Чернова Полина

Проклятье старинной усадьбы

Полина Чернова

Проклятье старинной усадьбы

В доме остались лишь двое: Элизабет и привидение…

У Элизабет побежали мурашки по спине от мысли, что она в огромном доме осталась один на один с этим ужасом. Нерешительно она шагнула на первую ступеньку. Под звуки, больше похожие на жалобные стоны, девушка поднималась по лестнице. Как только Элизабет прошла мимо портрета леди Изабель, ей почудилось, будто с картины повеяло леденящим дыханием. Она содрогнулась и чуть было не упала назад – она так и не поняла: испугал ли ее взгляд дамы с портрета или нервы были уже на пределе? Девушка повернула в коридор, ведущий в комнату леди Изабель. Здесь было чуть прохладней, чем в остальном доме. Элизабет каждой клеточкой кожи чувствовала присутствие кого-то постороннего, от этого ее шаги становились все осторожней и нерешительней. И вот, наконец, заветная резная дверь… В следующий момент она услышала нечто, что заставило ее замереть, не сделав и полшага. В жилах застыла кровь…

Была прохладная летняя ночь. Огромный диск полной луны освещал безоблачное небо. Бледный свет заливал прибрежные скалы и рассыпал серебряные нити по волнистой поверхности моря. Свежий ветерок сменился грозовыми порывами, которые закручивались бешеными вихрями над ломаными линиями отшлифованных волнами скал, и казалось, что весь ночной ландшафт, до сей поры неподвижный, ожил.

Высокие вековые деревья, окружавшие дом, склонившись, стонали от порывов ветра. Дом, окутанный ночной тьмой, не подавал признаков жизни. Похоже, его обитатели спали крепким сном. Однако спали ли на самом деле?

Что-то явно происходило в ночи. Нечто загадочное, нечто потустороннее. Тихий, едва различимый протяжный стон доносился из подвала. Этот звук напоминал чем-то смех ребенка, правда, ничего радостного в нем не было. Будто бы стонала измученная душа, которая не может успокоиться. Порывы ветра усиливались, и вместе с ними нарастал этот странный стон, все больше и больше превращаясь в отчаянный вой.

Заунывные стоны наполняли своды подвала, затекали в его самые отдаленные уголки, просачивались сквозь щели и достигали гостиной. Постепенно звук заполнил и верхние этажи дома. Это был не просто стон, в нем была какая-то безнадежная мольба. Вновь и вновь слышалось: «Помоги мне… Освободи меня… Дай мне покой!»

Но обитатели дома не слышали этот голос. Видимо, он был предназначен лишь для одного человека, все остальные же слышали лишь тишину.

В гостиной, однако, что-то происходило… В комнате появилось тусклое мерцание. Оно пульсировало в полутемном помещении, едва освещаемом луной через мутное стекло окна. Оно становилось все сильнее и сильнее, пока из этого света не стала проявляться фигура женщины. Она смотрела по сторонам, словно пытаясь высмотреть что-то или кого-то. Из одежды на фигуре был лишь погребальный саван. Длинные волосы падали на плечи, пустые глазницы чернели. От силуэта веяло холодом, скорбью и безнадежностью. Такой же безнадежностью, как и от стонов, предшествующих его появлению. Хотя… в движениях фигуры было что-то манящее и притягательное, если не сказать привлекательное. Возможно, при жизни эта женщина была весьма красива.

Медленно, даже грациозно она сдвинулась со своего места и поплыла вдоль лестницы на второй этаж, не прекращая издавать леденящие душу звуки. Привидение проплыло через коридор, обдав холодом портреты знатных предков на стенах. В самом конце галереи призрак задержался у одной картины и стал напряженно разглядывать портрет.

Будь у этой сцены сторонний наблюдатель, он бы обратил внимание на поразительное сходство черт привидения и этого портрета. Если привидение и дама на портрете были одним и тем же человеком, то одно можно сказать точно: при жизни эта женщина была исключительной красоты. Светлые волнистые локоны с легким рыжим оттенком, правильные пропорции лица, выразительные глаза – такой была леди на портрете. Казалось, привидение рассматривает картину с тоской.

Внезапно в доме послышались другие звуки. К призрачной женщине наверху лестницы кто-то приближался. Ей было прекрасно известно, кто это: она ведь сама вызвала его своими мольбами. Но она знала еще и то, что никакой пощады от него ждать не стоит. Он не только жестоко лишил ее жизни, но и не позволил душе обрести вечный покой.

На лестницу упала тень: мужская фигура заслонила окно в зале гостиной. Это был высокий и статный мужчина, его поступь была решительной. Как только тень приблизилась к женщине, та сразу же поникла и отступила.

– Чего тебе надо? – мужской голос звучал резко и жестко.

Женщина поняла, что стоны и вздохи о мольбе не помогут. Привидение подняло голову и ответило так же резко и холодно:

– Я проклята и не могу найти покоя. Ты захватил мою душу. Ты поработил мой дух. Освободи меня! Дай мне упокоиться с миром!

Мужчина холодно улыбнулся. Потом он заговорил, его голос звучал самоуверенно, потому что он прекрасно знал, что это потустороннее существо с ним никогда не справится:

– С какой стати? Назови мне хотя бы одну причину отпустить тебя. Или, может быть, ты хочешь мне что-то предложить взамен?

– Что я могу предложить? – женщина говорила тихо и смиренно. – Я вся в твоей власти…

– В том-то и дело, – холодно ухмыльнулся мужчина. – В любой момент я могу сделать с тобой все, что захочу. Захочу – освобожу, захочу – прокляну. Не зря я занимался черной магией! – он самодовольно засмеялся. – Мою власть никто не отнимет! А ты… Ты меня обманула! Коварно предала! И за это будешь вечно расплачиваться!

– Я не обманывала, – попыталось возразить привидение. – Я любила тебя.

В ответ мужчина лишь ухмыльнулся.

– Хватит болтать! Ты не смогла меня обвести вокруг пальца при жизни. А сейчас тем более не сможешь. Сгинь! 20 °C Возвращайся в свой склеп! Там твое место! – он замолк на мгновение и безумно захохотал. – Сгинь, пока я тебя сам не позову!

Привидение хотело было возразить, но у него не было шанса. Мужчина, склонив голову, принялся что-то бормотать и пришептывать. Его магические заклинания подействовали: призрак становился все прозрачнее и эфемернее, и, издав прощальный стон, исчез.
В доме никто ничего не слышал. Бледная полная луна равнодушно освещала особняк. Никто и не подозревал, что за мистическая драма здесь только что разыгралась…

* * *

Сладко и томно по залу разливалась мелодия, она распадалась на чистые мощные аккорды и осыпалась нежными водопадами мелодий.

В малом репетиционном зале Лондонской академии музыки прелестная девушка оттачивала свое мастерство игры на скрипке. Она закрыла глаза и, казалось, была далеко от всего земного. На ее лице была эйфория от сладких звуков. Единственный слушатель, склонив голову, смотрел в партитуру.

Закончив играть, Элизабет Пулл открыла свои небесно-голубые глаза и вопросительно посмотрела на учителя.

– Почти идеально. Во второй части был чуть завышен темп, Лиззи. А в остальном – мои комплименты!

Девушка, казалось, не заметила похвалы.

– Нет, я недовольна сама. Вы меня перехваливаете, профессор. Думаю, мне еще нужно поработать, чтобы пьеса зазвучала так, как вы говорили.

Профессор улыбнулся. Он закрыл партитуру и добродушно сказал:

– Вы прилежная студентка, Лиззи. Одно лишь хочу сказать. Перфекционизм – это не цель нашего обучения. Достаточно знаний и таланта. У вас и то и другое есть. Не тратьте слишком много времени на технику. Отдайтесь своей творческой интуиции. В этом душа исполнительского искусства! Собственно, что мне в вашей игре так нравится – это ваша душа!

В задумчивости Элизабет покинула зал. Не преувеличивал ли профессор? Она знала, что он слывет строгим преподавателем, однако ее он редко ругал. Элизабет, конечно, могла себе напридумывать всякое, но ей казалось, что профессор к ней относится иначе, чем к другим студентам.

У девушки в этот день больше не было занятий, поэтому она отправилась домой. Элизабет была очень привлекательной и то и дело ловила взгляды прохожих по дороге к метро. Ее светло-рыжие кудри светились в лучах солнца. Она жила с двумя подружками в старом доме неподалеку от центра. Подруги делили квартиру на троих: снимать жилье одной было ей не по карману.

Сама Элизабет Пулл не из Лондона. Она выросла в маленьком городишке неподалеку от Ливерпуля. Семья Пулл простая, у Лиззи есть еще пять сестер, но, несмотря на скромный достаток, родители сделали все, чтобы отправить старшую дочь в консерваторию, когда раскрылся ее необычный талант. Финансовой помощи родные оказать девушке не могли, да и она сама не просила: все-таки пять младших сестер! Стипендия и кое-какая подработка помогали держаться на плаву. Родители за Элизабет не волновались: она хоть и была творческим человеком, все же довольно уверенно шла по жизни. За те три года, что девушка жила в британской столице, она уже неплохо освоилась.

Был непривычно жаркий летний день. Солнце жарило вовсю, плотный воздух был наполнен выхлопными газами бесчисленных машин. Даже в подземке, где обычно бывает прохладно, было невозможно душно. «Сейчас же в душ», – подумала Элизабет, когда зашла в подъезд своего дома. В квартире было тихо: обе соседки, похоже, еще были в университете. Первым делом она опустила жалюзи, чтобы хоть как-то скрыться от палящего солнца. После душа, когда она уютно устроилась со стаканчиком апельсинового сока и печеньями на диване, стоящий на паркете телефон зазвонил.

– Лиззи, привет, дорогая! – раздался веселый мужской голос на другом конце провода. Это был Фрэнк Дональдс. Они уже год встречались. Наверное, это была любовь с первого взгляда, несмотря на то что они с Фрэнком очень разные: Элизабет – жизнерадостная, влюбленная в музыку, Фрэнк – спокойный и рассудительный, каким и положено быть будущему юристу.

– Привет, Фрэнк! – обрадовалась девушка. – Как хорошо, что ты звонишь! На вечер все в силе? Надеюсь, нам ничто не помешает?

Они собирались вечером сходить на концерт Моцарта. Билеты оказалось взять очень непросто, поэтому Элизабет вдвойне радовалась тому, что они идут на концерт.

– Конечно, не помешает, – поспешил заверить ее молодой человек. – Я же знаю, как для тебя важен этот концерт. Да я и сам рад туда пойти! Просто захотел услышать твой голос, я по тебе скучаю.

– Вот это да! Неужели практичный юрист стал вдруг романтиком? – по-доброму рассмеялась Элизабет.

– Так, никаких шуток о столь уважаемой мною профессии. Как прошел твой день? Расскажи немного. У меня есть полчасика.

– Меня сегодня хвалили, – не без гордости сказала она. – Профессор сказал, что моя игра превосходна!

– Я тебе это говорил уже сто раз. Но ты же меня не слушаешь. Может, поужинаем перед концертом где-нибудь?

На лице Элизабет промелькнуло выражение недовольства. Ее постоянно преследовало ощущение, что Фрэнк не воспринимает ее будущую специальность серьезно. Недавно он сказал, что, как только сдаст последний экзамен, они поженятся. Отец Фрэнка заправлял солидной адвокатской конторой, и сыну нужно было лишь влиться в ее работу. «Прекрасная партия!» – говорили все ее знакомые, подруги завидовали, но Элизабет не могла свыкнуться с мыслью, что она будет его женой и матерью его детей. У Фрэнка была особенность планировать все на свете. Он и жизнь их уже распланировал так, что в ней не осталось места для желаний Лиззи, а профессия музыканта для Фрэнка вообще была какой-то несерьезной забавой. Он даже иногда посмеивался над карьерными планами Элизабет, что ее все больше и больше раздражало. Ну, вот как сейчас, когда он просто отмахнулся и поменял тему, стоило только заговорить о музыке.

– Да, мы могли бы пойти в кафе, или я бы могла что-то приготовить, чтобы не тратиться лишний раз, – с досадой предложила она.

– Глупости, ты не будешь торчать у плиты. И речи быть не может. Я заберу тебя через час-полтора, ладно?

– Ладно.

После некоторой паузы он спросил:

– Что-то не так?

– У меня все в порядке. Просто я хотела с тобой поделиться своим успехом, а он тебя, похоже, не особо интересует, – вырвалось у нее.

– Что ты хочешь сказать? Ах, Лиззи, ну ты же прекрасно знаешь, как я восхищаюсь твоим талантом! Но это же не значит, что я должен пускать слюни в телефонную трубку?

Элизабет улыбнулась.

– Извини, я не хотела капризничать. Это все из-за жары: я весь день, как в духовке.

– Не говори! Как хорошо, что у меня в машине кондиционер. Ну ладно, все, целую! Побалую тебя сегодня вечером.

– Идея мне нравится, – улыбнулась в трубку Элизабет, – буду ждать тебя с нетерпением!

– Люблю тебя, дорогая.

В этот момент хлопнула дверь, что-то грохнулось, послышались голоса соседок Лиззи.

– Что там у тебя? Вторжение с Марса? – заметил Фрэнк на другом конце провода. – А, соседки. Ну что ж, тогда до вечера.

* * *

Концерт камерной музыки Моцарта проходил в Королевском Альберт-Холле. Гардероб Элизабет не был слишком большим, но она умело комбинировала вещи и могла хорошо выглядеть, хоть на светском приеме, хоть на студенческой вечеринке. Для концерта она выбрала темный костюм, который носила в особенных случаях, и шелковую блузку, которую одолжила у Джой. Костюм сделал Элизабет еще стройнее и сексуальнее, и подтверждением тому были красноречивые взгляды Фрэнка.

В фойе концертного зала парочка вошла в самом прекрасном расположении духа и сразу же погрузилась в особенную атмосферу, какая бывает только в храмах музыки. Элизабет смотрела на все это сияющими глазами.

– Как ты относишься к тому, что когда-нибудь и я выступлю на этой сцене? – спросила она.

Он улыбнулся:

– Ну, если ты достанешь на свой концерт бесплатный билетик, то положительно.

– Ага, значит, ты не хочешь платить денег, чтобы приобщиться к искусству? – подыграла ему Элизабет.

– А зачем, собственно? В конце концов после каждого концерта я буду похищать тебя и увозить домой, где ты будешь играть только для меня, и только любовные песни!

Фрэнк купил два билета в партер на шикарные места: не слишком далеко от сцены, но и не слишком близко. Элизабет была очень довольна.

Первая часть концерта пролетела как один миг: с закрытыми глазами Элизабет слушала виртуозную игру. Как всегда, когда она наслаждалась музыкой в таком идеальном исполнении, она будто погружалась в чарующий сон.

Во время антракта Фрэнк предложил выпить по фужеру шампанского. В буфете было людно, но молодому человеку как-то удалось быстро организовать два бокала игристого. В очереди Фрэнк встретил своего сокурсника и заболтался с ним об экзаменах. Элизабет оставила парней и вышла в холл. Она засмотрелась на фотографии, висящие на стенах, и не заметила стоявшего рядом мужчину. От неловкого движения бокал выскользнул из руки девушки и разбился о мраморный пол. Элизабет извинилась и хотела, было, убрать осколки с пола, но приятный бархатный голос рядом с ней произнес:

– Не делайте этого, вы поранитесь.

Мужчина присел с ней рядом на корточки, достал шелковый платочек из кармана и элегантно собрал осколки. Элизабет было очень неловко перед незнакомцем и стыдно за разбитый бокал.

Тот поднялся, подал руку девушке и помог встать. Это был симпатичный брюнет лет сорока: вьющиеся волосы, в которых уже проглядывала седина, мужественное и сильное лицо, на котором особо выделялись темные глубокие глаза.

В его взгляде Элизабет поймала веселую искринку и почувствовала необходимость что-то сказать.

– Большое спасибо за помощь, в этом вовсе не было необходимости, – пробормотала она, – это все моя неуклюжесть. Извините, пожалуйста.

– Ну и я был не аккуратен, – заметил господин, – могу ли я вас угостить еще одним бокалом?

– Право, не стоит… Антракт уже заканчивается, – ответила она.

От этого человека исходило странное притяжение, почти магическое очарование. Элизабет не могла вспомнить, чтобы она когда-либо испытывала нечто подобное. Ее сердце затрепетало. Она попыталась найти глазами Фрэнка, но тот затерялся в толпе. Когда же она вновь встретилась взглядом с незнакомцем, то вдруг неожиданно для самой себя сказала:

– Хотя, думаю, на бокал шампанского времени еще хватит.

Они прошли к бару, незнакомец заказал шампанского и спросил дружеским тоном:

– Вы любите классическую музыку?

