз без болтовни. Чем более быстрыми и собранными вы будете, тем быстрее сможете занять свои места. О-кей? Всем встать!

Следующие двадцать минут класс отрабатывал вставание со стульев, хаотическое хождение по комнате и затем, по команде учителя, быстрое возвращение на места и принятие правильной позы. Бен, выкрикивающий команды, был скорее похож на сержанта, чем на учителя. Увидев, что ребята научились быстро и правильно садиться, он внес новый элемент. Они по-прежнему покидали свои места и возвращались к ним. Но теперь им нужно было возвращаться из коридора, а Росс фиксировал время с помощью хронометра.

Первая попытка заняла сорок восемь секунд. Во второй раз им удалось проделать это за полминуты. Перед последней попыткой Дэвида осенило.

— Слушайте, — сказал он одноклассникам, стоящим за дверьюв ожидании команды учителя. — Давайте построимся в том порядке, в каком мы сидим в классе — первыми те, кто сидит сзади. Тогда мы не будем натыкаться друг на друга.

Несогласных не нашлось. Построившись в нужном порядке, они не могли не заметить, что во главе колонны оказался Роберт Биллингс.

— Новый лидер класса, — прошептал кто-то.

Бен щелкнул пальцами, и колонна школьников быстро и молча вошла в комнату. Когда последний из них занял свое место, Бен щелкнул хронометром.

— Шестнадцать секунд, — с улыбкой сказал он.

Класс радостно зашумел.

— Хорошо, вы молодцы, успокойтесь, — сказал учитель, возвращаясь к доске. К его удивлению, ученики сразу замолчали. В комнате воцарилась жутковатая тишина. Обычно в классе бывает так тихо, подумал Росс, только когда он пуст.

— Итак, есть еще три правила, которые вы должны выполнять, — сказал он. — Первое. У каждого должны быть карандаши и бумага для заметок. Второе. Задавая вопрос или отвечая, вы должны стоять рядом со своим местом. И третье. Первыми словами, которые вы произносите, отвечая или задавая вопрос, должно быть «мистер Росс». Все ясно?

В классе закивали.

— Отлично, — сказал мистер Росс. — Брэд, кто был премьер-министром Британии перед Черчиллем?

Не вставая с места, Брэд принялся нервно грызть ноготь:

— Э-э-э… Это был…

Но прежде чем он успел договорить, мистер Росс прервал его:

— Плохо, Брэд! Ты уже забыл правила, о которых я только что говорил. — Он посмотрел в конец класса. — Роберт, покажи Брэду, как надо отвечать на вопрос!

Роберт моментально встал по стойке «смирно» рядом со своей партой:

— Мистер Росс!

— Правильно, — сказал Росс. — Спасибо, Роберт.

— Да ну… Это глупо, — пробормотал Брэд.

— Только потому, что ты не смог сделать это правильно, — возразил кто-то.

— Брэд, — сказал мистер Росс, — кто был премьер-министром перед Черчиллем?

На этот раз Брэд поднялся и встал рядом с партой:

— Мистер Росс, это был, э-э-э… премьер-министр…

— Слишком медленно, Брэд, — сказал мистер Росс. — Отныне каждый из вас должен строить свой ответ как можно короче и давать его сразу после того, как задан вопрос. Попробуй еще раз!

На этот раз Брэд вскочил и выпалил:

— Мистер Росс, Чемберлен.

Бен одобрительно кивнул.

— Вот как нужно отвечать на вопрос: четко, точно и быстро! Андреа, в какую страну вторгся Гитлер в сентябре 1939 года?

Балерина Андреа вытянулась рядом со своим местом:

— Мистер Росс, я не знаю.

Мистер Росс улыбнулся:

— Все равно хороший ответ, потому что дан в правильной форме. Эми, ты знаешь ответ?

Эми вскочила и встала рядом с партой:

— Мистер Росс, Польша.

— Отлично! — ответил Росс. — Брайен, как называлась политическая партия Гитлера?

Брайен резко встал:

— Мистер Росс, нацисты.

Мистер Росс кивнул:

— Хорошо, Брайен. Очень быстро. Кто-нибудь знает официальное название партии? Лори?

Лори Сондерс встала рядом с партой:

— Национал-социалистическая…

— Нет! — громкий удар линейкой по учительскому столу. — Повтори еще раз, так как надо!

Лори сконфуженно села на место. Что она сделала не так? Дэвид, перегнувшись, зашептал ей на ухо. Ах, да! Она снова встала:

— Мистер Росс, Национал-социалистическая немецкая рабочая партия.

— Правильно, — ответил учитель.

Мистер Росс продолжал задавать вопросы, школьники вскакивали по стойке «смирно», стремясь продемонстрировать и знание ответа, и умение правильно отвечать. Это сильно отличалось от той непринужденной атмосферы, которая обычно царила в классе, но ни Бен, ни его ученики об этом не задумывались. Они были поглощены новой игрой. Скорость и точность каждого вопроса и ответа оказывали на них пьянящее действие. Бен покрылся испариной, выкрикивая вопросы, на которые то один, то другой из его учеников, резко вытянувшись рядом со своей партой, выкрикивал сжатый ответ.

— Питер, кто предложил закон о ленд-лизе?

— Мистер Росс, Рузвельт.

— Правильно. Эрик, кого убивали в лагерях смерти?

— Мистер Росс, евреев.

— Кого еще, Брэд?

— Мистер Росс, цыган, гомосексуалистов и слабоумных.

— Хорошо. Эми, почему их убивали?

— Мистер Росс, потому что они не принадлежали к высшей расе.

— Верно. Дэвид, кто управлял лагерями смерти?

— Мистер Росс, СС.

— Отлично!

За стеной в коридоре прозвенел звонок, но никто в классе не двинулся с места. Воодушевленный успехом, достигнутым за этот урок, все еще находясь под действием силы инерции, Бен встал перед классом и отдал последний в этот день приказ:

— Вечером закончить седьмую главу и прочитать половину восьмой. Это всё. Урок окончен!

Весь класс, как один человек, встал и быстро вышел в коридор.

— Вау, ну и дела, парни, прямо кайф! — выдохнул Брайен с несвойственным ему энтузиазмом. Он и еще несколько учеников из класса мистера Росса стояли плотной группой в коридоре, все так же заряженные энергией прошедшего урока.

— Никогда не испытывал ничего подобного! — подтвердил Эрик.

— Да-а-а… Это тебе не конспекты писать, — съехидничала Эми.

— Эт-точно, — сказал Брайен. Он и еще пара ребят засмеялись.

— Ну и нечего ржать! — сказал Дэвид. — Это действительно было совсем другое дело! Так бывает, когда все действуют заодно. Мы были больше, чем просто класс. Мы были команда! Помните, что мистер Росс говорил о силе? Думаю, он прав. Разве вы этого не чувствуете?

— Да ну, ты слишком уж серьезно это воспринимаешь, — осадил его Брэд.

— Да?! — взвился Дэвид. — Тогда, как ты это объясняешь?

Брэд пожал плечами:

— Что тут объяснять? Росс задавал вопросы, мы на них отвечали. Все было как на любом другом уроке, за исключением того, что мы должны были сидеть прямо и вставать рядом с партой. Думаю, ты делаешь много шума из ничего.

— Не знаю, Брэд, — сказал Дэвид, поворачиваясь, чтобы отойти.

— Куда ты? — спросил Брайен.

— В сортир, — ответил Дэвид. — Встретимся в кафетерии.

— О-кэй, — сказал Брайен.

— Эй! Не забывай сидеть прямо! — крикнул Брэд, и все засмеялись.

Дэвид толкнул дверь в мужской туалет. Он действительно не знал, прав Брэд или не прав. Может быть, он и делает много шума из ничего, но, с другой стороны, ведь было же ощущение единой команды! Может быть, в классе и не произошло ничего из ряда вон выходящего. В конце концов, ты всего лишь отвечал на вопросы… Но, допустим, ты берешь это чувство единства, ощущение супер-энергии, и переносишь его на футбольную команду! Дэвид не мог спокойно думать об их плачевных результатах. И ведь неплохие же игроки — просто дезорганизованные и без должной мотивации. Если бы он только смог дать команде хотя бы половину того душевного подъема, который испытал сегодня класс на уроке истории, они бы живо оставили позади большинство команд в своей лиге!

Прозвенел второй звонок, предупреждая о начале следующего урока. Дэвид вышел из кабинки туалета и направился было к умывальнику, но вдруг замер: в опустевшем предбаннике задержался лишь один человек — Роберт Биллингс. Он стоял против зеркала и заправлял рубашку, не подозревая, что он не один. Дэвид наблюдал, как их лузер приглаживает волосы, глядя на свое отражение. Вдруг он вытянулся по стойке «смирно» и стал беззвучно шевелить губами, будто все еще отвечал на вопрос мистера Росса на уроке истории.

Дэвид, не шевелясь, смотрел, как Роберт снова и снова отрабатывает это движение…

Поздно вечером в спальне Кристи Росс сидела на краю кровати в красной ночной рубашке и расчесывала свои длинные каштановые волосы.

— Знаешь, — сказал Бен, вытаскивая из ящика пижаму, — я думал, им не понравится, если ими будут командовать, заставят сидеть прямо и чеканить ответы. А они, наоборот, — как будто всю жизнь только этого и ждали. Это странно.

— Тебе не кажется, что они просто играли в эту игру? — спросила Кристи. — Этакое соперничество: кто быстрее и прямее…

— Конечно, доля игры там была, — раздумчиво ответил Бен. — Но ведь сначала нужно было решить, играть или не играть. Они не были обязаны играть в эту игру, но они захотели в нее играть! И что самое странное — как только мы начали, я почувствовал, что они хотят большего. Они стремились к дисциплине! Стоило им усвоить одно правило поведения, они тут же хотели следующего. Когда прозвенел звонок, а они все еще сидели на своих местах, я понял, что это значит для них гораздо больше, чем просто игра.

Кристи прекратила расчесывать волосы.

— Ты хочешь сказать, что они остались после звонка? — спросила она.

Бен кивнул:

— Именно это я и хочу сказать.

Жена скептически на него посмотрела:

— Боюсь, ты сотворил чудовище.

— Ну, уж это навряд ли, — хмыкнул Бен.

Кристи отложила щетку для волос и стала мазать лицо кремом. На своей половине кровати Бен натягивал пижаму. Кристи ждала, что муж склонится к ней, чтобы, как обычно, поцеловать и пожелать спокойной ночи. Но не дождалась… Он был все так же погружен в свои мысли.

— Бен, — позвала Кристи.

— Да?

— Ты собираешься завтра продолжить это?

— Не уверен, что захочу продолжать. — Мы должны переходить к японской кампании.

Кристи закрыла баночку с кремом и уютно устроилась в кровати. Бен продолжал недвижно сидеть на своей половине. Рассказав жене о неожиданном энтузиазме своих учеников, он умолчал, что и сам увлекся не меньше них. Было как-то неловко признаваться в этом. Однако, размышляя сейчас, он понимал, что именно это и произошло. Азартная игра в «вопрос-ответ» и их стремление достичь совершенства в дисциплине завладели им подобно инфекции или ворожбе. Их достижения словно опьянили его.

«Интересно…», — подумал он, укладываясь рядом с женой.

Глава 6

На следующий день случилось нечто совершенно не типичное для Бена. Вместо того чтобы ждать, пока его ученики подтянутся в класс после звонка, он сам опоздал на урок! Утром он совершенно случайно оставил конспект своих лекций и книгу о Японии в машине и вынужден был перед уроком сбегать за ними на стоянку. Торопясь обратно в класс, он ожидал застать там сумасшедший дом, но его ждал сюрприз.

Все тридцать пять столов стояли ровными рядами, и все ученики сидели на своих местах, каждый — в строгой позе, показанной накануне Беном. Стояла тишина, и Бен с беспокойством оглядел класс: а нет ли здесь подвоха? Кое-кто из учеников едва сдерживал улыбку, но таких было явное меньшинство. Остальные застыли, сосредоточенно глядя прямо перед собой. Несколько человек вопросительно смотрели на него, пытаясь определить, будет ли он продолжать начатое вчера. А будет ли он?.. Этот эксперимент настолько выходил за нормальные рамки, что Бена терзали сомнения: что они могли из этого вынести? Что это даст ему самому? Томимый неизвестностью, он решил это выяснить.

— Так, — сказал он, откладывая свои конспекты, — что здесь происходит?

Ученики смотрели на него растерянно. Бен посмотрел в дальний конец класса:

— Роберт?

Роберт Биллингс быстро встал рядом с партой. Его рубашка была заправлена, волосы причесаны.

— Мистер Росс, дисциплина.

— Да, — согласился мистер Росс, — дисциплина. Но дисциплина — это еще не всё. — Он повернулся к доске и под вчерашней надписью «СИЛА ЧЕРЕЗ ДИСЦИПЛИНУ» дописал «ЕДИНСТВО».

Снова развернувшись лицом к классу, он сказал:

— Единство — это связь между людьми, которые работают и борются вместе во имя общей цели. Это — как коллективная помощь соседей фермеру в строительстве.

Раздались смешки, но Дэвид понял, о чем говорит мистер Росс. Именно об этом он думал вчера после урока. Нечто вроде командного духа, так необходимого футбольной команде.

— Это ощущение себя частью чего-то более важного, чем ты сам, — говорил мистер Росс. — Ты — уже не ты, а идея, команда, общее дело. Ты берешь на себя такие обязательства…

— Кажется, мы и впрямь много на себя берем, — сострил кто-то, но на него тут же зашикали.

— …как соблюдение дисциплины, — продолжал Росс. — Чтобы полностью понять суть единства, нужно в него окунуться, стать членом команды. Отныне нашими девизами будут «Сила через дисциплину!» и «Сила через единство!» Повторите наши девизы каждый по очереди!

Один за другим ученики выходили из-за парт и скандировали:

— Сила через дисциплину! Сила через единство!

Несколько человек, и среди них Лори и Брэд, не встали вместе со всеми, когда мистер Росс велел классу повторить девизы, но чувствовали себя крайне неуютно, и, когда очередь дошла до них, поднялись и они. Теперь весь класс стоял в проходах.

— Нашему новому движению нужен символ, — сказал им Росс. Он повернулся к доске и, подумав минутку, начертил круг с волнообразной линией посередине. — Это будет нашей эмблемой. Волна — символ перемен. Это — движение, направление и импульс. Отныне наше сообщество, наше движение будет называться «Волна», — он окинул взглядом класс, застывший по стойке смирно. Они впитывали все, что он им говорил. — А это будет нашим приветствием, — согнув кисть правой руки ковшиком, напоминающим гребень волны, он хлопнул себя по левому плечу, затем поднял руку вертикально.

— Класс, отдать салют! — скомандовал он.

Класс отсалютовал. Некоторые хлопали себя по правому плечу вместо левого, кое-кто вообще забыл это сделать.

— Еще раз! — скомандовал Росс, отдавая салют. Он повторял это упражнение до тех пор, пока все не выполнили его правильно.

— Отлично! — похвалил он ребят. И снова класс ощутил прилив некой объединяющей силы, ошеломившей их накануне.

— Отныне это будет нашим обязательным приветствием! — объявил Бен. — Где бы ни встретили вы члена «Волны», салютуйте. Роберт, салют и девизы!

Вытянувшись в проходе, Роберт отдал салют и ответил:

— Мистер Росс, сила через дисциплину! Сила через единство!

— Очень хорошо, — сказал Бен. — Питер, Эми и Эрик, отдайте салют и повторите девизы вместе с Робертом!

Четверо учеников послушно отсалютовали и проскандировали:

— Сила через дисциплину! Сила через единство!

— Брайен, Андреа и Лори! — скомандовал Росс. — Повторите вместе с ними!

Теперь уже семеро учеников дружно скандировали девизы, затем четырнадцать, двадцать… И вот уже весь класс дружно салютует и хором скандирует:

— Сила через дисциплину! Сила через единство!

«Ну, точь-в-точь полк солдат», — подумал Бен.

После уроков Дэвид и Эрик в тренировочных костюмах сидели на полу в спортзале. Они пришли на тренировку раньше времени и теперь горячо спорили.

— По-моему, это идиотизм, — сказал Эрик, зашнуровывая бутсы. — На истории мы просто поиграли, только и всего.

— Да, но это не значит, что система не сработает, — настаивал Дэвид. — Для чего, ты думаешь, мы это освоили? Чтобы хранить в секрете? Говорю тебе, Эрик, это именно то, что необходимо нашей команде!

— Ладно, ты сам будешь убеждать в этом тренера Шиллера, — ответил Эрик. — Я не собираюсь ничего ему говорить.

— Чего ты боишься? — спросил Дэвид. — Думаешь, мистер Росс накажет меня за то, что я расскажу ребятам о «Волне»?

Эрик пожал плечами.

— Да нет, приятель. Я думаю, они будут смеяться.

Из раздевалки вышел Брайен и сел на пол рядом с ними.

— А ты что скажешь, — обратился к нему Дэвид, — если мы попробуем вовлечь команду в «Волну»?

Брайен сосредоточенно затягивал наплечники.

— Полагаешь, «Волна» сможет остановить этих стодвадцатифунтовых лайнбэкеров из Кларкстауна? — спросил он. — Черт бы их побрал — вот всё, что я могу сказать! Так и вижу: я вбрасываю мяч, и вдруг передо мной возникает это чудище в форме Кларкстауна. Наступает на мой центр, сминает защиту… Оно такое огромное, что мне некуда бросать — ни слева, ни справа от него, ни над ним… — Брайен повалился на спину, изображая, как кто-то надвигается на него. — Оно прет на меня! Ааааааа!