Элизабет кивнула:

– Даже очень. Я учусь в консерватории. Обучаюсь по классу скрипки, мне остался еще один год.

Мужчина протянул ей бокал и сказал:

– Это не может быть случайностью, это воля судьбы! И когда она непонимающе на него посмотрела, продолжил: – Меня зовут Уильям Вандерой. Я владелец музыкальной студии, и сейчас я в поиске новых талантов.

Элизабет едва могла поверить своим ушам:

– Вандерой? Это же очень известная студия! А вы не ищете, случайно, скрипача? – спросила она, набравшись решительности.

Он улыбнулся, и вокруг глаз появилось множество маленьких морщинок, что сделало его лицо еще привлекательнее.

– Я как раз хотел вас об этом спросить. Не хотели бы вы мне сыграть, мисс…

– Элизабет Пулл, – они пожали друг другу руки.

Сэр Уильям не сразу отпустил ее руку, и девушке было приятно. О Фрэнке в тот момент она не думала, поскольку была очарована новым знакомым и находилась в плену его обаяния и шарма. И когда прозвучал звонок, оповещающий о второй части концерта, девушка с легким смущением высвободила свою руку и поставила бокал на барную стойку.

– Я благодарю вас за шампанское и…

– Где ты пропадаешь? Я ищу тебя повсюду, – это был нетерпеливый голос Фрэнка, который своим появлением разрушил атмосферу очарования. Он недоверчиво посмотрел на сэра Уильяма.

– Фрэнк, познакомься. Это Уильям Вандерой, владелец одной из крупных музыкальных студий звукозаписи, мы случайно столкнулись.

Фрэнк небрежно пожал протянутую руку и потянул Элизабет в зал. Сэр Уильям протянул девушке свою визитку.

– Мне очень интересно будет с вами поработать, – сказал Вандерой доброжелательно. – Если вы оба ничего не запланировали после концерта, я почту за честь пригласить вас к себе.

С кислой миной Фрэнк холодно ответил:

– Нет, спасибо, у нас уже есть планы.

Элизабет недоуменно взглянула на него, но парень так посмотрел на нее, что девушка поняла: следует промолчать. И промолчала.

Сэр Уильям, впрочем, не отставал. Он рассмеялся с легким разочарованием и повернулся к Элизабет:

– Позвоните мне, мисс Пулл. Мы в любое время можем договориться о пробах.

Он слегка поклонился и отправился в зал.

– Ты был очень невежлив, – прошептала Элизабет, когда они уселись на свои места. – Этот человек владеет одной из самых влиятельных студий. Это знакомство может быть для меня настоящим шансом!

Свет погасили, и в полутьме зала Элизабет различила нахмуренные брови Фрэнка. Он был обижен, и, по-видимому, просто ревновал. Прежде чем музыка началась, он прошипел:

– Манерная макака этот Вандерой. Он к тебе явно клеился.

Она хотела что-то возразить, но в зал со сцены полились чарующие мелодии Моцарта.

Однако она не могла больше концентрироваться на музыке. Бессознательно пальцы девушки играли визиткой сэра Уильяма. И глаза она больше не закрывала, а осторожно смотрела по сторонам. Где бы он мог сидеть? Его она так и не увидела, но ее не покидало ощущение, что Вандерой смотрит на нее откуда-то из глубины зала, отчего неразумное сердце забилось еще чаще.

* * *

– Ого, во дела! – Джой с широко раскрытыми глазами слушала историю про случайное знакомство Элизабет. Они обе сидели на кухне их квартиры и ели пиццу. – Ну и когда ты пойдешь на пробы? Я бы на твоем месте не теряла ни минуты и давно уже позвонила. Похоже, ты произвела большое впечатление на этого сэра.

Элизабет с укором посмотрела на подружку, хотя, надо признать, она в глубине души была согласна с подругой.

– Я не могу. Фрэнк и так мне вчера на обратном пути устроил настоящую сцену. Я даже и не знала, что он такой ревнивый!

– Радуйся, глупая. Ведь это значит, что он тебя любит. Тебе вообще с ним повезло. Посмотри на тех типов, что вьются вокруг меня! – Джой так потешно закатила глаза, что Элизабет рассмеялась.

– Ты права, – сказала Элизабет. – С Фрэнком я как-нибудь объяснюсь, но ради карьеры я должна… Сейчас же позвоню Вандерою и узнаю, когда можно назначить встречу!

Она схватила визитку и подошла к телефону. Ее пальцы немного дрожали, когда она набирала номер. Она представляла себе этого симпатичного мужчину, который, что скрывать, явно дал Элизабет понять, что она ему очень понравилась. В ее голове крутился вопрос: не дает ли она сама Фрэнку повод для ревности, ведь каждый раз при мысли об Уильяме Вандерое ее сердце начинало биться учащенно!

На другом конце телефонной линии ответил вежливый женский голос.

– Меня зовут Элизабет Пулл, сэр Уильям Вандерой оставил мне свою визитную карточку, я звоню по поводу…

Дальше объяснять не пришлось, девушка на том конце сказала:

– Мисс Пулл, меня предупредили о вашем звонке. Я вас соединю с сэром Уильямом, одну секундочку…

Волнение Элизабет стремительно возрастало. Он, значит, не забыл! И предполагал, что она позвонит, более того, похоже, он этого ждал! Больше она ни о чем не успела подумать, потому что услышала уже знакомый глубокий, бархатный, приятный голос, от которого засосало под ложечкой.

– Мисс Пул, как хорошо, что вы позвонили, – сказал он мягко. – Я надеюсь, вчера вы провели приятный вечер?

– Да, концерт был прекрасен, и музыканты играли превосходно.

– Я вообще-то имел в виду вашего молодого человека, – сказал он с едва заметной иронией. – У меня сложилось впечатление, что ему не понравилось, что я дал вам свою визитку.

– Я ему объяснила, что речь идет о деловых отношениях, – сказала она твердо, хотя ее сердце колотилось еще быстрее.

«Зачем вообще я отвечаю на этот вопрос?» – спросила она саму себя. А вслух сказала:

– Мне бы хотелось услышать подробнее о вашем любезном предложении, поэтому я и звоню. Вам вовсе не обязательно тратить время на меня, я бы могла договориться о пробах с вашей секретаршей.

– Вы меня немного разочаровываете, – в его голосе прозвучал легкий упрек. – Мне так хотелось услышать ваш голос! И вы хотели лишить меня этой радости? Не очень гуманно с вашей стороны.

Щеки Элизабет зарделись от румянца. «Как хорошо, что он меня не видит!» – подумала она. Девушка не знала, что сказать, но сэр Уильям сам ее выручил:

– Если у вас есть возможность, приходите сегодня ко мне в офис, после пяти у меня есть время.

Она задумалась ненадолго, а потом с сожалением сказала:

– Совершенно не планировала, что вы меня позовете так быстро. К сожалению, у меня сегодня вечером есть дела.

Дела не дела, но она уже пообещала провести этот вечер с Фрэнком. После небольшой паузы сэр Уильям сказал несколько разочарованным тоном:

– Тогда нам придется назначить встречу через неделю, в ближайшие дни у меня все расписано. Жаль.

Он ненадолго замолчал, а после продолжил:

– Я вас переключу на мою секретаршу, и вы с ней договоритесь.

– Нет, я… – она поняла, что ее большой шанс ускользает. Юных дарований – пруд пруди, и не каждому выпадает счастливый случай получить контракт со звукозаписывающей студией Вандероя. Фрэнк сможет понять.

– Вы знаете, я постараюсь отложить дела, – торопливо сказала Элизабет. – У вас есть какие-то пожелания по музыке? Что вам сыграть?

Его голос теперь был весьма довольным:

– Вы можете выбрать все, что хотите. Сыграйте то, что лучше всего отражает вашу личность. Я, честно признаться, очень-очень рад, что мы встретимся сегодня!

Как только Элизабет положила трубку, из кухни высунулась любопытная Джой:

– Ну что, все получилось?

Элизабет кивнула, набирая номер Фрэнка:

– Я сегодня иду на пробы.

– Вот видишь! Да-а, ты произвела впечатление на парня! – многозначительно сказала Джой.

У Фрэнка не было времени на разговоры:

– Лиззи, я спешу. Мне нужно через 15 минут быть в университете, если можно, покороче.

– Мне жаль, но сегодня я не смогу прийти. Я договорилась о пробах у Вандероя.

Какое-то время в трубке была абсолютная тишина, и, наконец, она не выдержала:

– Фрэнк, ты там?

– Ну конечно, – хрипло ответил Фрэнк. – Я даже не знаю, что должен ответить. Почему сегодня?

– Мне жаль, – повторила Элизабет. – Давай договоримся встретиться завтра.

– Ты шутишь? – спросил он раздраженно.

Она не понимала, что он имеет в виду и ответила:

– Ты должен понять, что для меня важна эта встреча. Это большая удача, что у него оказалось свободное время для меня.

– Я не хочу, чтобы ты туда шла, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

– Что? Ты запрещаешь мне? Что это значит? Ты мне что, не доверяешь? – разозлилась Элизабет.

– Я доверяю тебе, но речь не об этом. Ты ведь просто не знаешь этого человека! Ты и вправду думаешь, что он хочет с тобой заключить контракт? Он просто хочет тебя, это очевидно! Я же видел, как он на тебя пялился. Если ты все же пойдешь к нему, я пойду с тобой.

У Элизабет перехватило дыхание, она не могла поверить своим ушам. С обидой в голосе девушка сказала:

– Чего ты выдумываешь? Ты меня постоянно опекаешь! Еще начни следить за мной! Я не позволю тебе указывать, что мне делать! И вообще… я не знала, что ты такой авторитарный. Знаешь что, Фрэнк, если ты будешь на меня давить, то… я даже не знаю, что сделаю!

– Элизабет, не надо сцен! – его голос дрогнул. – Почему ты так реагируешь, кстати? Я попал в точку со своим предположением, да? Может, и ты не прочь пофлиртовать с этим типом?

– Это вообще ни в какие ворота не лезет! – вскричала она. – Я сыта по горло! Пока, Фрэнк, поговорим, когда ты успокоишься!

Она швырнула трубку.

Элизабет ходила из угла в угол, пытаясь успокоиться. «Почему Фрэнк мне сейчас устроил этот скандал?» – спрашивала она саму себя. Девушка была не только рассержена, но и разочарована. Этот человек, с которым она уже год встречалась и который ей предлагает жениться, вообще не доверяет ей! Он думает, что она ребенок, не способный о себе позаботиться? Телефон звонил вновь, но Элизабет не стала подходить. Наконец, трубку взяла Джой и крикнула:

– Лиззи, это Фрэнк!

– Меня нет дома, – прокричала она так громко, чтобы он это слышал. Девушка чувствовала себя обманутой. «Почему мы спорим все время? – подумала она. – Наши отношения, в целом, нормальные, но мы постоянно ругаемся по мелочам! Разве я к нему несправедлива?» Усилием воли она постаралась не думать об этом и сконцентрироваться на том, что будет играть на пробах, но не получалось. Она подумала о том, что Фрэнк неплохо разбирался в людях, но в случае с Вандероем в нем говорил не рассудок, а чувства. И Элизабет собиралась ему доходчиво объяснить, что эта ревность совершенно необоснованна и даже глупа. В тот момент она не понимала, что игнорирует другое – новое, только зарождающееся чувство…

* * *

Ровно в пять часов Элизабет пришла в офис музыкальной студии Вандероя. Секретарша сообщила о ее визите сэру Уильяму.

Обстановка в приемной была весьма впечатляющей: на стенах – ряды золотых и платиновых пластинок, портреты знаменитых музыкантов. Огромное окно во всю стену открывало великолепный вид на деловой центр города.

Секретарша вернулась в приемную, придерживая за собой плотно обитую для звукоизоляции дверь в кабинет Вандероя, и ободряюще улыбнулась Элизабет:

– Проходите, мисс Пулл, сэр Уильям вас ожидает.

Элизабет прижала к себе футляр со скрипкой и робко заглянула в кабинет. Она никак не могла вернуть себе чувство уверенности.

– Мисс Пулл, я рад, что мы так скоро встретились вновь, – сказал владелец студии и подошел к Элизабет.

Когда он посмотрел на нее своими глубокими карими глазами и улыбнулся, неуверенность немного прошла. Он галантно поцеловал руку девушки.

– Надеюсь, из-за меня вы не пропустили ничего важного? – спросил Вандерой и жестом предложил ей сесть в кресло. – Не желаете ли чего-нибудь выпить? Элизабет отказалась и пояснила:

– Мои встречи не столь важны, как ваши. Я вам очень признательна, что так быстро нашли для меня время.

Он любезно улыбнулся:

– В скромности нет нужды. Скажите, что вы будете исполнять?

Девушка сказала, что будет играть колыбельные Брамса и Шуберта. Сэр Уильям почему-то улыбнулся. Когда Элизабет недоуменно посмотрела на него, он объяснился:

– Я вас попросил исполнить музыку, отражающую вашу личность, и должен признать, что ваш выбор меня очаровывает.

Она, ничего не ответив, достала смычок, быстро настроила скрипку и заиграла. Поначалу ей казалось, что она играет из рук вон плохо: пальцы не слушались. Элизабет всем телом чувствовала взгляд Вандероя, и это ее сбивало. Но, как это часто бывало, когда она играла, Элизабет закрыла глаза и словно покинула реальность и погрузилась в мир упоительных звуков.

Ее слушатель был впечатлен: он закрыл глаза и неподвижно слушал мелодии, которые наполнили комнату. Но как только девушка закончила играть, он впился в нее пристальным взглядом так, что она покраснела.

– Вы настоящий мастер! Я впечатлен! У вас есть дар вдохнуть новую жизнь в эти произведения. Ваша игра – это чистое чувство! Я должен признаться, у меня нет слов!

Ей больше всего на свете было приятно услышать этот комплимент. Однако она все же сказала:

– Будьте лучше критичным. Пара моментов у меня все же не получились.

– Я этого не заметил, – заверил он. – Если хотите, мы можем прямо сейчас заключить договор.

Его слова ошарашили Элизабет:

– Договор? Так быстро? Я не знаю, мне надо подумать… Все это так неожиданно!

– О чем тут думать, Элизабет! Вас ожидает блестящая карьера. Я лишь хочу вам немного помочь, открыть вам дверь в мир музыки. Через год-другой вы будете на вершине, заверяю вас.

Его слова прозвучали так привлекательно и так правдиво, что она готова была без промедления согласиться. Но она все же решила не торопиться и обсудить все с Фрэнком.

– Почему вы мне помогаете? Почему вы хотите все это сделать для меня? – несколько озадаченно спросила она. – Я не могу вам заплатить.

Он лишь отмахнулся:

– Об этом я ничего не хочу слышать. Вы платите мне своим талантом, Элизабет. Вы будете записывать свои пластинки исключительно у нас, расходы фирма берет на себя. Поверьте, в накладе я тоже не останусь… Бояться вам нечего, уверяю вас. И к тому же поддержка начинающих талантов – мое любимое занятие!

Четверть часа спустя Элизабет вышла из студии. Следующим вечером она была уже приглашена Вандероем на ужин. У девушки появилась уверенность, что сэр Уильям и вправду поможет ей с карьерой. Правда, она не была до конца уверена, что этого хочет. Внезапное приглашение на ужин ее смутило, но, несмотря на угрызения совести из-за Фрэнка, она согласилась.

Вечером позвонил Фрэнк. Он и знать ничего не хотел про пробы и про то, что она очень здорово сыграла, а только упрекал ее, что она таки поехала на эту встречу вопреки его воле. Про завтрашний ужин с Вандероем девушка не сказала.

После этого телефонного разговора они были в еще большей размолвке, чем до этого. Сердце Фрэнка жгло чувство сильной ревности, и он догадывался почему: потому что этот тип смог предложить Элизабет то, чего не мог предложить сам Фрэнк. То, о чем она давно мечтала, – карьеру, восторженные взгляды зрителей, поклонников, аплодисменты…

* * *

Той ночью Элизабет долго не могла заснуть. Она вновь и вновь прокручивала в голове сегодняшние пробы, разговор с Фрэнком, предложение Вандероя поужинать. Девушка была раздосадована упрямым поведением Фрэнка, и в то же время очень по нему скучала. Мысль о следующей встрече с сэром Уильямом приводила ее в восторженный трепет, правда девушка не хотела признаться в этом.

Когда же Элизабет заснула, ей приснилась странная картина. Будто она идет по коридору огромного мрачного дома, в котором она никогда не бывала прежде. Было холодно. По комнатам гуляли ночные сквозняки, где-то трепетала штора, ветер завывал в открытую форточку. Она была одета в одну лишь ночнушку и мерзла, кутаясь в тонкую ткань. В этом жутком доме было тихо. Какое-то гнетущее чувство овладело ею, ей хотелось бежать из этого места как можно скорее… Внезапно тишину нарушили странные звуки. Это был тихий плач, сопровождаемый вздохами и стонами. Страх постепенно нарастал и превращался в леденящий ужас. Что это было?

Она пыталась что-то разглядеть в кромешной мгле. Тщетно. Плач становился громче, как будто бы кто-то приближался к ней. Элизабет подумала, что она больше не вынесет этх ужасных звуков, и зажала уши руками.

Внезапно потусторонние стенания смолкли, а в следующий момент она почувствовала ледяное дуновение. Девушка содрогнулась и отшатнулась, словно хотела уклониться от этого мертвого холода. Голос прозвучал вновь, на сей раз совсем близко.

– Помоги мне… Освободи меня… Дай мне покой! – это был не человеческий голос, он звучал как эхо, в нем слышались скорбь и мольба. Девушке, несмотря на ужас, даже стало жалко этот леденящий душу голос.

– Что я должна сделать? – спросила она.

– Освободи меня… Даруй наконец моей душе покой!

И все. Тишина. Голос умолк. Элизабет внезапно почувствовала приближение кого-то другого. Вокруг ее шеи сплелись чьи-то холодные руки. И тот же пустой голос откуда-то издалека прошипел:

– Ты тоже умрешь! Также как и она!

После этого руки стали сильно сжиматься. Элизабет попыталась высвободиться, укусить их, отодрать от шеи. Но у нее не было ни единого шанса: душитель был сильнее. Девушка задыхалась, красные круги поплыли перед глазами. И все. Все кончено.

С широко раскрытыми от ужаса глазами Элизабет подскочила в кровати и выпала из ночного кошмара. Ее дыхание было неровным, сердце колотилось, лоб – весь в холодном поту. Элизабет даже не знала, снился ли ей когда-нибудь раньше подобный ужас. Прошел добрый час, прежде чем она смогла вновь уснуть, на этот раз неглубоко, без сновидений.

На востоке зарождался новый день. День, в котором она встретится с сэром Уильямом Вандероем вновь…

* * *

Фрэнк Дональдс покинул лекционный зал и устремился к выходу. Он договорился встретиться с другом отца. Это был частный детектив, не раз уже выполнявший поручения Дональдса-старшего. Ищейка с хорошими связями в самых разных слоях общества. Именно такой профессионал и нужен был Фрэнку.

Когда он открыл дверь университетского корпуса, улица встретила его холодным сентябрьским мелким дождиком. Фрэнк застегнул плащ и побежал в студенческое кафе, где была назначена встреча с Робертом Нессом.

Фрэнк почти перестал спать. Бессонными ночами он много думал об Элизабет и, наконец, решил действовать – нанял частного детектива. Сыщик уже собрал предварительную информацию и был готов поделиться ею с Фрэнком. Молодой человек немного опасался правды. Он очень любил Элизабет, он даже думал о том, что может смириться с тем, что Элизабет полюбит кого-то другого. Но только не Вандероя! Не потому что тот богат и успешен. Просто с этим Вандероем дело нечисто… Это были, конечно, ничем не обоснованные подозрения, но Фрэнк доверял своей интуиции, которая его редко обманывала.

Парень зашел в кафе, осмотрелся и обнаружил Несса за столиком у окна.

– Сэр Уильям Вандерой – один из влиятельнейших и состоятельных людей, – начал Роберт Несс. – Он вдовец и живет большую часть времени в Лондоне, однако владеет особняком в Уэльсе. У него хорошая репутация, бизнес весь «белый», налоги платит исправно и честно. Есть только одна темная история в его биографии – это загадочная смерть его жены три года назад.

Фрэнк заинтересовался:

– Удалось ли вам узнать какие-то детали по этому поводу, Робби?

Детектив пожал плечами:

– Полицейские сведения, конечно же, закрыты.

Однако по выражению лица Фрэнк понял, что детектив кое-что знает об этой истории.

– Расскажите, что вам известно, прошу!

– Женщина разбилась, упав с отвесной скалы. Полиция, расследовав это дело, пришла к выводу, что леди Изабель – так звали жену Вандероя – страдала от депрессии. Ну и этим падением она просто расквиталась с жизнью. Она находилась под наблюдением врачей, и медперсонал подтвердил все показания сэра Уильяма.

– Если случай был таким очевидным, почему вообще тогда проводилось расследование? – поинтересовался Фрэнк.

– Понимаете, родители леди Изабель принадлежат к самым высоким аристократическим кругам Англии. В свое время брак Изабель и Уильяма наделал много шума. С самого начала все родные Изабель были против этого союза. Мне не известно, почему. Есть масса домыслов и сплетен, но тебе они особо не помогут. А когда Изабель умерла, случился еще один шумный скандал. Родители не хотели, чтобы Изабель похоронили в фамильной усыпальнице Вандероев, и устроили свою, отдельную траурную церемонию, на которую сэр Уильям не был допущен вовсе. Именно по их инициативе и проводилось расследование, но никаких намеков на насильственную смерть не нашли.

– Может быть, просто полицейские не смогли это доказать? Может быть, он хотел от нее избавиться, чтобы быть с другой женщиной? – бормотал Фрэнк.

– Сэр Уильям был верен своей жене, никаких внебрачных связей. Это был брак по любви. И не было даже малейших слухов, что Вандерой изменял жене. Врачи подтвердили, что он заботился о своей жене, даже когда она тяжело заболела, так что эта версия отпадает.

– Да я и не настаиваю. Просто у меня какое-то смутное чувство, что этот человек не чист на руку. И мне не хотелось бы, чтобы с Элизабет что-то произошло.

– Родители Изабель не успокоились и после смерти дочери расследовали это дело самостоятельно, – продолжил Несс. – Они выяснили несколько странностей. Например, конюх, который в то время работал в особняке, говорил, что видел в ту роковую ночь мужчину неподалеку от скал. Он не разглядел его, так что нам остается только догадываться и строить предположения.

– Или поговорить с конюхом.

Несс подтолкнул к Фрэнку материалы дела и с сожалением покачал головой:

– Это, к сожалению, невозможно, он мертв.

– Что?

– Он погиб два года назад в аварии. Гнал на мотоцикле и столкнулся с трактором.

Роберт Несс выставил вперед правую ладонь, как только заметил, что Фрэнк хочет что-то добавить.

– Фрэнк, это было совершенно обычное ДТП, никакой связи.

– Все же единственная странная ниточка потерялась. Мне кажется это странным.

– Я могу тебе только посоветовать одно – больше не морочь себе голову этой историей. Вандерой – влиятельный человек. И публичный. Едва ли на него есть какой-то компромат.

Фрэнк пристально посмотрел на своего собеседника, взгляд его был полон решительности.

– Может, и так. Но все же я отвоюю Элизабет. Без боя я не сдамся.

* * *

Элизабет не подозревала о том, что задумал Фрэнк. Она переживала фазу противоречивых чувств. Девушка проводила практически все время с Вандероем. Он держал свое обещание и продвигал свою юную клиентку в сложном музыкальном бизнесе. Элизабет знакомилась с критиками и редакторами важных музыкальных журналов, участвовала в конкурсах и в одном из них заняла первое место! Сама, без чьей-либо помощи! Недели с Уильямом пролетали одна за другой. Она чувствовала себя в центре событий. Врожденная застенчивость быстро исчезла, покровитель был все время рядом и помогал ей освоиться среди незнакомых людей. Между Уильямом и Элизабет завязалась дружба, основанная на взаимной симпатии и доверии. Конечно, ее мучила совесть по поводу Фрэнка, но, честно признаться, с каждым днем все меньше она вспоминала их размолвку. Парень больше не появлялся. Элизабет предполагала, что он все еще в обиде и ждет первого шага от нее, но чувство собственного достоинства попросту не позволяло ей это сделать. Если Фрэнк не понимал, что ее карьера не менее важна, чем его собственная, то им не о чем разговаривать.

Сэр Уильям на протяжении всех этих недель не предпринял ни одной попытки перейти к более близким отношениям, и Элизабет зауважала своего покровителя еще больше.

Была еще одна вещь, которая влияла на жизнь Элизабет. Ее сны. С той самой ночи, когда ей приснился тот ужасный голос в старом доме, девушку не оставляли кошмары. Каждую ночь тот же самый голос возвращался и мучил ее. Беспокойные ночи сказывались и на ее внешности. Элизабет часто выглядела уставшей. Фрэнк даже немного испугался, когда увидел ее одним дождливым сентябрьским вечером. Он пришел с букетом цветов и в первые секунды опешил, поскольку не ожидал увидеть на пороге Элизабет: до этого дверь всегда открывала одна из соседок.

Неловким движением Фрэнк протянул цветы и сказал:

– Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

Она взяла цветы, улыбнулась и впустила парня.

– Заходи. Будешь чай?

Фрэнк проследовал за своей возлюбленной на кухню, испытывая сложные чувства. Ему вдруг стало ясно, как сильно он тоскует по Элизабет и по всему, что с ней связано. Квартира, эти вещи, мебель и даже дурацкие обои – это ведь все было частью его жизни! И эта уютная кухня, в которой пахло травами и пряностями, и свист чайника, и потертый деревянный стол, на котором он полгода назад вырезал сердечко…

– Как твоя подготовка к экзамену? – спросила Элизабет, прервав неловкое молчание.

Он пожал плечами:

– Нормально. Все по плану. А ты как?

Его карие глаза смотрели прямо в глаза Элизабет, и, как и раньше, от этого у нее учащалось сердцебиение.

– Хорошо. Я записываю свой первый диск у Вандероя. Он говорит, это будет успех.

– Ага, я читал в газете про твою победу в конкурсе. Поздравляю! – улыбнувшись, сказал он совершенно искренне. – То, что ты талантлива, мне было всегда известно. А учеба? Не бросила?

– Ты что! И не собиралась! Бывают накладки, конечно, но я справлюсь.

– Я думал, что Вандерой потребует от тебя бросить учебу.

– С чего это он будет такое требовать? Он просто менеджер, мои жизненные планы его не касаются!

Он облегченно рассмеялся. Лицо Элизабет же, наоборот, помрачнело. Она догадывалась, зачем пришел Фрэнк: вовсе не для того, чтобы помириться или сказать, что он ее любит. Он вновь хотел посеять зерно раздора между ней и Уильямом. Его недоверие и эта глупая ревность злили ее.

Фрэнк резко встал и сказал:

– Буду с тобой откровенен, Элизабет. Я люблю тебя, я понял это, потому что мне было очень сложно тебя так долго не видеть. Я надеялся, что ты за это время образумишься, но, похоже, я ошибался.

– Образумлюсь? Что ты имеешь в виду? – спросила она холодно.

– Я имею в виду то, что касается этого человека. Ты должна понять, что нельзя усидеть на двух стульях одновременно.

Элизабет тоже встала:

– Ах так! Это твое воспаленное самолюбие! Я не думала, что ты такой. Ты должен понимать, что кроме тебя в моей жизни есть другие люди! Уильям помогает мне с карьерой, причем так, что я сейчас на той ее ступеньке, на которой рассчитывала быть годами позже. Если вообще бы у меня сложилась карьера с таким деспотом, как ты! Я Уильяму за это очень благодарна.

Его глаза сверкнули:

– Ага, уже просто «Уильям»! Вы уже отбросили ненужные приставки типа «сэр», или «господин Вандерой», вы уже на «ты»? Понятно! Ну и когда же ты переедешь в его роскошную квартиру?

Элизабет сделала шаг и уже готовилась занести руку, чтобы влепить ему пощечину, но в последний момент передумала. В ее глазах появились слезы, и она тихо произнесла:

– Мне тебя жаль, Фрэнк. Если ты не научишься доверять, то не будешь счастлив никогда.

– Мне не нужна твоя жалость. Я навел справки про твоего обожаемого ухажера. Из-за заботы о тебе, между прочим. И хочу тебя предупредить – жена Вандероя погибла три года назад при невыясненных обстоятельствах!

Элизабет резко отвернулась и сказала тихо:

– Я не хочу слышать этот бред!

– А тебе придется! Ты должна понять, наконец, что совершаешь большую ошибку! – закричал он в ярости.

– Я и так знаю, что он вдовец, он мне сам это рассказал. Его жена страдала от депрессий и покончила с собой, а он страшно переживал из-за этого. Ты искажаешь факты и пытаешься использовать их против него, а это низко и подло. Оставь эти методы для фирмы твоего отца. Между мной и Уильямом нет ничего, кроме дружбы. И мне совершенно все равно, веришь ли ты этому или нет. Твое поведение сегодня доказало, что у нас ничего не получится. Пожалуйста, уходи, Фрэнк. Я не хочу тебя больше видеть.

– Прекрасно… Бросаешь ме-ня? Отличное решение, – усмехнулся Фрэнк. – И я сам тебе предоставил повод. Классика жанра!

Она молча ждала, когда же он наконец уйдет. К горлу подступил комок, но при Фрэнке она не хотела плакать. Элизабет была очень разочарована его поведением: то, что он попытался выставить Уильяма в дурном свете, просто мерзко.

– Пожалуйста, Лиззи, давай не будем вот так расставаться, – сказал он примиряющим тоном. – Я знаю, что совершил ошибку. Но только потому, что я тебя люблю!

– Не все так просто, – ответила она устало. – Ты не вынесешь, что у меня есть и своя жизнь, и что музыка – это не пустяк, а серьезная профессия, – этого ты тоже не можешь принять. Не все вертится вокруг тебя одного, Фрэнк.

Он резко развернулся и вышел из квартиры.

В глубине души Элизабет понимала, что не совсем справедлива к Фрэнку, ведь у нее тоже были чувства к нему. Но, пожалуй, только теперь и впервые она осознала, что к Вандерою испытывает больше, чем просто дружеские чувства…

* * *

Вечером Элизабет забрал водитель. Личный шофер сэра Уильяма привез ее на бал, на который они собирались прийти вместе. У девушки не было настроения веселиться, но все же она нарядилась и к приезду водителя была уже готова. В конце концов, Уильям не был виноват в ее плохом настроении.

Перед выходом она покрутилась перед зеркалом. Вандерой настоял на том, чтобы она приобрела платья для разного рода мероприятий. Хоть она и сопротивлялась, он отвел Элизабет к именитому кутюрье, и тот подобрал три великолепных платья.

Тем вечером Элизабет остановила свой выбор на шифоновом платье бирюзового цвета с высоким воротником. Свои медного цвета локоны она подобрала кверху. Девушка знала, что Уильяму особенно нравилось именно это платье…

Каждый год бал вызывал настоящий ажиотаж. Раньше Элизабет видела его только по телевизору. Кавалер Элизабет выглядел очень элегантно и не скупился на комплименты девушке, хотя сразу почувствовал, что она не в настроении.

За одним столиком с ними сидели коллеги по музыкальному бизнесу, атмосфера была легкой и непринужденной. После второго бокала шампанского Элизабет немного расслабилась. Уильям пригласил ее на танец, и в его руках она вновь почувствовала влечение к нему.

Ирония судьбы состояла в том, что если бы не последнее появление Фрэнка и его выходка, то Элизабет вряд ли бы поняла, что за чувство она испытывает к Уильяму. Во всяком случае, Фрэнк все, сам того не ведая, ускорил.

– О чем вы думаете, Лиззи? – спросил Вандерой, пристально смотря ей в глаза. – Вы самая красивая дама на этом балу, а у вас такое печальное выражение лица.

Девушка попыталась улыбнуться, но не вышло.

– Ах, все это пустое, – она хотела отделаться дежурной фразой, но ее кавалер не отступал.

Когда последние звуки вальса Штрауса растворились в огромном зале, Уильям повел ее не к столику, а на улицу. Бал проходил во дворце, окруженном огромным парком.

На улице была прохладная, но безветренная осенняя ночь. Элизабет немножко мерзла, и Уильям накинул ей на плечи пиджак. Девушка посмотрела на Вандероя и вдруг почувствовала, что он что-то хочет ей сказать. Однако тот не произнес ни слова, лишь молча взял ее ладонь, и так, взявшись за руки, они неспешно шагали по освещенным аллеям парка.

Через четверть часа он спросил:

– И все же, что вас печалит? – он еще держал ее руку, из-за чего Элизабет не могла успокоить свое колотящееся сердце.

– Я сегодня рассталась со своим молодым человеком, – сказала она тихим подавленным голосом. – Сама не знаю, как до этого дошло… У нас были планы, мы собирались пожениться. И вот…

Пока она не заговорила вновь, он стоял и смотрел на нее. В вечерних сумерках она лишь видела очертания его лица. Его голос был необычайно нежен и притягателен, когда он спросил:

– Это из-за меня?