Эрик и Дэвид рассмеялись, а Брайен сел:

— Я все сделаю: буду есть на завтрак хлопья, вступлю в «Волну», уроки буду делать! Что угодно — только бы остановить этих парней!

Вокруг них собрались другие игроки, включая юниора[6] по фамилии Дойч — запасного квотербека. Всем в команде было известно, что больше всего на свете Дойч мечтает занять место Брайена. Поэтому они не ладили друг с другом.

— Я слышал, ты боишься играть с Кларкстауном? — спросил Дойч у Брайена. — Могу тебя заменить — только скажи!

— Тебя лишь выпусти на поле, и у нас совсем никаких шансов не останется! — ответил Брайен.

Дойч презрительно усмехнулся:

— Тебя только за то и держат, что ты сеньор!

Не вставая с пола, Брайен вскинул взгляд на юниора:

— Дружище, ты самый бездарный и самоуверенный тип, какого я только встречал!

— Ха-ха, кто бы говорил! — огрызнулся Дойч.

В следующий миг Дэвид увидел, как Брайен, сжав кулаки, вскочил на ноги. Дэвил бросился между двумя квотербеками.

— Вот об этом я и говорил! — крикнул он, расталкивая их в разные стороны. — Мы должны быть командой! Мы должны поддерживать друг друга! А мы только и знаем, что друг с другом деремся!

Между тем в зале прибавилось игроков.

— О чем он говорит? — спросил один из них.

Дэвид обернулся.

— Я говорю о единстве! Я говорю о дисциплине! Мы должны действовать как команда. Ведь у нас общая цель! Твоя задача в команде — не занять место другого игрока. Твоя задача — помочь команде победить!

— Я бы мог помочь команде победить, — сказал Дойч. — Единственное, что требуется от тренера Шиллера, — поставить меня основным квотербеком.

— Да нет же! — заорал на него Дэвид. — Группа эгоистичных особей — это не команда! Знаешь, почему мы так плохо играли в этом году? Потому что мы — это двадцать пять команд из одного игрока каждая в одинаковой форме! Что лучше — быть основным в команде, которая проигрывает? Или запасным — но в команде, которая побеждает?

Дойч пожал плечами.

— Я устал от поражений, — сказал другой игрок.

— Тоска, — подтвердил кто-то. — В этой школе нас больше никто не принимает всерьез.

— Я бы уступил свое место и пошел бы мальчиком на побегушках, если бы это принесло выигрыш команде, — сказал третий.

— Мы сможем победить! — сказал Дэвид. — Я не говорю, что мы могли бы разгромить Кларкстаун в субботу, но если мы попробуем стать командой, я вас уверяю — мы сможем выиграть несколько игр в этом году.

Почти вся команда была уже в сборе, и, обведя всех глазами, Дэвид увидел интерес на лицах.

— О-кей, — сказал один из них. — Что будем делать?

Дэвид колебался. «Волна» — вот что им было нужно! Но кто он такой, чтобы им об этом рассказывать? Он ведь сам узнал об этом только вчера. Вдруг он почувствовал, что кто-то толкнул его локтем.

— Расскажи им, — прошептал Эрик. — Расскажи им про «Волну».

«Какого черта», — подумал Дэвид, а вслух сказал:

— О-кей. Я знаю только, что начинать надо с девизов. А это — салют…

Глава 7

Вечером Лори рассказала родителям о двух последних уроках истории. Семья Сондерсов сидела за столом, и в течение почти всего ужина отец подробно, удар за ударом, описывал, как сегодня он выбил семьдесят восемь очков в гольф. Мистер Сондерс руководил отделом в большой компании по производству полупроводников. Мама говорила, что не возражает против страстного увлечения мужа гольфом, потому что на корте он освобождается от нервозности рабочего дня. Она уверяла, что не понимает, как ему это удается, но коль скоро муж приходит домой в хорошем настроении, ее это устраивает.

Лори тоже не возражала, хотя рассказы отца об игре в гольф зачастую нагоняли на нее смертную скуку. Но уж лучше отцовское добродушие, чем чрезмерная обеспокоенность матери, которая была едва ли не самой сообразительной и проницательной женщиной из всех, с кем Лори приходилось сталкиваться. Она практически одна руководила окружной Лигой женщин-избирателей и обладала таким политическим чутьем, что все кандидаты в местные органы управления обращались к ней за консультацией.

Когда дела шли хорошо, с мамой было весело. Она была полна идей, с ней можно было говорить часами. Но тогда, когда Лори бывала в затруднении или чем-нибудь расстроена, мама становилась невыносимой — от нее ничего невозможно было скрыть! Стоило Лори заикнуться о том, что ее беспокоит, как мать больше не оставляла ее в покое.

Возможно, Лори потому и заговорила о «Волне» за семейным ужином, что не могла больше терпеть повествование отца о гольфе. Она видела, что мама тоже скучает: последние четверть часа та пыталась ногтем соскоблить со скатерти пятнышко воска.

— Такое даже представить себе невозможно! — рассказывала Лори об уроке. — Все отдавали салют и повторяли девиз. Это было так заразительно! Понимаете? Ты невольно хочешь, чтобы это подействовало, хочешь ощутить энергию, которая возникает вокруг…

Миссис Сондерс перестала скрести скатерть и посмотрела на дочь:

— Не нравится мне это, Лори. На мой взгляд, слишком военизировано.

— Ой, мам! — воскликнула Лори. — Ты всегда всё не так понимаешь! Там ничего подобного не было. Нет, честно! Чтобы понять, что там на самом деле происходило, надо было быть там, чувствовать позитивный настрой класса!..

— А я бы, — согласился с дочерью мистер Сондерс, — поддержал что угодно, если это сможет заинтересовать современных детей.

— Вот именно! — подтвердила Лори. — Даже плохие ученики увлеклись. Мам, ты знаешь этого недоумка Роберта Биллингса? Даже он — член коллектива! И целых два дня его никто не подкалывал! Скажешь, это не позитивно?

— Вы должны были изучать историю, — возразила миссис Сондерс, — а не учиться быть членами коллектива.

— Но ты же знаешь, — сказал ей муж, — что эту страну построили люди, которые были именно что членами коллектива — пилигримы, отцы-основатели. Не думаю, что для Лори вредно учиться сотрудничеству. Если бы я смог добиться чуть большего сотрудничества на предприятии вместо вечных пререканий и стычек, когда каждый только и старается прикрыть свою собственную сами-знаете-что, мы бы не отстали в этом году по уровню производства.

— А я и не говорила, что сотрудничать плохо, — ответила миссис Сондерс. — Но люди все равно должны действовать самостоятельно. Говоря о величии этой страны, ты ведешь речь о людях, которые не боялись быть индивидуальностями!

— Мам, мне кажется, ты все неправильно поняла, — сказала Лори. — Мистер Росс просто придумал способ как всех увлечь. Но мы по-прежнему делаем домашние задания. Мы вовсе не забросили историю!

Но маму это не успокоило.

— Прекрасно! Но тебе это не подходит, Лори. Детка, мы растили тебя личностью!

Отец повернулся к ней:

— Мидж, не кажется ли тебе, что ты преувеличиваешь? Дух коллективизма — это то, что ребятам нужно!

— Верно, мам, — улыбнулась Лори. — Не ты ли всегда говоришь, что я слишком независима?

Но миссис Сондерс не разделяла их восторга:

— Не забывайте, мои дорогие, что не всякая популярная идея — правильная идея.

Раздосадованная тем, что мама не хочет принять ее доводов в споре, Лори воскликнула:

— Мам, ты или упрямишься или просто ничего не поняла!

— В самом деле, Мидж, — сказал мистер Сондерс. — Я уверен, что учитель истории знает, что делает. Не понимаю, почему ты должна делать из этого трагедию!

— Тебе не кажется, что это опасно — позволять учителю так манипулировать школьниками? — спросила его жена.

— Мистер Росс не манипулирует нами! — сказала Лори. — Он один из лучших моих учителей. Он знает, что делает, и, насколько я могу судить, то, что он делает, классу на пользу. Хотела бы я, чтобы кое-кто из учителей был так же интересен, как он!

Мама готова была продолжать спор, но отец сменил тему.

— Где Дэвид? — спросил он. — Он не зайдет сегодня?

Дэвид был частым гостем по вечерам. Обычно предлогом служили совместные занятия с Лори. Но он неизбежно оказывался втянутым в разговор с мистером Сондерсом о спорте или технике. С тех пор, как Дэвид решил, что будет учиться на инженера, как мистер Сондерс в свое время, им было о чем поговорить. Кроме того, мистер Сондерс тоже когда-то играл в школьной футбольной команде. Однажды он сказал Лори, что они с Дэвидом поистине идеальная пара.

В общем, Лори ответила отцу, что Дэвид сегодня дома — готовит домашнее задание к завтрашнему уроку истории.

Мистер Сондерс был заметно удивлен:

— Дэвид готовит домашнее задание?! Вот это действительно внушает беспокойство!

Так как они оба работали в школе на полной ставке, то готовку, уборку и прочие домашние дела Бен и Кристи Росс привыкли делить между собой. Сегодня, например, Кристи предстояло отвезти машину в мастерскую, чтобы заменить глушитель, и Бен согласился готовить ужин. Но он был слишком погружен в мысли о прошедшем уроке истории, чтобы скучать у плиты. Поэтому по дороге домой он заскочил в китайский ресторан и купил готовые яичные роллы и омлеты фу-йонг.

Когда Кристи вернулась домой, на обеденном столе вместо тарелок и приборов снова громоздились книги. Заглянув в коричневые бумажные пакеты с готовой едой на кухонной стойке, она спросила:

— И это ты называешь ужином?

Бен поднял голову:

— Извини, Кристи, но мне надо было так много подготовить к уроку, что не хотелось тратить время на готовку.

Кристи кивнула. Нет, он далеко не всегда поступал так, когда была его очередь готовить. Поэтому на этот раз она могла его простить. Кристи распаковала еду.

— Ну, как продвигается твой эксперимент, доктор Франкенштейн? Твои чудовища еще не обернулись против тебя?

— Наоборот, — ответил ей муж. — Большинство из них обернулись человеческими существами!

— Да ну!

— Я был бы рад узнать, что все они сейчас читают учебник, — сказал Бен. — А некоторые даже читают сверх заданного. Похоже, им вдруг стало нравиться быть готовыми к уроку.

— Или они вдруг стали бояться быть не готовыми, — заметила Кристи.

Но Бен отмахнулся:

— Нет, я на самом деле думаю, что они исправились. По крайней мере, ведут они себя лучше.

Кристи покачала головой:

— Неужели это те же самые ребята, которым я преподаю музыку?

— Уверяю тебя! Это поразительно, как они тебя любят, когда ты принимаешь решения за них!

— Естественно! Это означает, что им достанется меньше работы. Им не нужно думать самим, — ответила Кристи. — А теперь — хватит читать и сними со стола несколько книг, чтобы мы смогли поесть.

Бен расчистил место на столе, и Кристи принесла еду. Бен встал, но, вопреки ожиданиям жены, не кинулся ей помогать, а, погрузившись в размышления, стал расхаживать по кухне. Продолжая накрывать на стол, Кристи тоже думала о «Волне». Муж говорил о своих учениках с такой гордостью, будто они уже стали лучшими учениками в школе. Усевшись за стол, она спросила:

— До каких пор ты намерен это продолжать, Бен?

— Не знаю, — ответил тот. — Интересно, что будет дальше.

— Почему ты не садишься? — Кристи посмотрела на мужа, который, все так же задумавшись, ходил по кухне. — Омлет стынет!

— Знаешь, — сказал Бен, садясь за стол, — самое смешное, что я и сам втянулся. Это заразно.

— Это заметно, — кивнула Кристи. — Уж не становишься ли ты подопытным кроликом в собственном эксперименте?

И хотя она постаралась облечь свои слова в шутку, ей хотелось, чтобы муж воспринял их как предостережение.

Глава 8

И Дэвид и Лори оба жили недалеко от школы. Дэвиду не обязательно было проходить мимо дома Лори, но, начиная с десятого класса, он всегда делал крюк. Впервые обратив на нее внимание, он по дороге в школу стал каждое утро проходить по ее улице в надежде, что она выйдет из дому в тот самый миг, когда он будет проходить мимо. Вначале ему везло примерно раз в неделю. Но время шло, они познакомились поближе, и он стал встречать ее чаще, пока, наконец, весной они не начали ходить в школу вместе почти каждый день. И еще долго Дэвид думал, что всё дело было в удачных совпадениях. Ему не приходило в голову, что Лори с самого начала поджидала его у окна. Первое время она «сталкивалась» с ним раз в неделю. Потом стала делать это чаще…

…Наутро, когда Дэвид, как обычно, зашел за Лори, его захлестывали эмоции.

— Говорю тебе, — уверял он, идя рядом по тротуару, — это именно то, что нужно нашей футбольной команде!

— Что нужно футбольной команде, — ответила Лори, — так это квотербек, умеющий пасовать; хавбек, который не упустит мяча; парочка лайнбэкеров, которые не боятся нападающих; крайний, который…

— Перестань! — одернул ее Дэвид. — Я говорю серьезно. Вчера я ввел их в курс дела. Брайен и Эрик мне помогли. И парни так прониклись! То есть, мы, конечно, не стали лучше за одну тренировку, но я почувствовал нечто, понимаешь? Я ощутил командный дух! Даже тренер удивился. Он сказал, что мы были как новая команда.

— Моя мама говорит, что это промывание мозгов, — сказала Лори.

— Что-о-о?!

— Она уверяет, что мистер Росс манипулирует нами.

— Она с ума сошла! — возмутился Дэвид. — Откуда ей знать? И потом, мало ли что кажется твоей маме! Тебя это волнует? Ты же знаешь, что она переживает из-за каждого пустяка!

— Я не сказала, что я с ней согласна, — сказала Лори.

— Да, но ты и не сказала, что ты с ней не согласна, — парировал Дэвид.

— Я только передала ее слова, — ответила Лори.

Но Дэвид не мог этого так оставить:

— И всё-таки, что она может знать? Она же не была в классе и не видела, что такое «Волна» в действии! Родителям всегда кажется, что они знают всё!

У Лори вдруг возникло желание возразить, но она сдержалась. Ей не хотелось начинать войнушку из-за такой ерунды. Она терпеть не могла ссориться. И потом — кто его знает? Может быть, «Волна» — это именно то, чего не хватало футбольной команде. А им явно чего-то не хватало! Она решила сменить тему:

— Ну, ты нашел того, кто поможет тебе с дифференциальным исчислением?

Дэвид пожал плечами:

— Не-а. Все, кто хоть что-нибудь в этом понимают, учатся вместе со мной.

— Так почему ты не попросишь кого-то из них?

— Ни за что! Я не хочу, чтобы они знали о моих трудностях.

— Но почему?! Я уверена, что кто-нибудь из них обязательно помог бы тебе.

— Конечно, помогли бы, — сказал Дэвид. — Но их помощь мне не нужна.

Лори вздохнула. Многих ребят в школе заботили их оценки и положение в классе. Но далеко не все относились к этому так ревностно, как Дэвид.

— Послушай, — сказала она, — за обедом Эми ничего не сказала, но если ты не найдешь никого другого, она наверняка сможет тебе помочь.

— Эми?!

— Она здорово сечет в математике, — пояснила Лори. — Можешь дать ей задачу, и она ее за десять минут решит.

— Но я же спрашивал ее за обедом…

— Она просто постеснялась. Думаю, ей нравится Брайен, и она не хочет выглядеть слишком умной, чтобы его не пугать…

Дэвид рассмеялся:

— Нашла о чем беспокоиться! Чтобы его напугать, она должна весить двести фунтов и носить форму Кларкстауна.

Первое, что бросилось в глаза, был большой плакат с синей эмблемой «Волны» на задней стене класса. Да и мистер Росс выглядел необычно: вместо привычной повседневной одежды на нем были синий костюм и белая рубашка с галстуком. Пока класс быстро рассаживался по местам, учитель ходил по проходу, раздавая маленькие желтые карточки.

Брэд легонько толкнул Лори локтем:

— Для табелей вроде бы еще рановато… — прошептал он.

Лори посмотрела на свою карточку и прошептала в ответ:

— Это членский билет «Волны».

— Чего? — присвистнул Брэд.

— Так! — мистер Росс громко хлопнул в ладоши. — Не разговаривать!

Брэд выпрямился на сиденье. Лори разделяла его удивление. Членские билеты? Это, должно быть, шутка! Тем временем мистер Росс закончил раздавать карточки и, стоя лицом к классу, объявил:

— Все получили членские билеты. Переверните их. Те, у кого билет помечен красной буквой Х, — наблюдатели. Вы должны будете сообщать непосредственно мне о членах «Волны», которые не выполняют наших правил.

Класс дружно стал исследовать свои карточки в поисках красной буквы Х. Те, кто ее у себя обнаружил, — например, Роберт и Брайен — улыбались. Остальные, вроде Лори, выглядели не такими довольными.

Лори подняла руку.

— Да, Лори, — сказал Бен.

— А для чего это? — спросила она.

В комнате стало тихо. Немного погодя, Бен сказал:

— Ты ничего не забыла?

— Ой, простите! — Лори встала и вышла из-за парты. — Мистер Росс, для чего нужны эти карточки?

Бен знал, что кто-нибудь задаст этот вопрос, поскольку смысл этих карточек был не очевиден. Но сейчас он ограничился таким пояснением:

— Это пример того, как коллектив может себя контролировать.

У Лори вопросов больше не было, поэтому Бен повернулся к доске и прибавил новое слово к двум девизам «Сила через дисциплину!» и «Сила через единство!». Сегодня это было «Действие».