Элизабет покраснела и прошептала:

– Из-за вас? Я не понимаю… Мы же с вами просто друзья… Ах, я уже ничего не понимаю, Уильям!

Он улыбнулся и пояснил:

– Из-за того, что я вас постоянно чем-то занимаю: то вечеринки, то выступления, то конкурсы… Я это имею в виду.

Его слова подействовали отрезвляюще. Похоже, расставание с Фрэнком будет не последним разочарованием дня. Внезапно ей стало стыдно, что она себе вообразила невесть что! Теперь только одна мысль была в голове у Элизабет: прочь отсюда! Прочь от этого мужчины, который и не подозревает о ее чувствах!

Девушка пробормотала слова извинения и собиралась было идти, но он взял ее за руку.

Она смотрела на него непонимающе.

– Элизабет, не уходи, – попросил он тихо и приблизился к ней. Когда дистанция между ними сократилась, девушка вдруг почувствовала, что все на свете отдала бы за то, чтобы забыться в его объятиях. Она из последних сил старалась не потерять контроль над собой.

Уильям подхватил ее под руку и подвел к скамейке. Они присели и замолчали. Только сердце Элизабет пульсировало, как обезумевшее.

– Я должен кое в чем сознаться, – нарушил он молчание. – Я… Я влюблен в тебя, как мальчишка. С того самого момента, когда мы столкнулись на концерте. Только об одном мечтаю каждый день – вновь увидеть тебя. Теперь ты понимаешь, почему я тогда говорил про то, что нас судьба свела, узнав, что ты занимаешься музыкой? Эти недели рядом с тобой были волшебными, Элизабет! Я вновь научился наслаждаться жизнью. После смерти моей жены я жил, как затворник. Моя жизнь состояла всецело из работы…

Уильям пнул, словно с досады, маленький камешек.

– Я никогда не говорил о своих чувствах лишь потому, что ты была не свободна. Ну и из-за разницы в возрасте, все же двадцать лет…

Она слушала его, затаив дыхание. Ей казалось, что сердце выпрыгнет от счастья, когда он признался, что любит ее.

– Неужели ты думаешь, что это имеет значение? – спросила она мягко.

– Значит ли это, что мои чувства не безответны? – в его голосе прорывалась так долго скрываемая страсть.

– Да, – прошептала она и провалилась в его объятья.

Уильям держал ее крепко, целовал ее губы, вновь и вновь повторяя то, как он ее любит.

Элизабет наслаждалась своим счастьем молча. Ей казалось, что она парит на розовом облаке посреди безбрежного голубого неба.

Они недолго оставались на балу. Элизабет поехала к Уильяму.

Как только они вошли в квартиру, Элизабет взяла любимого за руку и повела в спальню. Она решительно скинула платье и белье и повернулась к нему:

– Я хочу принадлежать только тебе. Иди ко мне!

Он подошел и слегка дрожащими от возбуждения пальцами провел по ее шее, плечам, грудям, соскам. Потом опустился на колени, обнял ее и начал целовать ее живот, опускаясь ниже, туда, где сейчас сконцентрировалась вся ее женская сила.

Элизабет застонала. Рывком подняла его на ноги и начала торопливо расстегивать его рубашку, путаясь в пуговицах, в нетерпении отрывая некоторые из них. Прижалась горячими губами к его груди. Расстегнула ремень на его брюках и «молнию» и, наконец, увидела, как он возбужден.

Они упали на кровать, покрывая друг друга поцелуями, бормоча какие-то нежности, и когда после долгой, сводящей с ума прелюдии он взял ее, у нее от наслаждения закружилась голова.

Позже, обнимая Элизабет, вглядываясь в ее красивое и счастливое лицо, Уильям задал вопрос, который заставил ее сердце забиться еще чаще:

– Выйдешь за меня, Элизабет? Ты сделала меня счастливым!

Она потрепала его волосы и улыбнулась.

– Конечно же, да, – выдохнула она тихо и прижалась к его груди.

* * *

Уильям и Элизабет поженились только спустя полгода, в конце марта, холодным ветреным весенним днем. На этом настоял Вандерой, он не хотел поспешных решений. Элизабет давала концерты после выхода пластинки, которая была успешной, как и предсказывал Уильям.

Девушка считала, что они плывут в безбрежном море счастья. Уильям носил ее на руках, выполнял любой каприз.

Венчание прошло в узком кругу, затем в доме жениха был организован прием для ближайших друзей. В день свадьбы Элизабет и не подозревала, что на другой стороне дороги под холодным мартовским дождем стоял парень и вглядывался в свет окон в их доме…

Фрэнк Дональдс не мог забыть Элизабет, как ни пытался. Он продолжал следить за ее жизнью по телевизору. Фотографии, где она была изображена со своим менеджером, почти лишали его рассудка. Он даже подумывал пойти к ней, чтобы поговорить, попытаться отговорить от свадьбы. То, что это ошибка, у него не было никаких сомнений. Доказать он этого, правда, не мог. У него ничего не было на руках, кроме нехорошего предчувствия.

Он пришел к дому, где отмечали свадьбу, чтобы самому себе доказать: Элизабет навсегда потеряна и спасать больше нечего. Но ничего не изменилось. Он любил Элизабет, как и прежде. Промокнув до нитки, Фрэнк поплелся домой.

После того как последний гость покинул дом новобрачных, у Уильяма и Элизабет была романтическая брачная ночь. Самая волшебная ночь в ее жизни. Муж подарил ей кольцо с бриллиантами и восхищался ее сияющими глазами. При свете свечей за бокалом шампанского он вдруг поднял тему, которая слегка удивила Элизабет.

– Любимая, я хочу, чтобы мы переехали в мой дом на побережье. Я слишком долго там не был. Свой бизнес я могу вести и оттуда. Мне будет приятно, если ты познакомишься с моей родиной, с моим родовым гнездом.

– А где находится этот дом?

– В Уэльсе, на Бристольском заливе. Тебе там понравится. Романтический пейзаж, море, скалы, буковая роща. Я уверен, тебе там понравится!

– Разве ты не хотел остаться в Лондоне? У меня же концерты, выступления… В следующем месяце, например.

– Ну, до следующего месяца еще далеко, – уговаривал он. – А я хочу, чтобы ты принадлежала только мне одному!

Его поцелуи были настолько страстными, что она всякий раз теряла способность здраво мыслить. Но в этот раз, когда он ее целовал, она почему-то почувствовала какое-то отчуждение и даже холод. Как будто он не с ней. Может, потому что он мыслями был уже в Уэльсе?

* * *

Через несколько дней супруги покинули Лондон. По пути Уильям то и дело просил водителя остановиться – то для того чтобы показать Элизабет местные красоты, то для того чтобы прогуляться весенним солнечным днем. Вандерой был в прекрасном расположении духа, таким веселым и радостным она его еще не видела.

Но чем ближе они подъезжали к поместью, тем тише становился Уильям. Когда вдали показались буковые рощи, в честь которых была названа усадьба, он посмотрел на Элизабет с сомнением и сказал:

– А может, ты права, и все-таки лучше было бы остаться в Лондоне. В моих воспоминаниях дом в это время года не очень приветлив.

Жена ничего не ответила. Она рассматривала внушительную усадьбу, на территорию которой въезжал их лимузин. «Буковый замок» – так называлось родовое поместье Вандероя – был построен в тюдоровском стиле. Без особой помпы, скромный и даже немного отталкивающий своей холодностью трехэтажный дом вздымался ввысь.

Просторный парк с большими старыми деревьями и молодыми буками окружал дом. В ста метрах от здания виднелся скалистый морской берег Бристольского залива. Уильям галантно помог Элизабет выйти из машины и дал ей возможность оглядеться. Было прохладно, воздух пах морем и можжевельником.

– Ну как первое впечатление? – спросил Вандерой, наконец.

– Ну не знаю… величественно.

Они подошли к парадному входу, где прислуга выстроилась в ряд. Элизабет всех поприветствовала, но не запомнила все имена, которые ей сообщил дворецкий Джеймс. С краю стояла женщина средних лет. Элизабет немного смутилась – настолько пронзительным был оценивающий взгляд ее серых глаз. Женщина была не похожа на прислугу, ее можно было бы назвать хозяйкой дома, но никак не служанкой. Она была среднего роста, полная, с темными волосами, уложенными в строгую прическу.

– Миссис Бакстер, экономка, – представил ее дворецкий.

Элизабет протянула ей руку, но та намеренно не заметила жеста девушки и только произнесла:

– Добро пожаловать в «Буковый замок»!

Прозвучало, однако, не очень доброжелательно. Элизабет обменялась коротким взглядом с Уильямом, который, казалось, не заметил ничего необычного в поведении этой дамы.

– Ну что ж, моя дорогая миссис Бакстер, – сказал Уильям приветливо. – Я прошу вас показать жене ее комнату, а я пока быстро просмотрю почту. Любимая, ты ведь меня извинишь? Через полчаса я вновь полностью в твоем распоряжении!

На возражения не было времени, Уильям исчез, оставив ее стоять там, где она и стояла. Слуги покинули холл, остались только миссис Бакстер и Элизабет.

– Следуйте за мной, миссис Вандерой, – сказала экономка и махнула рукой в сторону лестницы.

Элизабет, конечно, было бы приятнее, если бы ей все показал Уильям. Эта странная дама не понравилась ей сразу. Но деваться некуда, и она пошла за экономкой, разглядывая портреты, висящие на стенах.

Экономка поднялась на самый верх и остановилась на последней ступеньке.

– Видите последний портрет? Это леди Изабель, она была женой сэра Уильяма.

Элизабет задержалась и осмотрела картину. Девушка почувствовала укол ревности: леди Изабель была очень хороша собой – настолько, что Элизабет усомнилась в своей собственной красоте.

Миссис Бакстер с удовлетворением заметила, что девушка побледнела и снисходительно обронила:

– Изабель была настоящей леди. У нее была неповторимая грация и красота. Да, вот уже много лет она мертва, а сэр Уильям одинок. Но он еще не стар.

Элизабет смотрела на экономку с удивлением. Она с трудом придала своему голосу жесткость и строго спросила:

– А что, в этом доме принято, что прислуга вмешивается в личные дела хозяев?

Серые глаза экономки блеснули, на секунду показалось, что она сейчас ответит так же колко. Но та, лишь улыбнувшись, сказала:

– Проследуйте, пожалуйста, за мной. Я покажу вам ваши комнаты.

Элизабет повернула направо, но женщина придержала ее:

– Восточное крыло здания закрыто, там находились комнаты леди Изабель, никто не имеет права туда входить, так захотел сэр Уильям. Ваши комнаты – в западном крыле, рядом с его спальней.

Элизабет последовала за миссис Бакстер с нехорошим предчувствием.

* * *

Первую ночь в новом доме Элизабет долго не могла уснуть. Она одна лежала в огромной кровати под шелковым одеялом и никак не могла расслабиться, хотя за день очень устала. День был долгим и странным. Сначала ее поразил ужин, который был накрыт в помещении, слишком большом для двоих. Элизабет было не по себе из-за отношения к ней миссис Бакстер, и своим чувством она хотела поделиться с мужем. Но то дворецкий постоянно заходил в комнату, то другие слуги – в обществе чужих Элизабет жаловаться постыдилась.

Когда в конце концов супруги оказались наедине в комнате с камином, Элизабет с тихим упреком рассказала мужу о разговоре с экономкой.

– Я тебя умоляю, Элизабет! Миссис Бакстер работает тут уже много лет. Она, без сомнений, сказала это ненароком. Понимаешь, она очень любила мою первую жену и хотела просто показать, что к ней нужно относиться с уважением, даже несмотря на то, что ее смерть была ужасна. Да и вообще – ты вскоре привыкнешь и не будешь обращать внимания на то, о чем судачит прислуга. Оно того не стоит.

И вновь Уильям объяснил все настолько доходчиво и понятно, что девушка зарделась от стыда: она опять предстала глупой и простодушной!

Потом Уильям пошел в свой кабинет, где надолго пропал, и остаток вечера Элизабет мужа не видела. Она попробовала немного поиграть на скрипке, но никак не могла сконцентрироваться. В итоге она решила, что пора спать.

Элизабет долго лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Завывал ветер, буки склоняли свои голые ветки, будто это были причудливые чучела, отбрасывающие тени в лунном свете. Элизабет чувствовала себя одинокой и мечтала, чтобы Уильям быстрее пришел к ней, ведь когда он был поблизости, она забывала обо всем. В конце концов она заснула.

Элизабет не знала, как долго она спала, когда ее разбудил странный звук. Девушке понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, где она находится, потом она нащупала выключатель. Маленький светильник осветил комнату. Элизабет заметила, что вторая половина кровати все еще пустует. Она забеспокоилась. Почему муж не в кровати? Будильник показывал без нескольких минут четыре.

Ветер усилился, и, видимо, из-за него возникали незнакомые Элизабет странные звуки. «Должно быть, это ветер завывал, проникая в дом и коридоры, – подумала Элизабет. – Он, вероятно, и разбудил меня. А Уильям, наверное, заснул в кабинете».

Девушка решила пойти поискать мужа. Она высунула из-под одеяла свои длинные стройные ноги, схватила халатик и вышла из комнаты.

В доме царила тишина. Нигде не было света. Элизабет долго шарила по стене в поисках выключателя. Наконец, она его нащупала и включила освещение в холле.

Дом в своей безжизненной тишине производил жутковатое впечатление, эта тишина только усиливалась из-за непогоды за окном.

Элизабет пересекла холл и огляделась: ее не покидало чувство, что за ней наблюдают. Она дошла до кабинета мужа. В щель под дверью пробивался свет. Она постучала.

– Уильям, все в порядке?

Ответа не было. Нерешительно она постояла минуту, затем открыла дверь и вошла. Кабинет был освещен небольшой настольной лампой. Элизабет подошла к письменному столу, на нем лежали контракты с музыкантами. Должно быть, Уильям был занят работой, но сейчас, казалось, бесследно пропал.

Девушка задумалась. Она не знала, что делать: вернуться в постель? Она теперь уже не уснет. Разбудить слуг? Вряд ли они будут рады, да и глупой в их глазах выглядеть не хочется. Элизабет все же решила вернуться в кровать. Она вышла из кабинета и стала подниматься по лестнице. На первой ступени Элизабет почувствовала холодное дуновение. Она резко остановилась и осмотрелась, может быть, где-то открыта дверь? Все было закрыто. Но откуда тогда этот сквозняк? Она посмотрела направо, в сторону восточного крыла особняка. Казалось, ветер дул оттуда. Но возможно ли это? Ведь миссис Бакстер доходчиво объяснила, что эта часть дома закрыта и необитаема. Элизабет почувствовала, как ее сердце забилось быстрей. Ее охватил страх. Она поднялась еще на несколько ступенек и остановилась рядом с портретом леди Изабель. Девушка смотрела на картину, и у нее было странное чувство, что первая жена Уильяма на нее тоже смотрит.

Элизабет вдруг захотела как можно скорее оказаться в спальне, преодолела последние ступеньки лестницы, но, словно повинуясь какому-то необъяснимому чувству, повернула не налево, а направо и вошла в широкий коридор, ведущий к комнатам ее предшественницы.

Она прошла мимо двух высоких окон, за которыми бушевала неспокойная ночь, и оказалась у широких дверей. Створки были украшены искусной резьбой и выкрашены в светлые тона, отчего казались почти белыми. В сумеречном свете девушка различила позолоченную дверную ручку и надавила на нее. Ей показалось, что она вступает в запретное королевство. Королевство, где до сих пор правит другая женщина…

И в тот же момент Элизабет почувствовала руку на своем плече. Она вздрогнула от ужаса и неожиданности, ее как будто парализовало: она не могла пошевелиться.

– Элизабет, что ты делаешь тут посреди ночи? – услышала она голос Уильяма.

Напряжение спало так же резко, как и появилось, на ее глазах выступили слезы. Не спрашивая, где был ее муж и почему он так бесшумно появился, она просто кинулась в его объятия и разрыдалась.

– Я так боялась… и потом этот сквозняк… я тебя искала, – сквозь слезы бормотала она.

Уильям заботливо обнял ее за плечи и отвел обратно в спальню.

– Как бездумно с моей стороны было оставить тебя одну этой ночью. Я закопался в документах и потерял счет времени. Прости меня, любимая.

Она тихо вздохнула:

– Наверное, это было глупо… Но у меня было ощущение… как сказать… что леди Изабель, или ее душа, все еще здесь, в этих комнатах.