— Мы уже знаем, что означают «Дисциплина» и «Единство», — сказал он классу. — Наш следующий урок — «Действие». В конечном счете, дисциплина и единство — ничто без действия. Дисциплина дает вам право действовать. Дисциплинированный коллектив может совершать действия для достижения своей цели. Он обязан действовать, чтобы ее достичь. Класс! Вы верите в «Волну»?

Секундное замешательство, а затем класс в едином порыве встал и в один голос ответил:

— Мистер Росс, да!

Учитель кивнул.

— Тогда вы должны действовать! Никогда не бойтесь делать то, во что верите. В составе «Волны» вы должны действовать как хорошо отлаженный механизм. Упорно трудясь и храня верность друг другу, вы будете быстрее обучаться и добьетесь большего. Только поддерживая друг друга, только совместно трудясь и выполняя правила, вы сможете обеспечить успех «Волны».

Весь класс слушал его, стоя рядом с партами на вытяжку. Лори Сондерс стояла вместе со всеми, но не испытывала того подъема энергии и чувства единения, которые она ощущала в предыдущие дни. Мало того, в сегодняшнем поведении класса, в его единомыслии и абсолютном повиновении мистеру Россу было нечто такое, что повергало ее в дрожь.

— Всем сесть! — приказал мистер Росс, и класс немедленно сел.

Учитель продолжил урок.

— Пару дней назад, когда «Волна» только начиналась, я чувствовал, что некоторых из вас дух соперничества подстегивает во что бы то ни стало быть лучше других. Отныне этого больше не будет! Вы не соревнуетесь друг с другом — вы вместе делаете общее дело! Вы должны ощущать себя членами одной команды. Помните: в «Волне» вы все равны. Ни один из вас больше не будет важнее или заметнее другого — это относится ко всем без исключения. Единство предполагает равенство внутри коллектива.

— Вашим первым коллективным делом будет активное привлечение новых членов. Чтобы стать членом «Волны», каждый новичок должен продемонстрировать знание наших правил и дать торжественное обещание строго их соблюдать.

Дэвид улыбнулся, когда Эрик ему подмигнул. Это было именно то, что он хотел услышать: в привлечении других ребят в «Волну» не было ничего плохого. Это было на пользу всем. Особенно — футбольной команде.

Мистер Росс закончил наставления и оставшуюся часть урока собирался посвятить обзору материала, который накануне задал классу выучить. Но вдруг ученик по имени Джордж Снайдер поднял руку.

— Да, Джордж.

Джордж вскочил по стойке смирно.

— Мистер Росс, я впервые чувствую, что я — часть чего-то, — заявил он. — Чего-то большого.

Одноклассники в изумлении уставились на Джорджа. Почувствовав устремленные на него взгляды, тот начал опускаться на сиденье. Но тут неожиданно встал Роберт.

— Мистер Росс, — сказал он с гордостью. — Я разделяю чувства Джорджа. Это — как заново родиться.

Не успел Роберт сесть, как встала Эми:

— Джордж прав! Мистер Росс, я тоже это чувствую.

Дэвиду это очень понравилось. Он понимал, что выступление Джорджа было нелепым, но затем Роберт и Эми сделали то же самое, только для того чтобы Джордж не чувствовал себя глупо. Вот что хорошо в «Волне» — они поддерживают друг друга! Дэвид тоже встал и сказал:

— Мистер Росс, я горжусь «Волной»!

Эта вспышка хвалебных отзывов явилась для Бена полной неожиданностью. Он уже собирался перейти к теме сегодняшнего урока, но вдруг понял, что ему следует потрафить настроению класса. Почти подсознательно он ощутил, как сильно ребята хотят, чтобы он ими руководил, и не мог им в этом отказать.

— Наш салют! — приказал Бен. Класс встал по стойке смирно и отдал салют, сопровождая его девизами: «Сила через дисциплину!», «Сила через единство!», «Сила через действие!»

Мистер Росс собирал классные работы, когда ученики снова — на этот раз без команды — вскочили, отдавая салют и декламируя девизы. Затем в классе воцарилась тишина. Бен смотрел на них с удивлением. «Волна» больше не была просто идеей или игрой. Движение воплотилось в его учениках. Теперь «Волна» — это были они, и Бен сознавал, что они смогли бы действовать самостоятельно, если бы только захотели. Эта мысль могла бы испугать его, если бы он не был уверен, что его лидерство позволяет ему держать ситуацию под контролем. Просто эксперимент стал еще интереснее.

За обедом все члены «Волны», находившиеся в кафетерии, сидели вместе за одним длинным столом. Здесь были Брайен, Брэд, Эми, Лори и Дэвид. Роберт Биллингс не решился присоединиться к ним, но Дэвид заметил его и настоял, чтобы тот сел за их стол, сказав, что все они теперь — часть «Волны».

Ребята с жаром обсуждали происшествие на уроке истории, и Лори не видела причин с ними спорить. Но ее не покидало недоумение от всех этих салютов и скандирований. Наконец, воспользовавшись паузой в разговоре, она спросила:

— Это никому не кажется странным?

— Что ты имеешь в виду? — повернулся к ней Дэвид.

— Не знаю… — сказала Лори. — Но не кажется ли вам, что это нелепо?

— Просто это необычно, — ответила Эми. — Потому и кажется странным.

— Да, — подтвердил Брэд. — Как бы больше нет избранных. Что меня особенно достает в школе — все эти мелкие группки. Я устал постоянно участвовать в соревнованиях кто лучше. Вот что здорово в «Волне»! Не нужно беспокоиться о своей популярности. Мы все равны. Мы все — часть одного сообщества.

— Ты думаешь, это всем нравится? — спросила Лори.

— А ты знаешь кого-то, кому это не нравится? — задал встречный вопрос Дэвид.

Лори почувствовала, что краснеет.

— Ну, я не уверена, что мне это нравится.

Внезапно Брайен выхватил что-то из кармана и показал Лори:

— Эй, не забудь! — воскликнул он.

В поднятой руке у него был членский билет с красной буквой Х.

— Не забыть что? — спросила Лори.

— Ты знаешь, — ответил Брайен. — То, что мистер Росс велел сообщать о каждом, кто нарушает правила.

Лори остолбенела. Неужели Брайен сказал это всерьез? Но тут он рассмеялся, и она успокоилась.

— Кстати, — заступился за нее Дэвид, — Лори не нарушала никаких правил.

— Если она против «Волны», то нарушала, — это включился в спор Роберт.

Все сидящие за столом замолчали от удивления, что Роберт что-то сказал. Некоторые даже голоса его никогда не слышали, так он был неразговорчив.

— Я имею в виду, — волнуясь продолжал Роберт, — что вся идея «Волны» в том, что люди, состоящие в ней, должны ее поддерживать. Если мы настоящее сообщество, мы все должны быть заодно.

Лори уже хотела что-то сказать, но осеклась. Это «Волна» придала Роберту смелости сидеть с ними за одним столом и участвовать в разговоре. И если она сейчас выскажется против «Волны», это будет означать, что Роберт должен снова сидеть один и не быть частью их «сообщества».

Брэд хлопнул Роберта по спине.

— Я рад, что ты с нами, — сказал он.

Роберт покраснел и повернулся к Дэвиду:

— Посмотри, он мне там ничего не прилепил? — спросил он, и все засмеялись.

Глава 9

Бен Росс был в растерянности: что делать с «Волной» дальше? То, что началось, как простой эксперимент на историческую тему, уже распространилось как поветрие за пределы класса. Это привело к некоторым неожиданным явлениям. Прежде всего, его ежедневные уроки истории стали многолюднее за счет учеников других классов, которые во время своих свободных уроков вместо того, чтобы заниматься в читальном зале или обедать, приходили поучаствовать в «Волне». Приток в движение новых членов явно превзошел все ожидания. Интерес со стороны был столь велик, что Бен стал опасаться, что к нему начнут сбегать с других уроков.

Примечательно, однако, что, несмотря на увеличение численности учащихся и настойчивое повторение ими салютов и девизов, класс в учебе не отставал. Больше того: они проходили намеченный по программе материал быстрее обычного. Используя метод «вопрос-ответ», рожденный «Волной», они быстро прошли вступление Японии во Вторую мировую войну. Бен видел, что ученики заметно лучше стали готовить домашние задания и активнее участвовать в уроках, но он также заметил, что за их подготовкой стояло меньше умственной работы. Ученики бойко отбарабанивали ответы, но ни анализа, ни вопросов с их стороны не было. В этом он не мог их винить — сам же научил их методам «Волны». Просто его эксперимент пошел в другом, неожиданном направлении…

Бен сделал вывод: ребята поняли — если они забросят учебу, это может пагубно отразиться на «Волне». Единственный способ высвободить время для «Волны» — так хорошо готовиться к уроку, чтобы на изучение обязательного материала уходила только его половина. Это его совсем не обрадовало. Домашние задания стали выполняться лучше, но вместо развернутых и содержательных работ ученики отделывались короткими ответами. Тест с вариантами ответов они все смогут пройти, но Бен сомневался, что они так же легко справятся с сочинением на заданную тему.

Вдобавок к неожиданному развитию событий он узнал, что Дэвид Коллинз со своими друзьями Эриком и Брайеном успешно внедрили «Волну» в школьную футбольную команду. За многие годы Норм Шиллер, учитель биологии, который тренировал футбольную команду, так озлобился из-за едких замечаний по поводу непрерывных поражений, что во время футбольного сезона он месяцами практически не разговаривал с другими учителями. А сегодня утром в учительской Норм сам подошел и поблагодарил Бена за «Волну». Чудеса, да и только!

Бен пытался докопаться, что же так привлекало ребят в «Волне». Те, кого он спрашивал, говорили, что это ново и необычно, что это круто. Многим нравилась демократичность «Волны» — все они теперь были равны. Этот ответ Россу нравился. Он был доволен тем, что удалось разрушить группировки с их мелочным соперничеством в популярности, которое, по его ощущению, слишком уж занимало мысли его учеников, отвлекая от учебы. Несколько ребят даже сказали, что усиление дисциплины пошло им на пользу. Это удивило Бена сильнее всего. Уже много лет дисциплина все больше и больше становилась личным делом каждого. И если учащиеся сами не следили за этим, то учителя все менее были склонны вмешиваться. Возможно, что и напрасно, думал Бен. А вдруг, да и станет одним из результатов его эксперимента общее возрождение школьной дисциплины?! Он даже явственно представил себе статью в разделе образования журнала «Таймс»: «Дисциплина вернулась в классы: учитель совершил потрясающее открытие!»

Лори Сондерс сидела на столе в редакционном кабинете и жевала кончик ручки. Вокруг нее расположилась редакционная коллегия «Вестницы „Гордона“» — кто-то грыз ногти, кто-то жвачку жевал… Алекс Купер балдел под музыку в своих наушниках от «Сони», у одной из репортерш на ногах были ролики… Члены редколлегии отсиживали очередное еженедельное заседание.

— Ну вот, — сказала Лори, — всё как всегда. Газета должна выйти на следующей неделе, а у нас — ни одной статьи. — Лори посмотрела на девушку в роликах. — Джини, тебе надо было написать обзор последней моды. Где он?

— Да ну, нет же ничего интересного, — отозвалась Джини. — Всё те же джинсы, кроссовки и футболки.

— Хорошо, тогда напиши об отсутствии новых стилей в этом году, — сказала Лори и обратилась к репортёру, который балдел под звуки своего радио. — Алекс!

Алекс не слышал.

— Алекс! — Лори повысила голос.

Наконец кто-то толкнул Алекса. Он вздрогнул:

— Да! Что?

Лори закатила глаза:

— Алекс, у нас тут заседание редколлегии, вообще-то…

— Правда?!

— Где твой обзор музыкальных записей для этого выпуска?

— Ах, да! Обзор музыкальных записей, да-да, конечно, — отрешенно сказал Алекс. — Ну, видишь ли, это долгая история. Ну, я собирался его написать, но, в общем… Ты помнишь, я говорил, что мне нужно ехать в Аргентину?

Лори опять закатила глаза.

— Короче, ничего не вышло, — решительно сказал Алекс. — Вместо этого мне пришлось поехать в Гонконг.

Лори обратилась к закадычному другу Алекса Карлу:

— Вы, наверное, ездили в Гонконг вместе?

Карл мотнул головой.

— Нет, — серьезно ответил он. — Я ездил в Аргентину, как и было намечено.

— Ясно, — Лори окинула взглядом редакцию «Вестницы». — Остальные тоже были слишком заняты кругосветными путешествиями, чтобы что-нибудь писать?

— Я ходила в кино, — сказала Джини.

— …И написала об этом? — спросила Лори.

— Нет, фильмы были слишком хороши.

— Слишком хороши?

— Какой интерес писать о хороших фильмах? Это совсем не смешно, — ответила Джини.

— Да, — сказал Алекс, кругосветный музыкальный обозреватель. — Совсем не интересно писать о хорошем фильме, потому что ты не можешь сказать о нем ничего плохого. Писать интересно только о чем-нибудь плохом — тогда можно р-р-р-растерзать его в клочья, хе, хе, хе!

И Алекс алчно потер руки, входя в роль сумасшедшего ученого. Алексу лучше всех в школе удавалась роль сумасшедшего ученого. А еще он здорово изображал виндсёрфера, застигнутого ураганом.

— Нам нужны статьи для газеты, — решительно сказала Лори. — У кого есть идеи?

— Школа получила новый автобус, — сказал кто-то.

— Оп-па!

— Я слышал, что мистер Габонди в будущем году уходит в годичный отпуск.

— Может, еще и не вернется.

— Вчера один из десятого класса разбил кулаком окно. Он хотел доказать, что сможет пробить дырку в стекле и не порезаться.

— Ну и как? Доказал?

— Нет. Ему наложили двенадцать швов.

— Минуточку! — сказал Карл. — А что там с этой «Волной»? Все хотят знать, что это такое.

— Лори, ты же в классе Росса, правда? — спросил другой член редколлегии.

— Это ведь самая большая сенсация в школе! — воскликнул третий.

Лори кивнула. Она сознавала, что «Волна» может стать темой для статьи и, возможно, для большой статьи. Пару дней назад ей даже пришло в голову, что их ленивой и дезорганизованной редакционной коллегии самой не помешало бы нечто вроде «Волны». Но она отогнала эту мысль. Она не могла бы рационально объяснить свое неприятие — с некоторых пор она испытывала к «Волне» отвращение, замешанное на страхе. Вместе с тем она видела положительное влияние «Волны» на класс мистера Росса, да и Дэвид говорил, что движение оказалось полезно футбольной команде. Но опасение не оставляло ее.

— Ну, так что же это, Лори? — спросил кто-то.

— «Волна»? — переспросила Лори.

— Как же так? — возмутился Карл. — Почему же ты нам ничего не рассказывала? Лучшее приберегаешь для себя, а?

— Я не уверена, что кто-нибудь знает о «Волне» достаточно, чтобы об этом написать, — ответила Лори.

— В каком смысле? Ты же сама в «Волне»! — удивился Алекс.

— Да, конечно, — неуверенно ответила Лори. — Но я пока… Я пока не знаю.

Кое-кто из репортеров недоуменно нахмурился.

— Я всё же думаю, что в «Вестнице» должна появиться статья об этом. Ну, хотя бы о существовании «Волны», — сказал Карл. — Думаю, всем интересно узнать, что это такое.

Лори кивнула.

— Хорошо. Ты прав. Я попытаюсь объяснить, что это такое. Но вы тоже не сидите сложа руки! У нас есть еще несколько дней до выпуска газеты. Постарайтесь разузнать как можно больше о том, что народ думает о «Волне».

* * *

С того самого ужина, когда Лори впервые рассказала родителям о «Волне», она старательно избегала дома этой темы. Ей не хотелось лишней суеты. Ее мама умела находить причины для беспокойства во всем, что бы Лори ни делала, будь то поздние прогулки с Дэвидом, жевание ручки или теперь — «Волна». Лори оставалось только надеяться, что мама о ней забудет. Но вечером, когда она занималась у себя в комнате, мама постучала в дверь.

— Можно, детка?

— Да, мам.

Дверь открылась. В комнату вошла миссис Сондерс в желтом махровом халате и шлепанцах. Кожа вокруг ее глаз лоснилась — Лори знала, что мама пользуется кремом от морщин.

— Как поживают гусиные лапки, мам? — шутливо спросила она.

Мама усмехнулась явно через силу.

— Придет время, — она погрозила дочке пальцем, — придет время, и это уже не будет казаться тебе таким смешным.

Она подошла к столу и заглянула через плечо Лори в книгу, которую та читала.

— Шекспир?

— А ты чего ждала? — спросила Лори.

— Все, что угодно, лишь бы не «Волна», — заявила миссис Сондерс, садясь на дочкину кровать.

Лори повернулась к ней:

— О чем это ты, мам?

— О том, что я сегодня встретила в супермаркете Элейн Биллингс. Она говорит, что Роберт стал совсем другим человеком.

— Ее это беспокоит? — спросила Лори.

— Ее нет. Это беспокоит меня, — ответила мать. — Ты же знаешь, сколько лет они с ним мучились. Элейн часто говорила со мной об этом. Она очень переживала.

Лори кивнула.

— В общем, она в восторге от этой внезапной перемены, — сказала миссис Сондерс. — Но я почему-то в это не верю. Такая резкая перемена! Как будто он вступил в какую-нибудь секту.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Лори, люди, исповедующие различные культы, это почти всегда люди, недовольные собой и своей жизнью. Они видят в культе путь к перемене, возможность начать сначала, буквально — заново родиться. Чем еще можно объяснить ту перемену, которая произошла с Робертом?

— Но что же в этом плохого, мам?

— Это не настоящая перемена, Лори! Роберт может чувствовать себя уверенно только в рамках «Волны». Но что, по-твоему, произойдет, когда он из них выйдет? Внешнему миру «Волна» не указ — он о ней и не знает. Если Роберту с трудом давалось пребывание в школе до появления «Волны», он так же не сможет нормально жить за пределами школы, где никакой «Волны» нет.

Лори поняла:

— Тебе не стоит обо мне беспокоиться, мам. Я уже не так без ума от «Волны», как пару дней назад.

Миссис Сондерс кивнула:

— Нет, я и не думала, что ты можешь увлечься, — если, конечно, дашь себе труд немного подумать над этим.

— Так что же тебя беспокоит? — спросила Лори.

— Меня беспокоят те, кто все еще принимает это всерьез.

— Мам, ты и есть одна из тех, кто принимает это всерьез. Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, это просто очередное увлечение. Ну, вроде панк-рока или типа того. Через два месяца про «Волну» никто и не вспомнит.

— Миссис Биллингс говорит, что они готовят общее собрание «Волны» в пятницу утром.

— Да нет же! Они просто название изменили, — пояснила Лори. — Это обычный сбор болельщиков перед субботним матчем.

— На котором они собираются привести к присяге двести новых членов? — скептически спросила мать.

Лори вздохнула:

— Послушай, мам. У тебя просто навязчивая идея! Никаких присяг! Они хотят пригласить людей вступать в «Волну» — тех, кто и так пришел бы на сбор болельщиков! Ну, правда, мам, «Волна» — это просто игра! Знаешь, как мальчишки играют в солдатиков? Если ты поговоришь с мистером Россом, ты сама убедишься, что беспокоиться не о чем. Он очень хороший учитель. И он не стал бы связываться ни с каким культом.

— А тебя все это совершенно не беспокоит? — переспросила миссис Сондерс.

— Единственное, что меня беспокоит, — как много ребят в моем классе способны увлечься такой чепухой! Я еще могу понять, почему Дэвид втянулся. Он убежден, что «Волна» приведет футбольную команду к победе. Но Эми я понять не могу! Мам, ты же знаешь Эми! Она такая умница — а к этой ерунде относится, как к серьезному делу…

— Значит, все-таки беспокоишься! — сказала мама.

Но Лори отрицательно мотнула головой.

— Нет, мам. Меня это просто удручает, не более того. Говорю тебе — это холмик, а ты видишь гору. Верь мне — ничего страшного!

Миссис Сондерс медленно встала.

— Хорошо, Лори. По крайней мере, я убедилась — ты не ушла в это с головой, за что я тебе благодарна. Но, прошу тебя, детка, будь осторожна! — она поцеловала дочку в лоб и вышла.

Некоторое время Лори еще сидела за столом, но так и не смогла вернуться к прерванным занятиям. Грызя кончик ручки, она размышляла о маминых тревогах. Но ведь мама, как всегда, делает из мухи слона?.. На самом деле это просто временное увлечение?.. Или нет?..

Глава 10

Бен пил кофе в учительской, когда ему сообщили, что его вызывает директор школы Оуэнс. Росса охватила нервная дрожь. Не к добру это… Если Оуэнс хочет его видеть, это, скорее всего, связано с «Волной».

Росс вышел в коридор и направился к кабинету директора. Десятка полтора учеников остановились, чтобы ему отсалютовать. Он салютовал в ответ, не замедляя шага и пытаясь предугадать, что ему предстоит услышать. Если Оуэнс собирается сказать, что поступили жалобы, и эксперимент должен быть прекращен, в определенном смысле это принесет ему облегчение. Честно говоря, он не ожидал, что «Волна» зайдет так далеко. Доходящие до него сведения о том, что учащиеся других классов, даже младших, вступают в «Волну», не переставали его поражать. Ничего подобного он не ожидал, затевая это!

Еще одной неожиданностью стал так называемый школьный лузер Роберт Биллингс. Впервые в жизни Роберт был как все — членом коллектива. Никто больше над ним не насмехался, никто его не притеснял. И перемена, которая произошла в самом Роберте, была весьма заметна! Он не только внешне преобразился — он стал активным в классе! И это касалось не одной лишь истории. Кристи говорила, что тоже заметила это на своих уроках музыки. Роберт стал просто другим человеком! Прекращение «Волны» может означать для Роберта возврат к роли недоумка и лишит его единственного шанса выбиться в люди.

А другие участники «Волны»? Будет ли справедливо по отношению к ним прекратить эксперимент сейчас? — думал Бен. Ведь они могут так и не узнать, чем всё это должно было закончиться. А он лишится возможности привести их к логическому завершению…

Тут Бен остановился. Минуточку! А разве он их куда-то ведет? Это был всего лишь лабораторный опыт — дать ученикам ощутить, какова была жизнь в нацистской Германии. Росс улыбнулся про себя. — Эк, куда меня занесло, — подумал он и пошел дальше.

Дверь в кабинет директора была открыта, и, заметив Бена Росса в приемной, Оуэнс приветствовал его волнообразным движением руки.

Бен смутился. По пути сюда он настроился получить от директора выговор, а вместо этого нашел старика в прекрасном расположении духа.

Директор Оуэнс был очень высок — больше метра и девяноста сантиметров ростом — и почти совсем лыс, если не считать пучков волос над ушами. Другой его особенностью была курительная трубка, неизменно торчащая у него во рту. Когда директор бывал рассержен, его густой бас мог внушить религиозный трепет самому закоренелому атеисту. Но сегодня Бену, похоже, нечего было бояться.

Директор Оуэнс сидел, положив на угол стола ноги в больших черных ботинках.

— Отличный костюм! — сказал он, окинув Бена взглядом. Самого Оуэнса никогда не видели в школе Гордона одетым менее чем в тройку, даже на субботнем футбольном матче.

— Спасибо, сэр, — вздрогнул Бен.

Директор улыбнулся:

— Я никогда раньше не видел вас в этом костюме.

— Э-э-э… Да, это для меня нечто новое, — подтвердил Бен.

— Уж не связано ли это с «Волной»? — поднял директор одну бровь.

Бен прочистил горло:

— Ну, в общем, да… Связано.

Директор наклонился вперед.

— Ну-ка, Бен, расскажите мне, что всё это значит, — попросил он. — Что за переполох вы устроили в школе своей «Волной»?

— Я очень надеюсь, что это хороший переполох, — ответил Бен.

Директор поскреб подбородок.

— Судя по тому, что я слышал, действительно хороший. А вы слышали что-то иное?

Бен понял, что должен успокоить директора. Он отрицательно мотнул головой:

— Нет, сэр, я ничего не слышал.

Оуэнс кивнул:

— Итак, я весь внимание.

Бен набрал в легкие воздух и заговорил:

— Это началось несколько дней назад на моем уроке истории в старшем классе. Мы смотрели фильм о нацизме и…

Когда он закончил свой рассказ о «Волне», директор уже не выглядел таким веселым, как раньше, но и неудовольствия (его-то Бен и опасался больше всего) не выражал. Он вынул изо рта трубку и постучал ею о пепельницу, выбивая.

— Должен сказать, что это весьма необычно, Бен. Вы уверены, что ребята не отстают в учебе?

— Напротив — опережают! — ответил Бен.

— Но в этом участвуют ученики не только вашего класса! — заметил Оуэнс.

— Никаких жалоб не было! — сказал Бен. — Кристи говорит, что тоже заметила на своих уроках улучшение, связанное с «Волной».

Бен слегка преувеличил, чтобы успокоить директора, который начал проявлять чрезмерную озабоченность «Волной».

— И все же, Бен, мне не нравятся все эти девизы и салюты, — нахмурился директор.

— Вам не о чем беспокоиться, это всего лишь элемент игры. И, кроме того, Норм Шиллер…

— Да, знаю уже, — оборвал его Оуэнс. — Вчера он захлёбывался здесь от восторга, рассказывая, как «Волна» буквально развернула его команду на сто восемьдесят градусов. Можно было подумать, что он только что заполучил шесть будущих обладателей «Heisman Trophy»[7]. Если честно, я хотел бы видеть, как они разгромят Кларкстаун в субботу. — Минутку помолчав, директор продолжил: — Но не это меня заботит, Бен. Меня заботят ученики. Неизвестно, чем может закончиться вся эта затея с «Волной». Я знаю, что вы не нарушили никаких законов, но всему есть предел.

— Я все прекрасно понимаю! — заверил его Бен. — Будьте спокойны: этот эксперимент не может зайти дальше, чем я ему позволю. В основе «Волны» лежит желание группы следовать за своим лидером. И пока я в этом участвую, уверяю вас, процесс не выйдет из-под контроля!

Оуэнс набил трубку свежим табаком и раскурил ее, на мгновение скрывшись в облачке дыма, пока он обдумывал слова Бена.

— О-кей, — сказал он. — По правде говоря, это настолько отличается от всего, что у нас тут когда-либо было… Даже не знаю, что и думать! За этой затеей нужен глаз да глаз! И уши тоже держите открытыми, Бен! Помните, вы втянули в этот, как вы его называете, эксперимент, юных и впечатлительных детей! Мы иногда забываем, что они еще слишком молоды, и у них еще не выработался тот критический взгляд на вещи, который, как мы надеемся, у них когда-нибудь появится. Если за ними не следить, они способны зайти слишком далеко. Вы меня поняли?

— Да, конечно.

— Вы обещаете, что у меня под окнами не возникнет внезапно демонстрация родителей, кричащих, что мы внушаем их детям вредные идеи?

— Обещаю, — ответил Бен.

Директор Оуэнс кивнул.

— Хорошо. Не могу сказать, что я в восторге от всего этого, но до сих пор у меня не было повода в вас сомневаться, Бен.

— Не будет и впредь, — заверил тот.

Глава 11

Войдя в редакцию, Лори едва не наступила на обыкновенный белый конверт. Наверное, кто-то просунул его под дверью рано утром или накануне вечером. Лори подняла конверт и закрыла за собой дверь. Внутри лежал исписанный от руки листок. К нему была прикреплена записка:

Дорогие редакторы!

Это заметка для «Вестницы „Гордона“». Не пытайтесь узнать мое имя — вам это не удастся. Не хочу, чтобы мои друзья или другие ребята узнали, что это написал я.

Лори насторожилась и стала читать заметку. Вверху анонимным автором было выведено заглавие:

Добро пожаловать в «Волну», иначе…

Я юниор в школе «Гордон». Дня три-четыре назад мы с друзьями услышали про эту «Волну», в которую вступили все старшие классы. Нам стало интересно. Вы же знаете — юниоры всегда хотят быть как сеньоры.

Мы пошли к мистеру Россу на урок посмотреть, что там и как. Некоторым из нас понравилось то, что мы там услышали, другим — не очень. Мне это показалось дурацкой игрой.

Когда урок закончился, мы хотели уйти. Но тут нас остановил один парень, сеньор. Я его не знаю, но он сказал, что учится в классе мистера Росса, и спросил, хотим ли мы вступить в «Волну». Двое из моих друзей сказали да, двое других сказали, что не знают, а я сказал, что не хочу.

Этот сеньор стал нам рассказывать про «Волну», как это здорово. Он сказал, чем больше народу вступит в «Волну», тем лучше она будет. Он сказал, что почти все сеньоры школы вступили и большинство юниоров тоже.

Довольно скоро те два моих друга, которые сначала сказали, что не знают, передумали и сказали, что хотят вступить. Тогда сеньор спросил меня: «Ты не хочешь быть с друзьями?»

Я сказал, что они останутся моими друзьями, даже если я не вступлю. Он стал допытываться, почему я не хочу вступать. Я сказал, что мне просто не хочется.

Тогда он сошел с ума. Он сказал, что очень скоро члены «Волны» не захотят дружить с теми, кто в нее не вступил. Он сказал, что я растеряю всех друзей, если не вступлю. Думаю, он пытался меня запугать.

Но это обратилось против него самого. Один из моих друзей сказал, что не понимает, прочему кто-то обязан вступать, если он этого не хочет. Другой мой друг его поддержал, и мы ушли.

Сегодня я обнаружил, что трое из моих друзей вступили после того, как с ними поговорили другие сеньоры. Я встретил в коридоре того сеньора из класса мистера Росса, и он спросил, вступил ли я уже. Я сказал, что нет и не собираюсь. Он сказал, что если я не вступлю сейчас, потом может быть слишком поздно.

Я только хочу узнать: слишком поздно для чего?

Лори сложила листок и засунула его обратно в конверт. Ее мысли о «Волне» начали приобретать чёткие очертания…

Выйдя из кабинета директора, Бен увидел, что несколько человек вешают в коридоре большой транспарант с эмблемой «Волны». Это был день сбора болельщиков — или сбора «Волны»? — Росс уже и сам точно не знал… Теперь народу в коридоре прибавилось, и Бену то и дело приходилось отвечать на салют. «Если так пойдет и дальше, я рискую остаться без руки», — подумал он.

Чуть дальше по коридору стоял стол. Рядом с ним Брэд и Эрик раздавали размноженные на ротаторе листовки, выкрикивая: «Сила через дисциплину! Сила через единство! Сила через действие!»

— Узнайте все о «Волне»! — говорил Брэд проходящим ученикам. — Вот памятка.

— И не забудьте — сегодня после занятий сбор «Волны», — напоминал Эрик. — Трудитесь вместе — и достигнете цели!

Бен вымученно улыбнулся — неисчерпаемая энергия этих ребят становилась утомительной. По всей школе теперь были развешаны плакаты «Волны». Кажется, не осталось ни одного участника «Волны», который не был бы чем-нибудь занят — набором новых членов, распространением информации, подготовкой спортзала к сбору…

Вдруг Бен остановился — у него появилось курьезное ощущение, будто кто-то его преследует. В нескольких шагах позади него стоял Роберт с улыбкой на лице. Бен улыбнулся в ответ и пошел дальше, но через пару секунд снова остановился — Роберт шел за ним.

— В чем дело? — спросил его Бен.

— Мистер Росс, я ваш телохранитель, — сообщил Роберт.

— Мой — что?!

Роберт замялся:

— Я хочу быть вашим телохранителем, — сказал он. — Я подумал: вы же наш лидер. Нельзя допустить, чтобы с вами что-то случилось!

— Да что со мной может случиться?! — воскликнул Бен, потрясенный этой идеей.

Но Роберт пропустил его вопрос мимо ушей и настойчиво повторил:

— Я знаю, что вы нуждаетесь в телохранителе. И я мог бы это делать, мистер Росс! Впервые в жизни я чувствую себя… Ну, короче, никто больше надо мной не смеется. Я чувствую себя частью чего-то необычного, особенного.

Бен кивнул.

— Ну, так можно мне это делать? — спросил Роберт. — Я знаю, что вам нужен телохранитель, и я мог бы им быть, мистер Росс.

Бен посмотрел в лицо Роберта. Вместо замкнутого неуверенного в себе юноши перед ним стоял серьезный член «Волны», беспокоящийся о своем лидере. Но — телохранитель?! Бена мучили сомнения. Уж не зашло ли дело слишком далеко? Он стал замечать, что его ученики все больше и больше — пусть неосознанно — навязывают ему высокое положение абсолютного лидера. Он уже несколько раз слышал, как члены «Волны» обсуждали его «приказы»: приказ развесить в коридорах плакаты, приказ организовать движение в младших классах, даже приказ превратить сбор болельщиков в сбор «Волны».

…«Приказы» — это выглядело дикостью, но главное — Бен никогда их не отдавал! Непонятным образом они сами возникли в воображении ребят, а те уже и не сомневались, что это его приказы. Похоже было, будто «Волна» ворвалась в его жизнь, подхватив его вместе с учениками, и они буквально неслись на ее гребне. Бен Росс смотрел на Роберта Биллингса. Где-то в глубине его сознания ворохнулась мысль, что если он позволит Роберту стать его телохранителем, то тем самым позволит себе стать человеком, нуждающимся в телохранителе. Но если это необходимо для эксперимента…

— Хорошо, Роберт, — сказал он. — Можешь считать себя моим телохранителем.

Роберт расплылся в улыбке. Подмигнув ему, Бен продолжил свой путь по коридору. Телохранитель — это хорошо! Для его эксперимента было важно поддерживать образ лидера «Волны», и наличие телохранителя могло этому только способствовать.

Глава 12

Сбор «Волны» был назначен в спортзале. Лори стояла возле своего шкафчика в неуверенности — идти или нет? Ей все еще не удавалось точно описать свое раздражение «Волной», но она чувствовала, что нужные слова вот-вот найдутся. Что-то было не так. Анонимное письмо сегодня утром — это симптом. И дело было не только в том, что сеньор пытался запугать юниора, чтобы принудить его вступить в «Волну». Тут было нечто более серьезное — юниор не подписал письмо, он боялся! Лори сама уже несколько дней пыталась отогнать это чувство, но оно не уходило — страх перед «Волной». Да, «Волна» это здорово, это круто — если ты сам являешься ее беспрекословным членом. Но если нет…

Размышления Лори прервали крики, донесшиеся со двора. Она подбежала к окну: в окружении орущей толпы двое ребят молотили друг друга кулаками. Лори ахнула — в одном из дерущихся она узнала Брайена Аммона! Вот они упали на землю, но продолжали неуклюже бороться. Да что же это делается?!

Выбежавший из школы учитель разнял драчунов. Крепко схватив каждого за руку, он потащил их в школу — без сомнения, в кабинет директора — и всю дорогу Брайен выкрикивал: «Сила через дисциплину! Сила через единство! Сила через действие!»

Второй кричал в ответ: «Засунь их себе знаешь куда?!»

— Ты только погляди! — прозвучало совсем рядом. От неожиданности Лори вздрогнула и резко обернулась. Сзади стоял Дэвид.

— Надеюсь, директор Оуэнс позволит Брайену пойти на сбор «Волны», — сказал он.

— Они что, из-за «Волны» подрались? — спросила Лори.