Он посадил Элизабет на кровать и, приобняв, сказал:

– Чепуха. У тебя нет ни малейшей причины ревновать к мертвой женщине. Завтра я покажу тебе эти комнаты, и мы больше не будем об этом говорить. И когда-нибудь я прикажу очистить эту часть дома. Ты права, это все производит впечатление таинственного ларца…

Он опустил взгляд, а в голосе его звучала горечь. Элизабет погладила его по голове и заверила:

– Мне это не мешает, из-за меня ты не должен ничего менять. Если ты со мной, то все замечательно, – сказала она нежно и поцеловала его.

Она прижалась к нему, но никак не могла прогнать это странное чувство, чувство какого-то ужасного, ночного страха…

* * *

Следующий день выдался солнечным, вода залива мерцала синевой, и события предыдущей ночи казались плохим сном. Уильям, пребывавший в наилучшем расположении духа, разбудил Элизабет ласковым поцелуем, и они вместе составили планы на день.

– На пару дней я вообще забуду про работу, – решил он за завтраком. – Хочу всецело принадлежать тебе. Что ты об этом думаешь? Надеюсь, не надоем тебе за эти два дня.

Она посмотрела на него с деланным осуждением:

– Как ты вообще можешь такое говорить? Я буду безумно счастлива, если мы будем проводить все время вместе.

Он улыбнулся:

– Ты ездишь верхом?

Она кивнула:

– Ребенком я каталась на старой кляче. Надеюсь, я не разучилась.

– Этому нельзя разучиться. Пойдем!

Сэр Уильям отыскал для своей возлюбленной гнедую лошадь, которая была покорной и чрезвычайно легкой в обращении.

Молодожены поскакали по тропинке, которая вела от скал к маленьким деревушкам в живописных полях Уэльса. Первое, что попалось на их пути полчаса спустя, был маленький хуторок Иннинсфри. Уильям и Элизабет устроили небольшой привал, за который девушка была крайне признательна: ее спина наконец-то могла отдохнуть от непривычной нагрузки.

На обратном пути Вандерой был молчалив. По его лицу было заметно, что он полностью погрузился в свои мысли, и Элизабет старалась его не трогать. Она только слегка удивлялась неожиданной смене настроения.

Только когда вдали показался особняк, он нарушил молчание и произнес нечто, взволновавшее Элизабет:

– Я все задаюсь вопросом, будешь ли ты по-настоящему счастлива тут? Может, все-таки лучше вернуться в Лондон? «Буковый замок» не очень хорошее место для жизни. Тем более для тебя.

Она пыталась поймать его взгляд, но тщетно. Между ними вдруг возникла дистанция, которую Элизабет не могла объяснить.

– Но тебе же здесь нравится? Почему мы должны уехать?

Он не отреагировал на ее слова. Она протянула руку и слегка к нему прикоснулась, он вздрогнул и окинул жену диким взглядом.

– Что случилось, Уильям? Я что-то сделала не так?

Она запуталась и не могла понять мужа. Его настроение вдруг переменилось вновь. Он улыбнулся, покачал головой. Взял ее руку и сказал:

– Это из-за комнат Изабель. Такое чувство, что она все еще присутствует там. Должен признаться, я побаиваюсь туда заходить, и это три года спустя!

Она вспомнила о его предложении показать ей восточное крыло особняка и сказала:

– Мы не будем туда заходить, это не обязательно.

– Нет, обязательно, – ответил он таинственно.

Когда некоторое время спустя они поднимались по лестнице, ее рука леденела в его руке. Уильям раздвинул резные створки дверей в стороны. Затхлый воздух заброшенного помещения вырвался наружу. Было темно из-за задернутых штор. Он, помедлив немного, вошел в комнату и открыл окно.

Элизабет еще стояла на пороге. Обстановка комнаты впечатляла! Это был будуар леди Изабель. Огромные гардины ниспадали до самого пола. На стенах были белые шелковые обои. Толстый ковер тоже, да как, собственно, и все в этой комнате, был белого цвета. В убранстве будуара доминировало огромное зеркало в золотой раме в стиле барокко. Зеркало покрывал толстый слой пыли, которую не вытирали, видимо, все эти три года. Элизабет едва могла различить свое отражение. На туалетном столике также покрытые слоем пыли лежали жемчуга, серьги, кольца, кулоны. Маленькое зеркальце на туалетном столике было треснувшим. Трещинки паутинкой расходились из самого центра, будто бы в него кто-то со всей силы запустил чем-то тяжелым. В противоположной стене комнаты была еще одна дверь, которая вела в гардероб. Сквозь приоткрытые створки виднелись ряды шкафов. Посреди комнаты стояла шикарная кровать, которой позавидовала бы любая голливудская звезда: ее венчал балдахин из невесомого шифона, на покрывалах – причудливый орнамент, вышитый золотой нитью. У комнаты было только одно лишь предназначение: служить королеве. Вновь Элизабет почувствовала себя маленькой и незначительной посреди всего этого великолепия: каким образом она может заменить эту женщину?

Она посмотрела на Уильяма, вновь погруженного в свои мысли. Он оглядывал комнату, как-будто видел здесь все впервые. Глубокая печаль отразилась на его лице.

«Он ее все еще любит, – думала Элизабет подавленно. – Интересно, как дошла до душевной болезни леди Изабель? Ведь у нее было все: и богатство, и роскошь, и муж, который ее боготворил».

Вдруг в голове девушки совместились две картинки: первая – из ее кошмаров, а вторая оказалась… этой самой комнатой, что она видела перед собой. Элизабет вновь, как в том сне, услышала страдающий голос, увидела пустой дом и почувствовала присутствие человека, ей угрожавшего. Тихий стон ужаса вырвался из ее горла, отчего Уильям содрогнулся. Он будто пробудился ото сна: сделал несколько резких шагов ей навстречу и схватил за руку.

– Что случилось, дорогая? – спросил он обеспокоенно.

– Я… не знаю.

Она подумала, не рассказать ли ему про кошмары, которые ее мучают уже больше полугода. Поколебавшись пару мгновений, она начала свой рассказ:

– Такое чувство, что есть какая-то связь между этим домом и мной, хотя я и не знаю, какая.

Элизабет поведала мужу про ужасные сны и про то, что комната во сне – один в один будуар леди Изабель. На лице Вандероя не дрогнул ни один мускул, пока говорила Элизабет. Разве что недовольство и неприязнь можно было прочесть в его глазах.

– Что все это значит, Элизабет? Почему ты мне рассказываешь этот бред?

Его гипертрофированная реакция напугала девушку:

– Я всего лишь хотела… Ну ты же меня сам спросил, – сказала она смущенно.

– Избавь меня от этих глупостей, – повысил он голос. – И вообще, довольно. Пойдем вниз.

Она тихонько последовала за ним, чтобы не вызвать вновь его гнева. Элизабет не могла понять, почему муж был так груб и резок.

Уильям молча скрылся в своем кабинете. По всей видимости, об идее несколько дней не работать и провести с молодой женой он забыл.

Элизабет была разочарована. Она нерешительно топталась в холле и не знала, чем себя занять.

– Могу ли я быть вам полезной? – раздался голос миссис Бакстер рядом.

Девушка не сразу ответила, тогда миссис Бакстер подошла сама и сказала доверительным тоном:

– Он ее никогда не забудет, это судьба. И вам это никак не изменить.

Прежде чем Элизабет успела молвить хоть слово в ответ, Бакстер уже скрылась из виду, а девушка так и осталась стоять посреди холла.

* * *

В Уэльсе наступила весна. На буках набухали почки, в парке появились первоцветы. Воздух потеплел, и птицы начали вить гнезда.

Несмотря на изменения природы, Элизабет переживала период одиночества и сомнений. В их браке, который так счастливо начался, происходило что-то непонятное. Точнее, не происходило ничего. Это пугало Элизабет, поскольку она знала, что теперь не принадлежит самой себе и находится целиком во власти Уильяма. Она чувствовала, что муж порой тайком наблюдает за ней. Он часами сидел в своем кабинете, все чаще отлучался из усадьбы по разным поводам и никогда не рассказывал, куда он ездил и зачем.

Постепенно Уильям все больше отдалялся от Элизабет, и она не могла найти для этого никакой причины. Все реже он ее обнимал, и теперь крайне редко просил ее сыграть, хотя раньше говорил, что обожает ее слушать.

Вместе с этим в «Буковом замке» стали случаться странные вещи. Однажды, когда Элизабет путешествовала верхом, лопнул ремень у седла. Ей повезло, потому что, во-первых, лошадь шла шагом, а во-вторых, она была довольно опытной наездницей, и ничего страшного не произошло. Она отделалась лишь легким испугом. Когда после этого происшествия она верхом возвращалась домой, то заметила мужа, который наблюдал за ней издалека и скрылся в доме тот час же, как Элизабет его увидела.

Все чаще девушка просыпалась посреди ночи из-за того, что к ней взывал странный потусторонний голос. Проснувшись, она лежала с колотящимся сердцем, голос исчезал, и в доме царила гнетущая тишина. Частенько она плакала перед сном, потому что думала, что потеряла рассудок.

Однако то, что произошло прошлой ночью, заставило Элизабет еще больше сомневаться в своем здравом уме.

Она, как обычно в последнее время, отправилась спать одна. Уильям работал допоздна в кабинете. Элизабет уже почти заснула, когда ее разбудил зов, уже хорошо знакомый. На сей раз Элизабет не осталась в кровати, она встала. Что-то потянуло ее к окну. Она посмотрела на залив, который в эту тихую ночь был спокойным. Черная вода чуть колыхалась. Потом взгляд девушки привлекло восточное крыло здания: из окна были различимы окна комнат леди Изабель, все они были темны и безжизненны, кроме одного. Тусклый огонек трепыхался за шифоновой занавеской. Элизабет, как прикованная, смотрела на это окошко. Она подумала о миссис Бакстер. Элизабет знала о ее симпатии к леди Изабель. Может, это она ходит тайно ночами в запретные покои?

Но это объяснение Элизабет сразу же отмела: штора в том окне задвигалась, и девушке удалось различить фигуру, которая появилась всего на пару мгновений. Элизабет никогда не забудет этот бледный, полупрозрачный лик. Это было ужасно!

Утром она сидела за столом бледная и невыспавшаяся. До самого утра, как завороженная, Элизабет смотрела на таинственное окошко, пока не рассвело. «Что же это было? Дух? Или все это лишь плод моего воображения?» – вновь и вновь думала Элизабет. Она не заметила изучающий взгляд Уильяма:

– Лиззи, что случилось? Тебе нехорошо? – спросил он.

В его голосе звучала неподдельная забота. Элизабет попыталась изобразить улыбку, но получилось лишь скривить рот, и она расплакалась. Напряжение последних недель давало о себе знать.

Уильям подошел к ней, обнял и почувствовал, что она дрожит всем телом.

– Тебе нужно в постель, ты больна. Ты вся дрожишь.

Она покачала головой и высвободилась из объятий мужа.

– Нет, в этом нет необходимости, это нервы.

Она встала рядом с окном и стала безучастно в него смотреть. Девушка не хотела рассказывать мужу про свои проблемы, поскольку в последнее время он сильно отдалился. Этим утром, однако, Уильям повел себя иначе. Он подошел к ней, заботливо положил свою руку на ее дрожащее плечо, его темные глаза смотрели в глаза Элизабет, как и прежде, проникновенно:

– Расскажи, что тебя терзает.

Она помедлила с ответом, поскольку решила ничего не рассказывать о своих наблюдениях. Элизабет помнила о реакции мужа на рассказ о ночных кошмарах.

– Я просто все время в одиночестве. У меня же скоро концерты. Мне надо поехать в Лондон, нужно привыкать к человеческому обществу, тут я стала настоящей затворницей.

Она сказала это так стеснительно и беззащитно, что ему не оставалось ничего иного, как ее поцеловать.

– Моя маленькая затворница, я знаю, что требую от тебя слишком многого.

Он вдруг нахмурился и притянул ее к себе в кресло.

– Я должен тебе кое-что рассказать, Элизабет. Я не был до конца честен с тобой. Точнее, не рассказывал всего. Видишь ли, Изабель никогда не страдала депрессией, наоборот, она была жизнерадостной и веселой женщиной. Когда мы познакомились, она произвела на меня, как и на многих других мужчин, исключительное впечатление: красота и природное обаяние – все было при ней. Только месяцы спустя после свадьбы я понял, что все это лишь видимость, красота лишь внешняя, за которой скрывалось что-то противное. Изабель не была мне верна. У нее было огромное количество романов. Не знаю, почему я не расстался с ней сразу, как узнал. Я был не способен с ней разойтись. Даже после ужаснейших унижений у нее играючи получалось водить меня за нос. Я был противен сам себе!

Он спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул. Элизабет осторожно взяла его за руку, Уильям схватился за пальчики жены, будто бы они были последней соломинкой утопающего.

– Она была неизлечимо больна. Поэтому и покончила с собой. Она не хотела страдать, выносить эту боль. Уж лучше быстрый конец. Я упрашивал ее, как мог, но напрасно. У меня никогда не было влияния на Изабель.

Он посмотрел на Элизабет и продолжил:

– Вот причина, почему я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Мысль потерять тебя чудовищна. Как я смогу потом жить? Ты вернула мне жизнь после ада моего первого брака. Поэтому прошу тебя, останься здесь, забудь про Лондон. Ты мне нужна. Даже если я порой невыносим, ты для меня все.

– Но ты меня не потеряешь. Я люблю же, люблю тебя, и если хочешь, я откажусь от своих выступлений. Ты мне гораздо важнее.

Его глаза заблестели. Он подошел к Элизабет, крепко обнял ее и нежно поцеловал. Его губы были такими нежными и настойчивыми, что она тут же забыла о всех сомнениях, терзавших ее еще минуту назад.

Они занялись любовью тут же, в гостиной. Он был страстен и при этом одуряюще нежен. Посадил ее на стол, снял с нее белье и проник в нее. Они медленно, сомнамбулически раскачивались в этом танце любви. Ее страхи и сомнения исчезали от каждого его толчка, от каждого сильного, мощного движения внутрь нее. Она все сильнее возбуждалась, начинала торопить его движениями бедер, но он сдерживал ее страсть. Давал ей разгореться все сильнее. И когда она поняла, что дошла до вершины блаженства, закончил начатое мощными, приносящими одновременно боль и наслаждение толчками.

* * *

Ей казалось, что после такой страстной ночи отношение мужа переменится, но не тут-то было. Элизабет почти не видела мужа в последующие дни. Уильям проводил все время либо в кабинете, либо в Лондоне.

Элизабет уже привыкла быть все время одна. Она старалась не пересекаться с экономкой, поскольку подозревала ее в причастности к жутким вещам, происходившим в восточном крыле. Девушка была уверена в том, что миссис Бакстер хочет во что бы то ни стало выжить ее из дома.

Странные происшествия не прекращались. Элизабет постоянно чувствовала, что за ней следят. Особенно, когда Уильям уезжал в Лондон, каждый раз, когда она выходила из комнаты или отправлялась на прогулку, буквально кожей чувствовала, что она не одна.

Ну и сны! Ужасные картины начали преследовать ее еще задолго до свадьбы, а с прибытием в Уэльс ситуация только ухудшилась. Ее нервы были уже на пределе, она все чаще от отчаяния плакала в одиночестве.

Одной безоблачной майской ночью произошло нечто, вогнавшее Элизабет в глубокую депрессию.

Сэр Уильям вернулся ранним вечером домой из Лондона и выглядел нервным и раздосадованным. С Элизабет он поговорил коротко и отстраненно, поужинал и заперся в своем кабинете.

Элизабет в разочаровании ушла в спальню. Она долго не могла заснуть. Полная луна освещала комнату. В конце концов Элизабет поднялась, чтобы плотно задвинуть шторы… и застыла. Ее взгляд притягивало все то же восточное крыло здания. В одной из комнат леди Изабель горел свет!

Вновь это было слабое мерцание, будто от свечки, точно так же, как и в предыдущий раз. Элизабет чувствовала, как замирает ее сердце, как холодный пот струйкой течет по лбу. Что предпринять? Просто проигнорировать и лечь в кровать? Самое простое решение. Но не такой у Элизабет характер! Она была полна решимости узнать, что же там происходит.

Но прежде чем пойти в восточное крыло, она решила предупредить мужа. Может быть, он согласится ее сопроводить? Тогда ей было бы совсем не страшно.

Элизабет вышла из спальни. Как обычно, дом тонул в тишине и кромешной тьме. На мгновение она засомневалась: не вернуться ли обратно? В темном и глухом коридоре постель казалась лучшим местом на земле, однако эту мысль девушка от себя отогнала и пошла дальше. На сей раз она решила свет не включать. За несколько месяцев Лиззи уже освоилась в доме и могла спокойно дойти до кабинета мужа в темноте. В кабинете было холодно. Она зашла в комнату и, включив настольную лампу, обнаружила, что на письменном столе прибрано, и ничто не указывает на то, что Уильям вообще сегодня тут был. Где же он тогда? Девушка не могла понять, чем же он может заниматься посреди ночи. И в следующий момент она услышала звук. Очень далекий и едва различимый. Элизабет напряженно прислушалась. Она не могла идентифицировать этот звук абсолютно точно, он был похож на завывания ветра. Но ночь была тиха, и звук, по всей видимости, имел другую природу. Девушка вышла из кабинета. В холле звук уже был громче. В следующий момент Элизабет с ужасом осознала: ее кошмары и страхи не были вымыслом! Этот звук был женским стоном! Сдавленным, пустым, отрешенным, словно из другого мира. Казалось, стон исходит отовсюду. На секунду у Элизабет промелькнула мысль, что она сошла с ума, и все это лишь плод ее больного воображения. Но, прислушавшись, она поняла, что источник звука находится как раз в восточном крыле. Она не разбирала слов, слышала лишь стоны и рыдания.

Элизабет безуспешно гнала от себя мысль о том, что осталась в большом доме один на один с этим кошмаром. Нерешительно ступила на лестницу. В сопровождении этого призрачного голоса девушка шагала все выше со ступеньки на ступеньку. Эти ужасные вздохи становились невыносимыми. Как только Элизабет прошла мимо портрета леди Изабель, ей показалось, что откуда-то справа повеяло леденящим дыханием. Она содрогнулась и чуть было не упала назад: испугал ли ее взгляд дамы с картины, или нервы были уже на пределе?

Девушка повернула в коридор, ведущий в комнату леди Изабель. Здесь было чуть прохладней, чем в остальном доме. Элизабет каждой клеточкой кожи чувствовала присутствие кого-то постороннего. И вот, наконец, заветная резная дверь… В следующий момент она услышала нечто, что заставило ее замереть, не сделав и полшага. В жилах застыла кровь…

Это был мужской голос. Это был голос Уильяма!

– Успокойся, наконец! Ты сама во всем виновата! – сказал муж кому-то невидимому.

Казалось, сердце Элизабет вот-вот выпрыгнет из груди. Ее мозг лихорадочно работал: «Что это все значит? Что делает муж в этой части дома? И кто с ним?» Девушка не знала, что делать, но в следующий момент она приняла решение и открыла дверь в комнату леди Изабель.

Элизабет хотела отвернуться и бежать, но была не в состоянии пошевелить и пальцем. Она не могла поверить своим глазам…

Уильям уставился на жену, будто видел ее впервые. Он казался чужим, из другого мира. Впрочем, быстро пришел в себя. Уильям встал в дверном проходе, загородил собой комнату от Элизабет и жестко спросил:

– Ты что тут делаешь?

Она ему не ответила, а спросила сама:

– С кем ты там, Уильям? Я слышала…

– Нет никого, тебе приснилось, возвращайся в постель, – сказал он тихо, но довольно резко.

Он сделал еще шаг и попытался отвести Элизабет обратно, однако та увернулась. Внезапно она поняла, что единственное, что ощущает сейчас, – это холодная решимость все выяснить до конца. Она хотела заглянуть в глаза своей сопернице. Ее муж, подонок, обманывал ее в собственном доме! Привез сюда любовницу и поселил ее в тайных покоях умершей жены, каков хитрец!

Элизабет рванулась вперед. Но, не сделав и шага, она застыла, словно окаменев.

В комнате, освещенной лишь свечами в золотых канделябрах, не было ровным счетом никого. Точнее, не было людей – нечто там все же находилось. Прозрачное существо, имевшее очертания женщины. Элизабет, казалось, попала в собственный кошмар. Или ее кошмар стал реальностью. Не оставалось никаких сомнений, что это были не просто ужасные сны. В доме происходили вещи, которые выходили за рамки мыслимого и разумного. Она смотрела на бледное лицо с пустыми темными впадинами вместо глаз и чувствовала потусторонний холод, исходящий от этого странного существа.

– Изабель, – пробормотала Элизабет и лишилась сознания.

* * *

Сознание вернулось не сразу. Элизабет не торопилась открывать глаза – слишком велик был страх увидеть вновь то потустороннее явление, существование которого теперь было сложно отрицать.

– Она приходит в себя, – услышала она чей-то незнакомый голос.

Голос был приветливым и теплым. Такому можно доверять. Элизабет решилась открыть глаза и, к своему облегчению, обнаружила себя в своей постели. Мужчина, голос которого она слышала, был средних лет, со стетоскопом на шее и в белом халате. За врачом она разглядела Уильяма, на лице которого застыла озабоченность. Присутствие мужа вернуло Элизабет весь ужас того ночного переживания, от которого она потеряла сознание. Элизабет задрожала всем телом.

Врач взял шприц и попросил:

– Пожалуйста, расслабьтесь, миссис Вандерой. Вам сейчас станет лучше, и вы поспите.

Ее глаза расширились от страха. Пока она не узнает, что случилось в этом восточном крыле и что все это значило, ни при каких условиях она не будет засыпать!

– Уильям, пожалуйста, скажи мне, что ты тоже видел привидение! – попросила она хриплым голосом, совсем не думая о том, какое впечатление это произведет на врача.

Муж подошел к кровати, взял ее руку и тихо сказал, будто ребенку:

– Тебе нужно поспать. Ты пережила нечто страшное.

Глаза Элизабет блеснули и она повторила:

– Ты ведь тоже видел это ужасное существо?

Она заметила, что Уильям обменялся многозначительным взглядом с врачом.

– Расслабьтесь, – попросил еще раз доктор. И прежде чем Элизабет смогла что-то возразить, почувствовала иголку шприца. Через минуту она провалилась в глубокий сон без сновидений.

– Спасибо, доктор, за то, что вы так быстро приехали, – сказал Уильям врачу, провожая его в холле. Его лицо выражало неподдельную озабоченность. – Я очень беспокоюсь за свою жену.

– Часто она ходит во сне? – спросил врач. – Возможно, это причина психического расстройства. Запишите ее ко мне на прием, пройдем обследование.

– Конечно, мы свяжемся с вами, как только ей станет немного лучше. Боюсь, это я виноват. Не надо было сюда переезжать. Видите ли, она дитя мегаполиса и не привыкла к жизни в таком вот уединенном особняке. Она никому не доверяет. Будет ли толк от лечения?

– Но вы-то мне можете доверять? – спросил доктор. – Уильям, в конце концов, мы друг друга знаем уже не один год. И я знаю, как вы страдали после смерти вашей первой жены. Мы все очень обрадовались, когда вы женились вновь.

Вандерой улыбнулся.

– Я благодарю вас. Все непросто… Мне кажется, Элизабет все больше и больше идентифицирует себя с Изабель. Уже несколько раз я находил ее в комнатах моей покойной супруги. В растерянности и почти без сознания, – темные глаза Уильяма потускнели. – Вы знаете, как ушла из жизни Изабель. Я не вынесу потери Элизабет.

– Все будет хорошо, – приободрил его врач и похлопал по плечу. – Я загляну завтра. Пара дней покоя пойдут на пользу, я уверен.

– Очень на это надеюсь, – пробормотал Уильям с отсутствующим видом.

Он вернулся в спальню Элизабет после того, как попрощался с врачом. На лестнице стояла миссис Бакстер. Она окинула хозяина несколько высокомерным взглядом и спросила:

– Может, мне стоит подежурить у нее?

Уильям ответил лишь самодовольной улыбкой и прошел мимо, ни слова не говоря.

Из-за успокоительного, которое вкололи Элизабет, сон был долгим и глубоким. Она проснулась на следующий день и почувствовала себя немного лучше. Майское солнце стояло уже высоко и заливало всю комнату золотистым светом. Все, что произошло предыдущей ночью, казалось странным и нереальным. Когда же она обнаружила своего мужа спящим на стуле рядом с ее кроватью, ей стало очевидно, что все это был не сон, а реальность.

Девушка поднялась и разбудила Уильяма. Когда тот проснулся, она спросила:

– Почему ты был не в постели?

Он потянулся и зевнул.

– Тебе лучше? – ответил он вопросом на вопрос.

– Нормально, но я еще слаба, – она замолчала и подняла на него молящий взгляд. – Скажи мне правду, Уильям! Я теряю рассудок? Или все, что я видела, – реальность?

Он обнял жену и прошептал:

– Я хотел тебя от этого оградить, но больше не могу. Ах, это как проклятье какое-то… Что же такое, я никогда не буду счастлив?

Он потер себе лоб и снова сел на стул.

– Я должен тебе кое-что сказать, Элизабет. До сего момента я не сделал этого, потому что надеялся, что ты никогда не узнаешь о существовании этого жуткого существа, которое меня мучает и преследует. Я хотел тебя от него оградить, – Уильям тяжело вздохнул. – Мы бы никогда сюда не приехали, если бы я знал, что мы не сможем быть тут счастливы. Она хотела с самого начала этому помешать.

– Кто она? – Элизабет не понимала, что он имеет в виду. Муж казался в этот момент совсем чужим. Он был напряжен, и, казалось, его мысли витали где-то в другом месте. Она хотела еще о чем-то спросить, но он полностью погрузился в безрадостные думы и пробормотал:

– Мы должны отсюда уехать. Я тебя больше не могу от нее защитить. Она попытается тебя убить! Она хочет отнять тебя у меня. Она считает, что я должен принадлежать только ей. Но я этого не допущу!

Темные глаза Уильяма сверкнули недобрым огнем. Когда же он встретился взглядом с Элизабет, его глаза вновь излучали тепло и любовь.

– Дух Изабель не может найти успокоения, – объяснил он со знанием дела. – Она преследует меня, мучает своей ненавистью. Она не может смириться с тем, что я вновь счастлив. Ты понимаешь, почему я от тебя все это скрыл? Ты бы посчитала меня сумасшедшим…

– Наверное, и посчитала бы, если бы не последняя ночь. Я своими собственными глазами видела ее призрак.

Элизабет протянула руку к мужу, тот взял ее и крепко сжал своими ладонями.

– Уильям я очень боюсь. Что мы можем сделать, чтобы защититься от этого страшного привидения? И что оно может сделать, чтобы навредить нам?

Он поцеловал руку жены и пояснил:

– Прошлой ночью она явилась ко мне в кабинете. Вынудила меня пойти в ее покои. Я подчинился, чтобы оградить тебя от этого ужаса. Я не хочу ее провоцировать, ведь она непредсказуема. Мне не ведома ее сила. И, буду честен, я боюсь…

Едва ли его слова были предназначены для успокоения Элизабет. Если муж боится, то каково ей? Она судорожно думала, что предпринять, и не находила решения. Еще несколько часов назад она вообще не верила в существование привидений! Но слишком многое обрушилось на нее в последние часы, ее рассудок не мог все переработать.

– Обними меня, Уильям, – попросила она дрожащим голосом.

Когда он ее обнял, девушка немного успокоилась.

– Врач сказал, тебе нужно несколько дней покоя, – сказал он. – Как только тебе станет лучше, мы уедем в Лондон.

Она посмотрела на него удивленно. В ее небесно-голубых глазах засверкали слезы. Это были слезы облегчения.

– Ты серьезно? – спросила она счастливо. Она подумала о том, как начинались их отношения, как они были счастливы, о том прекрасном времени в Лондоне, которое казалось теперь таким далеким.

Он улыбнулся ей:

– Конечно. Когда мы покинем этот особняк, все будет вновь хорошо. Ну, отдыхай. Я распоряжусь о завтраке.

С облегченным вздохом Элизабет откинулась обратно на подушки и прикрыла глаза. Ухмылку, застывшую на лице мужа, девушка не заметила…

* * *

– При всем уважении к твоим чувствам, Фрэнк это уже переходит всякие границы! Ты не можешь просто вот так взять и завалить экзамен. В конце концов, твое будущее в нашей фирме зависит от этого. Или фамилия Дональдс для тебя ничего не значит? – Харви Дональдс угрожающе нависал над своим сыном и хмуро смотрел на него сверху вниз.

Фрэнк и глазом не повел.

– Я всего лишь перенес экзамен на следующий семестр, папа, – пояснил он спокойно. – И это не из-за моего каприза, а из-за того, что Элизабет нужна моя помощь. А я себе никогда не прощу…

Отец, перебил его, резко взмахнув рукой:

– Опять эта Элизабет! Она всю твою жизнь разрушила! Нам и так не особо нравилось, что ты связался с музыкантшей. Все они легкомысленны и несерьезны, как их профессия… Она замужем за другим, когда ты уже это поймешь? – отец подошел к Фрэнку и положил ему руку на плечо. – В Лондоне полно красивых девушек, почему…

– Достаточно уже! – молодой человек резко поднялся, и глаза его решительно блеснули. – Мне пора, я сегодня встречаюсь с Робертом Нессом. Он уже проделал кое-какую работу для меня. От результатов этой встречи многое зависит: если подозрения подтвердятся, то я поеду в Уэльс. И никто и ничто меня не остановит!

Фрэнк сел в машину и поехал в район Пикадилли, где в одной из кафешек была назначена встреча с Нессом. Последние недели он каждую свободную минуту посвящал тому, чтобы разузнать все про Вандероя, его первую жену и об их прошлом. Безуспешно: сэр Уильям, как говорится, был чист, и репутация его была безупречна. Однако вчера у Фрэнка появилась надежда на какие-то зацепки: Несс по телефону заинтриговал его.

Молодой человек любил Элизабет все так же сильно. Не мог ее забыть. Он надеялся повидать девушку хотя бы на концертах, но абсолютно все ее выступления были отменены без объяснения причин, и это вновь разбудило в нем подозрения. Его не покидало ощущение, что над Элизабет нависла какая-то угроза. Это ощущение не давало ему покоя, и Фрэнк надеялся, что встреча с Нессом прольет свет хотя бы на необъяснимые отмены выступлений.

Неприметный детектив уже сидел за столом, когда Фрэнк зашел в кафе.

– Добрый день, Фрэнк, как дела у отца? – спросил сыщик, явно в настроении поболтать.

– Ничего нового, я только что от него, – ответил парень и заказал себе чай. – Вы сказали, что хотели бы встретиться, но это не телефонный разговор. Вы и вправду что-то отыскали? Или просто хотите попить чаю за мой счет?

Несс улыбнулся:

– И то и другое. Кое-что я и правда разузнал, это тебе может быть интересно. И я начинаю разделять твою обеспокоенность об этой девушке.

Фрэнк побледнел, его лицо напряглось.

– Ну же?

Детектив достал маленькую черную записную книжку из кармана куртки, раскрыл и стал рассказывать:

– Я тебе уже говорил, что семья леди Изабель была против связи их дочери с Вандероем. У меня было ощущение, что именно в этом направлении и стоит дальше копать. И нюх меня не подвел. Семья леди Изабель была против по вполне определенной причине: они узнали, что в семье Вандероев очень часто случались душевные заболевания. Почти в каждом поколении были отклонения. Эта тайна была надежно скрыта, и я не буду рассказывать, как я ее разузнал. Сам сэр Уильям неоднократно наблюдался у психиатра. В его юности был один странный эпизод, о котором общественность не узнала. Когда ему было пятнадцать лет, на охоте он застрелил загонщика. Это было преподнесено как несчастный случай: мол, загонщик дразнил мальчишку, что он мазила, с двух шагов никуда не попадет.

– Так значит, он умышленно стрелял в этого загонщика? – уточнил Фрэнк. Его пальцы нервно теребили салфетку, про чай он забыл.

Несс пожал плечами и продолжил:

– Официально это было признано несчастным случаем. Примечателен, однако, тот факт, что именно тогда он впервые попал в психиатрическую больницу. Конечно, это была частная клиника, закрытая, все полностью анонимно. Затем был еще один случай, несколько лет спустя. Во время конной прогулки погибла его девушка, свалившись с крутого берега.

– Со скалы? Так же, как…

Несс кивнул:

– Именно! Как его первая жена. Тот случай тоже долго расследовали, но работу полиции очень сильно ограничили: кто-то сделал все, чтобы избежать большого скандала. Были даже свидетели, которые слышали, как девушка кричала. Но позже они отказались от показаний. Точнее, все как один сказали, что они, видимо, ослышались: в завываниях ветра почудился крик. Некий полицейский, который уже вышел на пенсию, рассказал мне, что один из ремней крепления седла был перерезан. Он сам это обнаружил. Но в протоколе про ремень ничего не было, его отчет затерялся, а самого полицейского отстранили от дела. И опять официально было признано, что это несчастный случай.

– Это было убийство, – твердо сказал Фрэнк. – А его первая жена?

Несс захлопнул свою записную книжку и посмотрел многозначительно на Фрэнка.