Дэвид пожал плечами.

— Не только. Этот парень, с которым Брайен дрался, — юниор Дойч — весь год был у него запасным. Это назревало уже давно. Надеюсь, он получил то, что ему причиталось.

— Но Брайен выкрикивал девизы «Волны», — сказала Лори.

— Ясное дело! Он же в это с головой ушел! Как и мы все.

— И тот, кого он бил, тоже?

Дэвид отрицательно мотнул головой:

— Нет. Дойч идиот! Если бы он был в «Волне», он бы не пытался занять место Брайена. От этого типа команде только вред. Я бы хотел, чтобы Шиллер его выгнал.

— Потому что он не в «Волне»? — спросила Лори.

— Да. Если бы он по-настоящему желал команде добра, он бы вступил в «Волну» вместо того, чтобы цепляться к Брайену. Дойч эгоист, Лори. Он ни с кем не считается, думает только о себе. — Дэвид посмотрел на часы, висящие в коридоре. — Пора идти — сбор вот-вот начнется!

Внезапно приняв решение, Лори ответила:

— Я не иду.

— Почему?! — Дэвид был потрясен. — Почему не идешь?

— Я не хочу.

— Лори, это же чрезвычайно важный сбор! Прежде всего, там будут все новые члены «Волны»…

— Дэвид, мне кажется, что вы все относитесь к этой затее с «Волной» чересчур серьезно.

Дэвид помотал головой:

— Нет! Это ты относишься к «Волне» недостаточно серьезно! Послушай, Лори, ты всегда была лидером. Ребята смотрели на тебя снизу вверх. Ты должна быть на сборе!

— Вот именно поэтому я и не иду! — попыталась Лори объяснить. — Пусть они сами составят мнение о «Волне». Ведь каждый из них — личность! Они не нуждаются в моей помощи.

— Я тебя не понимаю, — сказал Дэвид.

— Дэвид, я поверить не могу, что все настолько сошли с ума! «Волна» превыше всего?!

— Естественно! «Волна» — это логика и порядок. И это работает! Все мы — одна команда, и все равны!

— Подумать только! — Лори не скрывала сарказма. — Что, и голы тоже будут засчитывать всем?

Дэвид отступил на шаг и изучающе посмотрел на свою подругу. Такого он от нее не ожидал. От кого угодно, только не от Лори…

— Как же ты ничего не видишь? — продолжала Лори, ошибочно приняв его молчание за проблеск сомнения. — Дэвид, ты такой идеалист! Ты так погружен в создание утопии, в которой будет много равных людей и больших футбольных команд, что ничего вокруг не замечаешь! Такое общество в принципе невозможно, Дэвид! Всегда найдутся несколько человек, которые не захотят в него вступить. И они имеют на это право!

Дэвид посмотрел на нее, сощурившись.

— А знаешь, — сказал он, — ты против «Волны» потому, что ты больше не особенная. Ты больше не лучшая ученица в классе. Ты утратила популярность.

— Это неправда! — выдохнула Лори. — И ты это знаешь!

— Думаю, что это правда, — возразил Дэвид. — Теперь ты знаешь, что чувствовали мы все, слушая твои всегда правильные ответы на уроках. Ты всегда была лучшей. Ну, и каково тебе теперь, когда ты больше не лучшая?

— Дэвид, это глупо! — закричала на него Лори.

Дэвид кивнул.

— Ладно. Если я такой глупый, почему бы тебе не поискать себе более умного парня? — И, повернувшись к ней спиной, он направился в спортзал.

Лори оторопело смотрела ему вслед. «С ума сойти, — подумала она. — Все идет кувырком».

По звукам, доносившимся из спортзала, можно было понять, что сбор проходил с большим успехом. Лори все это время просидела в редакции. Это было единственное место, куда она могла пойти, чтобы избежать удивленных взглядов и вопросов, почему она не на сборе. Лори не хотелось признаваться, что она спряталась, но, увы — так и было на самом деле. Какая дикость! Приходится прятаться, если не хочешь соучаствовать.

Лори вынула ручку и принялась нервно грызть кончик. Она должна что-то сделать! «Вестница „Гордона“» должна что-то сделать!

Поворот дверной ручки прервал ее размышления. Лори затаила дыхание: неужели пришли за ней?..

Дверь открылась, и в комнату вошел Алекс, дергаясь в ритме музыки, звучащей в его наушниках.

Лори откинулась на спинку стула и облегченно вздохнула.

Увидев Лори, Алекс расплылся в улыбке и стащил с головы наушники.

— Эй, а ты почему не в строю, не со всем войском?

Лори мотнула головой:

— Алекс, всё еще не настолько плохо.

Но Алекс усмехнулся:

— Думаешь? Скоро они изменят название школы на «Форт Гордон».

— Мне не до смеха, — сказала Лори.

Алекс поднял плечи и скорчил рожу.

— Лори, ты должна знать, что смех — превыше всего.

— Хорошо! Если ты считаешь их войском, ты не боишься, что и тебя призовут? — спросила Лори.

Алекс ухмыльнулся:

— Кого? Меня? — и он со свирепым видом пронзил воздух несколькими ударами карате. — Пусть только попробуют! Я их в китайское рагу превращу!

Дверь снова открылась, пропустив внутрь Карла. Увидев Лори и Алекса, он улыбнулся.

— Я не туда попал? Это похоже на мансарду Анны Франк, — сказал он.

— Последние стойкие индивидуалисты, — сказал Алекс.

Карл кивнул.

— Верю. Я только что со сбора.

— Они тебя выпустили? — спросил Алекс.

— Мне нужно было в туалет.

— Эй, приятель! — воскликнул Алекс. — Тогда ты точно не туда попал.

Карл хмыкнул.

— Я пришел сюда после туалета. Куда угодно — только не на сбор!

— Наш человек! — обрадовалась Лори.

— Так может, нам стоит придумать себе название? — сказал Алекс. — Если они — «Волна», то мы будем «Рябь».

— Что ты об этом думаешь? — спросил Карл.

— О том, чтобы называться «Рябью»? — переспросила Лори.

— Нет, о «Волне».

— Думаю, сейчас самое время для выпуска «Вестницы».

— Простите мне мое собственное, не всегда серьезное, мнение, — заявил Алекс, — но я думаю, что мы должны поторопиться с выпуском, пока остальных членов редколлегии не смыло мощной «Волной».

— Передайте всем членам редколлегии, — решительно сказала Лори, — в воскресенье в два часа экстренное заседание у меня дома. И постарайтесь, чтобы там не было никого из «Волны».

Вечером Лори сидела одна в своей комнате. Всю вторую половину дня она была слишком поглощена мыслями о «Волне», чтобы позволить себе какие-то чувства, касающиеся Дэвида. Им и раньше случалось ссориться. Но в начале недели они договорились, что этим вечером Дэвид зайдет за ней, а на часах уже половина одиннадцатого… Было ясно, что он не придет, однако, Лори не могла в это поверить. Они встречались, начиная с десятого класса и вдруг такой пустяк, как «Волна», всё разрушил. Вот только «Волна» — совсем не пустяк! Теперь уже — нет.

Несколько раз за вечер миссис Сондерс поднималась к ней в комнату и спрашивала, не хочет ли она поговорить, но Лори не хотела. Мама всегда бывала избыточно обеспокоенной, но дело было в том, что на сей раз, похоже, было о чем беспокоиться. Лори сидела за столом, пытаясь написать что-нибудь о «Волне» для «Вестницы», но лист бумаги перед ней оставался все таким же чистым, если не считать нескольких разводов от упавших на него слезинок.

В дверь постучали, и Лори поспешила вытереть глаза. Впрочем, мама все равно увидит, что она плакала.

— Мне не хочется разговаривать, мам, — громко сказала она.

Но дверь все равно открылась.

— Это не мама, детка.

— Папа? — Лори была удивлена. Не то, чтобы они с отцом не были дружны, но, в отличие от мамы, он, как правило, не вмешивался в ее дела. Разве что они имели какое-то отношение к гольфу.

— Можно войти? — спросил отец.

— Да, папа, — улыбнулась Лори, — учитывая, что ты уже вошел…

Мистер Сондерс кивнул.

— Извини за вторжение, детка, но мы с мамой очень обеспокоены.

— Она рассказала тебе, что Дэвид меня бросил?

— Э-э-э… Да… — замялся отец. — И я очень сожалею об этом, правда… Я считал его хорошим парнем.

— Так и было, — ответила Лори.

«До „Волны“», — подумала она.

— Но я… э… Меня беспокоит еще кое-что, Лори… То, что я услышал в гольф-клубе.

По пятницам мистер Сондерс уходил с работы пораньше, чтобы пообщаться с приятелями и размяться игрой в гольф перед заходом солнца.

— Что, папа?

— Сегодня после уроков избили одного парня, — ответил он. — Я услышал об этом из вторых рук, так что за точность не ручаюсь. Судя по всему, в школе был какой-то сбор, и он отказался вступить в эту игру «Волну» или высказался о ней критически.

Лори лишилась дара речи.

— Родители парня живут по соседству с одним из моих партнеров по гольфу. Они переехали только в этом году, так что парень, должен быть в школе новеньким.

— Именно это делает его отличным кандидатом для вступления в «Волну», — сказала Лори.

— Возможно, — сказал мистер Сондерс. — Но, Лори, этот парень еврей. Не в этом ли причина?..

Лори уставилась на отца:

— Ты же не думаешь… Папа, как ты мог поверить во что-то подобное? То есть, мне не нравится «Волна», но это совсем не то, папа, клянусь тебе!

— Ты уверена? — спросил отец.

— Ну, я… э… Я знаю всех, кто с самого начала был в «Волне». Я сама была там, когда это начиналось. Идея заключалась в том, чтобы показать, как могло возникнуть нечто вроде германского нацизма. А вовсе не для того, чтобы превратить нас в юных нацистов! Это… Это…

— Похоже, что процесс вышел из-под контроля, Лори, — сказал отец. — Не так ли?

От потрясения Лори не могла ничего сказать, лишь кивнула.

— Несколько человек предложили сходить в понедельник в школу поговорить с директором, — продолжил мистер Сондерс. — Так, знаешь, на всякий случай.

Лори опять кивнула:

— Мы готовим специальный выпуск «Вестницы». Хотим все осветить подробно.

Помолчав, отец сказал:

— Это хорошее дело, детка. Но только будь осторожна, о-кей?

— Я буду осторожна, папа, — сказала Лори. — Обещаю тебе.

Глава 13

За три года у Лори вошло в привычку во время футбольного сезона ходить с Эми на все субботние игры. Это и понятно — Дэвид играл в команде, да и Эми искала себе постоянного бойфренда в основном среди футболистов.

В эту субботу Лори не терпелось увидеться с подружкой, чтобы рассказать о том, что стало ей известно. Лори удивлялась тому, как сильно Эми увлеклась «Волной», но теперь — она была в этом уверена — узнав про избиение парня, Эми быстро образумится. Кроме того, Лори остро нуждалась в том, чтобы поговорить с ней о Дэвиде. Она все еще не могла понять, как такая дурацкая затея, как «Волна», могла заставить Дэвида порвать с ней. Может быть, Эми известно что-то, чего она не знает. Эми могла бы даже поговорить с Дэвидом о ней…

Лори пришла на стадион к самому началу игры. Такого наплыва болельщиков в этом году еще не было, и Лори не сразу разглядела светлые кудряшки Эми среди переполненных трибун. Она сидела далеко вверху — почти в самом последнем ряду.

Лори побежала было к ней по проходу, но кто-то крикнул: «Стой!», и она остановилась.

Обернувшись, она увидела Брэда, который направлялся к ней.

— О! Это ты? Привет, Лори! Не узнал тебя сзади, — сказал он, приветствуя ее салютом «Волны».

Лори стояла, не двигаясь.

Брэд нахмурился:

— Ну же, Лори! Отдай мне салют и можешь подниматься, — сказал он.

— О чем это ты, Брэд? — спросила Лори.

— Ты знаешь — салют «Волны»!

— Ты хочешь сказать, что я не могу пройти на трибуну, не отдав салюта?

Брэд сконфуженно огляделся по сторонам:

— Они так решили.

— Кто это — «они»? — переспросила Лори.

— Ну, ты же знаешь! «Волна»!

— Почему же тогда «они»? Ты, разве, не член «Волны»? Ты же в классе мистера Росса!

Брэд пожал плечами:

— Так и есть. Слушай, в чем дело? Отдай мне салют и можешь проходить.

Лори посмотрела на переполненные трибуны:

— Хочешь сказать, что каждый из тех, кто там сидит, отдал тебе салют?

— Ну, да. В этом секторе.

— А если я хочу пройти наверх, но не хочу отдавать салют? — сердито спросила она.

— Так нельзя!

— Кто сказал, что нельзя? — громко спросила Лори. Несколько человек повернулись в их сторону.

Брэд покраснел:

— Лори, послушай, — тихо сказал он. — Да отдай ты мне этот дурацкий салют.

Но Лори была непреклонна:

— Нет! Это смешно! Даже ты понимаешь, что это смешно.

Брэд чувствовал себя очень неловко. Снова оглядевшись по сторонам, он сказал:

— Ладно, не надо салюта, проходи. Вряд ли на нас кто-нибудь смотрит.

Но Лори вдруг расхотелось подниматься на трибуну: пробираться украдкой в ряды «Волны» — это уже слишком! Даже некоторые из членов «Волны» — как, например, Брэд — видели всю абсурдность происходящего.

— Брэд, — сказала она, — если ты понимаешь, что это глупо, почему ты это делаешь? Почему участвуешь в этом?

— Послушай, Лори, я не могу сейчас говорить, — ответил Брэд. — Игра начинается, мне поручено пропускать людей на трибуны. У меня слишком много работы.

— Ты боишься? — спросила Лори. — Боишься того, что могут с тобой сделать другие члены «Волны», если ты не будешь с ними заодно?

Брэд открыл рот, но несколько секунд не мог произнести ни звука. Наконец он сказал:

— Я никого не боюсь, Лори! А тебе лучше заткнуться. Имей в виду — многие обратили внимание, что тебя не было вчера на сборе.

— Да? И что из того?

— Ничего! Я просто сообщил тебе — и всё.

Лори насторожилась. Что он хочет этим сказать? Но игра на поле уже началась, и ее слова, обращенные к уходящему Брэду, потонули в шуме толпы.

В воскресенье после обеда гостиная Сондерсов усилиями Лори и ее коллег по «Вестнице» была превращена в отдел новостей. Готовился специальный выпуск газеты, почти полностью посвященный «Волне». Присутствовала только часть редколлегии, и, когда Лори спросила у них, где остальные, возникло легкое замешательство. Наконец, Карл сказал:

— Сдается мне, что кое-кто из наших боевых товарищей опасается навлечь на себя гнев «Волны».

Лори обвела глазами членов редколлегии, которые кивали, соглашаясь с мнением Карла.

— Жалкие бесхребетные амебы! — крикнул Алекс, вскакивая и поднимая кулак над головой. — Я клянусь бороться с «Волной» до конца! Свобода или прыщи!

Он оглядел недоумевающие лица.

— Я подумал, что прыщи — это похуже смерти будет, — пояснил он.

— Сядь, Алекс, — сказал кто-то.

Алекс сел, и ребята снова занялись подготовкой выпуска. Но Лори видела, что все они остро ощущают отсутствие коллег.

Специальный выпуск, посвященный «Волне», должен был включать письмо анонимного юниора и репортаж Карла об избитом десятикласснике.

Оказалось, что пара хулиганов, которые били парня, не нанесли ему серьезных телесных повреждений. Была также некоторая неопределенность по поводу того, касалось ли избиение «Волны» или «Волна» была всего лишь предлогом, который использовали хулиганы, чтобы начать драку. Так или иначе, но один из хулиганов обозвал парня грязным жидом. Родители парня сказали Карлу, что они забрали сына из школы и собираются в понедельник утром лично поговорить с директором Оуэнсом.

Было еще несколько интервью с взволнованными родителями и озабоченными учителями. Но самой острой была редакционная статья, над которой Лори просидела почти всю субботу. Она порицала «Волну» как опасное и оболванивающее движение, подавляющее свободу слова и мысли и подрывающее устои государства. Она подчеркивала, что «Волна» уже причинила больше вреда, чем пользы (даже с «Волной» «Гладиаторы „Гордона“» проиграли Кларкстауну со счетом 42:6) и предостерегала, что если «Волну» не остановить, будет еще хуже.

Карл и Алекс сказали, что завтра прямо с утра отнесут газету в типографию, и к обеду номер будет готов.

Глава 14

Было еще одно дело, которое нужно было успеть сделать до выхода газеты. Лори намеревалась в понедельник утром найти Эми и все ей рассказать. Она была уверена: как только Эми прочтет газету, она поймет, что собой представляет «Волна», и изменит свое отношение к ней. Лори хотела заранее предупредить подругу, чтобы та успела выйти из «Волны» до начала любых неожиданностей.

Она нашла Эми в школьной библиотеке и дала ей прочесть редакторскую статью. Эми читала, и ее рот открывался все шире и шире. Наконец она посмотрела на Лори:

— Что ты собираешься с этим делать?

— Я опубликую это в газете, — ответила Лори.

— Ты не можешь писать такое о «Волне»! — возмутилась Эми.

— Почему? — спросила Лори. — Это же правда! «Волна» превратилась в навязчивую идею. Никто больше не хочет думать своей головой!

— Да ну, брось! — воскликнула Эми. — Ты просто не в себе. Это ссора с Дэвидом так на тебя действует.