– Ну, после всего, что я тебе только что рассказал, ты можешь сделать свои собственные выводы. Дело мутное. Никто ничего не знает или не хочет знать. Прислуга в его особняке молчит, как рыба. Больше ничего узнать мне не удалось. В деревне по соседству с Вандероем, конечно, бродят всякие слухи. Говорят, что у леди Изабель была армия любовников, что она обманывала своего мужа. Другие говорят, что он ее пытал, мучил и потом убил. Есть еще теория с неизлечимой болезнью и депрессией, повлекшей самоубийство. Я не знаю, что правда, а что нет. Боюсь, правду знает только сам сэр Уильям.

– Я уезжаю в Уэльс. Попытаюсь узнать, что там происходит, – сказал Фрэнк скорее самому себе. – Если этот Вандерой – безумец и на его совести уже три жизни, то и Элизабет в опасности. Надеюсь, еще не поздно!

Он хотел уже встать и уйти, но Несс придержал его.

– Если ты туда поедешь, будь осторожен. Вандерой не глуп. И сделает все, чтобы не подпустить тебя к Элизабет. Если же ты все-таки к ней прорвешься, попытайся все объяснить. Возможно, она не поверит, поскольку всего несколько месяцев назад вышла за него замуж. Ее привязанность к нему сильнее чувств к тебе.

Фрэнк усмехнулся:

– Если она вообще захочет со мной разговаривать. Я уже пытался с ней как-то поговорить о Вандерое, но она меня вообще выставила за порог.

Детектив сдержанно улыбнулся:

– Если ты хочешь помочь, то должен быть настойчивым. И крайне аккуратным с Вандероем.

– Может быть, мне стоит взять оружие?

– Не знаю. Ты готов стрелять, если до этого дойдет?

Фрэнк наморщил лоб и беспомощным жестом провел рукой по волосам.

– Вот именно, – сделал вывод Несс. – Ты знаешь о нем достаточно много, информация должна быть твоим оружием. Мне же не остается ничего другого, кроме как пожелать тебе удачи. Ну и будем надеяться, что мы оба неправы и все это наш вымысел.

* * *

В деревушке Иннинсфри находился небольшой постоялый двор, где можно было снять комнату. Фрэнку досталась простая комнатушка, с окнами, выходящими на особняк Вандероя.

Парень прислушался к совету детектива: он не хотел сразу растратить все имеющиеся у него, пускай и скромные, преимущества. К ним принадлежал, например, тот факт, что молодого человека здесь никто не знал, и никто не догадывался о его планах.

Официально Фрэнк был в отпуске, а хозяину гостиницы он в подробностях рассказал о своем хобби – фотографии. Он и вправду взял с собой хорошее фотоснаряжение. Всем людям, с которыми ему приходилось пересекаться, Фрэнк говорил, что приехал якобы ради фотографий редких птиц, гнездящихся на скалах Бристольского залива.

В первый же день своего пребывания в Иннинсфри он отправился на «фотоохоту». Путь к старому особняку проходил по живописному побережью, и поэтому здесь всегда полно других любителей прогулок. Это было Фрэнку на пользу: среди туристов он не выделялся. Ему удалось найти укромное местечко, с которого прекрасно виден особняк. Парень присел за кустом бузины, распаковал свой телеобъектив, настроил его и стал сантиметр за сантиметром изучать фасад здания. Он и сам не знал, что ожидал увидеть, полагаясь лишь на интуицию.

Дом, казалось, был пуст и необитаем: ни во дворе, ни на веранде никто не появился. После некоторого ожидания его терпение все же было вознаграждено: на узкий балкончик второго этажа вышла женщина. Фрэнк ее не знал. Среднего возраста, с темными волосами, завязанными в узел на голове. Фрэнк смог разглядеть даже бледное и серьезное лицо женщины. «Медсестра», – подумал парень, и его как будто кто-то уколол прямо в сердце. Но сам же себя и успокоил: «Медсестра была бы в белом халате. И потом, что ей делать на балконе?»

Несколько минут спустя женщина вошла внутрь и закрыла за собой балконную дверь. Долгое время вновь ничего не происходило. Фрэнк от скуки стал смотреть через объектив на скалы: даже они выглядели более живыми, чем особняк Вандероя. Камни казались мощными, неприступными и суровыми. Трудно поверить, что на этом месте уже произошло целых два убийства…

Он услышал шорох со стороны усадьбы и от досады хлопнул себя по голове: залюбовавшись красотой скал, Фрэнк пропустил Вандероя – тот садился в свой лимузин. Женщина с балкона подошла к лимузину. Показывая иногда рукой в сторону особняка, Вандерой что-то ей объяснял, словно давал какие-то наставления перед отъездом.

Когда машина выехала за ворота, Фрэнк вылез из своего убежища. Он подумал, что должен увидеть Элизабет. И сейчас, когда ее муж отсутствовал, он надеялся, что девушка не выставит его сразу. А если он все разложит по полочкам, возможно, получится убедить Элизабет покинуть это место.

Открывший дверь дворецкий был очень вежлив, но в то же время подчеркнуто холоден и не особо приветлив:

– Мне жаль, но миледи сегодня не принимает гостей. Будьте добры зайти в другой раз.

Он, было, уже хотел закрыть дверь, но молодой человек так быстро не сдавался.

– Послушайте, я завтра уезжаю… Я здесь случайно и очень маловероятно, что я здесь окажусь вновь в ближайшее время. Я бы не хотел уезжать, не повидав Элизабет. Мы старые друзья, я не буду ей докучать.

Дворецкий слушал его с бесстрастным лицом. Когда он вновь заговорил, чтобы отказать Фрэнку, в дверном проеме показалась дама с балкона:

– Что вам здесь надо?

Фрэнк повторил свою историю, стараясь произвести на нее приятное впечатление. Но и дама осталась неприступной.

– Миледи больна, у нее случился нервный приступ пару дней назад, – сообщила она. – Мне жаль, но у меня жесткие указания к ней никого не пускать.

– Может быть, все-таки вы сделаете небольшое исключение? Об этом никто не узнает, – продолжал Фрэнк упорствовать.

На мгновение она засомневалась, но потом решительно покачала головой:

– Не выйдет. Я не имею права. Приходите сегодня вечером, когда сэр Уильям вернется. Только он может разрешить кому-то видеть его жену.

Фрэнк понял, что напрямую внутрь не попасть. Он попрощался и оставил свою визитку, втайне надеясь, что слуги передадут ее сэру Уильяму: пусть знает, что Фрэнк рядом. Быть может, это заставит его нервничать и совершать ошибки?

У парня было недоброе предчувствие, когда он покидал особняк: Элизабет больна, и его самые мрачные предположения, похоже, оправдывались. «Не стоило оставлять визитку», – промелькнула мысль в голове Фрэнка, но не возвращаться же! Чем дальше удалялся он от дома, тем яснее понимал, что непременно должен проникнуть в него. Он решил сделать это с наступлением темноты.

Миссис Бакстер вернулась к Элизабет и поинтересовалась, не нужно ли ей чего? Девушка за последние дни неплохо отдохнула, хотя ужасы пережитого преследовали ее в снах. Спасибо, что не наяву! Уильям хорошо о ней заботился, а его клятвенное заверение, что они вернутся в Лондон, вселило в Элизабет новую надежду и жизненные силы.

– Мне ничего не надо, спасибо. Хотелось бы только немного прокатиться верхом, – сказала она удивленной домоправительнице.

– Но врач сказал, что вам нужен покой, – возразила она.

– Я знаю и придерживаюсь его рекомендаций. Езда на лошади успокаивает меня. К тому же очень сложно таким прекрасным днем сидеть дома. Когда муж вернется? Мне еще нужно паковать вещи.

– Сэр Уильям распорядился, чтобы вещи упаковали горничные. Для вас это будет слишком утомительно, миледи.

– Хорошо, – Элизабет окинула домоправительницу изучающим взглядом. Впервые та назвала ее «миледи». Вероятно, миссис Бакстер рада, что Элизабет вскоре покинет этот дом, и теперь ей ничто и никто не помешает предаваться воспоминаниям о леди Изабель. Элизабет стало интересно, знает ли экономка о неприкаянном духе? От одной только мысли жить в этом доме рядом с привидением у девушки вновь выступил холодный пот.

Миссис Бакстер стояла у окна. Все утро она витала где-то далеко в своих мыслях. Когда Элизабет заговорила, лицо экономки напряглось.

– Я пойду вниз, почитаю. Вставать-то мне можно? Помогать мне не нужно, сама справлюсь, – сказала девушка.

Миссис Бакстер кивнула, но не сдвинулась с места: она явно не собиралась покидать комнату и, видимо, подыскивала слова, чтобы что-то сказать Элизабет. Ее странное поведение девушка заметила.

– Что-то случилось? Вы себя неважно чувствуете? – спросила Элизабет неуверенно.

– Нет, все в порядке.

Миссис Бакстер резко повернулась и чуть ли не выбежала из спальни. Элизабет непонимающе посмотрела ей вслед.

* * *

Когда поздним вечером у особняка вновь зашуршали шины лимузина Вандероя, Элизабет облегченно вздохнула. Она беспокоилась: муж должен был вернуться из Лондона еще несколько часов назад. Ночь была ненастной. Приближалась гроза, ветер гнул старые буки перед домом и заставлял их скрипеть и стонать. На горизонте мелькали всполохи молний.

Элизабет вышла в холл, чтобы встретить мужа. Но вошел только водитель, который поздоровался и передал дворецкому какие-то конверты и бумаги.

– Где мой муж? – спросила Элизабет растерянно.

– Сэр Уильям скоро придет, он вышел за километр от дома, – объяснил водитель. – Разболелась голова, и он захотел пройтись пешком, подышать свежим воздухом.

– В такую погоду? Гроза усиливается! Джеймс, пожалуйста, пойдите ему навстречу. Я очень волнуюсь, – кинулась Элизабет к дворецкому.

– В этом нет необходимости, – сказала миссис Бакстер, спускаясь с лестницы. Она пристально посмотрела на Элизабет и произнесла:

– Пожалуйста, проследуйте за мной, миледи. Мне нужно с вами поговорить. Это срочно.

Лицо домоправительницы было настолько серьезным, что Элизабет и не подумала ей возразить, хотя и сочла странным ее поведение.

В камине трещали дрова. Миссис Бакстер зажгла свет и предложила Элизабет присесть на кожаный диван около камина. Сама она не стала садиться, а беспокойно ходила туда-сюда по комнате. Она крепко сжимала руки, не решаясь сказать что-то важное.

– Та ночь была точно такой же, как эта, – пробормотала она, наконец, сдавленным голосом. – Я никогда ее не забуду. Тогда случилось… И этого нельзя было изменить!

Экономка неожиданно и резко взглянула прямо в глаза Элизабет.

– Но я могу предотвратить повторение этого.

– Что вы имеете в виду? – непонимающе спросила Элизабет испуганно.

– Вы думаете, что я против вашего пребывания тут, – сказала Бакстер. – Не отмахивайтесь, я знаю. И это в определенной степени правда. Но вовсе не потому, что я верна памяти леди Изабель, – она нервно рассмеялась. – Я знала почти наверняка, что произойдет, если сэр Уильям вновь женится. И вот оно происходит, этой ночью…

– Я не понимаю, что вы хотите сказать, – произнесла Элизабет и хотела было встать, но экономка ее остановила:

– Пожалуйста, выслушайте. Это вопрос жизни и смерти! – воскликнула она.

Когда она продолжила говорить, казалось, гроза притихла. Наступила мертвая тишина. «Затишье перед бурей», – успела подумать Элизабет, и тут с невиданной яростью снова на крышу дома обрушилась всей своей силой гроза. Ночь наполнили молнии и раскаты грома, волны залива бесновались. Прекрасная декорация для того, что предстояло узнать Элизабет.

– Если вы думаете, что муж придет сегодня к вам, вы ошибаетесь. Он там, снаружи, ждет подходящего момента, – во взгляде экономки читалось смятение. Страх и холод сжал сердце Элизабет ледяным кулаком. – В этой семье было полно психов. Но Уильям – самый больной из всех Вандероев. Он уже убил троих. Он чувствует себя сатаной! Ему почему-то доставляет маниакальное удовольствие посвящать меня в свои темные секреты. Он и Изабель убил. Они стоили друг друга: она его обманывала и насмехалась над ним, в итоге он окончательно сошел с ума. В эту ночь сатана в нем снова проснется. Я наблюдала за ним. Сэр Уильям не может этому противостоять. Он убьет вас, миледи, если вы сию минуту не убежите отсюда!

Элизабет смотрела на женщину с осторожностью: не потеряла ли та рассудок? Девушка не могла, да и не хотела поверить во все, что только что услышала. Но миссис Бакстер бесстрастно продолжала:

– Когда леди Изабель, разбилась об острые выступы скал и лежала в луже собственной крови, я надеялась, что безумие отступит, но я ошиблась. Уильяму оказалось мало ее убить. Он увлекся черной магией и применил древние заклятия, чтобы душа леди Изабель не нашла успокоения. Он запер ее душу в этом доме, проклял ее и обрек на вечные скитания. От этого у сэра Уильяма появилось чувство абсолютной власти. Вы же сами видите, что здесь творится! Даже если вы мне не верите, молю: бегите отсюда! Бегите, не оглядываясь! Бегите в Лондон прямо сейчас! Только так вы спасете свою жизнь!

Элизабет, слушая экономку, стала вспоминать, что она пережила в комнате леди Изабель. Уильям рассказывал, что дух преследовал и мучил его, а оказывается, все было в точности наоборот! Невероятно! И все же ей было трудно поверить, что муж был способен на такое! Она вспомнила, как нежно он ее любил, и подумала, что у них было много приятных моментов. Неужели он просто хорошо притворялся?

Экономка, казалось, угадала ход мыслей Элизабет и сказала более спокойным тоном:

– Не думайте, что вы вышли замуж за монстра. Он может быть любящим и очаровательным, но это лишь одна сторона его сущности. Есть и вторая…

– Почему вы не сказали полиции то, что знаете? Ведь после смерти леди Изабель проводили расследование.

– Был бы скандал. Я не могла… Поймите, как сложно мне было переступить через себя сейчас и вам все это поведать!

Элизабет, впрочем, не верила до конца миссис Бакстер. Все, что та ей рассказала, звучало нереально и фантастично.

– Я не знаю, что об этом всем думать. Я же знаю своего мужа и не могу поверить, что он совершил столько ужасных вещей!

В следующее мгновение произошло то, от чего у Элизабет больше не осталось сомнений в искренности миссис Бакстер.

Дверь в комнату распахнулась, и в дверном проеме появился сэр Уильям. На его длинном пальто, как бриллианты, блестели капли дождя. Его темные глаза яростно горели. Со страшной ухмылкой он произнес:

– На твоем месте я бы поверил старушке Бакстер!

* * *

Элизабет только через пару секунд полностью осознала, что это и вправду Уильям. Превращение, которое произошло с ним, было воистину невероятным. Он вновь заговорил, голос был хриплым и надтреснутым, в нем было что-то безумное:

– Я тебя предупреждал, Изабель! Я обещал, что эта твоя выходка будет последней!

Элизабет не понимала… Изабель? При чем тут Изабель? Или он принимает ее в своем помешательстве за бывшую жену?

То, что Элизабет пережила в последние месяцы, было суровым испытанием. Но сейчас она чувствовала, что ее желание жить было сильным, как никогда. Это побудило ее к действию. Она поняла, что Уильям потерял рассудок, и, видимо, уже давно. Все, что ей рассказала миссис Бакстер, было правдой – теперь-то уж девушка в этом не сомневалась. Муж хотел убить ее – это без труда можно было прочесть в его безумном взгляде.

Девушка даже сумела совладать с дрожью в голосе и спросила:

– Что ты говоришь? Какая Изабель? Какая выходка? Я Элизабет, и я люблю тебя!

Уильям мрачно рассмеялся и раскрыл ладонь, в которой лежала небольшая бумажка, по всей видимости, визитка.

– Врешь! Твой любовник выдал себя! – грозно прокричал он. – Он настолько глуп, что оставил визитку, после того как побывал здесь.

Он усмехнулся, когда добавил:

– Это был его последний визит, в следующий раз вы встретитесь в аду!

Вандерой медленно приближался. Элизабет понимала, что он готов на все. Страх сжал ледяными клещами ее сердце. Она пыталась что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова. Он, похоже, спятил окончательно. Девушка попятилась и спиной почувствовала тепло, исходящее от камина. «Кочерга! Если удастся ухватить ее, будет хоть какое-то оружие для самообороны», – промелькнула мысль в голове Элизабет. Вместе с тем она понимала, что не хочет причинять мужу боль…

Он расхохотался до того жутко, что мурашки побежали по коже.

– Думаешь, ты убежишь от меня? Твоя песенка спета! Ты унизила меня в последний раз!

В этот момент вмешалась экономка. Элизабет совсем забыла о том, что миссис Бакстер тоже была здесь. Экономка подошла к сэру Уильяму и смело произнесла:

– Вы не сделаете этого! Я не буду больше покрывать ваши убийства!

Он повернулся к экономке и бросил на нее презрительный взгляд. Но та и бровью не повела.

– Я больше не боюсь вас.

– Я пошлю к тебе Изабель, – пробормотал он едва разборчиво. – Она под моей властью сделает то, что я прикажу.

Он вновь расхохотался:

– Она обязательно придумает для тебя приятную смерть!

– Вы сошли с ума! Я давно уже должна была все рассказать полиции. Я никогда себе не прощу, что обо всем раньше молчала. Но теперь чаша терпения переполнена! Оставьте Элизабет в покое, или я звоню в полицию!

В то время как внимание Уильяма переключилось на экономку, Элизабет схватила кочергу. Она была холодной и тяжелой. Ей стало понятно, что, наверное, единственный шанс спастись – это поднять кочергу и ударить Уильяма, но железяка была слишком тяжела для девушки.

Уильям набросился на миссис Бакстер и сдавил ей горло. Она издала хриплый стон и повалилась назад. Элизабет не могла объяснить, что побудило ее к действию: хрип ли невинной жертвы или весь ужас происходящего, но все произошло само собой. Девушка действовала, не думая: она сумела поднять кочергу, сделала шаг вперед и занесла ее над головой мужа. Сэр Уильям шестым чувством догадался и в последний момент увернулся от обрушившейся со всей силой железной палки. Он выпустил Бакстер и развернулся к Элизабет. Экономка повалилась на пол без сознания. На ее помощь больше не стоило рассчитывать. Муж смотрел на Элизабет с ненавистью своими чистыми и безумными глазами.

– Ты это давно планировала, – скрипя зубами, шипел он и медленно приближался.

Девушка все еще держала кочергу в руках, однако с ужасом осознавала, что на второй удар сил не хватит. Уильям, казалось, об этом догадался. Он мощным ударом выбил кочергу из рук Элизабет. Потом ударил ее ладонью по лицу, от чего у Элизабет закружилась голова. В глазах потемнело, и она поняла, что падает.

Словно в тумане видела она Уильяма: он шагнул мимо и взял в руки кочергу. «Вот и все, – промелькнуло у нее в голове. – Он меня сейчас убьет». Девушка не в состоянии была защищаться. Мощная пощечина сделала ее беспомощной, она лежала на полу и отрешенно, словно со стороны смотрела на Уильяма. Не сразу она поняла, что тот задумал. Муж с кочергой в руке подошел к экономке. Элизабет пыталась закричать, позвать на помощь, но все было словно в тумане, и она сама не понимала: удалось ли ей произнести хоть звук? «Кто-то должен же все слышать и прийти на помощь? – думала она. – Где дворецкий, другие люди?» Однако раскаты грома, вой ветра и барабанная дробь дождя по стеклу заглушали все другие звуки. Видимо, даже в соседнем холле не было слышно звуков драмы, что разыгралась в каминном зале.

Молнии разрезали темноту прямо над крышей дома. Гром оглушал все живое. Элизабет зажала уши руками в то время, как Уильям размахивал кочергой. Она дрожала всем телом, разум, казалось, покидал ее. Остекленевшим взглядом она уставилась в дощатый пол перед ней, стараясь не смотреть на чудовищные вещи, что происходили буквально в нескольких метрах.

Сквозь дымку, застилавшую глаза, она увидела валявшуюся прямо перед ее носом визитку. Она не верила своим глазам: Фрэнк? Но как это возможно? Словно маленький лучик надежды во тьме, мелькнула мысль о том, что Фрэнк где-то рядом! «Ах, Фрэнк, – подумала она. – Разве ты можешь мне помочь сейчас?»

Сэр Уильям отбросил окровавленную кочергу и медленно повернулся. Его лицо было искажено безумием.

– Теперь разберемся с тобой.

Слова потонули в раскате грома. Но Элизабет все равно различила их и попрощалась с жизнью…

* * *

Фрэнк Дональдс сидел в машине, неподалеку от парадного входа в особняк. Непогода бушевала с такой силой, что его автомобиль качался от порывов ветра. «Еще пару минут, и поеду в гостиницу», – подумал Фрэнк. Он еще ни разу в жизни не видел такой грозы. В доме, казалось, ничего не происходило. Машина сэра Уильяма подъехала какое-то время назад. В некоторых окнах особняка горел свет. Похоже, он напрасно беспокоился. Возможно, все предчувствия насчет Вандероя он придумал лишь потому, что ему не хотелось терять Элизабет! «Даже если у сэра Уильяма было темное прошлое, это вовсе не означает, что Элизабет угрожает опасность. Если он ее, конечно, по-настоящему любит…»

Мысль закончить Фрэнк не успел. В следующее мгновение дверь дома распахнулась. Даже звуки непогоды не заглушили удар, с которым створка двери стукнулась о стену. Он напряженно смотрел на вход в особняк. Прошло несколько секунд, прежде чем в дверях появилась фигура. У Фрэнка екнуло сердце. Это был сэр Уильям, его черный силуэт на фоне освещенного дверного проема невозможно было не узнать. Вандерой был не один, он нес на руках безжизненное тело. И Фрэнку не надо было смотреть дважды, чтобы понять, кто на руках хозяина особняка. Это была Элизабет! Она была без сознания, ее рыжие локоны падали вниз, ветер трепал платье.

Фрэнку понадобилось мгновение, чтобы прийти в себя и трезво оценить ситуацию. Он понял, что неспроста Вандерой несет Элизабет. Хозяин особняка двигался странно, с ним явно что-то было не так. Взгляд Уильяма бродил по участку и окрестностям и вдруг остановился на машине Фрэнка. В свете молнии Фрэнк смог увидеть, насколько безумным было лицо Вандероя. Все самые страшные предположения оказались чудовищной реальностью в этот момент.

Без долгих раздумий парень выскочил из машины и побежал в сторону дома. Сэр Уильям не предполагал, что ему сможет кто-то помешать, и опешил на несколько секунд. Этого хватило Фрэнку, чтобы добежать до Вандероя. Парень набросился на ненавистного соперника, стараясь повалить того с ног, но лучше бы он хорошенько обдумал свои действия и поступил бы хитрее, ведь сэр Уильям обладал поразительным самообладанием.

Он мгновенно выпустил Элизабет, которая свалилась на каменные ступени крыльца, и кинулся к Фрэнку. Вандерой дрался, не соблюдая никаких правил, со звериной силой, которую усиливало его безумие. Фрэнк очень быстро это понял.

Элизабет пришла в сознание – помог холодный дождь, нещадно хлеставший ее по щекам. На улице было холодно, девушка вся дрожала и едва могла пошевелиться. Она была до сих пор парализована страхом близкой смерти. Постепенно она пришла в себя и, наконец, поняла, что теперь была не одна с Уильямом. Сквозь пелену дождя она разглядела двух мужчин, боровшихся друг с другом. Ей показалось, что это плод ее фантазий, галлюцинации, предсмертный бред. Но вдруг она вспомнила то, что видела последним перед тем, как потерять сознание, – визитку Фрэнка! «Это он! – дошло до Элизабет. – Он здесь, он рядом!» Фрэнк в эти секунды изо всех сил сопротивлялся безумцу. Она видела двух дерущихся, промокших до нитки мужчин и понимала, что перевес на стороне более крупного Вандероя. Фрэнк боролся из последних сил, и Элизабет просто была обязана помочь юноше. Вот только как?

Она осмотрелась в поисках какого-нибудь предмета, который мог бы послужить оружием против Уильяма. В этот момент безумец уложил Фрэнка мощным ударом в челюсть. Удар был такой силы, что парень отлетел на несколько метров и ударился головой о каменные ступени. Из груди Элизабет вырвалось безнадежное «Не-е-ет!», когда Фрэнк не смог подняться и остался лежать, похоже, без сознания. Крик девушки поглотил гром, и Вандерой ничего не услышал. Он стоял рядом с обмякшим Фрэнком и смотрел на бесчувственное тело. Безумец был мощным, но все же этот бой отнял и у него много сил: Элизабет заметила, что Уильям тяжело дышал. Девушка понимала, что ее единственный шанс – бегство… Но как убежать? Ах, если бы ее защитил кто-то из прислуги! А что если позвонить в полицию из дома.

Она поползла вверх по ступеням, с огромным трудом встала на ноги, которые казались сейчас ватными. Еще немного, и Элизабет снова упадет в обморок. Но она вновь почувствовала жажду жизни, и именно это желание жить толкало ее вперед.

В холле ее бегство было остановлено. Две сильные руки схватили ее и потянули назад. Элизабет закричала. Уильям подхватил ее, как мешок с мукой, перекинул через плечо и снова вышел наружу. На сей раз не было никого, кто мог бы его остановить. Тело невесть откуда взявшегося паренька безжизненно лежало на мокрых ступеньках. В голове одержимого безумца созрел план: он будет обладать и властвовать не только над душой покойной Изабель! Элизабет тоже разделит судьбу его первой жены! Он захохотал и потащил девушку к высоким прибрежным скалам.

Элизабет бредила, пока муж нес ее к заливу. Она больше не сопротивлялась, из-за того, что была очень слаба. Казалось, все потерянно. Ей ничего не оставалось, как подчиниться судьбе.

Уильям наконец добрался до берега. Гроза утихала, но волны по-прежнему были большими и оглушительно разбивались об острые скалы. Брызги долетали до лица Элизабет, когда муж положил ее на землю.

Вандерой некоторое время восхищенно любовался буйством морской природы, затем повернулся, чтобы поднять Элизабет, но застыл в оцепенении. Над морем в затянутом тяжелыми облаками небе появилось светлое пятно. Оно становилось все ярче и ярче, светилось все сильнее и сильнее, и постепенно приобрело черты фигуры, хорошо знакомой Уильяму. Элизабет тоже уже видела этот силуэт… Пренебрежительная улыбка появилась на лице Вандероя.

Леди Изабель медленно подплывала к берегу. Ее явление этой ночью было не похоже на предыдущие, а речь оказалась сильнее завываний бури:

– Уильям! Я так тебя ждала… Иди же ко мне!

* * *

Элизабет словно парализовало от ужаса, но, услышав этот потусторонний голос, она смогла слегка приподнять голову. Призрак леди Изабель парил над бушующими волнами залива в нескольких метрах от берега. Она слышала, как леди монотонно звала к себе Уильяма, этот голос был нереальным, но в то же время сладким и манящим. На мгновение показалось, что ситуация вышла из-под контроля Вандероя: он стоял завороженный бледным призрачным существом. Привидение, которое до этого Элизабет видела печальным, растерянным, молящим о пощаде, словно преобразилось. Теперь над волнами парила привлекательная дама – такая, какой она была при жизни. Леди Изабель соблазнительно улыбалась, и ее слова влекли Вандероя все ближе и ближе к скалистой пропасти.

Элизабет затаила дыхание. Сможет ли призрак подманить его еще ближе, заставить его сделать еще пару шагов к пропасти? Девушка надеялась на это всем сердцем. Но, не дойдя всего каких-то пяти сантиметров до края, Уильям остановился.

Внутренний голос предупредил безумца. Вандерой знал, что Изабель никогда не была глупой и уж тем более наивной женщиной. Даже в эту секунду, когда дух бывшей жены целиком и полностью в его власти, он не доверял ей. При жизни она была хитрой и делала все, чтобы достичь своей цели.

Когда он остановился, привидение, казалось, стало терять женственные черты. Оно вновь становилось печальнее и тоскливее. Элизабет догадалась: Изабель, призывая к себе бывшего мужа, пыталась таким образом освободиться, смерть Уильяма означала бы свободу для ее души. И это вовремя понял Вандерой, едва не ступив в бездну. Он поднял голову и стал безумно хохотать.

Он кричал:

– Ты меня не проведешь! Ты только этим и занималась, когда была жива! Ты ничтожество, и будешь мне служить столько, сколько я пожелаю!

– Уильям, иди ко мне! Мы будем вместе, как раньше, – сделала Изабель, похоже, последнюю попытку заворожить мужа, но это больше не работало.

Уильям повернулся к Элизабет:

– Умри же, лгунья! Ты меня выставила шутом! И сейчас ты разделишь ее судьбу, – указывая на бледный лик приведения, Уильям сделал шаг к лежащей на камнях Элизабет.

Вдруг кто-то его схватил и отбросил назад. В свете молнии Элизабет различила Фрэнка. Из раны на его голове сочилась кровь, но глаза парня блестели решимостью.

Уильям был вне себя от ярости из-за того, что его противник, которого он уже победил там, на ступеньках, вновь полез на рожон. Они катались по земле, словно два крепких барса. Вандерой двигался все ближе и ближе к обрыву: он хотел улучить момент и столкнуть Фрэнка в пропасть. Но парень был начеку. Он разгадал намерения безумца и предугадывал каждый удар Уильяма.

Вдали послышался звук полицейской сирены. Сэр Уильям поднял голову и прислушался, Фрэнк воспользовался тем, что противник на мгновение отвлекся, и отвесил ему солидный удар в челюсть.

Но в следующий момент произошли сразу два события. Элизабет увидела, что Фрэнк стоит в опасной близости от обрыва, его ногу от бездны отделяет всего лишь несколько сантиметров, а он не видит и не чувствует этого. Девушка закричала, чтобы предупредить его, но ее слова потонули в другом крике: со стороны залива вновь раздался громкий и властный голос леди Изабель:

– Уильям, приди ко мне! Ты проиграл, Уильям! Иди же ко мне, любимый…

Вандерой обернулся на оклик и уставился стеклянными глазами на привидение. Безумца словно подменили: он отскочил от Фрэнка и сделал резкий шаг в сторону обрыва. Фрэнк, заметивший это, потянулся, чтобы удержать сэра Уильяма, но потерял контроль над собой и рухнул в пропасть…

Уильям, захохотав, вытянул руки в сторону призрака и закричал:

– Я иду к тебе, Изабель!

С этими словами он разбежался и прыгнул с обрыва. Призрак, чуть слышно рассмеявшись, растворился в воздухе.

Элизабет будто пробудилась после долгого кошмарного сна. Она подползла к обрыву и увидела, что – о, чудо! – Фрэнк умудрился схватиться за корягу в нескольких метрах от края пропасти и висел, цепляясь за ветку из последних сил.

– Помоги, Элизабет! Я долго не продержусь!

Звуки сирены раздавались уже совсем рядом. Через минуту полицейские кинули Фрэнку веревку. Элизабет плакала и благодарила вовремя прибывших людей: в одиночку она не смогла бы вытащить парня.

Когда Элизабет с Фрэнком, укутанные в пледы, шли в сторону дома давать показания, девушка приподнялась на цыпочках и поцеловала Фрэнка в губы. Тот был приятно удивлен, но ничего не сказал, лишь взял девушку за руку и крепко сжал ее. Так, рука об руку, они вошли в холл, где для допроса полицейские уже собрали всю прислугу. Дворецкий Джеймс как раз рассказывал сержанту, что обнаружил труп миссис Бакстер. Тяжелое и мрачное настроение читалось на лицах прислуги. Люди давно чувствовали, что с Вандероем что-то не так, но не знали всех тайн сэра Уильяма. А то, на что он оказался способен в действительности, повергло всех в шок.

– Инспектор ожидает вас в малом зале, – сообщил Джеймс. Элизабет кивнула, посмотрела на Фрэнка и спросила:

– Пойдешь со мной?

Он кивнул. И в этот момент она поняла, что все ужасы позади. И что Фрэнк теперь навсегда в ее жизни…

...

Издание выходит еженедельно

Главный редактор: Максим Попов

Адрес редакции: Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Сервисный телефон: +7 (920) 335-23-03

Для писем: 241050, Брянск, проспект Ст. Димитрова, дом 44

E–mail: info@privetonline.ru

© Учреждено и издается ООО «ПМБЛ»

Адрес издателя: Россия, 123100, г. Москва, Студенецкий пер., д. 3

Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия.

Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77 – 53235 от 14.03.2013 г.

Отпечатанный в этом журнале текст является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналоги с действительными персонажами или событиями случайны. Редакция не несёт ответственности за содержание рекламных материалов. Все права принадлежат издателю и учредителю. Перепечатка и любое использование материалов возможны только с письменного разрешения издателя.

Типография ООО «Брянский печатный двор», 241050, Брянск, проспект Ст. Димитрова, дом 44, Россия.

Content

Чернова Полина Проклятье старинной усадьбы

Полина Чернова Проклятье старинной усадьбы