Лори запротестовала:

— Эми, я серьезно! «Волна» приносит вред! Люди тянутся за ней, как стадо овец. Я не верю, что после того, что ты сейчас прочитала, ты останешься в ней. Разве ты не понимаешь, что такое «Волна»? Все забыли, кто они есть на самом деле. Это как «Ночь живых мертвецов»[8]! Почему ты стремишься в этом участвовать?

— Потому что это означает, что никто не лучше других, — это во-первых! — ответила Эми. — С тех пор, как мы с тобой подружились, я постоянно за тобой тянусь. Но теперь я чувствую, что больше не должна с тобой соревноваться, мне даже не обязательно, чтобы у меня был бойфренд-футболист, как у тебя! И если я сама этого не захочу, то мне не нужно будет получать такие же оценки, как у тебя, Лори! Впервые за три года я чувствую, что мне не надо стремиться быть такой, как Лори Сондерс, — люди все равно будут меня любить!

Лори почувствовала, как по ее телу пробежал холодок.

— Я… я… я всегда это знала, — произнесла она, запинаясь. — Мне все время хотелось с тобой об этом поговорить…

— Неужели тебе не известно, что половина родителей в школе говорят своим детям: «Почему ты не можешь быть таким, как Лори Сондерс»? — спросила Эми. — Давай начистоту: ты против «Волны» по одной единственной причине — ты больше не принцесса!

Лори остолбенела. Даже ее лучшая подруга, такая умница, против нее… И всё из-за этой «Волны»! Лори разозлилась:

— Ну что ж! Я опубликую это! — сказала она.

Эми, искоса взглянув на нее, произнесла:

— Не стоит, Лори…

Но Лори тряхнула головой:

— Я уже опубликовала! — сказала она. — Я сама знаю, что мне делать!

Внезапно она почувствовала полную отчужденность подруги.

Эми посмотрела на часы.

— Мне нужно идти, — сказала она и вышла, оставив Лори в библиотеке в полном одиночестве.

Никогда еще «Вестницу» не расхватывали с такой быстротой, как в этот день. Гул стоял от новостей. До этого мало кто знал об избиении десятиклассника, и уж конечно, никто раньше не слышал рассказ анонима. Как только эти истории появились в газете, по школе стали циркулировать и другие рассказы о притеснениях и нападках, направленных на тех, кто так или иначе противостоял «Волне».

Ходили и другие слухи: возмущенные учителя и родители все утро провели в кабинете директора Оуэнса, и теперь школьные психологи уже начали беседовать с учениками. Атмосфера в классах и коридорах была неспокойной.

Бен Росс положил свой экземпляр «Вестницы» на стол в учительской и потер виски. У него вдруг сильно заболела голова. Что-то пошло не так, и Росс догадывался, что обвиняют в этом его. Это ужасное, невероятное избиение! Чем сможет он оправдать эксперимент, приведший к таким последствиям?

Кроме того, он с удивлением поймал себя на том, что его огорчает поражение футбольной команды в игре с Кларкстауном. Странно! Он же никогда не интересовался школьным спортом! Неужели это из-за «Волны»? На прошлой неделе у него ни с того ни с сего возникло ощущение, что если футбольная команда победит, это окажется сильным аргументом в пользу «Волны»…

Но позвольте, с каких это пор он желает успеха «Волне»?! Успех или провал «Волны» — совсем не это было главным в его эксперименте. Ему следовало интересоваться тем, что вынесли его ученики из «Волны», а не самой «Волной».

В учительской была аптечка, со всевозможными аспиринсодержащими и не содержащими его средствами от головной боли. Один приятель заметил однажды, что если наибольшее число самоубийств случается в среде врачей, то учителя должны быть больше всех подвержены приступам головной боли.

Бен вытряхнул из пузырька три таблетки и собрался идти за водой. Но, подойдя к двери учительской, остановился. Снаружи разговаривали двое мужчин. Одного из них Бен узнал — это был Норм Шиллер. Второй голос был ему незнаком. Похоже, что кто-то остановил тренера на пороге, когда он собирался войти в учительскую. Бен прислушался.

— …и выеденного яйца не стоило! — говорил Шиллер. — Конечно, это оказало на них психологическое воздействие, заставило думать, что они могут выиграть. Но на поле у них ничего не вышло. Никакие волны на свете не могут сравниться с правильным выбором квотербека!

— Если хотите знать мое мнение, Росс изрядно промыл мозги этим ребятам, — сказал второй собеседник. — Не знаю, что он там задумал, но мне это не нравится! И никому из тех учителей, с которыми я разговаривал, тоже! Кто дал ему такое право?!

— Не спрашивайте меня, — сказал Шиллер.

Дверь приоткрылась, и Бен, быстро отбежав назад, спрятался в маленькой туалетной комнате, примыкавшей к учительской. Сердце его колотилось, головная боль усилилась. Он проглотил аспирин, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Кого он боялся там увидеть? Учителя истории, ненароком очутившегося в роли диктатора?

Дэвид Коллинз недоумевал: ну почему, почему люди не хотят вступать в «Волну»?! Это же то, что каждый должен сделать в первую очередь, чтобы раз и навсегда прекратить всякие разногласия. Все бы тогда действовали на равных, как одна команда. А они смеются и говорят, что «Волна» совсем даже не помогла выиграть субботнюю игру… Чего они ждали? Ведь «Волна» — это не чудодейственное лекарство! Футбольная команда узнала о «Волне» ровно за пять дней до игры! Что действительно изменилось — так это дух и настрой команды.

Он, Роберт Биллингс и еще несколько ребят из класса мистера Росса стояли на школьном газоне и читали «Вестницу „Гордона“». Статья Лори расстроила Дэвида. Он не слышал, чтобы кто-то кого-то притеснял или избивал, и поэтому был уверен, что она и ее редколлегия все выдумали. Историю про десятиклассника, изложенную в письме без подписи, он тоже никогда не слышал. Ну, хорошо — Лори не хочет участвовать в «Волне», что его, конечно, огорчает. Но почему она и ей подобные не могут просто оставить их движение в покое?! Почему они на него нападают?

Стоящего рядом с ним Роберта статья Лори привела в бешенство:

— Все это неправда! — возмущенно сказал он. — Она не имеет права такое писать!

— Не это главное, — сказал ему Дэвид. — Никого не волнует, что Лори пишет, и что она должна писать.

— Ты это серьезно? — спросил Роберт. — Каждый, кто это прочтет, получит совершенно неправильное представление о «Волне»!

— Я говорила ей не публиковать это! — сказала Эми.

— Спокойно! — сказал Дэвид. — Нет такого закона, что люди должны верить в то, что мы пытаемся сделать. Но, если мы будем продолжать, все это увидят. Они увидят, что «Волна» — это хорошее дело.

— Да, но если мы не будем начеку, — сказал Эрик, — эти люди нам всё испортят! Вы слышали, какие ходят слухи? Говорят, что к директору приходили жаловаться родители и учителя. Что вы на это скажете? При таком раскладе никому уже не придется увидеть, на что способна «Волна»!

— Это всё из-за Лори Сондерс, — решительно заявил Роберт. — Ее нужно остановить!

Злоба, прозвучавшая в его голосе, покоробила Дэвида.

— Эй, подожди, — начал он, но Брайен его перебил:

— Не беспокойся, Роберт. Мы с Дэвидом позаботимся о Лори. Верно, Дэйв?

Дэвид открыл было рот, но почувствовал на плече руку Брайена, легонько подталкивающую его в сторону от группы. Роберта слова Брайена успокоили, он согласно кивнул.

— Послушай, — прошептал Брайен, когда они с Дэвидом отошли, — только ты один можешь остановить Лори, больше никто!

— Да, но мне не нравится позиция Роберта, — так же шепотом ответил Дэвид. — Получается, что мы должны разделаться с каждым, кто нам противостоит. Это в корне противоречит нашему подходу.

— Дэйв, послушай. Роберт иногда страдает избытком энтузиазма. Но согласись — тут он прав. Если Лори не перестанет писать такие статьи, «Волне» конец. Просто попроси ее снизить градус. Тебя она послушает.

— Я не знаю, Брайен…

— Мы подождем ее после школы, и ты с ней поговоришь, хорошо?

Дэвид неохотно кивнул:

— Попытаюсь…

Глава 15

Кристи Росс торопилась домой после занятий со школьным хором. Муж исчез из школы в середине дня, и она догадывалась почему. Дома она застала его над книгой о гитлерюгенд.

— Что произошло? — спросила она.

Не поднимая головы от книги, Бен раздраженно ответил:

— Я ушел пораньше. Я… э… плохо себя почувствовал. А сейчас мне надо побыть одному, Крис. Я должен подготовиться к завтрашнему дню.

— Милый, мне нужно с тобой поговорить… — умоляюще начала было Кристи.

— С этим нельзя подождать? — оборвал ее Бен. — Я должен успеть подготовить это к завтрашнему уроку!

— Именно об этом я и хочу с тобой поговорить! — Кристи ткнула пальцем в книгу. — О «Волне»! Ты представляешь, что творится в школе, Бен? Оставим в стороне то, что половина класса сбегает с моих уроков к тебе. Но твоя «Волна» подрывает жизнь уже всей школы — это ты понимаешь?! Учителя останавливают меня в коридоре и спрашивают, что ты задумал! И еще они жалуются директору!

— Да знаю, знаю! Они просто не понимают, что я пытаюсь сделать, — вот и жалуются! — ответил Бен.

— Ты это серьезно? — спросила жена. — А известно ли тебе, что школьные психологи уже начали беседовать с твоими учениками? Сам-то ты понимаешь, что делаешь? Потому что все остальные в школе уверены, что не понимаешь.

— Думаешь, я не знаю? — вскинулся Бен. — Знаю всё, что обо мне говорят. Что я стремлюсь к власти… тешу свое эго…

— А тебе не приходило в голову, что они могут быть правы? — спросила Кристи. — Вспомни с чего ты начал. Ты уверен, что твоя цель та же, что была в начале?

Бен взъерошил волосы. «Волна» доставляет ему слишком уж много беспокойства…

— Кристи, я надеялся, ты на моей стороне! — Втайне он понимал, что жена права.

— Да на твоей я стороне! Но в последние дни я смотрю на тебя и не узнаю! Ты так втянулся в эту роль в школе, что и дома с ней не расстаешься, даже когда спишь! Мне уже приходилось видеть тебя таким прежде. Милый, с этим пора кончать!

— Я знаю. С твоей точки зрения я утратил чувство меры. Но я не могу прекратить это сейчас. — Он устало покачал головой. — Пока еще не могу…

— Так когда же? — в сердцах спросила Кристи. — После того, как ты или кто-то из твоих учеников сделаете такое, о чем вы все пожалеете?!

— Думаешь, я этого не боюсь? — спросил Бен. — Думаешь, меня это не беспокоит? Но этот эксперимент придумал я, а они подхватили. Если я прекращу его сейчас, получится ни то, ни сё! Это только запутает их окончательно и ничему не научит!

— А ты позволь им выпутаться самим, — предложила Кристи.

Ощущая собственное бессилие, Бен вскочил и заорал:

— Нет! Я не сделаю этого! Я не могу так поступить! Я их учитель, это я втянул учеников в эту затею. Признаю, что позволил эксперименту затянуться. Но они зашли слишком далеко, чтобы вот так вдруг взять и всё бросить. Я должен подтолкнуть их к пониманию сути! Может быть, сейчас я преподаю им главный в их жизни урок!

На Кристи его тирада не произвела впечатления.

— Надеюсь, директор Оуэнс будет с тобой согласен. Он поймал меня у выхода и сказал, что весь день тебя искал. Завтра утром он хочет тебя видеть.

В редколлегии «Вестницы» царило ликование. Свежий выпуск имел такой успех, что к концу дня не осталось ни одного экземпляра. Более того — учителя, администрация и даже школьники целый день не переставали благодарить газетчиков за то, что они осветили тёмную сторону «Волны». Появились слухи, что некоторые члены «Волны» уже покинули ее.

Конечно, одного выпуска было недостаточно, чтобы остановить «Волну», набравшую за последнюю неделю штормовую силу. Но, всё же, это был серьезный удар по движению, хоть Карл и пророчил новые нападки на тех, кто не вступил в «Волну». И даже новые драки.

Как обычно, Лори уходила из редакции последней. Ее коллеги были горазды порезвиться, но, когда дело доходило до уборки, все вдруг куда-то исчезали. Вступив в начале года в должность главного редактора, Лори была неприятно поражена тем, как выглядит этот «важный пост» на самом деле: ей приходилось выполнять все мелкие пустяшные дела, которые никому не хочется делать. Сегодня, например, на её долю выпала уборка помещения после того, как все разошлись по домам…

Лори справилась с уборкой, когда на улице уже стемнело, а в школе, скорее всего, никого, кроме нее, не осталось. Заперев дверь редакции, она выключила свет, и нервозность, не отпускавшая ее всю неделю, тут же обнаружила себя. «Волна», несомненно, пострадала от ран, нанесенных ей «Вестницей», но в школе «Гордон» её положение было все так же прочно, и Лори боялась, что её, как руководителя газеты… «Ну-ну! — стала успокаивать она себя. — Не будь дурой! У тебя просто мания преследования. „Волна“ — не более чем упражнение по истории, которое слегка вышло из-под контроля. Бояться совершенно нечего!»

Лори шла темным коридором к своему шкафчику, чтобы положить книги, которые сегодня ей не понадобятся. В опустевшей школе стояла жуткая тишина. Впервые она услышала звуки, не воспринимаемые раньше: потрескивание электрического тока в проводах, ведущих к звонку и детекторам дыма; бульканье и всплески в лаборатории (наверное, там оставили на ночь какой-то химический опыт); необычно громкое и гулкое эхо от ее собственных туфель, ударяющих по твердому полу…

В нескольких шагах от шкафчика Лори застыла как вкопанная — на дверце красными буквами было написано «Враг». Самым громким звуком стало участившееся биение сердца. «Успокойся, — сказала она себе. — Просто кто-то пытается тебя напугать». Через силу она стала набирать код замка, но остановилась, прислушиваясь. Что это? Шаги?

Лори медленно попятилась от шкафчика, терпя поражение в битве с собственным растущим страхом. Развернувшись, она направилась к выходу. Таинственный топот, вроде бы, усилился, и Лори прибавила ходу. Шаги стали еще громче, и вдруг все лампы в дальнем конце коридора погасли. В ужасе Лори заметалась. Кто это был? Кто там?..

…Она не сразу осознала, что бежит к выходу. Ей казалось, что коридор никогда не кончится! Добежав, наконец, до двойной металлической двери, она толкнула бедром открывающую штангу, но дверь оказалась запертой!

Перепуганная Лори кинулась ко второй паре дверей, и — о, счастье! — они открылись. Лори вылетела в прохладную тьму и припустила во весь дух.

…Бежала она долго, но, в конце концов, выдохлась и перешла на шаг, прижимая к груди учебники и тяжело дыша. Теперь-то она чувствовала себя в безопасности.

Дэвид сидел в минивэне Брайена на пассажирском месте. Они поджидали Лори возле ночных теннисных кортов. Дэвид знал, что, возвращаясь из школы в темноте, Лори всегда идет этой дорогой, где яркий свет с кортов позволяет ей чувствовать себя увереннее. Они уже почти час сидели в машине. Брайенна водительском месте не сводил глаз с бокового зеркала, высматривая Лори, и насвистывал какую-то песню, настолько перевирая мелодию, что Дэвид никак не мог угадать её. Он наблюдал за теннисистами, слушая однообразный перестук отбиваемых мячей.

— Брайен, можно тебя спросить? — после долгого молчания сказал Дэвид.

— Что?

— Что это ты свистишь?

Брайен удивился.

— «Возьми меня с собой на бейсбол», — он просвистел еще пару тактов. В его исполнении песня была совершенно неузнаваема. — Узнал? — спросил он Дэвида.

Тот кивнул:

— Да-да, конечно, — и снова уставился на игроков.

— Вот она! — сказал Брайен, откинувшись на спинку сиденья.

Дэвид повернулся и посмотрел в сторону жилого массива. Лори быстро шла по тротуару. Взявшись за ручку дверцы, Дэвид сказал:

— О-кей, я сам этим займусь.

— И смотри, чтобы она поняла, — сказал Брайен. — Больше мы шутки шутить не будем.

— Само собой, — ответил Дэвид, выходя из машины. Теперь уже и Брайен заговорил как Роберт…

Дэвид спешил, еще не зная, что будет делать, когда догонит ее. Единственное, в чем он был уверен, — лучше, если это сделает он, а не Брайен. Он догнал ее, но Лори не остановилась, и ему пришлось идти быстро, чтобы не отстать.

— Лори, подожди, — позвал он. — Мне нужно с тобой поговорить. Это важно!

Лори замедлила шаг и посмотрела назад.

— Все в порядке, там никого нет — я один, — сказал Дэвид.

Остановились. Было видно, как тяжело она дышит и как судорожно сжимает книги.

— Странно видеть тебя одного. Где же твоя армия?

Дэвид пропустил выпад мимо ушей и начал было требовать выслушать его. Лори отрезала:

— Мы уже всё друг другу сказали, если ты помнишь, — ответила она. — Я не собираюсь начинать все сначала. Оставь меня!

Против своей воли Дэвид почувствовал нарастающее раздражение. Она даже выслушать его не хочет!

— Лори, ты должна прекратить писать против «Волны»! Все беды из-за тебя!

— Нет, Дэвид! Все беды из-за «Волны»!

— Ты не права! — настаивал он. — Лори, мы хотим, чтобы ты была с нами, а не против нас.

— Можете меня вычеркнуть! — ответила Лори. — Я говорила тебе, что я выхожу из «Волны». Это уже не игра! От нее страдают люди!

Она повернулась и пошла, но Дэвид не отставал.

— Это был несчастный случай! — сказал он. — Те типы просто использовали «Волну» как предлог, чтобы напасть на парня. Разве это не ясно? «Волна» по-прежнему хочет всем добра. Как ты этого не понимаешь? Это может стать совершенно новой системой. И мы можем сделать это!

— Да ничего вы не можете! И, пожалуйста, без меня!

Дэвид понял, что, если ее не остановить, она уйдет. Это же просто несправедливо, что один человек может все испортить! Он должен ее убедить. Он должен! Он схватил Лори за руку…

— Отстань от меня! — закричала она, пытаясь вырваться из крепкого капкана.

— Лори, остановись!

— Дэвид, пусти!

— Прекрати писать свои статьи! Оставь «Волну» в покое! Ты всем мешаешь!

— Я буду писать всё, что захочу! Ты не сможешь меня остановить!

Разозлившись, Дэвид схватил ее за вторую руку. Почему она такая упрямая? Почему не хочет видеть, сколько хорошего может сделать «Волна»?

— Мы можем тебя остановить, и мы это сделаем! — закричал он.

Но Лори только сильнее стала вырываться из его рук.

— Я тебя ненавижу! — крикнула она. — Я ненавижу «Волну»! Я всех вас ненавижу!

Ее слова хлестали Дэвида по лицу, как пощечины. Вне себя от гнева, он заорал, отталкивая ее:

— Заткнись же!

Лори упала на травяной газон, учебники разлетелись в разные стороны. Ошарашенный содеянным, Дэвид отпрянул. При виде Лори, лежащей на земле, он перепугался. Упав на колени, он обнял ее:

— Черт! Лори, ты не ушиблась?

Лори только мотнула головой — слезы мешали ей говорить.

Дэвид прижал ее к себе:

— Прости меня, — прошептал он.

Он чувствовал, как она дрожит, и удивлялся, как, черт побери, он мог сотворить такое?! Что могло заставить его причинить боль девушке, которую он всё еще по-настоящему любит? Приподнявшись, Лори села, продолжая всхлипывать и ловить ртом воздух. Дэвид не верил себе! Он ощущал себя словно после гипноза. …Какая сила владела им в эти дни, вынудив совершить такую глупость? Ведь он сам только что отрицал, что «Волна» может причинить кому-то зло, и тут же напал на Лори, свою девушку, — во имя «Волны»!

Как бы нелепо это не выглядело, но Дэвид почувствовал, что он ошибался. И главное — то, что смогло заставить его сделать это, было ошибкой. Да! Все было ошибкой!

Мимо них по улице медленно прокатил минивэн Брайена и скрылся в темноте.

Этим же вечером Кристи вошла в комнату, где работал муж.

— Бен, — твердо сказала она. — Прости, что прерываю твои занятия, но я должна сказать тебе нечто важное.

Бен откинулся на спинку стула и выжидательно посмотрел на жену.

— Бен, ты должен завтра же положить конец «Волне». Я знаю, как много она для тебя значит, и как это важно — по-твоему — для твоих учеников. Но я говорю тебе — «Волну» надо прекратить!

— Как ты можешь такое говорить?

— Могу, Бен, ибо, если ты этого не сделаешь, то, будь уверен, это сделает Оуэнс. А если «Волну» прекратит он, то, поверь мне, это будет означать провал твоего эксперимента. Я весь вечер думала о том, чего же ты пытался достичь, и, кажется, начинаю понимать. Но, скажи мне, тогда, в самом начале, думал ли ты о том, что произойдет, если это не сработает? Представлял ли ты себе, что под угрозу поставлена твоя репутация учителя? Если дело пошло так плохо, думаешь, родители по-прежнему будут посылать детей в твой класс?

— Тебе не кажется, что ты сгущаешь краски?

— Нет. Тебе вообще приходило в голову, что ты не только себя подвергаешь опасности, но и меня тоже? Кое-кто думает, что, раз я твоя жена, то я тоже причастна к этому волновому идиотизму! Разве это справедливо? Я думать не могу спокойно, что после двух лет в школе «Гордон» ты можешь погубить свою карьеру! Завтра же ты это прекратишь, Бен! Ты пойдешь к директору и скажешь ему, что все закончилось!

— Кристи, ну как ты можешь? Разве я могу за день все прекратить и при этом не утратить доверия учеников?

— Ты должен что-то придумать, Бен! Другого выхода нет!

Бен потер лоб, думая о завтрашней встрече с директором. Оуэнс — человек неплохой, способный воспринимать свежие идеи и идти на эксперименты, но сейчас на него оказывают колоссальное давление. С одной стороны — родители и учителя, которые вооружились против «Волны» и давят на него, требуя вмешаться и положить этому конец. А с другой стороны — только он, Бен Росс, умоляющий не вмешиваться и пытающийся объяснить, что внезапное прекращение «Волны» может причинить ученикам сильное потрясение. Так много сил было вложено! Прекратить «Волну» без объяснений — все равно, что бросить книгу недочитанной. Тем не менее, Кристи права. Бен тоже понимал, что «Волну» пора прекращать. Вопрос был не в том — когда это сделать, а — как. Школьники всё должны сделать сами, они должны понять, почему это необходимо. Иначе урок будет не впрок — все усилия, вложенные в эксперимент, пропадут зря.

— Кристи, — сказал Бен, — я знаю, что пора кончать, но пока не вижу как.

Жена устало вздохнула.

— И ты собираешься завтра сказать это директору? «Я знаю, что „Волну“ пора усмирить, но не знаю как»? Бен, тебя ведь считают лидером «Волны»! Ты — тот, за кем должны идти не раздумывая!

Её сарказм оставил Бена равнодушным, но он понимал, что и тут она права. Увлеченные «Волной» ученики вознесли его на такую высоту, которой он не ожидал. Но правдой было и то, что он не слишком сопротивлялся этому. Следовало признать, что до того, как дела пошли плохо, ему нравились эти мимолетные проявления лидерства: класс, переполненный учениками, выполняющими его команды; созданная им эмблема «Волны», развешанная по всей школе, и даже телохранитель! Ему приходилось читать о притягательности власти, а сейчас он ощутил это на себе. Бен взъерошил волосы. Члены «Волны» были не единственными, кому власть преподала урок, — их учитель тоже должен был его усвоить.

— Бен, — позвала Кристи.

— Да, да, знаю… Я думаю, — ответил он.

Был еще один аспект. Допустим, он придумает, что делать. Допустим, завтра он резко и бесповоротно покончит с этим. Пойдут ли они за ним тогда? Внезапно Бену стало ясно, что нужно делать.

— О-кей, Кристи. Я придумал.

Жена посмотрела на него с сомнением.

— Ты уверен, что это сработает?

Бен мотнул головой:

— Нет, но очень на это надеюсь.

Кристи кивнула и посмотрела на часы. Время было позднее, да и она устала. Склонившись к мужу, она поцеловала его в лоб. Лоб был влажен от пота.

— Пойдешь спать?

— Скоро пойду, — ответил он.

Кристи ушла в спальню, а Бен еще раз проверил в уме свой план и, довольный результатом, встал, собираясь идти спать. Но не успел он выключить свет, как в дверь позвонили. Бен устало потер глаза и поплелся к входной двери.

— Кто там?

— Это Дэвид Коллинз и Лори Сондерс, мистер Росс!

Бен удивленно открыл дверь.

— Что стряслось? — спросил он.

— Мистер Росс, нам нужно с вами поговорить, — сказал Дэвид. — Это очень важно.

— Хорошо. Входите, — пригласил Бен.

Когда Дэвид и Лори вошли в гостиную, Бен заметил, что они оба взвинчены. Неужели что-нибудь еще случилось из-за «Волны»? Не дай Бог! Гости сели на диван, и Дэвид подался вперед.

— Мистер Росс, вы должны нам помочь, — сказал он. Голос выдавал его сильное волнение.

— В чем дело? Что стряслось?

— Это все «Волна», — продолжал Дэвид.

— Мистер Росс, — вмешалась Лори, — мы знаем, как для вас это важно, но дело зашло слишком далеко.

Не успел Росс ответить, как Дэвид добавил:

— Они подчинили себе всех, мистер Росс. Против них слова нельзя сказать. Люди боятся говорить.

— Все запуганы, — сказала Лори. — Люди не только боятся выступать против «Волны», они боятся, что с ними может случиться что-то плохое, если выразят несогласие.

Бен кивнул. Слова ребят несколько уменьшили его беспокойство по поводу «Волны». Если последовать совету Кристи и вспомнить об изначальной цели эксперимента, то страх, о котором говорят Лори и Дэвид, подтверждает, что эксперимент удался. Ведь «Волна» и была задумана для того, чтобы продемонстрировать школьникам, как жили люди в нацистской Германии. Страх и необходимость подчиняться — лучшего результата нельзя было и желать! Успех превзошел все ожидания.

— Даже поговорить спокойно нельзя, не боясь, что кто-нибудь услышит, — сказала Лори.

Бен только и мог опять кивнуть в ответ. Он вспомнил, как эти же ребята на уроке истории осуждали евреев, которые не отнеслись с должной серьезностью к угрозе нацизма, не сбежали из своих домов и гетто, когда до них стали доходить слухи о концлагерях и газовых камерах. Конечно, подумал Бен, какой здравомыслящий человек мог бы в такое поверить? А кто бы поверил, что такие славные ребята, как ученики школы «Гордон», способны превратиться в фашиствующее сообщество? Слаб человек, не хочет он замечать темную сторону в себе подобных!

Голос Дэвида вывел его из задумчивости:

— Я сегодня чуть не ударил Лори — и все из-за «Волны»! Не понимаю, что на меня нашло! Но я уверен — то же самое происходит почти с каждым членом «Волны»!

— Вы должны это прекратить! — сказала Лори.

— Я знаю, — ответил Бен. — И я это сделаю.

— Что вы собираетесь делать, мистер Росс? — спросил Дэвид.

Посвятить Лори и Дэвида в свой план — значит его сорвать. Необходимо, чтобы члены «Волны» сами поняли, что эксперимент удался на славу. А Бену оставалось бы только представить им доказательства. Если Дэвид или Лори расскажут завтра в школе, что мистер Росс намерен угробить «Волну», это вызовет сумятицу в мозгах учеников. «Волны» не станет, а они так и не поймут, почему. Или хуже того — они попытаются бороться с ним, защищая «Волну», несмотря на очевидность ее судьбы.

— Дэвид, Лори, — сказал он, — независимо от вашего решения, о нем пока не должны знать остальные. Я вам обещаю, что завтра я постараюсь помочь им сделать правильный выбор. Но я сделаю это так, как считаю нужным. Надеюсь, вы мне доверяете?

Визитеры неуверенно кивнули. Бен поднялся.

— Время позднее, ребята. Вам пора домой.

Они направились к выходу, но Бену вдруг пришла в голову новая идея.

— Послушайте, в школе у вас наверняка есть знакомые, которые никогда не были причастны к «Волне»… Нужны двое из тех, кого члены «Волны» не знают и не будут искать.

Дэвид задумался. Забавно, почти все, кого он знает, вступили в «Волну». Лори же сразу назвала двоих:

— Алекс Купер и Карл Блок. Они из редколлегии «Вестницы».

— Отлично, — сказал Бен. — Я попрошу вас завтра вернуться в класс, как ни в чем не бывало. Вы у меня не были, и мы ни о чем не говорили! Идет?

Дэвид кивнул, но Лори выглядела озадаченной.

— Я не знаю, мистер Росс…

— Это очень важно, — перебил ее Бен. — Вы должны вести себя так, будто ничего не случилось. Доверьтесь мне.

Лори неохотно согласилась. Бен распахнул перед ними дверь и оба скрылись в темноте.

Глава 16

На следующее утро в кабинете директора Оуэнса Бен нервно утирал платком пот со лба — это была реакция на удар директорского кулака по столу:

— Черт побери, Бен! Меня не интересует ваш эксперимент! Учителя жалуются, родители каждые пять минут звонят, требуя отчета о том, что тут происходит и что мы вытворяем с их детьми. Полагаете, я могу ответить им, что это эксперимент?! Вы вообще слышали о мальчишке, которого избили на прошлой неделе? Вчера здесь был его раввин. Человек два года провел в Освенциме! Ему плевать на ваш эксперимент!

Бен выпрямился на стуле:

— Мистер Оуэнс, я понимаю, в какое трудное положение вас поставил. «Волна» зашла слишком далеко. Я… — он набрал в грудь побольше воздуха, — я понимаю теперь, что совершил ошибку. Класс — это не научная лаборатория. Нельзя ставить опыты на людях. Особенно, на старшеклассниках, не предупредив их, что они участвуют в опыте. Но давайте забудем, что это была ошибка, которая зашла слишком далеко. Давайте посмотрим на это с другой стороны. В данный момент у нас есть двести школьников, которые считают, что «Волна» — это здорово! И я все еще могу их кое-чему научить. Мне нужно время до конца дня — не больше, я преподам им урок, которого они никогда не забудут.

Директор посмотрел на него скептически:

— А что я тем временем буду говорить их родителям и учителям, а?!

Бен снова промокнул платком лоб. Он знал, что рискует, но выбора не было. Он втянул их в это — ему и вытаскивать.

— Скажите им: я обещаю до вечера с этим покончить.

Оуэнс изумленно поднял брови:

— И как же именно вы собираетесь это сделать?

Бен коротко изложил свой план. Сосредоточенно выбивая трубку, директор обдумывал его слова. Повисла напряженная тишина. Наконец Оуэнс сказал:

— Буду с вами честен, Бен. Из-за вашей «Волны» сильно пострадала репутация школы «Гордон», что меня совсем не радует. Я дам вам сегодняшний день, но предупреждаю: если ваш план не сработает, мне придется попросить вас уволиться.

— Я понимаю, — кивнул Бен.

Директор Оуэнс встал и протянул ему руку.

— Надеюсь, у вас все получится, Бен, — сказал он официальным тоном. — Вы хороший учитель, мы не хотели бы вас потерять.

Выйдя из кабинета, Бен не слишком долго размышлял над словами директора — у него были другие заботы: надо было срочно разыскать Алекса Купера и Карла Блока.

На уроке истории, дождавшись внимания класса, Бен сказал:

— У меня есть для вас новость, касающаяся «Волны». В пять часов в актовом зале состоится собрание. Приглашаются только члены движения.

Дэвид улыбнулся и посмотрел на Лори.

— Причина собрания следующая, — продолжал мистер Росс. — «Волна» — это не просто эксперимент, ограниченный рамками класса, это гораздо шире. Да будет вам известно, что, начиная с прошлой недели, по всей стране учителя, так же, как и я, формировали и тренировали молодежные бригады, цель которых продемонстрировать всему народу путь к достижению лучшего общественного строя. Как вам должно быть известно, за последнюю декаду устойчивая двузначная инфляция сильно ослабила экономику страны. Сохраняется высокий уровень безработицы, показатели преступности хуже, чем когда-либо в обозримом прошлом. Никогда еще Соединенные Штаты не переживали такого падения нравов. Если эта тенденция не будет остановлена, то, как считает все большее число людей, включая основателей «Волны», страна обречена на серьезные потрясения.

Дэвид больше не улыбался. Это было совсем не то, что он ожидал услышать. Не похоже было, что мистер Росс намерен покончить с «Волной». Скорее наоборот — он собирается ее развивать!

— Мы должны доказать, что дисциплина, единство и действие могут коренным образом изменить страну! — сказал Росс. — Посмотрите, чего мы достигли в нашей школе всего за несколько дней! Если мы смогли добиться изменений здесь, мы сможем добиться их везде!

Лори недоуменно взглянула на Дэвида. Росс тем временем продолжал:

— На заводах, в больницах, в университетах — во всех учреждениях…

Дэвид вскочил и закричал, протестуя:

— Мистер Росс, мистер Росс!

— Сядь! — приказал Росс.

— Но, мистер Росс, вы же говорили…

Бен резко оборвал его:

— Сядь, я сказал! Не перебивай меня!

Не веря своим ушам, Дэвид сел, а мистер Росс продолжал:

— Теперь слушайте меня внимательно. Во время собрания по кабельному телевидению будет выступать основатель и национальный лидер «Волны». Он объявит о создании общенационального молодежного движения «Волна»!

Класс разразился аплодисментами. Это было уже слишком! Дэвид и Лори встали и повернулись к ребятам лицом.

— Подождите! — обратился к ним Дэвид. — Не слушайте его! Не слушайте! Он лжет!

— Неужели вы не понимаете, что он задумал?! — воскликнула Лори. — Неужели вы больше не в состоянии мыслить самостоятельно?

В классе наступила тишина. Все выжидающе смотрели на них.

Росс понимал, что действовать надо быстро, пока Лори и Дэвид не успели сказать слишком много. Он ошибся, попросив Лори и Дэвида ему довериться и не допуская, что они ослушаются. И теперь он вдруг понял, что от них можно ждать подвоха. Бен щелкнул пальцами.

— Роберт! Ты отвечаешь за класс, пока я не вернусь.

— Слушаюсь, мистер Росс!

— К директору! — сказал Росс, распахивая перед Лори и Дэвидом дверь.

Дэвид и Лори в сопровождении мистера Росса медленно пошли по коридору к кабинету директора. Из-за закрытой двери класса до них долетали голоса, скандировавшие: «Сила через дисциплину! Сила через единство! Сила через действие!»

— Мистер Росс, вы нам вчера солгали, — горько сказал Дэвид.

— Нет, Дэвид, я не лгал вам. Но я просил вас мне доверять, — ответил Росс.

— А почему мы должны вам доверять? — спросила Лори. — Ведь это вы придумали «Волну»!

Это был хороший вопрос. Бен не мог придумать никаких причин, по которым они должны ему доверять, но был уверен — должны! Он надеялся, что к концу дня они всё поймут.

Дэвид и Лори провели немало времени у двери кабинета директора, дожидаясь встречи с ним. Их угнетала уверенность, что мистер Росс обвел их вокруг пальца, заставив действовать с ним заодно — таким образом, они не могли предотвратить то, что вот-вот должно произойти: движение «Волна» школы «Гордон» вольется в общенациональное движение, которое развивалось в старших классах одновременно по всей стране.

У директора Оуэнса, когда он, наконец, удосужился их принять, сочувствия искать тоже не приходилось. На его столе лежал краткий отчет мистера Росса, и, хотя им не было видно, они догадывались, что там написано: «Лори и Дэвид сорвали урок». На все уговоры остановить «Волну» и не допустить пятичасового сборища директор неизменно отвечал, что всё будет в порядке.

Кончилось это тем, что он отправил их обратно на уроки. Слова директора не убедили Дэвида и Лори: они пытались предотвратить событие, ужаснее которого в их школе никогда не было, а ему хоть бы что!

В коридоре Дэвид закинул книги в свой шкафчик и с громким стуком его захлопнул.

— Забудь об этом! — сердито сказал он. — Сегодня меня здесь больше не увидят. Я сваливаю!

— Я с тобой! Только книги положу, — ответила Лори.

Пару минут спустя, идя рядом с Дэвидом по улице, Лори заметила, что он заметно погрустнел.

— Неужели я был таким болваном, Лори? — повторял он. — Как я мог на это купиться?

Лори сжала его руку.

— Ты не был болваном, Дэвид. Ты был идеалистом. Я к тому, что в «Волне» было много хорошего. Если бы это было не так, то в нее с самого начала никто бы не вступил. Просто они не сумели увидеть то плохое, что в ней было. Они думали, что «Волна» всех делает равными, но не поняли, что это лишает тебя права на независимость.

— А вдруг мы ошибаемся насчет «Волны»? А, Лори?

— Нет, Дэвид, мы правы!

— Тогда почему никто кроме нас этого не понимает?

— Я не знаю. Они все как будто в трансе. Они больше ничего и слышать не хотят.

Дэвид обреченно кивнул.

Было еще довольно рано, и они решили погулять в соседнем парке. Домой идти им не хотелось. Дэвид не знал, что и думать о «Волне» и мистере Россе. Лори была по-прежнему уверена, что это преходящее увлечение, независимо от того, кто и где его организовал, и ребятам это когда-нибудь обязательно надоест. Единственное, что её страшило: что еще они могут натворить прежде, чем окончательно устанут от «Волны».

— Мне вдруг стало очень одиноко, — сказал Дэвид. — Я чувствую себя отщепенцем. Все мои друзья — фанаты «Волны», а я откололся, потому что не хочу быть как все.

Лори прекрасно его понимала — она чувствовала себя так же. Она пошла с ним рядом, и Дэвид положил руку ей на плечи. Лори почувствовала, что они близки, как никогда. Ну, не странно ли: им нужно было пережить такой ужас, чтобы стать ближе! Она вспомнила вчерашний вечер — Дэвид выбросил из головы «Волну» в ту самую секунду, как подумал, что сделал ей больно! Она крепко обняла его.

— Ты что? — удивился Дэвид.

— Так, ничего… — ответила она.

— Хм! — Дэвид отвел взгляд.

Мысли Лори вернулись к «Волне». Она попыталась представить актовый зал, заполненный членами «Волны». Какой-то лидер обратится к ним с телеэкрана. Что он может им сказать? Сжечь книги? Заставить всех не-членов «Волны» надеть на рукава повязки? Казалось полным безумием, что такое может произойти. Н-да…

Вдруг Лори вспомнила что-то:

— Дэвид, ты помнишь, как все это началось?

— Тот день, когда мистер Росс научил нас первому девизу? — спросил Дэвид.

— Нет, Дэвид, раньше — когда мы смотрели фильм о нацистском концлагере. Помнишь, как я тогда расстроилась? Никто не понимал, как могли остальные немцы не замечать, что делали нацисты, и делать вид, что они ничего не знают!

— Да… — ответил Дэвид.

Лори подняла на него глаза:

— Помнишь, что ты мне сказал в тот день за обедом?

Дэвид напряг память, но ничего не вспомнил.

— Ты сказал, что это никогда не повторится!

Дэвид иронично улыбнулся:

— А знаешь? Даже эта встреча с национальным лидером на сегодняшнем сборе — даже если бы я еще был с ними, я бы все равно не поверил, что это происходит на самом деле. Это просто безумие…

— Я тоже об этом подумала, — сказала Лори. И вдруг решилась: — Давай вернемся в школу!

— Зачем?

— Я хочу его увидеть! Хочу увидеть этого лидера. Клянусь тебе, я не поверю, что это происходит на самом деле, пока не увижу своими глазами!

— Но мистер Росс сказал, что это только для членов «Волны»…

— Ну и что?

Дэвид пожал плечами:

— Не знаю, Лори. Не уверен, что мне хочется туда возвращаться. Мне кажется… «Волна» однажды втянула меня, и если я вернусь, она может втянуть меня снова …

— Исключено! — рассмеялась Лори.

Глава 17

«Даже не верится!» — думал Росс, подходя к актовому залу. Там у входа, сидя за маленьким столиком, двое его учеников проверяли членские билеты. Члены «Волны» все шли и шли в зал, у многих в руках были плакаты и транспаранты. Росс не мог удержаться от мысли, что до возникновения «Волны» организация такого многочисленного сбора заняла бы не меньше недели. Сегодня для этого потребовалось всего несколько часов. Он вздохнул. Весомый аргумент в пользу дисциплины, единства и действия. Интересно, если ему удастся их «распрограммировать», сколько времени пройдет, пока он снова увидит неряшливые домашние задания? Бен улыбнулся. Вот она — цена свободы!

Из зала вышел Роберт в костюме с галстуком и обменялся салютом с Брэдом и Брайеном.

— Зал полон, — сказал он. — Охрана на месте?

— На месте, — ответил Брэд.

— Отлично! — довольно отозвался Роберт. — Давайте проверим все двери. Убедимся, что они заперты.

Бен нервно потирал руки. Пора было входить. Он направился к двери, ведущей на сцену, и увидел, что там его ждет Кристи.

— Привет, — она быстро чмокнула его в щеку. — Хочу пожелать тебе удачи.

— Спасибо, она мне понадобится, — ответил Бен.

Кристи поправила ему галстук.

— Кто-нибудь уже говорил, что тебе идет костюм? — спросила она.

— Представь себе — Оуэнс! Он сказал это в первый же день. Если мне предстоит искать новую работу, я буду часто так одеваться, — вздохнул Бен.

— Не волнуйся. Все у тебя получится! — ответила Кристи.

Бен изобразил улыбку.

— Хотел бы я быть в этом так же уверен.

Кристи улыбнулась и развернула его к выходу на сцену:

— Иди и победи!

Бен не помнил, как очутился у края сцены лицом к переполненному залу. К нему подошел Роберт.

— Мистер Росс! — отрапортовал он. — Все входы блокированы. Охрана на месте!

— Спасибо, Роберт, — ответил Бен.

Пора было начинать. Делая шаг на середину сцены, он кинул взгляд в сторону занавеса позади себя, затем посмотрел вверх на осветительную установку. Бен остановился между двумя большими мониторами, одолженными в отделе телерадиовещания, и в ту же минуту народ в зале внезапно встал и, салютуя, начал выкрикивать девизы «Волны»:

«Сила через дисциплину!»

«Сила через единство!»

«Сила через действие!»

Бен неподвижно стоял перед ними. Дождавшись окончания скандирования, он поднял руку, призывая к тишине. В огромном переполненном зале тишина воцарилась мгновенно! «Какое повиновение!» — грустно подумал Бен. Он смотрел на собравшихся, сознавая, что, возможно, последний раз ему удается так твердо удерживать их внимание, и заговорил:

— Сейчас к нам обратится национальный лидер. Роберт!

— Слушаюсь, мистер Росс!

— Включи телевизоры.

Роберт включил, и экраны озарились светло-голубым светом без изображения. Члены «Волны» в зале жадно подались вперед, глядя в ожидании на пустые экраны.

Снаружи Дэвид и Лори переходили от одной двери зала к другой, но все они были заперты. Ребята побежали на другую сторону — проверить, не осталась ли там хоть одна незапертая дверь…

Телевизоры оставались всё так же пусты. Ни одно лицо не появилось на экранах, из динамиков не доносилось ни звука. В зале послышался нетерпеливый ропот. Почему ничего не происходит? Где этот лидер? И чего от них сейчас ждут? Напряжение в зале росло. В умах снова и снова повторялся вопрос: «Чего от них ждут?»

Стоя у бокового края сцены, Бен видел внизу море лиц, с беспокойством взирающих на него. Неужели это правда, что естественная потребность людей — найти себе лидера, кого-то, кто будет принимать за них решения? Судя по устремленным на него лицам, это так. Какая грандиозная ответственность для любого лидера — сознавать, что за тобой идет столько народу! Бен начал понимать, что этот «маленький эксперимент» был намного серьезнее, чем он мог себе представить. Он был напуган легкостью, с которой они ему доверились, позволив решать за них. Необходимо было убедиться, что урок хорошо усвоен: если уж вы не можете без лидера, то, по крайней мере, спрашивайте, куда вас ведут, подвергайте всё сомнению и никогда никому не доверяйтесь вслепую! Иначе…

Один из школьников, потеряв терпение, вскочил и разочарованно закричал мистеру Россу:

— Ну нет же никакого лидера!

Вся аудитория потрясенно следила за тем, с какой поспешностью два охранника выдворили нарушителя дисциплины из зала. Воспользовавшись возникшим замешательством, Лори и Дэвид сумели проскользнуть в открывшуюся дверь.

Не давая публике опомниться и осознать, что произошло, Бен снова вышел на середину сцены.

— У вас есть лидер! — крикнул он.

Это был условный сигнал для Карла Блока, дожидавшегося за кулисами. Он отдернул занавес, скрывавший большой киноэкран. В тот же самый момент Алекс Купер в кинобудке включил проектор.

— Вот он! — закричал Бен, обращаясь к залу. — Вот ваш лидер!

Разинутые от удивления рты, удивленные возгласы — такова была реакция аудитории, когда на экране появилось гигантское изображение Адольфа Гитлера.

— Это тот же самый! — возбужденно зашептала Лори Дэвиду. — Это тот фильм, который он показывал нам в тот день!

— А теперь слушайте внимательно! — громко продолжал Бен. — Общенационального молодежного движения «Волна» не существует! Лидера нет! Но если бы лидер был, это был бы он! — и Бен указал на экран. — Вы видите, кем вы стали? Видите, к чему вы идете и как далеко зашли? Посмотрите на свое будущее!

Камера переместилась с Адольфа Гитлера на лица молодых нацистов, воевавших за него во время Второй мировой войны. Многие из них были еще подростками, некоторые — даже моложе тех, кто сидел сейчас в зале.

— Вы решили, что стали особенными, исключительными, лучшими, чем кто-либо другой за стенами этого зала! Вы обменяли свою свободу на то, что вы назвали равенством. При этом вы превратили свое «равенство» в превосходство над другими — теми, кто не были членами «Волны». Воля коллектива стала для вас выше собственных убеждений, даже когда, исполняя ее, вы причиняли кому-то вред. Да, некоторые из вас думали, что в любой момент смогут свернуть с этого пути. Но так ли это? Кто-нибудь из вас попытался свернуть?

— Из вас получились бы хорошие нацисты, — продолжал после паузы Бен. — Вы бы надели униформу и отвернулись бы, чтобы не видеть, как преследуют и уничтожают ваших друзей и соседей. Вы говорили, это не может повториться, но посмотрите, как близко вы к этому подошли. Вы угрожали тем, кто не хотел вступать в «Волну», не пускали не-членов движения на футбольный матч. Фашизм — это не то, что делает кто-то другой, фашизм здесь, среди нас! Вы спрашиваете, как могли немцы бездействовать, когда убивали миллионы невинных людей? Как могли они уверять, что они тут ни при чем? Что заставляет людей отрекаться от собственной истории?

Бен подошел к краю сцены и заговорил тише:

— Если бы история повторилась, вы бы все отреклись от того, что происходило с вами в «Волне». Но, если наш эксперимент удался, — а вы, я думаю, понимаете, что он удался, — вы усвоите, что мы все несем ответственность за свои действия, и что нельзя слепо следовать за лидером, не понимая, куда он вас ведет. Никогда больше в своей жизни не позволяйте воле коллектива возобладать над вашими личными правами!

Бен сделал паузу. До сих пор его речь звучала как обвинение им всем. Но это было еще не все.

— А теперь, — сказал он, — я должен попросить у вас прощения. Я знаю, что мои слова причинили вам боль. Но в определенном смысле можно утверждать, что ни один из вас не виноват так, как виноват я. Я втянул вас в этот эксперимент. «Волна» должна была стать для вас серьезным уроком, и в этом я, возможно, преуспел слишком хорошо. Но в своем лидерстве я зашел дальше, чем следовало. Надеюсь, вы поверите, если я скажу, что это стало серьезным уроком и для меня тоже. Еще я надеюсь, что этот урок останется с нами на всю жизнь. И если мы достаточно умны, то не посмеем его забыть.

Речь произвела ошеломляющее впечатление. Школьники медленно поднимались со своих мест. Некоторые были в слезах, другие прятали глаза. Похоже было, что преподанный им урок оглушил их. Они расходились, бросая плакаты и транспаранты. Пол быстро усеяли желтые членские билеты, военная выправка тоже была забыта по мере того, как они выходили из зала, стараясь делать это как можно незаметнее.

Лори и Дэвид медленно шли по проходу мимо ребят, угрюмо покидавших зал. Навстречу им, опустив голову, шла Эми. Подняв глаза и увидев Лори, она с плачем кинулась ей на шею.

Дэвид увидел Эрика и Брайена. Вид у обоих был потрясенный. Они остановились, увидев Дэвида, и некоторое время трое товарищей по команде пребывали в неловком молчании.

— Бред сумасшедшего, — с трудом выдавил из себя Эрик.

Пытаясь развеять тягостное чувство, Дэвид сказал:

— Все уже позади. Давайте постараемся забыть об этом… В смысле, постараемся не забыть… Но давайте забудем об этом сейчас.

Эрик и Брайен согласно кивнули. Они поняли, что Дэвид хотел сказать, хотя смысла в его словах было не слишком много. Брайен состроил печальную гримасу:

— Мне следовало это знать, — сказал он. — Еще в субботу, когда Кларкстаунский лайнбэкер прорвался и свалил меня, в результате чего мы получили штраф в 15 ярдов, я должен был знать, что добром это не кончится.

Все трое рассмеялись. Эрик с Брайеном вышли из зала, а Дэвид подошел к сцене, где стоял мистер Росс. Вид у учителя был крайне усталый.

— Извините, что я не поверил вам, — сказал Дэвид.

— Ничего. Хорошо, что не поверил, — ответил Росс. — Ты проявил здравый смысл. Это мне следовало извиниться перед тобой. Я должен был объяснить, что я собираюсь предпринять.

К ним подошла озабоченная Лори.

— Мистер Росс, что теперь будет? — спросила она.

Бен пожал плечами.

— Не уверен, что я это знаю, Лори. У нас осталось немало материала по истории до конца семестра. Но, может быть, мы все-таки выделим один урок, чтобы обсудить то, что произошло сегодня.

— Думаю, это необходимо, — сказал Дэвид.

— Понятно. И, кстати, я рада тому, что произошло. То есть, мне жаль, что до этого дошло, но я рада, что это сработало, и я думаю, что это стало хорошим уроком для всех.

Бен кивнул.

— Это очень любезно с твоей стороны, Лори. Но думаю, что в следующем году я исключу из курса этот урок.

Дэвид и Лори с улыбкой переглянулись. Попрощавшись с мистером Россом, они направились к выходу.

Бен смотрел как Лори, Дэвид и остальные бывшие члены «Волны» покидают зал. Когда все вышли, Бен, полагая, что остался один, вздохнул и сказал:

— Слава Богу.

Он чувствовал облегчение от того, что все хорошо закончилось, и испытывал благодарность за то, что по-прежнему работает в средней школе «Гордон». Наверняка еще осталось несколько рассерженных родителей и возмущенных коллег, но он был уверен, что со временем сумеет все уладить.

Он уже собрался уйти, когда услышал чей-то плач и увидел Роберта, который, не в силах сдержать слезы, прислонился к одному из телевизоров.

Бедный Роберт, подумал Бен. Единственный, для кого это по-настоящему большая утрата. Он подошел к рыдающему ученику и обнял его за плечи.

— Знаешь, Роберт, — сказал Бен, пытаясь его развеселить, — тебе идет костюм с галстуком. Надевай их почаще.

Роберт улыбнулся сквозь слезы:

— Спасибо, мистер Росс.

— Как ты смотришь на то, чтобы пойти перекусить? — спросил Бен, ведя Роберта к выходу со сцены. — Думаю, нам с тобой есть о чем поговорить.

Примечания

1

Популярная в Америке игра.

2

Система оценок обычно буквенная, по первым пяти буквам английского алфавита.

3

Балтимор Ориолс — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола (МЛБ).

4

6 футов и 3 дюйма и вес 220 фунтов (1.9 м и 99.8 кг)

5

«Утка, утка, гусь» — детская игра, в которой участники должны быстро занимать освободившееся место.

6

В американской средней школе (high school) юниор — учащийся предпоследнего класса. Сеньор — учащийся выпускного класса.

7

Heisman Trophy — почетная награда для игроков в американский футбол среди студенческих команд США.

8

«Ночь живых мертвецов» (1968) — классический фильм про зомби.

Content

Мортон Ру
Волна

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания