Анатолий Шиян

ВЫБОР

Роман-хроника начала ХХI века

Посвящаю моей жене с благодарностью

О книге Анатолия Шияна «Выбор»

Эта книга представляет собой весьма специфическое явление в мировой литературе.

Фактически — она открывает НОВЫЙ литературный жанр.

Жанр, который можно назвать так:

Литературное исследование Социальных Проектов.

Это не фантастика — ибо все, что описано в романе А. Шияна — все это может быть РЕАЛЬНО ОСУЩЕСТВЛЕНО уже сегодня!

Детектив, триллер — это просто ФОРМА изложения.

Автор назвал свой роман «хроника» — хроника ближайшего будущего. И это действительно ХРОНИКА — описание того, что случилось. Точнее — того, что ОБЯЗАТЕЛЬНО СЛУЧИТСЯ!

Уникальность книги в том, что она по сути своей является ВЕЛИКОЛЕПНЫМ УЧЕБНИКОМ по Национальной Безопасности. Это УЧЕБНИК, аналогов которому в современной литературе ПРОСТО НЕТ!

Автор романа — ученый с мировым именем, академик Нью-Йоркской академии наук, его биография приведена в справочнике «Кто есть кто в мире в 1999 году» («Who's Who in the World in 1999»), издаваемом ежегодно в США.

И все те методики, которые столь подробно описаны в романе — все это САМЫЕ НОВЕЙШИЕ ДОСТИЖЕНИЯ НАУКИ.

Учитывая интересы ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ читателей, я настоял на том, чтобы автор романа привел В СПЕЦИАЛЬНОМ РАЗДЕЛЕ (названном им «Справочные материалы») фрагменты из своих научных работ, — это самая сжатая форма изложения тех его результатов, на которых базируются используемые персонажами романа Социальные Технологии.

Особо обращаю внимание ЗАИНТЕРЕСОВАННОГО читателя на то, что ВСЕ МЕТОДИКИ, описанные в романе, УЖЕ АПРОБИРОВАНЫ И УЖЕ ДОКАЗАЛИ СВОЮ РАБОТОСПОСОБНОСТЬ!

Ссылки на уже опубликованные научные работы автора приведены в разделе «Справочные материалы», Документ 1. Там же — для удобства читателей — приведено описание задач, которые УЖЕ РЕШЕНЫ в рамках Социальных Технологий, разработанных А. Шияном.

Автором подготовлены к публикации две книги — УЧЕБНИК «Основы информационно — психологической безопасности для менеджера» (более 380 страниц, половина из которых посвящена ПРАКТИЧЕСКИМ ПРИЛОЖЕНИЯМ) и монография «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур» (более 300 страниц), посвященная собственно вопросам безопасности на уровне крупных фирм и даже государства в целом. В разделе «Справочные материалы» приведены подробные аннотации обоих этих книг — читатель может познакомиться с ним в Документах 8 и 9, соответственно.

В романе автор привел целый блок аргументации, по каким причинам ИМЕННО РАЗВИТЫЕ СТРАНЫ оказались НАБОЛЕЕ БЕЗЗАЩИТНЫМИ перед НОВЫМ ОРУЖИЕМ — перед Социальными Технологиями.

Весьма вероятно, что СЕГОДНЯ (если не «еще вчера»!) такая атака на какое-то развитое государство УЖЕ ВЕДЕТСЯ!

— Так что же, этот роман — пособие для Международного террориста? — спросит удивленный читатель.

Если бы А. Шиян не описал в романе целый блок методик как для противодействия УЖЕ ИДУЩЕМУ нападению, так и для предотвращения самой возможности такого нападения, — то это было бы именно так.

Но наличие всего комплекса методик как нападения, так и защиты Национальной безопасности государства делает книгу незаменимой для практически каждого государственного чиновника. А для РАБОТНИКОВ СПЕЦСЛУЖБ этот роман является просто НЕОБХОДИМЫМ ЭЛЕМЕНТОМ в их ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКЕ!

Желание упредить все то плохое, желание предотвратить те несчастья, которые может принести использование Социальных Технологий в ПРЕСТУПНЫХ ЦЕЛЯХ, — ВСЕ ЭТО и заставило автора написать этот роман.

Представьте себе лишь на минуту — фашисты с ядерной бомбой, — да еще опирающиеся на САМЫЙ МОЩНЫЙ В МИРЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ! И Вы надеетесь остаться после этого в живых?!..

Сегодня в странах, образовавшихся после распада бывшего СССР идут весьма противоречивые и сложные процессы, калечащие жизнь десяткам миллионов людей. ЭТА КНИГА ПОМОЖЕТ ИМ СОСТАВИТЬ ПРАВИЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ТОМ, ЧТО ЖЕ ИМ СЛЕДУЕТ ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ…

Полковник ГРУ СССР в отставке,

Герой Советского Союза,

Г.Б. Чесноков

Тяжело мне по жизни идти одному.

Длинна дорога.

Много попутчиков я повидал, —

длинна дорога.

И не свернуть мне с дороги никак:

длинна дорога.

Дойду ли? Увижу ль пути я конец?

Длинна дорога!

А вечность тихонько мне шепчет в ответ

Длинна… Дорога…

Пролог

База Агентства Национальной Безопасности США в Ньюпорте. Сотрудник Аналитического отдела, доктор социологии Мишель Статтон прикомандирована к группе полковника Джорджа Риббока, которая расследует случаи внезапной смерти нескольких ИЗВЕСТНЫХ людей — писателя, журналиста (ведущего канала для водителей — дальнобойщиков на Среднем Западе), ученого — биохимика и молодого менеджера фирмы «Авас ЛТД».

Собственно, началось все с того, что сенатор Ричард Дальтон, член Комиссии по Национальной безопасности Конгресса, обратился в АНБ с официальным требованием расследовать обстоятельства смерти своего друга детства — писателя Роя Адамса (оба они были евреи).

В АНБ, как водится, дали распоряжение полковнику Риббоку подготовить соответствующую отписку: дело явно было «дохлым» и лежало вне компетенции АНБ. Полковник встретился с сенатором. Разговор происходил на повышенных тонах. Как раз было время очередных промежуточных выборов в Конгресс, и сенатор не без оснований боялся за судьбу своего кресла. (Вот, кстати, еще одна причина, по которой в АНБ не хотели демонстрировать особой прыти: после того, как сенатор проиграл бы выборы, эта проблема исчерпывалась сама собой.)

Во время перепалки с полковником сенатор Дальтон в сердцах вскричал:

— Да ведь не каждый день в США умирают при подозрительных обстоятельствах люди, составляющие гордость Америки!

Полковник Риббок после разговора с ним ИМЕННО ТАК и сформировал соответствующий запрос в банк данных ФБР. Искать требовалось информацию о «сомнительных» случаях смерти, — так сказать «пограничных»: обычно в таких случаях дело даже не расследовали и спустя короткое время закрывали. Но все же такие дела подлежали регистрации. Действовал он скорее по наитию, — чтобы найти хоть какую-то зацепку для аргументации своего отказа сенатору. Подсластить пилюльку, так сказать.

Как он и ожидал, ему представили целый список. И тут ему пришлось удивиться. Ничего удивительного не было в том, что люди, чьи биографические данные приведены в справочнике «Кто есть кто в Америке» умирают. Удивительным оказалось то обстоятельство, что буквально пару месяцев назад на этих людей напал буквально какой-то мор: за два месяца умерли 4 человека, тогда как в среднем «подозрительно» умирал всего один человек в 3–5 месяцев!

Риббок был служакой: звезд с неба не хватал, инициативы лишней не проявлял. Но тут явно ЧТО-ТО было. Как минимум, надо было убедиться в том, что за этим ничего не кроется.

Он составил докладную записку.

Делу дали ход. Создали группу, — вот к ней-то и прикомандировали Мишель Статтон.

* * *

Пак И наклонился и помог молодой женщине собрать рассыпанные ее малышом продукты. На небольшую царапину на запястье от ногтей копошащегося внизу малыша он не обратил никакого внимания, — дома он примет душ с шампунем «Бьюти-98» и все будет в порядке.

Мария поблагодарила мужчину и вышла с Денисом из магазина.

— Молодец, Дениска! — сказала она по-русски, — А теперь давай вытрем ручку и я поведу тебя в зоопарк

Денис прямо взвыл от восторга.

Мария вела малыша за руку и тихо улыбалась. Она знала, что состав, которым был покрыт ноготь Дениски, при контакте с шампунем «Бьюти-98» дает алкалоид растительного происхождения, блокирующий работу поджелудочной железы.

Пак И с его преддиабетическим состоянием оставалось жить после этого лишь до первого приема пищи. А поесть он любил — это было выяснено заранее.

Мария тихо улыбалась. Это было ее четвертое дело в этот приезд в США — и опять сегодня все прошло на удивление спокойно, без стрельбы и погони. Вот что такое настоящее планирование!

Она обернулась. Пак И вышел из магазина и помахал малышу рукой. Мария улыбнулась в ответ.

* * *

Комплекс соответствующих биохимических препаратов был разработан в Одессе доцентом М. Драганом. Обошлось все это заказчику более чем дешево — всего $934: Миша умирал от голода и был просто счастлив, что хоть на 2 месяца он может опять вернуть то чувство гордости и уверенности, которое так хорошо знакомо каждому хорошему ученому. Получил он за это, как и обещали, $250. О назначении своей разработки он даже не подозревал.

* * *

Василий Степанович Орешкин сидел в кафе и размышлял.

Собственно, он ожидал вдохновения — того тихого внутреннего озарения, когда внезапно, мягким толчком, все становится вдруг кристально ясным и понятным. И лишь спустя долгое время — иногда годы — ты наконец находишь возможность высказать понятным уже для каждого языком то, что понял именно тогда… С годами приходит опыт — и возникает некое «предчувствие» того, что вот-вот, что сейчас, что уже на подходе…

Василий Степанович лениво смотрел на идущих людей — в Венеции туристский сезон был в самом разгаре. Чувствовалось приближение грозы: он любил такие минуты, когда приближение грозы уже чувствуется, когда тучи уже покрыли небо, — но капель еще нет.

Официант принес заказанный кофе. Орешкин расплатился сразу — сказалась давняя, еще с Советских времен, привычка. И пока он подносил чашку ко рту, пришло решение. Василий Степанович даже задержал руку не донеся чашки. Затем положил ее на стол и снова медленно прокрутил в голове все сначала. Нет, — все правильно. Иван Сердюк ОБЯЗАТЕЛЬНО должен быть в списке подлежащих ликвидации. Обязательно — и даже сомневаться в этом не нужно!

Он допил кофе и вышел под первые капли дождя. Шофер услужливо распахнул дверцу его автомобиля.

Часть 1. Игра вслепую

Глава 1

Абрам Куперман еще раз с раздражением нажал на звонок. Дверь не открывалась.

— Ну, Ваня! Вот так всегда! Опять где-то гуляет! Но я ведь предупреждал же его о своем приезде! Так все же ушел. Ну уж нет, не буду я его ждать под дождем!

Абрам плюнул и решительно нажал на ручку двери. Как он и ожидал, она оказалась открытой.

— Когда-нибудь тебя здесь пристукнут! — со злостью сорвал раздражение Абрам.

Злился он скорее по привычке, так как отлично знал, что живет Сердюк в очень тихом поселке, милях в 10 от ближайшей крупной дороги. Он уже 4 года чуть ли не ежемесячно приезжает навестить своего друга — но за все это время никогда не видел здесь никого чужого. А его самого местные жители — домов-то всего с 25 — уже начали считать просто за своего.

Он прошел в комнату, сел в свое любимое кресло (купленное специально для него Иваном, — сам же Сердюк любил простые и жесткие стулья). Телевизор смотреть не хотелось: шоу ему хватало и на работе. Он полистал изданную год назад монографию Сердюка. Математического текста он, конечно, не понимал, — но рисунки в книге были просто великолепны! Иван Сердюк по праву считался в среде математиков «наследным принцем» профессора топологии А.Т. Фоменко именно в плане изобразительного творчества. Рисунки профессора математики Ивана Сердюка очень хорошо раскупались и высоко ценились среди интеллектуалов всего мира. Конечно, в книге были помещены рисунки, иллюстрирующие доказательства теорем, — но Абрам любил их рассматривать даже больше, чем другие картины Сердюка. Он не любил слишком уж «закрученных» сюжетов, — Абрам любил простоту (так он объяснял Сердюку еще при знакомстве).

Абрам встал и пошел на кухню сделать себе кофе.

Когда он поравнялся с лестницей на второй этаж, где была спальня Сердюка и гостевые комнаты, его ноздри вдруг напряглись и он резко и шумно втянул в себя воздух. Раз, потом еще раз.

Да, он не ошибся. Он слишком хорошо помнил этот запах! Но то было на Украине, где несколько лет назад начиналась гражданская война… Но здесь?!

Он на несколько минут застыл в нерешительности.

«Пойти наверх? А вдруг там остались убийцы?!» — боязливо думал он. — «Вызвать полицию? А вдруг там просто дохлая крыса? Боже мой! Боже мой! О чем я сейчас думаю!.. Что за чушь лезет в голову! Это слабый запах разложения — следовательно, убийцы — если только они и были — уже давно убрались подальше отсюда. Никого там нет! Никого там нет…»

Он еще немного постоял внизу, успокаивая себя. И лишь спустя несколько минут, отчаянно труся, медленно, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, он поднялся по лестнице на второй этаж. Не обнаружив там никого, он вздохнул и начал так же медленно подкрадываться к двери в спальню Сердюка. Не найдя ничего и там, он, с замиранием сердца, медленно пошел проверять другие комнаты.

Нашел он Ивана Сердюка только в гостевой комнате, предпоследней по коридору. Тот лежал на спине с выражением удивления на лице.

…Полиция прибыла через 3 минуты — ровно столько понадобилось, чтобы шериф добрался до дома: он жил по-соседству.

* * *

Полковник Риббок посмотрел в окно. Он с трудом заставлял свои руки лежать на столе спокойно. Он был профессионалом высокого класса — и поэтому всегда контролировал свое дыхание.

И все-таки он вынужден был посмотреть в окно…

— Поэтому нам пока не хватает данных. — сказала Мишель. — Мы не знаем причин, по которым были осуществлены эти убийства. Пока что мы только твердо знаем, что это именно убийства. Настораживает, что нашим экспертам пришлось довольно много поработать, чтобы определить это. Здесь чувствуется наличие ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ — а это уже уровень ГОСУДАРСТВЕННЫЙ! Но на этом наши успехи и кончаются! Больше мы НИЧЕГО не знаем! Более того: мы пока даже не подозреваем о том, какими они могут быть, эти причины! Между этими людьми — между убитыми — нет абсолютно никакой связи. Они никогда не встречались, и более того — они даже никогда не переписывались! Наконец: у них даже нет общих знакомых! Создается впечатление, что это какой-то сумасшедший убивает людей из справочника «Кто есть кто в Америке»! И при этом выбирает их — СЛУЧАЙНО!

— Сумасшедший?! Да для реализации этого нужна была целая организация. — взорвался Риббок. — Ведь каждое из этих убийств очень квалифицировано замаскировано либо под несчастный случай, либо под естественные причины! Более того: ни разу не использована возможность свалить дело на самоубийство! Кто-то очень хочет, чтобы в полиции не заводили даже дела на таких людей.

— И ведь все бы получилось! — добавил он после небольшого раздумия. — Если бы Конгресс год назад по блажи придурка Пола Гобсона не провел в Комиссии по Национальной безопасности закон «О регистрации сомнительных случаев»! Помню, как мы в АНБ издевались над этим законом, — а вот гляди ж ты…

Риббок внезапно замолчал.

И с чего, собственно, он так разошелся? Да, это так: основной участок работы — основное звено расследования — сегодня принадлежит Мишель. Именно она должна вывести его группу на эту организацию негодяев… И ему говорили (а он навел справки через своих друзей сразу же), что она — несмотря на ее молодой возраст — лучший аналитик в АНБ. (Это сказал Билл Муксо — он более 30 лет работал в отделе кадров АНБ — собственно, в контрразведке.)

Да и непохожа она на этих феминисток, которых развелось в США видимо-невидимо, — и чем дальше, тем больше! Те нахально кричат на всех углах о «равноправии» — но сами беззастенчиво пользуются всеми возможными и невозможными преимуществами своего пола. Только сейчас, во время разговора, полковник понял, что его раздражение во многом было основано на собственном печальном опыте общения с «феминизированными» представительницами прекрасного пола. Но доктор социологии Мишель Статтон явно не принадлежала к их кругу…

И было еще одно обстоятельство, которое оказалось подтверждало это: 4 дан каратэ по школе гожу-рю, самой трудной из всех школ.

— Хорошо, Мишель! — он заставил себя улыбнуться: трудно было согласиться с тем, что первоначально ты был неправ. — Прекращаем спор. Вероятно, правы все-таки Вы! Я совершенно не представляю себе, что делать дальше. Работайте: моя группа в Вашем полном распоряжении. Мне бы только добраться до этих парней! — а тогда уж Вас никто больше слушать не будет.

Мишель грустно улыбнулась:

— Полковник! Как только я смогу Вас вывести на эту группу — они Ваши.

— Ну вот и по рукам.

За окном угасал еще один без пользы для дела прошедший день…

Рецензии экспертов о деятельности убитых.

Обзор творчества писателя Роя Адамса. Составлен Арнольдом Пфайфером, лауреатом Пулитцеровской Премии по литературе.

«…За более чем 40 лет работы Адамсом опубликовано 43 романа, получивших широкое одобрение читателей и завоевавших читательскую аудиторию…

…В последние годы Адамс стабильно публиковал в среднем по 1 роману в год. Его романы никогда не были бестселлерами, — но его творчество на протяжении уже более 10 лет изучается в ряде средних школ разных штатов…

…Романы Адамса органически вошли в жизнь каждого американца…»

Алекс Рибли, журналист. Обзор составлен Робертом Мерроу, редактором отдела новостей из СБС.

«…47 лет. В журналистике с 28 лет. Последние 12 лет работает ведущим радиоканала „Ночной танец“ для водителей — дальнобойщиков на Среднем Западе. Является ведущим телеканала „Жизнь в пути“ (эфир по субботам, в 6 вечера). Получил предложение от СНН на организацию собственной информационно — развлекательной программы…

…Пользовался огромной популярностью у водителей, — во время похорон они устроили ему не только кортеж длиной более 5 километров, но также по всему Среднему Западу все грузовые автомобили гудели в клаксоны на протяжении 5 минут…»

Отрывок из статьи профессора Ивана Сердюка «В чем заключается истинная причина социальных катаклизмов в странах бывшего СССР», опубликованной в журнале «Наука» — «The Scienses» — издание Нью-Йоркской академии наук, членом которой Сердюк стал еще в России.

(Сердюк — по Советской привычке — гражданскую войну стыдливо назвал «социальным катаклизмом»…)

«… На Украине дело идет к войне и смерти. Как, впрочем, и в России…

Еще в начале 1990-х двое членов Римского клуба издали книгу, в которой подсчитали так называемую „первичную продукцию за год“ — суммарную зеленую массу, которую могут собрать в этих странах при существовавшем в конце 1980-х годов уровне развития экономики.

Почему для расчетов выбрана именно первичная продукция? Дело в том, что жизнь на Земле — это, фактически, последовательная цепь превращения Солнечной энергии. И в самом начале такого превращения находятся растения. Именно они первыми преобразуют энергию от Солнца, запасая ее в своей зеленой массе. А уже потом эта масса поглощается животными и преобразуется в животную, так сказать, „мясную“ массу.

Так вот: полученное значение выработанной за год первичной продукции они поделили на количество пищи, необходимой для выживания одного человека в течении года. При этом, конечно, было учтено, что человеку в течение года нужна также и „мясная“ пища. Для этого они сделали пересчет по известной формуле Брюкнера, гласящей, что 1 килограмм чистого веса мяса животных требует для своего „произрастания“ некоторое постоянное количество килограммов зеленой массы (желающих узнать точное количественное соответствие мы отсылаем к специальной литературе по экологии).

И получили: на Украине — 10 миллионов человек, а в России — 50 миллионов (точнее — получили они именно такое количество ПИЩЕВЫХ РАЦИОНОВ НА ГОД — каждый из таких рационов и дает возможность прожить человеку в течение года). И это все! Большее количество людей прокормиться на данной территории при данном развитии технологии просто не сможет! Ну ладно, чудеса агротехники на приусадебных участках пусть увеличат эту цифру вдвое! Ну а что же делать с „лишними“ 30 млн. на Украине и 50 млн. в России?!..

Ну а можно ли увеличить „первичную продукцию“ данной территории?

Конечно можно, и это все успешно делается в экономически развитых странах мира. Например, в Голландии или Германии урожаи в 75–80 центнеров зерновых с гектара являются нормой. Но чтобы это СТАЛО нормой, необходимо применение специально разработанных удобрений, пестицидов, гербицидов, сельскохозяйственной техники и т. п.

А вот это — уже и есть ВЫСОКИЕ ТЕХНОЛОГИИ! Вот для этого и была так необходима Украине и России структурная перестройка экономики…

Эта задачка до очевидности проста: взять практически любой учебник по экологии и просто подсчитать! А узнавши результат — не тратить время на пустые разговоры о „структурной перестройке“, а делать ее.

Но время было упущено…

Однако — это только первые проявления катастрофы. Катастрофы Всепланетного масштаба, имя которой — НЕУМЕНИЕ УПРАВЛЯТЬ ПЛАНЕТОЙ…»

* * *

Мишель приехала в город рано утром: нужно было встретиться с Абрамом Куперманом, спортивным комментатором на русском канале в Нью-Йорке. Господин Куперман любезно согласился приехать в дом профессора Ивана Сердюка для встречи с ней сегодня утром. Абрам не только первым обнаружил труп Сердюка, но и был, пожалуй, наиболее близким другом покойного. Они познакомились несколько лет назад, сразу после того, как Куперман эмигрировал из Украины, едва успев удрать оттуда в самом начале разгорающейся гражданской войны.

Нужно было более подробно расспросить его о профессоре Сердюке. И прежде всего — о состоянии здоровья. Удивительное дело, — но за все 8 лет своей жизни в США профессор Сердюк ни разу не обращался к врачу (стоматолог, разумеется, не в счет)! Вскрытие же выявило обширный инфаркт, — но это выглядело бы естественно лишь только в том случае, если бы профессор болел долго, не менее 3–4 лет. И при этом у него должна была бы наблюдаться довольно ощутимая одышка.

— Да нет, что Вы! Одышка и Иван?! Это совершенно несовместимо! Иван был последователем Порфирия Иванова — Вы о нем и не слышали: это такой русский праведник, — поэтому он ежедневно обливался ледяной водой. Любил гулять по лесу, в том числе и по холмам. Бегать — вот этого Иван не любил. Но, отдыхая на Гаваях — да прошлым летом, хотя бы — он легко обыгрывал меня в теннис. — так сказал Куперман в ответ на вопрос Мишель.

— А Вы были в курсе научных работ профессора Сердюка? Может быть, он в последнее время занимался чем-то таким, что могло навлечь на него какую-то опасность?

Куперман удивленно посмотрел на Мишель.

— Иван никогда ничем и не занимался, кроме своей топологии! Он — «чистый математик». Причем от всяких там вояк он бежал как черт от ладана. Иван всегда интересовался многими вещами, но военными или секретными — никогда!

Иван был очень разносторонним и ранимым человеком. Он очень тяжело переживал гражданскую войну в Украине и «предгрозовое» — так он выражался — положение в России, считая все это прелюдией ко всеобщей, всепланетной катастрофе.

Знаете, я сам фанат Интернет, но Иван — это было что-то уникальное! — тут Абраму сперло дыхание и на глаза навернулись слезы: он вдруг отчетливо осознал, что говорит о Сердюке в настоящем времени, как о живом…

Он вытер глаза смятым платком и немного помолчал. Мишель не торопила. Она вообще никогда в подобных случаях не торопила. Человеку надо дать прийти в себя. На человека нельзя давить…

У нее времени не было, — но она ждала.

И Абрам продолжил.

— В последнее время — где то с полгода назад — Иван очень заинтересовался одним направлением, которое достаточно хорошо представлено в Интернете. Преимущественно эти, заинтересовавшие его материалы, были на русском языке. У него их полно на винчестере. Он и меня пытался ими заинтересовать. Неоднократно показывал их мне. Но я такое не люблю.

Мишель попросила показать ей эти материалы. Абрам подошел к компьютеру и включил его. Подождал, пока инсталлируется оболочка. Затем, после долгого поиска, удивленно сказал:

— Странно. Все эти материалы куда-то испарились. Нет даже соответствующей папки-директории. Сейчас я попытаюсь посмотреть с использованием программы «Файл-восстановитель»…

Мишель бросилась к компьютеру и выключила его.

Абрам удивленно посмотрел на нее.

— Возможно, что эти файлы были стерты специально. Наши специалисты восстановят их, — а Вы можете только еще больше затруднить их работу.

Абрам с обидой сказал.

— Да я же отлично в этом разбираюсь!

Мишель не стала спорить. (Разве можно объяснить ему все то, с чем она уже успела столкнуться за время работы в АНБ?!)

Вместо этого она попросила Купермана:

— Пожалуйста! Очень прошу Вас рассказать мне о Вашем впечатлении об этих материалах. Может быть, Ваши воспоминания о них будут иметь даже большее значение, нежели сами эти материалы. К тому же, Вы можете вспомнить также и то, какие именно материалы профессор Сердюк считал наиболее важными, а также — что именно он говорил о них.

Абрам удивленно посмотрел на нее, а потом с нарастающим энтузиазмом начал говорить.

— Вы знаете, а мне это и в голову не приходило. Конечно же, Вы совершенно правы. Никто лучше меня не сможет рассказать Вам о всем этом.

Это были очень странные материалы. Да, скорее всего именно этим словом и можно наиболее точно выразить мое впечатление о них. Как-то смешалось все в одну кучу — экстрасенсорика, гадальные карты Таро, соционика, астрология… Я еще, помню, вечно недоумевал — Иван и вдруг все такое! Вам нужно было знать Ивана: крайне недоверчивый до всего эдакого «колдовского», очень трезвомысляще и рационально подходящий к действительности… И вдруг такое! М-да… Пожалуй, Иван больше всего говорил именно о соционике. Точнее, не о ней самой, а о найденных им с полгода назад материалах какого-то академика Нью-Йоркской академии наук. Он говорил, что именно они — наиболее серьезные из всего, с чем он хоть когда-то знакомился по социологии и психологии, что именно они составляют единственное «золотое зерно» во всей этой галиматье, — так он называл соционику. Следует сказать, что насчет «галиматьи» — тут я с ним был полностью согласен! Да, он даже показывал мне эти материалы — но там была практически сплошная математика, поэтому я ничего и не понял…

Но Иван от этих работ был в восторге. Он говорил что-то о «прорыве» в будущее, о том, что, наконец-то нашелся путь для обеспечения процветания практически во всех странах мира. Что, наконец-то, появилась возможность прекратить бучу в России. Ну, прекращение гражданской войны в Украине, а, главное, недопущение ее возникновения в России — это его постоянная головная боль… Но Иван не раз высказывал опасения, что все это также и огромная опасность, — причем почему-то как раз для стран развитого мира… Я ничего в этом не понял, — в памяти сталось только почему-то огромное опасение Ивана по этому поводу…

Абрам опять помолчал.

— Вернусь к этим материалам. Мне эти работы, которые показывал Иван, совершенно не понравились! Уж больно мерзко человек в них выглядит. Ну прямо робот какой-то! Да он там так и назван — автоматом, машиной то есть. И такой же простой. Все запрограммировано, даже секс. А еще — что есть-де порода «исключительных» людей, которые и являются истинной «солью земли». Ну прямо кастовость какая-то. А вообще — все это не более чем типология Майерс — Бриггс: я немножко знаю эту типологию личности человека. Кстати — в этих материалах даже было прямое сопоставление «тех» типов личности с типами личности по Майерс-Бриггс. Ну и зачем тогда еще что-то свое придумывать? — риторически и с сарказмом произнес Абрам в заключение разговора…

В самолете Мишель по привычке анализировала собранные ею материалы.

«Пожалуй, самое важное — это как раз те самые „странные материалы“ о которых говорил Абрам… Ну что ж, — подождем восстановления винчестера.»

Однако полученные через день результаты экспертизы оказались обескураживающими. Удалось восстановить все: файлы об экстрасенсорике, о картах Таро и соционике, об астрологии. Но о «странных материалах» не осталось даже следа. «На винчестере их не было вообще», — таково было заключение экспертизы. Потребовался специальный запрос, чтобы ситуация прояснилась.

Винчестер в компьютере Ивана Сердюка был заменен в день убийства (а что это убийство — сомнений после разговора с Абрамом Куперманом больше не оставалось) — таким образом, все указывало на то, что эти «странные материалы» были крайне опасны для убийц…

Информация от АНБ.

«Что такое типология Майерс-Бриггс — MBTI®».

«… Типология Майерс — Бриггс является одной из более чем трехсот наиболее распространенных ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ типологий человеческой личности. Эта типология классифицирует психически здоровых людей…

…Восходит типология к швейцарскому психологу Карлу Густаву Юнгу. Впервые описана в начале 1920-х годов. В середине 1950-х — оформлена в типологию содержащую 16 психологических типов личности…

…Функции сознания описывают различные направления, по которым сознающий ум может понимать реальность. В соответствие с К. Юнгом, это есть:

Ощущение (sensation), которое относится к непосредственному опыту человека в объективном мире. Процесс, который имеет место без любого рода оценки опыта. Ощущение воспринимает объект таким, как он есть — реалистично и конкретно. Оно не в состоянии рассмотреть контекст, причастность, значимость или альтернативные интерпретации, но вместо этого пытается представить фактически и в деталях информацию, которая имеет отношение к ощущению.

Интуиция (intuition), которая относится к глубочайшему восприятию присущих возможностей и внутреннего значения. Интуитивное восприятие игнорирует детали и фокусируется вместо этого на общем контексте и атмосфере. Она воспринимает (без ясного доказательства или обоснования) направление, в котором движется дело, тонкие внутренние взаимоотношения и вовлеченные неявно процессы, или скрытые возможности ситуации. Интуиция никогда прямо не отражает реальность, но активно, созидательно, проницательно и сообразно ситуации дополняет знание путем „чтения“ положения дел в ситуации, которая не представляется непосредственно очевидной для вполне объективного наблюдателя.

Мышление (thinking) есть способ оценки, который связывается с правотой и фальшью опыта. Оно основывается на интеллектуальном понимании фактов — и, в частности, на их концептуальной взаимосвязи. Оно является рациональным, систематическим процессом, который ищет понимания реальности через анализ и логический вывод.

Чувство, эмоция (feeling) является воздействующей, сентиментальной функцией. Она вовлекает составление мнения о фактах или имеет целью составление мнения (суждения) о них на основе их подобия или специфичности. Поэтому переживания оцениваются в терминах хороших и плохих, приятных и неприятных, приемлемых или неприемлемых…

…Типы определяются при помощи использования специального опросника (Myers — Briggs Type Indicator — MBTI®): типируемый отвечает на вопросы, и после их обработки по специальной методике определяется его тип личности. Вследствие этого в ряде случаев тип личности человека, определенный с разрывом в несколько лет иногда оказывается РАЗЛИЧНЫМ, — правда, такое случается довольно редко…

…В США протипировано около 5 млн. человек. Сбором и обработкой данных как по особенностям применения типологии Майерс — Бриггс, так и по применению опросника Myers — Briggs Type Indicator — MBTI® — занимается специальная организация — Центр по Применению Психологических типов (Center for Applications of Psychological Type — CAPT, 2815 NW 13th Street, Suite 401, Gainesville, FL 32609, тел. (800) 777-CAPT). Эта организация распространяет „ОФИЦИАЛЬНЫЙ Майер-Бриггс опросник (официальную версию MBTI®)“ и необходимые материалы для его официальной интерпретации. Она также распространяет толстый „Атлас Типов“, в котором отражены эмпирические распределения типов для широкого класса разных популяционных категорий (полицейских, студентов высшей школы и т. п.)…

…Имеется широкая сеть обучающих организаций, — например, Институт по исследованию темперамента (Temperament Research Institute, 16152 Beach Boulevard, Suite 179; Huntington Beach, CA 92647. Тел. (800)700-4874, факс (714)841-0312)…

…Периодические издания: 1) исследовательский журнал Ассоциации Психологического Типирования „Журнал психологических типов“ (Journal of Psychological Type, 9140 Ward Parkway, Kansas City, MO 64114), 2) популярный журнал „Обозрение типов“, редактор Сусан Сканлон (The Type Reporter, 524 North Paxton Street, Alexandria, VA 22304. Phone (703) 823-3730), 3) „Ежегодник психических измерений“ (Mental Measurements Yearbook), который имеется в библиотеках большинства колледжей и университетов…

…Адреса нескольких специалистов:

Sharon Powell, Beckman Instruments, Fullerton, CA (714)773-7989.

John Fowler, U.S. Army, Moline, IL johnf1257@aol.com.

Geri Lopker, Lopker Associates, Villa Park, CA (714)532-2802, glopker@earthlink.net.

Ken West…»

«Ну и что?» — подумала Мишель, отложив справку. — «Ведь здесь нет ничего нового. Более того, все это я знала и без этого… В США искать больше нечего, — теперь нужно посмотреть, что такое эти русскоязычные материалы…»

* * *

Норфолк, штат Индианаполис.

— Скажите, Гильберт, не заметили ли Вы, чтобы жизнь мистера Адамса хоть в чем-нибудь изменилась за последнее время? Я имею в виду не только непосредственно перед его смертью, но даже и за более длительное время, — например, за полгода до нее. — так начала разговор Мишель с другом писателя Роя Адамса.

— Рой всегда был человеком одного раз и навсегда установленного распорядка. Он всегда просыпался в одно и то же время, на завтрак у него всегда была одна и та же еда. Он жил буквально по часам! По средам он принимал гостей, а в воскресенье — всегда, при любой погоде он три часа гулял по парку — и всегда по одним и тем же дорожкам. Мы с друзьями постоянно шутили над этим: у тебя никогда ничего не случается! — На что он с неизменной улыбкой всегда отвечал: «Да и случиться не может». И вот на тебе — как будто накаркали… — Дыхание Гильберта Стивенса прервалось и он на минуту замолк.

Потом продолжил:

— Рой всегда помнил, с каким трудом он вошел в литературу. Он часто в разговоре со мной — да практически со всеми своими друзьями: мне об этом говорили все наши общие знакомые — поднимал этот вопрос. И всегда — в плане необъективности литературной среды… Мне даже кажется, что он был как-бы ТРАВМИРОВАН этим… Причем травмирован — раз и на всю жизнь! Знаете, меня всегда не покидало ощущение, что Рой так и остался до самой смерти в некоем сомнении относительно своего литературного дара. Он далеко не сразу привык к тому, что его печатают… И всегда выход его очередной книги был для него несколько неожиданным: он все время ожидал ОТКАЗА!..

— Так, может быть, у него в последнее время были трудности с опубликованием своих романов?

— Чего-чего, а такого у него не было никогда. С самого первого написанного им романа в нем распознали огромную самобытность! Но, одновременно, и практически полное отсутствие того, что может привести к бестселлеру. К быстрому и коммерческому успеху. Мне это говорили многие, кто имел отношение к его первым публикациям: все отмечали, что на современном рынке романы Роя резко выделялись. Но в то же время сразу чувствовалось, что покупать их будут ПОНЕМНОГУ — но зато ОЧЕНЬ ДОЛГО! Что пройдет время — и лишь тогда его романы в списке продаж приблизятся к тиражам бестселлеров… Нет, Рой был как-бы стайер на поле литературы. Он медленно и упорно, я бы даже сказал — тяжеловесно, с натугой, — тащил свою телегу. Но как раз в этом-то и чувствовалась настолько большая надежность, настолько большой запас прочности, что сомнений ни у кого и никогда не возникало… Разве что — у самого Роя… Я знаю все это довольно хорошо, — у нас с Роем один литературный агент.

Маскоги, штат Оклахома.

— С гибелью Алекса Рибли мы потеряли все… Собственно, наш радиоканал, — это и был Алекс Рибли… Он умел находить сенсации в самом простом. Он как будто шел по дороге — и поднимал изумруды. Поднимал там, где до него прошли десятки людей, — но никто их не замечал. У него было другое зрение, — другое в том смысле, что он видел то, что остальные не видели. И это — постоянно, изо дня в день, он находил такие золотые зернышки. До Алекса у нас уже было много журналистов. Одни уходили сами, других мы изгоняли. А некоторых просто «изживали» наши слушатели. Но Алекс — О! Алекс — это другое дело! Он пришелся что называется «ко двору» практически сразу, уже во время своего первого репортажа! Я не преувеличиваю: действительно, он еще вел свой первый репортаж, а нам уже шли звонки от наших слушателей! Вы не знаете водителей-дальнобойщиков, — а ведь мы работаем преимущественно на них. А это — особый народ: много часов ехать по ОДНООБРАЗНОЙ дороге, когда вокруг буквально не за что зацепиться взглядом… И начинает клонить на сон, и начинаешь чувствовать себя как на другой планете, оторванным от всего мира… А Алекс давал им эту связь с миром! Он буквально «нутром чуял» и что им может быть интересно, и как это подать, и когда сделать перерыв, и когда пустить музычку… За это его и любили все водители…

— Но, может быть, мистер Рибли наткнулся на какую-то такую тему, которая оказалась кому-то слишком близкой и для кого-то слишком опасной?

— Алекс никогда не переступал границы. Как Вам объяснить… Понимаете, он всегда особо подчеркивал, что есть определенный «кодекс чести», то есть набор определенных правил, которые переступать нельзя, когда работаешь со слушателями… Знаете, можно стать «калифом на час», когда к тебе примчится слепая удача, когда ты раскопаешь что-либо «скользкое»… Но это — на день, ну на неделю от силы. А потом о тебе забудут… А есть каждодневная, монотонная работа на высоком уровне. Вот ее-то и делал Алекс. Я бы сказал, что он был даже особым пуританином, — так тщательно он стремился учесть все моральные и этические нюансы в своей работе. Только на моей памяти он с десяток раз отказывался от сюжетов, называя их неэтическими… Нет, Алекс никогда не мог взяться за что-то «опасное».

Форт-Кент, штат Мэн.

— Доктор Карен Тюрпин была лучшим биохимиком, с которым я имела дело. Ее научные работы всегда на месяц-другой ОПЕРЕЖАЛИ ту тему, которая затем становилась что называется «модной»! Да, да, — в науке также есть мода: это когда кто-то находит кое-что совершенно новое и многообещающее — и тогда весь узкий круг специалистов в этой области РАЗОМ набрасывается на эту тему. Редакции получают РАЗОМ огромное число статей на одну и ту же тему, Конференции проходят именно на эту, волнующую ВСЕХ тему. Поэтому тема эта быстро исчерпывается, и мода смещается на другую тему… Но Карен всегда ОПЕРЕЖАЛА остальных. Под ее руководством я получила докторскую степень. Собственно, тогда я проходила практику в этой же Лаборатории, — здесь живут мои родители. У нас в университете были хорошие специалисты, — но Карен явно отличалась от них. Те были какие-то односторонние, что ли. Всегда озабоченные, разговоры все о биохимии, о карьере, о деньгах… А Карен была такая веселая! Мы почти еженедельно выезжали на природу, вместе читали книги. Карен интересовалась историей, — и мы несколько лет ездили с ней по местам последних сражений индейцев с правительственными войсками. Она была такая чуткая… Она принадлежала как будто к другой породе людей.

Колумбус, штат Джорджия.

— Да, мы рассмотрели Проект, который предложил нам Норман Уинсли. Конечно же, мы согласились на его предложения. Следует Вам сказать, что крайне редко я видел Проекты такого уровня. Мы попытаемся продолжить работу в этом направлении с фирмой «Авас ЛТД», — но боюсь, что без мистера Уинсли реализовать этот Проект они уже не смогут. Скажу даже больше — с потерей менеджера такого уровня им, похоже, уже не подняться… Банкротства, конечно, не будет. Они просто перейдут на более низкий уровень. Ну а нам очень жаль, что мы вынуждены будем, по всей вероятности, отказаться от такого многообещающего Проекта…

Глава 2

Полковник Риббок застал Мишель за столом в ее кабинете. Она сортировала документы, быстро просматривая их и раскладывая по нескольким папкам.

Заканчивалась пятница, еженедельное совещание кончилось минут сорок назад. Сегодня на нем были также представители других отделов АНБ. Впервые появился даже наблюдатель от Госдепартамента, поэтому совещание происходило в несколько натянутой обстановке.

Полковник был рад, что застал Мишель.

— Мишель! Мне нужно с Вами поговорить. Не могли бы мы вместе пообедать? Я знаю недалеко, буквально в двух кварталах отсюда, хороший ресторанчик. Если у Вас, конечно, нет на сегодня ничего лучше, чем провести вечер с таким старым чайником, как я. — неловкой шуткой закончил он.

Мишель подняла глаза на Риббока. Хоть он и говорил веселым тоном, она видела его озабоченность. И усталость. Последнее она понимала очень хорошо: это была усталость не от работы. Это была усталость от безделья: полковник всю неделю, пока она моталась по Америке, сидел безвылазно в Ньюпорте…

Как только они показались в зале ресторана, к ним тут же подскочил маленький худенький старичок-китаец.

— Джо, старина! Наконец-то ты появился! Я уже начал беспокоиться — тебя не было несколько дней. Как Лаура? Как дети? А это кто?

— Все нормально, Сунь — жена и дети в порядке. Мой столик свободен? Отлично! Тогда принеси нам что-нибудь. Мы с коллегой хотим спокойно обсудить кое-какие вопросы.

Их разместили за неплотной бамбуковой шторой в нише, — стойка бара была вдали, через зал. А поскольку оркестра в ресторане не было, то к ним доносился только легкий, совершенно необременительный гул, который создавали посетители.

Разговор начался после пельменей.

— Мишель! Расскажите, пожалуйста, что Вы думаете обо всем этом? Я лично впервые сталкиваюсь с подобным. Прошла уже целая неделя. Но мы ничего не знаем! Более того: убийства продолжаются. И у нас нет ни малейшего понимания, кто же будет следующей жертвой. — полковник нахмурился. — Я человек дела. Всю жизнь я привык к тому, что четко знаю, где враг и что надо с ним делать. Но здесь ситуацию я не контролирую совершенно. И меня это очень беспокоит, потому что приказы отдавать все же надо. Люди не должны расхолаживаться.

Риббок взял печенье, откусил кусочек и запил из китайской чашки зеленым чаем. Пил он как профессионал — не открывая крышечки. Видно было, что и обед в этом ресторане, и сама обстановка являются для него привычными.

«Еще бы.» — подумала Мишель. — «Полковнику лет 50, и большую часть своей жизни он провел „на выезде“ или „в ожидании“. Тут, в Ньпорте.»

— Мои друзья рекомендовали мне Вас как высококвалифицированного аналитика. — продолжал Риббок. — Мне понятно, что сегодня на совещании Вы сказали не все. Вы рассказали лишь только обо всем твердо установленном и надежно доказанном. Но, может быть, Вы могли бы обсудить со мной какие-то гипотезы? Понимаете, мне очень нужно САМОМУ суметь сориентироваться в общей обстановке.

— К сожалению, я и сама-то практически ничего не понимаю. И мыслей пока нет никаких… Я только чувствую, что пока что идет накопление материала.

Мишель на минуту замолкла: она еле успела на лету подхватить кусочек крема. Промокнув губы салфеткой, она продолжила.

— Может быть, мы попробуем следующее, — мне это иногда помогает. Давайте суммируем то, что нам уже известно. Так, по крайней мере, мы сможем хотя бы подытожить то, что уже было.

— А также определить — снова в общих чертах — то, что может нас ожидать завтра! — закончил Риббок.

Они улыбнулись почти одновременно. Не только почти школьной выходке полковника — их порадовало явное подтверждение установленного между ними контакта. Того контакта, который способствует плодотворной работе, когда каждый делает свое дело — но координация общих усилий скрепляет все воедино. К тому же обед был действительно превосходен! А чай — смесь жасмина, ромашки и полыни — привел Мишель просто в восторг. Старик Сунь действительно был великолепным поваром.

— Итак, мы имеем убитых. Люди это совершенно разные. Разного возраста. Разного пола. Разной национальности. Разного рода занятий. Разного вероисповедания. Разной расы.

Поневоле напрашивается гипотеза о «случайности» в выборе жертв. Но все они тем не менее связаны единственным: их биографии приведены в справочнике «Кто есть кто в Америке». Так что о случайности речь идти не может.

— Но, может быть, убивают людей не только тех, которые имеются в этом справочнике? — спросил Риббок. — Может быть, мы просто заметили только тех, кто находился в справочнике?

— Я проверила это предположение самым первым. — ответила Мишель. — К сожалению, это не так. Все было бы просто, если бы мы имели дело с убийцами, которые убивают всех без разбору…

— Вы знаете, сколько человек перечислено в справочнике? — после паузы быстро спросила она.

— Не помню. Наверное, что-то около 30 тысяч?

— Почти верно. Свыше 43 тысяч биографий. А живет в США — более 200 миллионов человек. И если бы это был случайный выбор, тогда на наших 5 убитых пришлось бы еще более 20 тысяч убийств «простых людей», — тех, которые не зафиксированы в этом справочнике. Как Вы понимаете, ни о чем подобном речь даже и не идет!

Это во-первых. Но есть и еще одно не менее важное обстоятельство. Это сам уровень исполнения убийств. Настолько тщательно продуманные и подготовленные, настолько тщательно исполненные. Все это явно говорит в пользу сознательного и целенаправленного выбора жертв.

Мы имеем дело с целенаправленным убийством ИМЕННО ЭТИХ людей. Именно этих — и никаких других.

Обед они закончили в молчании. Риббоку необходимо было переварить услышанное.

* * *

Они вышли из ресторана и сразу свернули на набережную. Набережная — это громко сказано для ручья, имеющего в ширину не более 3 метров. И однако ж — это была настоящая набережная! С гранитными плитами, мощным парапетом и уютными скамьями вдоль нее. А деревья, как и положено, росли по другую сторону гранитной дорожки. Муниципалитет Ньюпорта несказанно гордился этой набережной, а для местных жителей (а ведь Риббок уже давно считался коренным жителем!) она тоже была предметом особой гордости.

Вечерело. Было как раз то время суток, немного после захода солнца, когда фонари зажигать еще рано. Туман еще не струился от реки, — но уже чувствовалось, что ожидать его не долго.

Не сговариваясь, они медленно шли вдоль набережной. Оба понимали, что разговор еще не кончен.

— Есть тут вроде бы несколько зацепок… — наконец начала Мишель. — К чему они приведут — я пока даже не подозреваю. Но упускать их — это была бы явная ошибка.

Первое. Все убитые находились в стадии завершения весьма важных своих работ. При этом некоторых из них ожидала весьма существенная перемена в их жизни. Остальные же — жили как обычно. То есть завершали те свои дела, которые можно назвать «циклическим процессом» — оканчивали то книгу, то научную работу.

Второе. Каждый из убитых на протяжении всей своей жизни постоянно начинал что-либо в своей деятельности «с нуля». Для старших из них это стало уже нормой жизни. А молодые еще только подходили к первому такому этапу своей жизни.

Третье. Они все — решали некоторые исключительные задачи. Исключительные в том смысле, что это были такие задачи, которые не моги решить многие их профессионалов в их области деятельности. Они сами были исключительными людьми… Да что там! Иначе их не отобрали в справочник.

Мишель помолчала, давая полковнику Риббоку возможность продумать услышанное. Хотя они общались всего несколько дней, она уже видела, что новую информацию Риббок усваивал с трудом. Точнее, ему необходимо было давать время для того, чтобы он эту информацию осмыслил и разложил по полочкам. Да, собственно, чтобы он просто привык к ней.

Они некоторое время шли молча. Наконец Риббок посмотрел на Мишель.

— И это все?

— Не совсем. — покачала головой Мишель. — Есть еще кое-что. И, как мне кажется, — исключительно важное. Дело в том, что у профессора Сердюка в его домашнем компьютере заменили винчестер. Причем не просто заменили — а аккуратно переписали на него вначале ПОЧТИ ВСЕ, что на нем было. И лишь только потом — часть вновь переписанного материала стерли.

— Зачем им это? Хотя…

— Совершенно верно! Похоже, часть из материалов на винчестере у профессора Сердюка представляла для них — для неизвестных пока убийц — какую-то опасность. Тем более необходимо как можно быстрее найти эти материалы!

— Есть ли у нас какие-то зацепки? — быстро спросил полковник.

Мишель усмехнулась на это «нас»: полковник уже принимал ее в свою команду — принимал целиком и бесповоротно. А ведь еще в начале недели он буквально «воевал» с нею! И только лишь теперь Риббок что называется «принял» ее! Мишель была очень довольна этим: теперь она могла рассчитывать не просто на бездушевную так называемую «служебную помощь», но на полное и от всей души содействие полковника в расследовании.

— Да! Друг профессора тоже видел, — и даже читал! — эти материалы. Но помнит их он, к огромному сожалению, весьма плохо. Говорит только, что было там что-то о «породе исключительных» людей, которые составляют «соль земли».

— Порода «исключительных» людей и «соль земли»?! Мы что, имеем дело с нацистами или какой-то религиозной сектой?! Что-то здесь не то! — Риббок энергично покачал головой. — Я уже встречался по делам службы с такими людьми. Но всегда убивали — они. Не их убивали, но как раз именно они были убийцами. Наш профессор, — он что же, один из убийц?!

— Не похоже… К тому же, по словам этого Купермана — друга профессора Сердюка, — все это написано каким-то академиком Нью-Йоркской академии наук, и притом на математическом уровне строгости!

Дальше они долго шли молча. Лишь при расставании Риббок спросил:

— Что Вы планируете делать?

— Завтра я еду к маме. Побуду там на выходные. Мне хорошо думается дома.

В машине Риббок улыбнулся: «Она и не замечает, что домом называет родительскую ферму. Дети, дети… Пока не будут иметь своих собственных детей — до тех пор Дом всегда там, где мама и папа.»

* * *

— Посмотри, мамочка, как здесь сегодня красиво! Вот и мое любимое дерево: помнишь, как возле него ты однажды нашла меня всю в слезах?! Как оно выросло… Деревья растут быстрее нас…

Мишель уже два часа гуляла по ферме со своей мамой: она раз в два месяца обязательно — несмотря ни на что, несмотря ни на какие обстоятельства, где бы она ни была — приезжала к ней погостить на выходные. Так продолжалось уже десять лет, — и теперь она уже не видела необходимости прерывать сложившуюся традицию.

— Ну хорошо, моя кошечка, ты погуляй здесь еще полчасика, а я приготовлю обед и соберу твои вещи.

Мама медленной, неуверенной походкой удалялась по тропинке к дому.

«Как она постарела, как она сдала после смерти отца» — подумала Мишель. — «А ведь прошло всего лишь полгода…»

Фред Статтон принадлежал к старинной фермерской семье. Эта ферма принадлежала Статтонам уже более 300 лет — очень немногие в штате могли похвастаться таким фактом в своем генеалогическом дереве. Умер Фред как и положено фермеру — обрабатывая свое поле. Его так и нашли — трактор стоял посреди поля, только тихо работал на холостых оборотах двигатель: последним усилием воли Фред Статтон успел все же остановить его движение… Похоронили его тут же, на ферме: на маленьком, уютном семейном кладбище Статтонов…

Теперь ферма перешла к Лу Статтону. Мишель все не могла привыкнуть, что ее младший братишка, которого она всегда так тщательно опекала, теперь стал Главой Семейства. В семье Статтонов Главой Семейства всегда считался именно тот, кто обрабатывал Семейное Поле… И надо сказать, что за эти полгода Лу не только успел уже снискать уважение местных фермеров, но даже был принят ими как равный. Поговаривали, что на следующий год ему можно будет доверить даже нести флаг местной общины на «Празднике Первой Борозды» — честь, которой многие фермеры не были удостоены и после десятка лет работы…

Тихо шелестели листья. Мишель медленно шла по тропинке, вьющейся по поросшему кустарником и отдельными вековыми деревьями склону. Это было ее любимое место, — самое любимое в жизни. Она всегда приходила сюда советоваться…

Внезапно она ощутила, что за советом пришла и сейчас.

Размеренный шум кустарника успокаивал душу, очищал мысли, обволакивал. Наступало ощущение Пустоты, — той Великой Пустоты, из которой формируются Понимание и Смысл.

Вот и терраса. Она стала ходить вдоль нее. Сверху по склону росли ели, ниже — обрыв, из глубины которого тянулись к небу кроны четырех дубов.

Пятьдесят метров туда, поворот, пятьдесят метров обратно… Мысли текут в такт шагам, в них вплетается шум деревьев… Взгляд не отрывается от тропинки… Так тихо текут мысли…

«Что же есть общее у всех этих людей? Профессия? Биохимик, журналист, математик, писатель, менеджер… Разные города, разные штаты… Если нанести на карту города, то получится что-то отдаленно напоминающее лист клена… Помню, как я впервые увидела настоящий канадский клен. Было это в Виннипеге, добрых 15 лет назад. Наша школьная учительница тогда нам так много рассказала о кленах…»

Мысль текла размеренно и спокойно, постоянно переходя от одной темы к другой и не задерживаясь ни на чем специально…

«Менеджер… Президент Правления фирмы плакал, когда рассказывал о нем. По лицу этого старого негра текли слезы, — и он их совсем не стыдился. „Это трагедия всей моей жизни“ — так говорил он. А ведь казалось бы, что он должен был радоваться — фирма-то осталась у него! А был бы жив тот парень — так она была бы уже давно продана, а все деньги от ее продажи вложены в новое дело. Причем это уже была бы фирма этого парня!.. И ведь старик не дурак, — но все — действительно все, что имеешь! — вложить в руки „не своего“, совершенно чужого парня, белого, да еще чертовски молодого… А сколько они спорили друг с другом! Мы даже вначале думали, не старик ли убил парня… Как это можно — постоянно спорить?! Да еще молодой разрушал все то, над чем старик бился всю жизнь! Но как старый верил в молодого!

— Он был буквально ненавистен мне — но все его решения оказывались почему-то правильными! Я ощутил это сразу, как только он пришел ко мне: мы будем не просто врагами! Мы будет работать в разных направлениях, он разрушит все, что я создал. Не оставит камня на камне!.. Почему я его не выгнал? В нашем городке ему оставалось обратиться лишь только ко мне со своими „бредовыми идеями“: все остальные ему уже отказали… И он пришел 7 лет назад ко мне безо всякой надежды… Так и начал: я пришел к Вам просто „отбыть номер“, просто для того, чтобы использовать здесь, в этом городе, все имеющиеся возможности, — и уехать… Я просто должен был ему отказать! Это было самое разумное! Но в его Проекте я почувствовал то, о чем сам мечтал всю жизнь… Идею! Еще сырую, — еще бы, парень не имел опыта абсолютно никакого! Но — Идею! Как я ему завидовал! Я думал, что лишусь сил от ненависти к нему… Но сделать Дело он мог только с моей помощью. Я знал, что это будет за сотрудничество… Я уже тогда предчувствовал мои два инфаркта… Я взял его на работу… Я передал ему все мои знания, научил его всему, что знал и умел сам… Удивительно, как мало всего этого у меня оказалось! Он проглотил меня всего, — и проглотил быстро. Всего за полтора — два года! После этого я стал обузой для него: я это видел и прекрасно понимал. Но он — с которым мы пару раз схватывались врукопашную (было и такое!) — нянчился со мной как с малым ребенком… И вот — Проект… И его смерть…

Да Проект был интересным. Фактически, он выводил парня на путь, который мог привести его в Клуб Миллиардеров… И вот сейчас, вместе с ним, погибло что-то важное. Что-то такое, что восстановить не может уже никто… Вместе с Творцом погиб и его Проект…»

Ветерок пошевелил волосы Мишель. Она подставила ему лицо. Постояла немного.

Затем движение возобновилось.

«Рой Адамс. Писатель. Я знаю его романы. Это не бестселлеры. Но даже после их прочтения, ты всегда рано или поздно возвращаешься к ним опять…Они идут с тобой по жизни незаметно, от первого знакомства с ними в школе… Уже в университете я с удивлением узнала от своей подруги, что романы Адамса — это характерное задание для внеклассного чтения в их штате. И это на другом конце Америки! Оказалось также, что такая же картина имеет место практически во всех штатах! Помню, это было даже темой доклада на семинаре по курсу „Современная литература“. Руководитель — из молодых профессоров („надежда университета“ — так его все называли) — что-то долго после этого нам говорил, объясняя причины этого. А потом вдруг рассмеялся и сказал: „Да не знаю я, почему это так! Но мне самому он нравится! На разных этапах своей жизни читаешь разные его романы, — но всегда почему-то именно его!“

Я читала черновики его последнего романа… Все как всегда, — но на этот раз это будет роман без конца… Кажется, его именно под таким названием и собираются публиковать в литературном журнале, из „толстых“… Но чтобы это было что-то особенное? Нет… Рой Адамс ничего в своем творчестве менять не собирался. Это опять должен был быть не бестселлер… Да и заключение экспертов говорит о том же…

Рой Адамс не унес с собой никакой тайны. Ничего нового. Ничего особенного…

Биохимик… Забыла даже как ее зовут… Все такое научное — научное. Специфически — научное… И тоже стабильно работала, как и Рой Адамс. Была членом положенного ей по статусу количества научных обществ, членом редколлегии какого-то специфического журнала…

Убивать за научную работу?!.. А Лаборатория после нее распалась…»

Мишель даже остановилась. Внезапно сложилось все. Сразу. В единую картину.

С молодым менеджером ушел Проект.

С Роем Адамсом ушел этап жизни его читателей. (Теперь уже не будет каждый год нового романа; наша жизнь пойдет дальше, и ответы на свои вопросы нам придется искать в его старых произведениях…)

С биохимиком ушла Лаборатория.

«Погоди-ка. А как насчет журналиста Алекса Рибли? Точно: его хотели забрать в СНН! В ответ на наш запрос они сказали, что он идеально подходил им в качестве ведущего для нового информационно — развлекательного канала. Что-то вроде „Всеамериканского канала“ для водителей!

Неужели же все может быть решено так просто?!

Главное — не решаемые убитыми задачи! Не их темы! Отбор ведется по УРОВНЮ выполняемых ими задач. Вот поэтому убивают не каждого, кто есть в справочнике „Кто есть кто в Америке“!»

Лицо Мишель раскраснелось. Появилось чувство, что удалось ухватить правильное решение.

Через десять минут, когда за ней пришла мама, Мишель сидела на скамеечке у замшелого валуна, улыбаясь солнышку.

Через полчаса она уже ехала в аэропорт.

* * *

Понедельник начался как обычно: с расширенного совещания и выработки планов для текущей работы.

К счастью, наблюдателей «со стороны» сегодня не было, и можно было говорить и планировать не прибегая к «эзоповскому» языку.

— А теперь хочу обратить Ваше внимание на следующее направление работы. Обращаюсь ко всем — ибо невозможно предугадать, кто из нас может выйти на этот материал первым. Доктор Статтон расскажет Вам об этом подробнее, — и Вы поймете, что с такими материалами может быть знаком каждый из Вас. Пожалуйста, Мишель.

— Вы уже знаете, что винчестер в компьютере профессора Сердюка был заменен. — начала Мишель — С него были стерты файлы, которые профессор скачал на него через Интернет. Эти файлы посвящены следующим темам: экстрасенсорика, гадальные карты Таро, соционика, астрология. Точнее — в этих файлах встречается все это ВМЕСТЕ. Восстановить эти стертые с винчестера файлы нам удалось. Поэтому необходимо найти все подобное, что имеется в мире по этой проблеме. Особенно — в Интернете. Мы должны сравнить полученную нами информацию с той, что имеется в Интернете. Вполне может оказаться, что нам подсунули не все.

Но главное другое: среди всего такого материала должны быть файлы какого-то академика Нью-Йоркской академии наук. Вероятно — на эту же тему, но, скорее всего, в них идется просто про что-то ПОДОБНОЕ. Причем эти файлы будут написаны с использованием довольно изощренного математического аппарата. Винчестер был заменен как раз по той причине, что эти материалы не должны стать нам известны. ИМЕННО ЭТИ МАТЕРИАЛЫ. Так что как раз их-то нам и надо найти.

Возможно, именно они смогут подсказать нам необходимое направление действий.

Вероятно, все искомые файлы будут на русском языке. Во всяком случае последние материалы, о которых я говорила — точно.

— Ну вот и наш русский пригодился! — воскликнул Роджер Айсворд. — А то уже лет с пять никому все это не было нужно. А учить-то было ой как трудно!

— Ребята! Хватит разговоров. Получите ключевые слова, а также копии файлов, которые мы восстановили с винчестера профессора Сердюка — и за компьютеры. Найденную информацию немедленно скачивайте на наш север. Мало ли что. Подкачку кириллицы мы на него уже инсталлировали. — закончил совещание Риббок.

Первые результаты не заставили себя ждать.

Уже к концу дня на сервере оказалась целая библиотека по соционике.

Книги и журналы, на которые также в обилии нашли ссылки в Интернете, были заказаны в Спецбиблиотеке и в Библиотеке Конгресса. Их обещали завезти завтра.

Однако «серьезных материалов», о которых говорил Абрам Куперман, обнаружено пока не было.

Вечером того же дня Мишель подводила итоги.

— Полученные материалы будут анализироваться через Аналитический отдел нашей фирмы. Их анализом займусь также и я. Прошу всех остальных в меру своих возможностей также анализировать полученный материал. Файлов очень много, — а мы должны разобраться в них побыстрее. Остальным — продолжать поиск «серьезных материалов» через Интернет.

— Боб! Ты будешь держать под контролем справочную информацию по ФБР: о «сомнительном» случае с любым из наших возможных клиентов докладывай немедленно. — дополнил полковник.

День тихо догорал. В помещении осталась только одна Мишель: все уже разошлись.

Она занималась предварительной сортировкой материала, — с русским языком у Мишель проблем не было: кроме него, она знала еще 9 языков, включая китайский. Она не планировала сейчас заняться сортировкой: ей хотелось просто распечатать на принтере несколько материалов, чтобы перед сном их просмотреть. Но практически сразу Мишель наткнулась на довольно странное обстоятельство: среди файлов по соционике оказалось чрезвычайно много повторов! Одни и те же фрагменты текста оказывались в совершенно разных файлах. Одни и те же примеры повторялись многократно. Чрезвычайно много положений предлагалось «по аналогии»…

В 11 часов вечера она закончила сортировку материала и распечатала на принтере около 300 страниц текста.

В гостинице она работала еще до 2 часов ночи.

И по мере чтения ее недоумение все увеличивалось.

* * *

Через 2 дня картина для нее стала совершенно ясной.

— Соционика не имеет никакого отношения к расследуемому делу. — сказала Мишель на специально собранном совещании. — Она — это скорее совокупность полурелигиозных верований, чем что-либо надежное, работоспособное или же строго доказанное. В области определения типов людей — она полностью совпадает с типологией Майерс — Бриггс, — фактически, она и возникла просто как перевод опросника по методике Майер-Бриггс на русский язык. Но использование соционики по сравнению с Майерс-Бриггс гораздо сложнее, — особенно в плане определения типа конкретного человека.

Весь остальной материал — совершенно непроверяемый. Я имею в виду то, что проверить его справедливость не имеется никакой возможности вообще. Не имеется ни одного доказательства выдвигаемых положений. Не представлено данных ни по одной их апробации. Нет ничего, — кроме голословных утверждений о якобы «полезности» соционики.

Все наши усилия надо сосредоточить в направлении поисков «серьезных материалов».

Более подробно результаты анализа изложены в розданном Вам аналитическом обзоре.

Аналитический обзор по соционике.

Не определен класс объектов, которые изучается в рамках соционики.

Если на первых порах соционики утверждали, что они изучают ПСИХИКУ Человека, то уже с середины 1990-х годов они начали печатать статьи, в которых тип (тип личности в соционике часто назывался ТИМ = «тип информационного метаболизма») — психики Человека?! — приписывали уже станкам, электростанциям, канделябрам и архитектурным фрагментам (даже — строениям в целом!) и собакам (все последнее — в) и т. п. Подчеркну — понимая под ТИПОМ то же самое, что и для человека!

Примерно тогда же появились публикации, в которых делаются попытки приписывания типа странам, культурам и т. п. Однако методики определения типа таких объектов не опубликовано. Боле того, вызывает сомнение даже сама возможность такого определения. Так, при описании типа одной из культур говорится о так называемых «перинатальных признаках» — но это характеристики протекания родов у человека! Автор статьи даже не замечает, что тем самым он отождествляет процесс становления культуры и процесс родов у человека! Так что, если принять его точку зрения, возникнет необходимость, например, говорить о «культуре-маме» и «культуре-папе»…

Ряд социоников рассматривает соционику как часть индийского религиозного культа.

В соционической литературе полностью отсутствуют методики определения типа человека.

Единственный пригодный для практического использования способ — использование четырех последовательных дихотомий (альтернатив) — является просто переводом на русский язык опросника MBTI® (чем нарушаются, кстати, авторские права).

Более того: зафиксированы неоднократные случаи, когда одному и тому же человеку разные «эксперты — соционики» приписывали разные типы!

Многие соционики предлагают человеку сначала самому освоить соционику, и на основании полученного знания уже после этого определить свой тип.

Соционики утверждают, что ими «открыты» отношения между типами, — но корректного доказательства наличия отношений у них нет. Опубликованные материалы по апробации наличию отношений между типами также отсутствуют.

Они при «доказательстве» опираются на свои «модели психики», число разных вариантов которых приближается к десятку. Но сами эти модели получены не только без доказательства, но даже и без аргументации. Пример такого, с позволения сказать, обоснования: «Изучение всех аспектов восприятия наводит на мысль, что четыре аспекта восприятия тела соответствуют четырем тактам двигателя внутреннего сгорания».

Вместе с тем, в типологии Юнга — Майерс — Бриггс имеется большой экспериментальный материал по наличию отношений между типами личности человека.

В соционике не существует ни одного корректного доказательства. Все ее «законы» и «положения» выдвинуты не только без доказательства, но даже и безо всякой аргументации. Более того: некоторые положения в одних материалах вводятся как «постулаты», — а в других они уже именуются «доказательствами»!..

…Нас могло бы заинтересовать следующее:

Многие соционики пытаются обосновать «выделенность» одного из типов личности — ENTP в обозначениях Майерс-Бриггс (ИЛЭ в их обозначениях) — при выработке нового режима управления. Под «выделенностью» понимается то, что только (и исключительно только!) эти типы личности способны продуцировать НОВОЕ ЗНАНИЕ.

Доказательства такого положения в рамках соционики не существует. Так, в первой цитированной нами ранее статье (как и в цитированной в ней литературе) никаких доказательств этого не приводится, а вторая — просто математически ошибочна: в ней используется линейно-зависимая совокупность векторов вместо линейно-независимой. Интересно, что как раз перед этой статьей помещена другая статья, в которой математически доказан этот факт, — то есть доказана математическая несостоятельность следующей за ней статьи! Похоже, что соционики вообще не читают ничего, кроме СВОИХ СОБСТВЕННЫХ публикаций!

Несмотря на чрезвычайно малую вероятность, мы все же проверили выполнение этого «соционического закона».

Нами обнаружено, что типы знаменитых физиков А. Эйнштейна (определен как INTP в, — ЛИИ по «соционической терминологии), П. Эренфеста (ENFJ — ЭИЭ), Марии Склодовской — Кюри (INTJ — ИЛИ) и выдающегося математика Давида Гильберта (ISTP — ЛСИ) не являются ИЛЭ. Другими словами, этот „соционический закон“ просто не работает!

Наконец, по имеющимся данным убитые не принадлежали к одному и тому же типу личности по Майерс — Бриггс.

ВЫВОДЫ:

Соционика не имеет научного обоснования.

Все, что соционика может предложить для практического использования, уже имеется в типологии Юнга — Майерс — Бриггс.

Убитые были отобраны по признакам, не имеющим ничего общего с соционикой.»

* * *

После совещания полковник и Мишель шли в спортивный зал: независимо ни от чего, офицер АНБ, проходящий службу в спецгруппах подобной этой, должен был ежедневно отработать не менее чем двухчасовую тренировку.

— Столько усилий — и все коту под хвост! — задумчиво сказал полковник Риббок. — Но зачем же было стирать эти файлы, если в них нет даже намека на решение нашей проблемы?

— Мне кажется, что Вы не правы. Решение где-то совсем близко! Убийцы не напрасно привлекли наше внимание к соционике! Тут они играли беспроигрышно! Если мы припишем стирание файлов самому профессору Сердюку, — то после их восстановления согласимся, что стерты они были «за ненадобностью». Ну а если мы все же обнаружим, что эти файлы стерты не профессором Сердюком, а его убийцами — то мы тоже быстро «отстанем» от соционики. Эти материалы «подставлены» нам в качестве «приманки» — и не более того.

— Так зачем же нужно было вообще стирать эти файлы?!

— Как раз чтобы привлечь наше внимание к ним! Чтобы мы — потратили на соционику наше время. Чтобы убедились, что соционика — это совсем не то, что нам нужно. И САМОЕ ГЛАВНОЕ: чтобы мы вообще забросили работу в этом направлении!

— Так Вы думаете, что в соционике что-то есть? — недоуменно спросил полковник.

— Конечно же ничего нужного нам в ней нет! — категорически возразила Мишлеь. — Но что-то — и весьма важное! — есть где-то СОВСЕМ РЯДОМ с соционикой! И нам ни в коем случае не следует прекращать поиски! Ведь Вы помните мистера Купермана с его «серьезными материалами»? Да и академика Нью-Йоркскогй академии наук, который бы хоть что-то написал в области соционики или примыкающей к ней, мы пока что не нашли.

— А «выделенные люди»? «Соль земли»?

— Кажется, до этого пока что мы еще даже и не добрались! Ведь материалы соционики, где встречается тезис о «выделености» некоторых людей (а, точнее, некоторых типов личности) — это совсем не то! Очень похоже, что группа, работающая против нас, слишком хорошо знакома как раз именно с этим, недоступным пока для нас, материалом… А так как он практически полностью русскоязычный…

— Значит, необходимо сделать запрос на бывших Советских и нынешних Российских и им подобных работников спецслужб! — Риббок сам закончил мысль Мишель. — Как Вы думаете, против нас работают государственные спецслужбы или интернациональные террористические организации?

— Пока не знаю…

Риббок открыл дверь и пропустил Мишель внутрь.

Глава 3

Следующий день начался с существенного продвижения.

Утром на своем столе Мишель обнаружила два больших конверта. Один был из Госдепартамента США, а второй — от Абрама Купермана.

Мишель вскрыла первый конверт. На стол выпал журнал. С его обложки три динозавра свирепо скалили зубы на читателя. На груди каждого из них сверкал нелепый значок, — звезда, крест или еще какой-то.

В прилагаемом письме сообщалось, что статья Леонтия Кожухаря содержит описания портретов ряда Украинских политиков, которые совпадают с имеющимся в архивах Аналитических служб. И при этом — в ней использована типология Майер — Бриггс. Точнее — какая-то подобная ей. Но, во всяком случае, соответствие между используемой автором статьи типологией и типологией Майер — Бриггс приведено уже в самой статье.

«Понятно» — подумала Мишель. — «Мы давали запрос в соответствующие архивы обо всех русскоязычных материалах, в которых используется типология Майерс-Бриггс или ее аналоги. Вот нам и прислала одну такую статью.»

Была также приложена справка и о самом журнале, который признавался соответствующими Украинскими государственными организациями (Высшей Аттестационной Комиссией — ВАКом Украины) в качестве научного, так что публикации в нем учитывались при присуждении научных степеней.

Мишель особо отметила примечание Аналитического отдела АНБ, в котором говорилось, что доктор Л. Кожухарь ни с кем из трех названных политиков ЛИЧНО не встречался. Следовательно, остается сделать вывод, что он определил их типы личности и составил их портреты заочно — с использованием только радио и телевидения! Тем более удивительно, что его портреты адекватны тем, которые составлены на этих людей в службах АНБ и ЦРУ!

Не читая саму статью, она вскрыла второй конверт — от мистера Купермана.

На стол выпал желтый том большого формата и сложенный лист бумаги. Мишель развернула его.

В своем сопроводительном письме Абрам Куперман писал:

«Я много думал о нашем разговоре. Особенно о том, что с винчестера Ивана пропал ряд ценных материалов. И я подумал, что, может быть, смогу найти что-то из них, разбирая бумаги Ивана. Я внимательно пересмотрел все, что было у него в доме. Но ничего не нашел. И лишь спустя несколько дней я вспомнил, что часть своих бумаг Иван хранил у меня. Собственно, это был всего один ящик, в котором содержались бумаги, привезенные Иваном еще из России. Там я и нашел Сборник Трудов одной из Международных конференций по математике, который, как я надеюсь, содержит именно то, о чем говорил Иван Сердюк. Похоже, что это именно то, — насколько я помню, конечно. Я имею в виду статью Леонтия Кожухаря…».

Мишель быстро нашла статью: действительно, Леонтий Кожухарь. И адрес. Она быстро нашла отмеченную статью в журнале. Имя совпадало. Но тот ли это автор? Сомнения рассеялись, когда в конце журнала, на внутренней странице обложки она прочла «Доктор Леонтий Кожухарь, академик Нью-Йоркской академии наук», — и тот же самый адрес.

«Итак, теперь мы имеем конкретное имя — доктор Леонтий Кожехарь.» — подумала Мишель. — «Но тот ли это Нью-Йоркский академик, который нам нужен?»

Справку Мишель быстро навела сама: труда это не составляло, так как соответствующая веб-страница в Интернете была доступна всем желающим.

— Похоже, теперь мы нашли именно то, что искали. — сказала Мишель на рабочем совещании в конце дня. — Теперь необходимо разобраться в этих материалах. А также — найти остальные материалы этого автора.

— А разве это не все? — Раздался удивленный голос одного из сотрудников группы. — Вы уверены, что имеется еще что-либо?

— Конечно! Ведь не забывайте, что Абрам Куперман был знаком лишь только с файлами из Интернет, — но совсем не с печатными материалами! Но главное: в самих статьях доктора Кожухаря содержится упоминание о его книге!

— Что ж, — подытожил Риббок. — Теперь мы знаем, что именно надо искать в Интернете. Стив! А вам предстоит подготовить биографическую справку на доктора Леонтия Кожухаря.

Фрагмент из доклада доктора Леонтия Кожухаря «Типы людей и их взаимодействие с компьютером», Материалы 1-ой Международной научно — практической конференции по программированию УкрПРОГ'98. — Киев: Кибернетический центр НАН Украины, 1998. — С. 482–486.

«…ЦЕЛЬ ДОКЛАДА: представить формализм, с помощью которого описываются основные характерные особенности как восприятия информации Человеком, так и его активности по изменению окружающего мира, а также привести несколько примеров апробации формализма к описанию специфики как восприятия программного обеспечения разными типами людей, так и отражения в программах специфики типа человека.

Исходные положения. Ранее было показано, что

Информация, необходимая для управления природными и социальными иерархическими системами, может быть разложена на 8 компонент, образующих ее базис (см. ниже)… Установлено, что класс 2-АИА в его интерпретации на социальный уровень совпадает с широко используемой в развитых странах мира типологией Юнга-Майерс-Бриггс (MBTI® types of personality). ТИП ЛИЧНОСТИ ЕСТЬ РЕАЛИЗУЕМЫЙ ЕЮ РЕЖИМ УПРАВЛЕНИЯ — тем самым типология личности Человека впервые выведена из теоретических предпосылок…»

(Соответствующий фрагмент текста — полностью приведен в части 4 «Справочные материалы» в конце книги как Документ 2. ТАМ ЖЕ приведены ОПРЕДЕЛЕНИЯ ТЕРМИНОВ, используемых на страницах книги)

Фрагменты из статьи доктора Л. Кожухаря «Социально — психологические портреты политиков: А. Мороз, Н. Витренко и В. Горбулин». Журнал «Новая политика» (Киев, Украина). - 1998. - № 4. — С. 24–28.

«…ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЧИНОВНИКОВ В УКРАИНЕ

…Для всех трех политиков (все они — РАЦИОНАЛЬНЫЕ типы личности) характерно, что все они ориентируются на уже существующие режимы управления, на уже существующую информацию и на уже сделанные (кем-то!) выводы из нее. Ко всему новому они относятся с большим предубеждением: встречаясь с чем-то новым (новым для них!), они своим первым движением души стремятся отдать это новое „на рассмотрение“ другим (вследствие чего часто имеем запаздывание реакции, когда решение „застаивается“ во многочисленных „совещательных“ инстанциях). Они весьма зависимы от мнения „авторитета“, причем об „авторитетности“ человека делают вывод на основании „внешней атрибутики“ (научная степень, долгое время работы и т. п.). Что делать — такова природа половины Человечества… Но для управления Государством необходимо, чтобы в „ближнем круге“ этих политиков были представлены также представители и других типов: иначе управление нашей Украиной будет: 1) всегда следовать „в фарватере“ чьих-то решений, сделанных „за нас“, и 2) всегда запаздывать с решениями (сколько времени пройдет, пока такие политики „привыкнут“ к новому!).

Эти политики долго перебирают „все возможные“ варианты перед принятием решения, — но когда решение уже принято, то их достаточно тяжело переубедить в нецелесообразности такой деятельности. Негативным является то, что они, как правило, неспособны увидеть „всю картину сразу“ — и оперируют лишь только некоторым количеством отдельных ее фрагментов (с которыми они познакомились на протяжении своей жизни).

Похоже, что все это может служить объяснением нашей текущей политики, постоянного запаздывания и торможения реформ во всех областях социальной жизни! Конечно, для однозначного вывода необходимо провести детальное исследование, — но это направление заслуживает на внимание минимум в качестве „рабочей гипотезы“, которая объясняет многое из нашей текущей политической жизни. А если учесть, что в Советское время в „аппарат“ — в сферу государственного, партийного и гражданского управления — набирались преимущественно именно такие типы людей (потому что именно они наиболее прогнозируемы, именно они наилучшие исполнители, которые никогда не выйдут „за рамки“, именно они стремятся быть „как все“, именно в них сильно развит корпоративный дух и т. п.), и что весь этот „аппарат“ остался на своих местах, — то эта рабочая гипотеза не является такой уж невероятной!

А. Мороз и Н. Витренко являются амбициозными политиками — для них весьма большое значение имеет как сама карьера, так и собственное движение по ней (потому что они оперируют компонентами информации Топ и Отн, и поэтому не только видят иерархическое строение социальных групп, но и себя самих, — то есть свое собственное место в этой иерархии). А вот для В. Горбулина характерно отсутствие карьеризма и сосредоточенность только на „выполнении дела“.

Как характеристические приведены лишь только те маркеры, которые описывают стиль работы А. Мороза, Н. Витренко и В. Горбулина именно как политиков, точнее — как типы личности…

…А. МОРОЗ

Тип личности А. Мороза определен как <П-Отн(С-Топ> (РАЦИОНАЛЬНЫЙ, ЭТИЧЕСКИЙ, ИНТУИТИВНЫЙ, ИНТРОВЕРТ). Свою деятельность он направляет либо на сохранение существующей организации структуры власти — причем интерпретирует это как изменение соотношений между конкретными социальными структурами и институтами. А. Мороз неуютно чувствует себя при изменении „правил игры“: когда он сталкивается с неожиданными ситуациями, то он либо пытается свести их к старым, либо ищет людей, которые помогут ему оценить ситуацию и выработать новое решение (достаточно вспомнить постоянные апелляции его к депутату В. Носову, которого А. Мороз использует как „эксперта по регламенту“). А. Мороз не умеет самостоятельно разрабатывать новые логические цепочки („системы доказательств“) и довольно плохо представляет себе границы их применимости (поэтому выработка программных документов — это, как правило, всегда „коллективный продукт“). Не умеет говорить на уровне идей, — всегда говорит только о „конкретике“ и стремится все свести именно к ней. Он любит и умеет доводить начатое дело „до конца“. Умеет сосредотачиваться на выполнении многих дел одновременно. А. Мороз умеет самостоятельно разрабатывать „стратегические“ планы на будущее, — но для упорядочения „тактических“, сиюминутных задач ему требуется сторонняя помощь.

Любит, когда обращают внимание — на него (но сам стремится „до времени“ оставаться „в тени“). Всегда правильно „видит“ („по лицу“) реакцию собеседника и знает, что „на самом деле“ думают о нем и как „на самом деле“ воспринимаются окружающими его слова и действия. Любит и умеет проявлять свои эмоции и свое отношение к собеседнику. Сам попросить умеет, но от других — требует доказательств. Не делит людей на „своих“ и „чужих“ (стремится проявлять заботу обо всех — одинаково). Поскольку А. Мороз является ИНТУИТОМ, то не удивительно, что он легко удержался от искуса получить „из рук“ Президента Л. Кучмы орден „Ярослава Мудрого“ — в отличие от В. Черновола (СЕНСОРИКА: все мысли которого сосредоточены „на себе любимом“ — как и у всех представителей этого типа!).

Не в состоянии продуктивно работать в конфликтной ситуации (при „склоке на работе“). Для него „типно“ работать со сравнительно небольшой „командой“ („штабом“), члены которой „курируют“ определенные направления: А. Мороз стремится лично сводить воедино все предложения от членов команды (поэтому и речи себе готовит, как правило, — сам, лишь опираясь на подготовленные другими материалы).

С использованием полученных нами результатов (см. нашу книгу) легко назвать типы личности людей и способ представления информации, которые будут наиболее понятны для А. Мороза: именно эти люди и именно такая информация играет решающую роль на принятие им тех или иных решений (также легко назвать типы личности, которые подвержены соответствующему влиянию уже со стороны А. Мороза). Точно так же легко назвать типы людей, к мнению которых А. Мороз прислушиваться не будет просто по той причине, что информацию они подают как раз в таком виде, который „неприемлем“ для А. Мороза (технология коммуникации в таких условиях описана в нашей книге).

НОРМАТИВНОЕ общение — когда не возникает необходимости в обработке новой информации: такой режим коммуникации характерен для самого собственно проведения текущей политической деятельности, имеющей место, например, при общении А. Мороза с большими массами народа (заседание Верховного Совета, посещение трудовых коллективов, митинг и т. п.). В таких условиях А. Мороз очень хорошо (и, главное, — адекватно!) представляет себе желания и нужды больших групп людей (более того: он воспринимает их „как самого себя“, — и в его случае такое ощущение верно!). А такие большие группы людей, в свою очередь, всегда готовы использовать его советы и следовать его лозунгам (а он предлагает их в области этики (отношений как между людьми, так и между социальными структурами), гуманности и морали). В общении с людьми ровен: воспринимает большие группы людей как „единую массу“, единый объект. Людьми же воспринимает довольно неровно: в обществе имеется разброс мнений о нем (правда — не весьма значительный). Именно вследствие этих причин А. Мороз удержался на должности спикера несмотря на то, что более чем половина депутатов парламента периодически высказывала недовольство его деятельностью (но стоило А. Морозу начать говорить — и он остался на должности). Приведенное в этом абзаце — следствие апробированной математической модели для описания коммуникации при нормативном общении (когда не возникает необходимости в выработке нового режима управления и в коллективном освоении новой информации)…»

* * *

Мишель хлопотала на кухне. Она любила время от времени готовить что-либо сама. Такая работа ее успокаивала. Руки автоматически выполняли работу, а мысли текли спокойно и выстраивались в один ряд. Ожидание еды, сопровождаемое вдыханием вкусных ароматов, волнующе будоражило воображение, не давая сегодня сосредоточиться целиком на мыслях о работе.

Собственно, это был один из вариантов отдыха, — она такое времяпрепровождение использовала уже несколько лет в случаях, когда необходимо было достичь определенного «рассеивания» внимания. Когда необходимо было посмотреть на дело как-бы «расфокусированно и размыто», когда нужно было суметь рассмотреть не только сам интересующий ее объект (точнее — обдумать интересующую ее совокупность фактов), но и все то, что его окружает. Как специалист высокого класса в каратэ она знала, что пристальное разглядывание противника — это путь к поражению.

То же самое было и теперь. Ей нужно было обдумать сложившуюся ситуацию. Нужно было определить, как соотносится полученная информация с общей картиной ведущегося расследования.

На ужин она пригласила только полковника Риббока. Во-первых, нужно было дать, так сказать, «ответный» ужин. Во-вторых, — и это было главное, — Мишель знала, что часто именно разговор помогает ей упорядочить аргументацию, что именно в разговоре ей часто удается сформулировать наконец те мысли, которые она уже продумала на уровне «внутренней речи». А полковник Риббок был, как она уже убедилась в прошлый раз, весьма подходящим слушателем для этого.

Ужин она готовила уже третий час…

Полковник пришел в классическом сером костюме. Его худую шею обвивал коричневый в крупную кофейную полоску галстук, — Мишель впервые видела его в галстуке. В руках он держал небольшой букетик цветов. Цветы были полевые.

— Сегодня я также решил отдохнуть. — сказал он, переступая порог и протягивая ей цветы. — В 20 минутах езды отсюда есть лесок, — просто лесок, безо всяких там дорожек или скамеек. Я люблю в нем гулять. Такие прогулки возвращают мне бодрость. Я как бы сбрасываю с себя накопившуюся за неделю усталость. А цветы я собрал на поляне, — есть там одна, почти в середине ее растет сосна. Это удивительно — на поляне, среди лиственного леса, — и вдруг канадская сосна. Небольшая, с реденькими ветвями, — будто ловит солнышко, будто боится пропустить хоть один его лучик.

Мишель взяла цветы, прижала их к лицу и вдохнула. Она постояла так несколько секунд, затем опустила их вниз и улыбнулась. Потом пригласила полковника в дом.

— Мне так трудно представить Вас гуляющим по лесу! — говорила она, ставя цветы в вазу с водой.

— Воды не надо. Полевые цветы не любят воды. — быстро сказал полковник.

Мишель осторожно уложила цветы на салфетку, быстро пошла на кухню, выплеснула воду и вытерла вазу. Наконец, цветы были водружены посреди стола.

— А прогулка мне была очень нужна! Это ничегоделанье длится уже несколько недель. К тому же, мне нужно было отдохнуть перед встречей с Вами. Ведь Вы опять начнете говорить со мной о работе?! — с улыбкой закончил он.

— Конечно! Вы мне нужны именно как собеседник!

— Ну вот так всегда! Как только встречается красивая молодая женщина — так я ей нужен лишь только для разговоров. — нарочито ворчливо ответствовал Риббок.

Все знали, что Риббок был необычайно примерным семьянином, — об этом в АНБ даже ходили легенды. Поэтому оба — и полковник, и Мишель — прекрасно отдавали себе отчет, что приглашение на обед — это не более чем приглашение на неформальный разговор. Неформальный в том смысле, что в нем могут обсуждаться не уже сделанные выводы, не уже готовые заключения, а скорее сомнения и недоумения. Здесь будет идти выявление своего незнания.

— Итак, что же мы имеем? — полковник Риббок первым приступил к теме, едва он успел расправиться с овощным супом.

— Если требовать абсолютных гарантий — то ничего! — ответила Мишель, все еще продолжая есть суп: она просто не терпела быстро есть.

— Как это? — опешил Риббок. Чего-чего, а вот этого он совсем не ожидал! Идя сюда, он настроился на совсем другое. — Ведь мы уже вышли, наконец, на того человека, который поможет нам разобраться, что к чему! Мы знаем его имя: доктор Леонтий Кожухарь. Более того: мы знаем его биографию! Стив таки нашел ее. И не просто какие-то отрывочные сведения, а официальную биографию, опубликованную в справочнике «Кто есть кто в мире в 1999 году»! Мы имеем также тексты его более чем 30 статей! И все это — НИЧЕГО?!

— К сожалению, это именно так! Достаточно посмотреть на все полученное с точки зрения нашего расследования. Итак, мы действительно имеем имя: доктор наук Леонтий Кожухарь. Мы имеем также его биографию. Но это и все! Я сделала запрос и обнаружила, что когда издательство «Маркис Кто есть кто», которое издает ежегодный справочник «Кто есть кто в мире», направило доктору Кожухарю в 1999 году запрос на уточнение его биографических данных, ответа оно уже не получило. Мы с Вами теперь уже знаем, что дело там шло к началу гражданской войны, которая и разразилась в Украине вскоре после Президентских выборов 1999 года. Поэтому уже в начале 1999 коммуникационная активность в этой стране начала прогрессирующе разрушаться. Они УЖЕ ТОГДА найти доктора Кожухаря не смогли. Сможем ли мы это сделать теперь? Вы помните провал прошлогодней экспедиции ЦРУ на Украине? А ведь у них дело обстояло значительно проще… Я читала выводы, сделанные нашим Аналитическим отделом: у нас отсутствуют технологии работы в странах, охваченных гражданской войной. Наконец, вы также знаете, что такие операции требуют чрезвычайно мощной финансовой поддержки, — а сейчас все финансы уходят на операции, имеющие целью удержать контроль над ядерным оружием в России. На Украине мы можем позволить себе только операции, связанные лишь с этим направлением деятельности ЦРУ и нашей конторы. Но убедительных данных о связи нашего расследования с этим мы пока не имеем. И лично я сомневаюсь в наличии такой связи…

Теперь относительно статей. Все эти 30 статей — это научные статьи. Причем — по разным наукам. Есть по физике, по химии, по биологии, экологии… Даже и по экономике. Но вот по вопросам, которые могут нас заинтересовать — у нас нет ни одной статьи доктора Кожухаря.

— Как это нет? — быстро возразил Риббок. — А эти его 2 статьи, из Госдепартамента и от мистера Купермана?

— В них нет практически нечего, что могло бы нам помочь понять, почему убили именно этих людей. А также — будут ли убийства продолжаться. И кто будет следующей жертвой…

— ПРАКТИЧЕСКИ НИЧЕГО… — Риббок подчеркнуто растянул слова, сказанные Мишель.

— Хорошо! — ответила Мишель на это. — Я Вам выскажу свое личное мнение. У нас, по моему, есть всего лишь три вещи. Во-первых, — это факт возможности полного, подробного и адекватного реальности описания конкретных людей на основе явно недостаточной для этого информации. Во-вторых, — ссылки на книгу, которая посвящена новому виду безопасности — информационно-психологической. Называется она — «Основы информационно-психологической безопасности для менеджера». Меня крайне интересует эта книга. Я чувствую, что здесь что-то есть. Причем — весьма важное. «Кто владеет информацией — тот владеет миром», — это сказано недаром. Более того: задача всех спецслужб — это и есть как раз сбор информации. А также, если хотите, — создать условия, затрудняющие сбор информации противником…

Риббок усмехнулся: как раз в этом направлении у него был наибольший опыт работы!

— Продолжайте. Так что же третье? — все еще обдумывая сказанное, спросил он.

— Давайте я Вам зачитаю. — Мишель взяла лист бумаги со стола. — «Впервые описан и апробирован механизм самоорганизации иерархических социальных структур для управления (иерархическими) Природными и Социальными системами. Впервые теоретически получена известная из статистических данных закономерность: не более 5(6 % экономически активного населения страны определяют успех ее экономического развития.» — так написано в докладе доктора Кожухаря на Международной конференции по программированию. Вот меня и интересует, как он это сделал. Ведь все убитые — это люди именно из этой, элитной среды. Как суметь выделить их из общей массы?

Мишель немного помолчала. Молчал и Риббок: он видел по Мишель, что сказала она еще не все.

Мишель передвинула по столу салфетку, потом подняла взгляд и увидела ожидающие глаза полковника.

— Меня очень беспокоит то, о чем я Вам сейчас прочитала. Вы этого не знаете, но лишь сейчас в современной социологии растет понимание того, что все социальные системы иерархичны. Что «идеальное» строение общества, где должны жить люди, является как раз иерархичным… Конечно, это давние споры, — но лишь только сейчас в науке накоплен соответствующий материал, обобщен имеющийся опыт. И вот здесь мы сталкиваемся с тем, что на все те вопросы, которые только теперь ставятся нашими ведущими специалистами, ответ получен уже ДАВНО…

— Ну что ж, — подытожил Риббок. — Будем искать книгу.

Порученное дело нравилось ему все меньше и меньше.

«Может быть, отказаться от него?» — думал Риббок, сворачивая по дорожке от гаража к своему дому. Полковник, единственный из всей группы, жил непосредственно в Ньюрорте. — «Ведь ведет его, фактически, Мишель. А я — вроде бы как статист… Однако сейчас, похоже, мы уже вступаем в новый этап, и скоро найдем выход на организацию убийц. И вот тогда дело все равно придется делать мне. Ну, а я уже хорошо знаю, что требуется на этом этапе… Нет, передавать руководство мне сейчас никак нельзя. Тем более, что за всю свою карьеру я никогда не работал в таком хорошем контакте с аналитиками. Обычно — справки, выводы и рекомендации. И — страшная обида, если выскажешь хоть капельку сомнения! Скольким ребятам пришлось наложить головой за их упрямство! Теперь, похоже, случай совсем другой.»

Риббок открыл дверь.

— Папка пришел, — раздался крик самой младшенькой, и через минуту вся семья уже обнимала полковника.

* * *

Капитан АНБ Стив Ярроу не был профессиональным хакером.

(Хакер — это не просто «компьютерный взломщик», который умеет прорываться — при помощи доступа через Интеренет — практически сквозь любую защиту, которую возводят для того, чтобы к своим файлам на своем компьютере доступ имел только их хозяин. Хакер — это еще и энтузиаст, которому просто нравится написать в начале такого «засекреченного» файла знаменитую фразу: «Здесь был Я»… Как правило, этого волнующего душу ощущения настоящему хакеру вполне достаточно! А мешать работе файла, совершенно стирать его, короче — вредить — это делают, как правило, только пижоны, которые с настоящими хакерами ничего общего не имеют!)

Просто Стив периодически, в свободное время, шарил по Интернету. Шарил безо всякой цели, так сказать — «для души»… Он был скорее «свободным художником», — и поэтому страшно гордился, увидев однажды свою фамилию в списке «333 лучших хакера США». Это был секретный информационный справочник, который каждый месяц издавался Аналитическим отделом для внутренних нужд АНБ. Стив уже второй год находился в этом списке, — о чем знало не так уж много людей.

Но Риббок, конечно, об этом знал. На прошлой неделе он подошел к Стиву и сказал:

— Парень! Тебе будет специальное задание. Прошу тебя: отнесись к нему со всей серьезностью. Очень нужно найти книгу доктора Леонтия Кожухаря «Основы информационно-психологической безопасности для менеджера». А также — другие его материалы в этой области. Может быть, где-то есть ссылки на нее. Может быть, где-то на серверах осталась и она сама. Для этого тебя не будут привлекать ни к какой другой работе. Так что постарайся!

И вот теперь Стив кое-что, кажется, нащупал.

Дело продвигалось с большим трудом. Это совсем не так просто: влазить буквально в каждый сервер! Стиву пришлось изрядно попотеть, чтобы составить программу, которая обшаривала бы в каждом сервере не только текущие файлы, но также и архивы стертых файлов, адреса запросов и тому подобное. К тому же, нужно было обойти защиту на каждом из них. И — что совсем немаловажно — нужно было, чтобы эта программа тут же сообщала в специальный файл, если такую защиту ей обойти все же не удалось.

(Сервер — это специальный компьютер, который БЕЗОТРЫВНО подключен к Интернет. Это — УЗЕЛ той паутины, по которой пробираются сигналы. Именно серсер хранит в памяти своих винчестеров все те данные, ради которых и создана Интернет — «Всемирная Паутина».)

Стив гордился своей работой: почти 80 % серверов он «выпотрошил» с использованием только одной этой программы! Не пришлось даже подключаться к делу самому! Однако в оставшихся 20 % серверов ему предстояла «ручная» работа: уж слишком сильна была защита. Правда, на самом деле оставалось не 20 %, а даже меньше 0,1 % — остальные серверы принадлежали банкам, государственному аппарату, спецслужбам и подобным организациям, где явно никаких материалов доктора Кожухаря быть просто не могло.

Стив составил для себя список нужных серверов.

Сейчас он работал с номером 248 из «списка первой очереди». Как всегда, он мысленно вел с собой нескончаемый диалог: это очень помогало его работе.

«Так, среди текущих файлов нет. А среди стертых? Тоже. Ну, знаешь, дорогуша, ты уж больно туповата для того, чтобы меня обмануть! А как ты насчет вот такой программы? Скушала! Ну и умница. Давай, давай.

Не может быть! Неужели нашел?! Точно! Книга! А что ж еще — на пол мегабайта архивированного текста! Да и название подходяще!

Ну давай, давай, что-то же осталось?! Не хочешь! А если мы тебе сейчас вот такую программку? Ну еще бы, это все любят! Вот и имеем адреса всех серверов, на которых есть такая же книга!

Погоди, погоди! Я осел! Весь это же рулеточка — списочек файлов! И как же я ее чуть не пропустил! Стареешь, стареешь, батенька! Теряешь форму! Ну что ж — прокрутим, прокрутим списочек содержащихся файлов! Так и есть! Еще одна книга!

Ай да я! Нашел целую библиотеку! И эта на тех же серверах!

Вот и все! Пока звать папашу Джо!»

На утреннем совещании Стив докладывал, весьма довольный собой. Он просто не смог удерживать довольной улыбки.

— ДВЕ книги доктора Леонтия Кожухаря — первую «Основы информационно-психологической безопасности для менеджера» и вторую «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур» — еще год назад можно было легко скачать из 5 серверов. Два из них находились в США, а 3 — сейчас недоступны (2 — Украина, 1 — Россия). Но год назад эти книги были стерты со всех серверов. причем стерты так, чтобы их существование не осталось отмеченным даже в архивах стертых файлов! Стерты очень профессионально: если бы я не подключился к нашему суперкомпьютеру «Грег» — даже у меня вряд ли бы что-либо вышло. Скажу более того: до появления «Грега» восстановить оглавления стертых архивов мне лично даже не удалось бы! Думаю, что не удалось бы никому вообще. Я опросил по Интернету двух оставшихся доступными провайдеров — людей, которые отвечают за работу серверов. Их ответы схожи: «Вероятно, начинающие хакеры побаловались». Но это не так: я проследил список людей, которые интересовались книгами доктора Кожухаря. Это около 5 тысяч человек, большая часть из которых — была из «русскоязычных» стран, прежде всего из Украине и России. Но несколько сотен было и из США. И у всех них — файлы с книгами стерты. Стерты вирусом, который переформатирует весь винчестер! На такую варварскую меру никто из НАСТОЯЩИХ хакеров не идет уже более полутора десятков лет! Но вот «по заданию» — это другое дело… Естественно, что владельцам таких компьютеров после этого было уже не до книг доктора Кожухаря! Файлов не осталось ни у кого.

— А профессор Иван Сердюк был в списках рассылки?

— Конечно!

— Так почему у него не стерто?

— Он с домашнего компьютера уже более полутора лет не пользуется Интернетом. Поэтому его винчестер и оставался недоступным для вируса!

— Итак, книг мы пока не имеем, — но уже точно знаем, что именно они являются той ниточкой, конец которой от нас стремятся упрятать всеми силами. — подытожил полковник.

С этим согласились все.

Стив Ярроу сиял.

Глава 4

— А знаете, Мишель, — сказал полковник Риббок после совещания, когда они шли по коридору. — Ведь мы не задействовали еще один канал, в котором вполне могли застрять эти книги.

Мишель удивленно посмотрела на него.

— Какой же это?

— Посольства — как наше, так и наших друзей, — а также Представительства ООН или НАТО. Короче — все наши государственные и частные структуры, которые имели дело с Украиной в 1998–1999 годах.

— Ну, всех их проверять смысла не имеет, но те которые имели в Украине свое постоянное представительство — безусловно нужно. — добавила Мишель после короткого раздумья.

— Скажите, полковник, а как Вам пришла в голову эта мысль? — спросила она, когда полковник уже открыл дверь в свой кабинет. Кабинет Мишель был дальше по коридору.

— Знаете, я привык самого себя ставить на место противника: от этого всегда зависит успех руководимых мной операций. И вот я подумал: мы почему-то в деле поиска информации думаем — образно говоря — только «за одну сторону». Я поставил себя на место нашего доктора Леонтия Кожухаря. Похоже, ему было что сообщить нам. Так вот: как же ему, находясь в Украине, это сделать? Ну Интернет, — это хорошо. А непосредственное обращение к нашим (да и не только к нашим) структурам? Это можно осуществить только через посольство, представительства международных организаций и тому подобные организации.

— Что ж, направим запросы. Мне подготовить их самой? — вопросительно произнесла Мишель.

— Да, лучше, если это сделаете Вы. Но направлять их надо от моего имени — так быстрее будет ответ.

В Государственный Департамент США.

АНБ необходима любая информация, связанная с доктором Леонтием Кожухарем, членом Нью-Йоркской академии наук, жившим в Украине в 1998 году. Все материалы, связанные с этой фамилией, направить в АНБ, шифр. 25-К48\47.

Возможно, что как материалы о самом докторе Леонтии Кожухаре, так и материалы от него самого лично могли поступить в посольства других стран, в Представительствах ООН или НАТО в Украине, в представительства других Государственных или частных компаний в Украине.

Обращаем Ваше внимание на то, что по нашему запросу Аналитический отдел Государственного Департамента США уже прислал журнал, в котором находилась статья доктора Леонтия Кожухаря (Письмо № 34\46\912, шифр 25-К48\47), — поэтому такие материалы у Вас должны быть.

Приложения: 1) Биография доктора Леонтия Кожухаря из справочника «Кто есть кто в мире в 1999», 2) названия его книг (предположительные).

Начальник Аналитического отдела АНБ,

генерал А.Р. Мак-Алистер

* * *

Томительно прошла целая неделя.

Количество убитых не возрастало. Неужели все прекратилось?! Так же внезапно, как и началось?! Почему-то в такое не верилось…

Мишель всю эту неделю посвятила изучению материалов по убитым. И чем внимательнее она их изучала, тем больше находила подтверждений в правильности своей догадки о том, что отбор осуществлялся именно по уровню решаемых убитыми задач…

В субботу она пришла домой поздно. Это не было связано с задержкой на работе. Просто сегодня время после обеда она посвятила специальным тренировкам.

Она уже давно не тренировалась так, как это принято у каратистов, когда ежедневные тренировки являются неукоснительным правилом. Утром она делала только ката — четко определенные комбинации защитных и нападающий действий. Санчин и Теншо — обязательно. Курурунфа и Суперунпей — также. Остальные же — в зависимости от настроения. Точнее — она чувствовала, когда нужно было делать то или иное ката. А также — как его нужно делать, какой из нескольких их вариантов выбрать.

Несколько дней в неделю она также полностью посвящала ката: кумитэ — поединок с одним или несколькими противниками — ее вообще никогда не привлекали. При этом она часто делала ката с предметами, — особенно с палкой или саи.

И только иногда, — когда на нее накатывало весьма специфическое ощущение, — она посвящала тренировкам часов 10–12 подряд. Эти ее тренировки резко отличались от всего того, что обычно связывается с каратэ, — даже с таким довольно экзотичным — и, по мнению специалистов, самым трудным — его видом, как годжу-рю.

Мишель выезжала далеко за город, — иногда это был лес, иногда — поле. Несколько раз это была пустыня…

В эти часы она просто жила, — жила как воин. Все ее чувства были раскрепощены. Мысль — свободна и рассредоточена. Она ни о чем не задумывалась сознательно. Она и не думала ничего делать, — все ДЕЛАЛОСЬ с ней как-бы само собой.

Собственно, это даже была не она. Это был ИДЕАЛЬНЫЙ ВОИН.

Иногда за все это время Мишель не делала ни одного боевого движения, — ни удара, ни защиты. А иногда — это было 10–12 часов непрерывного поединка, — поединка на самом высоком уровне напряжения. Поединка не столько даже с «воображаемым противником», одним или несколькими сразу, — поединка с самим собой, или даже — с Природой. Собственно, это был даже и не поединок: Мишель не сразу поняла, что просто ОНА ДУМАЕТ ТАКИМ СПОСОБОМ!

Действительно, часто после таких «тренировок» приходила ясность — иногда сразу, а иногда — спустя даже сравнительно большое время.

А иногда такие «поездки на природу» просто готовили ее к БУДУЩИМ ЗАДАЧАМ — тем задачам, которые возникали перед ней много позже…

Ответ на вопрос, который еще даже и не задан?!.. Мишель уже давно знала, что это вполне возможно…

Что это было, кем она при этом становилась — об этом не знала и она сама…

Не знали об этом и в АНБ. Однажды, еще в самом начале ее работы на контору, Группа Наблюдения проследила за ней: контора должна знать о своих сотрудниках ВСЕ. Они привезли почти 14 часов записей, — однако расшифровать удалось только записи общей длительностью меньше четырех часов — как раз все то, что снималось ДО начала ее тренировки или ПОСЛЕ нее. Письменные отчеты сотрудников Группы также не баловали обилием материала: при их состыковке оказалось, что каждым сотрудником упущено не менее трех часов времени! И это — у профессионалов самого высокого класса!

В АНБ уже были знакомы с такими людьми, — поэтому почти полгода всерьез обсуждался вопрос о переводе Мишель в группу, занимающуюся «точечными» операциями. Чаще всего — по устранению конкретных людей в разных странах мира.

С ней даже завели однажды «обходной» разговор на эту тему — просто дали задание сделать анализ одной их таких «точечных» операций. Мишель выразила в докладе отрицательное отношение к таким методам решения вопроса, — и этого оказалось достаточно, чтобы ее оставили в Аналитическом отделе. В АНБ уже был весьма тягостный и печальный опыт, что могло случиться, когда на таких людей пытались «надавить»…

Мишель тихо закрыла дверь. Все ее тело приобрело особую гибкость и силу, — после таких своих тренировок у нее никогда не было усталости. Она знала, что в ее доме кто-то есть. Но не враг. Это чувство пришло к ней еще за полкилометра до Ньюпорта. Мишель не удивилась: она давно уже привыкла к таким последствиях своих «загулов»…

…Ну, конечно же, — Риббок!

— Здравствуйте, полковник! И что это Вы делаете в моем доме в такое позднее время? — громко спросила она.

— Здравствуйте, Мишель! — послышалось через закрытую дверь кабинета. — И как Вы узнали, что я здесь? Ведь я сидел тихо! А вдруг бы это был кто-то чужой?

— Я знала — и все тут. Что случилось? Новое убийство?

— Нет. Просто мы получили обе книги доктора Кожухаря, — и я подумал, что Вы захотите с ними познакомиться немедленно. Все в нашей группе уже 3 часа работают над ними. Могу я спросить, где Вы были?

— Я тренировалась!

— 12 часов подряд?!

— Конечно.

— И где же? Я звонил в спортзал — Вас там не было. К тому же, я не смог связаться с Вами по телефону. Вы что же, не носите с собой радиотелефон?

— Почему же! Ношу я его всегда. Просто во время таких моих тренировок радиотелефон перестает работать.

У Риббока по спине пошли мурашки. Он знал, что это значит: с подобным человеком он встречался всего один раз, когда совместно с китайской контрразведкой уничтожал группу международной наркомафии в Гонконге. Собственно, он только наблюдал, — как международный представитель. И он, как сейчас, видел, как этот китаец прошел НЕ ТАЯСЬ, совершенно открыто через все защитные поля сигнализации и мимо всех часовых. ПРОШЕЛ НЕЗАМЕЧЕННЫМ И НЕЗАФИКСИРОВАННЫМ, — после всего Риббок лично проверил все телезаписи.

— Откуда они пришли к нам? — спросила Мишель, имея в виду книги.

Риббок очнулся.

— Прислал Госдепартамент. Оказывается, их еще в 1998 прислал в Посольство США в Украине сам доктор Кожухарь. Вместе с письмом. Они прочитали письмо, кто-то даже познакомился и с книгами. А потом они все это отправили в архив. На этом и успокоились.

— То есть они не нашли во всем этом ничего интересного?

— Вы же знаете государственных чиновников…

Мишель села за компьютер и вложила в дисковод дискету, которую подал ей полковник.

— Ну что ж, не буду мешать.

— Спасибо, полковник. — улыбнулась ему Мишель, подняв на минуту голову.

Оба чувствовали, что сейчас начинается новый этап в расследовании.

Затянувшийся отдых заканчивался. Наступало время перехода к активным действиям.

Фрагмент из письма доктора Леонтия Кожухаря послу США в Украине.

«…Мы стоим на пороге взрывообразного применения математически обоснованных Социальных Технологий — технологий для управления отдельным человеком, социальными и экономическим группами, Государством в целом и совокупностями Государств.

Уже сегодня совершенно ясны методики для управления политиками произвольно высокого ранга и легко сделать надежный прогноз их поведения. Уже сегодня легко предсказать становление и развитие отношений между политиками. Также легко выделить информацию, которую конкретный политик считает важной и надежно предсказать те выводы, которые он сделает на основании этой информации.

Приобрели ясность законы самоорганизации человеческих сообществ — начиная от небольших фирм и заканчивая Государством в целом. Например, блок так называемых Прав Человека является не более чем частью комплекса мероприятий по реализации отбора управленцев, способных работать на высших уровнях иерархии.

Развитие знаний о Человеке позволяет уже сегодня организовывать целенаправленное внешнее управление любым государством — включая и США.

Поэтому обеспечение НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ США относительно враждебных воздействий с использованием Социальных Технологий нового поколения является задачей, требующей немедленного и неотложного решения.

Привлеку Ваше внимание всего лишь к одному обстоятельству. Только 1(2 тысячи человек в США способны реализовать управление на высших уровнях иерархической пирамиды управления государством, — и это не только активно функционирующие политики или государственные чиновники, но также и юристы, журналисты, экономисты, менеджеры, ученые, писатели, актеры и т. п.! Именно эти люди способны занять верхнюю половину в пирамиде управления США. Если ИЗОЛИРОВАТЬ этих людей от участия в общественной жизни США — то в Вашей стране останутся лишь только те люди, которые смогут оптимально управлять сообществами не более чем в несколько десятков тысяч человек! Этот аспект опасности международного терроризма еще пока еще не осознан не только Вашей страной, но Мировым сообществом в целом.

…В начале ХХ столетия США верно определили главное направление развития Цивилизации — и сумели собрать у себя людей, которые обеспечили Вашей стране защищенность, успех и процветание. Сегодня появился новый вектор развития Цивилизации — и перед США возникает аналогичная задача. Насколько успешно в США будет решена эта задача — только от этого и зависит защищенность и процветание Ваших граждан, а также то, останутся ли США супердержавой также и в новом, XXI столетии…»

* * *

Несколько лет назад…

Не то чтобы Василию Степановичу Орешкину нужны были деньги. Нет, в этом плане у него было как раз все в порядке! Так — просто не хотелось терять квалификацию… Поэтому-то он и согласился помочь Мартину Браунбергу, своему постоянному партнеру по теннису…

Вот так он и оказался в конторе филиала фирмы «Мартин и сын», что в небольшом Швейцарском городке Локарно. Кабинет был на двоих — небольшая, метров четыре на пять, комнатка было разделена надвое низкой стойкой — метр с четвертью, не больше. В другом «отсеке» сидел Морис Раваль — невысокий коренастый крепыш с большой головой на низкой шее и широким подвижным лицом. Это был начальник отдела маркетинга фирмы, непосредственный начальник Василия Степановича в этой фирме.

Через пару недель Орешкину уже казалось, что он проработал здесь чуть ли не полжизни…

— Господин Раваль, я вижу, что Вы сейчас ничем не заняты! Не согласитесь ли Вы встретиться с представителем фирмы «Зарус»?

Произнеся это, Василий Степанович с удовольствием начал наблюдать, как лицо Мориса Раваля начало наливаться кровью от сдерживаемого бешенства. Почти минуту он дышал так тяжело, как будто взбирался на высокую гору. Василию Степановичу даже стало жалко его — но на лице он сохранил подобающее случаю вежливо-деловое выражение.

С трудом подавив в себе вспышку эмоций, Морис Раваль начал говорить.

— Господин Рокис! — Орешкин поступил в контору под именем Робера Локиса, специалиста по маркетингу. — Это только Вам кажется, что я, как Вы говорите, ничем не занят! Совсем наоборот: именно сейчас я занят наиболее сильно! Так что с представителем фирмы «Зарус» встречайтесь сами! А у меня — дел по горла! Во-первых, надо…

Орешкин слушал длинное перечисление с подобающим случаю внимательным выражением.

Собственно, это было как раз то, что его и интересовало: распорядок дня Мориса Раваля. Тот сейчас давал ему подробный отчет обо всех местах, где он будет на протяжении всего дня и обо всех своих делах, запланированных на сегодня. Это была та ОФИЦИАЛЬНАЯ версия, которой его начальник и должен был заниматься.

Однако же — на самом деле Морис Раваль вместо доброй половины перечисленного занимался совсем другим: он добросовестно проводил ежедневно не менее половины рабочего дня у своей любовницы, в деревеньке километрах в 50 от Локарно.

Но это еще не все: он уже три раза встречался в представителями фирмы «Глобус» — и каждый раз возвращался с солидным чеком. «Глобус» и «Мартин и сын» были давними конкурентами, и сейчас оказалось, что Мартин Браунберг беспокоился не даром: конкуренты получили солидное преимущество.

Все это Василий Степанович уже успел зафиксировать — и сегодня играл свою роль просто по-привычке…

— Извините, господин Раваль! — сказал он, натянув на лицо виновато-испуганное выражение. — Я, как всегда, попал впросак! Все никак не привыкну! Еще раз простите!

— Да ладно Вам, господин Рокис! — перешел на покровительственный тон его начальник. — Не огорчайтесь так! Кто же поможет начинающему, как не его старшие коллеги.

Последние слова начальник произнес с нескрываемым удовольствием6 ему несомненно нравилось, что он — еще молодой человек — оказался начальником над уже в летах подчиненным…

На завтра Василий Степанович сидел с чашечкой кофе в гостиной у Мартина Браунберга.

Они разговаривали уже второй час. Вся ДЕЛОВАЯ сторона операции уже была разобрана, — и Морису Равалю оставалось пробыть на воле считанные часы.

Так что теперь они просто разговаривали по-дружески.

— Не могу не восхититься, Василий Степанович, тем мастерством и — не побоюсь сказать этого, АРТИСТИЗМОМ, с которым Вы справились с этим щекотливым делом! Вы спасли — да, я не побоюсь этого слова! — именно спасли мою фирму! Так Вы говорите, что заподозрили эту скотину Раваля практически сразу?

— Это не совсем так… Вначале я пару дней изучал сотрудников Вашей конторы в Локарно — помните, мы еще в самом начале выяснили, что утечка информации может происходить только через них. И господин Раваль побудил во мне самые большие опасения.

— Но почему? Почему именно он?

— Дело в том, что господин Раваль — это такой тип человека, который стремится прорваться к самым высоким уровням власти. Сделать карьеру — это его девиз. Он любит, чтобы НАД НИМ — начальников уже не было! К тому же, он — что называется «от Бога» — наделен способностью ПРАВИЛЬНО анализировать ОБЩУЮ ситуацию, а также БЫСТРО принимать решения…

Орешкин помолчал, давая собеседнику возможность обдумать услышанное. Он пригубил кофе, поставил чашечку на столик, и лишь затем продолжил.

— Но уже буквально на следующий день я заметил, что господин Раваль поступает СОВСЕМ НЕ ТАК! Вы ему предлагали повышение — он отказался. Но ведь, приняв его, он оказывался НА САМОМ ВЕРХУ — без непосредственных начальников! Он ДОЛЖЕН был к такому стремиться — и отказался… Значит, его цели лежали ЗА ПРЕДЕЛАМИ его службы… Что, согласитесь, уже само по себе ВЕСЬМА ПОДОЗРИТЕЛЬНО!

Ну и дальше: ведь он уже БОЛЕЕ ГОДА работал как ИСПОЛНИТЕЛЬ! Он не предлагал ничего НОВОГО, со всем соглашался и все выполнял так, как ему скажут! Но такой тип человека ВСЕГДА ВОЗРАЖАЕТ, ВСЕГДА ПРЕДЛАГАЕТ НОВОЕ! Если только, конечно, он не играет какую-то роль…

Если подытожить — то я обратил внимание на господина Раваля по той причине, что он ПЫТАЛСЯ СКРЫТЬ СВОЮ СУЩНОСТЬ…

— Ну а как Вы догадались, что у него есть любовница?

— Это было самое простое: он такой человек, который просто не способен не увлечься кем-либо из «слабого пола»! Но ничего подобного ни Вы, ни служащие в Локарно, о нем сказать не могли! Вывод напрашивается сам собой: у него кто-то есть. Он женат — но это была явно не жена… Вот Вам, кстати, и ВЕСЬМА СЕРЬЕЗНЫЙ побудительный мотив для того, чтобы предать Вас и предложить свои услуги Вашим коммерческим конкурентам!

Несколько минут они молча пили кофе…

Василий Степанович немало гордился этой операцией. Он ее запомнил по той причине, что это был ПЕРВЫЙ случай, когда он применил Социальные Технологии Леонтия Кожухаря. Он понимал, что должен «набить руку» на ПРАКТИЧЕСКОМ их использовании, — но все равно волновался.

Результаты превзошли все его самые радужные ожидания! Он легко определил типы личности сотрудников филиала. И, действительно, сразу же ему стало ясно, что ЛИШЬ ТОЛЛЬКО один Морис Раваль действует не так, как «ему положено» в соответствие с его типом личности… Таким образом, «цель» была определена практически уже на второй день! Это был случай, НЕБЫВАЛЫЙ в его практике. Собственно — за все время службы он НИКОГДА НЕ СЛЫШАЛ ни о чем подобном!

А затем ему понадобилось ЕЖЕДНЕВНО узнавать распорядок дня Раваля, — нужно было провести анализ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ тех или иных его действий, а также когда у него появляются «окна» — время, когда он ездил к любовнице или встречался с конкурентами. Оказалось, что с использованием методик Леонтия сделать это до чрезвычайности просто! Для Раваля было характерно то, что он стремился свою деятельность свести к некоему «движению», некоей «незавершенности» в своих делах. (Короче — для него было характерно, что его активность заключалась в том, чтобы «запустить процесс» — какой-либо процесс — в неких КОНКРЕТНЫХ объектах. Например — в его собственном отделе.)

Поэтому он так болезненно воспринимал ЛЮБОЕ УПОМИНАНИЕ о том, ЧТО ОН УЖЕ ЗАВЕРШИЛ свою деятельность!

Но как раз вследствие этого Василий Степанович и выбрал ИМЕННО ТАКУЮ словесную форму: «Вы сейчас ничем не заняты…»! То есть — вы УЖЕ ЗАВЕРШИЛИ все свои дела!

И Морис Раваль, слыша это, буквально «взвивался на дыбы»! Но этот тип личности не умеет определять, уместно ли здесь проявление эмоций — и поэтому Раваль буквально «давился бешенством»! А поскольку для такого типа личности характерно также то, что он СТРЕМИТСЯ ДОКАЗАТЬ СВОЮ ПРАВОТУ, — то Раваль тут же бросался ДОКАЗЫВАТЬ, что ОН СТРАШНО ЗАНЯТ… А как лучше всего это ДОКАЗАТЬ?! Правильно: перечислить ВСЕ СВОИ ДЕЛА! Что Морис Раваль и делал…

Это ВПЕРВЫЕ Василий Степанович попробовал УПРАВЛЯТЬ конкретным человеком, — и надо сказать, что это ему очень понравилось.

(Морис Раваль — тип личности (С-Мемб(П-КС(: иррациональный, сенсорный, логический, экстраверт. А Орешкин имел легенду — неудачник, новичок в этом бизнесе. По этой причине ему многое прощалось. «Слабые» места М. Раваля определены им верно. Правда — не все; — но и этих хватило для успешного выполнения операции.)

* * *

Все выходные Мишель провела за книгами.

А в понедельник на совещании Мишель задала вопрос, который придал расследованию совершенно новый смысл:

— А всех ли убитых мы учли? Ведь мы имеем дело с хорошо подготовленной группой убийц. Так что вероятны убийства, которые полиция и ФБР вполне могли бы посчитать за несчастный случай. Я подготовила запрос ОБО ВСЕХ людях из справочника «Кто есть кто в Америке», которые умерли за последние полгода. Надо проверить также и эту гипотезу.

Ответ пришел через несколько часов.

Он поразил даже полковника: за последние 3 месяца умерло людей, чьи биографии были приведены в справочнике «Кто есть кто в Америке», больше, чем раньше умирало за 10 лет! «Урожай» на смерти этих людей начался именно 4 месяца назад.

153 в списке был молодой весельчак, многообещающий адвокат из Сан-Франциско Пак И.

— Полковник! Вы понимаете, что все это значит? — тихо спросила Мишель полковника Риббока. — Против США ведется ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННАЯ атака. Точнее даже — война! И эта война угрожает непосредственно интересам Национальной Безопасности США.

— Так вот почему работы доктора Леонтия Кожухаря должны были быть от нас скрыты… Фактически, сейчас реализуется как раз тот сценарий, о каком он предупреждал еще в 1998 году в своем письме к послу США в Украине!

Он немного помолчал.

— Ну что ж. Самое время писать доклад Президенту и в Комиссию по Национальной безопасности Конгресса. — затем медленно произнес он. Но радости в его голосе не было…

* * *

Президенту США и в Комиссию по Национальной безопасности Конгресса

Направляю для наискорейшего рассмотрения доклад, подготовленный группой, ведущей расследование серии убийств в США. Полученные в АНБ данные свидетельствуют о наличии прямой угрозы Национальной Безопасности США.

Директор АНБ М. Гейтс

Фрагменты из приложенного доклада.

«…За последние 3 месяца умерло 723 человека, чье имя внесено в справочник „Кто есть кто в Америке“. Проведенной проверкой достоверно установлено, что 6 человек из них убиты. Мы имеем все основания полагать, что и остальные люди убиты тоже: согласно статистическим данным, в США РАНЕЕ ежегодно (!) умирало не более чем 60–75 человек, чьи биографии были внесены в этот справочник…

…Мы не имеем никаких оснований предполагать естественных причин их смерти: согласно данным медицинской статистики роста смертности среди жителей США не наблюдалось…

…В ходе следствия обнаружено, что группа убийц предприняла весьма тщательные меры для того, чтобы некоторые материалы остались вне поля зрения расследования. Была предпринята серия отвлекающих действий…

…Нами обнаружено, что группа убийц реализует программу, целью которой является убийство около 2-х тысяч человек, вследствие чего экономическое развитие США может быть серьезно подорвано.

Таким образом, сегодня ведется целенаправленные враждебные военные действия против США, ставящие под угрозу Национальную Безопасность нашей страны.

…Противодействие должно происходить в направлении поиска людей и организаций, которые способны организовать весь комплекс мероприятий, который потребовался для организации столь массовых убийств на территории США (этих людей можно назвать КООРДИНАТОРАМИ)…

Руководитель группы расследования,

полковник Дж. Риббок

Сотрудник Аналитического отдела,

доктор социологии М. Статтон»

Заключения экспертов на книги доктора Леонтия Кожухаря «Основы информационно — психологической безопасности для менеджера» и «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур» (фрагменты).

…Наличие типов личности человека по доктору Л. Кожухарю подтверждается как прямыми экспериментальными исследованиями (только нашей группой протестировано более 150 человек — никаких отличий от теоретических предсказаний доктора Л. Кожухаря обнаружено не было), так и тем, что типология Майерс — Бриггс действительно является частным случаем этой типологии.

Таким образом, формализм доктора Л. Кожухаря является адекватным реальности описанием типологии Человека.

Отношения между типами также адекватно описываются в рамках этого формализма: описано более 200 отношений между парами типов (исходя только из типов личности конкретных пар людей) — тем самым была проведена апробация в максимально полном объеме. Ни одного отличия от теоретических предсказаний обнаружено не было.

ВЫВОД: сегодня отсутствует подход к описанию Человека более мощный, чем описанный в рассматриваемых книгах доктора Л. Кожухаря.

Лаборатория Личности

Мичиганского универсттета,

профессор Л. Митчел

…Формализм, изложенный в присланных на рассмотрение книгах, является математически корректным.

Представляет несомненный интерес использование полученных режимов управления с целью решения широкого класса задач оптимизации управления природными системами.

Применим ли указанный формализм к описанию человеческих сообществ — этот вопрос должен решаться специалистами соответствующего профиля.

Ливерморская Лаборатория,

профессор С. Каган

…Комплекс Прав Человека действительно вытекает из формализма, представленного в описанных книгах.

Конечно, справедливость основных положений требует дополнительного и отдельного исследования, — но, в случае справедливости данного способа описания Человека мы будем иметь чрезвычайно мощный метод решения целого ряда социальных проблем, а также мощное средство прогноза и предотвращения с широкого круга социальных конфликтов.

Вероятно, заключение о справедливости изложенного в книгах подхода можно будет дать очень быстро — менее чем за 4 года.

Лаборатория Социологии

Кембриджский Университет,

профессор Ч.Ж. Ву

…Нами изучено более 60 представителей мировой элиты, — преимущественно людей, чей вклад в развитие Мирового сообщества сейчас уже представляется бесспорным: ученых, политических и религиозных деятелей, менеджеров…

ВЫВОД: Изученные представители Мировой элиты действительно имели преимущественно именно такие маркеры, которые описаны в присланных на рассмотрение книгах.

ЗАМЕЧАНИЕ: Следует, однако, отметить, что в книгах не приведен полный перечень маркеров для определения так называемых «координаторов».

Исторический факультет,

Чикагский Университет,

профессор Аллан Р. Боуи

…Все люди из присланного списка, числом 723, были координаторами в смысле доктора Л. Кожухаря. Какого уровня координаторами они были — это еще нуждается в изучении…

Аналитический отдел АНБ,

профессор Х.У. Р. Гор

…Мы столкнулись с текстами, обладающими огромной эзотерической силой…

…Достаточно сказать, что, по первому впечатлению, эти тексты имеют прямое отношение к проблеме ПЕРЕЧИСЛЕНИЯ ИМЕН БОГА. Похоже, мы впервые получили комбинаторный алгоритм для такого перечисления…

Отдел Эзотерического анализа и прогноза АНБ,

Зав. Отделом Евг Пинта

* * *

— Написано весьма конкретно, — сказала Мишель полковнику, который только что вернулся из Вашингтона, где задержался на день для обсуждения в АНБ их докладной записки в Конгресс. — Похоже, что наша гипотеза подтверждается. События действительно развиваются по схеме, которая описана доктором Кожухарем в письме послу США и в этих книгах.

— Но ведь эксперты пишут, что целый ряд положений из книг доктора Кожухаря требует дополнительного исследования! Это отмечается в каждом из документов. А некоторые их них требуют даже несколько лет для проведения такого- возразил Риббок.

— Вы, полковник, просто не имеете опыта работы с представителями научного мира! — рассмеялась Мишель. — Большинство из них никогда не скажет что-либо прямо о любом новом для них способе описания, о любом новом для них формализме. Они вначале всегда заняты тем, чтобы сыскать прежде всего среди каждого нового именно то, что подтверждает их — именно их собственные! — гипотезы, положения, выводы. Они всегда, в каждой новой для них научной публикации будут искать прежде всего именно то, о чем они уже писали… Смотрите! Вот я кратко сформулирую СУТЬ их выводов. 1) Типы есть. 2) Отношения работают. 3) Математический аппарат корректен. 4) Координаторы есть. 5) Маркеры координаторов — работают. Но — наши ученые пока что никак не сообразят, как со всем этим — да связать СВОИ СОБСТВЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ! Именно этот аспект проблемы их и смущает! И ждать, пока наши ученые УБЕДЯТСЯ в научной справедливости изложенного в книгах доктора Кожухаря — то есть просто сумеют связать свои собственные научные результаты с тем, что он сделал — у нас нет времени. Для нас наиболее важным является не установление научной справедливости такого описания Человека. Для нас наиболее важно то, что кто-то УЖЕ ПОВЕРИЛ в такую справедливость. И что этот КТО-ТО хочет уничтожить США. Наверняка этот КТО-ТО тоже вначале ПРОВЕРИЛ наиболее простые приложения развитого доктором Кожухарем формализма. И только убедившись в их справедливости, — начал действовать. Вот что мы с Вами возьмем для себя из результатов этой научной экспертизы в первую очередь.

Полковник согласно покачал головой:

— Пожалуй, Вы правы. А эти свои «дополнительные исследования» — они смогут их провести и после.

— А Вы заметили, как наши эксперты разбили тот материал из книг, о котором они писали? — снова улыбнулась Мишель. — Каждый писал лишь только о той части, которая непосредственно относилась кругу ЕГО СОБСТВЕННЫХ научных интересов! Фактически, все они узкие специалисты, — лучшие или одни из лучших в своих областях. Однако ни один из них никогда не выходил за узкие пределы «своей специальности», — не говоря уже о том, чтобы выйти за рамки своей науки! Я это специально проверяла. Поэтому никто из них не имеет опыта работы на МЕЖДУДИСЦИПЛИНАРНОМ уровне. И я поневоле вспомнила профессора Сердюка, — какой разительный контраст! А потом у меня родилась такая мысль. Сейчас я ее отрабатываю как рабочую гипотезу: а не отобраны специалисты из нашего списка как раз через их «разносторонность и всеядность»? Я попросила Стива и еще пару человек проверить ее. Предварительные результаты: у 584 людей из нашего списка нашли материалы, прямо не относящиеся к их непосредственной производственной деятельности. И вот что важно: все эти материалы были размещены в Интернет.

— Вот так! — крякнул Риббок. — Значит, их можно было вычислить, находясь практически в любой точке Земного Шара!

* * *

На совещании выделились следующие направления дальнейшей разработки версий, связанных с книгами доктора Л. Кожухаря.

Во-первых, террористическая организация могла самостоятельно выйти на те же самые методики, которые изложены в этих книгах. Хотя это было и крайне маловероятно, — все же такую вероятность не следовало сбрасывать со счетов. Правда, эта гипотеза не давала совершенно никаких конкретных каналов для выхода на такую группу.

Во-вторых, террористическая организация могла получить доступ к указанным книгам. Эта версия представлялась наиболее вероятной, хотя при ее разработке существовала огромная трудность, связанная с практической невозможностью получения информации непосредственно с Украины.

Наконец, в-третьих, существовал и довольно «экзотическая» — так ее охарактеризовала Мишель — версия, гласящая, что террористическую организацию направляет (или возглавляет) сам доктор Л. Кожухарь. Эта версия была приведена, фактически, только «для полноты перечисления», так как она практически не отличалась от второй версии.

Как бы там ни было, все эти три версии подлежали проверке.

* * *

А после совещания было еще совещание в руководстве АНБ. От группы расследования присутствовали полковник Риббок, Мишель и еще несколько старших офицеров.

На этом совещании обсуждались гораздо более существенные стороны в последующей организации проводимого расследования. Так как теперь, вследствие полученных данных, расследование переводилось на МЕЖДУНАРОДНЫЙ уровень.

И если версии о причастности книг доктора Л. Кожухаря к террористической организации обсуждались широко среди всей группы полковника Риббока, ведущей данное расследование, то все вопросы, связанные с организацией международного сотрудничества, обсуждались уже только в Вашингтонском офисе АНБ, в присутствии шефов АНБ, ЦРУ и ФБР, а также Госсекретаря США и нескольких членов Комиссии по Национальной безопасности Конгресса.

Обсуждение было бурным. Действительно, это практически впервые США приходилось просить другие страны об оказании помощи в проведении расследования НА ТЕРРИТОРИИ самих США! Много усилий было потрачено на определение круга стран, к которым следовало обратиться. А подготовка текста обращения вообще затянулась на 3 дня.

Особо много споров вызвало несколько проблем.

Прежде всего, — какую информацию открыть в этом письме? Не открывать же ПОСТОРОНИМ все, что стало известно! В конце-концов согласились, что писать в письме будут лишь только — об «организации серии МАССОВЫХ УБИЙСТВ на территории США террористической организацией, которая базируется за границей США».

Далее — не менее важный вопрос: а кому, собственно, направить такое письмо? Опять долгое — и по большей части бесплодное — обсуждение. Сошлись на том, что письма будут направлены главам соответствующих служб безопасности в каждой из выбранных для рассылки писем стран. Главным аргументом при этом оказался тот, что именно при таком адресовании меры будут приняты наиболее быстро. Особенно рассчитывали на фразу из письма, в которой говорилось, что «не исключено, что следующей мишенью этой террористической организации может оказаться Ваша страна» и что поэтому «объединение наших усилий может предотвратить расползание этой опасности на другие страны — в частности, и на Вашу собственную».

Шеф службы безопасности в любой стране обязан быть также и политиком: а здесь имелось налицо предупреждение о возможности весьма резонансной террористической акции, и игнорировать такое предупреждение ни один политик — если он только не хотел превратиться в политический труп (а, возможно, — и действительно в труп), — не мог ни в коем случае.

* * *

Итак, соответствующие письма были направлены.

В данном направлении работали также соответствующие службы и разведки США.

Приходилось ожидать, — такой этап неизбежно наступал всегда, когда к делу подключались новые структуры.

Глава 5

Василий Степанович Орешкин трудился уже два часа. Писать отчеты для него было всегда самое трудное, — еще со времени его службы в ГРУ — Главном Разведывательном Управлении СССР..

Вот и теперь ему мучительно хотелось выпить, — это чувство усиливалось всегда, когда Орешкину приходилось делать что-либо «через силу», переступая через себя, — точнее через свои желания.

Но и поручить кому-либо другому написание ТАКОГО документа нельзя: это был отчет о текущем состоянии операции. Такие отчеты Василий Степанович посыла в Группу Финансирования Операции — своим Заказчикам — практически еженедельно. И всегда это сопровождалось подобными мучениями. Вот и сейчас он в очередной раз перечитывал уже успевший изрядно надоесть ему текст.

«…Отчет № 58 по операции „Пике“…»

Теперь ему не нравилось даже само это название, — но тут уж ничего не поделаешь! Название утверждено, к нему уже все привыкли. Также как и к девизу, придуманному Орешкиным в самом начале: «Пусть Штаты полетят в пике!». В то время он был страшно зол, и его злость искала выхода даже в словесных выражениях. Потом все прошло, дело закрутилось. Пришла привычка… А вот сегодня уже подступило раздражение…

«…1. Операция протекает успешно.»

Что ж, это верно. Даже очень успешно. Пока что не было никаких срывов.

«…2. Уничтожено примерно треть объектов.»

И это верно. Собственно, уничтожено даже более трети, — но Василий Степанович любил, когда у него был запас на всякий непредвиденный случай.

Технологией подготовки убийств он мог по праву гордиться! Еще никому — насколько ему было известно (а ему было на самом деле известно очень многое, вероятно — даже вообще все!) — не удавалось НЕЗАМЕТНО убить более полутысячи человек! И это — в одной из самых передовых стран мира! И не каких-то случайных прохожих, — а целенаправленно и «точечно»! Уже одного этого было достаточно, чтобы имя Василия Степановича Орешкина навеки осталось в анналах Мирового Терроризма. Впрочем, — как и в анналах организаций, борющихся с терроризмом. За уже проведенную часть операции он распихал по разным банкам мира почти полторы сотни миллионов долларов в разной валюте, акциях, драгоценных металлах и прочих банковских ценностях.

Он первый использовал для нужд международного терроризма весь тот огромный интеллектуальный потенциал, который без всякого запроса со стороны власть имущих бесполезно гнил в странах бывшего СССР — и прежде всего в России и на Украине. Там было огромное количество специалистов, которые всю свою жизнь разрабатывали самые изощренные средства убийства как отдельного человека, так и больших масс людей. Последние, впрочем, Орешкину были не нужны. Пока не нужны? Возможно, что и пока…

И вот теперь операция переходила на новый уровень.

«…3. Завершена подготовка второго этапа операции.»

Что ж. сейчас допишем последний пункт:

«…4. Завершение проведения первого этапа возложено, в соответствие с предварительной договоренностью, на Абу-Салема.»

Вот, пожалуй, и все главное, что нужно было написать. Осталось лишь отработать кое-какие фразы, да распределить финансы, необходимые для второго этапа операции.

«Вроде-бы осталось совсем ничего!» — радостно подумал Орешкин.

И все же отчет ушел лишь спустя три часа…

* * *

День выдался пасмурным. Но это не служило препятствием Василию Степановичу. Он уже давно запланировал для себя отдых именно на сегодня. Точнее — он давно уже решил, что перед началом второго этапа он организует себе отдых, что-то вроде каникул на 4 дня. И то верно: работать пришлось практически без перерыва и с огромным напряжением более полугода, — тут и лошадь не выдержит! И не просто работать, — а постоянно, все это время решать новые задачи, каждый раз стремясь придумать новое, оригинальное, никогда ранее не применявшееся решение…

А теперь — в преддверии новой подобной утомительной гонки — следовало хорошо отдохнуть…

Василий Степанович сидел на опушке леса. Вокруг все было именно так, как он и заказывал. Лиственный лес, а рядом — узенькая речка. Неподалеку от нее, совсем близко от небольшой группы деревьев, сложены дровишки для костра, и рядом — котелок с заранее замаринованным мясом. Короче, все подготовлено для шашлычка. Метрах в двухстах от приготовленного костра — небольшой одноэтажный домик, — так, комнат на 3. Не больше.

И — никого рядом. (Хотя охрана, — он это знал точно, — была. Но на глаза не показывалась. Да и располагалась она по окружности радиусом километра в два. Это ему полагалось по рангу, — и он воспринимал все это как должное.)

Только сейчас, усевшись у еще не зажженного костра, он понял, как он устал за это время от общения! Как ему надоело постоянное мельтешение людей, постоянные помехи сосредоточению. Как ему надоело постоянное планирование на много дней вперед…

Здесь его никто не окликнет, никто не помешает его мыслям. Что хочешь — то и делай!

С реки тянул легкий ветерок. «Как приятно! Как в детстве…»

Мысли настроились на воспоминания… Как же давно он не обращался к ним! А ведь его жизнь вполне заслуживает описания: из самых низов общества он поднялся на недосягаемую для большинства высоту! Да, он может гордиться собой!

…Вначале было детство, где ничто не предвещало будущего успеха. Жизнь в маленьком Украинском городке. Мать — уборщица в заготконторе. Отца он не знал. Все детство — тяжелая, беспросветная бедность. Постоянно ходить оборванным и полуголодным — эти воспоминания тяготили его и сейчас. А воспоминания об обидах, нанесенных ему в детстве (точнее — о том состоянии унижения, которые он при этом испытывал), до сих пор заставляли сжиматься его кулаки…

В школу его отдали на год позже, чем всех, в 8 лет. Учился — из рук вон плохо. Поэтому в 4 классе к нему прикрепили отличника, чтобы «подтянуть» хотя бы до среднего уровня (тогда как раз вышло Инструктивное письмо по Министерству образования СССР, запрещающее оставлять учеников на второй год). Вот так он и познакомился поближе с Леонтием Кожухарем.

А потом была — армия. И — шанс (такой шанс бывает ТОЛЬКО РАЗ В ЖИЗНИ!), который он не упустил. Отличился во время учений, получил ранение. И — в качестве компенсации — МГИМО. Московский Государственный Институт Международных Отношений. Мечта всех не только провинциалов, но и большинства жителей Столицы.

А на третьем курсе его уже забрали в ГРУ — Главное Разведывательное Управление СССР. И не просто куда-то. А в команду «А». Тогда еще не было разрекламированных впоследствии КГБ-шних «команд Альфа», созданных, собственно, как подражание команде «А». Но именно в ГРУ и были заложены те методики уничтожения, те методики «точечных операций», которые затем в КГБ пытались переиначить для использования — уже на «целях» в своей стране…

Потом было несколько «зарубежных командировок». Весьма успешных для него: уже в третьей он стал руководителем группы.

Затем, несколько даже неожиданно для него, — женитьба на дочери известного маршала. Только тогда он полностью поверил в свою счастливую звезду: теперь «упасть» он уже не мог даже в принципе — этого бы уже «свои» не допустили. Теперь путь его стелился только в одном направлении — только «наверх». А то что личная жизнь не сложилась, — так это уже никого не волновало: тесть все понимал. Понимал также и то, что дочь его совсем не подарок, и что зятю нужно отвлечься. В том числе и с «девочками». Но — чтобы тихо и без шума… Да и сам маршал — в свои семьдесят «с хвостиком» лет! — был также не прочь иногда побаловаться с девочками! Как они иногда проводили время вместе и что они иногда делали с девочками… — до сих пор Василий Степанович покрывался краской вспоминая некоторые детали этих своих развлечений под руководством «старшего товарища»…

А потом была перестройка и распад СССР. Все случилось как-то сразу, неожиданно и нагло… Как будто мордой об стол: и больно, и непонятно почему…

Василий Степанович оказался в небольшом областном центре на Украине. Директором областного филиала банка «Апрель», — это официально. А неофициально — ему поручили держать «коридор» на границе для вывоза в Россию сверхчистых сплавов. Собственно, и «официальная», и «неофициальная» части его работы — это была синекура от ГРУ: контора позаботилась о том, чтобы ее «золотой фонд» не оказался выброшенным за борт жизни.

Орешкин не мог вспоминать эти четыре года без внутреннего содрогания и омерзения. В его памяти все они сплелись в беспробудную и беспрерывную пьянку… Как сквозь мутное стекло вспоминал он и свою случайную встречу с Леонтием Кожухарем, которая произошла в то же время. Ну встретились, поговорили… Леонтий, помнилось ему потом, что-то такое говорил о новых методах диагностики иммунной системы человека, о новых методах в биологии. «Может быть, это все может заинтересовать тех наших ребят, которые организовали фирмы в ФРГ?» — как сквозь сон подумал он тогда. Через пару недель, встретившись с одним из таких людей, он сказал ему о Леонтии Кожухаре и попросил собрать о нем сведения (сказывалась давняя привычка работы в ГРУ)…

* * *

А потом — как гром среди ясного неба — отрезвляюще грянуло банкротство Украинского филиала банка «Апрель». (Российская контора — сохранилась. Она, в отличие от Украинской, в политические игры играла гораздо более умело: самые квалифицированные кадры в области ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ операций оставались все же именно там. На Украину отправили специалистов более низкого уровня, или же «людей дела» (попросту говоря — специалистов по убийствам)…) И синекура от ГРУ внезапно прекратилась…

«Куда идти? Что делать?» — этот вопрос встал перед Василием Степановичем Орешкиным, как развилка судьбы. Поехать к жене в Швейцарию, где она жила с его сыном уже более 8 лет и куда она его все время настойчиво звала? Туда он ехать не хотел. Собственно, он давно потерял контакт с семьей, — вскоре после смерти маршала. Нет, он не был карьеристом, — просто они с женой оказались слишком разными людьми…

«Что же делать? Я только и могу, что совершать специальные операции или же руководить ими. Но против кого их проводить, и с кем совместно?!».

Пить он перестал. Сразу. Совершенно и бесповоротно. Он был полностью поглощен мыслями о будущем. (А планировать на будущее — как и всем сенсорикам — ему не дано, — это он узнал позже, когда хорошо познакомился с работами Леонтия Кожухаря. Но тогда он этого не знал, — и мысли о будущем буквально сводили его с ума.)

Неизвестно, как дальше сложилась бы жизнь Орешкина, если бы его друзья случайно не перехватили дискету с книгами Леонтия — они, в отличие от Василия Степановича, не забыли о его поручении…

Василий Степанович читал распечатку книг Леонтия и чувствовал, как его возмущение на свою судьбу, его ненависть к тем, которые изменили такой хороший распорядок жизни, сплавляются в некое новое чувство. В чувство всемогущества. Кристаллизуются в острое желание отомстить Штатам свою за поломанную судьбу. И за распад СССР.

А в правильность методик Леонтия он поверил сразу. Полностью и без остатка. Навсегда и без сомнения…

Выбор союзников и Заказчиков произошел как бы сам собой: конечно же, арабские страны! И основная мысль, которую нужно было донести до арабов, сформулировалась практически без затруднений: «Повалим США — Израиль упадет сам. Тогда ислам зацарствует в мире».

Три месяца ушло на разработку основных моментов Плана Операции. А также на то, чтобы научиться самому определять типы личности людей. Последнее оказалось довольно простым, и у Василия Степановича сравнительно быстро появилось большое количество примеров, в которых фигурировали конкретные люди. Эти примеры наглядно убеждали в справедливости методик, описанных в книгах Леонтия. «Точнее, — тех методик, которые я поставил в основу своей Операции, — поправил себя Орешкин, — надо привыкать выражать мысли в виде, пригодном „для других“».

Несколько долгих лет все же «выпали» из его жизни: он прожил их в Швейцарии — пришлось-таки некоторое время прожить с женой. Решающим аргументом оказался тот, что за сыном нужен был присмотр: связался малец с наркотиками, так что пришлось пару лет охранять его и от них, и от наркомафии. Но и наркомафии пришлось в схватке за его сына потерять с полтора десятка человек, прежде чем там поняли, что пацана нужно оставить в покое.

* * *

Поэтому он вышел на нужных ему людей только спустя довольно продолжительное время. Конечно, он провел его не безрезультатно: теперь Василий Степанович Орешкин ПРОСТО БЛЕСТЯЩЕ владел основными методиками, изложенными в книгах Леонтия Кожухаря.

Кроме того, за эти годы он сумел собрать великолепный банк данных как по новейшим методикам «скрытого» (так, чтобы даже полиция не распознала) убийства, так и по тем людям, которые такими технологиями владеют.

И вот теперь предложение Орешкина встретили не просто настороженно. Ему просто не поверили. Он был готов к этому. Собственно, он предполагал именно такое отношение и к себе, и к своему предложению.

Когда он готовил План Операции, то весьма живо представил себе реакцию генерала Толстикова, если бы он вдруг завалил к нему в кабинет с такой «ахинеей». Поэтому Василий Степанович хорошо продумал дальнейшие действия, свою последующую аргументацию и свои дальнейшие предложения, которые, безусловно, убедят Заказчиков, — так он теперь называл этих людей. Пока что только в своих мыслях, но он был твердо уверен, что вскоре сможет их назвать так и вслух.

Уже одно то, что с ним вообще начали разговаривать, — это было большим достижением. Василий Степанович долго выжидал ПОДХОДЯЩЕГО момента. И когда ЦРУ и ФБР на весь мир раструбили о своих победах на Арабским терроризмом — он понял, что его время настало. Он учел, что Арабский терроризм действительно понес огромные потери (как профессионал, он это прекрасно понимал), а его идеологи и финансисты находились в состоянии психологической подавленности и неуверенности в завтрашнем дне. Наконец, большинство ОРГАНИЗАТОРОВ было просто физически уничтожено, — и людей, которые могли бы выработать реальные планы террористических операций, осталось не так уж и много…

Вот в этих условиях бывший полковник ГРУ СССР В.С. Орешкин и предложил свой Проект людям, которые финансировали Арабский терроризм.

Собственно, то, что он им предложил в качестве проверки, лежало на поверхности. Он серией многоходовых комбинаций вытребовал себе ЛИЧНУЮ встречу с несколькими шейхами — лидерами и организаторами международного арабского терроризма. А потом задал несколько вопросов одному из шейхов, которые присутствовали на встрече. После чего он попросил паузу в «несколько минут», вытащил лист бумаги и начал писать. Писал долго, — где-то с полчаса. Но написал он все, что только можно было извлечь о данном человеке с помощью методик, изученных им по книгам Леонтия и хорошо отработанных им на практике за эти годы.

В конце-концов на нескольких листах бумаги была зафиксирована вся сущность этого шейха. Способ его восприятия мира. Его сексуальная программа. Отношение к новой информации. Методы, посредством которых он выражает свою активность. Оптимальная инфраструктура, опираясь на которую он сможет работать наиболее эффективно. Как он сам воспринимает людей и то, как люди воспринимают его… А также — как нужно действовать, чтобы он сделал то, что от него хотят. И, наконец, несколько примеров ситуаций, которые могут вывести его из себя настолько, что он может потерять контроль над собой.

Короче, — через полчаса на этих листах бумаги оказался ВЕСЬ этот человек.

Заказчики стояли в стороне, и глядели, посмеиваясь, как перо Орешкина быстро бегает по бумаге. Он им ничего не объяснял: просто попросил несколько минут, чтобы написать несколько слов, которые подробно разъяснят его предложения…

Василий Степанович всегда плохо различал состояние людей по их лицу (теперь-то он знал, что это было присуще всем людям его типа личности — так называемым логикам), — но даже он сумел зафиксировать смену целой гаммы эмоций, которые обуревали этого шейха по мере того, как он читал эти несколько листов. А также — как в унисон смене эмоций у «подопытного» шейха напускное безразличие сменилось у Заказчиков выражением нескрываемого интереса. Интереса к нему. Интереса к его предложениям.

Шейх аккуратно положил листы на стол и сказал:

— Мы предлагаем сейчас прерваться. На неделю.

Спустя неделю разговор велся уже исключительно в плане реализации Операции, которую предлагал Василий Степанович Орешкин.

* * *

Однако Василий Степанович хорошо отдавал себе отчет, что окончательно в него поверили лишь только после того, как он провел ОПТИМАЛЬНУЮ структуризацию в нескольких приданных ему Заказчиками структурах, — когда он сам подобрал людей и разместил их на полагающихся им местах. Он также очень быстро отобрал координаторов — сказался приобретенный им за эти годы навык — и поставил их во главе соответствующих структур (часть из этих людей уже была ранее по достоинству оценена Заказчиками — и это послужило дополнительной проверкой его возможностей). Именно такая его деятельность и убедила Заказчиков в том, что предложенная им Операция имеет высокие шансы на успех. Действительно, ведь ее успех полностью зависел от того, насколько успешно владеет социальными технологиями сам Василий Степанович!

Недостатка в деньгах не было: к услугам Василия Степановича оказались огромные — буквально фантастические — финансовые ресурсы Ирана, Пакистана, Ирака, Северной Кореи и Кубы, а также секретные фонды большинства арабских стран. А также — вся совокупность их террористических организаций.

Вот тогда Орешкин и начал собственно подготовку к Операции, которая длилась более полугода.

Фрагмент из книги доктора Л. Кожухаря «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур», параграф 5.1 «Современное состояние посттоталитарных государств (на примере Украины)».

«…ОТСТУПЛЕНИЕ: АНОНИМНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ

Анонимный тоталитаризм, описанный выше на примере Украины, — то есть формирование ДВУХ САМОДОСТАТОЧНЫХ ЭКОНОМИК и двух самодостаточных инфраструктур для реализации информационной динамики на территории одной и той же страны, — способен сформироваться практически в каждом государстве, образованном при распаде СССР. Обусловлено это тем, что в них находятся сравнительно мощные инфраструктуры партийного аппарата и аппарата бывшего ВПК СССР, обладающие большим информационным потенциалом. И теперь они оказались не только без финансирования, но и без поставленных для выполнения задач. Конечно, общее количество координаторов, находящихся в таких инфраструктурах, сравнительно невелико, но они имеют значительный практический опыт, а сами инфраструктуры — ориентированы на выполнение заданий, которые даются именно такими координаторами.

Вообще, при распаде стран, обладающих высокоразвитыми экономической и информационной структурами (например, сегодня сепаратистские тенденции особенно сильны в Канаде, Великобритании и Италии), возникают схожие явления, которые можно рассматривать как начало формирования на их территории АНОНИМНО — ТОТАЛИТАРНОГО способа организации власти. Главную опасность и неуязвимость анонимному тоталитаризму придает то обстоятельство, что при этом способе организации власти управление достигается не привычной оплатой деньгами (благами, привилегиями, и т. п.), но — путем „дозирования информации“ доступной как чиновникам, так и широким массам населения. Сегодняшнее состояние науки позволяет организовывать такое дозирование информации как целенаправленное на отдельного заданного человека, принимающего решение (например, чиновника любого уровня), так и общее, направленное на широкие массы населения.

О потенциальной опасности такого анонимного тоталитаризма свидетельствует весь комплекс проблем, связанных с наркомафией и террористическим организациями (в качестве примера достаточно привести кокаиновую наркомафию Колумбии или же террористическую организацию „Сендеро Луминоса“ („Сияющий путь“) в Аргентине): несмотря на то, что такие образования эксплуатируют своего рода „монокультуры“ в экономике и информации, а также на то, что такие организации вовлекают в свой круг сравнительно небольшое количество координаторов, борьба с ними (или — даже просто противодействие им) чрезвычайно затруднена. Трудности же, которые возникнут при попытке противодействия анонимному тоталитаризму будут несравненно большие и потребуют слаженной и скоординированной деятельности всего Мирового Сообщества.

Успешное становление анонимного тоталитаризма возможно лишь только в том случае, когда он сумеет обеспечить эффективный контроль за информацией. Организовать это возможно лишь при осуществлении отбора нужных ему людей, — и прежде всего координаторов. Необходимость в привлечении координаторов для нужд анонимного тоталитаризма обусловлено также и требованиями безопасности такой организации власти, так как лишь только координаторы могут не только распознать („вычислить“) наличие такой структуры власти, но также разработать и реализовать весь комплекс мер, необходимый для уничтожения анонимного тоталитаризма.

Поэтому для реализации устойчивого состояния анонимно-тоталитарная структура власти должна обеспечить условия для возможности отбора ВСЕХ координаторов и обеспечения им условий для работы лучших, чем при иной организации власти.

Суммируя, приходим к следующим выводам:

бурное развитие теневой экономики в странах, обладающих высокими информационными возможностями создает информационно — экономическую базу для появления и развития нового вида тоталитаризма, основанного на контроле над информационными потоками общества — анонимного,

современное состояние науки позволяет разработать способы управления социально — экономическими объектами разного уровня иерархии (включая и уровень государства как целого),

современное состояние информационных коммуникаций позволяет осуществить эффективный отбор координаторов — людей, способных синтезировать-создавать новую информацию, — и создавать им оптимальные условия для работы практически в любом уголке планеты (например с помощью Интернет могут быть реализованы обе эти задачи).

в случае захвата власти на всей планете (впрочем, — достаточно лишь только в экономически развитых странах) анонимный тоталитаризм приобретает абсолютную устойчивость.

Мы не напрасно уделили столько внимания анонимно — тоталитарной организации власти. Фактически, анонимный тоталитаризм — это сегодня единственная реально возможная альтернатива пирамидам управления оптимального строения в государстве.

Формирование анонимного тоталитаризма на общепланетном уровне (что придает ему, как минимум, устойчивость на СОТНИ лет!) способна существенно затормозить развитие Цивилизации, что приведет к огромным человеческим жертвам и страданиям большей части населения планеты. Эта ситуация неоднократно обыграна во многих фантастических романах и антиутопиях (достаточно вспомнить Дж. Оруэла и его роман „1984“), — но лишь только сейчас получены средства и методы для ее осуществления на практике (!) сейчас, уже сегодня.

Теперь положение становится настолько серьезным, что требует немедленного создания специально ориентированных инфраструктур, которые имели бы своей задачей не только разрабатывать научные вопросы, но и осуществлять непосредственную практическую деятельность, — например, в направлении распознавания попыток „неоптимального (жестче — преступного!) влияния на Цивилизацию (или на конкретное государство)“. Наиболее оптимальна организация международной структуры, способной осуществлять такую деятельность, при ООН.

Наконец, общепланетное значение имеет необходимость организации специальных инфраструктур по обеспечению специфической информационно — психологической безопасности организации власти и государства — прежде всего это важно для экономически развитых стран мира. Необходимость в этом созрела уже сегодня: действительно, как следует из результатов этой книги,

„ИЗОЛЯЦИЯ“ ОТ ИНФОРМАЦИОННЫХ ПОТОКОВ ПОРЯДКА 500(1000 КООРДИНАТОРОВ ВЫСШЕГО УРОВНЯ ОТБРАСЫВАЕТ ГОСУДАРСТВО НА ДЕСЯТОК ЛЕТ НАЗАД…»

Очень опасно для Цивилизации в целом оставлять координаторов «без работы»!

* * *

Василий Степанович аккуратно ел шашлык, приготовленный на костре. Прошло уже два дня его отдыха, сегодня мясо он замариновал собственноручно, — и результат получился просто великолепным. На какую-то минуту он даже пожалел, что не может угостить им кое-кого из своих друзей. Да хоть бы даже и жену, — она всегда восхищалась его кулинарными способностями!

Но это длилось только одно мгновение.

Он вытер руки о полотенце, пододвинул к себе чашечку кофе, взял тоненькую папку и разложил ее на маленьком столике, который сам вытащил из дома и поставил под деревом.

Докладная записка.

Характеристика общественного движения «Черные Мусульманские Христиане».

«…Общественное Движение „Черные Мусульманские Христиане“ возникло в США в ближе к концу 1990 годов в штате Джорджия. Несколько лет базировалось преимущественно на город Олбани. Это движение существовало вначале в рамках общего экуменического (объединительного) религиозного процесса. Первоначально оно состояло преимущественно из христиан — баптистов и католиков (вследствие последнего обстоятельства на первых порах получало финансовую и организационную поддержку от Ватикана). В начале XXI века в этом общественном Движении резко возросло количество мусульман. Точнее бывших мусульман, принявших НОВОЕ крещение, — к тому времени в рамках Движения уже была разработана довольно изощренная религиозная доктрина и имелись в наличии КАНОНИЧЕСКИЕ религиозные тексты общим объемом более полутора тысяч страниц.

Новый этап в развитии Движения начался с приходом Вашингтона Мюррея, молодого и крайне амбициозного адвоката. Вследствие усиления его влияния Движение в течении 5 лет быстро приобрело статус Общественного и Общегосударственного. Штаб-квартиру перенесли в Вашингтон, департамент Колумбия.

Сегодня Движение насчитывает около 200 тысяч активистов, — с семьями это будет даже более 1 миллиона человек! Уже давно Движение перешагнуло также и расовые рамки.

Движение весьма хорошо структурировано, соблюдается четкая иерархия — разумеется, с В. Мюрреем во главе. Отделения Движения сегодня имеются в каждом из больших городов во всех штатах США…»

* * *

Василий Степанович задумчиво листал папку. Фотографии, сведения… О самом Мюррее, об элите этого Движения…

Но все это никак не помогло бы в Операции, если бы не был известен тип личности Мюррея! Его определил сам Василий Степанович.

«До чего же все люди одного и того же типа личности походят друг на друга, — особенно, когда они стоят во главе общественного движения и занимаются политической деятельностью!» — подумал Орешкин. Поневоле ему вспомнилась характеристика, которую Леонтий дал этому типу личности именно как политическому лидеру. Конечно, Леонтий писал его для Украинского политического лидера, даже называл конкретную фамилию, — но тут же подчеркивал, что речь идет именно об описании всего того общего, что характерно для всех Лидеров этого типа.

Характеристика типа личности, к которому принадлежит В. Мюррей.

Фрагмент из статьи доктора Л. Кожухаря «Социально — психологические портреты политиков: А. Мороз, Н. Витренко и В. Горбулин». Журнал «Новая политика» (Киев, Украина).-1998.-№ 4.-С.24–28.

«…Свою деятельность Политический Лидер, имеющий тип личности <С-Отн(П-Топ> — РАЦИОНАЛЬНЫЙ, ЭТИЧЕСКИЙ, ИНТУИТИВНЫЙ, ЭКСТРАВЕРТ (Н. Витренко — именно она принадлежала к этому типу личности) направляет на изменение существующей организации структуры власти — причем интерпретирует это через сохранение соотношений между конкретными социальными структурами или институтами (уже существующими, — либо имевшими место). Он неуютно чувствует себя при изменении „правил игры“ — и реагирует на них либо попыткой свести дело „к хорошему доброму старому“ (например, — к „доброму старому времени“, „истинным ценностям“, классикам, и тому подобное), либо ищет людей, которые помогут ему разобраться в этом. Он не умеет самостоятельно разрабатывать логические цепочки и системы доказательств. Этот тип все сводит к „конкретному“. Не любит и не умеет доводить дело до конца (это его утомляет), но легко прерывает свою деятельность для того, чтобы перейти к новому занятию. Умеет удерживать в своем внимании много дел (вопросов, задач) сразу. Сосредоточен на „планах на будущее“.

Не любит, когда обращают внимание, когда выделяют — его: но зато ему очень нравится, когда обращают внимание на его чувства, когда их щадят и когда их учитывают в процессе деятельности. Всегда правильно видит реакцию собеседника и знает, что думают о нем и как воспринимается другими сделанное им. Умеет „зажечь“ людей, воодушевить их. Любит и умеет проявлять свои эмоции, — более того, в публичной деятельности он именно к эмоциям и сводит весь свой анализ ситуации и все свои предложения; при этом все его эмоции касаются „общего дела“ и не носят личностного характера („за Державу (народ, людей…) обидно!“). Умеет просить (не за себя — за других), но сам — требует от обращающихся к нему доказательств. Не делит людей на „своих“ и „чужих“.

Для этого Лидера „типно“ работать с „командой“, — причем лично сводить воедино все предложения от „кураторов по отдельным направлениям“.

Люди и информация, имеющие влияние на этот тип личности (также как и люди и информация, на которых она сама имеет влияние), легко определяются с использованием нашей книги.

НОРМАТИВНОЕ общение — когда не возникает необходимости в обработке новой информации. Такой режим коммуникации характерен для собственно проведения текущей политической деятельности, которая имеет место, например, при общении с большими массами народа (особенно — на митинге). Он хорошо чувствует нужды и требования больших социальных коллективов, и опирается на них как на заданность, не анализируя их специально. Он воспринимает большие коллективы людей как совершенно беспомощных — и „только он видит, как эту общность людей спасти“. И он возмущается, он проявляет весьма бурные эмоции по этому поводу. Самое интересное в том, что большие коллективы охотно следуют за таки Лидером, всегда готовы поддержать его лозунги и следовать его советам (а советы эти заключаются либо в сохранении, либо в изменении на другие как эмоций, так и отношений между социальными и властными структурами). В общении с людьми этот тип весьма неровен: у него имеются как любимчики, так и нелюбы (общение с которыми его „колет“). А вот сам он воспринимается большой социальной группой весьма ровно: разброс мнений о нем весьма невелик (как о человеке, — безотносительно к его политическим взглядам).

Для этого типа лидера характерно наличие своего рода харизмы Пророка. Такой же тип имел Гитлер. (Не следует думать, что к этому типу принадлежат лишь „плохие люди“: например, известный физик Пауль Эренфест также имел этот тип)…»

Фрагмент из книги доктора Л. Кожухаря «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур», параграф 9.3 «Президентские выборы: влияния типа кандидата (на примере Украины)».

«…Тип личности (С-Отн(П-Топ(. Этот тип может очень хорошо „завести“ людей на избирательном митинге или на собрании. В рамках своего выступления он формирует у людей УСТОЙЧИВОЕ эмоциональное отношение как к некоторым аспектам Программы (которые связаны, например, с процессом изменения, перестройки организации и структуры власти, государства и его институтов), так и собственно к Лидеру, который будет осуществлять такую деятельность. Этому типу всегда необходим „враг“, на которого можно прямо указать как на причину всех бед: собственно, именно для борьбы с этим „врагом“ и сплачивает людей этот Лидер, обладающий таким типом личности. Поскольку удержать устойчивое эмоциональное состояние можно только при наличии „очевидных“ для широких масс людей бед, то наибольший успех Лидеры с этим типом личности имеют в условиях экономического кризиса и явного социального напряжения. При аналогичных обстоятельствах А. Гитлер пришел ко власти в 1933 году: тогда он практически „жил в самолете“ на протяжении всей избирательной кампании… Таким образом, в условиях устойчивого социально — политического напряжения на Украине режим управления, который реализует этот тип личности при нормативной коммуникации, имеет преимущественные шансы на успех…

…Безусловно, совсем не обязательно, чтобы кандидат в Президенты имел именно такой тип личности: достаточно, чтобы в его команде были „полномочные лекторы“ такого типа. Чтобы сформировать у слушателей необходимое эмоциональное состояние, Лидер такого типа личности должен говорить не произвольный текст — но текст, подготовленный именно для него: этот текст должен а) описывать процесс реорганизации структуры власти и государства и б) описывать состояние отношений между отдельными структурами, ветвями власти и тому подобное (и все это — в терминах эмоционального восприятия). Говорить безэмоционально — этот тип личности просто не может…»

Глава 6

Орешкин вынул из папки сколотые листы, на которых была напечатана последняя речь Вашингтона Мюррея на митинге в Вашингтоне, департамент Колумбия, устроенном Движением в честь Дня Благодарения.

«…Но так же просто невозможно жить! Куда ни пойдешь — всюду попадешь на чиновника, который только то и делает, что намерен тебя отпихнуть в сторону! Ты, видишь ли, мешаешь его ничегоделанью!

Это невозможно терпеть! Не граждане для страны! Но — страна для граждан! Вот наш Девиз! Вот за это мы все будем стоять насмерть! И Я поведу вас всех вперед и только вперед для реализации этого нашего Девиза. Я не отступлю ни на шаг, и ни на йоту не сверну в сторону!

Да всех чиновников администрации действующего Президента нужно просто арестовать! И немедленно осудить! Они ведут нашу цветущую страну к ГИБЕЛИ! Я не могу молчать об этом!

Я приду к Власти и изменю всю структуру государственной власти. Опираясь на МОЕ Движение, мы изменим структуру власти целиком и полностью! НАШ государственный чиновник будет встречать Вас еще у дверей. Будет улыбаться каждому из Вас и спрашивать: „Чем я могу Вам помочь?“…

…Госаппарат погряз в распутстве и грязи! И впереди всех — сам Президент страны! Какой позор! Прелюбодеяние! Открыто! Перед глазами у ВСЕХ НАС! И если Билл Клинтон хотя бы извинился, — но мы то знаем, что прощения за этот ГРЕХ нет и быть не может, — то этот Президент нагло попирает все основные наши ХРИСТИАНСКИЕ и МУСУЛЬМАНСКИЕ ЦЕННОСТИ. Он просто смеется над ними! Я не могу об этом не думать! Мне стыдно за нас всех!

Народ не будет долго на всю эту грязь смотреть! Настал предел терпению Народа!

К ответу Народ призовет всех тех, кто издевается над ним и над его СВЯТЫНЯМИ!..

…Порядок и равенство — вот наше Знамя! Мы все вместе, дружно, сразу после Моей Победы на выборах начнем строить Новое Будущее для Нашей страны! И члены нашего Движения, все как один, в белых одеждах ПРАВЕДНОСТИ, придут к власти! И вся страна вздохнет облегченно!

Только мы одни последовательно и настойчиво проводим все это время борьбу за право Простого Человека!..

… Народный Контроль! Вот он, ключ к успеху! Пусть каждый Простой Человек следит за неукоснительным выполнением своих прямых обязанностей каждым, — начиная от чиновников госаппарата, и заканчивая крупным предпринимателем или монополистом!

Особенно — монополистом! Не допустим, чтобы на нашем тяжком труде наживался Чиновник, Госаппарат и Крупные Монополисты!..

…Мы черные! Мы черные! Америка построена на наших костя! Нас много, и нам нужен Черный Президент!

Сейчас наступает тот момент, когда Мы сможем перевернуть Историю! Впервые Мы сможем диктовать жалкому меньшинству, которое сейчас обманом захватило власть, свои условия!..»

* * *

Василий Степанович остался очень доволен.

«Что ж. Свое дело Мюррей делает отлично. И при этом даже не подозревает, что он работает на нас!» — удовлетворенно подумал он.

Орешкин отпил из чашки на столе глоток чаю и еще раз медленно и внимательно прочитал то место, где говорилось о том, как именно речь Мюррея была воспринята митингующими. Он улыбнулся, когда прочел, что уже к середине речи толпа — более 40 тысяч человек! — была чрезвычайно наэлектризована. А после ее конца — полчаса скандировала «Вашингтон — Президент», «Первый Черный Президент».

Сюжет о митинге также был неоднократно показан практически во всех информационных выпусках. Орешкин знал, что слитный рев 40 тысяч глоток — это весьма впечатляющее зрелище, и его люди обеспечили журналистам самые удобные места (среди его людей были как профессиональные режиссеры, так и профессиональные операторы).

* * *

Два месяца назад Орешкин делал доклад для Заказчиков. Он был посвящен организации второго этапа операции.

Совещание проходило в неформальной обстановке дружеской беседы: Василий Степанович уже прочно занял столь высокое место в иерархии, что всеми рассматривался как «свой».

Собственно, доклад был уже прослушан, и теперь они прохаживались возле фонтана.

— Так как Вы собираетесь организовать управление Мюрреем? — спросил один из Заказчиков. — Ведь, насколько я понял из Вашего доклада, он вообще не будет даже подозревать о том, что он выполняет чужие задания? Скажу Вам честно — я всегда опасался именно этого этапа нашей Операции. Ведь человек планирует стать Президентом США! И планирует это вполне серьезно. И даже если он будет целиком на нашей стороне, — даже тогда мы всегда рискуем тем, что его разоблачат. Поэтому прямой контакт недопустим абсолютно! Даже — для одного-единственного разговора! А ведь во время этого этапа Операции требуется организовать постоянную координацию усилий!

— Действительно, господин Орешкин, расскажите нам об это подробнее. Но без утомительных и совершенно излишних здесь технических деталей, конечно! — раздались голоса других Заказчиков.

— Все дело в том, мы будем управлять Мюрреем так, что, во-первых, ни с кем, кроме своих СТАРЫХ СОРАТНИКОВ он встречаться не будет. В его Штаб не войдет ни один новый человек. И среди них не будет ни одного нашего агента! Во-вторых, наши агенты будут встречаться лишь только с двумя представителями из его Штаба, — и еще с несколькими людьми Мюррея из «второго — третьего эшелона» из элиты в его Движении. Но встречаться исключительно на людях, и исключительно в рамках ЛИЧНЫХ контактов. Наши люди не будут участвовать в политической жизни США. Они будут всего лишь сообщать СВОЕ мнение людям Мюррея. Сообщать его открыто, не таясь. Причем — исключать всякое ДАВЛЕНИЕ на людей Мюррея! Но подобраны наши люди таким образом, и сообщать они будут такую информацию, что эти решения будут представляться для людей Мюррея наиболее адекватными в сложившейся ситуации. — Василий Степанович говорил громко и уверенно: это был его самый любимый этап в Операции. Обдумыванию его он посвятил столь много времени, что, казалось, мог ответить практически на любой вопрос!

— Иными словами, вы хотите сказать, что люди Мюррея будут работать на нас совершенно бесплатно и бескорыстно?! А говоря точнее, — они будут совершенно уверены в том, что они реализуют свои собственные решения?! — раздался восхищенный возглас пожилого одноглазого шейха.

— Совершенно верно! — Орешкин был очень рад, что эти люди быстро и точно выделили главную изюминку его плана. — Среди людей Мюррея будет только человек десять — двадцать, которые будут информированы хоть о чем-либо. Одни из них будут знать, что некая организация мусульман хочет помочь Движению деньгами, — но хочет сделать это инкогнито, сохранив все это в тайне, следуя доброй мусульманской традиции. Другие получат помощь информацией от людей, которые являются прагматиками, и думают «А вдруг?!», — то есть которые просто хотят себя обезопасить относительно превратностей политической конъюнктуры. Третьи… да, впрочем, все это подробно описано в прилагаемой справке.

— Расскажите нам подробнее о схеме управления самим Мюрреем. — попросил тот самый молодой шейх.

— Прежде всего прошу Вас вспомнить портрет Мюррея — (С-Отн(П-Топ((рациональный, этический, интуитивный, экстраверт). Как Вы помните, он из всего богатства окружающего мира воспринимает только ту информацию, которая описывает состояние взаимодействий — взаимоотношений между конкретными, вполне определенными объектами. На уровне человека — (то эмоции во всем их спектре. Все богатство мира для Мюррея сведено к эмоциям! Эмоции — вот получению чего посвящена вся его деятельность. Он действует, чтобы «получить» эмоции самому и «сделать» их (желательно, — приятные!) всем другим вокруг себя. Отсутствие эмоционального поля данный тип воспринимает как полное отсутствие информации вообще — тогда он «слеп и глух», и всеми своими силами стремится достичь в системе, которая доступна его управлению, «эмоционального состояния»: то есть либо сохранять существующее состояние взаимоотношения между составляющими систему компонентами (если (та эмоция «приятна»!), либо — изменить такое состояние на другое (если (та эмоция — «неприятна»).

Наконец, этот тип личности крайне неуютно чувствует себя в условиях, когда ПРАВИЛА ИГРЫ ему неизвестны. Он ищет людей, которые такие правила ему разъяснят. И при этом он хочет, чтобы такие правила игры были бы уже «общепринятыми», нормативными.

Но сам Мюррей в Президентской гонке участвует ВПЕРВЫЕ! Это для него — НЕИЗВЕСТНЫЕ ПРАВИЛА ИГРЫ! Вот как раз на этом мы и сыграем. Он ПОЛУЧИТ необходимые разъяснения, и притом КАК РАЗ В ТАКОМ ВИДЕ, какой он максимально хорошо понимает. То есть как раз в том виде, который ему не только понятен, но и который ЕДИНСТВЕННО ПРЕЕМЛЕМ для него.

В Движении есть некто Айвен Брисли, православный священник, член Совета Движения. Он имеет тип личности (П-Мемб(С-Отн((иррациональный, сенсорный, этический, интроверт). Так вот, деятельность этого священника выражается как раз в рамках именно той компоненты информации, которую только и воспринимает Мюррей! Фактически, Айвен Брисли, своей деятельностью либо фиксирует («консервирует»!) нужные ему эмоции, либо — создает их ((то, конечно, на уровне отдельных людей). Образно можно сказать, что такой тип личности стремится в своей деятельности организовать такой способ взаимодействия со своим окружением, при котором он получал б(такие наиболее «комфортные» сенсорные ощущения, при которых ему — было б(максимально «уютно». А выражается такая деятельность в том, что данный тип стремится всем людям, которые включены в его собственное «психологическое» пространство, создать наиболее подходящие ДЛЯ НЕГО САМОГО (!) условия.

Говоря по существу, Айвен Брисли является естественным ПЕРЕДАТЧИКОМ информации для Мюррея. А Мюррей — воспринимает ЛЮБУЮ такую информацию как имеющую крайне высокие приоритеты, как ОТКРОВЕНИЕ. Как именно то, что и нужно делать. И он — ДЕЛАЕТ. Без дополнительного осмысления, без раздумий. Другими словами, информацию, идущую от Айвена Брисли наш Вашингтон Мюррей воспринимает как РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ и выполняет ее КАК ПРИКАЗ. То есть — относится к ней НЕКРИТИЧЕСКИ.

— Так этот Брисли и есть наш человек? — старому шейху показалось, что он поймал Орешкина на несоответствии, и голос его зазвенел злорадством.

— Нет! Он действительно совершенно искренне отдает все свои силы и знания на благо развития Движения! Он — не наш человек! — Василию Степановичу доставило удовольствие увидеть, как смутился старый шейх.

— Наш человек — это бывший мой коллега по ГРУ Михаил Маргащук. Он имеет тип личности (С-Мемб(П-Отн((иррациональный, сенсорный, этический, экстраверт). Его прикрытие — роль «независимого» журналиста из России. Господин Маргащук уже на протяжении нескольких месяцев контактирует с Брисли. Они много говорят о России, о ее внутренней политике, о жизни «простых людей» в России. Они вместе вхожи в гольф-клуб «Дельфин», и каждую среду в обязательном порядке разыгрывают между собой партию: так Брисли тренируется в русском языке. Вне пределов этого гольф-клуба они встречаются изредка, — и только на официальных пресс-конференция. Так что такое знакомство может быть охарактеризовано как знакомство весьма поверхностное, — «шапочное», как говорят в России.

— А почему Вы думаете, что Брисли будет выполнять наши распоряжения, переданные через господина Маргащука? — это не унимался все тот же молодой шейх.

— Разрешите мне привести характеристику отношений между типами личности господина Брисли и господина Маргащука. Такие отношения симметричны, — поэтому я буду описывать лишь только то, как господин Брисли воспринимает нашего господина Маргащука. А сам господин Маргащук господина Брисли НЕ ВОСПРИНИМАЕТ ВООБЩЕ НИКАК: он осознает ситуацию и умело пользуется ею.

Собственно, такие отношения очень хорошо охарактеризовал еще Зигмунд Фрейд, когда описывал отношения между Эго (Я) и Ид (Оно), — только в нашем случае нужно учесть, что в нашем случае Я и ОНО — это РАЗНЫЕ ЛЮДИ.

Поэтому мотивация поведения господина Маргащука при таком типе отношений для господина Брисли всегда остается загадкой. И вместе с тем, для господина Брисли господин Маргащук кажется исключительно привлекательной личностью! Обусловлено это той причиной, что господин Маргащук «видит» как раз именно то, что очень хотел бы «видеть» сам господин Брисли, что наш Маргащук делает как раз именно то, что хотел бы уметь делать сам господин Брисли! Господин Маргащук умеет изменять дистанцию общения между людьми, он умеет то натягивать, то отпускать вожжи управления конкретными объектами в необходимых случаях, — тогда как господин Брисли к этому стремится как к чему-то «совершенно недостижимому», — для него, конечно. И так — по всему спектру описания Реальности! Фактически, наш господин Брисли берет от господина Маргащука НОРМАТИВ ПО УПРАВЛЕНИЮ ОТНОШЕНИЯМИ. Отношениями в широком смысле этого слова, — начиная от отношений между людьми и заканчивая отношениями между структурами власти. К тому же господин Брисли — это человек с весьма заниженной самооценкой, которому постоянно кажется, что все вокруг него уже давно все поняли — а сам он только сейчас до этого додумался. Это также немаловажная причина, по которой он с повышенным вниманием воспринимает все, сказанное господином Маргащуком: ему кажется, что так он получает возможность «блеснуть НОВЫМ» перед СВОИМИ. Для господина Брисли вообще характерно, что он постоянно «сортирует» людей, переводя их постоянно их категории «своих» в категорию «чужих» и обратно, — поэтому-то он с такой легкость и пошел на контакт с господином Маргащуком. — улыбнулся Василий Степанович.

Минутку он помолчал, а потом добавил:

— Полное понимание достигается только тогда, когда общение идет на достаточно поверхностном уровне, — как раз поэтому господин Маргащук и не идет на сближение с господином Брисли, — а такие попытки тот уже предпринимал неоднократно. Необходимость удерживать «длинную дистанцию» при общении вызвана тем обстоятельством, что, например, в тех вопросах, где господину Брисли хочется зафиксировать отношения между людьми или отношения между какими-то конкретными объектами — да хоть бы между структурами своего Движения — нашему господину Маргащуку хочется ему возразить — и настаивать на их постоянном изменении. Конечно, господин Маргащук подавит в себе это желание, — но господин Брисли хороший физиономист — это характерно для его типа личности — и может это увидеть, и тогда у него возникнет подозрение в неискренности нашего Маргащука… Поэтому близких контактов следует избегать.

В заключение своего рассказа Орешкин пригласил слушателей к столу, на котором возвышалась горка тоненьких папочек:

— Я предполагал, что вас может заинтересовать этот вопрос, и подготовил описание одного примера механизма срабатывания этой цепочки управления Мюрреем… Всего ОДНОГО при мера.

* * *

«…ЗАДАЧА:

Заставить Мюррея свое выступление на Дне Благодарения посвятить началу СВОЕЙ Предвыборной кампании.

СПОСОБ РЕШЕНИЯ:

Маргащук доводит до Брисли ИДЕЮ о том, что уже нужно начинать Предвыборную кампанию.

РЕАЛИЗАЦИЯ РЕШЕНИЯ:

Из стенограммы записи разговора между журналистом Михаилом Маргащуком и священником Айвеном Брисли, членом Совета Движения. СРЕДА, голь-клуб „Дельфин“. Маргащук: „У Вас в стране скоро начнутся Выбора Президента. А я все нахожусь под впечатлением книги, которую прочитал совсем недавно. Это известная книга Лиона Фейхтвангера „Братья Лаутензак“. В ней описан приход Гитлера к власти. Точнее — то, как он проводил ИЗБИРАТЕЛЬНУЮ КАМПАНИЮ. Как умно он построил ее План! (Пауза). Как умело он строил отношения с новыми людьми! Ведь все избиратели, — это те же его ВОЗМОЖНЫЕ НОВЫЕ ДРУЗЬЯ… (Пауза). Да и начинать нужно было пораньше: ведь ПРОТИВ него сплотилось столько политических партий! И все они хотели ему помешать… Но он собрался с силами, он собрал в кулак всю свою партию. Он дневал и ночевал в самолете! Он ЛИЧНО объездил всю Германию. ОН НЕ УПУСКАЛ НИ ЕДИНОГО ШАНСА ВЫСТУПИТЬ ПЕРЕД НАРОДОМ. Всегда перед людьми, всегда среди людей… Да сейчас за такого Лидера журналисты готовы были бы голову отдать! Такой типаж! Такое шоу! (Пауза) Ну, журналисты всегда падки на сенсацию: Вы слышали. что они говорили о России во вчерашнем выпуске новостей? Ну как же, — опять говорят о том, что наш Российский Президент полностью утратил контроль над территориями…“. (Дальше уже неважно: ИДЕЯ высказана как бы между прочим, и разговор переведен на другую тему, — но все же РОДСТВЕННУЮ прежней: аналогия идет на УРОВНЕ ИДЕЙ, а не слов!)

Из стенограммы совещания Совета Движения на следующий день. ЧЕТВЕРГ. Брисли: „Я бы хотел обратить Ваше внимание на то, что День Благодарения может быть рассмотрен в качестве исключительно удобного случая для начала Предвыборной кампании. Сейчас возможные претенденты еще молчат: у них вовсю ведется борьба внутри партий. А Мы можем выступить ЕДИНЫМ ФРОНТОМ. НИКОГО НА ПОЛИТИЧЕСКОЙ АРЕНЕ ЕЩЕ НЕТ. МЫ ОДНИ. ВСЕ ВНИМАНИЕ ПРИКОВАНО К НАМ. НАС СЛУШАЮТ ВСЕ. МЫ — ЕДИНСТВЕННЫЕ. ТОЛЬКО К НАМ ПРИКОВАНО ВСЕ ВНИМАНИЕ КАК НОВОСТЕЙ, ТАК И АНАЛИТИЧЕСКИХ ПЕРАДАЧ…“

Из выступления Мюррея, подводившего итоги в конце совещания: „КТО ПРИДЕТ ПЕРВЫЙ — ТОТ И ВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ ПЕРВЫМ. ЛЮДИ ЖДУТ ОТ НАС ПЕРЕХОДА К ДЕЙСТВИЯМ! И МЫ НЕ ИМЕЕМ ПРАВО ОБМАНУТЬ ИХ ОЖИДАНИЯ! НАРОД УСТАЛ ОТ ОЖИДАНИЯ — ОТ ОЖИДАНИЯ СПРАВЕДЛИВОГО И ДОСТОЙНОГО ЛИДЕРА. И Я ПРИДУ К НЕМУ! МОИ СЛОВА ДОНОСЯТСЯ ДО ЛЮДЕЙ БЕЗ ВСЯКИХ ИСКАЖЕНИЙ И КОММЕНТАРИЕВ. Я ГОВОРЮ ПРЯМО С НАРОДОМ. Я — ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫРАЗИТЕЛЬ ВОЛИ ЛЮДЕЙ. ТОЛЬКО Я И МОЙ НАРОД — МЫ В ЕДИНОМ ПОРЫВЕ СЛИВАЕМСЯ ВОЕДИНО..“. Как видно, Мюррей подхватил мысль, высказанную Брисли и превратил ее в РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ…»

* * *

Собственно, Василий Степанович Орешкин и не выдумывал ничего особо нового: в книгах Леонтия Кожухаря была описана не только общая теория организации управления «через третьих лиц» (и не только через третьих: в книге «Социальные технологии для XXI века…» было дано общее решение задачи по организации оптимального управления деятельностью произвольного человека при помощи заданного множества других людей), но также было приведено описание нескольких примеров.

Фрагменты из книги доктора Л. Кожухаря «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур».

ПАРАГРАФ 9.3: «Президентские выборы: влияния типа кандидата (на примере Украины)»..

…Пример 2. А это — пример управления который реально имеет место в одной из частных фирм. Уже около года тип (С-Мемб(П-КС(использует такую цепочку, чтобы «самому себе давать задания»:

(С-Мемб(П-КС(((П-Мемб(С-КС(((С-КС(П-Топ(

Тип (С-КС(П-Топ(- это Директор фирмы, который дает задания для типа (С-Мемб(П-КС(. Более того, руководитель фирмы — ЗАКАЗЧИК (это — название такого вида отношений между типами, при которых информация передается ТОЛЬКО В ОДНУ СТОРОНУ — и как раз от заказчика к исполнителю) для типа (С-КС(П-Топ(, то есть при непосредственном общении «с глазу-на-глаз» наш работник просто не сможет донести до него новую информацию (что неоднократно проверено на практике)! Интересно, что Директор фирмы даже не подозревает, что он уже год «находится под управлением» (то есть управление ним происходит настолько «естественно», что он принимает его за… свои собственные решения)…

ПАРАГРАФ 1.4: «Самоорганизация людей для выработки новых режимов управления (отношения между типами личности)».

…ОПРЕДЕЛЕНИЕ 10. Оператор ei из множества операторов {ei}, переводящий один тип 2-АИА в другой, будем называть ОТНОШЕНИЕМ между данными типами 2-АИА…

…ОПРЕДЕЛЕНИЕ 11. Произвольную последовательность операторов из {ei} будем называть СЛОВОМ (последовательность применения операторов — справа налево)…

…Нами также проведена апробация ряда СЛОВ для реализации управления. Например, уже год в одной из частных фирм для организации управления конкретным человеком — директором фирмы — применяется СЛОВО e13(e4 — такое СЛОВО было предложено нами как оптимальное при анализе конкретного состава типов людей в конкретной фирме. Необходимость в таком управлении была вызвана тем обстоятельством, что типы нашего «заказчика» (человека, задающего управление) и директора фирмы связаны асимметричным отношением e6, то есть наш работник фирмы не имеет никакой возможности передать информацию своему директору (информация идет лишь только от директора к нашему работнику фирмы). Интересно, что директор фирмы даже не подозревает, что он уже год «находится под управлением» (то есть управление происходит настолько «естественно», что он принимает его за… свои собственные решения). Отметим, что морально — этические аспекты этой проблемы нами были специально оговорены с нашим работником фирмы…

Описанное выше СЛОВО e13(e4 и было как раз тождественно тому способу управления, который Василий Степанович Орешкин использовал для управления Вашингтоном Мюрреем…

* * *

Орешкин вернулся отдохнувшим и посвежевшим. Он чувствовал, что уже соскучился по работе. За время отдыха он еще раз прокачал всю информацию, еще раз проанализировал все прошедшие события.

Василий Степанович давно замечал за собой такую особенность: Но только прочитав книги Леонтия он понял, что это являлось ТИПНЫМ для него (а тип его был (П-Мемб(С-КС(- иррациональный, сенсорный, логический, интроверт) Там это объяснялось тем обстоятельством, что активность людей его типа (логических интровертов) проявляется через производство состояний в отдельных конкретных объектах. В частности — им всегда хочется завершить начатое дело. Поэтому часто, — особенно если их деятельность занимает значительный промежуток времени, — они стремятся разбить дело на несколько ОТДЕЛЬНЫХ, логически связанных между собой последовательных этапов. При этом для таких типов личности чрезвычайно важно, что переходить от одного этапа к другому для них комфортно лишь только тогда, когда предыдущий этап ими уже ПОЛНОСТЬЮ ЗАКОНЧЕН.

Вот и сейчас время отдыха было Василием Степановичем использовано с пользой, — и это была еще одна из причин его хорошего настроения.

Он рассчитал все верно. Первый этап операции прошел успешно, — и это было весьма обнадеживающее начало. Последствий реализации уже одного этого этапа было достаточно, чтобы США ЗАМЕДЛИЛИ свое дальнейшее развитие.

Но скажется это не сразу. Пройдет три — четыре года, — и только тогда обнаружится, что в США не хватает людей, которых можно назначить на высокие руководящие посты взамен уходящих. Пройдет три — четыре года и обнаружится, что в соответствующих областях самых разных наук в США не сделано ничего из именно такого НОВОГО, которое можно было бы противопоставить сделанному в других странах. Пройдет три — четыре года, и только тогда ко власти придут люди, умения которых будет недостаточно для того, чтобы выбрать правильные и наилучшие решения («оптимальные или адекватные» — так теперь, вслед за Леонтием, предпочитал говорить Орешкин). Вначале это будет наблюдаться на местах, «в глубинке», на уровне отдельных штатов. Но уже тогда начнутся разногласия и активное противостояние между федеральной и местной властью… Народ начнет крайне быстро политизироваться, — вопросы политические внезапно приобретут для обычного, рядового гражданина приоритетное значение. Еще бы! Ведь ему говорят, что во всех его бедах, что во всех недостатках, с которыми он ПОСТОЯННО сталкивается в ОБЫДЕННОЙ ЖИЗНИ, виновато Государство! И что нужно менять — эту Государственную Власть, чтобы ему, гражданину, жилось в его родном маленьком городке лучше… Словом, начнется все то, что уже было при распада СССР, а потом в точности повторилось в России и на Украине, — да и вообще во всех странах СНГ.

Можно было бы тут и свернуть операцию…

Но ни Орешкин, ни его Заказчики ожидать не хотели. «Жить надо сейчас и сегодня!» — этого девиза Василий Степанович придерживался всегда. (Опять все по Леонтию: такие типы личности — сенсорики — живут только сегодняшним днем!) «Мы уже сейчас хотим увидеть плоды трудов своих!». А отступить теперь — особенно, когда все получилось?! Никогда!

Теперь следовало ПОДТОЛКНУТЬ США ближе к границе, за которой следовали уже НЕОБРАТИМЫЕ последствия. Собственно, в этом и заключалась суть второго этапа операции. Того, которым теперь и собирался заняться отдохнувший Василий Степанович.

* * *

На коричневой глади стола ярко белела докладная записка.

— Ага, это наши корейские друзья. — понял Орешкин, увидев красный оттиск иероглифов в верхнем углу на титульной страницы. — Посмотрим, что сейчас делается в Штатах.

Он верил результатам этой Аналитической группы, работавшей на проводимую им Операцию в Институте Империализма при ЦК Рабочей партии в Корейской Народно — Демократической Республике. В эту группу входили только люди, которые обучались и стажировались еще в СССР, в Институте США и Канады АН СССР. Там же они все и защищали свои кандидатские, а потом и докторские диссертации. Советская Школа Американистики, собственно, сегодня и сохранилась только в Северной Корее, где доживали свой век покинутые всеми своими прежними покровителями «специалисты по США». Они не были нужны даже своему государству: Великого Продолжателя Пути Великого Чучхэ не интересовала достоверная информация о положении дел в США! К тому же внутри Северной Кореи никто вообще не имел никакой информации и том, как живет окружающий мир. А высшее руководство страны давно уже выговорило себе в США «ежегодную плату» в размере 1 миллиард долларов. Плату за то, что Северная Корея не распространяет по всему миру технологии изготовления баллистических ракет и ядерного оружия. США согласились, — это было дешевле, чем тратить потом сотни миллиардов на модернизацию уже СВОЕЙ системы противоракетной обороны.

— Тем более, что лет через 20 их технологии безнадежно устареют, и мы сможет безболезненно для наших интересов снять этих подонков с дотации. — так с военной прямотой высказался тогда Начальник Объединенных штабов.

Понимали это и в Северной Корее, — и стремились расширить свои контакты с «обиженными» на США странами и с оппозиционными к ним общественными движениями.

Вот поэтому Аналитическая группа Института Империализма и получила указание Красного Солнышка Ким Чен Ира подготавливать докладные записки с периодичностью раз в неделю и отсылать их с нарочными. А на самого Ким Чен Ира вышли через его арабских покупателей, — продажей Северной Кореей тактических ракет США не интересовались. (Да, к тому же, нельзя же было лишать Северную Корею ВООБЩЕ ВСЕХ источников доходов, — тогда пришлось бы взять ее «на дотацию» полностью!) Ни Ким Чен Ир, на тем более члены Аналитической группы ничего не знали об операции. Но с каким энтузиазмом в Аналитической группе схватились за работу!..

* * *

Докладная записка № 24–97.

…Особо следует выделить совершенно неожиданный для аналитиков США успех общественного Движения «Черные Мусульманские Христиане». На последних выборах в Конгресс, состоявшихся два дня назад, оно провело 3-х сенаторов и 7-х конгрессменов. Такой успех совершенно изменил соотношение сил на правящем Олимпе. Ни республиканцы, ни демократы не могут скрыть своей растерянности. Выпуски новостей, телеинтервью и ток-шоу переполнены сведениями как о самом Движении, так и о его лидере Вашингтоне Мюррее. Крупнейшие аналитики всего мира сходятся на том, что, начав Президентскую кампанию так рано, Мюррей сделал чрезвычайно правильный ход и выиграл. Рейтинг самого Вашингтона Мюррея возрос до 20 % и продолжает расти…

…Разгорается скандал вокруг сексуальных похождений нынешнего Президента США. Совершенно неожиданно здесь начали проявляться политические интересы. Две прежние любовницы Президента объявили о возобновлении судебного процесса против Президента, обвиняя его в нанесении им значительного морального и физического ущерба. Объясняют они возобновление закрытых год назад судебных процессов тем, что Вашингтон Мюррей открыл им глаза на «истинное положение дел и всю глубину их нравственного падения». Но при этом «они — жертвы, и вся ответственность должна лечь на этого распутника», а также что «они ЖЕРТВЫ МОРАЛЬНОГО НАСИЛИЯ со стороны Президента» — имеется в виду, конечно, Президент США. Если ранее общественное мнение было — после известного эпизода с Биллом Клинтоном — в основном безразлично к таким событиям, то теперь, когда во всем этом начал проявляться ПОЛИТИЧЕСКИЙ оборот, внимание населения к резко возросло. К делу резко подключились также и представители Демократической партии — в отместку за травлю «своего», бывшего Президента США Билла Клинтона. Скандал прочно занял ведущее место в Капитолии. Внутри президентской команды царит растерянность, а сам Президент в своих телевизионных обращениях к народу способен говорить только об этом конфликте. Он очень сдал даже физически, — что хорошо видно на телеэкранах, несмотря на все усилия гримеров…

…Но достается не только Президенту США. В самом разгаре также широкая кампания в масс-медиа по освещению коррупции команды Президента. Однако гораздо интереснее другое: эта кампания получила чрезвычайно мощную поддержку по всей стране, и уже наметилась отчетливая тенденция к переносу акцента на КОРРУПЦИЮ МЕСТНОЙ ВЛАСТИ. А это уже является темой, которая прямо и непосредственно затрагивает каждого жителя США!..

* * *

Василий Степанович медленно положил докладную записку на стол.

Потом потянулся, встал из-за стола и прошелся по кабинету. Постоял возле окна, вглядываясь в синеющие недалеко вершины гор. Он улыбался и думал.

«Ну что ж, все идет по плану. Президент США — этический тип, то есть принадлежит как раз к такому типу личности, который не способен работать в условиях конфликта и эмоционального дискомфорта, — любой конфликт „затягивает“ его, привлекая все внимание и оттягивая все физические и моральные силы Президента на его преодоление. К тому же Президент — как рациональный тип личности — не умеет сам разгадывать навязываемые ему НОВЫЕ ПРАВИЛА ИГРЫ. И, вследствие этого, его команда состоит преимущественно из таких же людей — людей, которые хорошо и быстро решаю СТАНДАРТНЫЕ СИТУАЦИИ. Но когда ситуация является новой — вот тогда они теряются… Подытожим: вот таким образом и сам Президент, и его команда выведены из начатой БОРЬБЫ ЗА ВЛАСТЬ практически полностью.»

— Я все-таки заставил их плясать под мою дудку! — с удовлетворением медленно сказал Орешкин.

Вот и кампания борьбы с коррупцией и некомпетентностью уже переходит на местный уровень.

«Погодите еще немного! В СССР тоже многое начиналось с „Узбекского дела“!» — улыбался Василий Степанович Орешкин — но вслух этого говорить он не стал. — «Но главное в том, что имя Вашингтона Мюррея и его общественное Движения „Черные Мусульманские Христиане“ связаны со всем этим намертво! Теперь каждый человек в США будет ежедневно слышать их по многу раз: сначала как о будущем президенте, потом — как разоблачителя безнравственности Президента (а сексуальные скандалы — это как раз то, что всегда привлекало КАЖДОГО американца!). И, наконец, как единственного человека, который не только способен преодолеть коррупцию в родном городе каждого американца, но и который обладает необходимыми возможностями для этого в виде своего общественного Движения! Вашингтон Мюррей УЖЕ СЕЙЧАС Президент США: он УЖЕ СЕГОДНЯ вошел в жизнь каждого американца! Через пару месяцев к нему ПРИВЫКНУТ — и американец просто уже не сможет представить себе жизнь без него!..»

Василий Степанович, переполненный чувствами, опять прошелся по кабинету. Ноги сами привели его к окну. Он остановился возле него. Потянулся, заложив руки за спину, чтобы распрямить позвоночник.

«Ай да Леонтий! Кто бы мог подумать, что он сумеет разработать такую мощную штуку! Все идет строго по его теории. Вот если бы все это — да нам в ГРУ эдак хотя бы в середине 80-х! Уже давно жили бы во Всепланетном СССР!»

Часть 2. Лицом к лицу

Глава 7

Полковник Риббок любил время от времени переставлять мебель в своем кабинете. Делал он это всякий раз, когда приходилось слишком долго — по его мнению — ожидать развития событий. Вот и сейчас он пытался развернуть стол таким образом, чтобы дверь находилась с левой его стороны. Стол был большой и тяжелый. Старинной работы, с резными ножками. Двухтумбовый. Столешница была сделана из австралийского эвкалипта, вследствие чего в кабинете всегда стоял несколько пряный и дурманящий запах леса. Полковник любил этот запах. Он вообще был крайне чувствителен к запахам: некоторые его раздражали, а некоторые нравились ему чрезвычайно. Но он уже и не помнил, чтобы ему встречались запахи, к которым он был бы равнодушен.

Стол поддавался туго: полковник уже более часа возился с ним. Конечно, он мог вызвать работников внутренней службы, — и те буквально за пару минут сделали бы все, что ему нужно. Но весь смысл таких перестановок мебели в том-то как раз и состоял, чтобы сделать все самому!

— Ну что ж, придется все-таки вынуть из стола все. — негромко пробормотал он.

Делать этого не хотелось, — но куда деваться?!

Через полчаса все, что было в столе, — документы, листы бумаги, канцелярские принадлежности, личные вещи и безделушки (а их полковник никогда не выбрасывал, и за более чем двадцать лет его работы в АНБ таких безделушек скопилось предостаточно) были расставлены по углам комнаты. На полу, на полках, на столиках, на стульях и креслах — всюду был «рабочий беспорядок»…

Однако когда из стола был вынут маленький бордовый блокнотик, Риббок долго держал его в руках, а потом положил его на стол, придвинул стул поближе, сел на него и задумался.

Джоанн Кертис… Он тогда уже был женат, — и даже ожидал своего первого сына. Она ему нравилась, — хотя, конечно, он совсем не собирался бросать свою Лауру. А вот Джоанн вцепилась в него как кошка. Вцепилась сразу же, как только увидела первый раз. Вцепилась так, что он уже еле отбивался от нее.

И тут — эта самая злополучная операция… Они участвовали в атаке на один из главных командных пунктов движения Сендеро Луминоса в Аргентине, — США хотели пресечь один из каналов распространения наркотиков в свою страну. К операции были подключены многие спецслужбы, — не только ЦРУ, — которое, собственно и разрабатывало план операции, — но также ФБР и даже АНБ. Вот как раз АНБ и представляли он с Джоанной. Теперь-то он понимал, что операция уже изначально была обречена на безусловный провал! Когда столь большое количество разных организаций собирается в один кулак, но при этом каждая их них действует по распоряжению своего собственного командования и подчиняется своим собственным правилам, — надеяться на успех не приходится. Разве что на чудо.

Но в тот раз чуда не произошло…

Они с Джоанной остались вдвоем: остальные были убиты в короткой и ожесточенной схватке, — практически без выстрелов, когда враги сходились один к одному, грудью в грудь. И времени оставалось только — чтобы выхватить нож… (Уже много лет спустя он узнал, что охрану лагеря террористов возглавлял бывший сотрудник команды «А» из бывшего ГРУ уже распавшегося к тому времени СССР, — тогда был как раз тот период, когда много таких специалистов странствовали по свету в поисках не столько счастья, сколько денег…)

…Они бежали сквозь джунгли, напрягая последние силы. У Джоанн кровью из распоротого бока пропитались даже брюки. Риббок видел, что если не остановиться, она не протянет и полчаса такой гонки.

И он остановился. Они залегли за небольшой грядой сбоку от тропинки, куда они добрались последним отчаянным броском, оставившим их почти совсем без сил. Риббок даже не успел перевязать Джжоанн, когда на тропинке показались преследователи. Их было пять человек. Джоанн захрипела в агонии. Он посмотрел на нее. Глаза Джоанн молили: спасайся сам!

У Риббока даже сейчас, когда он вспоминал этот взгляд, пробегала огненная полоса вдоль спины. А тогда он резко вскочил в полный рост и закричал. Закричал настолько страшно, что преследователи остановились, как вкопанные. И так и стояли, пока он стрелял в них. Он сделал всего пять выстрелов, — по одному на каждого их них.

Когда он нагнулся к Джоанн, она была уже мертва.

Он еще долгих три часа нес то, что раньше называлось Джоанн, до пункта сбора. С того времени он и стал чувствителен к запаху… Но тело Джоанн было похоронено на родной земле…

А на память он взял себе ее маленькую записную книжку, в которой Джоанн записывала рецепты, — готовить она не умела совсем, но после знакомства с ним — начала лихорадочно учиться этому. Для него…

С тех пор они с Лаурой всегда вечером 5 ноября на полчаса выключают свет и 30 минут сидят в темноте, при свечах. Сидят молча. В память Джоанн.

… Риббок очнулся от нахлынувших воспоминаний, положил записную книжку на полку и опять принялся за стол. И тут он понял, что сдвинуть его опять не удастся.

— Ну что ж, применим мой любимый способ. — упрямо пробормотал он. Ему уже не раз за свою жизнь приходилось сталкиваться с этой проблемой — и он знал, что нужно делать.

Он достал из шкафа 4 пластмассовых крышечки, — вот они и опять пригодились ему. Поднял угол стола и подставил одну крышечку под его ножку. Точно также поступил и с остальными ножками.

Теперь стол стал послушен, и полковник быстро переставил его на нужное место. Потом отошел к двери, посмотрел.

— Вроде неплохо. — остался доволен он своей работой.

…Через сорок минут кабинет был как новый, и полковник Риббок весело расхаживал по нему, привыкая к НОВОМУ виду своего кабинету и осваиваясь в нем.

Полковник имел тип личности (П-Отн(С-Мемб((рациональный, этический, сенсорный, интроверт), то есть он воспринимал из всего богатства окружающего мира только отношения между конкретными объектами. А если отношения между такими конкретными объектами какое-то время оставались неизменными, — например, когда на работе все было без изменений, новых вещей не покупалось, новых бумаг не поступало, — тогда он организовывал свою деятельность таким образом, чтобы добиться изменения привычных отношений между какими-либо старыми, ставшими уже привычными объектами. Например, — переставлял мебель: после такой перестановки ему приходилось ЗАНОВО привыкать к жизни в такой НОВОЙ обстановке, — то есть — заново ФОРМИРОВАТЬ НОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ между предметами…

* * *

В конце дня прибыл курьер из службы связи АНБ, и Риббок понял, что полностью насладиться сделанной им перестановкой ему уже не придется. Но теперь уже это его мало волновало — ожидание кончилось, и новой информации теперь будет предостаточно.

И это оказалось действительно так: письма, разосланные в иностранные службы безопасности, принесли свои первые плоды.

Первым откликнулся МОСАД. Это было и неудивительно: Израильская разведка всегда жила в условиях непрерывно ведущихся военных действий, и, остановись она хоть на секунду, могло последовать незамедлительное арабское вторжение в страну.

«…Ваше письмо объясняет явление, которое мы зафиксировали более года назад, но до сих пор так и не смогли объяснить…

Уже 14 месяцев мы наблюдаем странное затишье среди террористических организаций, ранее активно действовавших против Израиля. Все крупные террористические организации резко свернули свою террористическую активность. Более того: они существенно облегчили прием новых членов и перешли к обучению новичков по программам ВОЕННЫХ организаций…

Одновременно мы уже 10 месяцев наблюдаем повышенную перекачку денег в США из ряда арабских стран, а также от ряда арабских террористических организаций…»

— Похоже, мы хотя-бы теперь знаем, среди кого искать террористов. — понял Риббок. — Надо срочно найти Мишель. Для нее отпуск окончился тоже…

Остальные члены группы Риббока оставались всю эту неделю на своих местах.

* * *

Еще в прошлое воскресенье Мишель получила письмо по электронной почте, заставившее ее немедленно уехать в Пендлтон, штат Орегон.

Письмо было от адвоката Айрин Мохаши и содержало довольно странное известие. Два дня назад умер учитель Мишель по каратэ, основатель и глава школы Ди-Ай («искусство отвечать») в США, Хироширо Номуши. Его тело было в тот же день кремировано.

Однако самое неожиданное заключалось в том, что главой своей школы после смерти он назначил именно Мишель — особо оговорив это в завещании, составленном по всей форме.

Известие о смерти Номуши взволновало и очень расстроило Мишель, — хотя она и была давно уже готова к тому, что восьмидесятилетний сенсей скоро должен покинуть этот мир.

Вторая же часть письма повергла ее в немалое удивление. Она такого назначения никак не ожидала! Тем более, что Номуши при жизни никогда не говорил с ней по этому поводу.

Мишель еще некоторое время сидела перед компьютером, глядя на пустынный уже экран.

…Вот она, еще школьница младших классов, впервые переступает порог дожо — в него на время тренировки волшебным образом превращался маленький спортивный зал их школы. Они, девочки и мальчики, впервые в своей жизни одетые в новенькие карате-ги, чистенькие и выглаженные своими родителями, выстроены в одну линию. Они стояли, боясь шелохнуться.

Перед строем сидел на коленях старичок (в сейдза, — как узнала она уже потом название такой позы). Среднего роста, коротко, как и многие японцы, пострижен. Большие уши лопухами торчали по обе стороны его головы. Глаза полуприкрыты. Дремлет? Нет! Внимательно разглядывает строй. Вот его взгляд остановился на Мишель. И вдруг старичок подмигнул ей! Она даже вздрогнула и опустила глаза. Не может быть! Она снова из-под бровей метнула быстрый взгляд на старичка. И опять увидела полуприкрытые веки. Показалось?!

Она так и не успела спросить сенсея Номуши об этом, — просто никак не могла собраться, все забывала за разговором при встречах с ним. А теперь уже и не сможет спросить никогда…

Но неужели сенсей Номуши увидел в ней что-то настолько важное уже тогда?! Еще лет семь назад, до того, как она начала уходить «в глушь» на свои особые тренировки, она бы просто посмеялась над таким предположением. Но сейчас она уже не была так уверена в невозможности этого, казавшиеся ей ранее столь нелепым, предположения…

…Мишель была поздним ребенком в семье. Она родилась, когда ее родители совсем уже отчаялись иметь детей. Она была первой, — а затем дети посыпались как из рога изобилия. Погодки. Она и еще трое ее младших братьев. Поэтому-то она и была обречена на вечное одиночество: все свое внимание мама и отец направляли на ее младших братьев. Но, странное дело, это ее не особенно огорчало.

Она любила играть одна. Она сама придумывала себе игры, — порой по пол дня играя во дворе какой-нибудь ниточкой. Когда она подросла, она остро почувствовала свою неприспособленность к так называемому «американскому образу жизни». Она не любила вести активный образ жизни, когда с энтузиазмом набрасываешься на работу, стремясь преодолеть все трудности и — обязательно! — занять ПЕРВОЕ МЕСТО. Первое место во всем: по обучению — в классе, а потом и в школе, в спорте и — особенно — в соревнованиях, затем — в университете, в бизнесе, — да и вообще, во всем… Ей не нравилось участвовать во всех этих «командах поддержки» — прыгать и неистово визжать, пока ребята из их класса проигрывают на бейсбольном поле старшеклассникам. Ей не нравилось часами перемывать косточки парням и старшеклассникам в девчоночьих разговорах с подружками из их класса. И, наконец, у нее очень рано обнаружилась черта характера, ну совершенно уже неподходящая для успеха в жизни: она была абсолютно лишена азарта и соревновательного духа…

Когда Мишель что-то делала — то стремилась выполнить его так, как она умет. И только! Если же это нужно было делать в гонке, стремясь опередить других, — она, если только представлялась хоть малейшая возможность, вообще отказывалась от борьбы. Она не терпела работать «из-под палки». Когда же ее принуждали к этому, — она всегда сопротивлялась. Когда была маленькая — плакала. Когда стала взрослее — замыкалась в себе и пыталась убежать «с глаз долой»…

Она вообще любила смотреть на жизнь как-бы «со стороны». Именно не участвовать в ней актером, — а оставаться зрителем, выходя «на сцену» лишь в случае крайней необходимости. Тогда, когда ничего другого ей уже не оставалось. Когда без нее дело сделано не будет вообще. Но, как только необходимость в ее непосредственном участии заканчивалась, — как только она сыграла свою роль, — она тут же «спускалась в зрительный зал» и, уютно устроившись в кресле, снова принималась наблюдать за «представлением» со стороны…

Но вот что у нее получалось — так это сводить воедино самую разную информацию. В школе она не имела никаких проблем с обучением. Точнее, в школе она просто не училась. Она посещала школу, — но все домашние задания занимали у нее не более 30 минут. И то — только письменные задания. Устные — она уже с 4 класса просто совсем не учила: ей было совершенно достаточно того, что она прослушивала урок в школе, да еще посмотреть в учебник 5 минут, — как раз то время, пока учитель идет к столу после звонка.

Единственное, чего она не любила — это заучивать напамять разные там даты, названия, и все такое…

В каратэ она нашла то, что всегда любила. Она не стремилась, как другие дети, «увидеть» противника и «побить его». Или же — «защищаться от его ударов». Она просто оттачивала технику, рассматривая ее не более чем упражнения, способные соединить воедино мысль и движение. Способные соединить воедино ВНУТРЕННЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ДВИЖЕНИИ С САМИМ ЭТИМ ДВИЖЕНИЕМ.

Участия в спортивных соревнованиях она старательно избегала. Тренер уже давно махнул на нее рукой. Собственно, тренером был не тот старичок-японец, а другой — молодой парень с черным поясом: старичок провел лишь только первое занятие, да еще прочел лекцию о том, что каратэ — это не средство «побить противника», а путь укрепления духа, и сразу уехал. Поэтому довольно скоро Мишель оказалась предоставленой практически только сама себе: тренер часами возился с подающими надежды энтузиастами, которые вечно ходили с синяками. А Мишель в дожо вскоре начала заниматься только одними ката…

Поэтому она впервые пришла на экзамен по получению квалификационного уровня уже только в университете, обучаясь на первом курсе факультета социологических наук. Собственно, она воспользовалась оказией, так как в том году в их университет приехал на один семестр читать лекции сам Хироширо Номуши, — тот самый старичок-японец. Они увиделись в университетском дворе, — и старичок именно ей медленно поклонился в японском полупоклоне. Она автоматически сделала то же, — и потом долго вспоминала, кто же это мог быть. Вспомнила лишь, уже придя на экзамен и увидав старичка в белом каратэ-ги, перепоясанном красным поясом. Она еще не успела оформиться в секцию — и поэтому скромно пристроилась в конце очереди желающих сдавать экзамен.

Когда, в самом конце, подошла ее очередь, она подала в качестве документа справку, выданную школьным тренером и написанную в самой обтекаемой форме (что-то вроде «…прозанималась в секции 7 лет,… знает все основные ката школы…»). Секретарь, увидев такой образец письма обтекаемого стиля, встала и подошла к столику экзаменаторов. Она еще не успела ничего сказать, когда сенсей Хироширо Номуши протянул руку, взял у нее эту справку, и, даже не заглянув в нее, положил на стол.

— Санчин. — громко произнес он название ката.

Мишель стала в стойку мусуби-дачи, сложила руки и закрыла глаза. Она чувствовала, как постепенно уходило все. И усталость после двухчасового ожидания своей очереди. И гул голосов ребят и девушек, которые сдали экзамен раньше ее и теперь дожидались в дальнем конце зала объявления своих результатов. И даже сам зал. Оставалась лишь она, — а все вне ее превращалось в некий сплошной фон.

Начало ката пришло внезапно, как будто само тело, вне ее желания, начало плавно переливаться из одного состояния в другое, четко фиксируя на мгновение ту или иную каноническую форму стоек, нападающих и защитных положений. Слышалось лишь только громкое, отчетливое, мощное ДВУХСТАДИЙНОЕ дыхание. Именно то дыхание, ради которого и уделяется столь много времени этому ката в школе каратэ годжу-рю…

Потом было ката Теншо, где тело, связанное неимоверным напряжением всех мышц, в своем движении уже не останавливается ни на мгновение…

Потом — остальные 8 ката школы каратэ Хироширо Номуши «Ди-Ай», стиль годжу-рю…

Последний поклон. Повернуться и уйти к студентам, дожидающимся результатов. Ее удивило, что гула голосов уже не было. Она встретила несколько весьма удивленных взглядов…

Но тут прозвучала команда, и все выстроились в несколько шеренг — в порядке сдачи экзамена. Как и всегда в таких случаях, были радостные возгласы успеха, были и горькие стоны неудач. А вот и ее фамилия. И опять все затихло.

— Мишель Статтон. — раздался громкий голос сенсея Хироширо Номуши.

И пауза.

А затем прозвучало решение комиссии:

— Четвертый дан.

Она автоматически поклонилась. И только затем пришло удивление. Не ослышалась ли она? Ведь всем известна консервативность школы Ди-Ай, особенно в случаях, когда человек долго не сдавал экзаменов. И всем известно, что никакие мольбы не помогут: в ЭТОЙ школе тебе присвоят ТОЛЬКО ТО, ЧТО ТЫ ЗАСЛУЖИЛ. Только то, что реально отражает твое умение.

Но выданный ей Диплом рассеивал всякие сомнения…

…А потом была долгая и спокойная беседа с Хироширо Номуши в его домике, который он снял неподалеку от университета. Разговаривали обо всем, — и прежде всего о социологии. Профессор Номуши оказался по своей научной специальности именно социологом. Для Мишель стало буквально откровением, когда он рассказал ей о разработанном им методе «параллельного изучения социальных процессов». Суть метода заключалась в том, что социальные процессы изучаются не так, как принято в школе или историографии, — то есть в их привязке к данной локальной территории. Чаще всего — к отдельной стране. Наоборот! Вместо этого изучаются социальные процессы, которые имели место с нескольких странах, — иногда даже и весьма отдаленных друг от друга!

Для Мишель удивительным оказалось также то, что, как следовало из исторических хроник, древний — дохристианский — мир нашей планеты оказался связан в единое целое гораздо более сильно, чем могло показаться на первый взгляд. Информация переносилась людьми, которые интенсивно мигрировали из страны в страну, из цивилизации в цивилизацию. А насыщенность таких миграционных процессов была просто поразительной. По этой причине новые знания практически мгновенно распространялись по территории материков…

Эта тема полностью поглотила внимание Мишель на весь период ее обучения в университете. Уже на старших курсах она опубликовала несколько статей, в которых доказывала, что технологический успех Европы и Северной Америки обусловлен как раз ИЗОЛЯЦИОНИСТСКОЙ ПОЛИТИКОЙ РАННЕГО ХРИСТИАНСТВА. Точнее, такая изоляционистская политика, которая выражалась в крайней, доходящей до вооруженного уничтожения, нетерпимости к людям, которые придерживались другой религиозной доктрины — так вот, такая доктрина оказалась БЛАГОМ, оказалась ПРУЖИНОЙ, раскручивающий научный и технический прогресс ЕВРОПЕЙСКОЙ Цивилизации…

Действительно, — если раньше на территории Европы присутствовало МНОГОБОЖИЕ, вследствие чего принять НОВОГО БОГА для человека не представляло никакой трудности, то теперь с появлением ЕДИНОГО БОГА, «чужой бог» вместе с его приверженцем оказывался «последователем сатаны». И такого «последователя сатаны» нужно было уничтожать физически, — как следствие проявления на Земле всеобщей, НЕБЕСНОЙ борьбы с Дьяволом.

Так прошло 15 столетий. И лишь тогда появился протестантизм, который снабдил КАЖДОГО ЖИТЕЛЯ Европы книгой, в которой описана ЕДИНАЯ КАРТИНА МИРА, — Библией, переведенной на РАЗГОВОРНЫЙ язык.

И только тогда, ОПИРАЯСЬ на эту — уже ПОВСЕМЕСТНО принятую, уже ПОВСЕМЕСТНО в Европе известную картину мира, Человек начал АКТИВНО ПРЕОБРАЗОВЫВАТЬ МИР. А вот именно для такого преобразования и понадобились Человеку технические средства. Вот поэтому-то и начал развиваться технологический прогресс…

Из ее научных работ следовало, что сейчас в мировой цивилизации создались условия для перехода к новому этапу — объединительному, когда все Человечество может заняться преобразованием Природы — СОВМЕСТНО. Этот вывод вызвал множество споров среди политических социологов в развитых странах мира и принес широкую известность Мишель в академических кругах.

Этой же теме была посвящена ее Докторская диссертация по политической социологии…

…Совершенно неожиданно для Мишель, после защиты диссертации ей предложили работать в АНБ. В Аналитическом отделе. После некоторого раздумья она согласилась. В ее задачу входило отслеживать экстремистские общественные движения в мире, — разные религиозные секты, тоталитарные группы, и все такое…

За годы работы в АНБ у нее появилось также и хобби. Один — два раза в год Мишель обязательно печатала в научно — популярных и популяризаторских журналах США социологические биографии ученых, как современных, так и «классиков». Журналы она выбирала такие, которые были близки к области деятельности этих ученых. За это время она приобрела известность и положение также и в этих кругах, — несколько ее статей были отмечены весьма похвальной рецензией в «Нью Йорк Таймс»…

Собственно, именно наличия такого хобби и стало причиной ее откомандирования в группу полковника Риббока.

* * *

Мишель приехала в Пендлтон, штат Орегон, вечером в понедельник. Несмотря на это, она сразу же поехала к Айрин Мохаши. Там ее ждал текст завещания Хироширо Номуши, а также его письмо.

«…Я понимаю Вашу занятость, Мишель, — но, вместе с тем, Вы и сами прекрасно понимаете, что лишь только с Вами и под Вашим управлением наша школа каратэ сможет продолжить свое существование и дальше, уже после моей смерти…

…Вам не нужно долго объяснять, что главное — это Учитель. То есть тот человек, который только и сможет дать ученикам ПОЛНЫЙ и ТОЧНЫЙ ответ на все их вопросы…

..В нашей школе лишь только Вы сможете выполнить эти обязанности…

…Собственно, нет необходимости в том, чтобы Вы осуществляли постоянное и безотрывное текущее руководство школой, — и прежде всего административное руководство ею. Как раз это вполне смогут успешно сделать другие мои ученики. Не хочу влиять на Ваш выбор, но рискну сообщить свое мнение по поводу возможной раскладки обязанностей между моими ведущими учениками…»

* * *

Все оставшиеся дни Мишель посвятила переговорам с людьми и новым назначениям. Следует сказать, что сенсей Хироширо Номуши подобрал на соответствующие руководящие посты в своей школе каратэ именно тех людей, которых выбрала бы и она сама, так что в этом плане никаких затруднений не возникло. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы юридически оформить соответствующие экономические документы и наметить планы дальнейшего развития школы.

Она впервые попробовала подойти к вставшей перед ней проблеме — организации управления организацией — в соответствие с требованиями своего собственного типа личности (который был (П-Топ(С-КС(- иррациональный, интуитивный, логический, интроверт). Прежде всего, она организовала Комитеты «по направлениям» — Технический, Тренерский, Судейский, Экономический и тому подобные. Затем — создала Комиссию по Развитию — рабочий орган по осуществлению руководства Школой. Он был составлен из всех руководителей различных Комитетов, и его задачей было определение как стратегических путей развития Школы, так и решение конкретных — тактических — текущих дел (в последние Мишель решила практически не вмешиваться вообще: теперь, после знакомства с книгами доктора Кожухаря, она уже знала, что для нее типно разрабатывать стратегические, долговременные планы, — тогда как тактические, текущие, кратковременные задачи по их реализации у нее, что называется, «не шли»).

В качестве своего секретаря — референта она взяла Рика Корнера. Это был как раз тот человек, на которого можно было возложить все то, что нужно было ей для успешного управления Школой. Рик Корнер был обязан: 1) готовить обзоры поступающей информации в письменном виде, 2) на основании «макета решения» — документа, который Мишель составляла, подытоживая заседания Комиссии по Развитию — составлять Проект Окончательного Решения (Рик также был обязан проследить, чтобы она внимательно прочитала его, выправила и подписала), 3) переключать на Мишель как можно меньшее количество внешних связей, самостоятельно переадресовывая их на других, — тех членов Комитетов, которые, собственно, и могли решить возникшие задачи, 4) напоминать Мишель о необходимости закончить оформление принятых решений, 5) самому рассылать готовое решение по всем необходимым адресам, и многое другое. Рику это было нетрудно по многим причинам. Во-первых, он давно уже выполнял неформальные обязанности «секретаря Школы», и, во-вторых, он имел тип личности (С-Мемб(П-Отн((иррациональный, сенсорный, этический, экстраверт), который как раз и был идеально приспособленный для такого рода деятельности.

За эту неделю Мишель успела более десятка раз выступить на собраниях в разных городах США, в которых рассказывала о жизненном пути сенсея Хироширо Номуши, его научных результатах (даже для многих членов Школы стало настоящим откровением, что Учитель был также и всемирно известным ученым!) и о его Школе. Было также подготовлено несколько телепередач с ее участием.

Участвовала она даже и в знаменитом ток-шоу «Женщины — Лидеры мира»: ведь это впервые женщина стала Лидером Школы Каратэ.

К своему удивлению, в Ньюпорт Мишель вернулась отдохнувшая и готовая к работе.

* * *

— Здравствуйте, миссис Стоун! — весело прокричала стайка ребятишек, возвращающихся из школы.

— Здравствуйте, сорванцы! — нарочито строго ответила им Маргарет Стоун. — Много ли двоек несете родителям в своих ранцах?

Ребятишки весело рассмеялись и умчались дальше — дома их уже ждал вкусный обед.

Такая сценка повторялась уже много лет подряд, — с тех пор, как Маргарет Стоун вышла на пенсию и поселилась в маленьком городке с громких названием Парадайзхолл в штате Луизиана. Она всю жизнь стремилась обосноваться в таком маленьком городке, — но все не складывалось… И только после смерти мужа, уже пенсионеркой, она переехала сюда.

И городок не обманул ее ожиданий. Ее приняли как свою еще тогда, когда она только в первый раз приехала в Парадайзхолл и завела первые — еще осторожные — разговоры о покупке дома. Местные жители и помогли ей выбрать, — именно такой домик, в каком она всегда и хотела жить. Они же помогли ей и обосноваться.

И вот миссис Стоун уже около десятка лет сидит днем на своей веранде, возвышающейся над низкими кустами сирени (ее любимыми цветами), под прохладной тенью тента. Она просто смотрит на протекающую мимо нее жизнь, — размеренную жизнь маленького городка. И отдыхает. Отдыхает всей душой. Истово.

За свою долгую жизнь она смертельно устала от суеты Больших Городов. Устала от постоянно тревожившего ее чувства опасности, когда окружающие так и стремятся вмешаться в твои дела. Устала от постоянного «духа соревновательности», который прямо-таки физически ощутимо витает среди жителей большого города. Устала от вечно орущих орд молодежи, которыми заполнены улицы Большого Города. Устала от того, что все время нужно кому-то что-то доказывать, нужно с кем-то все время спорить. Устала от того, что постоянно нужно было куда-то спешить, что постоянно, всю жизнь, ты куда-то опаздываешь. И никогда не знаешь, что будет через минуту! Что нужно держать ухо востро, ибо так легко можно проворонить свою УДАЧУ. А удача — это ДЕНЬГИ…

В Парадайзхолле она нашла все, что хотела. Она нашла все то, к чему стремилась ее душа. И вот это как раз и поняли местные жители! И как раз по этой причине миссис Маргарет Стоун была что называется ПРИНЯТА в местное общество — то общество, которое десятилетиями может считать «недостойного» человека ЗА ЧУЖОГО…

…А вот сейчас проедет на патрульной машине Курт Смитсон.

— Интересно, остановится ли он сегодня выпить со мной чашечку чая со льдом? — негромко спросила саму себя миссис Стоун.

— Здравствуйте, миссис Стоун! Какой жаркий день? И как Вы только выносите такую жару?! Не угостите ли чашечкой Вашего знаменитого чая со льдом?

Заглянул. Вот и хорошо! Можно скоротать несколько минут за приятным разговором!

— Здравствуйте, Курт! Как хорошо, что Вы заглянули! Как там Мери, как детишки?

— Спасибо, миссис Стоун! Мери затеяла большую стирку — с утра возится. Полли еще в школе, — она опять на полчаса два раза в неделю остается после уроков. Говорит, что школьный воздух помогает ей учить английский! Но я думаю, что она хочет опять получить первую премию на школьной олимпиаде! Ей так понравилось выступать перед нами!

— О! Полли у Вас очень умная девочка! И настоящая актриса! Я хорошо помню, как она читала нам Лонгфелло на прошлое Рождество! А с каким чувством она прочитала тот отрывок из «Хижины дяди Тома» на День Благодарения! Мы с миссис Черси даже плакали! И сейчас она, наверное, собирается преподнести нам всем незабываемый подарок!

— Да, Полли будет великой драматической актрисой! Она бы оставалась в школе подольше, — но учительница не рекомендует. Говорит — ребенку нужно гулять.

— Что ж, это правильно! Мисс Дробстон очень строгая учительница. Строгая и справедливая. Вот уж будет кому-то примерная жена! Она, я заметила начала встречаться с молодым Вислоу?

— Да! Наконец-то! Кажется, у них серьезные намерения. Аксли Бирман мне говорил, что миссис Коул говорила ему, что миссис Тодд видела их вместе, прогуливающимися под ручку в парке, — знаете, в том, что возле Уошито. Ходили они себе по бережку, и молчали.

— Ну, тогда скоро быть свадьбе! Уж если девушка ходит с парнем под ручку, да еще и молчит при этом, — точно к свадьбе!

— Ну и слава Богу! Пусть им будет счастье!.. Ну что ж, спасибо за чай, миссис Стоун!

— Как, Вы уже уходите?

— Служба, миссис Стоун! Надо ехать дальше.

— Ну хорошо! Так я жду вас в среду к пирогу!

— Обязательно, миссис Стоун! Моя Джесси уже три раза спрашивала — когда же мы пойдем к миссис Стоун? У нее такой вкусный пирог! Вот малышня! Да и то сказать: о чем же ей еще думать в свои два с половиной годика?!

Стукнула дверка автомобиля, и сержант Курт Смитсон поехал дальше…

— Так, уже скоро четыре часа пополудни. Значит сейчас старый Клич пойдет в магазин за бутылкой пива, — и на обратной пути, конечно же, завернет немножко поболтать. — миссис Маргарет Стоун любила комментировать для себя события, которые уже давно незыблемо вошли в ежедневный и неизменный распорядок ее жизни.

День катился к вечеру. Над Парадайзхоллом, будто оправдывая его название («Райский уголок») царило спокойствие и размеренность.

Это была настоящая Америка с ее настоящим АМЕРИКАНСКИМ ДУХОМ. Ради того, чтобы жить в таком месте, большая часть американцев готова десятилетиями тяжело трудиться… Они знают, что эта тихая пристань их обязательно дождется…

* * *

Морис Бар сидел в бистро уже четвертый час. Он считался среди своих коллег по группе «Си» второго управления контрразведки «удачливым малым» Удачливым во всем, — от работы и до девочек. Особенно до девочек! И что такое в нем было?! Худой, сутулый, с морщинистым лицом (и это в его-то неполные 30 лет!), с вечно всклокоченными волосами. И однако ж, каких только красавиц он не заволакивал в свою постель! Вот и сейчас, стоит подумать о Жаклин, как…

На лице Мориса Бара никогда ничего нельзя было разобрать. Поэтому многие — даже те, которые работали вместе с ним многие годы — были бы чрезвычайно удивлены, если бы могли узнать, что Морис ведет с самим собой постоянный внутренний разговор. Вот и сейчас, по привычке, он разговаривал.

«Но об этом потом. А сейчас, похоже, придется побегать.

Из дома — наискосок, через площадь, быстро вышел молодой человек — по виду типичный француз лет 35 — и сел на мотоцикл. Что ж, пока он заведется, я смогу не спеша дойти до своего мотороллера. Почему я так уверен этом? Ну, хорош бы я был, если бы за это время не вывернул ему свечу! Немного, буквально на восьмушку оборота. Однако ж теперь у меня есть время.

Удачливость, удачливость… Надоели мне до чертиков такие разговоры. А как надоела мне вся эта зависть! Все достигается большим трудом. Вот и за Жаклин пришлось побегать! Да еще как! И нипочем она бы не согласилась, если бы…

Все, завел, наконец! И долго же ты возился, дурашка. Так недолго и всю задницу отсидеть на моем неудобном сидении. И дернул же меня черт взять такой мотороллер — все сидение продавлено… А говорят удачливость, удачливость… Да посадить бы их на такое сидение…

И куда же мы поедем?

Ага, вот тебе куда надо. Ну что ж, ты давай по центральным, а мы — боковушками, проулочками. Нам гоняться за тобой по центральным улицам — только зазря себя подставлять. Нет, мы все уж лучше проулочками… Чтобы нас и не заметили. Тем более, что сегодня, — я прослеживать буду лишь только последнюю четверть твоего маршрута. Так я думаю, конечно, потому что уже, кажется, даже знаю, куда это ты ездишь. Надеюсь что знаю, конечно… Редко ты по нему ездишь, редко. Не более чем два раза в неделю. И уж как-то очень осторожно. К чему это?…

В прошлый раз я был на красном мерседесе, — помаячил тебе немножко, а потом свернул на аллейку к замкам. Но успел увидеть, как ты заюлил по узенькой дорожке в сторону деревеньки Флори.

Но сегодня уж я узнаю точно, куда ты ездишь! Мой мопед хоть и неказист на вид, — но будет помощнее твоего мотоцикла с форсированным двигателем.

А вот и поворот на Флори. Повернем. Вот видишь птенчик, я опередил тебя на добрых 5 минут, — этого мне как раз хватит, чтобы ты еще издали заметил пыль от моего мопеда. Как видишь, я ничего не скрываю.

Ну вот и хорошо! Мы не испугались! Да и то, кого пугаться?! Какого-то придурка на мопеде?! Мы, такие крутые, на этих мошек даже внимания не обращаем! Так, проехал. А теперь проявим на лице испуг: еще бы, рядом на скорости добрых 100 километров в час промчалась такая махина. Хорошо, хорошо. Хватит, не пережимай с эмоциями. А теперь остановись. Еще больше испуга. Поехали, поехали. теснись ближе к обочине. Все. Дело сделано: теперь ты будешь помнить только тупого испуганного деревенского придурка, который не знает толка в этой жизни.

Постой, постой, а ведь я, кажется, теперь уже точно знаю, куда тебя черти несут! Ну так и есть! Это гнездышко опять полно! А ведь оно уже давно пустовало: после того, как три года назад я проследил как-то раз до этого самого дома группу „Скрябин“ (композитор русский какой-то, что ли? Или писатель?.. Нет, все же композитор). Однако те были совсем не композиторы. И не музыканты…

А теперь с радостными видом сворачивай к местной аптеке. Все! Осталось зайти в аптеку и взять пачку презервативов: на то он и деревенский дурашка, чтобы за презервативами ехать аж в другой город!

Зашли. Купили. С крылышками! И, с довольной рожей — да еще и газануть перед ихними окнами! И — сразу скорость где-то километров под 40! Вот я какой крутой!..

А те были совсем не музыканты: два взорванных поезда кое-что да значат. И взяли мы их далеко от Флори, так что хата осталась без подозрений. И вот опять улов. А мы уже и отчаялись дожидаться! Уже год, как сняли наблюдение.

Ну и что ж — все продуманное-то тогда осталось на месте!»

* * *

Начальнику группы «Си»

полковнику П. Ришару

..В домике под Флори обнаружены новые жильцы. Организует их прикрытие Лю Мошизон, вернувшийся три недели назад во Францию. До этого — прикрытие лежало на Ги Рошаре.

Вышли на группу вследствие наблюдения за Лю Мошизоном.

Предлагается организовать круглосуточное наблюдение по схеме, разработанной мной три года назад для этого же самого дома.

Майор Морис Бар

* * *

Сказать, что полковник Ришар вернулся с совещания у руководителя Службы Безопасности Франции сильно встревоженным, — это ничего не сказать.

Он был просто в ужасе, — пожалуй, вот наиболее точное определение его ощущения. Чтобы Штаты — да попросили о помощи?! Уже давно их способы, их методы, их операции по противодействию терроризму являлись образцом для подражания…

К тому же, совсем недавно, ФБР и ЦРУ провели просто блестящую операцию против арабских террористов, и практически полностью уничтожили всех ее «практикующих» лидеров, — полковник Ришар знал это наверняка, так как его ведомство оказало американцам весомую помощь. И вот теперь — все начинать заново?! Куда же котится мир?!

Допустить более 700 убитых?! (Этого, конечно, в письме не было. Но у Франции все же была своя собственная разведывательная служба. И притом не из самых плохих и беспомощных… Ну а в Конгрессе всегда полно утечек информации!)

И чтобы США — да у себя в стране?! В голове не укладывается!

Однако, если подумать, то ничего в этом удивительного нет…

«У себя во Франции мы бы также прохлопали подобное дело.» — подумал, успокаиваясь полковник. — «Да и, положа руку на сердце, кто может сказать, что он мог даже допустить подобное развитие событий?! Погоди, ну и как же с этим бороться, если это все коснется НАС?»

И ледяной холодок пополз по спине полковника Ришара, прямо между лопаток. Он внезапно осознал, что эту задачу ему не решить. Ощущение было такое, с каким он сталкивался всего один раз в жизни, когда безоружным стоял перед дулом пистолета самого Абу-Нидаля… Тогда все обошлось — выручила начавшаяся неподалеку стрельба, но на всю жизнь остался на память шрам от сквозного ранения грудной клетки, да еще это кошмарное ощущение собственной беспомощности…

Ладно, об этом будем думать позже. Теперь следовало продумать главное: имеется ли у его службы хоть что-то, что могло бы помочь США в этом вопросе. А вторую проблему — как организовать во Франции систему противодействия. подобному развитию событий — придется решать уже потом. Собственно, он понимал, что успешное решение второй проблемы напрямую зависело от вклада его самого и спецслужб Франции в решение первогй проблемы: полную информацию можно было получить только в США, — а дадут ли они ее зависело только от того, насколько полковник Ришар сможет им помочь в этом деле СЕЙЧАС…

Он долго сидел сначала за компьютером, а потом — за кипой тоненьких папочек, анализируя имеющиеся в его распоряжении данные.

Наконец, он выбрал как наиболее перспективные три папки…

А через два дня стало ясно, что в США надо срочно направить результаты наблюдений, полученные группой майора Мориса Бара.

В АНБ США.

…Нами удерживается под наблюдением небольшая мобильная террористическая группа из 12 человек…

…Наряду с нашими «старыми знакомыми» по прежним террористическим операциям (например, Лю Мошизон, Ги Рошар), в ней имеется несколько совершенно новых для нас людей, преимущественно из СНГ…

…Проверка и наблюдение показали, что во Франции этой группой не было проведено ни одной террористической операции на протяжении последнего года. Более того, никаких данных, свидетельствующих о приготовлении этой группой террористических актов на территории Франции, у нас не имеется…

…Дом близ Флори используется этой группой, вероятно, в качестве базы для проведения операций вне территории Франции…

…Проверка показала, что члены этой террористической группы на протяжении последних 4 месяцев выезжали в США не менее 8 раз, — в основном все вместе.

Сейчас взят билет на самолет до Вашингтона на имя Мей Вильсон. Отправление завтра.

Контрразведка Франции,

руководитель группы «Си»,

полковник П. Ришар

Глава 8

Мария села в самолет в прекрасном настроении. Дениску ей удалось, наконец, устроить в интернат, находившийся в чудесном районе Швейцарии. Гражданство у Дениски было Британское — Мария специально ездила рожать в Бирмингем. Она внесла в пансионат сумму, гарантирующую его обучение до самого совершеннолетия, — а после этого ее Дениску ожидала сумма в банке, достаточная для оплаты его обучения в университете. Правда, — не в самом лучшем, — но все-таки университете. Так что будущее Дениски УЖЕ было обеспечено…

Стюардесса разносила обед, а Мария полностью погрузилась в воспоминания…

Она вспоминала пустую и голодную жизнь в России. Она вспоминала, видя как наяву, бесконечные поиски денег, которых не хватало даже на еду, — в этих поисках прошло все ее детство. Ей и сейчас припоминались иногда — как мерзкий сон — озлобленные сверстники, вечно пьяные парни и мужики, которые не имели уже ни физических, ни моральных сил. Даже на то, чтобы ее изнасиловать (несколько таких случаев с ней было, — и дело часто заканчивалось тем, что озлобленный неудачей насильник просто избивал ее до полусмерти).

Она вспоминала бесконечные ряды колючей проволоки, которой были окружены так называемые «благополучные кварталы», в которых проживали Новые Русские. И то чувство прямо физиологической ненависти, которую большинство Россиян — и она сама — к таким Новым Русским ощущали.

Но сейчас она парила в кресле на высоте более 10 километров над уровнем моря и была счастлива: ее Дениску УЖЕ МИНОВАЛА такая доля! Да, ей пришлось для этого убить многих, очень многих людей. Ну и что же?! Она смотрела на это просто как на работу. Пусть необычную, а иногда даже мерзкую, — но РАБОТУ, которая приносит ДЕНЬГИ. И деньги большие. А без денег она уже жила — и повторения этого ей не хотелось…

Ей вообще страшно повезло в жизни! Такой шанс был один из тысячи — и удача выпала только ей. Она сумела пробиться в «Соколы Жириновского». А конкурс ведь был-то более 20 человек на одно место! Об этом вслух не говорилось, — но все прекрасно знали, что набирают молодых людей для того, чтобы готовить из них УБИЙЦ. И все-таки соискатели шли и шли! Да еще как шли! Прямо-таки перли! А все потому, что и ПЛАТИЛИ, и КОРМИЛИ там хорошо. Ко всему прочему, человек чувствовал ЗАЩИЩЕННОСТЬ, когда поступал в это полубандитское братство — и рвался к Жириновскому! Попробуй теперь его хоть кто тронуть, — да что там тронуть: даже просто зацепить! — самого «Сокола Жириновского»! Сразу же все «Соколики», как стая голодных волков, скопом, набрасывались на таких смельчаков. И буквально РВАЛИ их на части…

Обо всем этом прекрасно знала официальная власть, — но уже давно она привычно закрывала на это глаза. В государстве нужно было поддерживать хотя бы какой-то ПОРЯДОК — а уж какими средствами, это другой вопрос. И «Соколы Жириновского» годились для этого точно также, как и милиция или другие военизированные организации, опирающиеся на иные политические партии и движения. А такие как «Соколы» — те годились даже больше, так как они не были связаны никакими законами вообще!

В последние десятилетия Советской Власти в России аналогичное положение было в Советской Армии и называлось оно «дедовщиной». Это неофициально. А официально использовали ласковое название «неуставные отношения». Эти «неуставные отношения» искалечили жизнь большему количеству солдат, чем вся афганская война…

Мария всего этого не знала, — да и что она знала вообще? Полуголодные учителя думали только о том, как бы прокормить своих детей, — где уж тут учить этих маленьких негодяев? А, главное, ДЛЯ ЧЕГО их учить? Чтобы они «профессионально» рылись в мусорниках? Мария ничего не знала о дедовщине. Но если бы ей об этом рассказали, она просто недоуменно пожала бы плечами: «Ну и что здесь такого? Я с детства живу в таких условиях!». Так что выпускники средней школы умели читать и писать. Да еще считать на микрокалькуляторе. А больше-то знать — зачем?!

А потом ее заметили. Заметили благодаря присущему ей хладнокровию и презрению к смерти. И она получила ПОВЫШЕНИЕ: ее подучили и перевели «на работу» за границу. Такой случай — это как выиграть миллиард в рулетку! Это была почти невероятная удача! Ибо это была та «работа», которая обеспечивала и тебя, и всех тех, кто был важен для тебя, на много лет. Тебя самого — пока ты был еще жив. А близких тебе людей — даже и после твоей смерти: пока ты жив, ты работаешь — и тратить деньги особенно некогда. Да особенно-то и некуда, так как практически все время находишься на нелегальном положении.

За границей Мария с удивлением обнаружила, что практически в каждой террористический группе, в которую ее забрасывала судьба, в обязательном прядке было несколько выходцвв если не из самой России, то уж из стран СНГ — точно. Собственно, в этом не было ничего удивительного: все СНГ представляло собой полыхающий ненавистью военизированный лагерь с числом жителей более 200 миллионов человек. Так что — руководителям и организаторам международного террористического движения было из чего выбрать!

* * *

На этот раз Мария ехала сама и дело ей предстояло простое. В городке Читтуоки, штат Иллинойс, нужно было убить некоего Арчи Смоллета, проживающего по улице Нобель Роад в доме 247. Просто убить ножом. Этот нож привез из Гавайских островов один из членов ее террористической группы. Нож этот принадлежал Рику Курцу, — Мария знала, что у Арчи Смоллета был бурный роман с женой Курца, и они спланировали операцию таким образом, чтобы подозрение в убийстве пало на Курца. На Гаваях, в номере Курца в пансионате «У океана», уже имелось соответствующее анонимное письмо… Так что, потом пусть Курц отмывается, — если сможет, конечно. В любом случае, на него у полиции уйдет несколько месяцев, — а большего их группе и не надо.

Мария великолепно владела именно ножом: ей нравилось, когда он мягко входил в тело противника, минуя всякие препятствия в виде костей или хрящевой ткани. Собственно, именно вследствие такого прирожденного виртуозного владения ножом она и покорила требовательных членов «отборочной комиссии» еще в те далекие времена отбора в «Соколы»… А потом, долгие годы упорных тренировок довели ее врожденное мастерство до прямо-таки артистического блеска.

Вот и теперь она с радостным ожиданием готовилась к операции. С полностью аналогичным ножом она уже провела более двадцати часов тренировок — делать на вилле во Франции было совершенно нечего, и теперь он стал как бы ее собственным продолжением. Ей не мешали так «развлекаться» — тем более, что это служило на пользу Операции…

Буквально все остальное время на вилле она проводила за компьютером, где знакомилась со всей той информацией, которая была получена на эту очередную ее «мишень». Информации было много — начиная от планировки дома, и заканчивая мельчайшими подробностями о жизни и привычках самой «мишени», а также и всех, кто был с ним знаком. В том числе — и о его соседях…

Марии вообще нравилась вся эта операция. За всем чувствовалась рука опытного руководителя — а уж она-то за эти годы успела поработать под руководством многих! Кроме того, к разработке конкретного выполнения операции привлекались все члены ее группы, — и при этом разрешалась любая инициатива. И не просто «разрешалась», — но и очень даже поощрялась. И довольно крупными чеками! Мария не была «чемпионом» в их группе, — но и она уже смогла получить весьма солидную сумму за несколько своих последних предложений. Собственно, именно эта сумма и позволила Марии устроить, наконец, будущее ее любимого Дениски…

* * *

Спецагент АНБ Тед Зербино уже более семи часов мотался по штату Иллинойс за молодой женщиной, — благо она пользовалась только общественным транспортом и автобусами. Опознал он ее еще в аэропорту Чикаго, когда она сходила с самолета: все было в полном соответствии с полученной им накануне информацией.

А час назад, после его доклада о конечном пункте маршрута автобуса, в котором она ехала, Теду сообщили, что в Читтуоки в его распоряжение придается группа из 8 человек из спецподразделения ЦРУ «Кобра».

«При чем здесь ЦРУ?» — подумал тогда Тед.

Разъяснение пришло через минут 15, когда ему передали задание.

— Женщина будет пытаться убить Арчи Смоллета, живущего на Нобель Роад, 247. В случае любой ее попытки установить контакт со Смоллетом — она должна быть задержана. Задержана ОБЯЗАТЕЛЬНО живой. И, желательно, без шума. Женщина крайне опасна.

«Ну вот, теперь уже все ясно» — подумал спецагент Зербино, увеличивая скорость своего автомобиля. — «Один я могу не справиться. А восемь человек — так хоть количеством задавим. А видать сильно нужна нам эта деваха — я что-то уже лет пять не припомню, чтобы мне отдавали приказы о том, что объект должен быть взят ОБЯЗАТЕЛЬНО ЖИВЫМ… Ну, а для ребят из ЦРУ такие задачи, по слухам, являются самыми обычными…»

— Ну что, поучимся… — эту фразу спецагент Зербино произнес вслух и с большим сомнением в голосе: сказывалось натянутое отношение между спецслужбами…

Мария подходила к нужному дому. Опасность она почувствовала слишком поздно, но все же успела метнуть один из трех специальных ножей, всегда бывших у нее наготове, в голову мужчины, который внезапно бросился ей навстречу из-за ближайшего куста. И лишь потом, вдохнув одурманивающий аэрозоль, она гаснущим сознанием поняла, что убивать-то надо было себя…

Тед вновь с уважением посмотрел на лежащую в машине женщину. Он был удивлен сплаву молодости и профессионализма, заключенного в ней. Никто — и прежде всего он сам, не смотря на то, что наблюдал за ней почти полдня — не ожидал от нее такой прыти… Хотя, с другой стороны, ребята из ЦРУ поставили его перед фактом: план был составлен ими самими, еще до встречи с ним. А теперь труп парня из ЦРУ увезли в фургоне…

* * *

Полковник Риббок был очень доволен.

— Наконец-то ее привезли! — говорил он в трубку сотового телефона. — Спасибо за сотрудничество! Передай ребятам мою благодарность!

— Ты это что, серьезно? — послышался на другом конце удивленный голос его друга, руководителя спецгруппы ЦРУ «Кобра» генерала Хью Асмана. — Ты доволен операцией?! Да ведь мы, фактически, завалили дело! Во-первых, взять террористку тихо не удалось: через три минуты на выстрелы приехала полиция, еще через четыре — журналисты, а через пять минут уже собралась вся улица. Да что там говорить! Ты что, новостей не видел?! Да лицо этой женщины уже показали по всем выпускам новостей! Еще бы, — РЯДОВОМУ АМЕРИКАНЦУ нужно быль твердо уверенным, что Государство его защитит! Да и парня моего убила эта девка. Она профессионал высокого класса, — тут, по моему, чувствуется школа спецвойск КГБ. Или, быть может, даже ГРУ…

— Все это действительно так, Хью! Но мы имеем тут дело с очень серьезным случаем: достаточно сказать, что в более серьезной ситуации я еще никогда не был. Мы более месяца сидели БЕЗО ВСЕГО — и только сейчас мы, наконец, сможем «прощупать» противника! Не хотелось бы, чтобы это был человек из «периферии»… Ладно, Хью! Прими мои соболезнования относительно парня! И спасибо!

— Все нормально, Джордж! Для нас такая встряска тоже очень полезна! Зажирели мы тут, — долго не были на операциях! Тут и дисквалифицироваться недолго! Но теперь-то я буду гонять моих сосунков до седьмого пота, — а они лишь только благодарны мне будут за это! Привет супруге!

* * *

Теперь Риббок знал, что нужно делать. Женщину привезли в Лабораторию в Форт-Уэсте, штат Кентукки. Там уже находились лучшие специалисты АНБ, которые умели развязать языки любому, кто бы только ни попал к ним в руки. Полковник не сомневался, что вскоре, — уже на следующий день, — а, может быть, даже через несколько часов, — на его столе будет лежать полный отчет о всей жизни этой молодой террористки…

Он не ошибся в своих ожиданиях: утром его ожидал конверт из лаборатории.

Докладная записка.

«ОБЪЕКТИВНЫЕ ДАННЫЕ. Мария, из России. 26 лет. Начальная террористическая подготовка в „Соколах“ В. Жириновского, затем у полгода стажировки в „Ангелах Ляпоты“ Степана Ляпоты, лидера Либерально — конструктивной партии России. После — 3 года в международной террористической организации „Меч“ с базой во Франции. Полгода назад переведена в „группу 57“. Эта террористическая группа специально сформирована из террористов, которые были ранее членами разных террористических организаций, специально для проведения некоей Операции. На счету только этой группы — убийство 73 человек из справочника „Кто есть кто в Америке“. Лично Мария убила 16 из них (в том числе — и Пак И). Она же причастна к разработке планов еще 21 операции, реализованной другими исполнителями.

ЗАДАЧИ ГРУППЫ. По полученным от руководства аналитическим разработкам составлять план убийства и реализовывать его. Иногда план убийства присылался сверху — но всегда выбор окончательного способа реализации конкретного убийства приходился уже на членов данной группы, которые и несли всю полноту ответственности за каждую данную локальную операцию. Убийство ОБЯЗАТЕЛЬНО должно быть замаскировано под естественную смерть (в крайнем случае — под несчастный случай или самоубийство). В последнее время разрешили использовать также и убийство, — прикрываясь „ложным следом“ (именно так, в частности, планировалось убить Арчи Смоллета). Используются самые новые виды и способы убийства, — см. Приложение (материалы также переданы заинтересованным подразделениям в АНБ, ЦРУ и ФБР).

КАНАЛЫ СВЯЗИ. Интернет, шифрованные сообщения, дискеты. Кроме того — 2 раза получали дискеты через курьера (данные о курьере отсутствуют).

ПРИМЕЧАНИЕ. Мария подозревает, что информация об объектах убийства была добыта также из Интернет…

СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: Схема организации коммуникационных связей рассмотренной группы с ее руководством, а также схема организации убийств свидетельствуют о том, что во главе всей структуры террористической организации стоит лицо, которое является отличным организатором. Мы считаем, что террористическая группа, к которой принадлежала данная террористка, является ОДНОЙ ИЗ МНОГИХ. Таким образом, весьма вероятно, что мы вышли на ЦЕЛУЮ СЕТЬ автономных террористических групп, причем такая сеть организационно обладает крайне высокой степенью защищенности: одна звено такой сети НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ о других звеньях. Поэтому потеря одного звена — в данном случае ликвидация террористической группы, к которой принадлежала Мария — практически не скажется на террористической деятельности других АВТОНОМНЫХ групп…»

(…В этой докладной записке было все. Точнее — ПОЧТИ все о жизненном пути Марии. Не было ничего только о Дениске. Чего стоило Марии сохранить эту тайну — знал только один Господь Бог, которому она молилась не переставая. Она и умерла с улыбкой на устах, чем повергла в ужас ко всему привыкших сотрудников Лаборатории…)

* * *

Василий Степанович прогуливался с шейхом Бен-Исмаиля в его поместье вблизи Бендер — Аббас, остан Хормозган, Иран. Это был тот самый шейх, социально — психологический портрет которого Василий Степанович написал на той, самой первой, решающей встрече с Заказчиками…

Бен-Исмаиля оказался очень самокритичным человеком, хорошо знающим не только людей, но также и себя самого. К тому же он очень любил оказывать всемерную помощь людям. Конечно же, людям СВОЕГО КРУГА. Он с той, самой первой встречи, относился к Орешкину с высокой степенью почтения.

Собственно, это было неудивительно — и Василий Степанович знал, в чем тут дело. Бен-Исмаиля имел тип личности (С-Топ(П-Отн((иррациональный, интуитивный, этический, экстраверт). Это был как раз именно тот тип личности, который являлся наиболее подходящим для того, чтобы он и Орешкин СОВМЕСТНО выполняли одно и то же дело С НИАБОЛЕЕ ВЫСОКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ. Леонтий называл в своей книге такие типы «дуальными» (или «дуалами»), а процесс установления отношений между ними — «дуализацией». В одной из своих книг он описывал эти — дуальные — отношения между типами личности следующим образом.

Фрагмент из книги доктора Л. Кожухаря. «Основы информационно — психологической безопасности для менеджера», параграф 2.1 «Механизм самоорганизации типов в социуме»:

«…Дуалы действуют слаженно — и всегда своевременно (друг для друга, конечно!): проявление активности одного не только не раздражает другого, но является как раз необходимой предпосылкой для созданий условий для оптимальной реализации активности первого. Анализ ситуации, проведенный одним, представляет собой информацию, именно сейчас наиболее необходимую для другого! Деятельность одного из них также направлена как раз на то, что именно сейчас крайне необходимо другому. У дуалов никогда не возникает вопроса о том, кто из них „главный“: активность и руководство у них попеременное (это и неудивительно: например, ведь один из них — экстраверт, который творит процесс, — но ведь каждый процесс нужно когда-нибудь закончить — вот это и делает его дуал-интроверт!)…»

Параграф 2.4 «Типология интертипных отношений и их описание» этой же книги.

«…ДУАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ.

…В начале процесса установления дуальных отношений — то есть в самом начале процесса дуализации — происходит совместное творчество по выработке своей собственной, „впаянной“ в свою — уже совместную для обоих конкретных людей судьбу! — системы общения, творчество по выработке своего собственного, присущего только этой дуальной паре, „алфавита“. Этот процесс часто весьма болезненный: ведь проверить эффективность дуализации может лишь только — время (причем для некоторых типов — весьма большое; более подробно это изложено в следующей главе). „Если бы тебе было можно верить“ — вот характерное высказывание одного из дуалов!..

…Далеко не каждая пара людей с типами, связанными дуальными отношениями, вступают в дуальные отношения между собой! Для успешного протекания процесса дуализации необходимо, чтобы каждый из дуалов во-первых, ощутил необходимость в совместном управлении Реальностью, и, во-вторых, второй человек был бы в состоянии и имел бы желание реализовать управление теми же самыми объектами, в управлении которыми заинтересован первый человек!»

* * *

— Знаете, Василий Степанович, в наших кругах очень довольны Вашей работой! Операция развивается очень успешно! Кстати, — прервал себя Бен-Исмаиля, переходя к другой теме, — посмотрите, какой прекрасны вид открывается отсюда на море. Знаете, я очень люблю море… Даже не само море, — а тот вид, который открывается на него с берега. Находиться в море — как раз этого я и не люблю. Однажды, еще мальчиком, с отцом — да будет он счастлив в садах Аллаха — я провел на яхте два дня. Уже к концу первого дня мне стало невыносимо тяжело переносить эту замкнутость на маленьком клочке пространства…

— А я в молодости жил у небольшой речки. Такой, знаете, метров 15–20 в ширину… И какой же она казалась нам широкой! Маленький городок имеет свои прелести… Мы часто ходили в расположенный неподалеку, практически в черте города, лес. На озеро, которое было в этом лесу… Я особенно любил бродить вблизи края леса, — то углубляясь в него и идя в тени деревьев по нетронутой траве, то выходя на залитое солнцем поле…

— О! Как поэтично Вы рассказываете, Василий Степанович! Мне даже иногда кажется, что я отчетливо вижу те места, о которых идет разговор… — задумчиво проговорил Бен-Исмаиля.

Несколько минут они молча шли по дорожке, вымощенной розовым мрамором. Мраморные плиты были подобраны таким образом, чтобы образовать шахматный узор. Но это было не все: присмотревшись, Василий Степанович увидел, что в каждую из плит врезана тонкая серебряная проволока, — и по всей дорожке внезапно открылся узор: виноградная лоза, причудливо извиваясь, с листьями, усиками и гроздьями спелых плодов, вольготно раскинулась по всей дорожке. Покуда достигал глаз — и даже там, вдали, среди кустарника — вилась по дорожке виноградная лоза! От неожиданности Василий Степанович даже зажмурил глаза. Открыл их снова — лоза на месте. Он перевел восхищенный взгляд на Бен-Исмаилю. Тот улыбнулся: Орешкин увидел, что его немое восхищение красноречивее всяких слов выразило его чувства.

Молча они прошли еще несколько поворотов.

— А вот, собственно, и место, где мы с Вами сможем обсудить некоторые наши дела. — Бен-Исмаиля показал на беседку, белые мраморные стены которой чуть виднелись из-под обросшего ее винограда.

На беседку, действительно, стоило посмотреть. Располагалась она на склоне, поросшем кустарником и высокой жесткой травой. Но это был не тот склон, который резко и тревожно обрывается прямо к морю (а, точнее, прямо в море). Это был пологий склон, тянувшийся вдаль метров на пятьсот, — и лишь потом, уже почти на горизонте переходящий в практически отвесный обрыв метров в десять высотой, спадающий в море. Сюда же доносился лишь только далекий шум прибоя, — как всегда, несильного в этих местах.

Сама же беседка стояла под огромным деревом, листья которого образовывали как бы шатер над ней.

Бен-Исмаиля задержался, дав Василию Степановичу время оглядеть открывшийся вид.

— Оч-чень красиво! — протянул Василий Степанович. — Немножко напоминает мне степь под Одессой, на Украине. Там точно так же сначала идет пологий, еле заметный склон, — и затем резкий провал к морю. Вы действительно умеете выбирать красивые места!

Его собеседник довольно улыбнулся.

— У Вас тонкий вкус, Василий Степанович! С Вами приятно не только разговаривать, но и отдыхать! Мне всегда с трудом давалась наука об организации своего жизненного пространства. Знаете, у нас, у мусульман, много внимания придается тем «жизненным мелочам», которые так разнообразят жизнь… Мы любим — и, заметьте, умеем! — организовать себе небольшой участок пространства, обиходить его, окружить глухой стеной, — и наслаждаться жизнью на нем. Наслаждаться самому. А также и с друзьями. Но для меня — для меня эта сторона нашей культуры всегда была самой непостижимой… Тут Вы, конечно, правы, — я вспоминаю тот портрет, который Вы написали при нашей первой встрече. И мне тем более приятна Ваша похвала, что я вижу, что сделали Вы ее совершенно искренне. Она мне дорога вдвойне также потому, что именно этот участок парка я распланировал лично…

Они вошли в беседку и сели за стол, сервированный для легкого обеда. Здесь не было «тяжелой» еды, после которой хочется лишь одного — прилечь и заснуть. На столике стоял поднос с шашлыками, блюдо фруктов, и кофейник с кофе. Бен-Исмаиля уже знал, что кофе Василий Степанович предпочитает пить без сливок или «прочих излишеств», — поэтому возле кофейника стояла лишь только прозрачная вазочка с сахаром.

Минут десять ушло на то, чтобы съесть по несколько шампуров с шашлыками. Все это время они молчали: еду прерывало только чмокание и покачивание головой, свидетельствующее о том, что оба едока по достоинству оценивают кулинарное мастерство поваров. Изредка они понимающе улыбались друг другу…

* * *

Такое взаимопонимание между Бен-Исмаиля и Василием Степановичем установилось далеко не сразу.

Вначале было некое настороженное и опасливое внимание к Орешкину со стороны Бен-Исмаиля: того просто потряс его портрет.

— Глубокоуважаемый господин Орешкин! Меня очень поразило то, что Вы написали обо мне. — Сказал Бен-Исмаиля на встрече, о которой он договорился сразу же после той памятной ПЕРВОЙ встречи Заказчиков.

Следует сказать, что среди Заказчиков он считался чрезвычайно умным политиком, и они с радостью согласились, чтобы именно Бен-Исмаиля «раскручивал» Орешкина по поводу истинных намерений того.

— Однако, мне кажется что Вам имело бы смысл более подробно рассказать нам о Ваших методах. Это очень сильные методы, которые позволяют многого достичь. — сразу без предисловий начал Бен-Исмаиля.

«Ух мы какие — сразу быка за рога!» — подумал Орешкин. — «Ты, мальчик, считаешь, что тем самым сбиваешь собеседника с его настроя на разговор, что заставляешь его нервничать. Тебе кажется, что именно таким образом ты перехватываешь инициативу… Что ж, продолжай так думать! А я давно был готов к такому повороту — еще когда определил твой тип личности. Все иррациональные типы личности только так и могут поступать — сразу начать говорить о интересующей их информации. Человек для них — это всего лишь та НОВАЯ информация, которая может быть от него получена! Вот так думают все иррациональные типы личности — и ты сам в том числе. Да и я тоже, — так что ЭТИМ меня не собьешь!»

Но вслух он учтиво произнес только давно заготовленную фразу:

— Уважаемый господин Бен-Исмаиля! Я хотел бы обратить Ваше высокое внимание на одно обстоятельство. Хотите ли Вы, чтобы этот Ваш — именно Ваш! — социально — психологический портрет, подобный написанному мной, оказался достоянием гласности? Простите меня за этот вопрос! Поймите! Я ни в коей степени не хочу, чтобы Вы даже могли подумать, что я хочу хоть каким-то образом шантажировать Вас! Упаси меня Аллах!. — Бен-Исмаиля слегка усмехнулся при таком «пассаже» со стороны Василия Степановича.

«Черт возьми! — подумал Орешкин. — Нужно более тщательно следить за своими словами. Ведь начиная общаться со своим дуалом, лучше оставаться самим собой. Нечего „подстраиваться“ к нему, — такая „подстройка“ нужна для общения с представителями других типов личности. А с этим Беней — нам работа предстоит долгая. Значит, нужно максимально использовать все выгоды отношений, которые складываются вследствие благоприятного соотношения наших типов. Могло быть и хуже,» — он даже поежился, вспоминая описания Леонтия, посвященные описанию некоторых «неблагоприятных» отношений между типами личности.

— Ну конечно же, — я хотел сказать «упаси меня Господь»! — продолжил Орешкин. Он заметил, что такое проявление искренности не осталось незамеченным Бен-Исмаилей, — которому это понравилось.

— Меня немножко учили в Консультативном отделе ГРУ традициям и культурным привычкам мусульман. И поэтому, мне кажется, я достаточно полно могу представить себе, как практически любой мусульманин воспримет такой уровень «раскрытия» своей личности. Я не уверен даже в том, что Вы — ДАЖЕ ВЫ, человек весьма выдающихся способностей (а что это именно так, убедительно свидетельствует Ваше общественное положение) — внутренне готовы вынести на ВСЕОБЩЕЕ ОБОЗРЕНИЕ даже те общие слова, которые написаны в моей записке!

А теперь Вы только представьте себе, что подобная информация О ДРУГИХ уважаемых Заказчиках станет достоянием — пусть не всеобщего, а только среди Вас — обозрения?

Бен-Исмаиля даже расхохотался, представив себе физиономии некоторых из присутствовавших на встрече людей его круга, — особенно тех, которые были мусульманскими аскетами. Но потом он представил, с каким жадным любопытством они же будут читать подобную информацию о нем, — и ему стало не по себе.

— Да… Об этом я не думал… Вероятно, Вы совершенно правы: нельзя пока что допускать такую степень открытости между нами… — Говоря «между нами» Бен-Исмаиля, конечно, имел в виду СВОЙ круг людей, — и прежде всего Заказчиков.

— Естественно, Вы об этом не подумали! Вас интересуют прежде всего отношения между людьми…

— Но почему же нельзя научить этой технологии хотя бы некоторых людей?

— А Вы можете гарантировать, что от них эта информация не станет расползаться дальше? — и Орешкин пристально посмотрел Бен-Исмаиле прямо в глаза. — Об этом они захотят похвастаться перед другими. И даже более того: а вдруг они захотят использовать это все в своих СОБСТВЕННЫХ целях?! Наконец, для предлагаемой мной операции весьма важным обстоятельством представляется то, что о существовании таких социальных технологий не должны узнать наши противники. Не хотят ли уважаемые Заказчики поставить под удар Операцию еще ДО ее начала?

Бен-Исмаиля нахмурился. Василий Степанович видел, что тот о всем комплексе поднятых им только что проблем раньше даже и не думал…

Вспоминая вечером подробности этого разговора, он подвел итоги: «Теперь Бен-Исмаиля будет считать меня отличным аналитиком. Что ж, это именно то, что мне нужно: он докажет остальным как мою необходимость, так и мою нужность. И, наконец, МОЮ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТЬ. А также — важность того, чтобы именно я — исключительно я — обладал всей полнотой информации о социальных технологиях. Конечно, придется работать очень много, — но зато все останется со мной! к тому же очень многое УЖЕ СДЕЛАНО МНОЙ за годы, проведенные в Швейцарии…».

С самого начала подготовки Операции Василий Степанович хотел поставить дело так, чтобы социальными технологиями Леонтия Кожухаря владел только он сам. Кроме всего прочего, это служило также мощным средством, обеспечивающим его личную безопасность. А этому аспекту на протяжении всей своей деятельности он уделял всегда чрезвычайно повышенное внимание.

«Теперь ЗА МЕНЯ стараться в этом направлении будет ОДИН ИЗ НИХ САМИХ! Ну что ж, ему они и поверят больше!»

Василий Степанович остался очень довольным: начало процессу дуализации было положено успешно. А это обещало В ДАЛЬНЕЙШЕМ уже многое…

* * *

После того, как с шашлыками было покончено, они закусили фруктами.

И лишь только за кофе перешли к основной теме беседы.

— Василий Степанович! — сказал Бен-Исмаиля (они уже давно перешли на ДОВЕРИТЕЛЬНОЕ И ДРУЖЕСКОЕ обращение друг к другу, — это также было следствием успешного управления Орешкиным процессом их дуализации). — Нам удалось, наконец, договориться с русскими парнями об условиях изготовления бомбы объемного взрыва. Они согласны, чтобы завод, который они построили в Таджикистане, выпустил ДЛЯ НАС несколько экземпляров. Мои друзья благодарят Вас за разработку плана сценария общения с ними. Скажу Вам конфиденциально: мы давно хотели получить эту технологию. Но никак не могли придумать, как это сделать. А сейчас, «под шумок» — так это у вас, русских, называется? — мы смогли даже договориться и об этом. Мои друзья и я просим Вас принять маленький подарок — 10 миллионов долларов мы уже перевели на Ваш персональный счет.

— Ну, допустим, подарок не столь уж и маленький. — улыбнулся Орешкин. — Но все равно, спасибо. Скажу Вам честно и откровенно, что для меня гораздо более в этом случае важно, что я смог помочь Вам — именно Вам — в этом вопросе. Я думал над этой проблемой неотступно с тех пор, как узнал о том, что именно Вы являетесь ответственным за эту операцию.

Василий Степанович знал, что тип личности, к которому принадлежит Бен-Исмаиля, любит, чтобы его опекали, чтобы КТО-ТО подключался к тому, что делает он сам. И особенно в тех случаях, когда необходима разработка каких-либо планов и алгоритмов для реализации действия. Собственно, так и должен был поступать дуал этого типа личности — в данном случае, этим дуалом был он сам, Орешкин Василий Степанович. Зная это, Орешкин всегда выбирал сам (с выгодой для себя, конечно), когда и в чем ему следует опекать Бен-Исмаилю, а когда оставлять его один-на-один с его проблемами. Последнее он делал, чтобы Бен-Исмаиля чувствовал, ЧТО ИМЕННО Орешкин значит для него.

* * *

О бомбе объемного взрыва они говорили уже давно. Это получилось несколько неожиданно для Василия Степановича, — но случай вышел уж очень кстати для реализации плана его Операции.

Собственно, для второго этапа операции требовалось что-то крупное, — покрупнее, чем отдельные террористические акты. Или даже — совокупность каких-то РЕЗОНАНАСНЫХ террористических актов. Поначалу Орешкин думал остановиться на применении отравляющих веществ где-то в метро или же в большом административном здании. Может быть — даже распылить какие-нибудь сильнодействующие отравляющие вещества над несколькими крупными и мелкими городами США. Для этого можно было использовать легкие самолеты, или даже — воздушные шары или дельтапланы, надзор за которыми велся вообще скорее для проформы.

Но все же он чувствовал, что это все — «не совсем ТО», что могло ПОТРЯСТИ Америку. «Не совсем ТО», что могло доходчиво и понятно дойти до рядового американца.

Он находился в мучительном раздумии, так и не решив еще окончательно, на чем остановить свой выбор.

Вот тогда-то и подошел к нему Бен-Исмаиля со своей проблемой.

— Господин Орешкин! — тогда они были еще на «Вы», — на той стадии, когда уже между дуалами наметилась устойчивая тенденция на сближение, но до настоящей теплоты и непринужденности отношений еще не дошло. Да и то сказать, — прошло всего два месяца после их знакомства.

— Не могли бы Вы посоветовать мне путь решения следующей проблемы… — и Бен-Исмаиля начал говорить о тех трудностях, с которыми он столкнулся, пытаясь приобрести для Организации (так они между собой называли ту, весьма рыхлую структуру, которая объединяла Заказчиков и которой можно было дать название — Международный Исламский Терроризм) несколько бомб объемного взрыва.

Василий Степанович слушал Бен-Исмаилю и понимал, что Его Величество Случай привел к нему человека, который возьмет на себя весьма существенную часть его собственных организационных хлопот. И который потом примет на себя всю ответственность за содеянное…

…И вот теперь Орешкин уже знал, что у него есть чем НАПУГАТЬ каждого жителя США: первая бомба объемного взрыва, изготовленная для Операции в Таджикистане, будет готова уже через неделю. Вторая — еще через три дня. Последующие — в течении месяца. Но Василий Степанович был уверен, что эти «последующие» — для ЕГО Операции уже не понадобятся…

* * *

В конце прогулки разговор зашел о полученной ими информации о захвате одного из членов одной из террористических групп, работавших на Операцию.

— Мои друзья только сейчас поняли, насколько правы оказались именно Вы, Василий Степаныч, когда предложили организовать работу наших групп, задействованных на Операцию, по принципу «сети из отдельных веточек», — когда одна веточка не знает ничего о любой другой. Также как и связь между ними через Интернет или «разовых» курьеров. Вы разрешите обобщить Ваш опыт и предпринять меры для его как можно более широкого внедрения? — шутливо закончил Бен-Исмаиля.

— Просто удивительно, что наши группы продержались так долго, — а наши противники из США ничего не подозревали! Воистину, у них от безделья мозги зажирели. Но теперь нужно переходить к следующему этапу — убивать открыто. Для этого — задействовать специально зарезервированные нами группы 73 и 21. А мой распространять опыт — да ради Бога! Может быть, мне даже дадут орден? — также шуткой закончил Орешкин.

* * *

Василий Степанович откинулся на спинку заднего сидения своего «Мерседеса». Он закрыл глаза и вспоминал некоторые ключевые обстоятельства, связанные с использованием вакуумной бомбы…

Несколько недель назад он был в гостях у Бен-Исмаиля. Они уже прощались, когда Василий Степанович увидел, что Бен-Исмаилю мучает какой-то вопрос.

— Присядемте на минутку- предложил Орешкин и первым сел на диванчик в холле. Бен-Исмаиля немного помедлил, а потом также присел рядом. — Друг мой! Я вижу, что Вас мучает какая-то проблема. Не могли бы Вы рассказать мне о ней?

— Я все не решался заговорить с Вами о следующем, Василий Степанович. — несколько смущенно начал тот. — Я знаю, как много усилий Вы потратили, чтобы разработать второй этап Операции, где будет задействована бомба объемного взрыва. Я знаю, что Вы считаете ее использование чрезвычайно важным, — Вы неоднократно это подчеркивали. Однако не все мои друзья разделяют Вашу уверенность. Некоторые из них уверены, что использование на этом этапе отравляющих веществ принесет гораздо больший эффект.

Орешкин на минуту задумался. Он, конечно, предполагал, что рано или поздно кое-кто из Заказчиков будет пытаться «присоседиться» к его Операции. И вот нужно было продумать — «на всякий случай» — правильный мотив отказа. К счастью, как раз для данного случая — вследствие столь удачно сложившихся обстоятельств — это было совсем не трудно.

— Дорогой Бен-Исмаиля! Если бы речь шла об обычном террористическом акте, — вполне возможно, что это предложение Ваших друзей могло бы быть правильным. Однако хочу обратить внимание НАШИХ друзей, что в разворачиваемой Операции использование бомбы объемного взрыва носит ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ характер. Начну с основного: какова ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА второго этапа нашей Операции? Ответ единственный: СОЗДАТЬ ПАНИКУ! Наглядно показать каждому американцу, что он нигде на всей территории США не найдет себе БЕЗОПАСНОГО места. И показать это таким образом, чтобы не дать ни малейшей возможности ни государству, ни средствам массовой коммуникации — газетам, телевидению, радио — переубедить его.

Ну а что такое отравляющие вещества? Это, как правило, те вещества, которые УЖЕ ПРИМЕНЯЮТСЯ военными. Или же те, которые уже применялись. И ко всем ним уже давно найдены достаточно эффективные лечебные технологии. И даже если умрет достаточно много людей, то людей, которых можно вылечить — таких останется, скорее всего, ЕЩЕ БОЛЬШЕ. И средства масс-медиа будут ПОСЛЕ ЭТОГО привлекать все внимание именно к тому, КАК УСПЕШНО ИДЕТ ВЗДОРОВЛЕНИЕ у оставшихся в живых.

Помните, когда секта «Аум Сенрикьо» в середине 1990-х использовала отравляющее вещество зарин в Токийском метро? Ну и какова же ЭФФЕКТИВНОСТЬ?! Не более двух десятков убитых — и более ШЕСТИ ТЫСЯЧ — ПОСТРАДАВШИХ!.. Я еще мог бы понять, если бы мы с Вами или с нашими друзьями были акционерами медицинских фирм — после такой бесплатной рекламы их акции резко подскочат…

В результате уже через пару — всего лишь через пару дней после такого террористического акта — все мысли рядового американца будут лишь только о том, КАКАЯ ХОРОШАЯ В США МЕДИЦИНА, и как успешно она справляется со сложными проблемами! И итоговая сводка — спасено БОЛЬШЕ, гораздо больше людей, чем убито!

К тому же, еще два обстоятельства. Во-первых, второй раз применить отравляющие вещества С ТОЙ ЖЕ ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ — в самое ближайшее время после первого применения, как того требуется для успеха второго этапа нашей Операции — нам просто не удастся! Все «удобные» места будут перекрыты: собственно, такие меры противодействия уже давно разработаны! Да хоть бы уже после того, как секта «Аум Сеньрикьо» применила отравляющее вещество зарин в Токийском метро… Ну а во-вторых, с точки зрения телевизионного репортажа, отравленные люди не могу быть признаны заслуживающими внимания: будет туман (как средство противодействия распространению отравляющих веществ часто применяют пар, под действием которого такие вещества осаждаются на землю), а пострадавшие будут немедленно забраны в больницы (временной фактор будет понятен всем). И пока телевизионщики доберутся до места событий, — там уже просто нечего и некого будет снимать!..

А вот бомба объемного взрыва — это совсем другое дело! Прежде всего — меры противодействия ее доставке, установке и использованию до сих пор окончательно не разработаны: ведь ранее она как средство террористического воздействия не применялась. Да и то сказать: объект ее действия — скопления народа на площади радиусом чуть ли не в полкилометра!

Но она обладает еще одним свойством, которое делает ее просто НЕЗАМЕНИМОЙ для второго этапа нашей Операции.

ОНА — ТЕЛЕГЕНИЧНА!

Представьте себе людей — множество людей. в самых разнообразных и неестественных позах лежащих на улицах — в ЛУЖАХ КРОВИ! И даже забирать их сразу НЕ БУДУТ: они будут уже мертвы, а полиция обязательно захочет установить кое-какие то данные, используя данные по степени поражения этих людей.

Вот такие кадры — да они обязательно дождутся тележурналистов! И станут — обязательно станут — предметом обозревания для сотен миллионов американцев! На много дней подряд: ведь других кадров ПРОСТО НЕ БУДЕТ!

Все умрут СРАЗУ. В больницы попадет КРАЙНЕ МАЛО людей. Так что в сознание среднего американца западет мысль: спастись можно ТОЛЬКО СЛУЧАЙНО! Как исключение — но не как правило. Шансы не 100х1 в пользу спасения, как в случае с отравляющими веществами (конечно, и там не так; но сознание людей зафиксирует именно такую цифру). Для бомбы объемного взрыва сознание рядового американца отложит другие цифры: вероятность спастись — 1х100, или даже 1х1000!

И смерть тоже будет КРОВАВОЙ, вследствие множественности разрывов внутренних органов у человека. Я это уже видел своими собственными глазами — поверьте мне, это впечатляет.

Наконец, бомба объемного взрыва раньше не применялась, — значит к ней будет привлечено ПОВЫШЕННОЕ внимание как тележурналистов, так и американских граждан.

Василий Степанович заметил, что, когда он говорил о крови — Бен-Исмаиля аж всего передернуло. Орешкин ждал именно такой реакции — и именно в этом месте. Он даже специально несколько раз выпячивал именно «кровавость» внешнего вида убитых. Он знал, что люди этого типа личности — интуитивные — весьма чувствительны к виду ЧУЖОЙ крови, они просто органически ее не переносят.

Теперь, увидев такую бурную реакцию всегда весьма сдержанного на выражение чувств Бен-Исмаиля (что тоже характерно для такого типа людей), Василий Степанович был уверен, что Бен-Исмаиля приложит все силы и все свое УМЕНИЕ УБЕЖДАТЬ для того, чтобы именно бомба объемного взрыва была использована на этом этапе Операции. Бен-Исмаиля «прочувствовал» НА СЕБЕ то, что — по его мнению — должны будут чувствовать ВСЕ американцы.

Афганистан, март 1987 года.

С самого начала всех удивило, что инструктаж для группы капитана Орешкина проводил сам генерал ГРУ Виктор Петрович Афанасьев.

— Ваша группа должна взять все те документы, которые вы обнаружите на базе душманов «Саид». База хорошо укреплена, и, по нашим данным, сейчас на ней находится около трехсот человек. Документы пока на базе, — но завтра их собираются перевезти в Пакистан: это сделает пришедший вчера на базу караван.

Поэтому атаковать базу будете завтра рано утром.

Никакого сопротивления вашей группе не будет. Почему — доложит доктор технических наук Петр Павлович Маломуж.

Невысокий плотный человек в штатском, сидевший все это время у стола, быстро поднялся, вышел наперед и начал расхаживать перед замершим строем.

— Представьте себе следующую картину. Вы приходите и разжигаете костер. Затем ставите на него плотно закрытую крышкой бочку с керосином. После чего отходите в сторону и начинаете прикреплять к веревке штук эдак с 20 зажигалок. Веревку берете длинную — метров не меньше пятидесяти длиной. Закрепив по длине веревки зажигалки, свяжите ее концы. Получите кольцо диаметром метров 15. Закончили. И в это время как раз керосин прогрелся градусов до 300 и сорвал крышку с бака. Мгновенно испаряющаяся струя керосина устремилось вверх, стремительно охлаждаясь по мере подъема. Конденсация, — и на высоте с полсотни метров повисло облако из мельчайших капелек керосина. Облако диаметром в добрую сотню метров. Вот теперь вы и бросайте на него сверху веревку с предварительно зажженными зажигалками.

ДЕТОНАЦИЯ. ВЗРЫВ.

Но ударная волна — «мягкая», длительная. Она не бьет — она РАЗРЫВАЕТ внутренности ваших врагов, перемалывает им все кости. Она проникает во все щелочки, огибает препятствия как живая.

Короче — на площади радиусом в полкилометра НЕ ОСТАЕТСЯ НИЧЕГО ЖИВОГО.

Если сказать яснее — перед вами бомба, НЕ УСТУПАЮЩАЯ ПО СВОИМ ПОРАЖАЮЩИМ ФАКТОРАМ — ЯДЕРНОЙ…

База действительно была взята без единого выстрела. Капитан Орешкин лично, с трудом удерживая равновесие на покрытых кровью склонах, прошелся по всей территории, чтобы лично осмотреть убитых душманов. Через минут десять такого занятия его вырвало…

Такова была первая и единственная встреча Василия Степановича с бомбой объемного взрыва.

Глава 9

Над Парадайзхоллом вставало ранее солнышко.

Восход солнца вообще представлял собой незабываемое зрелище для всех, кто хоть раз в жизни побывал в Парадайзхолле. Солнце вставало из-за поросших крупным кустарником низких холмов, освещая город, который раскинулся как бы в чаше. С востока на запад гряду холмов прорезала Уошито, блестя сквозь туман густой синевой. И когда солнце вставала прямо на востоке — казалось, что оно выпрыгивало прямо из реки, после чего надолго, как бы в раздумьи, застревало между холмов. И лишь затем, через добрый десяток минут, оно начинало стремительный путь вверх по небу.

Сегодня была как раз такая пора года, — миссис Маргарет Стоун, как и всегда, уже сидела на своей веранде. Солнце освещало ее — еще неяркое, еще нежаркое. Как всегда в это раннее время, она попивала свою первую чашечку утреннего кофе без кофеина, — вторую чашечку кофе она обязательно выпивала уже на вечерней заре.

Миссис Стоун всегда с нетерпением ждала восхода солнца: «Поживете с мое, — и поймете, что Вы уже не имеете времени для того, чтобы бездарно спать всю ночь. Не говоря уже об утре», — так частенько говорила она. Конечно, на самом деле все было гораздо проще: сказывалась старческая бессонница… Но миссис Стоун уже много лет сама верила в то, что она говорила: как-то совсем не хотелось даже самой себе признаваться в своей немощи…

Она отпила всего несколько глотков, как заметила машину, которая не спеша следовала к центру. Она удивилась: номер машины был ей незнаком.

— Интересно, кто бы это мог быть? — тихонько проговорила она. — Может быть, это сулит что-нибудь интересное? А не внук ли это миссис Маунт? Вероятно, да: черный, волосы ежиком, толстенький. И лицо такое же туповатое. Давненько он не заезжал к ним. Лет пять уж будет. Хотя частенько звонит своей бабульке, — молодец, парень.

Брю Мотельсон свернул направо.

«И с чего бы это я торчал на веранде в такое ранее время? Чертова кукла!» — мысленно пробурчал он. Это не меняло планов, — более того, это было даже хорошо, что его заметили: тотчас отпадала необходимость заходить в кафе. — «Но хорошо ли запомнила меня эта старуха? Не дай Бог, если она уже выжила из ума! И — осознала ли она, что я здесь — ЧУЖОЙ? Нужно проверить. Пожалуй, сейчас я сделаю круг, остановлю машину и заговорю с ней, чтобы максимально полно зафиксировать ее внимание на себе. Дом расположен уж очень в подходящем месте…»

И он свернул направо. А потом — еще и еще.

— С чего бы это малому Маунту возвращаться? — удивилась миссис Стоун. Еще больше удивилась она, когда увидела, что машина притормаживает, останавливаясь у ее дома.

— Простите, миссис! — в окно автомобиля высунулся совершенно незнакомый ей человек. — Вы не могли бы сказать, как проехать до центральной площади?

«Вот как можно ошибиться!» — с огорчением подумала миссис Стоун. — «И с чего это я решила, что это молодой Маунт?! И совсем он не толстенький: это у него просто манера сидеть в машине такая же, как у того!.. А ведь я чуть было не бросилась звонить миссис Маунт! Вот была бы незадача! И ее огорчила бы, и дала бы повод над собой посмеяться!»

— Миссис!. — требовательно повторилось от машины.

— Простите, мистер! Я задумалась! Знаете, как это у нас, старичков?… Так о чем Вы спрашиваете?

— Я хочу доехать до центральной площади! — уже рассерженно бросил Мотельсон. Собственно, сердился он только на себя — нехватало еще, чтобы у этой старушенции оказалась дырявая память! Он уже подумывал нажать на газ, когда послышался ответ.

— Поезжайте прямо, а потом у школы — поверните налево. И через пять минут Вы будете на площади. Правда, ее никто не называет центральной, — но если Вам в мэрию, то она действительно там.

Брю Мотельсон посмотрел на старушку повнимательнее. «Кажется, мне повезло! Эта старушенция, похоже, здесь явно является чем-то вроде „всеобщего телеграфа“. И глазки ее вот как сверкают! Что ж, зафиксируем ее внимание еще немножко: пусть думает, что сказанное мной может быть предметом для местных сплетен».

— Мне действительно в мэрию. Везу туда документы о прокладке новой дороги. Похоже, что скоро Вы будете иметь новую трассу на Литл-Рок. Спасибо, миссис! — теперь он был уверен, что эта старушка запомнит его весьма хорошо.

Моттельсон не боялся «засветить» свое лицо: он и так уже был известен спецслужбам во многих странах мира. Наоборот: нынешние его заказчики особенно настаивали, чтобы он всюду, где только можно, обязательно фиксировал свое пребывание, и особенно — свое передвижение. Поэтому на пути от Чарлстона, штат Южная Каролина, до самого Парадайзхолла, он тщательно и любовно оставлял свои «визитные карточки»… Он умудрился даже принять участие в свадьбе одного полицейского сержанта, вклинившись в свадебный кортеж и подарив на ходу великолепный букет невесте, — с криком «От почитателей Вашего мужа!», чем немало развеселил окружающих. А вечером он с удовлетворением отметил, что этот сюжет — да еще с его улыбающейся физиономией на весь экран! — попал в выпуск вечерних новостей этого городка. «Подожди, котик! Тебе еще взгреют по попке за такое „братание“ со мной!», — злорадно подумал он, представив, сколько придется ходить под подозрением этому бедному пареньку. А что ходить ему таки придется, — в этом Брю Мотельсон не сомневался: он знал, что каждый сюжет новостей обязательно проверяется через картотеку ФБР. Теперь нужно только время, пока дойдет его очередь, — обычно для маленьких городков это время составляло от трех до пяти дней. Мотельсона это вполне устраивало: на следующий день он подъезжал к Парадайзхоллу.

Чтобы окончательно «засветиться», он с превышением скорости свернул после школы, высунувшись из окна машины: теперь его лицо наверняка будет зафиксировано на телекамере.

Еще через десять минут он был у мэрии.

Он зашел в здание и бросил в щелку двери пустой конверт, адресованный меру. После этого отошел в сторону и остановился на обочине. Через три минуты его забрала проезжавшая машина. В Парадайзхолле Брю Мотельсону делать было больше нечего.

А серенький форд-комби, на котором он приехал, так и остался стоять, припаркованный в отведенном для парковки месте у мэрии.

Было уже 7.05 утра. Через 25 минут начнутся уроки в школе.

А еще через 5 минут раздастся взрыв.

* * *

Ровно в 7.35 крыша серенького форда, на котором приехал Брю Мотельсон, была отстрелена в сторону. Для этого вначале был подорван взрывчатый шнур с одной ее стороны, а через одну десятую секунды, когда крышка прошла уже вертикальное положение, — подорвали шнур и с другой ее стороны. Почти половину секунды крышка, вращаясь в полете, отлетала в сторону от форда.

И только затем запустился, наконец, собственно сам механизм бомбы объемного взрыва.

Все шло, как и объяснял много лет назад Орешкину — тогда еще капитану ГРУ — доктор технических наук, профессор Петр Павлович Маломуж.

Благодаря специальным химических разогревателям, почти два кубических метра специального углеводородного состава (ну, конечно же, не керосина!), были за 3 секунды разогреты до температуры более чем в 500 градусов по Цельсию. Для этого емкость, в которой хранился углеводородный состав, была пронизана множеством нагревателей: жидкость должна была быть разогрета равномерно по всему объему. Собственно, при помощи температуры регулировалась высота, на которой должен был сконденсироваться в мелкие капельки этот углеводородный состав. Эта высота зависела также от температуры окружающего воздуха. Для данного случая — с учетом метеорологических условий Парадайзхолла — все было подобрано так, чтобы на высоте в 150 метров сформировалось и на мгновение зависло облако в виде тора диаметром в 100 метров и толщиной в 30 метров. Чтобы все произошло именно так, спустя мгновение после отстрела крышки емкости с жидкостью были взорваны необходимые заряды, — их конфигурация, последовательность подрыва и скорость детонации были подобраны так, чтобы оптимизировать движение термика, полученного в результате впрыскивания разогретого углеводородного состава в воздух.

Конденсация углеводородного состава произошла практически мгновенно: время конденсации пара в мелкие жидкие капельки не заняло больше, чем одну стотысячную секунды. За это время капельки успели выросли до размеров в несколько микрон.

Еще менее одной секунды ожидания, пока не прекратится мелкомасштабная турбулентность в полученном двухфазном облаке с дисперсными частицами.

Собственно, столь раннее время в Парадайзхолле было выбрано именно по той причине, что как раз теперь воздух был практически неподвижен — как у самой земли, так и на высотах до 200 метров. Так что зависшее облако не имело опасности быть размыто атмосферными потоками.

Только после этого в полученное облако из капелек жидкости было выстрелено подрывающее устройство. (Конечно же, это не была связка зажигалок, — как образно описывал это профессор П. П. Маломуж!)

И вот только теперь-то и начался, собственно, сам процесс взрыва бомбы объемного взрыва! Через мгновение после воспламенения аэрозольного облака процесс горения перешел в ДЕТОНАЦИЮ.

И только теперь ВЗРЫВ стал необратимым!

Детонация в объеме в несколько тысяч кубометров произвела ударную волну огромной силы. И огромной мощности.

Почему ударная волна именно от бомбы объемного взрыва несет такие опасные для человека последствия? Ответ является до удивления простым! Происходит это по той причине, что ударная волна практически от любого взрыва распространяется на расстояние, всего лишь в несколько раз превышающее размеры той области, которую занимает, собственно, сам взрыв. Но РАЗМЕРЫ бомбы объемного взрыва — то есть размеры области, в которой происходит детонация взрывчатого вещества — достигают сотен метров! Именно такие размеры области пространства, занятого облаком из капелек жидкости. Поэтому и ОБЛАСТЬ ПОРАЖЕНИЯ бомбы объемного взрыва достигает НЕСКОЛЬКИХ СОТЕН МЕТРОВ. Тогда как для обычной бомбы — область собственно взрыва достигает, в лучшем случае, нескольких метров!

Но это еще не все! Поскольку ударная волна формируется в большом объеме пространства, она и доходит до тела человека с РАЗНЫХ сторон и с РАЗНЫМ запаздыванием. Поэтому она не просто УДАРЯЕТ человека. Нет! Она его — СМИНАЕТ, РАЗРЫВАЕТ, ДУШИТ и ДАВИТ! А самое опасное для организма — это не КРАТКИЙ удар, и именно ДЛИТЕЛЬНОЕ СДАВЛИВАНИЕ, УШИБ! В результате в теле человека — особенно его внутренних органах — формируется огромное количество разрывов. Это понятно каждому — одно дело, когда на участок тела попадает удар, и совсем другое, когда этот же участок тела сдавить в тисках. Хорошо знают эту разницу также боксеры и каратисты, — одно дело, когда Вас ударит по челюсти каратист: он Вам просто сломает челюсть — то есть сломает кость в месте удара. При этом Ваша голова практически даже не качнется. А вот после удара боксера Ваша челюсть будет в сохранности, — но Вы получите сотрясение мозга, потому что Ваша голова будет мотаться из стороны в сторону. А возвращаясь к поражающему действию бомбы объемного взрыв — так практически все внутренние органы, включая и мозг, получают множественные разрывы.

Но это, наконец, все?

Еще нет. Ведь на горение или взрыв ТАКОГО облака из капелек горючей жидкости нужен кислород. В обычной бомбе он имеется в изобилии уже в самом взрывчатом веществе: собственно, взрывчатое вещество так и готовят, чтобы окисление (почти сразу переходящее в детонацию!) происходило именно в твердой фазе. А вот бомба объемного взрыва «берет» необходимый для окисления горючего вещества кислород из атмосферы. Поэтому внутри области размером в несколько сотен метров получается атмосфера, обедненная кислородом. Атмосфера, в которой выжить невозможно. даже в противогазе — ведь даже в противогазе Вы дышите все тем же кислородом из атмосферы… А «проветривается» область пространства таких больших размеров в течении самое меньшее нескольких минут…

Собственно, иногда бомбы объемного взрыва используют специально для того, чтобы «выжечь» кислород из какой-то области пространства. Особенно, если это пространство являет собой пересеченную местность, которая вся изрезана окопами, валунами, строениями, — в общем, всем тем, за чем легко спрятаться от УДАРНОЙ ВОЛНЫ. Часто такие бомбы изготовляют с использованием углеводородных составов, находящихся в газовой фазе, — чтобы этот газ проник во все «норки» (для этого его молекулярная масса берется гораздо больше массы молекул воздуха). Поэтому часто такую — «газовую» — бомбу объемного взрыва называют «вакуумной бомбой»…

…Но специально для Пардайзхолла остановились на аэрозольном варианте бомбы объемного взрыва: в качестве поражающего фактора там должна была выступать именно ударная волна…

* * *

Миссис Маргарет Стоун ровно в 7.30 — пропуская изрядно надоевшую ей рекламу — зашла в дом, чтобы посмотреть по телевизору утренний показ «Шоу Рика Ли» — она всегда смотрела его по утрам, так как вечера она проводила либо на кухне, либо сидя с книгой на диване в гостиной. А если были гости — то, понятно, ни о каком телевизоре и речи не могло быть! Такого распорядка дня она неизменно придерживалась уже 5 лет, — с тех пор, как врач порекомендовал ей избегать эмоциональных напряжений в вечернее время.

Она села в уютное мягкое кресло, — не низкое, а так, в меру, чтобы не утруждать свои старые колени — и включила телевизор. Реклама как раз закончилась и на экране уже появился Рик Ли собственной персоной, как вдруг неизвестно откуда появившаяся огромная мягкая рука обхватила ее всю целиком, сжала, отпустила, помяла. Затем подняла в воздух. Покачала, будто убаюкивая. А потом перевернула и опустила вниз головой прямо на пол. А сверху, столь же аккуратно, опустила стоявшую у противоположной стены мягкую банкетку. Слава Богу, что опустила ее сидением вниз, — а то миссис Стоун не обойтись бы без переломов…

Миссис Стоун не спешила открывать глаза.

«Что это было?» — думала она все еще с закрытыми глазами. — «Нападение?! На меня?! Ну а дальше что? Может быть, нападающие уже ушли?»

Она боязливо пошевелилась и почувствовала, как банкетка сползла на одну сторону. Стояла звенящая тишина. Телевизор не работал.

Именно эта тишина и побудила миссис Стоун открыть глаза.

Дома она не узнала. Собственно, его просто не было. Легкие стены были будто унесены ветром, оставив после себя лишь какие-то жалкие обрывки. Это и неудивительно: зачем на Юге КРЕПКИЕ стены?!

Не узнать было и улицу. Миссис Стоун видела кадры кинохроники, видела и совсем недавние кадры (снятые, как правило, из спутников) гражданской войны в Украине и вооруженных выступлений в России, — но тут было совсем другое.

ЭТО БЫЛА АМЕРИКА! ЭТО БЫЛ ЕЕ ГОРОД!

Из-под обломков полностью или частично разрушенных домов выползали почти неповрежденные соседи. С окраин мчались машины. Водители останавливались, что-то спрашивали.

Никто их не слышал. Никто их и не слушал. И миссис Стоун, и ее соседи, недоуменно оглядывались по сторонам. Испуга еще не было. Было просто огромное удивление.

КАК?! ЗДЕСЬ, У НАС?! В АМЕРИКЕ?! ЭТО, КОНЕЧНО, СОН!

Сами того не замечая, все сгрудились вокруг миссис Стоун, — они привыкли, что именно от нее к ним поступали все окрестные новости. Но сейчас и сама миссис Стоун точно также недоуменно вертела головой во все стороны. Люди были поражены этим — такой вот неинформированностью миссис Стоун — не меньше, чем всем происшедшим…

Из этого отупелого ожидания чего-то их вывел человек, вышедший из машины, которая только что вернулась от центра города. Даже не столько сам человек, как его вид. Они уже ожидали чего-то страшного, когда увидели его, дрожащего, неуклюже вылезающего из машины. Но даже до них не сразу дошел смысл сказанного ним:

— ТАМ…ТАМ ТЫСЯЧИ ТРУПОВ! И ВСЕ ОНИ МЕРТВЫЕ…

* * *

Рис Маунт получил информацию о том, что ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО в Парадайзхолле уже в 7.45. Он только пару минут, как появился на работе, — задержался у Катрин до самого утра, и еле успел забежать домой, чтобы переодеться. И теперь он маялся возле кабинета донельзя разгневанного шефа отдела новостей канала ТВ-7 в Батон-Руж, — самого популярного канала в штате Луизиана.

Рис лет пять своей жизни угрохал на то, чтобы попасть сюда, — и ему совсем не улыбалась перспектива вылететь с работы из-за какого-то пустяка. Беда в том, что у шефа отдела новостей была своя точка зрения на дисциплинированность. Точнее — даже не столько точка зрения, сколько «пунктик». Шеф к месту и не к месту приводил всем уже давно надоевшие свои сентенции о том, что именно дисциплинированность помогла ему занять это место.

Собственно, — это была правда. Как раз вследствие того, что работа шефа отдела новостей занимала все время с 7.00 и до 19.00, он и получил эту работу… Ни для кого на канале ТВ-7 не было секретом, что жена шефа отдела новостей является любовницей Президента канала, — и поэтому мужа от нее держали подальше. Такое положение устраивало всех, — и прежде всего самого шефа отдела новостей (поговаривали даже, что он вообще гомосексуалист).

Рис уже входил в кабинет, когда, как спасение, зазвонил его сотовый телефон.

Извинившись, он взял трубку.

— Что-то страшное случилось в Парадайзхолле. — услышал он голос Мика Соверена, своего друга, который имел ферму неподалеку от Парадайзхолла. — Я только что видел вспышку над городом. А гул был такой, будто там проехала сотня грузовиков. Я попытался дозвониться в мэрию, — но там никто не берет трубку. И в полиции тоже. Мне страшно за детей, — и я немедленно туда выезжаю. Ты просил меня сообщить тебе, если я узнаю что-то интересное или необычное, — похоже, что тебе имеет смысл срочно приехать. Сейчас-же, немедленно…

Теперь Рис мог смело смотреть в глаза опасности. Как всегда в таких случаях, он сам решительно рванулся ей навстречу.

— Шеф! Я все утро названивал своим друзьям. И вот результат: мой информатор сказал, что в Парадайзхолле — этой самой сонной дыре во всем штате — случилось что-то. Он пока не знает что. Но сам факт, что ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ В ПАРАДАЙЗХОЛЛЕ — это уже само по себе сенсация! Я беру с собой Корка Дугласа и Сьюзен Мак-Милси — и немедленно в самолет. Сяду возле ранчо моего друга, — и через 15 минут мы в Парадайзхолле.

Рис мысленно улыбнулся и поаплодировал себе, — он весьма мастерски из одного Мика Соверена сделал двух совершенно разных людей. «К тому же, можно будет зайти и к моей бабушке» — довольно подумал он.

Его расчет оправдался. Шеф вообще был слаб на мысли: последняя мысль всегда полностью вышибала у него мысль предыдущую. К тому же, шеф терпеть не мог принимать решений самостоятельно — особенно решений новых и в неопределенной ситуации, и поэтому быстро и легко соглашался со всяким, кто такое решение вообще предлагал. Рис знал, что именно поэтому в отделе новостей канала ТВ-7 всегда были очень квалифицированные заместители. К сожалению, сам он заместителем пока что не был. (Но лет этак через пару — как знать… Как знать… Но эти годы надо еще продержаться… Да и лишний раз зарекомендовать себя не помешало бы…)

…Весь полет до Парадайзхолла они провели весело. Разговор крутился преимущественно вокруг вчерашней вечеринки и о том, как Рис с Катрин провели время после нее…

Неизвестно кому пришла в голову мысль осмотреть Парадайзхолл из воздуха, — скорее всего, это была Сьюзен Мак-Милси, оператор, которая хотела снять общий план города. Так, на всякий случай…

Камеру включили загодя, еще на подлете до города, чтобы снять его целиком, — из конца в конец.

Тихо шумела камера. Ревели моторы. Рис так и застыл с открытым ртом. Корк Дуглас прервал разговор на пулуслове. И только у Сьюзен Мак-Милси вырвалось тихое ругательство, — Рис никогда такого от нее не слышал…

Опомнился Рис только на втором облете города, — пилот, по своей инициативе, сделал второй заход — уже с востока на запад, поперек первого.

Рис выхватил магнитофон и начал быстро надиктовывать свои впечатления.

— По городу будто пронесся тайфун. Нет, это не то слово. Как будто бы произошел взрыв, — но и воронки нет… Но дома повалены ОТ ЦЕНТРА к периферии — это точно. Но воронки от взрыва нет… Область тотальных разрушений занимает почти километр в диаметре. Здесь не осталось ни одного целого строения, — все сметено с лица земли. Дальше идут разрушения разной степени — но уже слабее. Всюду видны неподвижные человеческие тела. Многие их них лежат в неестественных позах. Вообще много неподвижных людей лежит также за пределами центральной зоны. Окраины остались практически неповрежденными, — и от них люди со всех сторон спешат к центральной части города. Уже видно, как пришедшие оказывают помощь пострадавшим…

А вот этого-то последнего Рис и не видел. Он только ПРЕДПОЛАГАЛ, что это происходит. НЕ МОЖЕТ НЕ ПРОИСХОДИТЬ! Он видел отдельные движения людей, — самолет летел все же слишком быстро. Вот кто-то наклонялся над лежащим. И воображение подсказывало Рису: дальше он поднимает пострадавшего, оказывает ему первую помощь… Но он уже не мог видеть, как наклонившийся внезапно отскакивал от пострадавшего с выражением ужаса на лице…

…Только на земле он понял, что происшедшее гораздо более ужасно, чем могло показаться…

Эти кадры затем прокрутили в выпусках новостей почти все телеканалы мира, — как ПЕРЕКАТЫВАЮТСЯ внутренности тела того, что еще недавно было человеком… И как, с бульканием, выливается через рот все то, что недавно было кровью и внутренностями. А само тело — как надувное, легко, ПОЛИЭТИЛЕНОВЫМ МЕШКОМ переливается в другое положение…

Но это было потом, когда потрясенные Рис Маунт и Сьюзен Мак-Милси на машине, взятой на ранчо Мика Соверена, добрались до города. Самого фермера Мика Соверена они нашли возле школы. Он неподвижно сидел возле тела своей дочери: Рейчел лежала как живая, — но когда Рис подошел ближе, он увидел, что тело ее ПЛОСКОЕ, РАСТЕКШЕЕСЯ по неровной земле.

— А Джерри я так и не нашел. — подняв сухие, невидящие глаза, сообщил Мик подошедшему Рису Маунту…

…Корк Дуглас в это время уже был в Батон-Руж, где в спешном порядке готовил в операторской ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ выпуск теленовостей.

О чем говорить еще не знали, — решили, что разговор будет обтекаемо вестись о некоей КАТАСТРОФЕ.

Так и пошел в эфир в 11.34, прерывая развлекательный цикл телепередач, этот ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ ВЫПУСК новостей.

А в 12.00 эти кадры увидели в США уже все…

* * *

Президент США сидел за столом и думал горькую думу. В последнее время он чувствовал себя как загнанный зверь.

«Ну что за тяжелая судьба мне выпала?» — думал он. Мысли его были спутаны и хаотичны. — «Все было так хорошо. И вдруг обе эти курицы начали квохтать. Совершенно не к месту. И о чем же говорить в завтрашнем Обращении к нации? Надо срочно объяснить Народу, что все нормальные люди поступают именно так. Да и как же иначе, когда эти бабы буквально сами лезли на мой… В конце концов, это мое личное дело! Если Биллу Клинтону все сошло с рук, то почему эти подонки копаются в моем грязном белье?! Вот сиди теперь и выдумывай, что им рассказать. Да еще так, чтобы удержаться и не назвать этих подонков, которые прильнут — обязательно прильнут к экранам в надежде позабавиться за мой счет — прямо в их наглые глаза тем настоящим именем, которые они имеют: Свиньи! Грязные свиньи! Сами они такие же, — лишь бы других шпынять, а сами… А сами…

А, может быть, привести несколько ПРИМЕРЧИКОВ из жизни политических конкурентов? Во время предвыборной кампании это всегда помогало! Да! Наверное, так и сделаем! Где тот списочек, который передавал недавно мой верный Руководитель Аппарата Президента? Ах, да вот же он! Ну, и кто же там запачкан в аморальных действиях (у русских, мне рассказывали, есть для этого хорошее слово — „аморалка“!) из партии моих политических конкурентов? Ага, ага… Пожалуй, эти четыре фамилии подойдут…»

Президент вызвал одного из своих секретарей. Того, который готовил ему речь, — спич-райтера.

— Послушай-ка, дружочек! Вот этих четырех подонков тебе нужно хорошенько обложить в моем завтрашнем обращении к народу. Ты уж постарайся, пожалуйста! Надо показать всем, что эти гады — не лучше! Вот хорошая мысль: у них — это МАССОВОЕ явление, тогда как у меня — случай. Досадный случай — и не более того. Вот и покажи им это!

Спич-райтер несколько помялся. Президенту даже показалось, что он так и уйдет, не сказав ни слова. Но нет — все же решился.

— Господин Президент! Я запланировал на завтра несколько другой аспект Вашей речи. Позволю себе указать на то, что наиболее активную атаку против Вас ведет Вашингтон Мюррей, лидер общественного Движения «Черные Мусульманские Христиане». И поэтому я осмелился в проект Вашей речи вставить побольше слов об опасности разжигания кликушества и религиозной истерии — это при анализе положения дел в стране. Пока что цели Мюррея окончательно не продекларированы, и поэтому мне пришлось речь составлять довольно обтекаемо. Я считаю своим долгом особо подчеркнуть, что никаких упоминаний о секс-проблемах в Вашей речи сейчас вообще быть не должно. Нельзя СЕЙЧАС давать оппозиции — и особенно Мюррею — никаких зацепок. В конце-концов, пусть свое слово скажет суд! Собственно, такую мысль я планирую вложить также и в Ваши ответы на пресс-конференции в конце месяца.

Спич-райтер не поднимал глаз на протяжении всей этой речи. Он понимал, что, скорее всего, сегодня заканчивается его работа на Президента. Но он уже не мог больше молчать и танцевать под дудку Президента. В конце-концов, у него есть собственная жизнь, — и если он продолжит и дальше выполнять такие НЕПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ указания Президента, то крест придется ставить уже на его собственной карьере. Молодой спич-райтер был уверен, что Президент со своим ослиным упрямством идет прямо к пропасти. Конечно, это дело самого Президента: если хочет стать политическим трупом — пусть САМ им и становится. Но ему-то самому еще хотелось поработать, — а остаться в политике после такого сокрушительного поражения (а что последует именно поражение — спич-райтер был уверен) он сможет лишь только в том случае, если сумеет отстоять свою правоту. Или, на худой конец, — если его ВЫГОНЯТ вследствие того, что он ПРЕДЛАГАЛ ДРУГОЙ ПУТЬ. Именно тот, который только и мог бы спасти Президента, — если бы к нему прислушались, конечно…

Поэтому сегодня спич-райтер шел ва-банк. И, взглянув на Президента, он увидел, что поступил правильно.

Президент еле удерживал свое возмущение во время его объяснения.

«Ну, батенька, если тебя даже мое простое МОЛЧАЛИВОЕ несогласие выводит из себя, — ты политический труп. Журналисты сделают из тебя лапшу, — и покажут при этом в самом неприглядном виде.» — подумал спич-райтер. Но лицо его оставалось привычно — бесстрастным.

— Вы что же себе позволяете?! — теперь Президент уже не сдерживался. — Неужели Вы думаете, что я буду молча глотать всю эту галиматью о своих сексуальных извращениях? Неужели Вы не понимаете, что ИМЕННО ЭТО — главное сейчас! Нужно отбить эту атаку ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС! НЕМЕДЛЕННО! А уже потом — развить успех в какой-нибудь другой области. Я не могу допустить, чтобы вся Америка перемывала мне косточки! А Вы — лично Вы, тот, кому я так верил, именно сейчас почему-то перестали понимать меня! Идите!

И уже вдогонку:

— Вы что же, серьезно думаете, что ЧЕРНЫЙ сможет стать президентом Америки?!

Спич-райтер вышел.

Президент еще подумал, — но пришел к единственному выводу.

— Поищи-ка мне нового спич-райтера! — сказал он через два часа Руководителю Аппарата Президента. — Этот что-то стал больно умным и самостоятельным Забыл, кто его хазяин. А завтрашнюю речь я напишу себе сам. Невелика работа.

— Но господин Президент! — Президент приучил всех членов своей команды называть себя именно так, — безразлично, в присутствии кого-то или наедине. И теперь Руководитель Аппарата Президента говорил именно так, хотя кроме них, никого в Овальном кабинете не было. — Мы получили странное известие из Луизианы. Там в одном из маленьких городков произошла какая-то катастрофа. По телевизору идут какие-то прямо апокалиптические кадры.

— А что говорит наша служба катастроф? — заинтересовался Президент.

— Они только что выехали на место. Еще не успели доехать. Но говорят, что на зафиксировали ни землетрясений, ни ураганов в той области.

— Ну так что же об этом говорить? — интерес Президента тут же угас. — Ладно, вставлю в свою речь пару бодрых слов о том, что никакие катастрофы не опасны для нашей страны. Это поднимает дух нации. И хватит об этом! Ты, главное, занимайся сейчас сбором компромата на этих подонков. Нужно внимательно проследить — есть ли связи между нашими противниками и этими двумя стервами. Вот это и есть НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА. И не забудь о спич-райтере: новый мне будет нужен уже послезавтра.

— Хорошо, господин Президент.

* * *

Президент действительно назавтра так и сказал в своем Обращении к Народу — только о четырех своих конкурентах. Не забыл, правда, также весьма оптимистически упомянуть и о том, что никакие мол, катастрофы не смогут остановить США на пути к процветанию.

Директор ФБР выключил телевизор и выругался. Помолчал. А потом выругался еще раз. И только после этого подошел к столу.

За столом собралась группа, которая готовилась к выезду в Парадайзхолл. Они также смотрели это выступление. Собственно, — все они ждали сейчас именно этого выступления. И все они возлагали на него большие надежды.

Уже первые сведения, полученные отрывочно и в большинстве своем от случайных людей, свидетельствовали, что дело идет о событии, аналогов которого США еще не знали. Они были специалисты высокого класса и понимали, что теперь ВСЕ СИЛЫ их государства должны быть собраны воедино и брошены сразу в нескольких направлениях.

Во-первых, на оказание помощи пострадавшим. Помощи финансовой, материальной, психологической, медицинской… Да какой угодно еще, — только бы помощи! Шок испытало слишком много людей, чтобы можно было справиться с этой проблемой в рамках какой-либо одной службы. Нужна была помощь ото всех, — включая и религиозные организации. Людям нужно было человеческое тепло, — хоть от того же «Сознания Кришны», например.

Во-вторых, необходимо было СРОЧНО организовать координацию усилий МНОГИХ СПЕЦИАЛЬНЫХ СЛУЖБ. И даже — Вооруженных Сил. Расследование обещало быть сложным. В «случайность» никто не верил. Необходимо было подключить все имеющиеся в наличии аналитические и разведывательные службы.

В-третьих, все были просто ошеломлены тем, как быстро террористические организации оправились от того сокрушительного разгрома, который они устроили им всего какой-нибудь год назад. Награды все за ТУ ОПЕРАЦИЮ еще продолжали раздавать, — и вдруг такое… Все собравшиеся понимали, что в террористическом мире произошли какие-то столь крупные изменения, что только собрав все силы в кулак, можно было хоть что-то им противопоставить… А еще очень пугало то, что они об этом не знали совершенно ничего — неизвестность всегда действует пугающе…

Все сидящие за столом ждали только слов Президента, чтобы немедленно приступить к организации совместных усилий. Они уже даже распределили между собой, кто и что должен делать, кому с кем поговорить, и кому куда выезжать. Формально, расследование должно было происходить под их кураторством, — как и любой другой обычный террористический акт, совершенный НА ТЕРРИТОРИИ США.

А для того, чтобы Президент сказал столь нужные стране — а также и ми самим — слова, они сделали все. Данные о Парадайзхолле были доведены до аппарата Президента еще вчера. Вначале, начиная с 12.20, сразу после того, как по всеамериакнским каналам прошел соответствующий сюжет, они отправили предварительную информацию: всего за 10 минут они по своим каналам убедились, что это — не утка и не телемонтаж. Что все это — страшная правда. А потом — каждые два часа, и днем и ночью, в аппарат Президента регулярно поступали аналитические материалы. Как они могли надеяться, — не только от ФБР, но и от других государственных служб.

Так что они имели все основания ожидать соответствующей реакции Президента.

И вот теперь, когда ее не последовало, все они ощущали огромное опустошение… Они ничего не понимали…

Несколько минут они еще посидели молча. Наконец даже самые упорные перестали глядеть на телефон.

— Ну что ж. — вздохнув, сказал директор ФБР, — Теперь ясно, что пока что нам придется обходиться только своими силами. Нечего больше ждать, ребята! Мы уже и так потеряли несколько часов в напрасном ожидании. Все, кто может, свяжитесь со своими друзьями в любых других нужных нам ведомствах. Пока это все будет, как видно, неофициально. Похоже, этим идиотам нужно гораздо больше времени, чем я думал…

Сотрудники удивленно посмотрели на директора. Они впервые услышали от него оценку деятельности действующего Президента и его команды: ранее директор всегда стремился удерживать нейтралитет…

В другое время для многих из них такое высказывание директора ФБР послужило бы предметом долгих разговоров и обсуждений с друзьями и сослуживцами. Но сейчас они об этом забыли практически сразу: объем работы внезапно удесятерился…

К тому же все они были специалистами с области «закулисных» интриг в высших эшелонах власти и понимали, что дело это нужно вести С МАКСИМАЛЬНОЙ ПОДСТРАХОВКОЙ — а проще говоря, стремясь спихнуть с себя всякую ответственность.

Поэтому расследование обещало быть ЗАТЯЖНЫМ И ОПАСНЫМ — опасным уже для их собственной карьеры… Все понимали, что всегда в ТАКИХ расследованиях идет поиск «козла отпущения», — и весьма желательно, чтобы к нему было подключено КАК МОЖНО БОЛЬШЕ «чужих» структур. А сейчас ВСЯ ПОЛНОТА ОТВЕТСТВЕННОСТИ падала только на ФБР, — и многие из сидящих уже посматривали по сторонам в поисках того, на кого можно будет свалить неудачу…

* * *

А вот Вашингтон Мюррей откликнулся на событие в Парадайзхолле еще в тот же день.

Уже вечером он собрал митинг в столице штата Луизиана, в Батон-Руж. Сюда чартерными рейсами успели доставить более 3 тысяч членов его Движения. Эти 3 тысячи человек составляли «мобильный отряд» в его Движении. Уже давно, предвидя, что во время предвыборной кампании ему предстоит много — а, главное, неожиданно (это всегда приносит наибольшие политические дивиденды — когда быстро откликаешься на нужды и запросы избирателя) — выезжать в самые разные точки страны, он отдал приказ сформировать из наиболее ревностных членов Движения специальную группу, которая все время сидела бы на чемоданах. И вот теперь — это организационное решение успешно сработало!

Да еще из Луизианы и ближайших штатов подтянулось тысяч 20 «активных штыков». Пришло также много местных жителей — телевидение Луизианы практически перестало вести любые передачи вообще, транслируя только непрерывную передачу из Парадайзхолла, перемежаемую интервью со свидетелями, жертвами, полицейскими и самоназванными «экспертами» разных мастей и категорий.

Мюррей начал выступать в 20.00 — до этого, на протяжении двух часов, толпу «разогревали» другие штатные ораторы из его Движения. Прием этот он позаимствовал из практики шоу-бизнеса, когда публику местные малоизвестные группы все первое отделение концерта готовили — «разогревали» — перед появлением заезжей Звезды. Как всегда, этот прием сработал великолепно.

Как только Мюррей вышел к микрофону, в толпе стихло всякое движение.

— Братья! Горек наш хлеб! Как Мне удержать рыдания? Что это было? Кто посмел нарушить Ваше счастье? Повторится ли такое?

Кто утешит нас? К кому Я могу подойти и преклонить голову свою на его груди? Кому Я смогу поверить? — внезапно Мюррей повысил голос до крика.

— КТО ДОПУСТИЛ ВОЗМОЖНОСТЬ ТАКОГО? Мне говорили только что о ТЫСЯЧАХ убитых! И это еще не всех нашли! Я не могу спокойно такое слушать. Это уже даже не преступление. ЭТО УНИЧТОЖЕНИЕ НАРОДА. ЭТО ГЕНОЦИД! Мне страшно. — на последних словах он перешел на шепот.

— Мне страшно не за себя, — смерти я не боюсь. Мне страшно за всех вас. Мне страшно за Америку. — говорил он тихо.

— Только все вместе мы спасем Америку! — внезапно вскричал он.

Пауза.

Мюррей почувствовал, что он уже полностью захватил внимание толпы. Он остро ощутил тот приступ единения, когда вся толпа представлялась ему ЕДИНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, — беззащитным и слабым человеком, которым он мог манипулировать, как сам хотел. Эмоции негодования на действующую власть захватили его полностью и без остатка.

Он говорил еще два часа не переставая, клеймил эту власть, уговаривал толпу пойти за ним, рассказывал о том, что для этого необходимо создать свои собственные вооруженные органы и структуры. Много места он уделил дисциплине. Дисциплине как в своих рядах, так и в рядах американцев.

— Нам объявили войну. — так закончил он свою речь. — Кто объявил — мы пока не знаем.

— НО Я ЭТО ОБЯЗАТЕЛЬНО УЗНАЮ И СКАЖУ ВАМ! — буквально взвыл он. — Я сейчас беру на себя ответственность за судьбу Америки. Я найду виновных и приведу их сюда! Я поставлю их перед вами! Мы вместе убьем их! Смерть врагам!

Он уже кричал в микрофон.

Наконец, — эффектное окончание:

— А сейчас помянем все вместе наших братьев, наших сестер, наших родителей и детей наших тихой молитвой. — почти шепотом произнес он. И запел нехитрую поминальную молитву, — сначала по латыни, потом на английском. Затем — на арабском. Он стоял и плакал в полной тишине.

Толпа молчала…

Это было первое выступление Мюррея, которое показали ПОЛНОСТЬЮ и безо всяких сокращений на следующий день по всем основным каналам США. Контраст с обращением Президента к народу был настолько разителен, что даже не требовал комментариев…

* * *

Это — ключевое на данный момент протекания предвыборной кампании — выступление Мюррея Василий Степанович готовил долго, — уже несколько месяцев.

Для этого Михаил Маргащук, бывший сотрудник ГРУ, специально поднимал — между делом, конечно — в разговорах в гольф-клубе с Айвеном Брисли некоторые специально отобранные Орешкиным темы. Например — следующую: что жизнь настолько многообразна, что часто и постоянно подкидывает нам шансы — но нужно только не упускать их. Не то Счастье отвернется от тебя. Нельзя, мол, упускать протянутую к тебе с предложением помощи Руку Судьбы. В качестве решающего примера он привел свое — столь счастливое для него — избавление от ужасов жизни в России.

— Представляете, Айвен, что могло бы быть, если бы я не согласился стать специальным корреспондентом по США сразу нескольких (!) газет и журналов?! И при этом, заметьте, — ВРАЖДУЮЩИХ между собой газет. Но не прошло и месяца после того, как я обосновался в США — и Редакции этих газет СЛИЛИСЬ! Никто из моих друзей даже не ожидал подобного! И сам я, конечно, тоже даже и не предполагал о таком, весьма счастливом для меня, развитии событий. Представляете тогда мое состояние?! Я был просто счастлив: все проблемы были решены сразу — и притом раз и навсегда!

А теперь представьте себе, что было бы, если бы я послушался своих «советчиков» и не поверил СВОЕМУ СОБСТВЕННОМУ ощущению? То есть — а если бы я отказался, не решился использовать предоставившийся мне шанс? Отказался — в нелепой надежде на «лучшее будущее», на «более определенную» ситуацию?! Ведь я, если бы эти издания не слились, мог быть и отозван… И, кстати, ничто не указывало на возможность такого слияния. Но Я ПРИСЛУШАЛСЯ К СЕБЕ, И Я ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ, КОТОРОЕ БЫЛО ВЫГОДНО ДЛЯ МЕНЯ СЕЙЧАС, СЕГОДНЯ… И — я оказался в выигрыше.

Айвену Брисли все это было понятно: он и сам был такой. «Прислушайся к себе и делай то, что тебе сейчас выгодно!» — это был и его девиз. Поэтому, когда через пару дней он услышал о Парадайзхолле — он сразу же, ЧЕРЕЗ ГОЛОВУ ОСТАЛЬНЫХ членов Совета Движения, обратился к Мюррею с предложением поехать в Луизиану и выступить. Услышал он об этом, кстати, от того самого Михаила Маргащука, который СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО, будучи в Луизиане с целью написания репортажа об отдыхе американцев, заказанного ему одной из русских газет, СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО, в баре, увидел ТОТ САМЫЙ, ПЕРВЫЙ выпуск теленовостей. (А вот этому — уже были даже и свидетели; надо было просто вовремя войти в заранее присмотренный бар с работающим телевизором. Ждать, правда, пришлось около часа — и все это время Маргащук делал вид, что пишет статью — но все же выпуска новостей он дождался. А чтобы его запомнили — даже чашку разбил. Чашку кофе — спиртного он не пил вообще: Орешкин строго-настрого заказал ему это. А с Василием Степановичем шутить было нельзя: еще служа в ГРУ Михаил слышал, как Орешкин УБИЛ одного из своих подчиненных за неповиновение.)

Глава 10

Профессор Абрахам Ллойд устало посмотрел на Мишель. Они разговаривали уже около двух часов. Мишель и полковник Риббок приехали к нему для консультации, — чему профессор Ллойд был, прямо скажем, немало удивлен.

— Зачем Вам это, Мишель? — удивленно спросил он. — Вы же сами великолепный специалист в области политической социологии. И разобраться в вопросах индивидуальной мотивации можете, несомненно, не хуже меня.

— Но мы хотим, профессор, чтобы Вы попытались сделать анализ тех особенностей, на которые человек — аналитик, обладающий террористическими замашками, — скорее всего обратит свое внимание. — пришел на помощь Мишель полковник Риббок. Он знал по себе, что известная РОБОСТЬ перед своим преподавателем остается у его ученика навсегда. — Для нас крайне важно знать, на какие маркеры — признаки, на какие особенности биографии человека, имя которого включено в справочник «Кто есть кто в Америке» ЗАИНТЕРЕСОВАННЫЙ читатель обращает внимание в первую очередь. Нам важно знать, какие особенности поведения, жизни, деятельности наших ЛЮДЕЙ ИЗ СПИСКА могут быть использованы террористами для совершения убийств. Безусловно, мы и сами много думаем об этом. Но как раз поэтому мы можем упустить что-то весьма важное. А Вы — человек НОВЫЙ — новый в том смысле, что только недавно познакомились со ВСЕМИ нужными материалами СРАЗУ, — теми материалами, которые мы получали «по частям», порциями. Поэтому не исключено, что мы, формируя свои системы гипотез ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО, ПОРЦИЯМИ, РАЗВЕРНУТО во времени, могли упустить кое-что ИЗ ЦЕЛОСТНОЙ КАРТИНЫ.

Конечно, ни Риббок, ни Мишель не сообщили профессору Ллойду, что весьма немаловажной причиной, побудившей их обратиться непосредственно к нему, послужило то, что, во-первых, профессор был несомненным координатором. Во-вторых, профессор имел тип личности как раз такой, который стремился всю полученную им новую информацию «разложить по полочкам», систематизировать и представить в виде системы завершенных логических цепочек (короче: это был тип личности (С-КС(П-Мемб(- рациональный, логический, сенсорный, экстраверт). Поэтому профессор Ллойд должен быть провести систематизацию информации, а также представить ее в ЗАКОНЧЕННОМ, логически замкнутом виде.

Другими словами, и Мишель, и полковник Риббок понимали, что их расследование завершило определенный этап своего развития, и они хотели систематизировать информацию и представить этот этап именно в таком виде, модифицировать который в дальнейшем уже не будет необходимости.

Сейчас они вели ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ, УСТАНОВОЧНЫЙ разговор, в результате которого профессор Ллойд ПРОГРАММИРОВАЛСЯ ими на ту точку зрения, исходя из которой он и должен будет в последующем организовывать представление материала — уже своего.

Говорила в основном Мишель. Полковник Риббок впервые наблюдал со стороны, как действуют НА ПРАКТИКЕ асимметричные отношения. Те отношения, которые связаны С ПЕРЕДАЧЕЙ ИНФОРМАЦИИ от одного типа к другому. В данном случае — от Мишель к профессору Ллойду. Иными словами, работала цепочка (П-Топ(С-КС(((С-КС(П-Мемб(. Деятельность (творческая активность) Мишель являлась вполне самодостаточной для того, чтобы заменить для профессора Ллойда ВСЮ необходимую информацию вообще: творческая функция Мишель совпадала с программной функцией профессора.

Риббок видел, что профессор воспринимает слова Мишель весьма быстро и адекватно. Что все, о чем говорит Мишель, кажется ему до чрезвычайности важным и правильным. И что ему временами УЖЕ СЕЙЧАС хочется взяться за работу — что является вполне типичным для любого сенсорика (в том числе и для него самого). И, вместе с тем, он видел, что иногда те конкретные направления деятельности, те конкретные точки зрения, которые предлагал для дальнейшего развития профессор Ллойд, Мишель не нравятся. Однако Мишель сдерживалась, стремясь НЕ ВЫСКАЗАТЬ своего ОТРИЦАТЕЛЬНОГО мнения по поводу некоторых таких предложений и гипотез Ллойда — как правило как раз тех, с которыми он предполагал поработать впоследствии, при решении поставленных только что задач. Они с Риббоком хотели, чтобы профессор ВЫРАБОТАЛ СВОЕ ЛИЧНОЕ МНЕИЕ, а не «обосновывал» уже известное им мнение Мишель.

Полковник Риббок с интересом наблюдал, как Мишель обходила все те «подводные камни», которые профессор Ллойд, не отдавая себе в этом отчет, ставил ей постоянно. Он не интриговал! Нет, он просто хотел знать ЛИЧНОЕ мнение Мишель, — но этого-то как раз она и не должна была ему сообщать. Даже материалы, переданные профессору, были составлены таким образом, чтобы они были как-бы «обезличенными», чтобы было неясно, кому же принадлежит та или иная мысль, то или иное решение, та или иная гипотеза. Необходимость в этом возникала также по той причине, что профессор Ллойд был РАЦИОНАЛЬНЫМ типом личности, который программируется КОНКРЕТНЫМИ объектами (и видит только их, и сводит все только к ним), — так что именно вследствие этого он оказывался весьма «чувствительным» к мнению «авторитета», а также весьма зависим от такого мнения.

Мишель долго готовилась к этому разговору. Как и характерно для людей ее типа личности, она «НАСТРАИВАЛАСЬ» на этот разговор. Настраивалась «в общем», не планируя детальное его течение. Тогда как полковник все время ловил себя на том, что постоянно пытался ПРОМОДЕЛИРОВАТЬ течение беседы (сказывалась его рациональность). Они оба знали характеристику, которую доктор Леонтий Кожухарь давал таким отношениям (книга «Основы информационно — психологической безопасности для менеджера», параграф 2.4 «Типология интертипных отношений и их описание»):

«…ОТНОШЕНИЯ САМОПРОГРАММИРОВАНИЯ: ПЕРЕДАТЧИК.»

(Передатчик — это название типа личности, от которого информация переходит к приемнику при асимметричных отношениях. При таких отношениях информация движется только в одном направлении, — см. ниже характеристику приемника)

«Для передатчика характерно то, что он обладает определенной „властью“ над приемником: последний немедленно „подхватывает“ действия своего передатчика. Часто даже — бросая при этом свою собственную деятельность, то есть даже в ущерб себе.

Однако передатчик всегда недоволен деятельностью своего приемника и совершенно этой его деятельности не ценит: это и неудивительно, ибо творческая функция приемника — ортогональна программной функции передатчика. То есть, приемник делает как раз совсем не то, для чего передатчик осуществляет свою деятельность! Однако при этом — приемник постоянно раздражает своего передатчика, все время утверждая, что передатчик — „хотел именно этого“, действовал как раз для осуществления „именно этого“!

Поэтому передатчик воспринимает своего приемника как личность, которая „всегда все путает“, как личность, которая „ничего не может доказать“ и которая „делает все не так“, или — даже которая „вообще не умеет ничего правильно сделать“…»

(Так МОГ БЫ воспринимать Вашингтона Мюррея, своего шефа и ПРИЕМНИКА, и сам Айвен Брисли (выступавший как ПЕРЕДАТЧИК для Мюррея), — если бы они оба вместе, совместно делали одно и то же дело. Но они стоят на разных уровнях иерархии в управлении Движением, причем решения принимаются именно Мюрреем (который, к тому же, получает гораздо больше информации, чем Брисли). Айвен Брисли не занимается проблемами Мюррея, не имеет доступа до них, — а тот, соответственно, не отчитывается перед ним обо всех принимаемых им решениях. Соответственно, со стороны Айвена Брисли не идет речь о СОВМЕСТНОЙ с Мюрреем выработке новых режимов, новых способов управления. Таким образом, приходим к заключению: Айвен Брисли не работает СОВМЕСТНО с Вашингтоном Мюрреем, — поэтому и воспринимает он Мюррея по нормативу, — как все, то есть «как своего НОРМАТИВНОГО дуала». Вследствие этого Брисли просто счастлив, что ему посчастливилось работать с ТАКИМ ВЫДАЮЩИМСЯ ЧЕЛОВЕКОМ.

Ко всему прочему, Вашингтон Мюррей имел именно тот тип личности, который огромное внимание уделяет ИЕРАРХИИ, — а сам великолепно осознает свое место в ней (советчик ему в указании его действительного места в социальной иерархии не нужен, — в отличие, кстати, от самого Орешкина, который всегда был несколько неуверен в своем РЕАЛЬНОМ социальном положении…). Поэтому все его поведение недвузначно давало понять Брисли, что Вашингтон Мюррей ни в грош не ставит всех, кто расположен в иерархической лестнице ниже Лидера Движения…

Все это учитывал Орешкин при выработке способа управления Вашингтоном Мюрреем через ничего не подозревающего Айвена Брисли. Орешкин учел также то, что Брисли принадлежит к тому типу людей, которые имеют чрезвычайно заниженную САМООЦЕНКУ…

Нет! Брисли смотрел на Мюррея совершенно иначе — влюбленными глазами. И Орешкин хорошо понимал причины этого…)

«…ОТНОШЕНИЯ САМОПРОГРАМММИРОВАНИЯ: ПРИЕМНИК.

Приемник программируется творческой функцией передатчика: он „видит“, — воспринимает все то, что делает передатчик. Причем воспринимает — адекватно, то есть именно так, как это имеет место… Таким образом, деятельность передатчика является самодостаточной для того, чтобы „захватить“ приемника, чтобы обеспечить ему всю полноту необходимой для его собственного существования информации…

Именно по этой причине приемник способен оставить свою текущую деятельность и приняться за ту задачу, которую „решает“ сейчас его передатчик! При этом в качестве такой „задачи“ приемник может воспринять уже просто само проявление жизненного функционирования передатчика, то есть даже вообще все (!) проявления, сопровождающие его жизнедеятельность!.. Можно сказать, что для приемника приоритет задач его передатчика существенно выше, чем приоритет его собственных задач!

Однако деятельность приемника его передатчиком слишком часто не поощряется!..

Вследствие такого общения приемник воспринимает передатчика как очень умного человека, — но уж слишком „мелочного“, слишком придирчивого (причем придирчивого „по мелочам“, не по существу)…»

(А вот Вашингтон Мюррей — ПРИЕМНИК — воспринимал Айвена Брисли (своего ПЕРЕДАТЧИКА) именно так, как описано выше. Ведь Айвен Брисли всегда был «открыт» для Мюреря с плане обсуждения любых возникших перед последним проблем, и поэтому сам Мюррей воспринимал ситуацию так, что он и Брисли СОВМЕСТНО выполняют одно и то же дело. К тому же заниженную самооценку присущую Брисли, Мюррей принимал за проявления СКРОМНОСТИ, — что чрезвычайно ему импонировало.

Айвен Брисли несказанно бы удивился, узнав, что именно его Вашингтон Мюррей считал «генератором новых идей» в своем Движении… Это могло бы объяснить ему причины, по которым он был включен в члены Совета Движения, — факт, до сих пор продолжавший немало изумлять его — сам Брисли считал себя НЕДОСТОЙНЫМ такой чести…)

* * *

— Ну что ж, профессор! Пожалуй, на этом мы сегодня и закончим. — сказал, наконец, Риббок. — Как только анализ ситуации, сделанный Вами, будет готов — мы сразу приедем. Не могли бы Вы хоть предварительно сказать, сколько Вам для этого потребуется времени? Мы, конечно, Вас не торопим, — но, сами понимаете, расследование идет… К тому же, люди продолжают гибнуть.

— Я думаю, что в течение недели я подготовлю все необходимые материалы. И большое спасибо, что нашли время заехать для личного разговора. Благодаря Вашим комментариям, доктор Статтон, — профессор посмотрел на Мишель и улыбнулся, — мне многое стало ясным. Теперь я, кажется, точно знаю, что именно вас интересует.

Он немного помолчал. Затем предложил:

— Еще чашечку кофе? «На посошок», — как говорят наши русские друзья!

За кофе разговор пошел о том, что интересовало научную общественность факультета социологии более всего.

— Может быть Вы, как профессиональные работники в сфере Национальной безопасности и детективных расследований, сможете объяснить мне, дилетанту, сегодняшнюю ситуацию в стране? Мы с моими коллегами уже более недели — с самого взрыва в Парадайзхолле — спорим между собой — и никак не можем прийти к какому-то единому пониманию сложившейся ситуации.

МЫ НЕ ПОНИМАЕМ ДЕЙСТВИЙ ПРАВИТЕЛЬСТВА И ПРЕЗИДЕНТА.

Мы, специалисты в области социологии и политологии, не понимаем действий своего правительства и своего президента.

Нам становится СТРАШНО…

Только вчера мы сошлись, наконец, на мнении о том, что всему сложившемуся в стране в связи с террористическим актом в Парадайзхолле может быть только одно разумное объяснение: деятельность правительства и президента обусловлены необходимостью поддерживать ТАЙНУ СЛЕДСТВИЯ.

Вот Вы специалисты в области проведения расследования. И притом специалисты высокого класса. К тому же Вы, доктор Статтон, одновременно являетесь крупным специалистом в области политической социологии. Скажите мне, пожалуйста, свое мнение. Конечно, если необходимо, я обещаю сохранить конфиденциальным его источник! Вы только разрешите мне сообщить это мнение своим коллегам.

А вопрос вот какой. Действительно ли при настолько резонансном для общественности террористическом акте, с такими страшными последствиями, требуется — ДЛЯ УДОБСТВА ПРОВЕДЕНИЯ СЛЕДСТВИЯ — не информировать общественность о протекании этого следствия?..

Мы совершенно лишены всякой, абсолютно всякой информации! Почему нас стремятся убедить, что следствие ведется только одним ФБР? Ведь всем же совершенно ясно, что ПРОИЗОШЛО ПРИМЕНЕНИЕ ОРУЖИЯ МАССОВОГО УНИЧТОЖЕНИЯ! А это уже прерогатива военных. Неужели у Вас принято скрывать ВООБЩЕ ВСЮ информацию при расследовании настолько РЕЗОНАНСНЫХ преступлений?..

Профессор Ллойд взволнованно смотрел на полковника Риббока.

На лице же Риббока было написано смятение. Полковник и сам ничего не понимал. Все в его группе много говорили об этом, — да и с Мишель он этот вопрос обсуждал неоднократно. Все склонялись к единому выводу: ТАКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ТОЛЬКО ТОРМОЗИТ РАССЛЕДОВАНИЕ. Надо было что-то делать.

«Может быть, это именно такой случай?» — подумал полковник. И он решился.

— Мы все много разговариваем об этом. Анализируем ситуацию, обсуждаем ее. И все мы — специалисты в этой области — не находим никакого разумного объяснения сложившемуся положению дел. Более того: мы глубоко уверены, и весь наш опыт ведения расследований вопиет о том, что такая организация следствия только затрудняет расследование! ТАК МЫ ТОЛЬКО ТЕРЯЕМ ВРЕМЯ! Наше мнение единогласно: так проводить расследование НЕЛЬЗЯ. Некоторое время мы думали, что, может быть, здесь имеют место какие-то объективные ПОЛИТИЧЕСКИЕ особенности. Но доктор Статтон нам объяснила, что как раз вследствие политических и социальных мотивов и нужно было бы НЕМЕДЛЕННО организовать общий МЕЖДУВЕДОМСТВЕННЫЙ штаб по руководству расследованием. Скажу даже более того: практически все ведомства — я имею в виду наше АНБ, ЦРУ, Пентагон и другие — УЖЕ ВЕДУТ совместные мероприятия по расследованию! НО НЕОФИЦИАЛЬНО! А это значит, что имеется целый ряд затруднений в передаче информации между ведомствами.

Профессор Ллойд пораженно уставился на него.

— Но тогда, — медленно, в раздумии начал он, — остается самое страшное из нашего анализа. ПРЕЗИДЕНТ УТРАТИЛ КОНТРОЛЬ НАД СИТУАЦИЕЙ… Он не способен принимать АДЕКВАТНЫЕ решения, связанные с судьбой страны. ЗНАЧИТ, МЫ СТОИМ НА ГРАНИ РАЗВАЛА ОБЩЕСТВА. Народ НАПУГАН, — и его некому успокоить…

Он помолчал. Затем — уже уверенно — продолжил:

— Завтра же мы созываем Внеочередное и Чрезвычайное собрание Ассоциации социологов США. Послезавтра мы примем решение о направим его всем структурам власти в нашей стране. Мишель! Не могли бы Вы остаться в университете хотя бы на один день, — чтобы помочь нам квалифицированно подготовить анализ ситуации и разработать проект решения?

— Конечно, она останется! — твердо сказал полковник.

Мишель кивнула.

Разошлись поздно, — еще три часа после отъезда полковника в кабинете профессора Ллойда работали все 15 профессоров университета.

* * *

Президенту США

В Конгресс США

В Госдепартамент США

Средствам массовой информации

ОБРАЩЕНИЕ Ассоциации социологов США

…Нас чрезвычайно беспокоит наметившаяся в последние месяцы тенденция к бурному росту оторванности органов власти — как Законодательной, так и Исполнительной — от забот и нужд американского народа…

…Например, неслыханному в истории США преступлению — взрыву в Парадайзхолле, штат Луизиана, — не было посвящено ни одного выступления Президента, ни одного выступления в Конгрессе. Конечно, все они в РАЗНЫХ своих выступлениях УПОМИНАЛИ об этом, — но общественность, население Америки не имеют НИКАКОЙ ОФИЦИАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ как о реальном положении дел в самом Парадайзхолле, так и о деятельности Правительства, Конгресса и соответствующих структур в области РАССЛЕДОВАНИЯ этого преступления. Более того: до сих пор наша общественность не получила никаких заверений даже о том, что подобное преступление БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТСЯ!..

…Дальнейшее молчание Официальных Органов Власти Страны может привести к неконтролируемому росту ПАНИКИ среди населения США…

…Мы предлагаем:

1. Президенту США немедленно выступить со СПЕЦИАЛЬНЫМ ВНЕОЧЕРЕДНЫМ ОБРАЩЕНИЕМ К НАРОДУ, целиком посвященному событию в Парадайзхолле…

2. Немедленно создать СПЕЦИАЛЬНУЮ КОМИССИИЮ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ событий в Парадайзхолле — с привлечением не только специалистов из разных служб и ведомств (ФБР, ЦРУ, АНБ, Госдепартамент, Пентагон, и др.), но и представителей общественности и религиозных организаций…

3. Объявить трехдневный траур по всей Америке…

Принято на Внеочередном и Чрезвычайном собрании Ассоциации социологов США.

Президент Ассоциации,

профессор Абрахам Ллойд

* * *

Президент нервно мял в руках листок бумаги с текстом ОБРАЩЕНИЯ Ассоциации социологов США, который ему только что передал Руководитель Аппарата Президента. Затем он поднял глаза и тихо спросил:

— Это что, действительно так серьезно?

— Да, господин Президент. Директор ФБР уже несколько раз настойчиво намекал, что его конторе срочно нужна подмога, — похоже, дело им не по зубам.

— Господи! Да как же вы все проспали это дело?! И избирательная кампания на носу! Вы-то, вы-то куда смотрели?! Ну ладно я сам — так ведь у меня в голове неотвязно сидит скандал с этими двумя стервами! Не могу, просто не могу больше ни о чем думать! А вы?!

— Но, господин Президент, мы все работаем на то, чтобы подготовить самый сокрушительный ответ на измышления…

— Да плевать мне сейчас на то, что вы готовите! — перебил Президент. — Бросайте все — и срочно займитесь этим взрывом.

— Хорошо, господин Президент! Материалы по нему будут у Вас через полчаса.

— Так быстро? — оживился Президент.

Руководитель Аппарата Президента США понял, что грозу пронесло. Он знал, как быстро меняются эмоции Президента — и видел, что сейчас потянуло на «ясно».

— Черт возьми! И все-таки, чего этим социологам неймется? — уже миролюбиво продолжил Президент, садясь в кресло и давая знак Руководителю Аппарата усаживаться рядом. — Кроме всего, ведь я же говорил что-то об этом взрыве. И, помнится мне, уже на следующий день после него. Неужели им мало?

Он посмотрел на виноватое лицо Руководителя аппарата и махнул рукой:

— Ладно, вижу, что мало! Нужно было поговорить об этом побольше! Так и скажи моему новому спич-райтеру — пусть подготовит отдельное обращение к народу. И побольше пусть воспользуется этим Обращением. И пусть обязательно начнет с того, что я мол, отвечая на невысказанные вопросы граждан Америки, разделяя беспокойство…, решил дополнительно высказаться на эту тему… — ну, остальное он знает.

Они еще минут сорок говорили, обсуждая предвыборную ситуацию

В заключение разговора Президент горько пожаловался:

— Ну и дрянная же у меня судьба! Сначала на меня набрасываются эти прохиндеи из Демократического лагеря, потом это все подхватывает пресса. А в результате — все удивляются, что после такой травли я якобы «плохо работаю»! Да попробовали бы они сами работать в такой обстановке!..

(Президент — этический тип личности, и поэтому просто неспособен плодотворно работать в условиях склоки «на рабочем месте». К тому же — он сенсорный тип (собственно, вследствие этого и нарвался на ситуацию с представительницами прекрасного пола) — поэтому все, что было хоть неделю назад — для него «давно»… А ведь сразу, по «горячим следам», всей полноты информации часто не имеешь… Тем более, что Президент, как рациональный тип личности, всегда остро нуждался в заключении экспертов на соответствующую тему, — но, видать, соответствующий запрос никто из его Аппарата просто не догадался сделать САМОСТОЯТЕЛЬНО…)

* * *

— …Граждане США! Я делаю все возможное, все мыслимое и немыслимое, чтобы как можно скорее найти этих негодяев, совершивших такое чудовищное преступление против нашей страны! Мною вчера подписано распоряжение о НЕМЕДЛЕННОМ создании Чрезвычайной комиссии по расследованию нечеловеческого преступления в Парадайзхолле. В состав комиссии вошли шефы ФБР, ЦРУ, АНБ, Госдепартамента, Пентагона, а также руководители всех необходимых государственных учреждений, благотворительных и религиозных организаций…

— Завтра начинается трехдневный траур по погибшим в Парадайзхолле, и я прошу вас всех присоединиться к нему. Покажем, что наш народ не сломится ни под какими ударами судьбы…

Президент говорил еще с десяток минут, а затем пошла реклама.

Ренди Чивис отошел от стойки бара и выругался. Потом посмотрел на свою рюмку, и выругался опять.

— Прошло уже почти ДВЕ НЕДЕЛИ после взрыва, — и вот, извольте, дождались, наконец: «комиссия создана»! — язвительно сказал он сидевшему рядом Хулио Морене. — Всего две недели! Может быть, хоть ты расскажешь, что там было? Ты же недавно побывал в тех краях!

На Хулио Морену напряженно смотрели внимательные глаза Ренди Чивиса и еще четырех его друзей, сидевших за столиком. Они все пришли в бар «Текила», что в Санта-Анна, штат Калифорния, чтобы отметить успешное завершение его поездки на новом грузовике: он только утром вернулся из поездки в южные штаты, куда отвозил по сложному маршруту какую-то электронику. Проезжал он и через Луизиану.

— Ребята! Там страшно. Просто очень страшно. Я специально сделал крюк, чтобы остановиться у Парадайзхолла. Знаете, оказалось, что туда попасть до чрезвычайности легко и просто! И все — благодаря Движению Вашингтона Мюррея! Оно ежедневно набирает волонтеров-добровольцев для того, чтобы они денек поработали на расчистке развалин города. Собственно, от самого Движения там работает всего лишь с десять человек, — но организованы они великолепно. И сами являются великолепными организаторами! Отличные ребята! Если бы не они — я бы так ничего и не узнал… Промучился с полчаса — походил по разным государственных чиновникам, и всюду получал отказ за отказом. А знать-то хотелось…

И тут глянул, наконец, на большие плакаты, развешанные вокруг. Знаете, как-то привык, что на рекламу никакого внимания не обращаешь… Так и вышел на местное отделение Движения.

И все решилось мгновенно! Тебя обеспечивают комбинезоном, ты садишься в автобус, и тебя везут к нужному месту — уже в самом Парадайзхолле. Там, на месте, чиновники из офиса комитета по Чрезвычайным ситуациям при губернаторе штата Луизиана — они работают в тесном контакте с Движением — сразу же указывают тебе задание. Да это и понятно: рабочие руки-то в таких случаях всегда нужны, — а тут СОТНИ дармовых рабочих рук ежедневно!. И ты работаешь. Затем — обед, на который людей развозят по расположенным неподалеку фермам. Потом — опять работа по расчистке города, — но уже, как правило, в другом месте. Молодцы все-таки ребята из Движения: как правило, уже за пару дней ты успеваешь осмотреть чуть ли не весь Парадайзхолл. Я сам отработал два дня. А по завершении работы каждому отработавшему выдается удостоверение.

И Хулио Морена показал друзьям великолепно и красочно оформленную бумажку размером в половину листа, в которой было написано, что общественное Движение Вашингтона Мюррея благодарит ОТ ИМЕНИ ВСЕХ АМЕРИКАНЦЕВ подателя сего — то есть Хулио Морену лично — за помощь, БЕЗВОЗДМЕЗДНО оказанную им при ликвидации последствий подлого террористического взрыва в Парадайзхолле, штат Луизиана.

* * *

Эта идея также была подсказана Мюррею через Айвена Брисли — с подачи все того же Михаила Маргащука.

Последний, когда они с Айвеном Брисли оживленно обговаривали это событие в гольф-клубе, в разговоре особо выделил мысль, что в России НЕМЕДЛЕННО ОГОРОДИЛИ БЫ ЭТО МЕСТО, ПОСТАВИЛИ БЫ ОХРАНУ И НИКОГО НЕ ПУСКАЛИ. «И это как раз в то время, когда на счету каждая пара рук, когда нужно срочно разгребать развалины. Люди все равно соберутся, — пусть и за ограждением. Но так они будут ПРОСТО БЕЗДЕЛЬНИЧАТЬ, — ТОГДА КАК ИХ МОЖНО БЫЛО БЫ ЗАСТАВИТЬ РАБОТАТЬ.» А потом Михаилом было сказано несколько слов про рекламу, для которой нужно название фирмы связать с каким-либо «громким» делом.

Конечно, тезис о необходимости рекламирования фирмы он высказал в связи со своим журналистским заданием — подготовить репортаж об организации отдыха в южных штатах — этим, якобы, заинтересовались «новые русские»…

Как всегда, через пару дней Айвену мысль о том, что НУЖНО организовать широкий доступ народа к развалинам Парадайзхолла казалась уже собственной… И когда на заседании Совета Движения был поставлен вопрос о том, как именно Движению следует реагировать на события в Парадайзхолле, он РОБКО предложил организовать широкий доступ населения в Парадайзхолл. «Людям-то ведь интересно. Так пусть МЫ добьемся, чтобы их туда пустили. А они за это будут нам благодарны, и мы останемся в их памяти как ХОРОШИЕ ЛЮДИ.»…

Орешкин при разработке планов операций обычно активно использовал то обстоятельство, что для типа личности, к которому принадлежал Айвен Брисли, характерна ЗАНИЖЕННАЯ самооценка, вследствие чего ему кажется, что он ОДНИМ ИЗ ПОСЛЕДНИХ догадывается о чем-то таком, что уже ВСЕМ ДАВНО ИЗВЕСТНО… Поэтому Брисли уже давно забыл, что именно Маргащук подал ему эту идею, да и сам Маргащук специально не акцентировал на этом его внимание. К тому же, ведь разговор шел СОВЕРШЕННО О ДРУГОМ! Но Орешкин знал, что для ИРРАЦИОНАЛЬНОГО типа личности, который ПРОГРАММИРУЕТСЯ ИНФОРМАЦИЕЙ ОБ ОБЩИХ ХАРАКТЕРИСТИКАХ, ИДЕЯМИ характерно как раз то, что за КАЖДЫМ конкретным случаем он сразу видит — ОБЩЕЕ! Для него ЕСТЕСТВЕННО перенесение от ОДНОГО частного случая к ДРУГОМУ частному случаю, часто даже — относящемуся к другой области человеческой деятельности. А вследствие заниженной самооценки такое СВОЕ СОБСТВЕННОЕ перенесение, такое СВОЕ СОБСТВЕННОЕ решение этот тип личности, к которому принадлежал Айвен Брисли, склонен принимать часто «за общепринятое»…

Наконец, такой тип личности просто очень рад, когда его предложение не высмеяли и не отклонили, — и поэтому не особенно афиширует СВОЕ ЛИЧНОЕ участие в его принятии.

Вот и теперь, робко высказав свое предложение, Айвен Брисли, как всегда, приготовился быстро отказаться от него. И он был чрезвычайно благодарен САМОМУ Вашингтону Мюррею, который тут же преобразовал эту идею в нечто совершенно другое, — в «совсем не то», о чем говорил Брисли. (Конечно, — «совсем не то» по мнению самого Брисли…)

Мюррей, услышав предложение Айвена Брисли, встрепенулся и начал говорить, быстро приходя в возбужденное состояние.

— Нет! Мы поступим как раз наоборот! Мы никого не будем пускать в Парадайзхолл «просто чтобы посмотреть», чтобы просто удовлетворить свой хищный интерес, чтобы насладиться мучениями людей! Мы организуем дело так, чтобы эти люди ПОМОГАЛИ в наведении порядка в городе. ПУСТЬ ПОМОГАЮТ ВСЕ. ПУСТЬ РАЗГРЕБАЮТ РАЗВАЛИНЫ. Конечно, все возможные информационные материалы мы разместим в нашем офисе, где будет идти оформление желающих на работы.

МЫ — Организаторы! ПУСТЬ НАРОД ПРИВЫКАЕТ ПОДЧИНЯТЬСЯ!

А чтобы неблагодарные люди НЕ ЗАБЫЛИ о НАС — мы будет каждому давать специальный Сертификат. С моей фотографией как кандидата в Президенты и названием нашего Движения большими буквами. ДИПЛОМ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ — благодарностью от имени ВСЕЙ НАЦИИ! И пусть они его развешивают на стенах своих гостиных! Пусть все знают, что это ИМЕННО МЫ были вместе с народом в такое тяжелое для всех время. ПУСТЬ ЭТОТ ВЗРЫВ ПОРАБОТАЕТ НА НАС.

Айвен, как и все, слушал Мюррея с огромным удивлением и радостью за явно намечающийся успех Движения. И если бы ему кто-нибудь рассказал, что Мюррей просто ПОДХВАТИЛ его идею и РАЗВИВАЕТ ее — то он бы очень удивился. Не меньше удивился бы и сам Мюррей, если бы услыхал подобное! «Но ведь Айвен говорил совершенно о другом! Он же не предлагал НИЧЕГО КОНКРЕТНОГО!» — сказал бы Мюррей. В такой его оценке не было бы ничего удивительного: он рациональный тип личности, и поэтому программируется лишь только КОНКРЕТНЫМИ объектами — но зато его активность проявляется ИМЕННО В РЕАЛИЗАЦИИ ОБЩИХ ПРОБЛЕМ!

Наконец, даже если подробная запись этого совещания (как теле-, так и аудио) была бы прослушана в суде, то все равно было бы ПРАКТИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО доказать, что Брисли «выполняет указания» Маргащука, а сам Мюррей — «указания» Брисли! Разобраться в ИСТИНОМ СМЫСЛЕ всего происшедшего можно было бы только с помощью Социальных Технологий доктора Леонтия Кожухаря…

* * *

Когда друзья оторвали свой восхищенный взгляд от удостоверения (которое, несомненно, вскоре будет украшать стену гостиной Хулио Морены), рассказ продолжался.

— Там страшно, ребята… Одно дело, когда видишь все это по телевизору, — но совсем другое дело, когда ТЫ СТОИШЬ ПОСРЕДИ РАЗВАЛИН, ТЯНУЩИХСЯ ВОКРУГ ТЕБЯ ОТ ГОРИЗОНТА ДО ГОРИЗОНТА…

Хулио Морена помолчал, давая возможность слушателям представить себе эту фантастическую картину. Теперь его слушали не только четверо друзей, сидящих за его столом. К нему прислушивались уже все посетители бара. Даже бармен выключил звук у телевизора и вышел из-за стойки. Неудивительно: это был первый живой свидетель. И при этом — СВОЙ, которого большинство из них знало уже много лет.

— Я будто бы побывал на войне. Все покорежено, обломано. Вонь. Смрад. Но пожаров уже нет. Да и трупы уже все убрали. Но нас все же предупредили, что перчаток снимать нельзя: все трупы крыс, собак, кошек и птиц разыскать было просто невозможно. Я сам несколько раз наталкивался на такие трупы. Первый раз это была кошка. Собственно, я даже вначале и не понял, что это кошка. Мне показалось, что это просто страшно вонючая детская игрушка — знаете, такая мягкая, набитая ватой. Я взял ее за хвост — и она лопнула, разбрызгивая вокруг вонючую жижу. А потом я поднял ее, — и меня всего передернуло. В НЕЙ НЕ БЫЛО НИ ОДНОЙ ЦЕЛОЙ КОСТОЧКИ! Она висела в моих руках, как тряпичная кукла. Потом мне рассказали, что С ЛЮДЬМИ БЫЛО ТОЧНО ТАКЖЕ…

— Хулио! А сколько же было убитых? Правительственные чиновники не говорят, журналисты умалчивают, намекая на какие-то цензурные ограничения а Мюррей вообще несет что-то о ТЫСЯЧАХ трупов. — спросила Каролина, высокая пышная крашеная блондинка, с которой Хулио Морена учился когда-то в одном классе (и даже, помнится, несколько раз переспал с ней). — Врет, наверное, как и все эти политики.

— Точно не знаю. Но в конторе Движения, пока меня оформляли, я просмотрел ОФИЦИАЛЬНЫЕ документы из офиса комитета по Чрезвычайным ситуациям при губернаторе штата Луизиана. Там был план города Парадайзхолл — с указанием области разрушений и степени их тяжести. И был список людей, чьи тела уже нашли. Был и список пропавших без вести, а также раненых и больных. На второй день, когда я работал, список убитых насчитывал ТРИ ТЫСЯЧИ СТО СОРОК ВОСЕМЬ человек. Мне объяснили, что много пострадало в школе: учеников туда свозили со всей округи. Только в школе погибло БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ ДЕТЕЙ.

Каролина ахнула, а Ренди Чивиса вырвало прямо на стол. Еще несколько человек побледнело и выскочило из бара.

…Они молча расходились из бара. И, наверное, каждый бы из них удивился, если бы мог узнать мысли других. Удивился бы тому, что все они думали одну и ту же мысль:

— ГОСПОДИ! А ЕСЛИ ЭТО ВСЕ СЛУЧИТСЯ У НАС? КАК ЗАЩИТИТЬСЯ САМОМУ И ЗАЩИТИТЬ РОДНЫХ? И КТО НАС ЗАЩИТИТ? ДА И МОЖНО ЛИ ЗАЩИТИТЬСЯ?..

* * *

Такие же мысли в последнее время начали все чаще посещать все большее количество людей в США. И все пристальнее ПРОСТЫЕ АМЕРИКАНЦЫ вглядывались в действия властей, все внимательнее пытались анализировать их. ЛЮДИ НАЧИНАЛИ БОЯТЬСЯ. АМЕРИКА ПЕРЕСТАЛА БЫТЬ БЕЗОПАСНОЙ? — ответа на этот вопрос ждали все. Но ответа от государственных структур все не было…

На этот вопрос отвечал лишь только один Вашингтон Мюррей — но отвечал так, что верить ему просто не хотелось… Но время шло, и молчание ОФИЦИАЛЬНЫХ структур власти приводило к тому, что с каждым днем Вашингтону Мюррею начинало верить все большее количество людей…

И все больше людей, вслед за Мюрреем, начинали соглашаться с тем, что МЕНЯТЬ В ИХ СТРАНЕ НУЖНО ВСЕ И ВСЕХ…

* * *

— Миссис Стоун! Расскажите мне, пожалуйста, о последних днях моей бабушки. — попросил Маргарет Стоун молодой Рис Маунт, когда она вернулась из больницы, где пролежала две недели. Ее ежедневно — да что там, даже по несколько раз на день! — навещали представители разных общественных, религиозных и благотворительных организаций. В качестве сиделки к ней персонально была прикреплена молодая девушка с дипломом медсестры — из Общины Святого Духа, небольшой секты буддийского толка, которая была расположена аж в штате Аляска. Удивляло миссис Стоун лишь только то, что за эти две недели с ней не встретился ни один представитель властей. И более того — к ней даже не обратился ни один из полицейских.

Когда она окрепла настолько, что смогла ходить, она убедилась, что то же имело место и по отношению к остальным пострадавшим. Полное безразличие властей, — и братская помощь со стороны негосударственных организаций. Это наводило ее на весьма грустные размышления. Раньше даже мысль о том, что такое будет возможно, привела бы ее просто в ужас…

Вернулась она уже не в Парадайзхолл, — ее временно поселили в небольшом пансионате для престарелых, который содержали Адвентисты Седьмого Дня возле городка Натчез, штат Миссисипи.

«Опять обошлось без поддержки со стороны государства» — механически отметила она.

Туда-то к ней и приехал молодой Рис Маунт. Адрес старушки он легко достал в офисе Луизианского регионального отделения Движения Вашингтона Мюррея, — для всех родственников, друзей и знакомых пострадавших этот путь стал уже привычным…

— С твоей бабушкой мы встречались дня за два до взрыва. Чувствовала она себя хорошо, нога уже перестала болеть. Скучала — ну это уж как водится! Все мы, старенькие, вечно скучаем по вам, молодым!..

Миссис Стоун на минуту умолкла.

— А ведь знаешь, Рис, в тот день мне на одну минутку даже показалось, что ты приехал к нам в Парадайзхолл, чтобы повидать бабушку. — помедлив, сказала она. Ее мысли все время крутились вокруг случившегося с ней несчастья. — Но потом я убедилась, что это был совершенно незнакомый мне человек.

Рис уже собирался уходить. но, услышав это, решил дослушать старушку. Сделал он это скорее из жалости к миссис Стоун, чем по какой-либо другой причине.

— Расскажите об этом подробнее, миссис Стоун. — попросил он. И — так, на всякий случай — дал сигнал оператору, чтобы тот включил камеру.

«Как знать, может быть, такие кадры с воспоминаниями о пережитом могут и понадобиться.» — подумал он по сложившейся журналистской привычке.

— Так вот. В тот день я, как всегда, сидела на своей веранде. Вдруг вижу — едет серенький форд. Знаешь — такой, где багажника нет, а все салон. — начала миссис Стоун. Она, конечно же заметила, что телекамера заработала, и начала рассказывать как бы «сначала». Рис Маунт только усмехнулся на эти маленькие хитрости: миссис Стоун он знал уже давно.

— Комби. — автоматически подсказал Рис.

— Не знаю точно, как это у вас там называется. Вам, молодым, виднее. А мне забивать свою голову этими разными новомодными названиями… Стекла не тонированные, — так что я хорошо разглядела твою коротко стриженую черную голову. — ласково улыбнулась миссис Стоун Рису. — Точнее — затылок: ты же знаешь, что я сижу, повернувшись в сторону центра. Поэтому и машину увидела, когда она уже проехала мимо меня. Вот радость то для старенькой миссис Маунт — подумала я. Но машина завернула направо — помнишь тот проезд, сразу за Картрайтами? И не прошло и пяти минут, как эта же машина подъехала опять и остановилась прямо возле меня. Я страшно удивилась: зачем же тебе нужно ездить кругами?! Но тут из окна высунулся совершенно незнакомый мне человек, и спросил, как проехать на центральную площадь. Я поняла, что ему нужно в мэрию, и сказала. Он поблагодарил и уехал. Вот и все… А где-то через полчаса раздался этот страшный взрыв…

— А больше Вы никого из незнакомых в том день не видели? — уже с пробуждающимся интересом спросил Рис Маунт.

Что-то здесь было — это подсказывал ему весь его репортерский опыт. Незнакомый человек в день взрыва?! Это могло обещать большие перспективы… Правда, это же могло ни к чему и не привести… Но кто же может знать это заранее?!

— Нет. За все утро не проезжало больше ни одной машины. Хотя подожди: буквально через минут десять после этого я видела еще одну машину. Но она быстро проехала к центру, нигде не останавливаясь. По-моему, это была черная машина из этих, новых. «Порше», что ли. Двухместная. Они еще все время рекламируются по телевизору как «самые быстрые»… Я еще удивилась: ехала она совсем не быстро, а прямо как положено в нашем городе — со скоростью не более 20 миль в час. И водитель сидел один. Я еще удивилась контрасту: черная машина и блондин…

— Спасибо, миссис Стоун. — и Рис Маунт дал знак оператору прекратить съемку.

Рис Маунт уезжал от миссис Стоун с огромным желанием узнать, успел уехать этот его «двойник» из города или нет. Если нет — то вот вам еще одна — никем НЕ УЧТЕННАЯ — жертва преступников. Ну, а если успел, — то он может быть свидетелем. Но может быть и преступником! Последний случай обещает прямо-таки СЕНСАЦИОННЫЙ РЕПОРТАЖ. Правда, и в остальных случаях репортаж получится что надо.

«Так что я во всех случаях не прогадаю!» — с удовлетворением подумал Рис Маунт. — «Тем более, что миссис Стоун отлично его запомнила.»

Всю дорогу до самого Батон-Руж Рис посвятил детальной проработке плана дальнейших своих действий.

Глава 11

По приезду в город Рис Маунт что называется «напросился» на прием к Президенту канала ТВ-7. Конечно, это был риск — привлекать к себе повышенное внимание власть предержащих, и Рис знал, что делать это нужно только при исключительных обстоятельствах. Но как раз сейчас, по его мнению, был именно ЭТОТ случай. И Рис решил рискнуть.

— Похоже, мы имеем шанс. — говорил он во время краткой аудиенции у Президента канала, которую ему удалось с большим трудом выпросить через знакомого референта. — Если только это действительно так, — я имею в виду то, что этот человек является террористом, — то наш материал будет самой большой сенсацией за всю историю нашего канала. А подготовленные нами материалы будут мгновенно раскуплены — и по самой высокой цене…

Президент канала согласился практически сразу. Он с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как Рис горячился и танцевал перед ним, пытаясь выглядеть убедительнее.

«Ну что ж, давай, парень! Дерзай! Может быть, у тебя и получится» — думал он. — «И если ты действительно раскопаешь мне террориста… Да еще в таком резонансном деле…»

Вслух же он произнес:

— Хорошо! Отныне Вы и Ваша группа отчитываетесь только передо мной лично. Через три часа подайте список группы — Вы говорили, что достаточно будет еще двух человек. А также — ориентировочный бюджет. Но не зарывайтесь в своих желаниях.

…К вечеру Рис впервые ощутил, что такое руководитель группы: на него начали смотреть уже как на человека, который ухватил счастье за хвост. Но Рис знал, что похвастаться ему особо пока и нечем…

Собственно, сейчас ему даже нечем было занять своих людей, — оператора Сьюзен Мак-Милси и журналиста Корка Дугласа. Поэтому Рис Маунт отпустил их по домам, а сам остался в опустевшем офисе отдела новостей.

Он мучительно думал о том, что же теперь делать. Ничего не придумав, часа через два он, наконец, решил попытать счастья на специальной веб-страничке Интерпола, которая совсем недавно была открыта в Интернете. Это была особая веб-страничка содержащая некоторые — открытые — данные о преступниках, разыскиваемых Интерполом. Собственно, на ней были не все известные Интерполу данные, — но лишь только фотографии и краткие сведения о преступниках. И, естественно, подборка публикаций, вышедших в мировой прессе об их преступлениях.

Рис знал об этой страничке, поэтому перед тем, как отпустить Сьюзен домой, попросил ее сделать несколько своих фотографий и преобразовать их на электронный формат в виде, который будет удобным для использования на компьютере и пересылки по Интернету. В результате сейчас он имел три разных набора фотографий. Во-первых, это фотографии его лица в разных ракурсах. Во-вторых, фотографии его головы сзади. И, наконец, фотографии его, сидящего. Вид сзади и справа. Чуть сверху. Совсем как то, что миссис Стоун могла видеть со своей веранды.

Вот это-то фотографии он сейчас и перекачивал на специально отведенную полосу в веб-страничке, где, по его заказу, специальная программа, разработанная в Интерполе, сравнит эти фотографии с имеющимися в банке данных Интерпола сведениями о преступниках.

Рис Маунт успел выпить кофе и съесть пару бутербродов в расположенном неподалеку от телестудии баре, — он успел даже поговорить по телефону с Катрин, прежде чем получил, наконец, на редакционный компьютер необходимые сведения.

Он, конечно, не ожидал быстрого успеха. Но, в глубине души, признаться, все же теплилась надежда. Но ответ разбивал все его ожидания: из Интерпола пришли фотографии и сведения более чем на 400 преступников.

— Слишком много рож даже для миссис Стоун. — уныло бормотал он поздно вечером по дороге домой. — Нужно еще подумать… Если не повезет — я прогорю…

Впрочем, перед уходом, он подключился к банку данных, в которых содержались все материалы, отснятые телеоператорами на территории США. Его запрос заключался в том, чтобы проверить, не зафиксированы ли какие-нибудь из этих преступников на территории США. Он понимал, что проверить все материалы — пусть даже недельной продолжительности (пять дней ДО, день СОБЫТИЯ, и день ПОСЛЕ) — по сличению более чем 400 наборов фотографий со всеми отснятыми на территории США материалами… На это уйдет, пожалуй, даже не одна неделя…

Конечно, это был скорее жест отчаяния, — но хоть какая-то зацепочка. Полиция, безусловно, также воспользовалась этой возможность, да и компьютеры у них помощнее, — но они работали НЕПРИЦЕЛЬНО, и «мишеней» у них было в несколько сотен раз больше. Так что был шанс УСПЕТЬ РАНЬШЕ… И спасибо Ассоциации тележурналистов, которая создала такой банк данных и купила соответствующее программное обеспечение.

* * *

Утро принесло неожиданность. Когда Рис проснулся и подошел к домашнему компьютеру — он это всегда делал по утрам, чтобы быстрее просмотреть новости, полученные в отделе (и поэтому его домашний компьютер постоянно находился с офисом телеканала на связи) — он увидел, что на его имя пришла электронная почта.

Электронное письмо было от какого-то фаната Интернет. Рис был знаком лично с несколькими такими фанатами, которые все свободное время проводили у монитора и были готовы любому оказать помощь во всем, чем только могли. Поэтому он не особо и удивился. Видать, и сейчас он — на свое счастье — попал на такого.

Он прочитал письмо и понял, что может рассчитывать на помощь этого неизвестного ему фаната.

«А что Вас, собственно, интересует?» — заинтересованно спрашивал его неизвестный.

«Я — „сыщик-любитель“ и постоянно держу интересующие Вас файлы в своем поле зрения.» — объясняли ему свою заинтересованность. — «А сейчас нахожусь в отпуску, так что могу попытаться Вам помочь.»

Рис тщательно продумал свое письмо: ему совсем не хотелось, чтобы кто-то вышел на нужного ему человека раньше него самого.

«Меня недавно арестовали. Как потом оказалось — просто ошиблись, приняли за другого. И вот теперь я хочу хотя бы посмотреть на этого придурка, который доставил мне столько неприятностей.» — ответствовал он. — «Вот мои фотографии.»

Он прямо с домашнего компьютера отправил электронную почту по электронному адресу своего неизвестного благодетеля и, нетерпеливо постукивая ногой, грыз бутерброд, пил кофе и, с замиранием сердца в предчувствии удачи, ожидал ответа.

Ответ пришел довольно быстро — вероятно, благодетель и вправду находился в отпуску и имел целую кучу «лишнего» времени.

«А тот, с кем Вас спутали, хорошо знал английский?» — пришел уточняющий вопрос.

«В полиции мне сказали, что он говорил как коренной американец, с Юга.» — отвечал Рис Маунт.

Он не особенно и врал: во-первых, террористы отлично усваивали местные говоры и диалекты, а, во-вторых, миссис Стоун приняла его за «почти местного»…

Опять ожидание…

— Неужели мне повезет? — он опять притоптывал в нетерпеливом танце возле компьютера, ожидая ответа от неизвестного «благодетеля». Он даже не пошел сегодня в офис, чтобы не спугнуть возможную удачу.

На этот раз «благодетель» думал гораздо дольше. Ответ от него Рис получил лишь к обеду. Но на этот раз ответ был предельно конкретным:

«Попробуйте Брю Мотельсона. К тому же, он что-то уж очень давно не фигурировал ни в каких делах.»

Рис легко нашел Брю Мотельсона среди тех фотографий, которые от получил вчера из Интерпола.

— Ничего общего! — разочарованно протянул он. И уже хотел отставить фотографии, когда ему в голову пришла удачная мысль:

— Хотя постой: вот фотография, где Брю снят сверху (видать, снимали со второго этажа). Давайте-ка отрежем лишнее. — Рис Маунт не замечал, что он уже говорит сам с собой. — А ведь он в таком ракурсе ПОХОЖ на меня! Похож как раз общей постановкой головы…

Рис Маунт даже забыл, что все то, что он сейчас проделывает, уже было сделано Интерполовской программой, — иначе Брю Мотельсон не попал бы в присланный Рису список.

* * *

Через полтора часа он уже нетерпеливо плясал возле коттеджа, где сейчас отдыхала миссис Стоун. Ждать ему, к счастью, пришлось недолго — а то Сьюзен Мак-Милси, смотревшая на него, боялась, что Риса хватит удар..

Через полчаса, после послеобеденного сна, миссис Стоун выбрала именно фотографию Брю Мотельсона среди десятка подобных же рож, расставленных перед ней Рисом. Все это было заснято оператором Сьюзен Мак-Милси.

— Это он. — с достоинством сказала миссис Стоун. — Это с ним я говорила в тот день.

Затем опять гонка на автомобиле — и через полтора часа ликующий Рис уже из офиса службы новостей уточняет задание, которое он направил в службу проверки личности через банк данных телематериалов, отснятых на территории США.

А поздним вечером Рис Маунт имел уже веские подтверждения того, что Брю Мотельсон на протяжении ДВУХ ДНЕЙ ехал через несколько штатов ИМЕННО К ПАРАДАЙЗХОЛЛУ: на его — уже целенаправленный — запрос в банк данных отснятых материалов из ассоциации тележурналистов США быстро пришел ответ. Получены были также и сами отснятые материалы, в которых было зафиксировано присутствие Брю Мотельсона.

В 11 вечера Рис был у Президента телеканала ТВ-7. Утром адвокаты телеканала уже договаривались с владельцами этих материалов на предмет их использования в своих передачах. Переговоры шли легко и успешно — Президент телеканала ТВ-7 дал распоряжение не скупиться: время не ждало. А, поскольку такие дела были обычной процедурой, никаких проблем и не ожидалось.

* * *

На завтра уже к обеду репортаж Риса Маунта обошел все телеканалы США.

— Вы видите человека на экране. Это — Брю Мотельсон. Он международный террорист. Наемник. Его интересуют только деньги. Служит он тому, кто больше платит. Утром, в день трагедии, он приезжал в Парадайзхолл. Да, да, вы не ослышались — в тот самый Парадайзхолл. Приезжал он на сером форде минут за 30 до взрыва. А уже за 25 минут перед взрывом его видели уезжающим из Парадайзхолла в черном двухместном порше. Этот порше приехал в Парадайзхолл всего лишь с одним водителем, а уехал — уже вдвоем: ехали в нем водитель и Брю Мотельсон. И уносили ноги они от Парадайзхолла так быстро, что даже превысили скорость: милях в 5 от города их оштрафовали за превышение скорости. Вот посмотрите, что рассказывает об этом полицейский — тот самый, который их и останавливал… Как видите, он так и не узнал этого террориста, даже при личном с ним контакте — несмотря на то, что того разыскивают по всем США…

— А вот миссис Стоун хорошо помнит этого человека. И она узнала его даже среди нескольких десятков фотографий других людей. Вот эти фотографии…

— Вот как миссис Стоун проводит узнавание…

— Для нас было неожиданным… Нет, скажу даже более резко: мы были поражены как громом, как столбняком, когда ПРОСТЕЙШАЯ ПРОВЕРКА сразу предоставила нам такое множество кадров с изображением Брю Мотельсона. Мы никак не ожидали, что международный террорист, разыскиваемый во всех странах мира, так спокойно сможет разъезжать по нашей стране!..

— Вот посмотрите сами! Тут он на центральной улице города Монтгомери, штат Алабама…

— А вот Брю Мотельсон уже на улицах Джексона, штат Миссисипи, — совсем рядом от Парадайзхолла… И все на том же самом сером форде!..

— А теперь смотрите особенно внимательно! Видите — как трогательно! Какая сентиментальная сцена! Прямо в слезу бросает: полицейский и международный террорист. Рядышком. И кто же кого похлопывает по щечке? Что, может быть, это полицейский говорит террористу: «От правосудия США не скроешься!»? Да нет же! Совсем наоборот: это Брю Мотельсон ласково похлопал нашего ЗАЩИТНИЧКА по щечке: «Служи, мол, хорошо!». В это трудно поверить, — но этот наемный террорист на пути к месту свершения террористического акта, даже успел отгулять на свадьбе у людей, которые ОБЯЗАНЫ ЗАДЕРЖАТЬ его при первом же контакте с ним!.. Мы, конечно, не думаем, что здесь имеет место коррупция: мы уверены, что здесь имеет место обычная ХАЛАТНОСТЬ и НЕКОМПЕТЕНТНОСТЬ работников полиции…

— Наконец, после свершения преступления, преступника, которого разыскивают по всей Америке, останавливает полиция. И что же? Арест? Как бы не так: мягко пожурили- мол, слишком быстро спешишь скрыться от места преступления, так что просим ехать помедленнее — все равно Вам ничего не угрожает…

— Что же можно сказать в заключение? Только то, что вот только вчера мы обратились в ФБР с просьбой рассказать нам о ходе расследования. Но мы услышали от них только общие слова: ищем, анализируем, сложно, и такое прочее. На прямой вопрос о том, есть ли у них хотя бы подозреваемые, мы услышали ответ: ПОКА НЕТ. Нас даже высмеяли: мол, вы что себе думаете, что это так просто?! Да вот, собственно и эта запись…

— Моя бабушка погибла в Парадайзхолле. И, готовя этот репортаж, я с ужасом убедился в том, что ВСЕ МЫ БЕЗЗАЩИТНЫ ПЕРЕД ПРЕСТУПНИКАМИ. Наша государственная машина НЕ ВЫДЕРЖАЛА ИСПЫТАНИЯ. Неужели же мы, простые граждане, не обладающие специальными знаниями, должны теперь брать расследование в свои руки? Все эти вопросы остаются без ответа. Но я все же надеюсь…

— С вами был тележурналист Рис Маунт. Канал ТВ-7, Батон-Руж, штат Луизиана.

* * *

Василий Степанович выключил видеомагнитофон и повернулся к Бен-Исмаиля.

— Получилось даже гораздо лучше, чем мы ожидали. Этот паренек мог бы стать несомненным кандидатом в наш список. Но трогать его сейчас не имеет никакого смысла: теперь он нам будет гораздо полезнее как Национальный Герой Америки.

— Он сам вышел на Брю Мотельсона? — недоверчиво спросил Бен-Исмаиля.

— Можно сказать, что сделал он это практически самостоятельно. Мы только немножко помогли ему. Сам он ухлопал бы не меньше недели, чтобы отсортировать Мотельсона среди более чем четырехсот кандидатур. Вот тут мы и подключились: сыграли роль этакого «сыщика-любителя».

— А что будет с мистером Мотельсоном?

— Он нам больше не нужен. Пусть его даже арестовывают — он нам совершенно не опасен. Мистер Мотельсон на самом деле даже и не подозревал о том, что случится в Парадайзхолле. А сейчас он будет сидеть в своей норке тихо-тихо. Зачем нам его убивать? Может быть, он даже будет нам когда-нибудь полезен… В любом случае — если хочет жить, пусть спасается сам. Деньги за проведенную им операцию — мы уже заплатили полностью. А то, что во время этой операции он засветился — так ведь это-то и было заложено еще в самом плане ее проведения. И он прекрасно знал об этом! Собственно, как раз за это мы ему и платили!

— Ну и ладно, хватит о нем! А как идут дела у НАШЕГО кандидата в Президенты? — перевел разговор на более важную тему Бен-Исмаиля.

— О, просто великолепно! — весело рассмеялся Василий Степанович. — На Парадайзхолле Мюррей заработал великое множество очков! То, что только его Движение сумело организовать ШИРОКУЮ ВСЕНАРОДНУЮ ПОМОЩЬ Парадайзхоллу сегодня известно практически каждому жителю США. А диплом с благодарностью «От Мюррея ЛИЧНО» висит уже на стенах почти 50 тысяч домов. Наконец, он хорошо использует НАПУГАННОСТЬ среднего американца. Более того: он усиленно пугает таких людей. К тому же я надеюсь, что скоро появится большое количество репортажей, в которых будет показано бессилие официальных властей.

— Это будут делать наши люди? — озаботился Бен-Исмаиля. — Не опасно ли их использовать? Не засветимся, не раскроемся ли мы?

— Нет, что Вы! Зачем-же?! Это будут делать САМИ АМЕРИКАНЦЫ, и притом — из самых ПАТРИОТИЧЕСКИХ побуждений! А пример подал — вот этот самый парень, Маунт. Он, что называется, «вставил фитиль» полиции и ФБР, — и в результате получил и известность, и деньги. Он ПОКАЗАЛ ПРИМЕР — и сейчас по этой, им уже проторенной, дорожке ринутся сотни его последователей. Думаю, что в самое ближайшее время на телеэкранах будет В ИЗБЫТКЕ передач, показывающих бессилие властей. Ведь это уже стало модным!

— Демократия очень хороша, — надо только умело ею пользоваться! — подмигнул Орешкин, и они весело рассмеялись.

* * *

С телеэкрана выступал Президент США. Говорил он неубедительно — как будто отмахивался от надоевшей мухи:

— …И я, как Ваш Президент, со всей ответственностью заявляю: мое Правительство не допустит подобного. Я даю Вам слово, граждане США, что никогда больше ни один негодяй не посмеет превратить цветущие города нашей страны в развалины военного полигона…

— Господи, что он говорил! — профессор Ллойд сразу же после выступления Президента позвонил Мишель. — Ведь даже для меня, столь далекого от всяких там расследований, совершенно ясно, что полностью предотвратить подобное никому и никогда не удастся! Такое впечатление, что Президент делает все, чтобы раскачать социальную напряженность в стране. Куда смотрят его советники?! И, к тому же, опять приплел сюда — даже в такую тему! — свои сексуальные дела… Неужели же он не понимает, что его постельные проблемы уже давно набили всем оскомину?!

— Профессор! Я сама крайне взволнована всем этим. — голос Мишель звучал с неприкрытым волнением. — Сейчас в нашей стране происходит просто крайне странные и необычные вещи. Прогнозируемость поведения социальных групп внутри страны резко упала. Фактически, сейчас в дело вступает — и, надо сказать, очень стремительно вступает, — новая политическая сила. Движение Вашингтона Мюррея, которое буквально пару месяцев назад никто в США даже и не воспринимал всерьез, внезапно сделалось лидером в текущих социологических опросах. Эта ситуация напоминает мне Президентские выборы начала 1990 годов, когда независимый кандидат — миллиардер Рос Перо — довольно уверенно ворвался в предвыборную кампанию. Но за ним не стояли практически никакие хоть сколь-нибудь значительные социальные структуры, — поэтому его быстро вышибли ОБЪЕДИНЕННЫЕ действия республиканского и демократического кандидатов. Сейчас же ситуация совершенно другая. И республиканцы, и демократы МОЛЧАТ: они просто еще не решили, кто будет кандидатом в Президенты от их партий… Это сковало их активность. Они не имеют ЛИЧНОСТЕЙ, которых УЖЕ СЕЙЧАС они могли бы противопоставить Мюррею. ОНИ ПОКА ЧТО СОСРЕДОТОЧЕНЫ НА ДРАЧКЕ МЕЖДУ СОБОЙ, — драчке «за первенство» среди своих. И тем самым ослабляют себя еще больше…

— Да, девочка, похоже, что сейчас мы стоим практически уже ЗА ГРАНЬЮ предсказуемости… Мы все на факультете тоже пришли к такому выводу. А также к тому, что все это крайне опасно для национальной безопасности страны. Но что же делать? Приезжай к нам в университет, соберемся в неформальной обстановке и обдумаем, что еще мы можем сделать. Приедешь?

— К сожалению, профессор, я приехать не смогу. Сейчас я не имею даже нескольких свободных минут. Может быть попозже, — когда хоть немножко разгружусь с работой.

Мишель действительно не могла приехать: убийства людей, биографии которых фигурировали в справочнике «Кто есть кто в Америке» стали проводить уже ОТКРЫТО. И вся группа полковника Риббока была переведена на казарменное положение. Не было и дня, чтобы каждый из них не выезжал на место нового преступления…

* * *

А положение, которое сложилось в США, было описано в книге доктора Л. Кожухаря «Социальные технологии для XXI века…» следующим образом (параграф 7.3: «Информационная природа циклического развития экономики»):

«… Трех- и более компонентные модели (например, — несколько отраслей экономики, несколько объектов социально — экономического процесса, несколько партий) с запретом на „инфинитные траектории“ могут уже демонстрировать поведение типа так называемого „странного аттрактора“, то есть — обладать стохастическим свойствами, что резко снижает уровень прогнозируемости развития таких систем…

Таким образом, моделями (1) — (3) могут быть описаны многие из сторон социальной и экономической активности Человека. В частности, — взаимодействие между двумя партиями или же двумя „общественными мнениями“ (и тогда Ф(и Ф(- это, например, количество людей, придерживающихся соответствующих взглядов или точек зрения) — явление, известное в политологии как „эффект маятника“.

Интересно, что наличие в стране 3-х или более „влиятельных“ социальных групп (партий, социальных движений и т. п.), как следует из предыдущего пункта, уже не позволяет осуществить надежный политический прогноз и организовать „упорядоченную“ передачу власти от одной партии к другой. Вероятно, что это может служить объяснением того, по какой причине в большинстве экономически развитых — и прогнозируемых! — стран мира имеется всего две основные социальные или политические силы („правящая“ и „оппозиционная“ группировки), которые периодически сменяют друг друга у власти — по мере того, как они полностью реализуют свою социальную и/или экономическую Программу (или же — по мере того, как будет самой жизнью доказана ее бесперспективность)…»

* * *

Через два дня после выступления Президента США, будто в насмешку над ним, была взорвана вторая бомба объемного взрыва. Впрочем — на самом деле это было именно так: Орешкин специально выждал как раз столько времени, чтобы Президент США успел уверить всех в том, что безопасности гражданам США больше ничего не угрожает…

…Теперь новый — второй взрыв бомбы объемного взрыва — произошел на другом конце Америки, в ПРИГОРОДЕ Сан-Франциско, штат Калифорния.

И хотя убитых было меньше, чем в Парадайзхолле, общественный резонанс получился уже гораздо больше.

Убитых было «всего» полторы тысячи человек: район этот заселяли преимущественно СРЕДНИЕ АМЕРИКАНЦЫ, и здесь не было крупных общественных учреждений. (В Парадайзхолле более тысячи убитых пришлось на школу, в которой учились дети как с самого города, так и со всей округи.)

На этот раз специалисты из Пентагона были на высоте: они сразу же пришли к выводу, что пригород Сан-Франциско был выбран по той причине, что климатические условия в нем напоминали те, что имели место в Парадайзхолле. И руководитель группы расследования не нашел ничего лучшего, как уже на второй день после взрыва, на пресс-конференции, объявить во всеуслышание, что, по всей видимости, у преступников имеются только бомбы, «настроенные» именно на такие климатические условия… Он еще долго распространялся о том, что де только при наличии «высоких технологий» можно легко и быстро «перенастраивать» бомбы объемного взрыва на разные климатические и погодные условия…

Мишель только тихо ругалась (что, надо отметить, случалось с ней довольно редко), слушая это выступление в передвижном командном пункте неподалеку от места взрыва: их группу тоже тотчас вызвали сюда, так как во время взрыва было убито 24 «их» человека — чьи биографии были опубликованы в справочнике «Кто есть кто в Америке». А поскольку Правительственная комиссия не имела вообще никакого представления о том, как же нужно расследовать такие дела, она вызвала «на место происшествия» вообще всех, кого только могла, — всех тех, у кого была хоть какая-то формальная привязка к событию.

Стив Ярроу не выдержал и спросил:

— Мисс Статтон! Чем Вы так возмущаетесь? Говорит он, — в отличие от того, чем нам забивали баки раньше, — весьма дельные вещи.

— Действительно, Мишель! Что Вас так возмутило- поддержал вопрос полковник Риббок.

Делать группе в Сан-Франциско было нечего, — но и отпускать их отсюда не хотели. Все понимали, что главным мотивом всего этого было только одно — огромное желание разделить ответственность НА ВСЕХ…

Так что группа полковника Риббока использовала это время в основном для отдыха: за последний месяц все они совершенно вымотались. И сейчас на передвижном командном пункте коротало время всего несколько человек, — тех, обязанности которых передать было просто некому.

— Он говорит все правильно. — после некоторого раздумья начала говорить Мишель. — Но лишь как военный! Я не знаю, кто работает пресс-секретарем этой группы, но он недвусмысленно доказал уже свою полную профессиональную непригодность! Полностью проигнорированы простейшие и всем давно известные социологические закономерности. Да что там говорить — вы только представьте себе реакцию людей — простых людей — на эти слова! Ведь после них буквально все жители во всех районах США с климатическим условиями, подобными имеющим место в Парадайзхолле и Сан-Франциско, просто станут сходить с ума!

Во-первых, многие их них сразу же бросятся оттуда уезжать. А кто не сможет уехать — тот хотя бы отправит детей. Во-вторых, какой психоз начнется сейчас в этих местностях — вы себе даже не представляете! Местные жители будут проверять КАЖДУЮ машину, КАЖДЫЙ проезжающий через их местность трейлер, КАЖДЫЙ катер… Каждый НОВЫЙ человек будет встречен враждебно!

А известно, что долго жить в таких условиях — условиях высочайшего психического напряжения и страха — человек просто не может! Наступает ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СРЫВ, когда на первом попавшемся человеке будет сорвана вся накопившаяся злость многих сотен и тысяч людей. Будет ЛИНЧЕВАНИЕ совершенно невиновных людей… Начнется массовое разделение людей на СВОИХ и ЧУЖИХ. Причем эти ЧУЖИЕ будут считаться подлежащими НЕМЕДЛЕННОМУ УНИЧТОЖЕНИЮ…

Массовые неповиновения власти — это будут только цветочки…

— Ничего себе, — прошептал пораженный Стив Ярроу. — Неужели они этого не понимают?!

— Как видите… — ответила Мишель, показывая рукой на телеэкран, на котором армейский генерал браво заканчивал пресс-конференцию.

* * *

Василий Степанович Орешкин как в воду глядел…

Тележурналисты набросились на темы, которые им подсказывали взрывы, с жадностью голодающих. Освещались все возможные аспекты проблемы — от чисто технических до моральных.

Конечно же, основное внимание было уделено как раз тем сюжетам, о которых упоминал Орешкин. Это и понятно: их идеи лежали просто на поверхности…

Собственно говоря, уже в сюжете Риса Маунта были зачатки другого, нового сюжета. И вот уже через несколько дней после второго взрыва большинство телеканалов США обошел сюжет тележурналиста Кларка Риу. На этот раз не молодого начинающего журналиста, — а опытного «зубра» из СНН.

В нем обращалось внимание на то, что государство, — по мнению Кларка Риу, — ПОЛНОСТЬЮ САМОУСТРАНИЛОСЬ от оказания помощи населению. Он приводил многочисленные примеры того, что именно негосударственные, благотворительные и религиозные организации оказывали наиболее эффективную помощь пострадавшим. Он много говорил о том, как пострадавшие люди были окружены человеческим теплом добровольцев и активистов, которые под эгидой таких организаций оказывали помощь.

Были показаны кадры из больниц, где лечили пострадавших. О необходимости человеческого тепла и взаимопомощи много говорили эксперты по реабилитации военнослужащих, — именно они имели наибольший опыт по организации и осуществлению методик восстановления человека после психологических травм, вызванных участием в военных действиях. Однако таких специалистов оказалось до обидного мало, — сетовал Кларк Риу. Специалисты также приводили многочисленных примеры своих безответных обращений к государству с предложениями о расширении сети соответствующих учреждений.

Общественное мнение было однозначным: государство просто НЕ ХОТЕЛО прислушаться к специалистам. «А как бы такие специалисты сейчас нам пригодилась!» — патетически восклицал Кларк. Представителя же министерства, который обратил внимание собравшихся на пресс-конференции на то обстоятельство, что никто ранее даже и предположить не мог, что США будут вести широкие военные действия — а только в их результате, как думалось ранее, могло появиться большое количество ТАКИХ пострадавших, — телезрители уже даже и слушать не хотели…

…Был также и самостоятельный репортаж о том, как Движение Вашингтона Мюррея — подчеркивалось, что ТОЛЬКО ЭТОТ кандидат в Президенты нашел возможность оказать РЕАЛЬНУЮ поддержку и помощь широким слоям населения — организовало работу ДОБРОВОЛЬЦЕВ со всех районов США по ликвидации последствий взрыва в Парадайзхолле.

Работа, действительно, была проведена большая: фактически, Движение эксплуатировало естественное любопытство человека. Но фактом оставалось также и то, что государственная машина оказалась НЕ ГОТОВОЙ к тому, что соответствующим структурам — и прежде всего комиссии по ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций — придется вести такой обширный объем работ. Конечно, журналист не смог отказать себе в удовольствии выпятить заслуги этого Движения. Руководимый самыми лучшими побуждениями, он совершенно искренне хотел как можно шире распространить по США тот положительный опыт, который был достигнут Движением при ликвидации этой катастрофы, то начинание, которому Движение могло бы дать начало. К тому же журналист несколько не справился с материалом, слишком много внимания уделив несущественным, техническим и организационным деталям. В результате в ходе репортажа слишком часто повторялось, что «…Движением впервые…», «…несмотря на сопротивление чиновников…», «…люди благодарны Движению…», «…кандидат в Президенты Вашингтон Мюррей…» и тому подобное. Не будем его ругать: харизма Мюррея, а также то, что он активно включился в предвыборную кампанию, сыграли свою роль…

Последний ролик крутили по телевидении особенно часто: фактически, он проходил под ДВУМЯ РАЗНЫМИ рубриками: во-первых, как анализ ликвидации последствий катастрофы, и, во-вторых, как сюжет о ходе предвыборной кампании. Последнее стало возможным потому, что — благодаря активности самого Мюррея — предвыборная кампания УЖЕ НАЧАЛАСЬ, но ни демократы, ни республиканцы еще не успели избрать по одному кандидату — среди них продолжалась ожесточенная рубка и война компроматов; так что информации о «их единственных кандидатах» было чрезвычайно мало…

А зрителям было все равно: оба эти аспекта они восприняли однозначно: как свидетельство ПРАВОТЫ МЮРРЕЯ, который много говорил о том, что ИМЕННО ОН и что ТОЛЬКО ОН является в США ЕДИНСТВЕННЫМ ДРУГОМ НАРОДА. В окружении других сюжетов о ходе предвыборной кампании, — а все они были преимущественно только о Мюррее, так как демократы и республиканцы находились только на «подготовительной» стадии, — этот сюжет смотрелся совершенно однозначно. И вины журналиста, собственно, в этом не было никакой: просто тут сыграл РЕШАЮЩУЮ роль контекст, в которой был помещен его материал. Чтобы ПРАВИЛЬНО учесть такой контекст, журналист должен был бы быть координатором более высокого уровня, — но где же найти достаточное количество таких журналистов?!.. Так что тут уж ничего не попишешь…

Глава 12

Совещание в группе полковника Риббока проходило спокойно и без особого азарта. Только что закончил доклад Стив Ярроу. Уже одно то, что доклад делал именно Стив, свидетельствовало о том, что полковник ждал от этого доклада немного.

— В заключение повторю основное. Прежде всего: убийства стали уже НЕЗАМАСКИРОВАННЫМИ. Убивают открыто. Похоже, даже бравируя этим. И гораздо проще, чем раньше: как правило, — это снайперская винтовка. Расстояние — в пределах до полукилометра, так что особого мастерства и не надо. Всего убито не менее 150 человек, — по 4–5 человек ежедневно. Как правило, на протяжении одного дня убийства совершаются в РАЗНЫХ концах США. Нами прослежены не менее 7 разных цепочек, — последовательных серий убийств. Каждя такая серия убийств имеет СВОЙ особый «почерк», так что, похоже, мы вышли на 7 разных киллеров. Имеется еще несколько разрозненных и более коротких серий. Можно сделать вывод: интенсивность убийств резко упала. Но зато возрос их общественный резонанс. Пока что внимание населения отвлечено на взрывы бомб в Парадайзхолле и Сан-Франциско, поэтому «наши» убийство остаются все еще в тени. Тем более, что они идут «вразброс» по разным штатам.

Мы, проследив цепочки, пытались предсказать следующие цели. Пока нам это не удалось: похоже, что террористы используют что-то вроде генератора случайных чисел для определения своей следующей цели. В результате, например, они делают «петли», возвращаясь назад в ту местность, где они несколькими днями ранее уже совершали убийство. Мы проверяли: это не вызвано причинами, связанными с перемещением цели — например, с временным отсутствием мишени в зоне своего постоянного жительства.

Надо сказать, что такая тактика реализации убийств является одной из оптимальных — поэтому пока что нам не удалось даже определить, на какое расстояние может увести террориста такой «следующий бросок кости». Другими словами, мы пока не знаем, какое расстояние может отделять одну жертву от следующей… Безусловно, такое максимальное расстояние должно существовать, — не будет же террорист мотаться через всю территорию США для того, чтобы убить свою следующую жертву. Если бы это удалось определить, — я имею в виду такое максимальное расстояние — мы смогли бы уже сегодня сделать прогноз на вероятные следующие жертвы. Мы надеемся, что вскоре такую допустимую область мы определить сможем. Но когда — точно пока сказать нельзя. Так что — пока мы бессильны…

Однако хочу подчеркнуть, чтобы особых надежд на успех вы не испытывали: скорее всего, число допустимых жертв будет достигать под сотню человек. Поэтому обеспечить им всем прикрытие — это вряд ли технически возможно…

— К сожалению, надо прямо сказать: это вообще невозможно. — подытожил сказанное Стивом Ярроу полковник Риббок. — Все службы АНБ — как и другие спецслужбы — работают на взрывы в Парадайзхолле и Сан-Франциско. Поэтому мы пока что остались одни, практически в прежнем составе. Правда, доктор Статтон также провела определенную работу. И, возможно, в свете предыдущего доклада вам будет интересно послушать ее выводы. Предоставляю ей слово.

— Я провела сравнительный анализ профессиональной деятельности убитых. Удалось выявить некоторые критерии, согласно которым был проведен такой, с позволения сказать, «отбор». Здесь сильно помогли обнаруженные нами книги доктора Л. Кожухаря. Надо прямо сказать: без использования этих книг мы бы даже не представляли, о чем собственно идет речь и с чем же мы столкнулись.

Расскажу несколько более подробно: сейчас, когда нас так мало, каждый человек на счету. Поэтому об этом должны знать все. Все должны также и анализировать полученный материал.

Итак, террористы выискивают КООРДИНАТОРОВ. Координатор — это такой человек, который способен самостоятельно достроить, самостоятельно восстановить недостающую информацию по интересующему его вопросу. Или же — даже придумать новую, совершенно новую информацию, — ту, которой ранее просто не было. Как правило, эта информация описывает характеристики, параметры, данные, знания и тому подобное, которые относятся к высоким уровням иерархии в природных или социальных структурах. Например, к координаторам относятся ученые, которые получают новые научные результаты, обеспечивающие прорыв в понимании законов Природы. При этом они — координаторы — открывают новые знания на более высоких уровнях организации материи. Но координатором может быть и менеджер — если только он способен предлагать новые решения дна иерархическом уровне своей фирмы как целого. Это может быть и политик, — но с политиками мы в ходе расследования пока не сталкивались. Вероятно, вследствие того, что они вечно на виду, да еще и часто охраняются.

Фактически, координаторы КООРДИНИРУЮТ усилия многих людей, — таражировщиков. Последние это такие люди, которые способны НОВУЮ информацию лишь только распространять — например, передавать другим людям — дальше (в лучшем случае — без искажения). Естественно, таких людей — большинство.

Из тиражировщиков и координаторов, в свою очередь, можно строить так называемые «пирамиды управления» — иерархические социальные структуры, основной деятельностью которых есть организация управления либо природными, либо социальными системами.

При этом УСПЕХ в реализации управления определяется именно ВЕРХУШКОЙ такой пирамиды управления. Убрать верхушку — и тогда сразу развалится вся пирамида. В результате — наши фирмы уступят первенство в конкурентной борьбе, а наши ученые — не смогут предложить те новые технологии, которые нужны для прорыва на новые рынки или которые нужны для организации новых рабочих мест. А наши политики — соответственно — не смогут справиться с управлением государством.

Собственно говоря, именно такова цель тех людей, которые организовали все те преступления, которые мы расследуем.

Но эти люди решили «срезать» не самую верхушку пирамиды управления США. На самой верхушке расположены люди, которые практически все и практически всегда находятся под непрерывной охраной. Нет! Они решили «срезать слой» ЧУТЬ ПОНИЖЕ верхушки. То есть убивать тех, которые расположены на чуть более низких уровнях иерархии в такой пирамиде управления.

Таких людей, конечно, — больше. Но не намного. Во всяком случае, их не настолько много, чтобы эта задача показалась невыполнимой.

Дело в том, что пирамида управления — это не «арифметическая» прогрессия, подобная обычной «рисованной» пирамиде. Она является прогрессией ГЕОМЕРИЧЕСКОЙ. А это значит, что на каждом более высоком уровне находится лишь только ЧАСТЬ от тех людей, которые находятся на более низком уровне. Вероятно, вам будет лучше понятно, если я скажу, что это количество составляет около 5–6 процентов от количества людей на более низком уровне в такой пирамиде. А в основании ее — тиражировщики. Интересно, что для координатора более высокого уровня координаторы более низкого уровня, чем он, представляются как тиражировщики.

Описание некоторых «маркеров» для определения координаторов приведено в розданных вам материалах.

С использованием этих маркеров мы и провели анализ. В результате из более чем 40 тысяч людей из справочника «Кто есть кто в Америке» мы оставили около 3–5 тысяч человек. Из них почти тысяча уже убита. Поэтому в том списке вероятных жертв, о котором говорил Стив Ярроу, останется уже не около сотни, а около ДЕСЯТКА человек.

А вот это — уже не столь безнадежная задача, как могло показаться вначале.

Конечно, придется еще подождать, пока мистер Ярроу сможет определить необходимые параметры, — но, похоже, вскоре мы сможем уже даже ПОГОВОРИТЬ с некоторыми из преступников.

Я закончила.

— Итак, ребята, теперь всем приналечь на тренировки. Не исключено, что их результаты нам придется проверить на практике уже совсем скоро. — закончил совещание полковник Риббок.

— Скорее бы! — раздался голос одного из членов группы. По их лицам было видно, что высказал он общее мнение.

Фрагмент из книги доктора Л. Кожухаря «Социальные технологии для XXI века…», параграф 3.1 «Координаторы и тиражировщики (что такое Элита)»:

«…Как видно из предыдущей главы, решающим для возможности построения иерархических систем управления является наличие координаторов. Но все — таки, все — таки: как же распознать координатора?

Возможность лишь одна — определить уровень и свойства информации, которой этот координатор оперирует. То есть — необходимо определить иерархический уровень системы, над которыми данный человек способен реализовать управление. Наконец — определить, а способен ли данный человек, „претендующий“ на координатора, „рождать“ — синтезировать новую для этого уровня иерархии информацию или же восстанавливать недостающую ее часть.

В качестве таких маркеров для координатора могут выступать следующие (перечень предварительный и далеко не полный):

Информация соответствующего уровня и смысла поляризует человека, она притягивает его, он выделяет ее из общего потока (например, — потока новостей), он начинает социализировать ее… Более того: именно через эти новые знания он начинает преломлять все свое видение Мира вообще (естественно — до тех пор, пока он „занят“ именно этой информацией!); он видит всюду (!) проявления „именно этого“!

Деньги для координатора не имеют никакой важности и ценности „сами по себе“, — в особенности, когда он занимается бизнесом! Деньги для него — не более чем орудие, с помощью которого он получает доступ до необходимой ему информации, либо же — орудие, с помощью которого он может реализовать свою активность…

Координатор мыслит не только (и не столько) „вглубь“, но — и это чаще всего — „по горизонтали“, „вширь“, ибо высшие уровни иерархических самоорганизованных систем затрагивают много разных объектов (объектов разной природы), которые традиционно описываются в рамках часто совершенно разных научных дисциплин.

…А кто же лучше всего сумеет распознать координатора? Конечно же — другой координатор!

Вообще же — любой человек способен распознавать людей: а) „своего уровня“, б) уровня, „на один выше, чем собственный“ и г) всех „нижележащих“ уровней…

ИДЕОЛОГИЯ „ВЫРАБОТКИ КОЛЛЕКТИВНОГО МНЕНИЯ“ В СЛУЧАЕ С КООРДИНАТОРАМИ НЕПРИМЕНИМА!..»

* * *

Маноэль Родригес был очень доволен своей судьбой. Еще бы! Для сына эмигрантов из Мексики, переехавших в США всего каких-нибудь 12 лет назад, он сделал совсем неплохую карьеру.

Во-первых, он уже несколько лет, как находится на ГОСУДАРСТВЕННОЙ службе. Что это такое — не нужно особенно много объяснять никому из эмигрантов: это когда ты НАВСЕГДА обеспечен работой. И притом работой довольно высокооплачиваемой. Более того — это НА ВСЮ ЖИЗНЬ! Ведь тебе полагается ПЕНСИЯ, — и притом довольно большая. Ну, а медицинская страховка и все такое — это уж само собой!

Во-вторых, служил он в полиции ДОРОЖНОГО патруля. А это совсем не то, чтобы постоянно рисковать нарваться на шальную пулю ничего не соображающего выпивохи или наркомана! И уж конечно — это не Отдел по Борьбе с Наркотиками! Ты спокойно сидишь себе в машине, и лишь только изредка выходишь к нарушителям. Правда, — часто без напарника: но зато при этом всегда обращаешься к начальству за распоряжениями. Да и телекамера фиксирует каждое твое движение. А также и каждое движение ВОЗМОЖНОГО НАРУШИТЕЛЯ — обязательно! И немедленно же передает полученную картинку в полицию, где она ЗАПИСЫВАЕТСЯ на видеомагнитофон. Об этом знают все — и поэтому никто особенно не «зарывается». Ни сам «офицер Родригес», ни тот, кого он останавливает. Тем более, что Маноэль всегда останавливает машину так, чтобы на картинке было хорошо видно ЛИЦО человека в машине. Поэтому он на отличном счету в дорожной полиции города Хобс, штат Нью-Мексико, что на самой границе со штатом Техас.

Ну а в-третьих, — да все же просто приятно ему, пережившему столько несправедливостей от «коренных американцев» (а, точнее, просто от тех, кто переехал в Америку ЧУТЬ РАШЬШЕ, чем он сам), теперь «восстанавливать справедливость». Он, конечно, не превышает свои служебные права, — но, выполняя их «по все форме» да к тому же еще и не спеша, он очень часто доводил водителя что называется «до белого каления». А поскольку это считалось особым ШИКОМ в дорожной полиции города Хобс, то Маноэль Родригес пользовался уже довольно большой известностью и уважением.

— Всегда в рамках Закона! Всегда на страже Закона — и ни на йоту в сторону! — любил говорить он своим друзьям.

— Ну, разве что чуть ближе к его границе. — добавлял он после паузы под довольное ржание своих коллег, когда после дежурства они забегали опрокинуть стаканчик «для снятия стресса».

Теперь он сидел в машине на дороге почти у самой границе штата. Уже несколько недель он добросовестно выполнял приказ: «Обследовать каждую машину, чтобы никто не смел провезти в наш город бомбу объемного взрыва». Приказ был понятен. Более того: он совпадал с тем чувством, которое испытывал каждый житель Хобса, желавший во чтобы то ни стало защитить свой город от уничтожения. Маноэль желал этого не меньше, чем другие. А, пожалуй, даже и больше: у него только-только начали налаживаться отношения с Катей фон Шруберг, дочерью владельца сети мелких продовольственных магазинчиков в их городе. Дело даже шло к свадьбе, — и поэтому Маноэль Родригес особо бдительно нес свой дозор.

Выражалась такая повышенная бдительность в том, что он обстоятельно, с особой тщательностью и ОСОБЕННО МЕДЛЕННО осматривал машины. И багажник, и кузов — если машина было грузовой. И даже — всегда просил открывать бак с горючим и проверял, действительно ли этот бак наполнен именно горючим. При этом он обязательно объяснял водителю важность такого осмотра, — и в своем большинстве люди ТЕПЕРЬ не особо даже и злились на него: все понимали беспокойство местных властей.

Вдали, на дороге от города Одесса, штат Техас, показалась машина. Серый форд — комби. Маноэль зевнул и потянулся, предвкушая очередное развлечение.

* * *

Фриц Шварц только вчера вечером приехал в США. Он буквально на-днях демобилизовался из Французского Иностранного Легиона, в котором добросовестно отпахал свои 7 лет по контракту. Отпахал он их в так называемом «золотом треугольнике» на границе Бирмы, Таиланда и Лаоса (или как их там сейчас называют). Почти ежедневно ему приходилось участвовать в боях с транспортировщиками наркотиков. Да еще плюс патрулирование деревень и городов, — когда нужно быть готовым в любую минуту, по первому же подозрению, успеть выстрелить первым.

И Фриц успевал. За прошедшие годы он выработал в себе способность к немедленному, безо всякого обдумывания, реагированию уже на первое их того, что казалось ему «подозрительным». Он обладал развитой интуицией, — и заработал себе славу чрезвычайно опытного и удачливого вояки. Он считал себя одним из лучших, — и с этим были согласны многие. Недаром к окончанию службы он был уже капралом — наивысший чин, до которого мог только дослужиться наемник (офицерские должности в Иностранном Легионе занимали только французы — офицеры французской армии). Он имел также несколько наград, — и не только французских, но и от ООН. Собственно вся эта операция в «золотом треугольнике» и проходила под флагом ООН…

И вот сейчас — Все. Баста. Отдых. Ему предлагали пройти курс обычных реабилитационных мероприятий в Центре Реабилитации для военнослужащих ООН под Женевой, в Швейцарии. Более того: строго говоря, он даже обязан был это сделать, поскольку без прохождения такой реабилитации служба в войсках ООН считалась просто незаконченной. Но тут ему повезло: за месяц до окончания контракта его откомандировали во Францию, в составе группы сопровождения документации о действиях Легиона за 10 лет. Поэтому строк его контракта вышел уже во Франции, — и вот он несколько неожиданно для себя оказался «на свободе».

Собственно, сразу же после получения документов он выехал в США. Почему именно в США? Да просто потому, что он не в силах был сразу отказаться от ношения оружия! Он настолько с ним сроднился, что просто не представлял себе, как он будет ходить без пистолета! А поскольку это разрешалось только в США — когда он был маленьким, у себя в Германии он часто читал об этом — он и выбрал эту страну, хотя о жизни в ней знал только по книгам.

Он прилетел в Одессу на самолете — просто в Нью-Йорке, куда прилетел его самолет из Парижа, ближайший вылет был именно сюда. А ему было все равно, откуда начинать свою НОВУЮ ЖИЗНЬ в США. Действительно: почему бы не из Одессы?

Переночевал он в отеле. А утром сделал две покупки. Купил подержанный автомобиль и новенький пистолет, — как раз такой, к которому привык. Одесса ему не понравилась: слишком большой город, и он решил, что сначала объездит несколько штатов, а уже потом выберет, где ему осесть.

Ему было все равно, куда ехать. Вот так он случайно и свернул на дорогу к Хобсу.

Пистолет он вложил в кобуру на поясе — ее он сохранил как память о Легионе. Конечно, — заряженный: ему и в голову не пришло, что закон требует, чтобы пистолет перевозился в разряженном виде, да еще и в багажнике. Да к тому же его пистолет был снят с предохранителя: опять сказалась легионерская привычка и боевая выучка. Конечно, даже в Легионе это считалось нарушением устава, — но семилетняя практика боевых действий свидетельствовала, что только так можно сохранить свою жизнь. Это стало привычкой — из тех, о которых даже не отдаешь себе отчет.

Дорога огибала населенные пункты, — и показавшийся вдали полицейский пост был первым, который он повстречал по дороге.

На плакат о том, что он покинул штат Техас и пересек границу штата Нью-Мексико он просто не обратил никакого внимания.

А о двух взрывах, о которых говорили все США, он просто не знал: его никогда не интересовала политика…

* * *

Серый форд остановился гораздо ближе, чем ожидал сержант Родригес. Это сразу же показалось ему подозрительным, — а когда водитель еще и САМ первым вышел из машины, он стал настороженным вдвойне.

«Явно не американец!» — подумал. он. И, на всякий случай, немедленно передал тревожный сигнал в Управление полиции. А потом — навел телекамеру на стоящий неподалеку автомобиль и несколько раз «наехал» на лицо вышедшего водителя, чтобы зафиксировать его получше.

И только затем — как всегда, медленно — вышел из своей патрульной машины.

«Что он там так долго возится? Жарко же стоять!» — с раздражением думал Шварц. — «Погоди-ка, а это что? Телекамера?! Ага, она! И говорит о чем-то слишком долго по рации, не выходя их машины. Явно что-то не то. Слишком долгие приготовления… Не удивлюсь, если это грабитель: на пустынной дороге, далеко от населенных пунктов… Прямо как в романе „На пустой дороге“, который я читал лет этак в 15. Ну ничего, парнишка, не на того попал!»

— Сержант Родригес! — представился Маноэль. — Ваши документы, пожалуйста!

«Машину купил только сегодня. В Одессе. И сразу сюда?! В другой-то штат?! Что-то здесь не то…». — подумал Маноэль и на всякий случай незаметно расстегнул кобуру.

Точнее — это ему так казалось, что незаметно. Фриц Шварц тут же заметил его движение, — но не подал и вида. Что ж, — за время службы он много раз встречался с такими вот «умниками», и все они уже давно гнили в земле. «Точно, бандит» — окончательно решил он. Теперь ему оставалось только выждать удобное время, чтобы успешно защитить свою жизнь.

— Откройте, пожалуйста, багажник. — попросил механическим голосом сержант Родригес.

Багажник был пуст — если не считать пары НОВЕНЬКИХ, только что из магазина, чемоданов.

«Зачем ездить с чемоданами? Явно стремится уехать подальше. И никаких других вещей.» — Чем дальше, тем сержанту Родригесу дело нравилось все меньше и меньше… — «Где же этот проклятый Джеффри Ли? Ведь обещал же быть буквально через пару минут!»

— Вы не могли бы открыть вот этот чемодан? — вежливо спросил Маноэль Родригес.

Точнее, — ему так казалось, что вежливо. На самом деле голос его предательски дрожал.

«Эк тебя жадность забирает!» — теперь Фриц Шварц уже не сомневался в том, что он стал жертвой грабежа. — «Как у тебя голосок-то дрожит от алчности и нетерпения! Ну что ж, еще немножко поиграем!».

И он открыл чемодан, в котором на самом дне лежало всего несколько комплектов одежды. Не поднимаясь от чемодана, он снизу вверх посмотрел на «полицейского».

«Ну что, убедился, что и воровать-то нечего?!» — злорадно подумал он, глядя на растерянное лицо сержанта. — «Может быть хоть теперь отстанешь? Очень хотелось бы обойтись без стрельбы…»

Но сержант Родригес побледнел не из-за того, что увидел полупустой чемодан: собственно, он и ожидал увидеть что-то такое. Его предупреждали на инструктаже, что террористы часто берут с собой пустые коробки или чемоданы, чтобы казалось, что они едут «по делам»…

Нет, побледнел Сержант Родригес по той причине, что, когда водитель наклонился над чемоданом, он увидел у него на поясе кобуру с новеньким пистолетом. И не просто кобуру, — а старую, изношенную — видать от многолетнего ношения — кобуру! Кобуру СПЕЦИАЛЬНУЮ, не такую как у него — с крышкой и клапаном — а специально приспособленную для МГНОВЕННОГО выхватывания пистолета. А пистолет УЖЕ ЗАРАНЕЕ был снят с предохранителя! Маноэль любил оружие и хорошо знал этот тип пистолета, — к тому же в их штате он вообще был ЗАПРЕЩЕН из-за высокой убойной силы.

«Профессионал! Наверняка ИЗ ТЕХ САМЫХ!» — похолодел он.

Внезапно сбоку послышался рев автомобиля, и из-за поворота вылетел желтый от пыли «ситроен».

«Слаба Богу — это наконец Джеффри Ли: это его „ситроен“ и только он ездит на своей машине, без опознавательных знаков полицейского управления!» — облегченно перевел дух сержант Родригес.

«Ага! Подмога прибыла!» — подумал, выпрямляясь, Фриц Шварц. — «Так я и знал: это не полиция! Машина без опознавательных знаков! Погоди-ка: да никак в ней сидит косоглазый!» — и бывший легионер почувствовал себя снова в своей тарелке. Он уже усмехался своей знаменитой в роте ухмылкой, от которой, как уверяли, у многих пробегал мороз по коже.

«Ну все! Пора!» — решил Маноэль Родригес, когда автомобиль Джеффри Ли резко затормозил метрах в 5 от них. Его рука легла на рукоять револьвера.

— Стоять! Руки за голову! — привычно скомандовал он.

Это были последние слова в его жизни. Все остальное бесстрастно зафиксировали телекамеры из его автомобиля и автомобиля Джеффри Ли.

Фриц Шварц зафиксировал начало движения руки сержанта к револьверу, и привычным отработанным за много лет движением, выхвалит свой пистолет. Выхватил уже в полете, — в длинном, «тягучем» броске своего тела вправо, чтобы противнику было труднее стрелять, чтобы само тело противника служило ему щитом от оружия, который тот держал в правой руке (для левши, держащего оружие в ЛЕВОЙ руке, у Шварца был так же хорошо отработан прыжок влево). Выстрел раздался, когда после кувырка Шварц пришел в положение «на одном колене». Выстрел был в голову.

«И никаких бронежилетов!» — как всегда в таких случаях, удовлетворенно подумал Фриц Шварц.

Вторым выстрелом он разнес череп выскочившему из приехавшего автомобиля «желтолицему», — тот тоже не успел даже достать оружие.

Фриц Шварц насторожено огляделся. Все было спокойно. Он быстро сел в свой автомобиль, развернулся и поехал назад: милях в десяти (ему доставляло удовольствие выговаривать слово «миля» вместо привычного «километр») было ответвление дороги до небольшого городка, где, наверняка, был полицейский участок.

Уже на ходу, чтобы не терять времени, он позвонил в полицию по мобильному телефону и объяснил ситуацию. Сообщил сведения о себе, номерные знаки своего автомобиля. Ему отдали распоряжение ехать прямиком по дороге и обещали, что через несколько минут к нему подоспеют ближайшие полицейские.

И действительно, уже через 3 минуты Фриц Шварц давал показания подоспевшим полицейским, а затем в сопровождении одной из подъехавших полицейских машин он направился в полицейский участок.

…Суд присяжных, состоявшийся год спустя, — тогда США уже успели оправиться после периода «Всеобщего ужаса» и все хотели хоть как-то «загладить» свою вину, — полностью оправдал Фрица Шварца. Но он уже твердо решил уехать из США и больше никогда сюда не приезжать. После суда он сразу же уехал в Центр Реабилитации для военнослужащих ООН под Женевой, где попросил директора назначить ему «двойной срок» пребывания для, как он выразился, «полной реабилитации».

…Еще через полгода он навсегда обосновался в городке Шампобер, департамент Марена, Франция.

* * *

Следует сказать, что в США не были особо взволнованы этим событием, случившимся на границе двух штатов. Репортаж о нем остался практически незамеченным никем, кроме разве что жителей штатов Техас и Нью-Мексико.

Собственно, этот репортаж совершенно затерялся среди множества других подобных репортажей, которые поступали практически со всех концов США. Более того: многие обозреватели выделили в тот день лишь репортаж о мальчике лет 14, которого обезумевшая толпа буквально растерзала из-за того, что он просто попытался прокатиться на автомобиле своего старшего брата. Когда он остановился возле дома своего одноклассника, ослепленные страхом соседи, приняв его за террориста, вытащили его из машины и принялись жестоко избивать. А потом к ним присоединились и прохожие. Никто ничего не спрашивал — ситуация всем казалась совершенно ясной…

…Обезумевшие от непрерывного страха люди пытались сами себя защитить…

* * *

— Глубокоуважаемые господа! — так начал свою речь профессор Абрахам Ллойд на Внеочередном Конгрессе Ассоциации социологов США. — Мы собрались сегодня, чтобы обсудить ту чрезвычайную ситуацию, в которой оказались США в последнее время. Как все вы понимаете, я имею в виду социальные последствия двух недавних террористических актов — подрыва бомб объемного взрыва в Парадайзхолле, штат Луизиана, и в Сан-Франциско, штат Калифорния. Сразу же хочу особо отметить, что ПОЛНОГО понимания ситуации у меня нет. Нет его, вероятно, и у вас. Однако что несомненно — так это то, что наша страна находится в чрезвычайно опасном положении. Именно поэтому мы и собрались здесь: чтобы совместно обсудить с разных сторон и разных позиций социологические последствия, к которым привели эти преступления…

Сейчас я предоставлю слово генералу в отставке Гордону Мак-Лафлину, который любезно согласился выступить на нашем Конгрессе с небольшой лекцией, посвященной бомбе объемного взрыва. Прошу, генерал.

— Господа! Я хочу прежде всего обратить Ваше внимание на то, что бомба объемного взрыва представляет собой особый род ОРУЖИЯ МАССОВОГО УНИЧТОЖЕНИЯ. Она стоит в одном ряду с напалмом, шариковыми бомбами, химическими или бактериологическими боеприпасами. А по своим тактико-техническим данным — прежде всего по возможности поражения живой силы противника — вплотную приближается к тактическому ЯДЕРНОМУ ОРУЖИЮ. Как вы хорошо знаете, ВСЕ РАНЕЕ имевшие место случая применения такого рода оружия — прежде всего Вьетнам, где применялись напалм и шариковые бомбы, а также разновидность химического оружия под названием «Эйджет Оранж» — вызвали крайне острую и РЕЗКО ОТРИЦАТЕЛЬНУЮ реакцию в странах всего мира. В том числе — и в самих США.

Особо отмечу, что ВСЕГДА РАНЕЕ такое оружие применялось ВНЕ территории США. И, несмотря на это — всегда в нашей стране формировалась на это резко отрицательная реакция. Но теперь все это пришло и сюда, к нам домой…

Кратко остановлюсь на том, а что же собой представляет боеприпас объемного взрыва, — или бомба объемного взрыва, как ее чаще называют…

Генерал еще 24 минуты по военному четко объяснял присутствующим военные аспекты проблемы, широко иллюстрируя лекцию слайдами и видеокадрами.

Весь Конгресс снимало телевидение, — и впоследствии лекция генерала была не только несколько раз ПОЛНОСТЬЮ показана по телевидению, но даже и выпущена в виде отдельной видеокассеты, быстро разошедшейся большим тиражом…

Затем ход конференции взяли в свои руки собственно социологи.

* * *

— …Сегодня, после взрывов, раздавшихся — впервые после более чем 150 лет мира — на территории США, рушится привычный для КАЖДОГО ГРАЖДАНИНА мир. — говорил в своем докладе «Взрывы в Парадайзхолле и Сан-Франциско и социальные последствия для самоощущения безопасности» профессор Рой Бенедикт. — Раньше каждый гражданин США ощущал АБСОЛЮТНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ своего существования. ОПАСНЫМИ могут быть только ДРУГИЕ страны — это было принято всеми. «Но даже и тогда, даже и там — вся военная и государственная машина США придет мне на помощь» — так думал каждый гражданин. Так думали все мы.

Никому даже в голову не могло прийти усомниться в этом. Мы все были в этом уверены. Если хотите — это был символ НАШЕЙ ВЕРЫ В ГОСУДАРСТВО. И жизнь практически ежедневно давала примеры, подтверждающие это. Наши войска немедленно выступали туда, где была ХОТЬ МАЛЕЙШАЯ УГРОЗА для безопасности хотя бы ОДНОГО американского гражданина…

МЫ ГОРОДИЛИСЬ СВОЕЙ СТРАНОЙ, — ибо в ней мы были защищены.

Но теперь КАЖДЫЙ в США чувствует обратное. СЕЙЧАС СМЕРТЬ ХОДИТ РЯДОМ с каждым. «Мы БЕЗЗАЩИТНЫ» — так можно теперь выразить самоощущение каждого в США.

Социальные последствия этого практически непредсказуемые…

МЫ ПРОСНУЛИСЬ, — И ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО МЫ ЖИВЫЕМ В ДРУГОЙ СТРАНЕ…

— …Как видите из Таблицы 2, результаты социологических опросов свидетельствуют, что Второй взрыв, в Сан-Франциско, был воспринят населением ОДНОЗНАЧНО в плане ДОКАЗАТЕЛЬСТВА того, что «ГОСУДАРСТВО НЕСПОСОБНО ЗАЩИТИТЬ НАС». — говорила доктор социологии Ренди Уотерсмит в докладе «Как был воспринят Второй Взрыв: результаты социологических опросов». — Это свидетельствует о том, что сформировано социальное мнение, резко направленное ПРОТИВ существующего сегодня правительства. Более того: как видно из той же Таблицы, результаты таковы, что превзойден уже ПОРОГ «МАЯТНИКА КОЛБИ-НЬЮМЕНА»! А это значит, что теперь любые действия правительства будут восприниматься населением не просто «с недоверием», но — даже КРАЙНЕ АГРЕССИВНО! В результате обычные способы пропаганды и методы «успокоения» населения, такие как пресс-конференции, репортажи о достижениях страны и о событиях обычной мирной жизни в других районах США, об успехе восстановительных работ в Парадайзхолле и Сан-Франциско, не только не достигают результата, — но и приводят к прямо противоположному эффекту. Население только ОЗЛОБЛЯЕТСЯ против Правительства и Руководства страной…

— …Сегодня политическое положение в стране резко изменилось. — отмечалось в докладе «Политические последствия взрывов» профессора Карлы Блюменталь из Института Политических Исследований и Прогноза, что в Вашингтоне, департамент Колумбия. — Если ранее действующий Президент имел рейтинг более 50 %, что является характерным для данной фазы предвыборной Кампании, то теперь его рейтинг опустился ниже 10 %! Это явление, небывалое в истории США! Вероятно, это может быть также обусловлено превышением порога «маятника Колби-Ньюмена», которое убедительно зафиксировала доктор социологии Ренди Уотерсмит и о котором она докладывала несколько ранее.

Особое беспокойство вызывает то обстоятельство, что рейтинг общественного Движения «Черные Мусульманские Христиане» сегодня более чем на 20 % опережает рейтинги Демократической и Республиканской партий, — каждой в отдельности, разумеется. Но он имеет тенденцию к росту! Фактически это значит не просто то, что средний американец НЕ ДОВЕРЯЕТ правительственным структурам и прежнему, столетиями успешно функционирующему политическому механизму. Нет! Положение гораздо серьезнее! СЕЙЧАС СРЕДНИЙ АМЕРИКАНЕЦ ХОЧЕТ ПЕРЕМЕН! А ведь именно он, средний американец, и определяет в нашей стране успех на выборах для того или иного кандидата…

— …Я хочу подробно остановиться на том аспекте проблемы, который до сих пор не нашел своего освещения на нашем Конгрессе. — говорил Джо Муреро, директор Института Социальной Политики в Оксфордском университете в докладе «Социально-политические последствия взрывов». — Как то осталось безо всякого внимания то обстоятельство, что в странах с развитой экономикой такие взрывы воспринимаются ПРИНЦИПИАЛЬНО ИНАЧЕ, чем в странах экономически неразвитых или развивающихся. В последних — могут «проглотить» — и притом СОВЕРШЕННО СПОКОЙНО — насильственную смерть многих тысяч человек. Достаточно вспомнить смерть более 20 тысяч человек в Бхопале, Индия, в результате катастрофы на химическом предприятии. Практически никаких ВНУТРЕННИХ ПОСЛЕДСТВИЙ в Индии это событие не имело. В таких странах, вследствие самих условий жизни каждого человека, В КРОВЬ ВЪЕЛАСЬ привычка к пренебрежению ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНЬЮ. В этих странах Права Человека являются ПУСТЫМ ЗВУКОМ. Не то чтобы про них не говорили, — говорят! Но при этом все понимают, что ПРИМЕНЯТЬ их в повседневной жизни никто не будет: ни Правительство, ни Суд, ни Парламент. Ни даже сам человек…

Но совершенно другое положение в развитых странах! У нас Права Человека стали НОРМОЙ ЖИЗНИ КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА, — не говоря уже о государственных структурах! И трудно передать словами потрясение человека, который внезапно осознал, что ЕГО ПРАВА не могут быть обеспечены! Еще вчера — ОНИ были ОБЕСПЕЧЕНЫ, а СЕГОДНЯ — УЖЕ НЕТ! И так думает КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК!

Поэтому он и стремится поддержать тех, КТО ОБЕЩАЕТ ЕМУ ВЕРНУТЬ СНОВА ЭТУ ЗАЩИЩЕННОСТЬ!..

…Научный Конгресс, организованный ассоциацией социологов Америки направил обращение к Президенту, Конгрессу, Партиям о общественным организациям…

Но практически каждый из его участников не мог отделаться от ощущения, что все это — напрасный труд…

* * *

Мишель на этом Конгрессе не присутствовала.

Она уже три дня ждала в Ньюпорте результатов засад, которыми были ПРИКРЫТЫ десять ВОЗМОЖНЫХ кандидатов-мишеней. Наконец-то Стив Ярроу определил «доверительный интервал» для одного из «серийных убийц», и сейчас вся группа работала над тем, чтобы ПРОВЕРИТЬ правильность решения Мишель.

Людей было мало, и поэтому в одну из групп вошел даже сам полковник Риббок. Но Мишель оставили в Ньюпорте координировать усилия всех групп. Остался также и Стив, который сейчас ОТСЛЕЖИВАЛ другого такого «серийного убийцу» и немедленно обрабатывал полученные данные. Тот, другой, уже успел за это время совершить еще 2 убийства, — но был все еще ВНЕ пределов «разумной достаточности»: пока что Мишель могла указать для него не менее 35 потенциальных жертв, что лишало всякого смысла начинать охоту на него.

Мишель вновь и вновь обращалась к справочнику «Кто есть кто в Америке», анализируя еще и еще, правильно ли она отобрала кандидатуры.

Еще в первый день такого «сидения» она выписала в отдельный файл всех, кто попадал из этого справочника в область, которую очертил на карте Стив. Таких набралось действительно более сотни человек. Далее она, опираясь на книги доктора Леонтия Кожехаря, выписала на отдельном листе все известные ей ФОРМАЛЬНЫЕ признаки — маркеры координаторов.

А затем — последовательно применила эти критерии к «сотне достойных» — по шутливому выражению полковника Риббока. В результате — у нее получился РАНЖИРОВАННЫЙ список людей, в котором каждый, кто шел более низко по списку, имел — по мнению Мишель, конечно — меньшие шансы быть убитым.

Вот эти-то верхние 10 («лучшая десятка» — как сказал Стив Ярроу, пародируя «лучшую десятку песен МТВ») и были намечены как наилучшие места для засады.

Вопрос «А действительно ли наш выбор является правильным?» все они стремились отбрасывать от себя.

— Мы не сможем гарантировать никогда, что террористы имеют ту же самую информацию об этих людях, что и мы. Поэтому вероятность ошибки будет всегда, и ни при каких условиях мы ее избежать не сможем. — подытожил полковник, когда на совещании возник такой вопрос.

И все же все это время Мишель, не переставая, искала любую недостающую информацию обо всех ста кандидатурах. Иногда ей в этом помогал Стив — когда у него выдавалось «окно».

Вся информация, которая была на соответствующих веб-страницах в Интернете, уже давно была проработана. Теперь Мишель искала по «группам новостей» — по специальным группам файлов, которые содержали переписку пользователей Интернет по соответствующим тематикам. Такие файлы иногда содержали более чем десятилетнюю переписку нескольких сотен человек, которая была посвящена интересующему всех их вопросу.

Но пока что производить изменения в «лучшей десятке» необходимости не возникло…

Полковник Риббок выходил на связь каждый час. Вот и сейчас он только успел спросить:

— Есть ли изменения?..

Как вдруг его перебил нарочито спокойный голос капитана Курта Ямомото:

— Полковник! Он у нас. Везем на базу. Потерь нет.

— Всем остальным оставаться на местах! — быстро распорядился полковник. — Резервной группе прикрыть объект, который охранял Ямомото.

Все понимали, что пока не станет ИЗВЕСТНО НАВЕРНЯКА, что пойман именно тот, кто нужен, операцию сворачивать рано.

Действительно, стало ясно, что пойман ИМЕННО ТОТ преступник, только через 5 часов.

* * *

Полковник вначале не поверил своим глазам, когда перед ним положили анализ того, что рассказал пойманный преступник.

Он даже вскочил с кресла:

— Не может быть!

— Но все же это так! — сказала Мишель. Она уже успела пробежать глазами всю аналитическую записку.

Полковник нервно прошелся по кабинету. Постоял у окна.

— Значит, этот убийца знал Брю Мотельсона! Более того: он даже готовился к операции в одном с ним лагере… Но следует ли из этого, что оба они «работали» на одну и ту же задачу? Пока что — это не факт.

— Да, пока что у нас слишком мало данных. — подтвердила Мишель. — Базу в Афганистане, на которой была их встреча полмесяца назад, используют многие террористические группы. Тем более, что захваченный террорист говорит, что Брю Мотельсон находился отдельно от всех. И даже, как он выразился, — занимался ИНДИВИДУАЛЬНОЙ подготовкой. Они знакомы между собой, — так, «шапочное» знакомство: участвовали когда-то вместе в одном теракте. Правда — в разных «весовых категориях»: Мотельсон уже тогда был «тяжеловесом», а наш — всего лишь прикрывал группу во время преступления издали, как снайпер. Но поработал тогда много: на его счету оказалось 5 убитых. И как знать: промахнись он тогда, — остался ли бы жив сам Брю Мотельсон. Именно это обстоятельство и дало ему возможность поговорить с Мотельсоном, — он подошел, так сказать, как к своему знакомому — «выразить восхищение». Мотельсон принял его хорошо. А, уяснив из намеков и недомолвок, что наш террорист едет в США, сказал, что, если тот будет в районе Хансборо, штат Северная Дакота, то пусть не удивляется, если они случайно встретятся на улице…

Помолчав, Мишель добавила:

— Меня настораживает то обстоятельство, что Брю Мотельсон разговорился лишь только тогда, когда узнал, что наш террорист готовится для серии убийств «каких-то людей в США», — тех, о которых его уведомят по Интернету. Меня весьма смущает это обстоятельство. Настолько, что я задаюсь вопросом: А НЕ ИМЕЕМ ЛИ МЫ ДЕЛО С ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ ГРУППОЙ? Ведь если «Да», — то оба эти дела придется объединить…

— Ну уж за это — не волнуйтесь! — устало улыбнулся полковник Риббок. — Дело о взрывах настолько привлекает ПОЛИТИЧЕСКИЙ интерес многих самых разных сторон, что нам его просто не поручат… А особенно ТЕПЕРЬ, КОГДА НАМЕТИЛСЯ УСПЕХ… И хотя он наметился благодаря нашей активности — у нас заберут и нашего террориста, и наше расследование. И, если будет успех, — то есть если поймают Брю Мотельсона, — то о нас даже и не вспомнят. Ни в прессе, ни при раздаче наград… Я уже хорошо знаю эту политическую кухню.

Он помолчал. А потом добавил:

— Но теперь, когда сложились такие обстоятельства, нам нужно спешить узнать у террориста особенности и специфические черты выполнения им преступлений.

Дальнейшее общение с террористом, однако принесло сравнительно мало пользы. Он рассказал обо всем, — о своей группе поддержки, о группе переброски оружия, о своих личных банковских счетах на время операции… Но выбор следующей жертвы — всегда принадлежал Центру… Ему же только сообщались имя жертвы и все сведения, необходимые для организации убийства. И все. Убив, — он ждал следующего распоряжения. О других убийцах ему ничего не было известно

Вот, собственно, и было все, что он мог сообщить об организации преступлений.

— Опять Интернет. — пробурчал Риббок. — Как и с той группой, из Франции. Мария, — так, если я не ошибаюсь, звали первую из захваченных нами в этом расследовании террористок — тоже все время говорила об Интернете…

— А я обратила внимание на другое. — сказала Мишель. — Этот террорист — рациональный тип личности. То есть именно тот, который способен исполнить лишь только то, что ему прикажут. И он получал распоряжения ЧЕТКИЕ И ОДНОЗНАЧНЫЕ. Ему их нужно было только ВЫПОЛНЯТЬ. Тогда как Мария, — иррациональный тип личности, и поэтому ей РАЗРЕШАЛИ САМОЙ планировать теракт или изменять его план по своему усмотрению. Тот, кто работает против США, широко использует Социальные Технологии доктора Л. Кожухаря. Все захваченные террористы — и из группы Марии, и из группы этого парня, прошли тестирование по Интернету…

…Они успели вытянуть от террориста еще только информацию обо всех других террористах, которые тренировались в одной группе с ним в Афганистане. А потом за террористом приехал целый эскорт, и его как арабского шейха, повезли в Вашингтон, где была расположена штаб-квартира Комиссии по расследованию взрывов в Парадайзхолле и Сан-Франциско.

Полковник тихо чертыхался, — но последовавшие вскоре события показали, что все это произошло даже к лучшему…

Часть 3. Экзамен

Глава 13

Прошло еще две томительные недели. Все это время группа полковника Риббока могла бы заниматься тем, чтобы вылавливать структуру, которая обеспечивала деятельность пойманного террориста. Однако из Вашингтона последовал строгий приказ: «Никого не трогать».

Полковнику все было понятно: очевидно, тамошние политики договорились с пойманным террористом, и теперь занимались поисками Брю Мотельсона. А для этого было необходимо, чтобы этот террорист числился «чистеньким и действующим». Поэтому за эту неделю еще 2 человека было «списано» на него. И осуществляла это прикрытие — совсем не группа Риббока. И было ясно, что такая «изоляция мишеней» будет продолжаться еще долго — до тех пор, пока Брю Мотельсон не будет пойман…

Конечно, на самом деле этих людей просто изолировали от общества; некоторые из них были даже рады, и при том часто — по совершенно противоположным причинам. Так, один из них был страшно доволен, что получил возможность отдохнуть на берегу прекрасного лесного озера, затерянного в лесах близ границы с Канадой, тогда как другого привлекало то, что семейные заботы не отвлекают его от научной работы (которую от торжественно обещал невозмутимому сержанту — охраннику закончить «ну буквально через два-три дня»)…

А Стив Ярроу еще на прошлой неделе определил «доверительный интервал» для другого «серийного убийцы», ликвидирующего координаторов из справочника «Кто есть кто в Америке».

Довольный, он вбежал в кабинет к полковнику Риббоку:

— Полковник! Можем начинать операцию по захвату еще одного! И еще один — на подходе!

Он хотел что-то добавить, когда вдруг споткнулся о гневный взгляд Риббока. Он удивленно посмотрел на полковника: Стив обоснованно ожидал поощрения, — но никак не столь явного проявления недовольства!

— Ничего не будет, Стив! — усталый голос полковника странно контрастировал с его взглядом. Стив Ярроу знал, что это значит: так было всегда, когда полковник Риббок был взбешен.

«Неужели он недоволен чем-то из того, что сделал я?» — подумал Стив. Наверное, эта мысль отразилась на его лице, потому что полковник сразу добавил:

— Все в порядке, Стив! Хотя какой тут к черту порядок! Но ты здесь совершенно ни при чем! Наоборот: твоя работа меня как раз и восхищает — и я ею очень доволен! Но вот общая обстановка такая… Созови, пожалуйста, всю группу на внеочередное совещание.

В ожидании предстоящих действий группа была рассредоточена: одни тренировались, другие отдыхали, третьи занимались аналитической работой. Но все они были в пределах «десятиминутной досягаемости», и через пятнадцать минут полковник уже объяснял ситуацию.

— Все вы уже знаете, что пойманного террориста мы передали в Центральное бюро, так как он оказался лично знаком с Брю Мотельсоном, — террористом, который подорвал первую бомбу объемного взрыва. Ту, что в Парадайзхолле. Только что мне передали, что он согласился сотрудничать с Правительством в плане захвата Брю Мотельсона. И если ранее нам было приказано просто отказаться «НА ВРЕМЯ» от захвата и ликвидации группы террористов, которая поддерживала этого «нашего» преступника, снабжала его оружием, боеприпасами и документами, то теперь нам приказали ПОЛНОСТЬЮ СВЕРНУТЬ ВСЯКУЮ АКТИВНОСТЬ ПО НАШЕЙ ОПЕРАЦИИ…

А если точнее — нам запретили ловить даже и всех других преступников, которые имеют хоть какое-то отношение к нашему расследованию!. А, значит, нам запретили и предотвращать смерть ни в чем не повинных людей.

Все мы рано или поздно оказываемся перед такими приказами, когда на чашу весов поставлены человеческие жизни. Так что теперь, по мнению наших политиков, перевесила как раз та чаша, на которой расположены жизни многих тысяч ни в чем не повинных людей…

Могут быть разные мнения по поводу организации поимки Брю Мотельсона, — особенно в свете всего того нового, всей той новой информации, что мы с вами получили в ходе нашего расследования. Но Правительство выбрало именно этот путь, издано соответствующий приказ — и мы обязаны подчиниться. — полковник явно давал понять, что ЛИЧНО ОН не согласен с этим. Но вынужден подчиниться.

— Поэтому мы на некоторое время — по моим оценкам, минимально на несколько недель — перейдем к следующей организации нашей деятельности в рамках проводимого расследования. Во-первых, Стив Ярроу продолжит расчет «доверительных интервалов» для остальных «цепочек убийств» и будет «сопровождать» преступников с тем, чтобы в любой момент мы были в состоянии организовать их поимку. Во-вторых, группе захвата — тренировки по пресечению деятельности снайперов. Наконец, в-третьих, всем остальным: будем «подчищать хвосты», так как у нас накопились слишком большие завалы непроанализированного материала. Мы слишком долго не имели никакой возможности даже поднять голову и осмотреться, привязанные намертво текущей деятельностью. Но вот теперь такая возможность у нас появилась — и просто грех не воспользоваться ею…

* * *

Мишель вместе с полковником Риббоком приехала в Ливерморскую Лабораторию. Здесь по заданию полковника проводили экспертизу ряда препаратов, которые были использованы для «незаметных» убийств ряда людей из справочника «Кто есть кто в Америке».

Способы убийств часто были настолько экзотичны, что составляли немалую загадку даже для ученых столь высокого класса, которые работали в Ливерморе. Поэтому для решения этих загадок были задействованы многие лаборатории — экспертиза проходила на междисциплинарном уровне. Но особо важным — как специально любил подчеркивать полковник — было то, что удалось заинтересовать этими проблемами самого Кола Малюту, шеф-куратора Ливерморской Лаборатории. Того самого — лауреата Нобелевской премии по медицине, который уже 4 года разрабатывал в ней новые технологии для лечения разных видов рака. Саму же Нобелевскую премию он получил за технологию лечения СПИДа. Он считался врачом, — но только немногие знали, что Кол Малюта прекрасно разбирался практически во всей физике, химии, биологии и экологии, и был одним из лучших в мире экспертов по этим вопросам. А вот что касается собственно медицинского образования — его он как раз то и не имел. Полковник Риббок и был как раз одним из тех немногих, которые все это знали…

Кол Малюта был одним из немногих, которым удалось выскользнуть из Украины еще в самом начале гражданской войны. Он имел удостоверение капитана яхты — и был действительно прекрасным капитаном яхты. И одной темной ночью он вместе со своей семьей вышел в штормовое море. Дело было поздней осенью, в самые холода, — но море было подернуто льдом только у берега. Вырубить из льда впаянную в него яхту было для Кола и его детей делом десяти минут…

Плавание было долгим, голодным и опасным — но все же благополучно завершилось в самом Стамбуле. Кол Малюта идеально выбрал время побега: начинающиеся боевые действия сделали пограничников уже небоеспособными, — но яхты еще не были разбиты или потоплены. А также — их еще не успели разобрать на дрова.

…Потом он довольно быстро попал в США, где вначале получил документы беженца. Однако уже через 4 года он имел Гражданство США в полном объеме. А еще через несколько лет — получил Нобелевскую премию по медицине уже как гражданин США и представитель научной общественности этой страны.

Вероятно, он был единственным человеком, который не родился на территории США, но который, тем не менее, был постоянным экспертом Совета национальной безопасности США и соответствующей комиссии Конгресса.

Эти факты, конечно, не афишировали, — но полковник Риббок и Мишель о них знали. Полковник также был хорошо знаком с Колом — их личное знакомство длилось уже несколько лет. А вот Мишель предстояло сегодня увидеть Кола впервые.

* * *

— Это он? — тихо спросила Мишель, когда они с полковником увидели невысокого коренастого человека, идущего по коридору.

Он настолько живо напоминал Хироширо Номуши, что на минуту Мишель даже закрыла глаза и помотала головой. Затем она открыла глаза и посмотрела еще раз. До чего же похож! Та же крупная голова на короткой шее. То же обаяние личности, которое буквально струится от него и чувствуется даже на расстоянии. Кажущаяся неуклюжесть движений, — но это пока стоит. А когда идет — то его стелющаяся энергичная походка кажется еще более стремительной, чем есть на самом деле. При взгляде на него сразу ощущаешь, что энергия в этом человеке бьет буквально через край.

От Хироширо Номуши шедшего отличали также коротко подстриженные, но слегка вьющиеся совершенно седые волосы. И еще улыбка: искренняя, веселая и весьма энергичная.

— Привет, Кол! — сказал Риббок. Не то чтобы он был особенно близок с Колом Малютой, — просто все сразу и навсегда попадали под искрящееся обаяние этого человека и немедленно переходили с ним «на ты»: говорить Колу «мистер Малюта» или «господин профессор» уже через несколько минут беседы казалось так же нелепо, как громко жевать хрустящие хлебцы в филармонии.

— Привет, Джордж! Как поживает Лаура? Как дети? Наверное, так подросли, что я их уже и не узнаю? И познакомь же меня с этой девушкой, наконец!

— Кол! Это доктор социологии, мисс Мишель Статтон из Аналитического отдела АНБ, — мы вместе работаем над этим расследованием. Мишель, это — Кол Малюта. Его звания и прочие регалии я упускаю — они достаточно известны всем. Ты доволен? — закончил он представление обращением к Колу.

— Теперь — да. Теперь я знаю, что с ней и при ней можно разговаривать обо всем. — улыбнулся Кол Малюта и пожал руку Мишель.

— Да, это так. Так что там у нас нового? Мы довольно давно не были здесь, а результаты экспертизы лучше всего узнавать в устном виде. И особенно — от тебя! Ты всегда говоришь гораздо больше, чем пишешь.

— Да, это так! Один мой друг — ты его не знаешь, это еще в Украине — часто говорил мне по телефону: «Я знаю, что ты не писатель, и поэтому можешь не утруждать себя с ответом на это письмо»… — глаза Кола на минуту затуманились воспоминанием.

— Так вот. — после паузы продолжил он — Положение, если говорить серьезно, не такое уж страшное и безнадежное, как тебе представляется. В основном, практически все технологии, которые были использованы для убийств, начало свое имеют либо еще в СССР, либо в странах, которые образовались вследствие распада СССР. Я не имею в виду, что их разработали именно там. Более того: многие способы убийства имеют явные указания на то, что их пытались адаптировать уже под «высокие технологии» развитых стран. Но начиналось все это именно оттуда — из СССР или стран СНГ.

Ты можешь удивиться этому обстоятельству — однако ничего особенно нового для себя я так и не увидел. Возможно, — за исключением вещества, при помощи которого был убит Пак И. Это что-то новенькое, — но и в этом случае я не сомневаюсь, что и оно также было разработано на территории бывшего СССР. Однако — в отличие от всего другого — это произошло сравнительно недавно: одна из биохимических реакций была опубликована только в прошлом году, так что сделали этот препарат не ранее, чем год назад.

По ряду косвенных признаков я бы сказал, что большинство технологических решений имеют своеобразный «арабский» привкус.

— Ты хочешь сказать, что они изготовлены в арабских странах? — заинтересованно спросил полковник. Это уже было кое-что!

— Скорее всего — да. И причем с активным использованием ДОКУМЕНТАЦИИ, изготовленной много лет назад еще в СССР. Знаешь, чувствуется эдакая «застылость», косность решений. Тебе это трудно понять — ты не научный работник, и, главное, никогда не работал в СССР… Но все же попробую объяснить.

Когда тебе нужно разработать что-то новое, но то, в чем ты не специалист — ну, например, хотя бы приклад для твоего любимого пистолета. Что ты делаешь? — быстро спросил Кол, обращаясь к полковнику.

Мишель удивленно смотрела на Кола, — но тот, казалось, говорил совершенно серьезно. И, что самое удивительное, полковник Риббок воспринимал эту манеру разговора тоже совершенно серьезно.

«Подожди-ка! А не составляют ли они дуальную пару? Надо присмотреться!» — подумала Мишель.

А Кол тем временем, не дожидаясь ответа, продолжал:

— Правильно: ты вызываешь мастера, делаешь заказ и объясняешь ему, что именно тебе надо. Потом этот мастер делает тебе приклад, а ты принимаешь его работу. И все довольны. И о другом пути решения подобных проблем вы в своем США даже и преставления не имеете.

А вот у нас, в бывшем СССР, не было столько разных и удобных сервисных фирм. Поэтому мы САМИ делали себе приклады для пистолетов, — если без этих прикладов мы не могли обойтись, конечно… «Голь на выдумки хитра» — даже поговорка была такая.

Вот и в этих технология, — очень хорошо чувствуется, что делали их «не советские». Особенно это заметно там, где ТОГО ЖЕ результата можно было бы достичь гораздо проще, если бы исполнители ДОГАДАЛИСЬ сделать небольшое вспомогательное приспособление… Собственно, когда мы — в СССР — ПИСАЛИ свои научные отчеты, то излагали в них не столько то, что именно мы делали, а скорее то, как это НУЖНО было бы сделать. Другими словами, в таких отчетах мы упускали множество мелких деталей, которые нам самим очень облегчали жизнь и работу…

И вот именно такие документы и попали, судя по всем таким «мелочам», в руки террористов… Например, в одной из реакций вместо довольно дорогого и редкого вещества (химическое название его тебе ничего не скажет) можно было бы использовать обычную мочевину. Но взято было именно этот, дорогой химический препарат… Так что, скорее всего — это какой-то блок из архивов бывшего КГБ или ГРУ. И, возможно, среди таких документов имеются не только технологии убийства… Так что — советую запомнить это, Мишель — и проверить.

— А знаете, Мишель, возможно что и книги доктора Леонтия Кожухаря попали туда таким же путем. — обернулся Риббок в Мишель.

— Леонтий Кожухарь? — переспросил Кол, и в голосе его послышалось неприкрытое удивление. — Ты сказал Леонтий Кожухарь, Джордж?! Что с ним? Он жив? Я давно потерял с ним контакт. Еще в Украине…

* * *

Трудно сказать, кто был поражен услышанным больше. Кол ли Малюта, который внезапно услышал имя своего старого — еще «из ТОЙ жизни» — друга. Или полковник Риббок, который внезапно узнал, что его хороший знакомый связан с расследуемым делом гораздо сильнее, чем он мог бы подумать…

Первой опомнилась Мишель.

— Кол! — она в волнении даже не заметила, что обращается к профессору Малюте так, как называла его наедине со своими друзьями. — Расскажите нам все, что Вы знаете о докторе Леонтие Кожухаре.

— Хорошо, ребята. — задумчиво произнес Кол. — Но вот что я вам скажу: если то, что вы расследуете, связано как-то не столько с самим Леонтием, сколько с его научными результатами, — то дело становится настолько серьезным, что говорить нам нужно уже не здесь… И говорить придется не один час. Как у вас сейчас со временем?

— Мы-то как раз свободны. И — сегодня, например, целиком и полностью в твоем распоряжении. — за себя и Мишель полковник.

— Хорошо! Сейчас у нас около одиннадцати дня. — Кол за много лет пребывания в США так и не научился ценить время: он по-привычке всегда оценивал его «около…».

Кол задумался. Потом вынул из кармана органайзер. Медленно просмотрел возникшие на экране строчки. Опять подумал.

— Подождите минутку. — сказал он. — Мне нужно сделать несколько обязательных звонков.

Он вынул из кармана сотовый телефон и быстро выбрал один из заранее введенных в его номеров.

— Луис! Сегодня ты обойдешься без меня. И передай ребятам, чтобы заканчивали эту серию экспериментов очень осторожно. Скорее всего, я смогу подойти к вам только завтра. В любом случае, ты позвони мне вечером, часиков в 11–12.

Риббок усмехнулся, глядя на удивление Мишель:

— Для Кола «вечер» весьма растяжимое понятие. Он ложится спать всегда после двенадцати, а в восемь утра его уже редко удается застать дома. Так он и живет все то время, какое я его знаю. — сказал он тихо.

А Кол говорил уже со следующим абонентом.

— Господин Кубичек! Запланированная на сегодня наша встреча отменяется… Нет! Вы здесь совершенно ни при чем, и я встречусь с Вами и представителями Вашей фирмы обязательно… Я Вам уже сказал, что именно Ваш Проект я считаю наиболее перспективным. Более того: я это уже написал, — бумага вчера передана в Правительство. Так что Вы можете приступать к работе совершенно спокойно! А встреча наша состоится, как только я смогу выкроить для нее время. До свидания!

— Ребята! Еще два звонка — и я ваш! — быстро проговорил Кол в перерыве между звонками.

— Лайза! Передай своему шефу, что я с ним сегодня встретиться не смогу. А если будет рычать как тигр на тебя — так скажи, что, в таком случае, я с ним по этому поводу вообще говорить не буду.

— Мистер Габриэль! Ваши материалы я просмотрел. Это, конечно, не телефонный разговор, — но так как встретиться лично с Вами я просто не смогу, то придется все же высказаться по телефону. Так вот: проделанная Вашим Центром работа напрасна. Повторяю: Вы совершенно напрасно ее делали… Откуда я знаю, почему так вышло?! Вероятно, просто Ваши специалисты слишком низкого класса… Я не намерен Вам объяснять подробно, в чем состоит ошибочность Ваших взглядов… Нет, и делать это никогда не буду. Могу только посоветовать Вам обратиться к профессору Мерион Линч. Она не только укажет Вам на ошибки, — она также может на очень хорошем уровне решить все Ваши проблемы… Нет, благодарить меня не надо. И прошу простить, что провожу этот разговор по телефону, — но нашу личную встречу я вынужден отменить по обстоятельствам, не имеющим к Вам никакого касательства.

— Ну, теперь все. Давайте-ка пойдем, лучше всего, ко мне домой. — сказал Кол, пряча телефон в карман.

* * *

Мишель было интересно посмотреть, как живет «последний живой выдающийся ученый — энциклопедист» — так характеризовался профессор Кол Малюта в одной из статей в журнале «Тайм» («Время»). Это название было подхвачено газетами «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост», — и широко разошлось по США. Оно как-бы прилипло к профессору Малюте, стало его общественно признанной визитной карточкой. Как ни удивительно, — все это было правдой: Мишель однажды довелось познакомиться с досье на профессора Кола Малюту…

И вот теперь она ехала к нему домой.

— Где он живет? — тихо спросила она полковника, когда машина свернула на тенистую улицу.

— Не знаю. — ответил тот. — Я тоже впервые еду к нему. Могу только сказать, что, по всей видимости, Кол придает этому разговору чрезвычайно большое значение. До сих пор сам я никогда у него не был. И даже не слышал, чтобы кто-то из моих знакомых мог похвалиться этим.

Мишель поняла, что они наконец приехали куда нужно только тогда, когда ехавшая впереди машина профессора Малюты слегка притормозила на повороте и мягко втянулась в раскрытые ворота тенистого ухоженного парка. Она еще успела «на подъезде» к воротам заметить несколько укрепленных точек и поняла, что профессора охраняют. И причем охраняют великолепно подготовленные специалисты.

«Теперь понятно, почему профессор Малюта не вошел в число мишеней!» — по внезапной ассоциации подумала она. — «Да чтобы пробить такую защиту нужно ухлопать денег примерно столько же, как и на убийство двух сотен людей из „нашего списка“… Да, и притом шансов остаться в живых для убийцы чрезвычайно мало, — следовательно, не так уж много будет и желающих… Да и определить „заказчиков“ по оставленным при такой подготовке следам особых затруднений не составит.»

Вероятно, полковник думал о том же, потому что внезапно он задумчиво сказал, будто отвечая на мысли Мишель:

— Вот и главная причина, почему выбраны люди не из «вершины пирамиды», — а чуть «пониже» ее… И незаметнее, и дешевле… А результат — практически такой же…

Дорожка петляла между вековыми деревьями, почти полностью закрывающими ее со всех сторон.

— Это не только красиво, это и для защиты в случае нападения, чтобы было невозможно подъехать к дому даже на танке. Во-первых, особо не разгонишься. А, во-вторых, некоторые деревья укреплены, а часть из них даже умеет падать. — Впоследствии, когда они уже шли к дому, объяснил Кол. — Но главное — такая дорожка просто красива. Я сам помогал в планировании и территории, и дома.

Дом профессора Кола Малюты располагался посреди небольшой лужайки. Он был двухэтажным, с широкой крытой террасой вдоль всего второго этажа. Машина заехала прямо в гараж, стоявший отдельным зданием у дома. Когда они уже шли по дорожке в дом, Мишель успела заметить, что машину принялся осматривать невысокий человек, — по заметным только опытному взгляду ухваткам он, несомненно, великолепно разбирался не только в автомобилях, но и во всякого рода самых хитроумных способах их разрушения…

— Заходите сюда. Милости прошу в мой домик. — открывая незапертую входную дверь, пригласил Кол. — Жена уже пару недель гостит у детей: внук в этом году заканчивает школу, и бабушка дает ему «последние наставления» перед выходом в самостоятельную жизнь. Он уже раз пять звонил ко мне по телефону: все просил «Деда, забери, пожалуйста, бабушку! Уже все ребята смеются!»… Может быть, вам это и непривычно, — но ведь она так и осталась женщиной с еще «советскими» привычками…

Кол привел их в большую гостиную и усадил на диван. А сам — зашел за невысокую, до пояса, стойку, которой кухня была отгорожена от гостиной.

— Сейчас я буду готовить кофе и мы будем говорить. Пока я ехал, я смог немного подумать. Если идеи Леонтия связаны с твоим расследованием, Джордж, то «дело табак», как говорили у нас на Украине. Вероятно, это самое серьезное из всего, с чем сталкивались Штаты за все то время, что я работаю экспертом в Комиссии по национальной безопасности. И заметьте — я говорю все это, даже еще не зная, отчем идет речь.

— Кстати! — внезапно сменив тему, продолжил он.

— Я вспомнил, Мишель, где слышал твое имя — Кол незаметно для себя автоматически перешел на ты. — Ты писала обо мне статью в юбилейном номере «Медицинской газеты», к ее тысячному номеру. Ну как, при личном знакомстве не разочаровал ли я тебя? — подмигнул он ей.

* * *

Конечно, во время приготовления кофе никакого разговора не получилось.

Только когда они, наконец, поставив возле себя чашечки, уселись в кресла возле небольшого столика, Кол смог начать связный рассказ. («Явный логик» — подумала Мишель, поддерживая попытки Кола не прерывать разговор. — «Не может одновременно делать несколько дел, которые требуют повышенного внимания. А кофе готовить он любит…»)

— С Леонтием я успел познакомиться еще до распада СССР. Мы работали в одном университете. Правда, вначале в разных лабораториях. Если не ошибаюсь, он тогда занимался темой, связанной с экранированием аэрозольными частицами ядерных боеголовок в условиях открытого космоса.

Но познакомились мы с ним не в связи с этими работами. Просто он очень легко, что называется «без барьеров» и раскачки, сразу «сделал стойку» на «биологические» задачи. Я в это время бегал, высунув язык, по всему физическому факультету в поисках людей, которых я мог бы заинтересовать биологическими и медицинскими проблемами и задачами. Собственно говоря, я тогда просто задыхался в одиночестве, и каждый новый собеседник был для меня как глоток свежей воды…

А Леонтий не просто схватывал все на лету. Я был очень удивлен и обрадован тем, как легко и просто он давал объяснения совершено незнакомых ему ранее экспериментальным данным и как легко он предсказывал новые эффекты — собственно говоря, новыми они были только для него. То есть эти эффекты УЖЕ БЫЛИ обнаружены много ранее и я знал об этом, — но он-то о них не знал! Эти данные военные, КГБ и ГРУ держали «за семью замками»…

Мы даже два года успели вместе проработать над одной госбюджетной темой — конечно же, «эсэсовской» — под грифом «совершенно секретно»… Формально — это была разработка новых нормативов для безопасности человека при воздействии на него лазерного излучения. А на самом деле — это была одна из попыток разработать новые виды оружия — такого оружия, которое воздействовало бы уже только на самого человека… Леонтий успел довольно быстро получить существенные результаты по описанию воздействия лазерного излучения на глаз, сетчатку глаза, — и даже на протекание мыслительных процессов…

Но он всегда отказывался разрабатывать аппаратуру, с помощью которой можно было бы «отобрать» людей, обладающих некоторыми «необычными» свойствами. Например — экстрасенсов… «Нельзя давать КГБ и КПСС такой мощный канал воздействия на общество, — иначе может быть всепланетная катастрофа» — часто повторял он в то время…

А потом он переехал в маленький городок, — заболел кто-то из его родных… Наш контакт становился все более случайным, все больше зависел от случайных оказий… К тому же — моя уже известная вам нелюбовь к «писательству»…

Последнее, что помню о Леонтии — это то, что перед самой гражданской войной он занимался социальными технологиями. Он писал, что нашел — и даже уже апробировал — новый способ описания Человека, а также описал способы и законы образования (точнее — самоорганизации) человеческих сообществ. Собственно, тогда же он предсказывал скорое начало гражданской войны на Украине. А также, по-моему, объяснял причины, по которым в России такая война СЕЙЧАС начаться не может (она будет — по его мнению — начата значительно позже)…

Кол Малюта надолго умолк. Он несколько раз отхлебнул кофе из чашечки. Затем поставил ее на столик.

— А дальше? — осторожно прервал молчание полковник.

— А дальше? — переспросил Кол. — Леонтий оказался хорошим прогнозистом… Дальше началась гражданская война. И я еле успел удрать. Хорошо еще, что вспомнил, как Леонтий посоветовал для этого применить «алгоритм Мюллера», — профессор Малюта внезапно совсем по-мальчишески улыбнулся.

— «Алгоритм Мюллера»? — переспросила Мишель. — Что это такое?

— Ах ну да! Вы же не знаете! Шел в СССР в начале 1970-х годов телевизионный сериал по роману известного детективщика — «Семнадцать мгновений весны». Фактически — первый сериал в СССР, в котором высшее руководство фашисткой Германии было показано не как банда ублюдков и дегенератов, а как организация, состоящая из весьма умных людей. Советский человек впервые увидел на «образину», но — просто лицо умного человека за все этой «фашистской сволочью»… Так вот, был там один персонаж — Мюллер, шеф гестапо. Вот он-то и говорил, что удирать из Берлина нужно только тогда, когда по нему уже будут грохотать советские танки. Тогда, мол, до фашистских лидеров никому дела уже не будет. Тогда, мол, и можно «тихо у незаметно» уйти… Вот я и сумел уйти точно в соответствии с этим алгоритмом…

— А Леонтий?

— А вот этого я не знаю… Чего не знаю, того не знаю… Я много думал об этом, — особенно тогда, когда сталкивался с серьезными задачами… Тогда я особенно ощущал необходимость в человеке уровня Леонтия… Бросался наводить справки… Похоже, что он остался только в моей памяти… Если бы он имел возможности продолжать научную работу — мы бы уже давно о нем услышали. — твердо закончил Кол Малюта.

— Ну, а как же вы столкнулись с Леонтием? — тут же, как будто вдогонку, спросил он.

* * *

По мере того, как полковник Риббок говорил, лицо Кола мрачнело все больше и больше. По ходу разговора он несколько раз вставал из кресла и ходил по комнате.

— Мне необходимо немедленно ознакомиться с материалами Леонтия. И со статьями, и с книгами. Вероятно, — с книгами прежде всего. Сейчас я позову своего секретаря по вопросам связи с Комиссией по Национальной безопасности, и ты, Джордж, отдашь ему необходимые распоряжения. А пока что вы оба — ты и Мишель — останетесь у меня: вполне возможно, что мне понадобятся некоторые разъяснения. А их сможете дать только вы.

Отдать необходимые распоряжения оказалось делом не таким легким, как казалось вначале. Прежде всего, потребовалось утрясти ряд вопросов, относящихся к разной ведомственной принадлежности группы полковника Риббока и Комиссии по Национальной безопасности Конгресса. Затем возникли чисто организационные вопросы, связанные то с копированием документов, то с перевозкой их к профессору Малюте.

Доходило до смешного: какой-то клерк в АНБ отказывался дать необходимое разрешение на том основании, что-де «в частном доме невозможно обеспечить необходимую охрану» для документов…

Последнее окончательно вывело Малюту из себя. Он схватил телефон, нажал на кнопку отбоя — и сразу затем набрал новый номер.

— Майкл! — начал он разговор без всяких предисловий. — Что там у тебя происходит в конторе? Мне нужны некоторые документы, — а твои идиоты начинают меня уверять, что моя охрана их не удовлетворяет и они сомневаются в ее надежности. Я давно тебе говорил, чтобы ты провел чистку среди своих чиновников. КГБ на вас нету! Мне что, позвонить Полу? Мне это настолько надоело, что я уже созрел для того, чтобы заняться этой чисткой самому… Не надо? Ну тогда берись за дело ты сам! А чтобы дело дальше не тормозилось — так вот тебе Джордж, — он парень из твоего ведомства и объяснит тебе, что именно мне надо. Так что, если ты не можешь организовать своих подчиненных — выполняй за них работу! Сам!

— Джордж! Объясни Майклу, что нам надо! — позвал он Риббока к телефону.

Мишель удивилась, когда увидела, что полковник, взяв трубку, сразу же подтянулся и начал величать говорившего официальным «Сэр!».

— Это ваш шеф — директор АНБ. — ответил на ее молчаливый вопрос все еще раздраженным тоном Кол.

Через два часа материалы были доставлены в дом на специальном вертолете.

— Располагайтесь как дома. Ваши комнаты вам покажет мой помощник. Еда в холодильнике и на кухне, — все в вашем полном распоряжении. А я приступаю к работе. — едва сказав это, Кол быстро прошел в кабинет, где уже были сложены все пришедшие документы.

— Ну, теперь мы можем спокойно пару часов отдохнуть. — сказал Риббок. — Я думаю, что даже Колу раньше утра с имеющимся у нас материалом не справиться.

* * *

Мишель проснулась поздно: солнце уже поднялось высоко и вовсю светило в окна ее спальни. Она потянулась, — и тут же посмотрела на часы. Уже 9 часов утра! Она уже давно так поздно не поднималась! Вчера она долго ворочалась и не могла заснуть. Вероятно, сказывалось не только то, что она спала на новом месте: она вообще первые несколько ночей «на новом месте» — в новом городе, да даже и просто в другой комнате! — всегда засыпала с трудом и обязательно несколько раз просыпалась ночью. Скорее всего, ее терзало ожидание того, что скажет профессор Малюта: она ощущала, что их всех ожидает новый поворот в расследовании. Интуиция ее практически никогда не обманывала, — и, проснувшись ночью, часов в 5 утра, она мучительно долго — более часа — ворочалась в постели, пыталась уснуть снова.

Она быстро вскочила с кровати. Душ (ванную она не любила), одеться — это заняло не более 15 минут (косметику она не любила также). Как всегда, когда она вставала так поздно, ужасно хотелось есть.

Она спустилась вниз. В гостиной витали вкусные запахи.

— Долго же Вы спите, Мишель! — приветливо отозвался из-за плиты полковник Риббок. — А я вот с самого утра места себе не нахожу. Все жду, когда проснется наше Светило Мировой Науки. Думаю, что он улегся уже когда светало. А Вы, вижу, спали хорошо?

Мишель рассмеялась.

— Я проснулась около 5 — и почти час ворочалась, пытаясь уснуть снова.

— Так что мы оба испытываем одинаковое нетерпение! — весело подытожил Риббок. — Как Вы насчет завтрака?

— Сказать по чести, сегодня я голодна, как редко когда. И мне ужасно стыдно, что на кухне хлопочете именно Вы, тогда как я спокойно спала.

— Ну что Вы, Мишель! Мне это просто приятно: я действительно люблю готовить! Особенно, когда есть продукты. А у Кола их тут целые залежи! К тому же, когда я занят, меньше времени остается на ожидание.

Они уже успели поесть, когда заспанный Кол Малюта спустился в гостиную.

— Ого! Ты, Джордж, решил сегодня сделать для нас пир?! Давай, выставляй все, что наготовил. Надеюсь, Мишель, ты съела не все, и оставила хоть немножко вкусненького и другим голодающим? — шутливо закончил Кол. — Даже если и съела, я на тебя обижаться не буду: по себе знаю, что остановиться можно только тогда, когда ни на тарелке, ни в кастрюлях уже ничего не остается!

— Да ладно тебе! Садись скорее, пока не остыло! Ну а если еще немного промедлишь — останешься без завтрака! — пригрозил Джордж Риббок, делая грозную мину.

Кол ел с видимым удовольствием. И много. Заметив внимательный взгляд Мишель, он сказал:

— Я работал до 7 утра, — дольше просто не смог. Уже давно прошли те времена, когда я мог работать всю ночь напролет, а утром весело идти на работу!.. Да и вообще, уже несколько лет после 12 ночи мне не работается… Но сегодня…

Он быстро подхватил с тарелки грибочек и отправил его в рот.

— Я за все это время не смог оторваться даже для того, чтобы спуститься вниз и перехватить хоть что-нибудь. — добавил он.

* * *

И опять гостиная, кресла, маленький столик посредине. И кофе. На первый взгляд, все как вчера. Но сегодня присутствует уже также что-то иное. Полковник Риббок внимательно смотрит на профессора Малюту, будто пытаясь прочитать его мысли. А Мишель будто даже физически чувствует разлитое вокруг ощущение опасности и тревоги.

— Ну что ж, ребята. — начал после небольшой паузы Кол. — Положение гораздо серьезнее, чем я думал в самом начале.

Он опять немного помолчал и продолжил:

— Гораздо более серьезно, чем вообще можно было себе представить. Здесь затрагивается и вскрывается несколько слоев, несколько уровней понимания ситуации. Дело сводит воедино совершенно разные уровни иерархии — общества, природы, и даже Человечества в целом… Пока что для меня ясны только некоторые, самые поверхностные уровни — но даже этого вполне достаточно, чтобы срочно забить тревогу…

Дай-то Бог мне правильно понять хотя бы основное из того, что касается высших уровней иерархии, — и прежде всего, что касается Человечества…

Профессор Малюта встретил непонимающий взгляд собеседников и усмехнулся.

— Подождите! Я ведь еще даже и не начинал «пугать» вас по-настоящему… Буду пока что говорить исключительно только о том, что ИМЕННО СЕЙЧАС стоит перед нами. Об остальном поговорим позже — если решим эту проблему… А если же мы ее не решим, — то и остальных проблем перед нами уже стоять не будет. Никогда.

Он допил кофе и поставил чашечку на стол.

— Буду говорить только о том, что имеет прямое и непосредственное отношение к вашему расследованию.

В общих чертах вы правильно определили цель действий противника. Она заключается в том, чтобы «вырубить брешь» в общенациональной пирамиде управления США. Верхушка этой пирамиды достаточно хорошо защищена, и поэтому мишенью выбрана ее средняя часть, поближе к вершине. Планируется вырубить, если пользоваться терминологией Леонтия, НЕ МЕНЕЕ ДВУХ УРОВНЕЙ из координаторов вблизи вершины пирамиды управления государством. Это привело к тому, что убивать пришлось значительное количество людей, — однако эти люди оказались практически СОВЕРШЕННО БЕЗЗАЩИТНЫМИ перед организованным извне нападением.

Вот посмотрите: я выбрал подборку некоторых результатов Леонтия из его книг…

Фрагменты из книги доктора Л. Кожухаря «Социальные технологии для XXI века…»

ПАРАГРАФ 1.2 «Классификация простейших режимов управления».

«…Теорема 4. Направление самопрограммирования при социализации новой информации, которая необходима для управления данным иерархическим уровнем в иерархической самоорганизованной системе, приводит к самоорганизации всех 16 различных 2-АИА (типов личности) в единую структуру (объект) нового иерархического уровня управления, — в структуру, топологическое строение которой диффеоморфно двумерной сфере с 7 вклеенными пленками Мебиуса…»

(- Напомню, что 2-АИА, то есть двухкомпонентных абстрактный информационный автомат, — это то же самое, что и тип личности человека. — подчеркнул здесь профессор Малюта.)

«…ОПРЕДЕЛЕНИЕ 9. Объект, который описывается Теоремой 4, мы будем называть соционом (подчеркивая тот факт, что управление данным иерархическим уровнем ИСС может быть осуществлено только в результате совместной, кооперативной, социальной активности всех 16 типов 2-АИА)…

…Базируясь на описанном в этом разделе множестве 2-АИА может быть построена иерархическая структура для осуществления управления как в Природных, так и в Социальных системах…»

ПАРАГРАФ 2.1 «Механизм построения иерархических систем для управления».

«…Но как быть в ситуации, когда одному 2-АИА необходимо передать информацию на нижележащий уровень (например, как этот 2-АИА может „сказать“ 2-АИА, „работающим“ на нижележащем уровне, какие именно режимы управления на этом иерархическом уровне приведут к успеху)?…В таких случаях „вышележащий“ 2-АИА должен „обратиться“ не к отдельному „нижележащему“ 2-АИА, но ко всему „нижележащему“ СОЦИОНУ в целом… Или, другими словами, — ко всем возможным 2-АИА сразу. И лишь только ВСЕ ВМЕСТЕ 16 типов 2-АИА при своей совместной деятельности смогут выработать ИМЕННО ТОТ режим управления, который оптимально совместим с тем общим поведением, который диктуется вышележащим иерархическим уровнем.

Фактически, Теорема 5 гласит, что информация, „двигаясь вниз“, дробится на все более мелкие „части“, которые описывают все более „мелкие объекты“ — КС. Но — одновременно с этим — возрастает количество 2-АИА, которые должны управлять такими „мелкими объектами“. Таким образом формируется „ПИРАМИДА УПРАВЛЕНИЯ“ для Природных и Социальных систем…»

ПАРАГРАФ 2.2 «Специфика социальных иерархических систем управления».

«…Основным исходным положением при построении СОЦИАЛЬНЫХ иерархических систем управления — ПИРАМИД УПРАВЛЕНИЯ — является следующее:

На каждом из уровней иерархии управление реализуется исключительно только при помощи 2-АИА — то есть КОНКРЕТНЫМИ ЛЮДЬМИ.

Однако новую информацию может „вводить“ на данный иерархический социальный уровень — ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕК (то есть тот же самый — в случае человека — 2-АИА!): на каждом из иерархических уровней социальной Иерархической Системы Управления — ИСУ — выработка нового режима управления осуществляется только лишь соответствующим (соответствующими) 2-АИА (то есть соответствующим человеком).

…Итак, „ВХОДИТЬ“ на данный иерархический уровень новая информация может лишь исключительно только через такого человека, который способен „увидеть“ иерархический уровень более высокий, чем данный! (Будем называть такого человека — КООРДИНАТОРОМ).

…Рассмотрим координатора i-того уровня. Вследствие вышесказанного такой координатор может „обеспечить работой“ 16 координаторов уровня i-1. Таким образом, приходим к следующей пирамиде — „пирамиде управления“:

…(Кi+1 (16 Кi (256 Кi-1 (…

Иными словами, каждый из координаторов i-того уровня (Кi) способен „потянуть“ за собой 16 координаторов нижележащего, i-1-того уровня (16 Кi-1). Каждый из координаторов „передает вниз“ только тот режим управления, который понимает сам…

СЛЕДСТВИЕ: на „наивысшем“ (для данной ИСУ) иерархическом уровне управления может находиться всего лишь несколько человек!..»

ПАРАГРАФ 2.3 «Некоторые количественные закономерности».

«… Опишем количественное строение „пирамиды управления“. Слева — поместим количество уровней, которое требуется для управления тем или иным (природным или социальным) объектом. А справа — количество людей, „работающих“ на данном уровне управления…

0 — 1

1 — 16

2 — 256

3 — 4.096

4 — 65.536

5 — 1.048.576

6 — 16.777.216…

…Конечно, такая „числовая пирамида“ является предельным вариантом, к которому следует стремиться при реализации управления. На самом деле — это оценка снизу…»

Глава 14

— Как видите, согласно оценкам Леонтия в США возможна не более чем 6 уровневая пирамида управления. — сказал Кол, когда полковник и Мишель положили отпечатанные на принтере материалы. — И как вы теперь понимаете, атака идет именно на тех координаторов, которые по этой его шкале обозначены как координаторы третьего — четвертого уровня. Как пишет Леонтий, «Трехуровневые пирамиды управления необходимы для управления „крупным бизнесом“, которых охватывает десятки тысяч человек». А дальше, в другой главе этой своей книги, он замечает, что в политическом отношении такие «координаторы третьего — четвертого уровня» обеспечивают оптимальное управление локальными территориями.

Таким образом, мы имеем попытку «единоразово» вырубить ЦЕЛЫЙ СЛОЙ в пирамиде управления нашей страной. Другими словами, УНИЧТОЖАЕТСЯ ИЕРАРХИЯ УПРАВЛЕНИЯ в США — так как если в пирамиде управления будут «пропуски слоев», то такая пирамида станет уже НЕРАБОТОСПОСОБНОЙ!

Как вы понимаете, «свято место пусто не бывает», — и вместо «выбитых» координаторов будут назначены — или выбраны, если речь идет о местном самоуправлении — новые люди. Но уже — НЕ КООРДИНАТОРЫ… И сразу же потеряется оптимальность управления на уровне среднего бизнеса и на уровне локального, местного самоуправления.

Это ощутят сразу и немедленно ДЕСЯТКИ МИЛЛИОНОВ американцев! Экономический потенциал страны будет существенно подорван.

Собственно, УЖЕ СЕЙЧАС мы можем видеть последствия уничтожения соответствующих координаторов — «локального», так сказать, уровня. Вы несомненно, также как и я, обратили внимание на то, что в последнее время, в связи со террористическими актами с использованием бомб объемного взрыва, резко возрос уровень социальной напряженности практически во всех городах США. Вряд ли нужно специально перечислять те несуразности, те — явно ошибочные — решения местных властей, которые не только не успокаивают людей, но которые дают даже совершенно противоположный результат — прямо провоцируют повышение социальной напряженности.

В результате растет недовольство населения ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТЬЮ вообще…

Конечно, полковник Риббок и Мишель за прошедшее время неоднократно читали книги доктора Кожухаря, — и все же ТАКОЕ их прочтение оказалось для них неожиданностью.

— Так Вы думаете, профессор, что ИМЕННО ТАКИЕ последствия убийства координаторов и были заранее запланированы террористами? — спросила Мишель.

— Во-первых, девочка, не называй меня профессором. Я привык к тому, что для своих друзей я просто Кол. А, во-вторых, я привык сразу же переходить на «Ты» с людьми, с которыми мне приходится работать. А нам с тобой работать придется много и — как мне кажется — довольно долго.

А что касается плана террористов, — то я думаю, что они рассчитывали не только на эти последствия.

Ведь все это — это только «цветочки»! А «ягодки» — О! Они проявятся через несколько лет, когда координаторы БОЛЕЕ ВЫСОКОГО уровня выйдут в отставку. Вот тогда-то и обнаружится, что выбирать им РАВНОЦЕННУЮ ЗАМЕНУ — просто не из кого! Вот тогда-то окончательно потеряется управление и более высокими уровнями иерархии в управлении государством…

Уже через несколько лет появятся трудности в управлении отдельными штатами… А еще через несколько лет — США уже не смогут быть управляемы оптимально!

В результате — США СОЙДУТ С МИРОВОЙ АРЕНЫ КАК СУПЕРДЕРЖАВА!

И мне кажется, что именно такова и была цель тех людей, которые организовали такую Операцию против США.

В комнате воцарилось растерянное молчание.

Только сейчас полковник Риббок и Мишель вдруг начали понимать, что речь идет совсем не о какой-то «отдельной террористической операции» — пусть даже и с чрезвычайно большими человеческими жертвами. Они начинали понимать, что речь идет о БУДУЩЕМ ЦЕЛОЙ СТРАНЫ.

Кол с пониманием и сочувствием смотрел на них. А потом сказал:

— Я вижу, что на вас подействовал тот высокий уровень, на который поднялось ваше расследование. Вы просто не сталкивались раньше с работами Леонтия — ему всегда почему-то удавалось поднять задачу, которая вначале казалась простой и локальной, на в несколько раз более высокий уровень. Он всегда умудрялся видеть за частными случаями какие-то фундаментальные общие закономерности…

Вот что-то аналогичное я тоже проделал сейчас…

— Вообще вот что я вам скажу. — добавил он. — Я знаю, что Леонтий считал все это — свои Социальные Технологии — чрезвычайно важным. И, как я вижу, — не напрасно. Сейчас мы впервые столкнулись с тем, что объектом террористического нападения является не отдельная структура или организация, но — целое государство. Впервые в истории мы СТОЛКНУЛИСЬ С АЛГОРИТМОМ ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ ЦЕЛОГО ГОСУДАРСТВА.

Полковник и Мишель переглянулись. Такого никто из них не ожидал. К такому они не были готовы.

— Мы не имеем вообще НИКАКИХ структур, которые были бы способны организовать противодействие этому алгоритму… Надо честно признать — МЫ ПОЛНОСТЬЮ БЕЗЗАЩИТНЫ ПЕРЕД ТАКИМ НАПАДЕНИЕМ… — мрачно суммировал полковник общее впечатление от услышанного.

* * *

— Более того: я провел анализ ситуации с применением Социальных Технологий, изложенных в книгах Леонтия. Результат, признаюсь, удивил меня чрезвычайно. Оказалось, что именно страны с развитым — «ЗАПАДНЫМ» — демократическим строем оказались НАИМЕНЕЕ ПОДГОТОВЛЕННЫМИ к такого рода «внешнему нападению»! — продолжил Кол после небольшой паузы.

Не дожидаясь дополнительных вопросов, он сразу приступил к пояснениям. Видно было, что это ему нужно для того, чтобы еще раз проверить справедливость своих собственных выводов и заключений.

— К сожалению для таких стран, здесь произошло наложение целого ряда причин. Я буду говорить о них используя, в первую очередь, примеры из жизни США.

Прежде всего, — это то, что я называю СПЕЦИАЛИЗАЦИЕЙ. Ну вот скажите сами: кто более всего ценится в США? Ответ практически однозначен: тот, кто является УЗКИМ СПЕЦИАЛИТСТОМ в каком-нибудь ОДНОМ деле.

Иными словами, вся система подготовки кадров, вся система образования ведет человека к тому, чтобы выбрать одну какую-то специальность и стать в ней — НАИЛУЧШИМ… Если я, например, считаюсь медиком — то во всех справочниках я так и записан — «медик». И ко мне обращаются за консультациями — именно как к медику! В самом начале моей карьеры «Нобелевского лауреата» меня даже очень хотели избрать Президентом Американской Медицинской ассоциации: я еле отговорился. Причем мне просто-напросто ОТКАЗЫВАЛИСЬ ВЕРИТЬ, когда я приводил в качестве решающего аргумента — отсутствие у меня медицинского образования! Мне пришлось не только показать им все мои дипломы, но также и рассказать всю мою биографию — с раскладкой ее по годам, чтобы они сами убедились в том, что я просто не имел даже малейшей возможности закончить медицинский институт в СССР, а потом — и в уже «свободной» Украине… То же касается, безусловно, и вас обоих. Да и — вообще любого человека в США.

Другими словами, в США на уровне ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ поощряется самоорганизация исключительно только «профессиональных» пирамид управления…

Но координатор высокого уровня тем и отличается, что он работает как бы «по горизонтали», связывая воедино несколько пирамид управления, которые служат для реализации управления в нескольких РАЗНЫХ областях человеческой деятельности… Поэтому и получается, что координаторы высших уровней практически не имеют возможности координировать деятельность МНОГИХ пирамид управления. Другими словами, — они просто «застревают» в какой-то ОДНОЙ пирамиде управления! Общество их просто принуждает к этому!

И такое положение не только в США: практически в каждой стране с развитой экономикой ОБЩЕСТВЕННОЕ ПРИЗНАНИЕ может заслужить исключительно только «узкий специалист» во вполне определенной области… Если хотите — здесь мы имеем дело со своего рода «данью тиражировщикам»: такое положение дел характерно именно для них. А поскольку в странах развитой демократии ПРИНЯТО прислушиваться к «общественному» мнению — то есть к мнению тиражировщиков! — то большинство координаторов и строит свою жизнь таким образом, чтобы ему соответствовать. Другими словами, большинство координаторов ПРОСТО НЕ РИСКУЮТ переходить от одной своей области деятельности к другой… Они — ЗАСТРЕВАЮТ в рамках одной пирамиды управления, — и, в результате, деятельность многих пирамид управления оказывается просто не скоординированной…

Замечу, что при этом также оказывается, что НА ВЫСШИХ УРОВНЯХ УПРАВЛЕНИЯ всегда имеется острая потребность в координаторах! Их ВСЕГДА НЕ ХВАТАЕТ — ведь «общество требует», чтобы на каждой из пирамид управления был «свой» координатор! Ибо требуется не просто человек, который смог бы оптимально управлять ЭТОЙ пирамидой управления, но который сумел бы обеспечить также ее успешное состыкование с ДРУГИМИ пирамидами управления. Но это сможет сделать уже только координатор более высокого уровня иерархии.

Поэтому часто случается так, что координатора «приземляют», — прикрепляя его к пирамиде БОЛЕЕ НИЗКОГО, чем он сам, уровня иерархии!..

Вот так у нас и препятствуют становлению координаторов! — невесело улыбнулся Кол. — Мне лично было, конечно, немного легче: я сразу же «не вписался» в общие рамки («Что с него возьмешь, с этого иностранца!»), и ко мне просто постепенно «привыкли». Хотите еще кофе? Сейчас принесу.

Кол легко вскочил с кресла и пошел за стойку на кухню. Риббок улыбнулся:

— Кол очень любит интриговать людей! Посмотрим, что он выдаст еще. Не верится, чтобы он уже все сказал.

— Мне тоже так кажется. — согласилась Мишель. — У него какой-то очень своеобразный взгляд на вещи. Вот и книги доктора Кожухаря он прочитал как-то по другому — совершенно не так, как мы сами. И, надо сказать, что я соглашаюсь практически со всеми его мыслями. Более того, как специалист в политической социологии я могу привести гораздо больше примеров, которые убедительно свидетельствуют именно о его правоте! Я слушаю его, и мне все больше кажется, что мы стоим у порога принципиального, коренного преобразования практически всех институтов власти нашей страны. А, пожалуй, даже и больше: такие преобразования затронут практически все стороны нашей жизни.

— Ну что, посудачили немного? — спросил Кол, подходя с небольшим подносом, на котором стояли чашечки с кофе и высилась в вазочке горка весьма аппетитных коржиков.

— Ешьте коржики, — это жена вчера прислала. Не забывает меня! — добавил он усаживаясь в кресло. — Ну, так на чем мы остановились?

— Ты рассказал об одной из причин нашей уязвимости — о том, что общество не поощряет деятельность координаторов высокого уровня иерархии. — Мишель впервые обратилась к Колу на «ты», и это вышло у нее несколько напряженно.

Кол улыбнулся.

— Выводы сформулированы правильно. Ну что ж, тогда перейдем к следующему.

Теперь речь пойдет о прессе. О нашей свободной прессе. О том, что она немедленно трубит на всех углах обо всем, что она только что сама узнала. И при этом в ней полностью отсутствуют специалисты, которые могли бы спрогнозировать влияние этих «сенсаций» на состояние и процессы в обществе.

Ты же прекрасно знаешь, Мишель, что существуют способы манипулирования общественным мнением, — собственно, это есть один из разделов политической социологии. Но практически никто из журналистов не знаком с этими работами! А если даже кто-то из них и оказывается знакомым, то ни в коем случае и никогда не согласится использовать их научные выводы в своей ежедневной, своей практической деятельности! Более того: подавляющее большинство журналистов совершенно искренне полагает, что любые попытки хоть как-то ограничить их в способе добычи и распространения информации — это уже нарушение Прав Человека.

Вот поэтому и получается, что слишком часто информация подается в таком контексте, который ее полностью искажает…

Вот самые последние примеры. В каком виде подавалась информация о взрывах бомб объемного взрыва в Парадайзхолле и Сан-Франциско? Журналисты, фактически, проводили кампанию НАГНЕТАНИЯ НАПРЯЖЕННОСТИ, кампанию ЗАПУГИВАНИЯ жителей США. Но сами они этого даже и не заметили! А в результате — люди на местах запуганы настолько, что готовы немедленно убивать каждого, кто хоть в чем-то покажется им подозрительным! Конечно, виноваты не только они — слишком долго молчало федеральное правительство. Но, тем не менее, ведь есть же достаточное количество офицеров спецслужб в отставке, которые смогли бы правильно объяснить ситуацию. И даже — весьма подробно — и, главное, квалифицированно! — рассказать о том, как нужно на местах организовать систему мероприятий для противодействия террористам. Но вместо этого — несколько дней журналисты прямо-таки упиваются показами «бессилия полиции»…

И вот в результате — буквально эпидемия ничем не спровоцированных актов насилия по всей Америке. Дошло до того, что люди уже боятся выезжать за пределы своего города! Но ведь это же вскоре приведет к коллапсу экономики страны…

Полковник Риббок и Мишель уезжали от Кола очень встревоженными, в каком-то «разобранном» состоянии. По приезду в Ньюпорт они сразу же взялись за анализ ситуации по тем направлениям, которые им подсказал Кол.

А полковник Риббок все никак не мог не мог отделаться от ощущения, что лицо доктора Леонтия Кожухаря ему откуда-то знакомо. Кол показал несколько фотографий, где они были сняты вместе. При бегстве с Украины его семья бросила многие вещи, — но семейный альбом все же захватила.

Рассматривая фотографии, полковник не сразу выделил лицо доктора Кожухаря — только когда Кол прямо указал на него, он принялся его рассматривать подробно. А потом — как наваждение — возникло ощущение своего знакомства с ним. И притом знакомств ЛИЧНОГО…

«Наверное, он мне просто напомнил кого-то из тех людей, с которыми я был знаком когда-то давно!» — успокаивал себя полковник. Он знал, что ему нужно сравнительно много времени, чтобы вспомнить иногда чье-то лицо, и надеялся, что когда-то такое его недоумение рассеется…

* * *

А через несколько дней Кол сам позвонил Мишель:

— Нужно встретиться с тобой и Джорджем. Есть один сценарий развития событий, который мне уж слишком не нравится. Нужно, чтобы вы с Джорджем о нем знали. Кроме того, может быть я просто ошибаюсь… Позвони мне через пару часов и скажи мнение Джорджа по поводу встречи.

Мишель застала Риббока в его кабинете. Когда она передала ему предложение профессора Малюты, полковник встретил это довольно спокойно.

— Кол опять нашел что-то интересное. Посмотрим, поможет ли это нам в расследовании. Пока что он больше говорил об общем анализе, нежели о конкретных вещах. Например, о том, кто же может стоять за всем этим.

— Знаете, полковник, я много думала о результатах того анализа, который сделал профессор Малюта. — сказала Мишель.

Она села в кресло. Поерзала, устраиваясь поудобнее. А затем посмотрела на полковника и сказала:

— И сейчас мне кажется, что теперь портрет нашего противника мы, наконец, составить уже можем. И довольно подробный.

— Вы это серьезно? — удивился полковник. Сам он из всего, рассказанного Колом, не мог сделать таких выводов. (А ничего удивительного в этом и не было: Риббок был рациональным типом личности, — а такие люди всегда воспринимают только конкретные выводы…)

— Конечно! Профессор… Кол, собственно, УЖЕ охарактеризовал его довольно адекватно.

— Это интересно! А то мне показалось, что все то, что говорил Кол, не имело никакого отношения к нашему расследованию. Точнее… я хочу сказать, что все это, хоть и совершенно правильно и весьма важно, но никак не могло помочь нам ни в противодействии убийствам, ни в поимке преступника.

— Тут я в Вами не согласна, полковник! — Мишель улыбнулась, а потом встала и подошла к столику в дальнем углу кабинета, на котором стояли разнообразные принадлежности, в которых только опытный человек смог бы распознать все необходимое для приготовления чая по старинным китайским рецептам. Разговор обещал затянуться. — Разрешите приготовить нам чай?

— Мне, пожалуйста, из Шанхайского жасмина!

Мишель опять улыбнулась. Настроение полковника легко можно было распознать по типу заварки, которую он использовал. Вот и сейчас аромат Шанхайского жасмина свидетельствовал, что Риббок находится в задумчивом расположении духа и настроен на ПРИЯТНУЮ беседу.

Через несколько минут все было сервировано для чая. Они удобно расположились на низких скамеечках возле невысокого раскладного столика, который раньше полностью прятался под чайным.

— Итак, Мишель, извольте представить портрет нашего противника.

— Хорошо, полковник. Начинаю. Прежде всего хочу обратить Ваше внимание на то, что, как следует из анализа Кола, наш противник НЕ МОЖЕТ БЫТЬ выходцем из стран развитой демократии.

Полковник чуть не пролил чай.

— А это еще почему? — спросил он сердито. — Я не вижу никаких причин, запрещающих это.

— И все же такие «запреты» есть! Кол прав в том, что вся наша система образования ориентирована на подготовку УЗКОГО специалиста. И притом такого специалиста, который практически никогда не меняет области своей деятельности. В нашем же случае мы имеем четкое «смешение стилей»: наш противник очень умело использует против нас как социальные технологии доктора Леонтия Клжухаря, так и современные средства организации террористической деятельности. Другими словами, против нас действует человек, который ОДНОВРЕМЕННО является специалистом как минимум в двух столь РАЗНЫХ областях деятельности, как социальные технологии и практический терроризм.

— Но почему это не может быть группа из НЕСКОЛЬКИХ человек?

— А тогда кто же ею РУКОВОДИТ? Террорист? Или, может быть, — Социолог? Вы можете себе представить Террориста, который СОГЛАСИЛСЯ бы работать под руководством не-террориста? Это могло бы произойти в единственном случае: когда Социолог — по заказу Террориста — разработал необходимые детали операции, а после этого — оказался бы полностью отстранен от участия в ней. То есть, когда проведение операции полностью реализуется Террористом. И тогда вся она — это дело рук Террориста.

Но зададимся вопросом: а КТО же ПРЕДЛОЖИЛ такую операцию? В чьей голове она возникла? У Террориста? Явно нет: в голове у Социолога! Так что же, Социолог нашел себе исполнителя — Террориста? И именно Социолог руководит операцией? И Террорист СОГЛАСИЛСЯ быть просто — «исполнителем»?

Наконец, в ходе такой террористической операции требуется постоянная корректировка первоначально разработанного плана. И кто же такую корректировку проводит? Опять выходит, что «командовать» должен именно Социолог!..

Дальше. На такую операцию потребуются громадные средства. Их должны дать — ДРУГИЕ. Те, кому ВЫГОДНО, чтобы США исчезли с исторической арены, переместились в разряд третьестепенных стран мира. Это почти гарантированно выводит нас на Арабский мир.

Вы представляете себе ситуацию, чтобы весьма консервативные арабы дали деньги НЕИЗВЕСТНОМУ для них человеку?! Точнее, — НЕ — СПЕЦИАЛИСТУ в области террора? И, одновременно — НЕ СПЕЦИАЛИСТУ в области социологии?!

Отсюда вывод: РУКОВОДИТЬ ОПЕРАЦИЕЙ ДОЛЖНО ОДНО ЛИЦО. Иначе — операция окажется под угрозой ПРОВАЛА при малейшем «расхождении» между «теорией и практикой». Фактически, операция МОЖЕТ иметь шансы на успех лишь только тогда, когда при управлении ею, то есть при решении конкретных текущих задач НА РАВНЫХ учитываются оба аспекта проблемы: социологический и террористический.

Наконец, даже если принять Вашу гипотезу «о двух разных людях». Остается вопрос: КТО ЖЕ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ? Или — в духе доктора Кожухаря: кто же является ее координатором?

И мы опять выходим на человека, который должен великолепно знать и терроризм и социологию… Быть специалистом ОДНОВРЕМЕННО и в терроризме и в социологии…

Но иметь имя и там, и там… Нам о таких людях НИЧЕГО НЕ ИЗВЕСТНО! Тогда возникает вопрос: ОТКУДА пришел этот человек? Из терроризма в социологию, или наоборот — из социологии в терроризм?

Путь нашего противника «из социологии в терроризм» мы можем спокойно исключить: если бы это было так, то, поскольку этот человек отличный социолог, проводимые им РАНЕЕ операции обязательно носили бы «социологические» особенности. Мы о таких операциях не знаем ничего. К тому же, за последние годы никто из «ИЗВЕСТНЫХ» — «выдающихся» — социологов из поля зрения научной общественности просто не исчезал — могу сказать Вам это как профессиональный социолог…

На всякий случай я все же проверила такое предположение в нашем банке данных: ничего даже отдаленно похожего. Конечно, в ходе некоторых террористических операций использовались социологи — но лишь только СТРОГО В РАМКАХ собственно социологии, и лишь в качестве «советников». Никто из таких «привлеченных» социологов даже не был посвящен в детали проводимых операций…

Итак, наш противник пришел из терроризма. Он является координатором довольно высокого уровня. Следовательно, он должен был уже прежде зарекомендовать себя специалистом высокого уровня в терроризме.

Косвенных подтверждений этого вывода несколько. Во-первых, он сумел добиться очень хорошего финансирования, — то есть сумел выйти на людей, которые «с каждым» говорить явно не будут. А, во-вторых, он сумел отобрать НУЖНЫХ ДЛЯ ЛИКВИДАЦИИ координаторов из справочника «Кто есть кто в Америке», пользуясь сведения только из этой книги и из Интернета. И при этом — только «слушая», что говорят в Интернете другие: он никогда не выходил на непосредственный контакт ни с кем из отобранных им для убийства координаторов. В-третьих, он весьма точно отбирал только координаторов — и притом ТОЛЬКО 3-ГО УРОВНЯ! Он практически ни разу не ошибся и не отобрал координаторов ни пятого уровня, ни второго!

Итак, окончательно: наш противник — террорист высокого класса. Точнее — человек, много и успешно организовывавший ранее террористические операции. Или же — операции, приравненные к ним.

— Вы хотите сказать, — так называемые государственными деятелями «специальные» операции? — озабоченно спросил полковник.

— Именно так. А если Вы еще учтете то обстоятельство, что такой человек должен отлично знать русский язык — книги доктора Леонтия Кожухаря написаны по-русски, — то вывод напрашивается практически сам собой.

Мишель умолкла. Полковник налил еще чаю ей, а потом и себе. Несколько минут они пили молча. Такое молчание никого из них уже не раздражало: они оба знали, что полковнику, как рациональному типу личности, трудно сразу «переварить» большой объем НОВОГО материала. Раньше, ДО их знакомства с книгами доктора Леонтия Кожухаря, и полковник, и Мишель чувствовали себя дискомфортно в подобных ситуациях. Но теперь, зная, что это присущая именно их типу личности специфика восприятия друг друга, они уже даже и не пытались работать по-другому: ведь любой иной способ принятия решения может привести к неверной оценке ситуации, и, в результате, к выбору неоптимального действия. А в их деятельности это должно быть исключено.

— Подытожим: наш противник — бывший сотрудник одной из спецслужб бывшего СССР, занимавший довольно высокое положение. И он никому не разглашает социальных технологий, которыми сам успешно пользуется. — наконец сказал полковник после продолжительного молчания.

— Я также пришла к такому выводу. — подтвердила Мишель.

— Ну что ж, это действительно уже кое-что! Становится понятным «молчание» арабских террористических организаций: они ждут «падения» США… Попробуем теперь поработать в этом направлении… — полковник Риббок поднялся со скамеечки и прошелся по комнате. — Как Вы думаете, Мишель, что нам собирается рассказать Кол? Не об этом ли?

— Думаю, что нет. Для него это «почти очевидно»… Вероятно, он увидел в наших материалах, — да и не только в них, — что-то новое и опасное.

— Вероятно, да. Ну что ж, решаем так: совещание группы соберем после нашего возвращения от Кола.

Они договорились встретиться в яхт-клубе «Вождь Великий Олень», что у города Довер, штат Делавэр.

* * *

Несколько лет назад…

Уже несколько дней доктор Рупперт Блюменталь ходил сам не свой. Василий Степанович Орешкин давно заметил, что озабоченное выражение не сходило с его лица. Он хорошо знал этот тип личности — (С-КС(П-Мемб((рациональный, логический, сенсорный, экстраверт), — и поэтому не лез в душу человека с распросами. Он отметил, что Рупперт уже несколько раз порывался обратиться к нему с каким-то разговором, но все не решался.

Орешкин уже сам было подумал начать осторожные распросы. Начать можно было, например, с того, что такое озабоченное состояние Рупперта уже привело к тому, что он проиграл пару десятков марок: Рупперт был его постоянным партнером в бридж, а играли они два раза в неделю. Василий Степанович выбрал именно такое времяпрепровождение для того, чтобы не очень выделяться среди других жителей Лозанны. Да и то — нужно же было чем-нибудь занять свое время, пока он жил с женой и сыном. Швейцария оказалась до удивления скучным местом…

Наконец Рупперт собрался с силами.

— Господин Орешкин! — обратился он к Василию Степановичу. — Не могли бы Вы уделить мне несколько минут Вашего времени? Я очень хотел бы знать Ваше мнение по очень важному для меня вопросу. Может быть, завтра в семь часов вечера?..

Разговор начался практически сразу, как только они прошли в кабинет.

— Я много слышал о Вас от своего друга Мартина Браунберга. Он рассказывал, что Вы являетесь прямо-таки прирожденным психологом. А у меня и возникла как раз очень сложная проблема, о которой я и хотел бы посоветоваться с Вами.

«Опять какие-то коммерческие тайны.» — кисло подумал Василий Степанович. Но дело оказалось гораздо интереснее…

— Вы знаете, что я владею юридической фирмой, — это наше семейное предприятие уже более полутора сотен лет. — начал рассказывать доктор юриспруденции Рупперт Блюменталь.

Собственно, в чем состоит проблема Орешкин понял уже давно — и теперь слушал многословный рассказ Рупперта безо всякого внимания, уже обдумывая ситуацию. Дело показалось ему интересным, и он решил взяться за него.

Если коротко — то доктор Рупперт Блюменталь был озабочен проблемой слияния его фирмы с фирмой одного своего приятеля — доктора юриспруденции Макса Штернштейна, с которым они уже более пяти лет общались в клубе «Юнгфрау». Они симпатизировали друг другу, и ожидалось, что их СОВМЕСТНОЕ руководство ОБЪЕДИНЕННОЙ фирмой принесет обоим не только коммерческий успех, но и наслаждение постоянным общением.

Они уже много говорили о планах на будущее, — но только недавно, когда они перешли к обсуждению ПРАКТИЧЕСКОГО воплощения своих задумок, доктор Рупперт Блюменталь почувствовал легкое беспокойство.

— Понимаете, господин Орешкин, теперь, когда вопрос о слиянии наших фирм практически решен, доктор Штернштейн, похоже, решил отступиться. Прямо он это не говорит — но всякий раз для нашей совместной деятельности предлагает такие решения, с которыми я явно не могу согласиться. А когда я возражаю ему — и предлагаю вполне приемлемые решения, тогда уже возражает он…

Доктор Рупперт Блюменталь еще долго приводил примеры своих размолвок — Орешкин даже и не пытался вникнуть в эти тонкости законодательства чужой для него страны. Дело, вроде-бы, ему уже было ясным.

И все же он сделал несколько «контрольных» вопросов.

— Скажите, а доктор Штернштейн всегда держит свое слово?

— О, конечно! Все люди, знающие его, это всегда подчеркивают.

— А умеет ли он планировать деятельность — свою собственную, или своей фирмы — на много времени вперед?

— Конечно! Как раз это-то у него получается отлично!

— Но при этом в его планах присутствует, если можно так сказать, этакий «здоровый авантюризм»?

— Вы нашли, похоже, очень хорошее слово! Да, конечно, — сейчас я вспоминаю, что когда доктор Штернштейн рассказывал мне о нескольких своих юридических решениях, у меня несколько раз мелькала мысль о том, что они несколько «рискованы»…

Василий Степанович улыбнулся:

— Ну что ж, теперь мне все ясно! Разрешите я приведу характеристику ваших отношений, — тех, которые были у вас долгое время. До того, как вы решили объединить свои фирмы.

Итак, побудительные мотивы деятельности доктора Штернштейна, его жизненные ценности были для Вас совершенно ясны, понятны и приемлемы. У Вас было с ним очень много общего, — но вместе с тем Вы с удивлением отмечали, что он ну никак не может быть Вашим конкурентом! Ведь его решения — да они ВСЕГДА отличались от тех, которые предложили бы Вы сами!

Доктор Рупперт Блюменталь ошеломленно смотрел на Орешкина.

— Да! Вы совершенно правы! Именно по этой причине мы и решились на объединение наших фирм!

Василий Степанович улыбнулся:

— А вот этого-то делать как раз и не надо!

Он немного помолчал, наслаждаясь изумление доктора Блюменталя, а затем продолжил.

— Собственно Вы же сами только что рассказали мне об этом! Ведь Вы очень часто принимали бы одно решение — а доктор Штернштей — другое! И как же вы оба планировали осуществлять ВЫБОР одного решения? Ведь задача вашей объединенной фирмы — это предложить заказчику как раз ОДНО решение!

Не удивляйтесь такому «резкому» изменению ваших отношений! Когда Вы слушали рассказы доктора Штернштейна о выигранных им делах, Вас восхищало как раз именно то, что он ПОСТУПАЛ ВСЕГДА ИНАЧЕ, чем поступили бы Вы. Но пока все это не касалось Вас лично — Вы воспринимали его как человека, который ОБОГАЩАЛ Вас новыми методами в Вашем бизнесе.

Но вот Вы решили работать ВМЕСТЕ — и оказалось, что ЕГО методы ну совершенно НЕПРИГОДНЫ для Вас лично!

Что и следовало ожидать: ведь принимаемые Вами и доктором Штернштейном решения — КОНФЛИКТНЫ!

Доктор Блюменталь подавленно молчал.

— Но есть ли возможность все же организовать с ним совместную работу? — наконец спросил он.

— Вообще-то есть! Но для этого вы оба должны работать в НЕПЕРЕСЕКАЮЩИХСЯ областях бизнеса! То есть — он над СВОИМИ задачами, а Вы — над СВОИМИ! Но что обязательно — каждый из Вас должен НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ в конкретные решения, в те конкретные действия, в помощью которых каждый из вас решает свои задачи. Ну а обсуждать ПЕРСПЕКТИВЫ совместного бизнеса — это вы можете и СОВМЕСТНО.

Доктор Рупперт Блюменталь долго молчал.

И только за кофе спросил:

— А Вы не могли бы мне сказать, как сам доктор Штернштейн воспринимает сложившуюся ситуацию?

— Да точно также, как и Вы сами! — быстро ответил Орешкин. — И он Вас поймет правильно, если Вы поговорите с ним начистоту: ведь он тоже начинает подозревать Вас в неискренности!

Через две недели Василий Степанович был почетным гостем на приеме в честь слияния двух старинных юридических фирм. Но перед этим у него была прямо-таки «сумасшедшая» неделя, заполненная консультациями с обоими докторами и разработкой Контракта с Регламентом процедуры коммуникации между ними.

С тех пор на каждую годовщину этого события Василий Степанович получал благодарственные открытки от обоих ее со-владельцев…

…Оттачивая свое мастерство в области Социальных Технологий. Орешкин ни на минуту не забывал о планируемой им Операции…

(Оба юриста принадлежали к тем типам личности, которые связаны такими отношениями, при которых оба воспринимают ТУ ЖЕ САМУЮ компоненту информации. Вследствие этого и побудительные мотивы, и жизненные ценности у них и одинаковы. Но активность свою эти типы личности могут проявлять только в рамках РАЗНЫХ компонент информации — вот поэтому и СОВМЕСТНОЕ управление, которое они и могут разработать, является КОНФЛИКТНЫМ. Задачка, которую решил Орешкин — одна из самых простых в области Социальных Технологий. А вот разработать хороший Регламент коммуникации, который учитывал бы специфику деятельности каждого из коммуникантов — это уже задача не из простых…)

* * *

Мишель вышла из автомобиля и направилась по дорожке, которую ей показал из окна полковник, — сам он проехал чуть дальше, к месту парковки. Она остановилась у перил небольшой смотровой площадки, которая размещалась перед самым спуском к морю.

День был солнечный, и далеко внизу воды залива казались сиреневато-зелеными. Редкие облака, казались плывущими по воде, — удивительно спокойной сегодня. Неслышно подошел полковник.

— Я тоже часто останавливаюсь именно здесь. Такое ощущение, что стоишь на мостике океанского корабля. Еще минута — и раздастся команда «Отдать швартовы»… Но это — через минуту, а пока что — СПОКОЙСТВИЕ… Сегодня удивительный вид, — такое здесь бывает ранней весной, — и то лишь изредка. Так что нам с Вами очень повезло!

Они спускались по извивающейся лестнице, тянущейся ко входу в яхт-клуб, расположенный далеко внизу у самой воды.

— Кол здесь держит свою яхту? — спросила Мишель. — Которая она?

— Собственно Кол держит здесь весь яхт-клуб. — улыбаясь ответил полковник. — Он мне говорил, что купил его как память о своем бегстве из Украины. Но он хочет, чтобы это сохранялось в тайне, — и поэтому мало кто в яхт-клубе знает, что именно Кол его владелец. Большинство людей думает, что Кол — такой же как и они, яхтсмен. Он говорит, что ему это очень напоминает все то, что было у него в Украине. Даже само место похоже, — по его словам.

Кол заметил их еще издали.

— Идите сюда! — замахал он руками- Я здесь!

Яхта была небольшая. Одномачтовая. И парусная.

— Действительно яхта. — с удивлением и радостью произнесла Мишель. — Совсем как в древние времена.

Кол довольно заулыбался.

— Ну а теперь — все на борт. Через несколько минут выходим в море. А чтобы вы не бездельничали — вот вам и работа. Джордж, ты будешь управляться со спинакером. Мишель, разъясняю специально для тебя: спинакер — это такой брус, который служит для постановки дополнительного косого паруса. Одним концом он крепится к мачте — вот сюда, а другим — к парусу — вот сюда. При смене направления движения, когда основной парус переходит на другой борт, спинакер нужно, соответственно, отсоединить, перенести на другую сторону, а потом присоединить опять. Ну, Джорджу это не впервой! А ты — берись-ка тоже за работу. Но поскольку ты еще ничего не умеешь — вот тебе заготовка для поручня, видишь, такого же, как идет вдоль рубки. Вот тебе также наждачная шкурка. Садись куда-нибудь — начинай полировать эту заготовку. Я давно уже хотел заменить поручень.

Мишель взяла шкурку и поручень. Затем прошла на нос яхты и села. И начала полировать.

Кол был хорошим капитаном: несмотря на почти полное отсутствие ветра, он легко вывел яхту из бухты.

Прошло минут 40 лавирования, и берег уже был еле виден.

Кол приказал полковнику убрать спинакер, а сам убрал основной парус. Затем спустил плавучий якорь и отдал распоряжение:

— Ну а теперь все в каюту. Будем обедать — чем бог послал — и разговаривать.

Каюта была узкая, — но, вместительная. К удивлению Мишель, внутренность яхты состояла даже из двух отделений.

— В носу — спальные места. — пояснил Кол.

Откидной столик был сервирован в первой каюте, — это она возвышалась сантиметров на 30 над палубой, начинаясь почти от самой кормы. И как раз над поручнем — близнецом тех, которые располагались поверх такого возвышения, и трудилась все первые 40 минут плавания Мишель.

— Бог сегодня весьма щедр к нам. — пошутил полковник, разглядывая столик. На нем в больших специальных посудинах — что-то среднее между герметически закрывающимся термосом и суповой миской — были кусочки мяса, обжаренные в кляре («биточки» — так их по-русски назвал Кол), овощной салат под майонезом, поджаренные тосты. И, конечно, в небольшой коробке — печенье, запомнившееся Мишель еще в первое посещение Кола.

— Я вижу, жена уже приехала? — полковник тоже заметил печенье. — Как там твой внучок?

— Она его добила: малый уже согласен идти на юридический факультет. — рассмеялся Кол. — И теперь она, с чистым сердцем, вернулась пилить меня. Я потому и выбрался сегодня на море, чтобы быть подальше от нее, пока она занимается уборкой и перестановкой мебели! В этом она мне очень напоминает тебя, Джордж. — въедливо заметил Кол.

— Но хватит разговоров! Капитан на море — царь и бог, так что отдаю распоряжение: все за еду!

На море был штиль, и яхта стояла практически неподвижно. Временами у Мишель даже создавалось ощущение чего-то совершенно нереального. Будто она зависла между небом и землей, и солнце светит откуда-то снизу. Разумом она понимала, конечно, что, на самом деле, солнце находится вверху, а солнечные пятна на потолке каюты, — это всего лишь блики, отражения солнца в море. Но все это было настолько романтично! Она впервые оказалась на яхте, и в ее душе ожило все те романтические воспоминания, которыми было так богато ее детство…

* * *

Еда была очень вкусной, а выход в море разбудил аппетит — так что за едой было не до разговоров.

Серьезный разговор начался только тогда, когда они удобно разместились на палубе с чашками чаю: тут уж полковник взял управление на себя. Кол беспрекословно согласился отдать всю полноту власти в руки полковника:

— Каюсь: ужасно люблю чай, который готовит Джордж. — шепнул он Мишель, лежащей на коврике на возвышении, служившем крышей рубки.

Пока Риббок готовил чай, Мишель, улыбаясь, глядела на море. На душе у нее разливалось спокойствие и умиротворенность.

— Ребята, а вы никогда не задумывались над тем, что такое гражданская война? — как обухом по голове оглушил собеседников Кол своим вопросом.

— Ну знаешь! — возмутился полковник. — Если ты позвал нас просто чтобы поразглагольствовать на эту тему, то ты неудачно выбрал время!

— Да нет, Джордж! Похоже, что эта тема как раз имеет прямое отношение к твоему расследованию. — тихо возразил Кол.

Полковник только удивленно присвиснул. Умиротворение и спокойствие мгновенно покинуло Мишель. Она быстро села на коврик, поджав под себя ноги. Теперь она была вся внимание. Кол отметил это и начал.

— Вначале несколько общих рассуждений, которые помогут правильно описать картину.

Итак, вернусь немного к тому, о чем мы говорили в прошлый раз. Страна является ОПТИМАЛЬНО управляемой, когда в ней сформирована пирамида управления. Однако не любая: такая пирамида управления должна сама удовлетворять определенным условиям. Прежде всего, она должна быть сформирована по механизму самоорганизации, — то есть она должна ВОЗНИКНУТЬ САМА, а не быть навязанной обществу «извне».

Что такое самоорганизация сегодня говорить много уже не надо. Но все же — это такой механизм формирования социальных структур, при котором каждый человек участвует в такой структуре с целью получения какой-то ЛИЧНОЙ ВЫГОДЫ.

Но этого мало. Механизм самоорганизации также подразумевает, что все составляющие, все структуры такой пирамиды управления являются величинами ПЕРЕМЕННЫМИ. Я имею в виду, что эти пирамиды постоянно распадаются и затем возникают вновь, — и часто вновь возникшие такие «микропирамиды» управления, состоят уже ИЗ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ.

— Погоди! — перебил Кола полковник Риббок. — Ты имеешь в виду, что «большая» пирамида — пирамида управления государством — состоит, в свою очередь, из более мелких пирамид? Что-то вроде матрешки?

— Конечно! Более того, у Леонтия и написано именно так!

Ну а теперь представь себе ситуацию, когда общанациональная пирамида уже не будет способна осуществлять адекватное управление страной. Что тогда нужно делать? — спросил Кол

— Тогда нужно ее менять! — голос Риббока прозвучал не столько уверенно, сколько задумчиво.

— Вижу, ты уже начинаешь понимать, к чему я клоню.

Но это очень хорошо, если у тебя есть адекватная замена для «старой» пирамиды управления. Ну а если ее нет?

— Так нужно создать новую!

— А вот для этого уже нужны два условия. Во-первых, должен быть координатор соответствующего уровня. А, во-вторых, для этого нужно время. — включилась Мишель.

— Правильно, девочка! Но ты забыла еще одно: условия внутри страны должны быть именно такие, чтобы стимулировать создание таких пирамид управления. Правда, такое условие специально для США (и для других развитых стран мира) роли не играет: оно выполнено автоматически, так сказать.

Но представь себе ситуацию, что в стране такая НОВАЯ пирамида отсутствует. Что будет тогда?

— Тогда люди скоро почувствуют «на собственной шкуре», что «старую» пирамиду нужно менять.

— Правильно, Мишель! Но как? Как ее изменить? Кстати, Джордж, а чем именно, как ты думаешь, будут недовольны люди?

— Скорее всего, местной властью, — как обычно.

— Да, именно так.

Но эту местную власть они будут отождествлять как раз СО ВСЕЙ «старой» пирамидой власти! Они будут недовольны целями управления как своей местной власти, так и государства в целом.

Вероятно, я не скажу вам ничего нового, если напомню, что с распадом СССР цель, которую ставят себе США на мировой арене, перестала волновать каждого американца. Общенациональные цели перешли для него в разряд чего-то «отвлеченного», чего-то такого, что ЕГО ПРЯМО НЕ КАСАЕТСЯ. А, следовательно, они перешли в разряд того, на что НЕ СЛЕДУЕТ ТРАТИТЬ ДЕНЬГИ, в разряд того, что «может подождать», что «неважно».

Раньше Власти было проще: ядерные ракеты были готовы «вот-вот» упасть на голову каждого американца, — и каждый легко соглашался платить деньги ЗА СВОЮ СОБСТВЕННУЮ безопасность. А теперь он платит их за что?!

— Погоди, Кол! ты хочешь сказать, что теперь — особенно после взрывов в Парадайзхолле и Сан-Франциско — каждый американец имеет прямые подтверждения, что ГОСУДАРСТВО НЕ СУМЕЛО ОБЕСПЕЧИТЬ ЕГО СОБСТВЕННУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ? — взволнованно спросила Мишель.

Полковник удивленно переводил взгляд то на Кола, то а Мишель. Постепенно и до него начал доходить смысл сказанного.

— Вы что, ведете речь к тому, что американец сам начнет сейчас ломать структуру общенациональной власти? — растерянно спросил он.

— Нет, Джордж! Дело гораздо трагичнее: американец начнет ломать ВСЮ структуру власти вообще, ВСЮ — СНИЗУ ДОВЕРХУ! От территориального управления и самоуправления — и до самого верха. — резко сказал Кол. — Американец будет недоволен «высокими налогами», которые идут «неизвестно куда». Он будет недоволен местной властью, которая не может обеспечить его безопасность в его родном городке.

Бомбы объемного взрыва наглядно это ему показали. Также они показали ему и то, что полиция бессильна предпринять какие-то ДЕЙСТВЕННЫЕ меры против террористов.

В результате американец недоволен: местной бюрократией, местным самоуправлением, — и, конечно же, федеральным управлением. Короче — ОН НЕДОВОЛЕН ВСЕМ. ВСЕЙ ПИРАМИДОЙ ВЛАСТИ. Он уже сейчас хочет ПОМЕНЯТЬ ВСЕ И ВСЕХ.

Я это уже пережил, ребята. На Украине, в преддверии гражданской войны…

Сейчас я вижу опять такое же — но уже здесь…

США могло бы спасти от гражданской войны только то, если бы в внутри страны были СИЛЬНЫЕ РЕГИОНАЛЬНЫЕ ЛИДЕРЫ, которые могли бы сплотить вокруг себя народ под лозунгом сепаратизма: «Если мы отделимся, то сразу же станет легче». Иными словами, если бы развал общенациональной пирамиды управления удалось свести ВСЕГО ЛИШЬ к ее распаду на несколько ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ пирамид. Но в условиях США это невозможно: все сколь-нибудь известные народу лидеры сидят в Конгрессе…

То же было и на Украине, — а вот России пока удается, балансируя буквально на грани гражданской войны, распадаться по каналу образования сепаратных локальных пирамид управления…

Кол помолчал, а затем добавил:

— Вообще, а что такое гражданская война? Это не более чем разрушение существующей пирамиды управления государством «до самого конца», — то есть разрушение ее на «мельчайшие кирпичики», из которых она состоит. То есть — разрушение пирамиды управление ДО УРОВНЯ ОТДЕЛЬНОГО ТИРАЖИРОВЩИКА. Физически же — уничтожение всех уже известных координаторов. А потом, в процессе войны, создание НОВОЙ пирамиды управления, ориентированной уже на решение исключительно ВОЕННЫХ задач. Собственно, таких пирамид будет много, — но «выживет» — в прямом смысле этого слова! — лишь только одна их них.

А потом, — уже в наступившее МИРНОЕ время — такая пирамида опять окажется неспособной к адекватному управлению…

И либо весь цикл повторится опять, либо «старая» пирамида управления рухнет вследствие того, что ее члены — «координаторы военного времени» просто вымрут своей смертью, и им на смену придут другие, «мирные» координаторы… Но еще долго ДО этого — тоталитаризм…

Солнце садилось. Тени удлинились. Кол распустил парус, и яхта тихо поплыла к берегу.

Когда они поднимались по лестнице к парковке автомобилей, Кол тихо сказал:

— Нужно об этом доложить на закрытом заседании Комиссии по Национальной безопасности Конгресса. Я уже провел предварительные переговоры.

— Мы поможем тебе подготовить доклад. — так же тихо сказал полковник Риббок.

— А я могу использовать материалы, которые имеются у меня благодаря членству в Ассоциации Американских социологов. — предложила Мишель.

— Ну что ж, встречаемся завтра у меня. — подытожил профессор Малюта. — Насколько я знаю, ваше расследование все еще заморожено?

— Похоже, они доиграются! — недовольно пробурчал полковник. — Хотя именно сейчас это нам на руку…

Глава 15

— Господи, какие все таки есть идиоты на свете! — в очередной раз в сердцах воскликнул Кол Малюта.

Они снова сидели на яхте, легко качающейся на глади залива Делавэр. Прошла неделя, но только вчера перед обедом состоялось заседание Комиссии по Национальной безопасности Конгресса, от которого столь многое ожидалось.

Заседание произвело на всех очень тягостное впечатление. Особенно — на Кола.

«Посмотрите на Кола» — тихо сказала Мишель полковнику во время заседания. — «Чем выше уровень координатора, тем тяжелее он переносит глупость тиражировщиков»…

— Поедем завтра кататься на яхте. — предложил Кол, когда они вышли из здания Конгресса. — А то я чувствую, что напьюсь! Будто опять вернулся в СССР, где сидят твердолобые партократы, которые имеют лишь одну извилину… А на яхте пить нельзя, — по крайней мере мне.

…И вот они на яхте посреди залива. Море спокойно катит свои волны. Кол и полковник сидят и пьют чай. Мишель прилегла на рубку с чашечкой кофе. Прошли почти сутки, и молчание уже никого не беспокоило. Возмущение уже перегорело, и возникла тяга разобраться в случившемся.

Первым нарушил молчание полковник Риббок.

— Давайте разберемся, почему нам не поверили. — и он начал загибать пальцы в такт перечислению. — Главных возражений было три: во-первых: «Ваши утверждения — голословны», во-вторых: «Примеры! Где примеры?!» и, наконец, последнее: «Гражданская война — и у нас?! Да это просто чушь!».

Полковник настолько точно спародировал председателя комиссии сенатора Чарли Бьюи, что, несмотря на подавленное состояние, Мишель рассмеялась. К ней вскоре присоединились и остальные. Это была эмоциональная разрядка, столь необходимая для них.

Теперь они могли говорить спокойно: к ним вернулось рабочее настроение.

— Ну, полковник, — не выдержала Мишель. — Вы просто актер!

— Поработаете с мое с этими Важными Индюками, — и Вы тоже такой станете: это единственный способ сохранить здравый смысл в такой обстановке. Я уже столько много от них видел несуразностей, что, казалось, должен был бы уже приобрести иммунитет. Но, как видите — это только казалось… Часто, после особенно несуразного их действия или приказа, думаешь: «Ну, теперь меня уже ничем не удивишь!», — и ВСЕГДА они находят именно то, к чему ты совершенно не готов.

— Ладно, хватит о них. Лучше давайте посмотрим, сможем ли мы найти такие аргументы, которые все же смогли бы убедить этих чиновников. — сказал Кол.

— Прежде всего — насчет «голословности» наших утверждений. — Мишель вынырнула из люка с новой чашечкой кофе. — Чтобы они поняли социальные технологии доктора Леонтия Кожухаря, им нужно будет, во-первых, познакомиться с текстами общим объемом более 400 книжных страниц. И, во-вторых, им нужно будет хорошо напрячь мозги, чтобы разобраться в этих текстах. Вообще говоря, «для широкого читателя» к этим текстам не мешало бы сделать комментарии, — объемом поболее даже самих этих текстов — то есть еще более 400 книжных страниц. Сомневаюсь, чтобы наши политики начали это читать. Если их к этому не принудить, конечно.

— А ведь принудить как раз-то и можно. — улыбнулся Кол. — Для этого нужно организовать «паблисити», шум, сенсацию вокруг материалов Леонтия. Собственно, сделать все это не так уж трудно! Мишель! Это действительно хорошая мысль! Сегодня же я займусь тем, что перешлю файлы с книгами своим друзьям! А ты — перешли их всем своим социологам. Вот мы и получим уже около полутысячи заинтересованных читателей. И при этом — СПЕЦИАЛИСТОВ в соответствующих областях. Таким образом, мы сформируем ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ среди специалистов, которое и заставит этих индюков взяться за книги. Или — что более вероятно, воспринимать эти материалы уже «как совершенно надежные, научно обоснованные и даже уже — общепринятые»!

— Очень хорошо, Кол. — кисло спросил полковник, явно не разделяя его энтузиазма. — И сколько на все это потребуется времени?

— Ну, пару месяцев как минимум.

— А есть ли у нас это время? Не забывай: я веду расследование. К тому же, — если мы не ошибаемся, то мы действительно балансируем на грани гражданской войны.

— Так что ты предлагаешь? Не использовать этот путь?

— Нет, конечно! В этом направлении НУЖНО, обязательно нужно работать. Тем более, что он совершенно ясен и определен. Но это — ДАЛЕКАЯ перспектива, и не нужно зацикливаться только на ней. Необходимо искать такое решение, которое могло бы дать НЕМЕДЛЕННЫЙ результат.

— Согласен. — сказал Кол. — Это — стратегическое направление и я беру его на себя. Тем более, что я не являюсь ГОСУДАРСТВЕННЫМ чиновником, как вы оба — и поэтому могу разрешить себе гораздо большую независимость в действиях.

— Теперь насчет примеров. — Мишель перешла к следующему из сформированных полковником пунктов. — Собственно, их-то как раз и смогут привести наши ученые, — и прежде всего социологи, которые будут работать с социальными технологиями. Я особенно надеюсь на как раз на своих знакомых социологов: методики доктора Леонтия Кожухаря так и ложатся в политические технологии, — а уж они-то всегда находятся в центре внимания ЛЮБОГО политика.

— Погодите, погодите Мишель! — озабоченно сказал полковник. — Вам нельзя распространять материалы среди социологов: Вы член группы по расследованию преступления!

— Да ладно вам! Я сделаю гораздо проще: сам издам книги Леонтия! Со своим предисловием: ведь я был знаком с ним лично! А потом уж — и разошлю их всем социологам. По списку Мишель, конечно. — Кол был чрезвычайно доволен, что сумел придумать такое решение, которые развязывало многие проблемы.

— Да, это возможное решение. — помолчав, сказал полковник. — Ну что ж, остается последнее их возражение: невозможность гражданской войны в США. Или в других экономически развитых странах.

— Да… — задумчиво протянул Кол — Мы бродим все время вокруг единственного: нужно, чтобы социальные технологии Леонтия перешли на уровень СОЦИАЛЬНОГО НОРМАТИВА. То есть — вошли в практику деятельности широкого круга людей — начиная от специалистов и заканчивая домашними хозяйками. Для этого нужно время — и немалое, я вам скажу. Но первые шаги для этого мы определили правильно: это издание книг Леонтия. С этого и начнем!

Возвращались они, полные сил для дальнейшей работы. Все ощущали, что расследование вступало в решающую фазу.

При расставании Кол высказал то, что ощущали они все:

— Черт с ними! Их не переубедишь! Собственно, убедить-то как раз и можно, — но времени на это просто нет! Решать — придется нам самим. Только мы сегодня знаем реальную ситуацию. ОТ НАС ЗАВИСИТ ВСЕ!

* * *

Фрагменты из статьи «Прорыв в понимании Природы Человека» профессора Кола Малюты, лауреата Нобелевской премии по медицине, напечатанной в газете «Нью-Йорк Таймс» через несколько дней после разговора.

«… Начало третьего тысячелетия Нашей Эры…

С чем же мы вступаем в новое тысячелетие? Каждый человек сегодня поневоле ищет ответ на этот вопрос… Как правило, вспоминается радио, телевидение, самолеты, освоение космоса, компьютеры, атомная бомба и тому подобное…

Но ведь это все — плоды не тысячелетия, — а всего лишь плоды недавно окончившегося ХХ века!! Так неужели же весь смысл второго тысячелетия — всего тысячелетия!! — сведется лишь к нескольким техническим достижениям последних десятилетий?!..

Недавно я познакомился с книгами, в которых дается четкий ответ на поставленный в начале моей статьи вопрос. В этих книгах изложено весьма оригинальное — и, как я уверен, правильное — видение второго тысячелетия Новой Истории Человека.

Автор считает, что суть заканчивающегося второго тысячелетия в том, что

ЧЕЛОВЕК ПЫТАЛСЯ ПОНЯТЬ СВОЮ СУТЬ, СВОЮ ПРИРОДУ, — И ОРГАНИЗОВАТЬ СВОЕ СООБЩЕСТВО В СООТВЕТСТВИИ С ЭТИМ ПОНИМАНИЕМ.

Все второе тысячелетие своей Новой Истории Человек посвятил продвижению к пониманию этих проблем.

И шел Человек обоими этими путями независимо. Пытаясь понять свою суть — он искал в себе „Природу Бога“ (но нашел — также и природу дьявола: вспомним инквизицию и еретиков!). Пытаясь организовать свое сообщество — он распространялся, завоевывая Пространство всей Планеты.

Оба эти пути не могли не сомкнуться — ибо они являют собой ПРИЧИНУ И СЛЕДСТВИЕ: организация социума, социальных структур и общества в целом должна являться следствием Природы Человека, должна соответствовать ей, вытекать из нее и определяться ею.

И в новое тысячелетие Человек должен вступить с новым уровнем понимания как своей собственной природы, так и задач, возложенных на него.

Так какова же суть Человека? Каков же итог пути, которым все ВТОРОЕ ТЫСЯЧЕЛЕНИЕ шло Человечество?

Все, чего достигло Человечество, может быть выражено ВСЕГО ДВУМЯ положениями:

ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ АВТОМАТ (МАШИНА) ДЛЯ РЕАЛИЗАЦИИ ОДНОГО ИЗ 16 ВОЗМОЖНЫХ РЕЖИМОВ (АЛГОРИТМОВ, СПОСОБОВ, МЕТОДОВ) УПРАВЛЕНИЯ ПРИРОДНЫМИ СИСТЕМАМИ.

ПОСКОЛЬКУ ПРИРОДНЫЕ СИСТЕМЫ ИМЕЮТ ИЕРАРХИЧЕСКОЕ СТРОЕНИЕ, ЧЕЛОВЕК ОБЛАДАЕТ СПОСОБНОСТЬЮ ОБЪЕДИНЯТЬСЯ В ИЕРАРХИЧЕСКИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ СТРУКТУРЫ С ЦЕЛЬЮ ДОСТИЖЕНИЯ ОПТИМАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ РЕАЛЬНОСТЬЮ.

Как, и это — все?!

Это и есть итог тысячелетнего развития Цивилизации?!

Да, именно так: это и есть выражение сути Человека, в этом и заключены как способ, так и цель его существования (функционирования) на нашей Планете.

Я не перестаю удивляться той простоте описания и той столь высокой степени прогнозируемости, которые пробрело поведение не только конкретных людей, но даже и социальных коллективов в этих новых „координатах“…

Мой друг доктор Леонтий Кожухарь, академик Нью-Йоркской академии наук — а выше я говорил именно о нем — написал две книги на эту тему. Если первая книга — „Основы информационно — психологической безопасности для менеджера“ — посвящена описанию преимущественно отдельного человека и описанию отношений между парой людей (причем отношения есть МЕРА ОПТИМАЛЬНОСТИ совместного управления!), то вторая книга — „Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур“ — описывает уже законы построения самоорганизованных социальных систем — структур для управления как Природными, так и Социальными системами. То есть — законы структурирования и функционирования больших групп людей.

Удивительным образом оказалось, что тот механизм Демократии, который с огромным напряжением буквально всех сил Человечество вырабатывало — и вырабатывало зачастую „с большой кровью“ в буквальном смысле этого слова! — на протяжении всего второго тысячелетия нашей эры является простым (и даже — с научной точки зрения — совершенно очевидным!) СЛЕДСТВИЕМ из условий оптимальности для организации и осуществления управления при помощи иерархически организованных групп „автоматов для управления“ — а проще говоря — ЛЮДЕЙ!

Я крайне заинтересован в том, чтобы с обоими этими книгами познакомился максимально широкий круг людей: ибо если нам удастся убедительно доказать обществу правоту заключенных в них положений, — то новое тысячелетие Человеку придется начинать с принципиального переустройства, переосмысления буквально всех (!) сторон своей деятельности…

…Я приведу краткое описание того, что есть в этих книгах, — уже только одного этого достаточно, чтобы понять, что СЕГОДНЯ ОНИ — НЕОБХОДИМАЯ СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ ОБРАЗОВАНИЯ ДЛЯ КАЖДОГО МЕНЕДЖЕРА…

Итак, книга „Основы информационно — психологической безопасности для менеджера“…

Теперь о второй книге — „Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур“. Это книга — уже для НАУЧНЫХ РАБОТНИКОВ: в ней приведена НАУЧНАЯ аргументация и НАУЧНЫЕ обоснования развитого доктором Л. Кожухарем формализма…

Хочу особо подчеркнуть, что книги написаны доктором Л. Кожухарем много лет назад, в самый канун текущего XXI века — но только сейчас они стали достоянием науки. Точнее — ТОЛЬКО СЕЙЧАС МЫ ДОРОСЛИ ДО ЭТИХ КНИГ.

Меня радует, что издательство „Фурор-Пресс“ взялось опубликовать обе книги большим тиражом, вполне достаточным для того, чтобы их смог купить каждый желающий.

Сегодня я держу сигнальные экземпляры этих книг, — книг, которые ИЗМЕНЯТ МИР…»

* * *

Василий Степанович Орешкин осторожно положил газету на стол. Он еле сдерживал бешенство.

«Откуда взялся этот Кол Малюта? Профессор, лауреат Нобелевской премии по медицине… Это величина!.. Но как же он вышел на книги Леонтия? И попали они к нему совсем недавно, — вероятно, всего-то пару недель назад… Он знал Леонтия. Вероятно, работали вместе в университете.» — думал Василий Степанович.

Он чувствовал, что начинает постепенно успокаиваться.

«Ну и что с ним делать? Убить? Нет, опасно. Опасно привлечь внимание… Так что же — пусть живет?» — он на минуту прислушался к себе, к своим ощущениям. Бешенства уже не было. Дыхание почти полностью успокоилось. Он даже улыбнулся внезапно принятому им решению. — «А почему бы и нет?! Пусть себе живет! А о книгах — поговорят и забудут. Тем более, что сейчас все внимание американцев переносится на гонку Президентских выборов. А внимание остальных „развитых“ стран — приковано к тому, чем же эта гонка закончится и какие результаты для них она принесет! Их руководство сейчас „примеряется“ к Вашингтону Мюррею, — и я уверен, что он для них очень неудобен! Поэтому все усилия Аналитических центров „развитых“ стран — да и „не очень развитых“, без сомнения, тоже — приковано сейчас только к Президентской гонке в США. На остальное — да у них просто не хватит соответствующих специалистов…

Ну а как публикация книг Леонтия отразится на моей операции? Давай-ка прокачаем ситуацию. Возьмем самый худший для меня вариант: его книги все же попали на глаза аналитикам из американских спецслужб. Ну и что? Они еще должны ДОГАДАТЬСЯ, что эти книги имеют отношение к проводимой Операции. А даже если догадаются, — так о чем именно?! О том, что уничтожаются координаторы? Это — лежит на поверхности. Ну а взрывы? Пусть поломают голову, — относятся они к делу или нет! Здесь, в книгах Леонтия, ПРЯМОГО ответа нет! А уж СВЯЗАТЬ ВСЕ — включая и Мюррея — практически невозможно. Даже — случайно! Но даже если все же и свяжут — так УЖЕ ПОЗДНО: начало лета, выборы в разгаре. ПОЗДНО…

Итак, подытожим: первая случайность — осознать, что книги Леонтия относятся к операции. Вторая — выйти на уничтожение координаторов и связать их с книгами. Сделать этот переход, надо признаться, не так уж и трудно! Однако на этом этапе они рискуют „застрять“ надолго: пока все распутаешь… То есть силы аналитиков противника будут „связаны“ на этом направлении, и они уже не будут иметь резервов — прежде всего резервов свободного времени — для того, чтобы проанализировать другие возможности. Тем более, что большинство их аналитиков уже увязли в расследовании взрывов!

Теперь — третья случайность: увязать взрывы и уничтожение координаторов воедино. Но для этого они должны САМИ ДОДУМАТЬСЯ, что взрывы — это просто дестабилизация положения в стране. И не более. Ну, а чтобы они не догадались, — давай-ка я им подпущу что-нибудь типа движения „Сендеро Луминоса“ из Аргентины: пусть объявят, что это — их месть капиталистам. Пусть штатовские аналитики потеряют время, расследуя эту связь.

Наконец, — четвертая, последняя случайность: выход на Движение и самого Мюррея — фактически, это и есть связывание всего воедино. А вот это уж совсем невероятно! Но даже если и так — то времени для противодействия у них нет! Тем более, что им придется ДОКАЗАТЬ, что имеет место целенаправленное управление Вашингтоном Мюрреем со стороны иностранных агентов!»

Василий Степанович улыбнулся. Да, без сомнения, что пока что его Операции ничего не грозит.

Он поднял трубку и пригласил Маноэля Мартинеса — тот курировал связи с латиноамериканцами. Спустя полтора часа все вопросы — включая и денежные — были утрясены, и Орешкин был уверен, что уже через три дня «Сендеро Луминоса» на весь мир объявит о своей причастности к взрывам в Парадайзхолле и Сан-Франциско…

Василий Степанович взял со стола две книги Л. Кожухаря в подарочном оформлении, аккуратно завернутые в зеленую бумагу и перевязанные золотым шнуром. Сегодня в обед он встречается с Бен-Исмаиля, и тому, несомненно, понравится его подарок. Орешкин знал, что для того, чтобы понять книги Леонтия и разобраться в них, нужно время, — и немалое время. Поэтому специалисты, знакомые с социальными технологиями Леонтия, появятся еще не скоро, — и «безработица» ему не грозила.

Он оказался прав: Бен-Исмаиля его подарок очень понравился и он хорошо оценил его, — но лишь в качестве некоего развлечения. Спустя несколько дней он позвонил Орешкину и сказал:

— Василий Степанович! Теперь я вижу, что мы были совершенно правы и не ошиблись в Вас! Увидеть в этих книгах то, что нам предложили Вы — практически невозможно! Это — мнение всех нас, и меня просили передать его Вам. А от себя добавлю: настолько точного моего портрета, как тот, который Вы написали в первый же день нашего знакомства, никто, кроме Вас, подготовить не сможет! Вы — уникальный специалист!

Василий Степанович поблагодарил Бен-Исмаиля за его высокую оценку. Он мог быть спокоен: Заказчики были ОЧЕНЬ довольны его работой.

* * *

На этот раз выбор места встречи был за полковником Риббоком. И вполне естественно, что собрались они в лесу под Ньоюпортом. На любимой полянке полковника — той самой, о которой он уже рассказывал Мишель. И главным блюдом, которое они должны были оценивать, была уха. Настоящая уха, сваренная на костре. Дрова для костра были загодя заготовлены полковником и сложены под большим деревом центре в поляны.

Сама же поляна представляла собой овал неправильной формы, слегка напоминающий эллипс размерами 10 на 20 метров. Посреди поляны росла большая канадская сосна — именно возле нее полковник и расположил место для костра. Он даже не заметил, что автоматически выбрал его так, чтобы дым от костра рассеивался в кроне дерева. Когда же Мишель обратила на это его внимание, он очень серьезно сказал:

— Поработали бы Вы с мое, — особенно в операциях за границей, — тогда и Вас появилась бы такая привычка. Со временем приобретаешь целую кучу привычек, которые часто на первый взгляд кажутся странными, — но, как показывает мой опыт, именно они и спасают впоследствии твою жизнь… И не только твою, — но часто и доверенных тебе людей.

Воду взяли из речки, которая протекала метрах в ста от поляны. Вода в ней была кристально чистая — местные экологи строго следили за этим.

Пока полковник хлопотал вокруг ухи, Кол протянул Мишель подарочные экземпляры обоих книг доктора Леонтия Кожухаря. Еще пара книг — для полковника — лежала на траве рядом с ними.

Мишель внимательно прочитала предисловие Кола.

— Это несколько расширенный текст твоей статьи в «Нью-Йорк Таймс»?

— Конечно, я его подготовил специально для этого издания.

— И как идет продажа? Уже есть предварительные сведения?

— Конечно. Похоже, что эти книги в самое ближайшее время станут бестселлерами. — довольно ответил Кол. — Продаются они очень резво. Кстати: я уже отослал книги всем твоим социологам. И знаешь — уже начали поступать отзывы. Только мне звонило несколько человек. Интересно, что две организации — Центр по Применению Психологических типов (Center for Applications of Psychological Type — CAPT) и Институт по исследованию темперамента (Temperament Research Institute) — даже успели запланировать каждая по Международной конференции. Первая — от CAPT — будет уже через две недели, а вторая — в течение этого месяца.

— Что же здесь удивительного? Обе эти организации осуществляют коммерческую деятельность с использованием типологии Майерс-Бриггс. Поэтому им необходимо СРОЧНО определиться с формализмом доктора Леонтия Кожухаря. Надеюсь, у них хватит ума разобраться в его книгах…

— Меня уже пригласили быть членом оргкомитетов обоих этих конференций, и я даже начал отбирать доклады.

— Так быстро начали приходить материалы?

— Я сам не ожидал такой скорости! Но пришло уже почти полсотни статей, — и отклонить пришлось всего с десяток! Видно, что специалисты в области типологии Майерс-Бриггс чрезвычайно быстро начали использовать формализм Леонтия. Имеется уже несколько десятков статей, в которых сообщаются об экспериментальных результатах, растянутых на несколько месяцев. Есть даже — результаты ДЕСЯТИЛЕТНИХ наблюдений!

— Как это может быть? — удивилась Мишель. — Ах ну да! Они просто ПЕРЕОСМЫСЛИЛИ данные своих собственных старых наблюдений! Ведь многие из них работают десятилетиями, и все свои результаты тщательно сохраняют. И теперь — им нужно только убедиться в правильности определения ими типов их «старых пациентов», чтобы проверить согласие с результатами, предсказанными в книгах.

— Что они и делают! Так что уже через месяц мы будем иметь материалов достаточно, чтобы сунуть под нос этим кретинам из Комиссии по Национальной безопасности! Будет ДВА ТОМА научных статей! Кстати: буквально вчера я получил пару статей и от твоих социологов. Очень толковые статьи, — есть даже объяснение на основе формализма Леонтия некоторых социологических последствий произведенных террористами взрывов.

— А они-то как узнали об этих конференциях? Обычно наши социологи не считают «типологов» за своих коллег!

— А тут уж я постарался! — рассмеялся Кол. — Вместе с книгами я всем посылал информацию о конференциях и о своем участии в их Оргкомитетах.

— Ну хватит вам уже говорить! — послышался от костра голос полковника. — Оставили меня тут одного страдать от дыма… Пожалуйте сюда: уха готова.

* * *

— А ведь гражданская война в США все-таки невозможна! — сказала вдруг Мишель. — Точнее — возможна, так сказать, «вообще, в общем случае»: поскольку условия для нее созданы самой организацией устройства власти. Но ИМЕННО СЕЙЧАС, как раз в условиях сегодняшнего дня, такое развитие событий в США просто невозможно.

— Извольте объясниться. — шутливо-высокопарно заявил Кол.

— Пожалуйста! — охотно ответила Мишель. — Давайте вспомним те условия, при наличии которых начинается гражданская война.

Во-первых, для этого «старая» пирамида власти должна ДОКАЗАТЬ свою неспособность решать насущные задачи. Причем такое «доказательство» должно быть понятно буквально для каждого человека. Это условие — сегодня безусловно выполнено, и поэтому его далее обсуждать не будем.

Во-вторых, должно иметь место отсутствие РЕГИОНАЛЬНОЙ элиты. Ну, и это имеется, так сказать, «в избытке». Поэтому это условие мы также далее обсуждать не будем.

А вот насчет третьего условия, — я нарочно поставила его на третье место, — тут нужно подумать! Действительно, и республиканцы, и демократы себя дискредитировали совершенно — их реакция на устроенные террористами взрывы наглядно это показала. Но мы забыли еще об одной силе, — и притом силе чрезвычайно мощной. К тому же — это сила явно ФЕДЕРАЛЬНОГО, общегосударственного масштаба.

— Ты имеешь в виду Вашингтона Мюррея с его Движением! — воскликнул Кол. — Ну конечно! Мы о нем совершенно забыли! Для нас с вами все его причитания, все его «лозунги и идеи» являются настолько очевидной чушью, — особенно после прочтения книги Леонтия «Социальные технологии…», — что МЫ полностью ВЫЧЕРКНУЛИ его из списка претендентов! Для нас он — что-то вроде шута! Ну, в лучшем случае — недоучки… Но народ — он-то как раз придерживается противоположного мнения! Об этом свидетельствуют все социологические опросы.

— Да… Ты, конечно, в этом совершенно права. — медленно подытожил свои раздумья Кол. — Действительно, в нашем случае, в наших условиях, гражданская война становится просто НЕВОЗМОЖНОЙ! Все произойдет гораздо проще: «старая» пирамида управления заменится на новую — ту, которая опирается на Вашингтона Мюррея и его Движение!

— Об этом достаточно много говорилось даже на недавней конференции по социологии. Собственно, мне самой эта идея пришла в голову лишь только после того, как я вчера решила еще раз просмотреть материалы нашей конференции. Думала найти там какие-то интересные материалы, — и вот нашла! Так что — гражданской войны не будет! — весело закончила Мишель.

— Не могу разделить твоего веселья, Мишель! — возразил Кол. — Будет тоже совсем не сладко, а возможно даже — и еще хуже: нас в этом случае ожидает тоталитаризм фашистско-клерикального толка. Достаточно послушать пару-тройку речей Мюррея, — и все становится ясным. Хрен редьки не слаще — что гражданская война, что фюрер Мюррей, — все равно БУДУТ МНОГОМИЛЛИОННЫЕ ЖЕРТВЫ. Да еще в руках Мюррея окажется ядерное оружие, — и не только оно… Веселого, в общем, мало: США окажутся на много лет вырванными из общемирового прогресса.

Кол хотел продолжить, но внезапно остановился. Его поразил взгляд полковника: напряженный и страшный. Мишель тоже перевела взгляд на полковника, и ее улыбка начала медленно угалать.

— Друзья! — начал говорить полковник срывающимся от волнения голосом. — Вы хоть понимаете, о чем вы сейчас говорите?! Вы же сами сейчас рассказали НАИБОЛЕЕ ВЫГОДНЫЙ ДЛЯ НАШЕГО ПРОТИВНИКА сценарий ВОЙНЫ со США. Войны нового типа, когда не рвутся бомбы и чужие армии не штурмуют наши города. Войны, ГДЕ МЫ УНИЧТОЖИМ СЕБЯ И СВОЕ БУДУЩЕЕ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ… Войны, где мы будем убивать себя — САМИ… И убивать — миллионами!

Голос полковника прервался. Несколько мгновений все трое обдумывали услышанное.

Первым пришел в себя Кол:

— Все! Сейчас нам нужно разбежаться «по углам» — да хоть в разные концы этой полянки — и начать думать. Нужно найти слова, чтобы выразить мысль Джорджа наиболее ясно. Берем тарелки — и разбежались. Пока еще в голове все не смешалось.

Через полчаса уха была съедена. После непродолжительного обмена мнениями был сформулирован итоговый документ. Они договорились встретиться через два дня, когда каждый из них еще раз тщательно обдумает ситуацию и рассмотрит все возможные пути выхода из сложившегося положения. И, прежде всего, — продумает систему ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ развязанной против США войны…

Сейчас, действительно, ВСЕ ЗАВИСЕЛО ТОЛЬКО ОТ НИХ.

Итоговый документ: «Война против США».

Против США ведется ВОЙНА с использованием оружия нового поколения — СОЦИАЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ.

Целью войны является разрушение социального и экономического устройства страны, в результате чего США перейдут в разряд стран развивающегося мира.

Система нападения ИЕРАРХИЧНА и состоит из следующих «зацепляющихся» друг за друга последовательно реализующихся этапов:

Вначале происходит «тихое и незаметное» уничтожение координаторов «среднего звена» из общенациональной пирамиды управления. Уже после реализации этого этапа достигается то, что через пять — шесть лет управление социальными и экономическим процессами внутри страны будет неоптимальным.

Затем убийства координаторов становятся открытыми и даже демонстративными. Одновременно с этим на данном этапе производится несколько крайне резонансных террористических актов, которые наглядно демонстрируют неспособность государственной машины обеспечить безопасность своих граждан.

Все это вместе создает необходимые условия для того, чтобы ко власти пришла политическая сила ТОТАЛИТАРНОГО типа, вследствие чего наличие тоталитарной пирамиды управления обеспечит отставание страны в экономическом и социальном развитии минимально на несколько десятков лет. Кроме того, этим достигается «разовое» уничтожение практически всех координаторов, которые не участвуют в тоталитарной пирамиде, а также — «попутно» — уничтожается не менее нескольких миллионов человек: как «внутренних врагов».

…Василий Степанович Орешкин немало бы удивился, прочитав этот документ: он чуть ли не дословно излагал его собственные предложения — те, которые он предлагал своим Заказчикам в самом начале Операции…

* * *

Вашингтон Мюррей довольно потер руки. Все складывается прямо-таки великолепно! Он — не только несомненный лидер всех рейтингов, проводимых в этом году среди всех кандидатов в Президенты. Он — уже сейчас, за несколько месяцев до выборов! — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО несомненный Лидер президентской гонки.

Вашингтон Мюррей действительно ВЕРИЛ в свое предначертание: изменить существующий — прогнивший и погрязший в преступлениях — режим на новый, светлый, при котором каждый человек будет четко знать свое место, при котором с каждого «рядового» человека будут полностью сняты все те — абсолютно ему самому ненужные! — заботы о будущем страны, которые мешают ему, этому простому человеку, спокойно жить и наслаждаться жизнью в полной мере.

«Мы оградим вас от обременительных забот о вашем завтрашнем дне» — вспомнил он лозунг своего Движения. Как это правильно! Думать за всех будет ОН, прислушиваясь, конечно, к своим Советникам.

Все остальные — должны только подчиняться. Действительно: а что они еще могут?! Если бы могли — то, несомненно, уже давно устроили бы НОВОЕ, ПРАВИЛЬНОЕ УСТРОЙСТВО СТРАНЫ. Но ведь они этого не сделали! Более того, они даже не оказывают всей той помощи, которую он от них так ждет!

«Сколько еще негодяев!» — подумал Мюррей. — «И ведь придется от них как-то избавляться! Нужно будет обязательно изолировать их от остальной — порядочной — массы людей. Изолировать напрочь — чтобы они не искушали людей! Чтобы они не мешали нам воспитывать НОВОГО ЧЕЛОВЕКА! Да! Много еще предстоит нам работы после победы!»

А в своей победе Мюррей уже не сомневался, — как не сомневались, впрочем, и все в США. Поэтому в последнее время его часто начали посещать мысли о том, как именно следует устроить систему власти в США. Он искренне недоумевал, почему власть имущие не понимают, что им просто необходимо поддержать его.

«Неужели же правительственные чиновники не видят, что страна катится в пропасть? О Президенте я уже не говорю: этот даже недостоин называться высоким именем Человек! Не боятся они божьего суда! Как хорошо, что в Движении есть отлично подготовленные люди, которые могут сразу же взять под свое управление силовые министерства! Нужно будет сразу же распустить Конгресс и Сенат!» — внезапно осенило его. — «А после этого — я объявлю новые выборы! Уже в условиях, когда мое Движение контролирует все в стране! Мы победим также и в Парламенте страны! Я приведу в Конгресс СВОИХ людей! И тогда — о, тогда мне уже никто не помешает строить ПРАВИЛЬНОЕ общество! Благо каждого человека — это будет уже НАША забота!.. Хорошо сказано для лозунга. Очень звонко! Хорошо! Но врагов все же ужасно много!.. Я буду плакать, мне будет страшно тяжело, — но я ВОЗЬМУ НА СВОЮ ДУШУ всю полноту ответственности за наш заблудший народ! Кто нам мешает — тот враг! Враг не просто нам, — а ВСЕМУ НАРОДУ!

Поэтому мне нужен мандат доверия, чтобы смести с исторической арены всех, кто мешает нам дать каждому человеку в США счастье!

Очень хорошо! Очень хорошо! Вот это и будет основной мыслью моей следующей речи!»

Вашингтон Мюррей поднялся и пошел к двери: до ежедневного совещания его Избирательного Штаба оставалось всего десять минут. Он еще успеет выпить стакан апельсинового сока. Работа предстояла тяжелая: Мюррей любил «проговаривать» основные пункты своей речи перед СВОИМИ, — а после, уже по стенограмме, его спич-райтеры писали полный текст будущей речи. Впрочем, он часто во время выступления приходил в такое состояние, что начинал говорить «от себя», не придерживаясь заранее подготовленного текста…

Дверь ему услужливо открыл молодой человек с весьма внушительными физическим данными: это был один из членов ЕГО ЛИЧНОЙ охраны.

* * *

Через два дня, после обеда, профессор Малюта позвонил Мишель.

— Нужно встретиться. Джордж пока ничего не придумал, — а нам не мешает поговорить. — сказал он ей по телефону.

Мишель подъехала к дому профессора, когда солнце уже клонилось к закату. Кол встретил ее у подъезда.

— Пошли, я познакомлю тебя, наконец, со своей женой.

В гостиной Мишель увидела пожилую, но все еще стройную пожилую женщину с усталым взглядом. Ее коротко остриженные крашеные в темно-рыжий цвет прямые волосы были расчесаны на пробор.

— Знакомься, Лю, это Мишель Статтон. Доктор социологии. — представил ее профессор Малюта.

— Так значит Вы сейчас разгребаете работы Леонтия. — сказала она, пожимая руку Мишель- Я его знала не очень хорошо, — но у нас в университете все о нем говорили. И довольно много. И не столько о его научных работах, — хотя все искренне считали, что Леонтий может написать статью по любой теме буквально «за пару дней», и при том по теме, о которой ранее ничего не знал. Говорили в основном о том, как он издевался над руководством университета. Тогда как раз была перестройка, и он сумел устроить дело таким образом, что даже поставил вопрос «о партийной ответственности» ректора университета! Это был фурор! А потом он пару лет работал вместе с Колом. Муж уже только здесь рассказал мне, чем они там занимались… Мне стало страшно даже от названий их научных работ… И еще страшнее, когда Кол рассказал о том, что Леонтий действительно знал как сделать приборы, которые могли реализовать все это…

Кол сразу же провел Мишель в кабинет. Когда они разместились за низким столиком в углу, вошла Лю и принесла кофейник с кофе, чашечки и вазу с коржиками. Коржики были незнакомы Мишель.

Увидев, что Мишель разглядывает коржики, Лю рассмеялась:

— Кол совсем закормил Вас моими песочными коржиками! Вы, наверное, думаете, что я больше ничего не умею готовить! А вот сегодня — сырные палочки. Это меня невестка научила готовить — уже три года, как у меня получается не хуже, чем у нее. — гордо закончила она.

Лю положила поднос на столик, улыбнулась еще раз и тихо ушла.

— Лю понимает, что мы собрались поработать. — сказал Кол в ответ на немой вопрос Мишель. — Она знает, что сейчас речь идет том, чтобы мы второй раз не оказались беженцами. Нет, в детали она не посвящена, — но она знает, что есть такие темы разговора, где я словами не бросаюсь…

Кол умолк, когда увидел, что все внимание Мишель посвятила сырным палочкам. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла оторваться от них и продолжить разговор. Сам же Кол только пил кофе.

— Я позвал тебя, чтобы мы вместе обсудили одну проблему… Даже не знаю как начать… — в замешательстве профессор Малюта даже развел руками.

— Понимаешь, чем больше я анализируя ситуацию, тем более я убеждаюсь в том, что МЫ УЖЕ ОПОЗДАЛИ… Мюррей, несомненно, пройдет в президенты… Ты слышала его последнюю речь? Это же явный фашизм в смеси с не менее явным «коммунизмом»! Я-то наслушался этого еще в СССР предостаточно… Думал, что никогда более уже не придется столкнуться с этим, — и вот на тебе… Нам сейчас не на кого опереться. В США не создано никакой структуры, которую можно было бы задействовать в подобных случаях. Более того: все — и Конституция, и Закон, и Пресса — все стоит как раз НА СТРАЖЕ ИНТЕРЕСОВ ТЕРРОРИСТОВ… Я имею в виду — на страже интересов Мюррея, — но это ведь то же самое…

Скажу даже более того: обратись мы прямо к народу — да нам никто просто не поверит! Тем более сейчас — когда выборы в самом разгаре! Избиратели спишут все, что мы скажем, на очередную попытку дискредитировать одного из кандидатов… Да еще нас привлекут к суду, — который закончится уже после прихода Мюррея к власти! Вывод суда будет в этих условиях совершенно прогнозируем…

Ты слышала, как он описывает свои дальнейшие действия?

— Не только слышала! Мне звонил профессор Абрахам Ллойд — президент Ассоциации Американских социологов. Они сейчас готовят очередное «Внеочередное» собрание, на котором собираются принять очередное «Внеочередное» обращение «ко всем заинтересованным сторонам…». Но даже они уже начинают понимать, что таких «сторон» — просто нет!

— Я знаком с Ллойдом. Это квалифицированный ученый. И что ты ему посоветовала? Ведь он же не просто так звонил тебе?

— Да, он хотел узнать мое мнение. Я посоветовала ему не пороть горячку, поскольку все равно СЕЙЧАС никто ничего на эту тему слушать не будет. Ни его лично, ни даже Ассоциацию… Мне кажется, что сейчас нужно не суетиться вокруг проблемы, тем более, что все твои попытки просто приведут к тому, что создадут дополнительный ажиотаж вокруг Мюррея и его Движения. И принесут тем самым пользу только ему. Сейчас нужно срочно подготовить соответствующую книгу. Книгу о том, как нужно действовать, чтобы НИКОГДА В БУДУЩЕМ НЕ ДОПУСТИТЬ ПОДОБНОГО. Вот именно это я посоветовала ему. И мне показалось, что он — согласился.

— Да, им, вероятно, ничего другого и не остается. Если Мюррей пройдет в Президенты, — а он обязательно пройдет, — то эта книга вместе с книгами Леонтия будут служить предупреждением для других стран…

— Мюррей — Президент… И ведь ничем его не остановишь… — задумчиво протянула Мишель.

Сразу после этих ее слов профессор Малюта внезапно вскочил с кресла и начал быстро ходить по кабинету. Встретив изумленный и встревоженный взгляд Мишель, он пробормотал:

— Погоди, погоди, дай немного подумать! Потом, потом…

Мишель встревожило состояние профессора, — но чтобы не мешать ему, она опять занялась сырными палочками.

Профессор рухнул в кресло так же неожиданно, как и сорвался с него.

— Похоже, что выход есть! Но лишь только — один. Другого сейчас просто нет и быть не может. — глаза его блестели, но видно было, что сам он недоволен таким своим решением. — Пойду позвоню Джорджу: это мы должны обсуждать уже втроем. Но это — завтра. Сегодня я еще буду думать.

Глава 16

— Ну, а куда же ехать сейчас? — недовольно пробурчал полковник Риббок, останавливая джип перед крутым подъемом.

— Кол сказал — все время прямо. — улыбнулась Мишель.

Она видела, что дальше на джипе им не проехать, — и понимала, что Кол не напрасно предложил им именно такой маршрут. Но вслух сказала она об этом только тогда, когда они отошли уже достаточно далеко от машины.

— Вероятно, Кол не хотел, чтобы мы приехали туда на автомобиле.

— Да уж, это похоже на него. И я не удивлюсь, если окажется, что ему требуется максимальная секретность. — все еще недовольно пробурчал полковник.

— А вы идете легко! — вдруг заметил он. — Я не перестаю Вам удивляться: Вы прекрасно смотрелись бы среди моей группы в качестве «боевика».

— Не люблю я этого. Мне легче действовать самостоятельно, не координируя ни с кем своих действий. — отвечала Мишель. — Ну вот, похоже, что мы пришли.

— И точно — вот и Кол! Удивительно! Вы заметили его раньше, чем я, хотя из нас двоих как раз у меня опыта в такого рода путешествиях — гораздо больше, чем у Вас.

— Случайность. — равнодушно ответила Мишель.

Но полковник хорошо знал, что это — далеко не случайность! Не так давно — где-то с месяц назад — его старый знакомый, отставной генерал из АНБ Френки Стоун рассказал ему под большим секретом, что именно собой представляют такие, как Мишель. Когда он упомянул ее имя в своем рассказе, полковник возразил, что Мишель работает а Аналитическом отделе, и сейчас — прикомандирована к его группе. И что если бы она обладала всеми теми способностями, о которых так живописует Френки, и которые довольно неплохо знает и сам полковник, то она бы находилась совершенно в другом отделе. На это отставной генерал рассказал ему, как провалилась однажды — еще при его предшественнике на посту руководителя Группы планирования Специальных Операций — попытка ЗАСТАВИТЬ такого человека выполнить то, что он не хотел. «Спустя два дня внезапно оказалось, что в Группе планирования Специальных Операций полно вакансий. А похороны сыграли всем 8 офицерам весьма пышные» — сказал он. А потом добавил: «Но этот парень был значительно более слабый, чем твоя Мишель.». Они потом еще выпили по чашке кофе с коньяком — за здоровье своих друзей. Собственно и собрались они в годовщину одной такой операции, — той, где Френки посылал на операцию целую группу, а встречал одного лишь Риббока — тогда еще капитана…

* * *

— Ну вот мы и пришли. — сказал профессор Малюта, вводя полковника и Мишель в небольшую комнату. — Это и есть моя Лаборатория.

Добирались они до нее довольно долго: Лаборатория, куда привел их Кол, располагалась в шахте, горизонтально прорытой в склоне высокой горы. Сначала они долго проходили через анфилады небольших комнат, извилистых коридоров и огромных залов. Иные были пустые, в некоторых пылилась какая-то громоздкая аппаратура. А некоторые комнаты и залы выглядели так, как будто работа в них только что была закончена.

Пока они шли, полковник начал понимать, что Мишель, пожалуй, не так уж и далека от истины. Кол, похоже, выбрал именно такое место, которое действительно МОГЛО обеспечить полную секретность переговоров.

Комната была явно обжитая. Здесь не было пыли, а на столе громоздились в живописном беспорядке исписанные бумаги вперемежку с какими-то деталями и железками. На стойках вдоль стен, на стойках, занимающих середину комнаты, стояло множество приборов, назначения которых полковник даже не мог себе представить. Его только удивило, что некоторые из приборов — работают.

— Не удивляйтесь. — сказал Кол. — Собственно, это и есть моя ЛИЧНАЯ Лаборатория. Я здесь работаю. В этой комнате — всегда сам. В других помещениях — часто с приглашенными сотрудниками. Не удивляйтесь также, что часть моей аппаратуры задействована: ее работа обеспечит секретность нашего разговора. А в том. что такая секретность действительно нужна — вы вскоре убедитесь и сами.

Они разместились в удобных высоких креслах вокруг большого стола, стоявшего прямо под светильником. На столе был неизменный кофе, сахар, а также печенье. На этот раз — слоеное.

Мишель не удержалась и попробовала его. Заметив, что оно ей понравилось, Кол похлопал ее по плечу:

— Лю не перестает тебя восхищать? Скажу по секрету: и меня тоже. А рецепт приготовления она передает тебе. — и он протянул ей исписанную мелким четким почерком бумажку.

— Ну, а теперь к делу. Вчера мы разговаривали с Мишель, и она произнесла фразу, которая заставила меня по-новому взглянуть на ситуацию. Я анализировал эту мысль всю ночь, и пришел к выводу, что у нас имеется ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС предотвратить катастрофу. Это действительно единственный — и ПОСЛЕДНИЙ — шанс: более того, с каждым днем реализовать его будет все труднее и труднее…

— Что ты имеешь в виду? И зачем такая секретность? — спросил полковник.

Он был немного не в своей тарелке: за все годы общения с Колом ему никогда не приходилось видеть, чтобы тот принимал такие — особые — меры предосторожности. И поэтому ему не терпелось побыстрее внести ясность в ситуацию.

— Вчера, за разговором, Мишель обронила, что Мюррея уже ничем не остановишь. — ответил Кол. — А мне внезапно вспомнилась строчка из одной китайской поэмы: «И ТОЛЬКО СМЕРТЬ ОСТАНОВИЛА ЕГО…». Вначале мысль эта — физическое устранение Мюррея — показалась мне просто неприемлемой… Но потом, уже вечером, я взглянул на все сложившееся под другим углом зрения: явно или неявно, но ВСЯ пирамида управления Движением — во главе с Мюрреем — делает все необходимое, чтобы ввергнуть страну в пучину безысходности и многомиллионных человеческих жертв. Фактически, Движение Мюррея — это ПЕРЕДОВОЙ ОТРЯД врага, ведущего беспощадную ВОЙНУ против США.

И тогда я поставил вопрос так: что нужно сделать, чтобы ЛИКВИДИРОВАТЬ НАСТУПАЮЩУЮ КАТАСТРОФУ? Ответ становится практически очевидным: необходимо ЛИКВИДИРОВАТЬ ту пирамиду управления, на которую опирается Мюррей. Для этого нет нужды в уничтожении ВСЕХ людей из его Движения. Для этого нужно всего лишь УБРАТЬ некоторое количество координаторов, — как раз тех, на которые опирается именно ПОЛИТИЧЕСКАЯ деятельность Движения. Не будем забывать, что это Движение начиналось не как политические, — оно в самом начале выступало как религиозное Движение экуменического толка.

Потрясенный полковник смотрел на Кола недоумевающими глазами.

— Ты что, говоришь это серьезно?

Он перевел взгляд на Мишель, и с изумлением увидел, что она восприняла слова Кола не просто серьезно, на даже уже полностью и целиком согласна с ними.

— Браво, Кол! — тихо сказала Мишель. — Это действительно выход!

— Вы что, согласны с Колом? — спросил потрясенный полковник.

— Не просто согласна, а даже тоже считаю это действительно ЕДИНСТВЕННЫМ ВЫХОДОМ. — ответила Мишель. — Это решение не просто оптимально: оно также КРАСИВО с точки зрения теории.

— Пусть вас не удивляет слово «красиво». — добавила она, увидев негодующий жест полковника. — Дело в том, что «красивое» с точки зрения теории решение — это, как правило, ВСЕГДА ПРАВИЛЬНОЕ решение! Каждый, кто занимается научной деятельностью, поймет, о чем я говорю.

— Но ведь это же АМЕРИКАНЦЫ! Что же, ты нам предлагаешь убивать СВОИХ? — негодуя, наседал полковник на Кола.

— И Вы поддерживаете это? — обернулся он к Мишель.

— Джордж! Они уже НЕ НАШИ! — тихо осадил полковника Кол. — Они уже ВРАГИ. Враги всего, что мы считаем достойным человеческого существования. Враги нашего спокойствия. Враги нашего образа жизни. Враги нашего будущего. Они ИСПОЛЬЗУЮТ американцев в интересах ТРЕТЬИХ ЛИЦ — в интересах врагов всего того, что нам дорого!

— Они ИСПОЛЬЗУЮТ народ. — подхватила Мишель, обращаясь к Риббоку. — Полковник, они не выражают интересы народа: они подло ОБМАНЫВАЮТ его. Они ЗАМАНИВАЮТ народ к пропасти. Дело идет о МИЛЛИОНАХ человеческих жизней, полковник! О миллионах тех, жизнь которых будет насильственно прервана в случае прихода к власти Мюррея с его Движением. Вы же слышали последнее его выступление. И читали фрагменты речей Гитлера и Сталина — я Вам их послала вчера вечером. Мюррей УЖЕ СЕЙЧАС четко указал ВРАГА, — того врага, с которым он будет бороться сам и с которым он призывает УЖЕ СЕЙЧАС бороться других: это представители той пирамиды власти, которая имеет место СЕЙЧАС. А также — ВООБЩЕ ВСЕ, кто не согласен с ним. РЕШАТЬ ЗА ВСЕХ БУДЕТ ОН. САМ. ЛИЧНО. И БЕСПОВОРОТНО.

— А то, что такое решение единственное, которое остается нам — так ты это должен понимать не хуже меня. Мы уже несколько недель пытаемся расшевелить наших толстозадых чиновников. Мы бросили на чашу весов наш научный авторитет, наши должности, звания, опыт. Но чиновники столкнулись С НОВЫМ — и пройдет слишком много времени, прежде чем они привыкнут к тому, о чем мы говорим.

Кол в волнении вскочил из-за стола и забегал по комнате.

Мишель же сидела за столом и задумчиво молчала. А потом снова обратилась к полковнику.

— Полковник! Убить самого Мюррея — это не решение проблемы. Решением может быть только то, когда мы найдем ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ причины, РЕАЛЬНЫЕ пружины, которыми заводится, как механическая игрушка, это Движение. Я думаю, не следует ставить вопрос о НЕМЕДЛЕННОМ убийстве Мюррея. Нужно вначале присмотреться к Движению, определить координаторов, — особо выделить тех из них, на которых опирается ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Движения. А уже потом уже — только потом, когда мы все узнаем — мы и будем решать, как именно следует бороться с этой пирамидой управления Движением. Так что от Вас никто не требует НЕМЕДЛЕННОГО решения.

Наконец, все мы должны понять, что убийство ТОЛЬКО ОДНОГО Мюррея дела не решит: его Движение все еще будет достаточно мощным, чтобы ОТВЕНИТЬ ВЫБОРЫ! И тем самым — дать нашим противникам предпринять НОВУЮ атаку. И опять все наши чиновники увязнут в подготовке и проведении выборов, а мы — опять останемся ПЕРЕД ЭТОЙ ЖЕ САМОЙ ПРОБЛЕМОЙ… Нет, убийство одного только Мюррея НИЧЕГО НЕ РЕШАЕТ! Нужно уничтожить ВСЮ ВРАЖЕСКУЮ инфраструктуру — всю пирамиду управления Движением…

— Все дело в том, Джордж, что мы с Мишель пока не видим ДРУГОГО ПУТИ для того, чтобы сделать невозможным установление тоталитаризма в США. — устало сказал Кол. — Честно говоря, я надеялся, что я ошибаюсь и что Мишель или ты сможете показать мне другой путь. Я думал, что, может быть, я чего-то не учел, до чего-то не додумался. И сейчас я, наверное, огорчен гораздо больше, чем ты…

— Ну что ж, тогда другое дело. — начал остывать полковник. — Мне показалось, признаться, что речь идет уже о том, чтобы приступить к покушению немедленно.

Кол и Мишель улыбнулись. Кол сел за стол, отхлебнул остывший кофе и сказал:

— Давай не будем пока торопить события. Мы говорили о КРАЙНЕЙ МЕРЕ, о том, что может случиться, если мы не найдем ДРУГОГО решения. Наша главная задача сейчас — это разузнать как можно больше информации о Движении и обо всех его ОСНОВНЫХ представителях. И, конечно, о самом Вашингтоне Мюррее — политике и человеке.

На том и пришли к соглашению.

Решили также собираться ежедневно в этом же помещении, чтобы поделиться достигнутыми результатами и намечать планы на будущее.

* * *

Первая встреча произошла уже на следующий день и оказалась, как и следовало ожидать, безрезультатной. Информации о Движении, о членах его Совета и о самом Вашингтоне Мюррее оказалось настолько много, что и полковник, и профессор Малюта, и сама Мишель буквально «утонули» в потоке сведений. Сведений по большей части самых что ни на есть поверхностных, неопределенных, а часто даже — и просто слухов.

Они не расстроились: собственно каждый из них и ожидал подобного.

И их ожидания начали оправдываться уже на второй их встрече.

— Я узнала, что Мюррей очень любит, чтобы его записывали. — сказала Мишель: — Это и неудивительно: он необычайно демонстративен. Да и вообще — для этого типа личности, с его отождествлением СЕБЯ САМОГО с большими коллективами людей — это просто характерная черта поведения. Он буквально ФИЗИЧЕСКИ ОЩУЩАЕТ необходимость донести «каждое свое слово» до слушателя. А если учесть еще, что он — тип рациональный, и всю свою деятельность стремится проинтерпретировать исключительно только в терминах своей программной функции — а это у него ЭМОЦИИ, — то становится понятным, что ему ОБЯЗАТЕЛЬНО НУЖНЫ СЛУШАТЕЛИ.

Поэтому необходимо добраться до этой информации. Особенно — до записей того, что они говорили ранее и говорят сейчас на Совете своего Движения. Однако, не сомневаюсь, что такие данные они держат в строгом секрете.

— Ну, это не является такой уж большой проблемой. — вступил в разговор полковник. — Моя группа легко сумеет сделать это. Я же хочу обратить ваше внимание на еще один источник ОБЪЕКТИВНОЙ информации о Мюррее и — частично — о его Движении. Дело в том, что Мюррея, как кандидата в Президенты, охраняют ГОСУДАРСТВЕННЫЕ службы — и вся информация оседает в Службе охраны Президента. Добраться туда у меня нет никаких возможностей, — но это было бы интересно…

— А вот эту проблему я могу решить очень просто! — воскликнула Мишель. — у меня есть знакомый хакер. Это отличный «компьютерный взломщик».

— Боюсь, что твой хакер ни в чем не сможет нам помочь: уж слишком сильно защищены эти файлы. — возразил полковник.

— Это смотря еще от какого хакера. — улыбнулась Мишель. — Мой же хакер ИМЕННО ЭТУ защиту «прорывал» неоднократно: он мне показывал реальные записи любовных приключений Президента. Так что — в его квалификации я не сомневаюсь!

— Ну вот и хорошо. Не будем задерживаться и подытожим. — решил Кол. — Джордж — ты занимаешься похищением видеодокументов из Движения. Постарайся, однако, сделать это НЕЗАМЕТНО и просто скопировать их: было бы хорошо, чтобы НАШЕ ВНИМАНИЕ осталось незамеченным.

— Я именно так это и планирую сделать. Я ведь хорошо понимаю ситуацию. — согласился полковник.

— А ты, Мишель, веди своего хакера сюда: здесь он найдет все необходимое, и, к тому же, здесь канал связи будет в высшей степени закрытым. Наконец, он найдет здесь самую новейшую аппаратуру, включая НЕОГРАНИЧЕННЫЙ доступ к самым мощным компьютерам мира.

И события начали развиваться.

* * *

Сегодня Ибрахим Чейни задержался в офисе дольше обычного: нужно было срочно подобрать материалы для будущего выступления Вашингтона Мюррея. Он долго копался в файлах, искал среди дискет и лазерных дисков с видеозаписями, постоянно сверяясь с запиской, которую дал ему спич-райтер Лидера.

Наконец, все закончено. Он облегченно вздохнул и начал привычно наводить порядок в хранилище. Рассортировал дискеты — эта информация относилась еще к старому, начальному периоду существования Движения, когда Движение было бедным и никто даже и не думал о том, что оно выльется в столь мощное политическое явление…

«Да, денег тогда хватало только на дискеты.» — подумал Ибрахим Чейни. Он был «старожилом» Движения, и хорошо помнил еще ТО время.

Он вздохнул, а потом радостно перешел к следующему стеллажу и начал расставлять в нужном порядке боксы с лазерными дисками. Этот этап своей ежедневной деятельности он очень любил: ведь это как-бы зримо и наглядно проявлялся успех и Движения, и его самого как участника Движения. Это тешило самолюбие и повышало его самооценку.

Наконец он окинул последним придирчивым взглядом помещение и приступил к установлению средств защиты. Это заняло у него всего 14 минут — дело давно уже стало для него рутиной.

Затем он закрыл двери и вышел. Тихое жужжание подтвердило, что замок уже сменил код. Охранник — из Легионеров Духа, в белом мундире — козырнул Чейни и опять начал чутко прохаживаться около двери.

Прежде чем выйти, Чейни прошел еще три поста и четыре двери.

Ибрахим Чейни страшно удивился бы, если бы узнал, что путь в хранилище специалисты из группы Риббока — четыре человека, среди которых был и Стив Ярроу — проделали всего за 4 минуты 47 секунд.

Это стало возможным вследствие того, что во всем доме были широко использованы подвесные стены. Эта конструктивная особенность в последние годы широко использовалась в строительстве помещений АНГАРНОГО типа. При таком способе строительства жестко фиксировался только общий каркас здания — его несущие конструкции и опорные элементы. А собственно стены — они являли собой просто толстые пластины из декоративного материала и навешивались на специальные крепления. Облегчало дело также то, что, в эстетических целях, такие стены навешивались с обоих сторон несущих элементов: таким образом, внутри стен — точнее, двух соседних вертикальных пластин декоративного материала — всегда было некоторое расстояние — не менее 20–30 сантиметров.

Благодаря использованию специально сконструированной аппаратуры такие стены легко перемещались на несколько десятков сантиметров. Поэтому-то группа внедрения полковника Риббока легко, как на прогулке, прошла буквально «между стенами». Естественно, путь выбрали такой, чтобы по пути встретилось как можно меньше посмтов охраны.

Ну а проблема с проникновением собственно в помещение, где хранилась информация, также решалась несложно: для этого достаточно было только образовать щель путем отклонения пластин, которые, собственно и образовывали подвесные стены и потолок.

А охранная сигнализация была легко нейтрализована при помощи такой аппаратуры, о которой никому не было известно.

После этого настал черед Стива Ярроу. Он быстро подключился к мощным серверам, установленным в помещении. Для того, чтобы скачать всю информацию, записанную на них, понадобилось всего не более 24 минут. А три другие сотрудника группы внедрения тем временем переписывали дискеты и лазерные диски.

Спустя два часа группа внедрения так же незаметно покинула здание.

Еще через час вся информация была уже у полковника Риббока, который тут же перебросил ее на компьютер в Лаборатории для Мишель и профессора Малюты..

* * *

Пока группа под руководством Стива Ярроу священнодействовала в хранилище информации в штаб-квартире Движения, Мишель находилась в Лаборатории профессора Малюты. Они с интересом следили за толстым розовощеким молодым парнем, который с аппетитом жевал коржики, испеченные женой Кола, в то время как пальцы его быстро бегали по клавиатуре компьютера…

Едва парень вошел в Лабораторию, он издал громкий вопль, эхом прокатившийся по пустым коридорам.

— Да это целый клад! С этой аппаратурой можно стать владыкой мира!

— Дик! — укоризненно произнесла Мишель. — Ну как ты ведешь себя. Знакомься: это профессор Кол Малюта. Профессор! Этот невоспитанный человек — Ричард Нортон, для хороших знакомых — просто Дик.

— Господи! Сам «Великий Кол»! — настолько искренне вырвалось у Дика, что профессор усмехнулся. — Вы дадите мне автограф?

Было просто уморительно смотреть на сконфуженного и смущенного Дика.

Мишель рассмеялась:

— Кол! Я не видела Дика смущенным уже лет пять! Ты сделал невозможное!

Кол Малюта улыбнулся.

— Не волнуйся, мальчик! Обязательно! А теперь — давай-ка я тебя познакомлю с аппаратурой. Многое из того, что здесь имеется, существует лишь только в одном экземпляре.

Пока они полчаса ходили по Лаборатории, совещались, переставляли стойки с аппаратурой и соединяли приборы проводами в одном только им ведомом порядке, Мишель сидела за столом, пила кофе и жевала коржики. Похоже было, что как раз коржиками Кол запасся сегодня на целую ночь, и при том — на целый полк.

Мишель знакомилась по стоявшему на столике портативному компьютеру — ноутбуку — с информацией, которую она получила через «открытый» Интернет.

Наконец все было готово, и Дик принялся за работу.

— Дик — логик, и поэтому во время работы ему не нужно мешать. — сказал Кол. — Это значит, что мы немножко помолчим, — пока он настолько не увлечется работой, что перестанет замечать все вокруг себя. А потом — сможем уже и говорить. Но негромко. Что именно нужно сделать — я Дику объяснил.

— Я тоже — улыбнулась Мишель.

Через полчаса Дик, не отрываясь от компьютера, сказал:

— Господа! Прошу к столу! Другими словами — выбирайте, что нужно скачать. Служба охраны Президента — к Вашим услугам!

Кол и Мишель подсели к своим компьютерам, соединенным с компьютером Дика, и принялись за работу.

Затем точно также были обшарены архивы АНБ, ЦРУ, ФБР и других организаций.

Спустя четырнадцать часов они были выжаты, как лимоны. Но дело было сделано.

Теперь оставалось только разобраться в полученной информации. Информация от Риббока поступила уже после этого.

Кол и Мишель начали разбирать «завалы информации» уже через четыре часа — после того, как они с Диком покинули Реабилитационную Лабораторию, которая находилась буквально «в нескольких коридорах пути» от Лаборатории Кола. Дик очень удивился — настолько быстро они были приведены в норму.

— Вы маг и волшебник, профессор! Если Вам когда-нибудь будут нужны мои услуги — я всегда с радостью хотел бы поработать с Вами. — сказал он на прощанье.

— Хорошо, Дик! У меня есть для тебя работа. Сейчас я закончу одно из дел, — и ты мне будешь нужен. Я хочу сделать аппаратуру для организации комбинированного воздействия на биологические организмы лазерного, магнитного и акустического облучения. Я долго откладывал эту работу, — собственно, мы ее планировали еще с Леонтием…

Дик ушел, бережно прижимая к груди несколько книг Кола — с теплыми пожеланиями от автора…

— Хороший мальчик! — сказал Кол, вернувшись после того, как проводил Дика.

— Это, вероятно, лучший из хакеров планеты. — тепло улыбнувшись, ответила Мишель. — О нем практически никто не знает — кроме нескольких его друзей, конечно. Мы познакомились случайно: он, еще малым, пытался ограбить мой дом. Я только что купила последнюю модель компьютера — он-то и был его целью. Я почувствовала его, как только он подошел к дому, и следила за ним. Этот начинающий вор забрался ко мне, а потом — сел за компьютер, чтобы проверить, работает ли тот. И — понятное дело — забыл обо всем на свете. К тому же, я уже подключила его к Интернету. Я посмотрела минут пятнадцать из-за его спины: работал он весьма профессионально. Ну а потом — пошла готовить кофе и пирог. Вернулась через полчаса, положила все возле него. Он съел уже полпирога и выпил чашку кофе, а потом и чаю, — прежде чем осознал, где он и что с ним. Мы крупно поговорили, — и тех пор он мне почти как младший брат. Конечно, всю необходимую аппаратуру я ему оплатила: жалко было терять такой талант.

Я уже тогда хорошо разбиралась в медитации — я уже начала свои «отдельные» тренировки… И я сразу увидела, еще в первый раз, что парнишка находится на чрезвычайно высоком уровне… И я не удивилась, когда через пару лет заметила, что скачивает он информацию зачастую вовсе без того, чтобы взламывать защиту…

— Это верно! Я уже давно заметил эту его особенность. — тихо сказал Кол. — Вот видишь — прибор. Он все время работал… Наш Дик — координатор очень высокого уровня. Как говорил Леонтий — «объект соединяется с субъектом в единое целое»… Да, некоторые относят это к экстрасенсорике, некоторые — к телепатии… Но наш парень работает именно на этом уровне! И я теперь знаю, что на компьютерах от него скрыть информацию НЕВОЗМОЖНО… Он скачивает ее — даже в неработающего компьютера! И притом — на произвольно большом расстоянии..

— Да, собственно — пару раз так и было! — подтвердила Мишель. — А еще он говорит, что иногда я мешаю ему — особенно когда САМА хочу побыстрее добраться до этой информации… Он как-то даже в истерику впал — кричал: «Да бери ты ее сама — у тебя это даже быстрее получится, чем у меня!..»

— Да! — Кол утвердительно качнул головой. — И он совершенно прав: у тебя это действительно может получиться даже быстрее, чем у него… Ладно, а парня ты все же береги!

— Что я и делаю! Он не входит ни в один из списков хакеров — мы с ним обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что такая «известность» ему не нужна. Поэтому периодически он обшаривает весь Интернет и уничтожает все упоминания о себе в этой области. Надо сказать, что уже несколько лет они и не появляются… Я очень благодарна тебе, что ты займешься им.

— Ну, это только если наша затея успешно закончится. А чтобы она имела шанс это сделать — за работу. Скоро придет Джордж, — и что мы ему скажем?

* * *

Когда полковник Риббок появился в Лаборатории, в общих чертах план дальнейших действия уже был готов.

После недолгого обсуждения он был сформулирован следующим образом: «Определить строение пирамиды управления Движением Вашингтона Мюррея. Определить типы координаторов в этом Движении.»

За определение типов засели все. Включая и тех сотрудников из группы полковника, которые уже были знакомы с текстами книг доктора Леонтия Кожухаря. Таких набралось не так уж и много — в группе полковника всего 8 человек, кроме него самого и Мишель. Итак, над определением типов работало всего 11 человека — включая и Кола.

Конечно, подчиненные полковника не знали, на какую, собственно Программу они работают. Просто полковник выбрал наиболее преданных своих сотрудников и сказал им, что, пока они не загружены работой, он просит их выполнить небольшую работу, так сказать, «для него». А чтобы их не подводить — он ничего им не скажет, чтобы, в случае чего, они могли с чистой совестью сказать, что «всего лишь выполняли приказы полковника». Это было встречено с пониманием. Полковника любили не только как командира: Риббок был широко известен в АНБ как человек, умеющий позаботиться о своих подчиненных, и работать вместе с ним уже давно считалось за честь. Теперь же, видя явное беспокойство полковника, многие из его подчиненных сами устремились ему на помощь.

Конечно, своим сотрудникам Риббок предоставлял лишь только тот материал, который группа Стива Ярроу раздобыла в штаб-квартире Движения. Материал же, полученный от хакера Мишель, анализировали лишь они втроем — полковник, Кол и Мишель.

А вот с определением КООРДИНАТОРОВ — дело оказалось гораздо сложнее…

Сошлись на том, что координаторов смогут БЕЗОШИБОЧНО определить лишь только Мишель и Кол. Полковник Риббок сам отвел свою кандидатуру:

— Я не смогу УВЕРЕННО И ДОКАЗАТЕЛЬНО определить координатора. — сказал он. — А, следовательно, мы только потеряем время — ведь вам все равно придется проверять мои заключения.

Окончательно работу по выполнению поставленной задачи распределили так. Вначале, на первом этапе, Кол и Мишель определяют координаторов. Затем эти кандидатуры и соответствующие файлы записей, в которых эти кандидатуры фигурируют, передаются полковнику и его подчиненных, — а те уже определяют тип личности этой кандидатуры.

— А, может быть, лучше бы взять — да и поопределять типы вообще всех людей в «верхушке» данного движения? — спросил Стив, когда узнал о том, что ему предстоит сделать.

— Это было бы, конечно, очень хорошо! — сказала Мишель. — Но Вы знаете, сколько это займет времени?! И все же мы учтем Ваше предложение: нужно будет определять типы личности также и для тех технических работников — секретарей, референтов, охранников, и т. п. — которые близки как к самому Мюррею, так и к членам Совета Движения.

* * *

В Лаборатории на большом экране постепенно вырисовывалась структура Движения Мюррея. Каждый день привносил в нее все новые и новые элементы…

И вот однажды, во время очередного «вечернего заседания» — а Кол, Мишель и полковник каждый вечер собирались на полчаса для обсуждения в Лаборатории — кое-что начало проясняться.

Первой это заметила Мишель:

— Посмотрите-ка сюда! — сказала она, когда результаты очередного дня были нанесены на экран. — Ведь намечается довольно интересная картина! Мы имеем в рамках Совета Движения пару «передатчик — приемник», причем приемником является сам Лидер Движения, Кандидат в Президенты Вашингтон Мюррей! Нужно, я считаю, обязательно просмотреть материалы, где этот член Совета Движения — Айвен Брисли ((П-Мемб(С-Отн(- иррациональный, соенсорный, этический, интроверт) и Мюррей ((С-Отн(П-Топ(-рациональный, этический, интуитивный, экстраверт) ведут разговоры, совещаются, — да даже просто переговариваются. И нужно проанализировать их разговоры: нужно определить, идет ли НОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ, идут НОВЫЕ РЕШЕНИЯ именно по направлению от Брисли к Мюррею. И если и идут — то внимательно присмотреться, откуда Айвен Брисли их берет! Если это ЕГО ЛИЧНОЕ мнение — то все в порядке: эту связь можно отбросить.

— Ну а если нет? — спросил полковник.

— Тогда мы начинаем «отслеживать» все связи Брисли — и в результате выходим на человека, который «Программирует» уже Айвена Брисли — а за ним и Мюррея. — ответил Кол вместо Мишель. — Собственно, это и есть ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНЫЙ алгоритм распознавания наличия внешнего, СТОРОННЕГО управления той или иной пирамидой управления.

— Ну тогда поступим следующим образом. — принял решение полковник. — Чтобы не затягивать дело — а я уже понял, что «проверять» Брисли нам придется В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, — то, пока мы будем анализировать отношения Брисли — Мюррей, я пущу моих ребят «хвостом» за Брисли: пусть они последят за ним. Нам скоро понадобятся эти сведения.

На том и порешили. Мишель и Кол остались в Лаборатории, а полковник, взяв с собой часть файлов с зафиксированными контактами Брисли — Мюррей, поехал в Ньюпорт отдавать соответствующие распоряжения.

* * *

Через неделю все стало на свои места.

Полковник всю эту неделю практически не имел возможности заниматься анализом информации: он постоянно принимал решения то по организации слежки за людьми, с которыми контактировал Брисли, то по сбору о них необходимой информации. Собственно, так и был задуман этот этап операции: «плотно» проследить ЗА ВСЕМИ контактами Брисли на протяжении ОДНОЙ НЕДЕЛИ — ну максимум двух. Это время определилось тем обстоятельством, что по четвергам у Мюррея проходило заседание Совета Движения, на котором принимались текущие политические решения, вырабатывалась и корректировалась тактика и стратегия. И поэтому, если УПРАВЛЕНИЕ Движением или самим Мюрреем действительно имело место через Брисли, то канал, по которому Брисли получал информацию, ОБЯЗАТЕЛЬНО должен был за это время хотя бы один раз — но сработать!

А в том, что именно Брисли являлся «генератором новых идей» для Мюррея — в этом никаких сомнений не оставалось ни у Кола, ни у Мишель уже через три дня.

Не осталось их и у полковника, который нашел-таки полчаса — по просьбе Кола — вырваться в Лабораторию.

Рассказывала Мишель. По ходу дела она выводила на большой экран необходимые диалоги между Брисли и Мюрреем.

— Начну с самого начала. Мы знаем, что Мюррей чрезвычайно много выиграл, когда развязал предвыборную кампанию РАНЬШЕ всех остальных своих конкурентов. А вот, пожалуйста, и причины, которые побудили его принять столь необычное решение — прямо скажем, совершенно необычное для американской политики.

И она указала на большой экран.

— Идет обычное заседание Совета Движения, — решается вопрос о том, что же нужно говорить на День Благодарения. — комментировала Мишель. — Видите — все говорят лишь о ТЕКУЩИХ вопросах, не возникает ни одной новой мысли, ни одной новой идеи. И вдруг Брисли начинает говорить, что мол-де нужно все свои мысли и все свои дела посвятить единой — Великой — цели. Что нужно бы успеть пораньше начать обращаться к народу. ЧТОБЫ НАРОД ПОЛНЕЕ И ЯСНЕЕ УСПЕЛ ПОНЯТЬ СВОЕГО ЛИДЕРА. Чтобы народ успел ПРИВЫКНУТЬ и Лидеру, — и ПОЛЮБИТЬ его. Понятно, что Мюррей воспринял это ТОЛЬКО КАК ПОДСКАЗКУ — подсказку начать избирательную кампанию.

А теперь посмотрите на Брисли, когда он слушает реакцию Мюррея на свое выступление! Сначала некоторое удивление и замешательство — «А вдруг меня обвинят в чем-то? Ведь я говорил не об этом!» — буквально чувствуется, как пробегают его мысли. Но потом он — как и все остальные — уже всецело попадает под «очарование» Мюррея.

Все! Дело сделано. И из этого эпизода ясно, что Брисли и сам не понимал окончательно, что сделали его слова. Не понял этого и Мюррей, — видите, как он увлеченно описывает СВОЮ СОБСТВЕННУЮ — как ему кажется — идею?

А вот еще эпизоды. Привожу их практически без комментариев.

Принятие решения о том, чтобы Движение организовало работу добровольцев по ликвидации последствий взрывов в Парадайзхолле. Видите — здесь Брисли вначале вообще действует ЧЕРЕЗ ГОЛОВУ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ, чтобы сообщить Мюррею о первом взрыве. Причем ссылается на то, что он сам смотрел выпуск новостей! Брисли и выпуск новостей! Больше мы нигде не зафиксировали такого интереса Брисли к новостям — ни ранее, ни позже ЭТОГО события! Скорее даже — наоборот: новости он не очень то и любит, и поэтому смотрит их скорее «для проформы» — чтобы не отстать от других. Кстати, — это может означать, что КТО-ТО «подсказал» ему с этим выпуском новостей!

А вот и само заседание. Опять видим ТИПИЧНУЮ картину: РОБКАЯ подача материала со стороны Брисли — и тут же ее РАЗВЕРТЫВАНИЕ Мюрреем в «эпическую картину»…

Мишель показала еще несколько эпизодов, а затем закончила рассказ:

— И так — практически везде: ВСЕГДА именно Брисли является — В НЕЯВНОМ ВИДЕ! — генератором именно той НОВОЙ информации, которая приносит Мюррею политический выигрыш! Причем — ПО СТРАТЕГИЧЕСКИМ направлениям! Что находится в резком противоречии с типом личности самого Брисли, который является сенсориком — следовательно, «тактиком», способным хорошо разрабатывать лишь только кратковременные планы! Было бы еще понятно, если бы Айвен Брисли был координатором соответствующего уровня, — и притом уровня БОЛЕЕ ВЫСОКОГО, чем у самого Мюррея. Но это — явно не так! Никаких задатков координатора ВЫСОКОГО уровня у Брисли нет: так, уровень не выше второго — третьего снизу. Скорее даже — второго. А вот Мюррей — несомненный координатор уровня не ниже ЧЕТВЕРТОГО!

После этого посещения Лаборатории полковник бросил все наличные в его группе силы на слежку за Айвеном Брисли. А также — за всеми людьми, с которыми он контактировал длительное время.

И когда в его поле зрения попал русский журналист Михаил Маргащук, полковник сразу же послал за ним наблюдение исходя из того, что он — ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ сотрудник спецслужб бывшего СССР: Полковник не забыл, что именно такими характеристиками должен был обладать человек, который — по мнению Кола и Мишель — организовал всю террористическую операцию. Конечно, это было бы кране невероятно, чтобы Михаил Маргащук оказался ИМЕННО ТЕМ человеком — но вовсе не было исключено, что ТОТ человек — руководитель Операции — мог использовать на ключевых местах своих бывших сотрудников.

Именно поэтому люди полковника смогли зафиксировать наличие шифрованной связи между русским корреспондентом Маргащуком и неизвестным, хорошо спрятавшимся абонентом Интернета. На протяжении трех дней такая связь имела место дважды, — но зато полностью отсутствовала всякая вообще связь с русскими газетами, корреспондентом которых Маргащук числился уже почти год.

Повела обычная русская лень: за почти год пребывания в США Маргащук не послал в редакции газет ни одной заметки!

И еще полковник отметил одно важное обстоятельство: связь с Маргащуком была — ОДНОСТОРОННЯЯ! Информация передавалась ТОЛЬКО К НЕМУ.

«Значит, его связь с Центром происходит по другим — „более медленным“ каналам» — понял полковник. — «Следовательно — он простой исполнитель!».

* * *

Полковник немедленно познакомил Кола и Мишель с полученными группой наблюдения за Брисли результатами.

Они собрались в Лаборатории и вместе тщательно изучили две записи: одну — ту, где в среду, при игре в гольф, происходил разговор между Айвеном Брисли и Михаилом Маргащуком. (То, что разговор велся на русском языке, не представляло затруднений: полковник и Мишель великолепно владели этим языком, а Кол — да русский вообще был его родным!) А другой записью было заседания Совета движения, которое имело место через день, в пятницу (на этот раз заседание сместили с четверга на пятницу вследствие имевшего место в четверг выступления Мюррея).

— Да, это и есть именно то, что мы искали: перед нами — один из каналов управления Мюрреем. — подтвердил Кол.

Все они были чрезвычайно взволнованы — и вместе с чем воодушевлены… Они хорошо отдавали себе отчет в том, что сегодня, фактически ВПЕРВЫЕ ЗАВЕРШЕНА контрразведывательная операция с использованием нового метода — социальных технологий.

— Смотрите: вот Маргащук ведет разговор о «якобы постороннем» — о том, насколько важно, чтобы ИМЕННО ТЕБЯ считали ПОЛНОМОЧНЫМ представителем твоей фирмы. — радостно говорила Мишель. — При этом — идут примеры «из личной жизни корреспондента», сопровождаемые ОБЩИМИ ВЫВОДАМИ. Поскольку они оба — иррациональные типы, то при этом ПОДРАЗУМЕВАЕТСЯ, что это все — справедливо также и ДЛЯ ВСЕХ СЛУЧАЕВ ЖИЗНИ! В том числе — и для Движения! И, в частности, для РОЛИ МЮРРЕЯ в нем! но «со стороны» — все в пределах правил: не зная социальных технологий — и не подкопаешься!

А вот уже и заседание Совета. Здесь идет речь уже о том, как строить предвыборную агитацию «на местах». И наш Айвен — совершенно искренне! уже от себя лично! — РОБКО сообщает свое мнение: нужно особо подчеркнуть заслуги Мюррея в таком успешном развитии Движения. И нужно подчеркнуть его непримиримость к врагам — это уже вставляет сам Мюррей. Брисли при этом морщится — он такой тип личности, которому как раз ТРУДНО дается такое разделение на «своих» и «чужих»… Он даже и не думал, что его слова могут отозваться ТАКИМ ОБРАЗОМ! И спроси его — так ведь он СОВЕРШЕННО ИСКРЕННЕ УВЕРЕН, что Мюррей — ПРИНЯЛ АБСОЛЮТНО НЕ ТО РЕШЕНИЕ, КОТОРОЕ ОН — БРИСЛИ — ЕМУ ПОСОВЕТОВАЛ! А Мюррей — наоборот: восхищается Брисли, что тот — его лучший советчик и всегда знает, что именно нужно его «хозяину». Да вот, собственно, и его собственные слова.

И Мишель запустила их погромче:

— Айвен — вот кто действительно понимает сущность Движения! — говорил Мюррей начальнику Секретариаты Движения, идя по коридору своей штаб-квартиры. (Установленные группой Стива Ярроу «жучки» работали исправно, — даже поставляли видеокартинки со всех мониторов, находящихся в здании.) — Так и запомни — в случае сомнения — спрашивай совета у Айвена.

— Кстати! — заметила Мишель. — а ведь наш противник, не мудрствуя лукаво, взял из книги Леонтия даже сам способ для реализации управления одноим человеком — Мюрреем — со стороны другого человека — НАШЕГО ПРОТИВНИКА — через посредство ТРЕТЬЕГО лица — Брисли. При этом о цели управления сам Брисли, через которого идет управление Мюррееем, совершенно не подозревает! Если пользоваться терминологией доктора Кожухаря, то наш противник использует как раз то «СЛОВО» — e13(e4 — которое предложил сам доктор Кожухарь для одного конкретного случая — для управления Директором фирмы со стороны своего Подчиненного! И ведь этот случай он довольно подробно разобрал в своих книгах!

* * *

— Ладно, ребята! — озабоченно сказал Кол. — Повеселились — и хватит! Не время для веселья… Джордж! Теперь ты и оказался лицом-к-лицу с тем вопросом, который так долго откладывал.

Полковник поднял недоумевающий взгляд на Кола.

— Я имею в виду вопрос о том, ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ? — ответил Кол на не заданный полковником вопрос. — А, если быть более точным, — то я напоминаю, что мы с Мишель видим лишь только один выход — ФИЗИЧЕСКОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ верхушки пирамиды управления Движением Мюррея, включая и физическое уничтожение самого Вашингтона Мюррея. Иначе — мы просто не успеем…

— Мы не говорим о будущем. — добавила Мишель. — В будущем мы просто не допустим, чтобы дело дошло до такой стадии. Но сейчас — нам деваться некуда… Нужно решать СЕГОДНЯ.

— Ну, не прямо сегодня. — поправилась она, заметив, как полковник поморщился. — Но просто время не ждет…

— Тебе нужно подумать, Джордж! — сказал Кол. — Мы не торопим тебя, — да ты и сам все это прекрасно понимаешь. Но каждый день промедления — это наши потери… Теперь тебе от принятия решения уже не уйти: мы уже четко знаем, что и Движение, и сам Мюррей — это не более чем МАРИОНЕТКИ В ЧУЖИХ РУКАХ. И речь идет уже не о ВЫБОРАХ ПРЕЗИДЕНТА МЮРРЕЯ — речь идет уже не только о том, что Американцы СВОБОДНО И ЧЕСТНО ВЫБЕРУТ ТОТАПЛИТАРИЗМ. Речь идет о том, что ВРАГ МАНИПУЛИРУЕТ ВЫБОРАМИ. ПОБЕДИТ — НЕ МЮРРЕЙ: ПОБЕДИТ ВРАГ. Тот враг, который и управляет Мюрреем, как куклой. Подумай, Джордж. Осмысли.

— Мы знаем, что Вам трудно принимать решения в неординарных ситуациях. — с сочувствием сказала Мишель. — Но принять решение все же надо. Мы все понимаем, что НИКОГО из государственных чиновников НАМ УБЕДИТЬ НЕ УДАСТСЯ. Во всяком случае — до выборов… Но ведь как раз ПОСЛЕ выборов — будет уже поздно! Следовательно — только нам и принимать решение. Кроме нас — никто не успеет ничего предпринять…

Глава 17

«Бог мой! — думал Риббок по дороге домой. — Так это правда! Никогда не думал, что придется принимать решения на такую тему… Давай не будем спешить и обдумаем все еще раз. Может быть, где-то вкралась фатальная ошибка?»

Однако в глубине души он уже понимал, что никакой ошибки нет…

По пути домой он чуть не столкнулся со встречной машиной, чего с ним не случалось лет с четырнадцати. Жена, как только увидела, в каком состоянии он приехал, сразу же поставила подогретый ужин на стол и вышла из гостиной к детям.

— Прости пожалуйста! — виновато сказал Риббок вдогонку. — Но я спать сегодня не приду: мне нужно многое обдумать.

— Хорошо, я постелю тебе в кабинете.

После ужина полковник поднялся в свой кабинет. Он прошелся вдоль стены, на которой были развешаны его дипломы, сертификаты, ордена и медали, а также фотографии, иллюстрирующие весь его жизненный путь. Конечно, здесь было далеко не все…

Он сел за стол. Налил кофе — жена заботливо оставила на столике подле письменного стола полный кофейник, а рядом — тарелку, наполненную пирожками с мясом. Такие пирожки были любимой едой полковника, и в доме они никогда не переводились.

Он пил кофе и ел пирожок, — а на душе становилось все паршивее. Он силился представить себе гражданскую войну в США — и все никак не мог. Он не мог представить себе, что в его дом могут ворваться какие-то вооруженные люди… Он просто не мог представить себе стрельбу на улицах ЕГО города…

Мысли его перескочили на картины гражданской войны в Украине. Да, он был тогда на Украине. Это было уже немного после того, как Кол Малюта удрал оттуда. Собственно, он тогда не только не был знаком с Колом, но даже и не подозревал о его существовании…

…Он получил задание — руководить экспедицией по спасению нескольких волонтеров — шести добровольцев, которые были направлены Американским Корпусом Мира в центральные области Украины для преподавания английского языка в средних школах.

Двух из них он нашел уже убитыми в Виннице — небольшом городке почти в самом центре Украины. Их полуразложившиеся трупы во дворе школы — по всему видно, что выброшенные из окна второго этажа — показал ему директор школы, в которой они преподавали.

— Они просто хотели спасти детей. — медленно, как бы с трудом произнося слова, рассказывал ему директор. — Наша школа считалась — да, собственно, так оно и было, — ПРЕСТИЖНОЙ: в ней учились дети, родители которых имели деньги, чтобы оплатить работу учителей повышенной квалификации. А учителя к нам шли — ведь в государственных школах зарплату им не платили уже почти год…

— И вот врывается в нашу школу озверелая толпа… — директор говорил тусклым, ничего не выражающим голосом. Но, заглянув в его глаза, Риббок увидел настолько большое горе, что с трудом смог не отвести взгляд. — Детей били палками, железными прутами… И все норовили по голове, по голове. Кричали — «Ну как, сильно умные?!»…

Директор как-то неловко взвыл на последний словах, всхлипнул, не сумев сдержаться. Видно было, что он рассказывал это много раз, — но все никак не может привыкнуть и переживает все это заново.

— Насиловали девочек, а потом били их по животу… Учителя разбежались, а кого поймали — заставляли есть учебники, вырезали язык… И насиловали, насиловали… Коллектив у нас был, как и во всех школах, преимущественно женский… А нападающие были в основном молодые хлопцы, — мне сейчас даже кажется, что и напали они на школу «просто так», чтобы «немножко побузить» — но, не встретив отпора, озверели… А ваши волонтеры закрылись в одном из классов со своими учениками и пытались удержать двери… Куда там! Продержаться им удалось не более чем 10 минут… А потом их били… Как их потом били…

Директор снова всхлипнул.

— А я спасся просто чудом… Они не заметили мой кабинет — он в самом углу, такая узенькая дверь… А я звонил и звонил всем родителям — телефон-то еще работал. Сотовые станции тогда разгромили еще не все… Зверство это продолжалось всего-то минут 15–20. Потом приехали родители. Уже давно те, кто имел деньги, собирали оружие «просто на всякий случай» — как они говорили. Вот они и приехали с автоматами… Когда они увидели, что их тут поджидало, когда они увидели своих детей, — а многие увидели лишь только то, что от них осталось, — заговорили автоматы… А некоторые имели даже и гранаты… Убежать смогло всего лишь несколько нападавших… Правда, и от школы ничего не осталось…

— Ну и зачем же они здесь оставались?! — буквально вскричал он. — Ведь спокойно могли бы уехать! Сколько раз я сам говорил им это…

Риббок еще долго глядел потом из удаляющейся машины на директора, стоящего прямо посреди дороги, пока того не закрыли развалины пятиэтажного дома… Собственно, в подвале этого дома и нашел свое пристанище директор…

А трупы обоих волонтеров были отправлены в сопровождении трех автоматчиков из его спецгруппы на автомобиле в Киев, где в посольстве США был организован сборный пункт. В распоряжении Риббока оставалось всего 7 человек. Лейтенанта Столберга — его в сопровождении трех автоматчиков из состава спецгруппы он отправил на двух машинах в Бар за одним волонтером, преподававшим там в техникуме, готовящем учителей начальных классво. Бар был небольшим городком, расположенным километрах в 70 от Винницы. Вроде бы и недалеко — но больше ни о самом Столберге, ни о ком-то из его группы он никогда не слышал…

Сам же он — тоже в сопровождении оставшихся трех автоматчиков — поехал в Хмельник, где работало сразу три волонтера. Хмельник был небольшим городком, километрах в 60 от Винницы.

…В Хмельник они въезжали очень осторожно: их осталось всего трое — и притом всего на одном автомобиле. Сержанта Маунри они потеряли, когда прорывались через одно из небольших сел, где, как оказалось, разместилась на постой какая-то местная банда. Огонь по ним открыли без предупреждения, и притом сразу из нескольких гранатометов, — так что рядовой Кроссби еле успел выскочить из объятой огнем машины. А Маунри был за рулем — и умер сразу…

…Они долго кружили по городу, пытаясь разыскать волонтеров. Им повезло: на городок еще ни разу не нападали рыщущие вокруг банды, и он был достаточно многолюден. И люди — пока еще ненапуганные…

Им страшно повезло: их направили к небольшому домику у реки, — и волонтеры действительно оказались там!

Риббок уже надеялся на то, что везение будет продолжаться и дальше, как неподалеку у реки послышались выстрелы. Они быстро посадили волонтеров в автомобиль, сели в него сами — но выезды из города были уже перекрыты.

Их спасло то, что волонтеры подсказали, что можно спрятаться в старинной башне, оставшейся в городе еще с раннего средневековья. Башня действительно была редкостной: ее строили турки еще в ХV веке, когда Хмельник на 70 лет оказался под турецкой оккупацией.

башня оказалась в отличном — с точки зрения военных, конечно — состоянии. Они укрепили взломанную ими же дверь, — а стены, казалось, могли выдержать даже артиллерийский обстрел. Они его и выдержали — когда башню обстреляли из гранатометов.

Нападающих они не интересовали — их вообще ничего не интересовало, кроме съестного и одежды. Да еще — помародерствовать всласть. Риббок заметил также, что некоторое количество нападающих будто рыскает по городу в поисках кого-то.

— Что они ищут? — спросил он старика, — хозяина дома, у которых укрывались волонтеры: они взяли его в башню с собой.

— Они выискивают местных бюрократов. — ответил тот.

— Кто это такие?

— Да это просто те, кто работал в горисполкоме, налоговой полиции, райсовете, был директором пищепромкомбината… Да мало ли кто — лишь бы был НАЧАЛЬНИКОМ.

— А это еще им зачем?

— Как зачем? Чтобы убить.

— Что, что? — переспросил, не поняв, Риббок.

— Эти бандиты — люди, которые ОБИЖЕНЫ ВЛАСТЬЮ. Точнее — они считают себя обиженными ею. Они видят именно во ВЛАСТИ источник всех СВОИХ ЛИЧНЫХ бед. И они убивают всех, кто хоть как-то к ней причастен. — разъяснил один из волонтеров…

Они просидели в башне двое суток, пока нападающие не ушли из города. Они никому не были особо нужны — поэтому и спаслись в башне, хотя им и пришлось выдержать несколько попыток штурма…

Автомобиль, конечно, они потеряли, — и до сборного пункта, который размещался в Житомире — городе, лежащем на их пути, километрах в 130 от Киева, — им пришлось добираться пешком. Заняло это четыре дня, потому что пробирались они преимущественно лесами и кустарниками. И все равно: практически ежедневно им приходилось участвовать в бою. Волонтеры уже давно были вооружены тоже: чего-чего, а оружия вокруг хватало…

Они едва успели на последний конвой в Киев…

Шли они вшестером: Риббок, два его автоматчика, да еще три волонтера. Они предлагали деду, с которым укрывались в башне, идти с ними и дальше.

— Куда?! — уныло спросил тот. — Вы уедете в США. А мне что делать в Житомире или Киеве?! Здесь-то меня хоть знают, — а там могут запросто и убить… Там я — ЧУЖОЙ… Будут убивать — никто и не заступится…

Когда они уже выходили из Хмельника, то спросили у одинокого прохожего о дороге на Житомир…

Внезапно полковника бросило в жар — он получил ответ на давно, с первой беседы дому у профессора Малюты, мучающий его вопрос.

«Боже! Да ведь это же сам доктор Кожухарь показал нам тогда правильную дорогу!» — полковник даже покрылся потом. — «Я еще минут десять поговорил с ним. И это несмотря на то, что мы очень спешили! Господи! О чем же мы тогда говорили?! И ведь тема разговора показалась мне важной — иначе я не задержался бы ни на минуту…»

Но полковник знал, что это он уже не вспомнит никогда. Память на лица — это было присуще ему, но вот на разговоры…

Несколько минут полковник мучительно думал о том, что, увези он тогда с собой доктора Кожухаря, все сегодняшние проблемы даже не смогли бы возникнуть. Но кто мог тогда знать? Кто?!..

…Это была не первая встреча Риббока с гражданской войной… Но ТЕ гражданские войны происходили в экономически неразвитых странах: в Латинской Америке, Южной Азии, Африке… И только на Украине он впервые столкнулся с гражданской войной в стране, в которой чуть ли не более половины населения имело высшее образование!..

* * *

В Украине гражданская война была очень уж похожа на то, что могло произойти и в США…

«Собственно, такая гражданская война ОБЯЗАТЕЛЬНО начнется в США после прихода Мюррея и его людей к власти» — внезапно понял полковник. — «Ведь в США будет ДОСТАТОЧНО ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ ПОПРОБУЮТ БОРОТЬСЯ с тоталитаризмом. Тех людей, которые просто не смогут жить при тоталитаризме! А это и значит — начнется гражданская война!».

А уж тоталитарных режимов за свою службу он насмотрелся…

Хочет он ТАКОГО будущего для Америки? Хочет он ТАКОГО будущего для своих детей? Да что там для детей — уже для самого себя!

«Ну уж нет!» — полковник даже помотал головой. — «Такого я не допущу! Сделаю все, что в моих силах, чтобы ТАКОГО будущего не случилось… Согласен: пока эти толстозадые чиновники решатся — будет поздно. НАМ ПРИДЕТСЯ СДЕЛАТЬ ВСЕ САМИМ.»

Он еще долго сидел за письменным столом, продумывая план действий по уничтожению пирамиды управления Движением Мюррея.

«Моя группа сегодня уже составляет 35 человек. На 8 из них я могу положиться полностью — это те, которые уже подключены к слежке за Мюрреем и Движением. Людей мало… А ведь придется убить несколько десятков человек. И — сделать это очень быстро. За чрезвычайно сжатые сроки. Да еще — при противодействии все полицейской системы США! Наверное — все убийства придется осуществить в течение одной недели: больше времени нам просто не дадут! Уж я-то знаю возможности нашей системы, — к тому же речь идет о выборах в Президенты!»

Значит, нужно поискать среди своих старых знакомых, и прежде всего среди отставников — понял Риббок.

Кого же? Первым пришел на ум, конечно, отставной генерал из АНБ Френки Стоун, — тот, который рассказал ему о Мишель. Этот не просто умеет организовать, — этот умеет и сам достаточно квалифицировано провести уничтожение противника. К тому же, — а это весьма немаловажно, — он отлично разбирается во всем новом: а социальные технологии это и есть НОВОЕ.

«Да, — а ведь придется еще всем тем, кого я подберу, рассказать о социальных технологиях.» — подумал полковник. — «А также — показать все материалы, которые должны их УБЕДИТЬ в том, что только физическое уничтожение является ЕДИНСТВЕННЫМ ВЫХОДОМ из создавшегося сегодня положения… Ладно, это завтра я обсужу с Колом и Мишель.

Теперь кто же будет еще? Лу Баррака? Нет, у него слишком завышенное самомнение. К тому же — он часто неуправляем…

Ну а Лиз Барри? Как я мог забыть о ней?! Отлично владеет подрывными устройствами любого типа. Это будет очень полезно: ведь уничтожение противника нужно произвести так, чтобы не пострадал никто, кроме них самих. Хорошо также и то, что Лиз имеет большой опыт тайных операций. Погоди, погоди, — да ведь она еще и великолепно владеет холодным оружием! Вот дополнительный блок для нескольких возможных решений…»

К утру у полковника уже был готов список из 9 человек, — каждый из которых был связан личными дружественными узами с ним и был профессионалом самого высокого класса в области специальных операций.

Утром он выехал в Лабораторию на встречу с профессором Малютой и Мишель.

* * *

После состоявшегося утром разговора полковник созвонился со всеми, кого он наметил пригласить для участия в Операции по ликвидации опасности от Движения и Вашингтона Мюррея, и настоятельно пригласил их на встречу. Согласились все — полковник великолепно разбирался в людях.

Приехали они почти одновременно: сказалась выучка. Все они, конечно, слышали о лауреате Нобелевской премии, профессоре Коле Малюте, — но увидели его впервые. А вот о Мишель Статтон — знал один лишь генерал Френки Стоун. Поскольку все девятеро выбранных полковником были хорошо знакомы между собой, они отметили ту крайне высокую степень уважения, которое Френки оказывал Мишель.

— Френки! — шепнула ему на ухо бесцеремонная Лиз Барри: ей страшно хотелось узнать, в чем здесь дело. — Ты ведешь себя перед этой девочкой так, как будто она проглотила атомную бомбу.

— Если бы это даже было и так, — отвечал Френки, — то тогда я относился бы к ней с гораздо меньшим уважением. Поверь мне — а ты меня знаешь достаточно хорошо — я с радостью встретился бы на узкой дорожке с целым батальоном русского спецназа, чем с ней одной: в первом случае у меня был бы хоть какой-то шанс на удачу. А вот против нее — у меня никогда не будет ни малейшего шанса — даже если у нее хорошее настроение. Ты помнишь случай, когда Группа планирования Специальных Операций оказалась истребленной почти полностью? Так тот, кто это сделал, может считаться просто мальчиком по сравнению с ней.

— Фу ты! — выдохнула Лиз- А по ней и не скажешь…

Поскольку Лиз Барри была как-бы добровольной «службой новостей» (собственно, так ее часто и называли, подчеркивая, что она всегда любила, как сорока, передавать новости всем своим) — эта информация о Мишель стала достоянием всех приглашенных еще до того, как они дошли до Лаборатории.

Все приглашенные были специалистами высокого класса, — и поэтому для них хватило всего двух часов, чтобы разобраться в ситуации и составить о ней свое мнение.

Последним выступал полковник, который не мог умолчать о своих колебаниях.

— Ты принял совершенно правильное решение, Джордж. — задумчиво сказал генерал Френки Стоун. — Я бы, конечно, колебался гораздо меньше…

— Ну что ж! А теперь давайте выбирайте мне цели. — послышалось деловое предложение Лиз Барри, поддержанное одобрительным гулом присутствующих.

— Я долго думал сам, и мы долго советовались все вместе — я, Кол и Мишель. — начал полковник. — И мы пришли к выводу, что оптимальным будет следующий план операции. Прежде всего: необходимо выкрасть так называемого «журналиста» Михаила Маргащука и выжать из него всю доступную ему информацию. Займется этим, я думаю, Лиз, — она выберет себе еще 3 человек в качестве поддержки: мы должны предусмотреть все возможные варианты развития ситуации. Тем временем Кол и Мишель определят ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ КОЛИЧЕСТВО координаторов, которые подлежат уничтожению. Остальным — готовиться к операции: разрабатывать разные способы убийства, разные подходы к людям, готовить оружие, и тому подобное. Обращаю Ваше внимание на то, что ориентироваться КАЖДОМУ нужно на уничтожение примерно 10 человек в течение одной недели.

— Может быть, я сама займусь Маргащуком? — попросила Мишель. — Ведь только я на сегодня знаю о нем практически все.

— А ты сможешь? — спросил Кол.

— Сможет. — ответил за Мишель полковник.

— Хорошо, Мишель. Я думаю, возражений не будет? — обратился он к присутствующим.

— Да ладно тебе, Джордж! Всем нам совершенно ясно, что командовать должны вы — ты, профессор Малюта и доктор Статтон. В этой операции — мы всего лишь «руки» — исполнители.

На том и порешили.

* * *

Михаил Маргащук был очень доволен собой. Сегодня он спланировал свой разговор с Брисли таким образом, чтобы тот оказался всецело занятый мыслями о том, что НЕЛЬЗЯ СБРАСЫВАТЬ СО СЧЕТОВ КРУПНЫЙ КАПИТАЛ. То есть — он рассказал «другу Айвену» очередную придуманную им побасенку о том, что нужно уметь сосать от обоих маток. А также о том, как мудро поступили в СССР, когда разрешили — на время! — капитал. Правда — мелкий: вот это и была ОШИБКА. Ошибка по мнению его личному, Маргащука то есть: нужно было УСПОКОИТЬ МИРОВОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ путем разрешения также и крупного капитала. А потом уж, когда все уляжется, — тут разом всех и прихлопнуть, этих эксплуататоров и кровососов! Вот так, мол, и нужно было действовать большевикам в России в начале ХХ века. Да что там говорить: ведь именно такой алгоритм успешно применил в том же ХХ веке Адольф Гитлер — что и привело его к власти!

Теперь Брисли на ближайшем совете выскажет мысль о том, что не нужно бы пугать крупный капитал, — а Мюррей это сразу же и проглотит: он немедленно поймет, что от такого альянса можно и подкормиться! Особенно теперь, когда крупный капитал УЖЕ ГОТОВ вкладывать в него свои деньги…

Пока что он успешно справлялся с заданиями, которые давал ему Орешкин. Постепенно он даже научился придавать своим беседам определенный артистизм и блеск, «запутывая» свою мысль и маскируя ее среди повседневных тем, — тех тем, которые они с Айвеном уже привыкли обсуждать.

Как всегда после игры в гольф, он зашел в ресторан «Синий дракон» в китайском квартале, — это было неподалеку от гольф-клуба «Дельфин», где они по средам играли свою еженедельную партию в гольф с Айвеном Брисли. Михаил Маргащук за последние полгода приобрел привычку всегда приходить сюда, чтобы в тиши — а после обеда, около трех часов дня, здесь всегда была пауза: обедать уже поздно, а ужинать рано — написать подробный отчет о проведенной беседе.

Орешкин еще перед началом Операции особо предупредил его, чтобы он НИКОГДА не имел при себе никакой записывающей аппаратуры. Маргащук вначале отнесся к этому скептически, — однако по мере того, как рос авторитет Движения он заметил, что он — как и все знакомые членов Совета Движения вообще — попадает под все более пристальное и внимательное наблюдение службы безопасности Движения. К тому же, и сама эта служба становилась по мере того, как Движение набирало силу, все более профессиональной: Движение на безопасности не экономило, — .и Михаил лишний раз позавидовал предусмотрительности Орешкина. Сам он так ГЛУБОКО ни думать, ни планировать просто не умел…

Адрес ресторана «Синий дракон» ему также дал Орешкин: это был как раз тот ЕДИНСТВЕННЫЙ канал связи, с использованием которого Маргащук должен был каждый раз давать отчет о проведенной с Брисли беседе.

Со стороны казалось, что Маргащук взял отдельный кабинет и просто обедает в нем. Но каждый раз этот кабинет специально готовился к его приходу. Вот и сейчас, Михаил между переменой блюд быстро «отстучал» на переносном ноутбуке весь отчет. (Этот отчет был тут же записан группой Стива Ярроу, осуществлявшей уже более недели непрерывную слежку за Маргащуком.) Затем он отдал ноутбук официанту Ли, который незаметно вынес его. Куда девался этот ноутбук дальше — Михаил не знал. Но был твердо уверен, что уже на следующий день его информация будет уже у Орешкина.

Теперь Михаил знал, что информация отправлена, а он — опять свободен. Как правило — до вечера во вторник, когда он по Интернету получит программу очередного разговора с Брисли. Раньше Орешкин с ним связывался по понедельникам — на начальном этапе Операции ему нужно было много времени для планирования разговора. Теперь же — пришел навык, и он уже мог решать требуемые задачи более быстро. А Орешкин, соответственно, — более оперативно реагировать на изменение событий.

Интервал же времени в неделю — ибо он с Брисли встречался только по средам, в гольф-клубе — изменить было невозможно. Что поделать — «издержки производства»… А чтобы встречаться ВНЕ гольф-клуба — это Орешкин строжайше запретил: разве что на ОФИЦИАЛЬНЫХ пресс-конференциях.

Маргащук вышел из ресторана и сел в автомобиль. Теперь — поехать домой и немножко «расслабиться». Вот уже полтора месяца, как он, убедившись, что Орешкин не организовал за ним слежку, позволял себе такое «расслабление» после каждого разговора с Брисли. Попросту говоря — он пил. Понемногу — не так, как раньше, в России. Но все же — нарушал прямой приказ Орешкина. Он замечал, что понемногу начинает спиваться опять, — но, по его расчетам, первый запой должен был начаться уже ПОСЛЕ выборов…

Как всегда, дома он первым делом задернул шторы — для всех окружающих он должен спать — и, все еще стоя, потянулся к бару.

Открыть его он не успел: что-то ухватило его за руку, повернуло, от боли он начал двигаться, все быстрее вращаясь вокруг чего-то твердого. Наконец ноги его оторвались от пола, и он тихо упал на ковер, скользя по нему животом. Движение замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Рука его была выпрямлена и неудобно завернута назад. Он почувствовал укол выше кисти, и сознание его начало тихо угасать.

Он даже не понял, что случилось именно то, чего он боялся больше всего в своей жизни: его «взяли».

* * *

Совещание в Лаборатории на следующий день проводил полковник Риббок.

— Теперь мы знаем точно: НАПАДЕНИЕ НА США СПЛАНИРОВАНО И ОНО ВЕДЕТСЯ С ИСПОЛЬЗЗОВАНИЕМ СОЦИАЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ. Фактически, в дело вступило новое оружие — его, также как и ядерное, можно назвать ОРУЖИЕМ МАССОВОГО УНИЧТОЖЕНИЯ. И пусть вас не удивляет применение этого «страшного» названия к тому, что все мы привыкли считать просто БОЛТОЛОГИЕЙ. С использованием Социальных Технологий можно убивать многие миллионы людей…

А теперь — по сути. Михаил Маргащук — кадровый сотрудник ГРУ — Главного Разведывательного Управления бывшего СССР. Не буду рассказывать всю его биографию, хотя он и рассказал ее довольно подробно. Для нас наиболее важно то, что он назвал имя того, кто спланировал операцию и кто контролирует ее проведение. Это — некто Василий Степанович Орешкин, бывший полковник ГРУ. А вот финансируется нападение — на арабские деньги.

Мы проверили его информацию по нескольким независимым источникам, — включая секретную информацию АНБ, ЦРУ, Госдепартамента США, а также — ряда других разведок и спецслужб мира. Для этого, конечно, пришлось проникнуть в их компьютерную сеть — и мы это сделали. Так вот, скажу только главное: вся эта информация подтверждается полностью.

Сейчас мы уже имеем достаточно материала, чтобы доказать несомненную причастность иностранных ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ к ПРЯМОМУ вмешательству во внутренние дела США. К их прямому вмешательству в протекание выборов Президента.

— Ну и что? — иронически спросил генерал Френки Стоун полковника Риббока. — Передадим материалы в суд? Предъявим ноту протеста Ираку или кому-то еще? Эти материалы хороши будут в случае успеха нашей затеи, — но не раньше!

— Действительно, полковник! — поддержала его Лиз Барри. — Ты всегда слишком щепетильно относился к вопросам морали! Мы уже давно поняли, что без стрельбы нам не обойтись. Так что не нужно нас убеждать «еще раз»!

— Так! — резко встрял в разговор и Норман Шубергуптер — обычно молчаливый коротышка. Он был, несмотря на свой неказистый внешний вид, крайне опасным в поединках без оружия: его часто использовали, когда нужно было заставить противника поверить в свое полное преимущество и превосходство или в свою полную безнаказанность. То есть в случаях, когда дело шло о «подставе» и провокации противника на активные действия. — Так где он, этот Орешкин? Свернем ему шею — и дело с концом.

— К сожалению, с Орешкиным придется подождать. — негромко сказал Кол. — Убийство Орешкина сейчас уже ничего не решает.

— Как это? — вырвалось у Лиз.

— Главную опасность для Национальной безопасности США представляет приход Вашингтона Мюррея к власти. С этим-то, надеюсь, вы согласны?

— Конечно! — утвердительно за всех ответил генерал Френки Стоун.

— Так вот, ответьте мне на такой вопрос: будет ли убийство Орешкина служить препятствием для победы Мюррея на Президентских выборах? По вашим лицам вижу, что вы согласны с нами: нет, не будет!

— Понятно! — крякнул смущенный Френки Стоун. — Главное — это выбить Мюррея. Да… Ну и что мы должны делать?

— Нам нужны еще одни сутки, чтобы определить все необходимые цели. — сказал полковник. И все почувствовали, что речь идет уже о ПРИКАЗЕ. — Мы, собственно могли бы часть целей указать уже сейчас — но нужно все свести воедино и все тщательно продумать. К тому же, для большей вероятности успеха нам нужно распределить цели таким образом, чтобы вам действовать против них было бы просто удобно. Да еще не нужно забывать, что мы собираемся убивать НАШИХ людей! И поэтому количество убийств нужно свести к минимуму.

— Не забывайте также и о том, что нам нужно также убить и БУДУЩЕГО ПРЕЗИДЕНТА США. — вполголоса пробурчала Лиз.

— Первого в истории ЧЕРНОГО президента. Н-да…, мои братишки и сестренки голову мне оторвут, если узнают про это. — невесело пошутила она.

— Ничего, сестренка! Они тебе памятник поставят, когда узнают, от какой беды ты их выручила. — шутливо поддержал ее полковник.

— Ладно, ребята! Хватит болтать. — зычный голос генерала Френки Стоуна разнесся по Лаборатории настолько громко, что все вздрогнули от неожиданности: он вывел слушателей из нелегких раздумий. — Все за работу: мы — проверять снаряжение, а Кол, Мишель и Джордж — за анализ ситуации. Время не ждет. А обговорили мы уже все. И решение приняли — тоже уже давно.

И Френки повел своих ребят в зал, который на время операции Кол выделил для них.

* * *

Василий Степанович Орешкин смотрел на газету и вслух, всласть ругался матом. Возле него стоял Бен-Исмаиля, и что-то говорил, пытаясь его успокоить.

В газете было написано, что вчера вечером русский журналист, специальный корреспондент ряда Московских газет Михаил Маргащук, находясь в пьяном состоянии, не справился с управлением автомобилем и врезался в стену дома. От полученных ран он скончался на месте.

(Почти все, написанное в газете, было правдой. И что Михаил Маргащук был пьян, и что сразу умер. Генерал Френки Стоун и полковник Риббок тряхнули стариной — и у полиции не возникло даже тени подозрений в том, что происшедшее могло быть не несчастным случаем. К тому же экспертиза показала, что организм пострадавшего был любовно проспиртовал уже давно…)

Василий Степанович постепенно остывал:

— Вот так же приходилось работать в СССР: если хороший специалист — так обязательно рано или поздно сопьется!

— Василий Степанович! И все же я не понимаю, почему Вы так огорчились? — спросил Бен-Исмаиля. — Ведь Вы же сами на-днях говорили мне, что планировать для Мюррея больше практически ничего не надо! А так получилось даже естественнее — не мы удалили Маргащука от Брисли, а он сам умер! В полиции нет ни капли сомнения, что его смерть — естественная. К тому же, господин Маргащук пил. И пил — постоянно.

— Да он просто напивался, подлец, каждую среду! — опять взорвался Орешкин. — И говорил же ему, и предупреждал же его! Ведь он мог, свинья такая, поставить под удар всю Операцию! Ну да ладно! Мертвому — спокойствие. Забудем о нем: свое дело он сделал — и сделал добросовестно…

— У него осталась семья? — тихо спросил Бен-Исмаиля.

— Да, конечно. Я как раз хотел Вас спросить, нельзя ли для нее что-нибудь сделать. У него были жена и двое детей. Оба — мальчики, учатся в средней школе. Семья живет в Брюсселе.

— Как Вы думаете, этой суммы хватит? — спросил Бен-Исмаиля, показывая чек Орешкину.

– . Эта сумма как раз соответствует его вкладу. — ответил Василий Степанович. — А его семье этих денег хватит на всю жизнь…

* * *

Рабочее совещание — последнее перед началом АКТИВНЫХ действий — проходило спокойно: все эмоции были уже проявлены раньше.

Профессор Кол Малюта доложил общую структуру Движения Мюррея. На большом экране монитора он высветил всю пирамиду управления Движением — с раскладкой всех имеющихся в нем координаторов по уровням.

Доктор Мишель Статтон привела СЛОВА ВЛИЯНИЯ — цепочки людей, по которым происходило управление координаторами Движения со стороны террористов.

— Красными я выделила те «слова» — цепочки людей — по которым происходило ВНЕШНЕЕ ЦЕЛЕНАПРАВЛЕНННОЕ влияние на координаторов, задействованных в управление Движением. — добавила она.

— А перечеркнутая цепочка — это канал влияния «Орешкин — Маргащук — Брисли — Мюррей»? — уточнил генерал Френки Стоун.

— Да, и это СЛОВО уже ликвидировано. Кстати: как вы видите, сейчас НЕПОСРЕДСТВЕННО на Мюррея никакого влияния уже не оказывается. Если бы мы имели в запасе хоть полгода — мы сумели бы «вернуть» его Движение на то же место, с которого оно начинало избирательную кампанию… Я говорю это не для сегодняшнего дня — я говорю это для того, чтобы в дальнейшем мы не забывали о такой возможности…

Последним выступил полковник. Он рассказал о ВНЕШНИХ связях Движения. И прежде всего — об источниках его финансирования. Здесь вскрылось много интересного: благодаря Ричарду Нортону, компьютерному хакеру, над которым шефствовала Мишель, удалось прорваться к банковской информации. И теперь полковник докладывал об ИСТИННЫХ каналах и источниках финансирования Движения. А также — через каких людей оно осуществлялось.

Подытожил Кол:

— Минимально нужно будет уничтожить 57 человек. К сожалению, только 32 из них четко осознают, что они выполняют ЧУЖИЕ задания, направленные на уничтожение США. Оставшиеся 25 человек СВЯТО ВЕРЯТ, что они — работают на благо страны, людей, религии и тому подобное… Как мы ни стремились, как мы ни анализировали — но меньшее количество людей убить нельзя! К тому же, — дополнительно к убийствам — нужно будет организовать утечку части материалов в печать, чтобы Движение получило обвинение в шпионаже.

— Так ведь материалов же мало! — возразил генерал Френки Стоун. — Да и нужно ли нам сейчас открывать всю информацию?

— Френки! Речь не идет о том, чтобы довести дело до суда- пояснил полковник Риббок. — Нам нужно просто ОТВЛЕЧЬ Движение от избирательной гонки на пару месяцев. На пару месяцев ВЫБИТЬ их лидеров из колеи. С тем, чтобы они думали о чем угодно, — но только не о выборах. Кстати: уничтожение этих 57 человек будет играть на руку этой версии: журналисты ОБЯЗАТЕЛЬНО СВЯЖУТ обе эти информации вместе. Так сказать — раздел «сфер влияния» между мафиями…

— А теперь — разберите себе людей. Вот папки с необходимыми материалами о них, — исходя из этой информации, кстати, мы и подбирали исполнителей. — И Мишель раздала 57 тоненьких синих папок.

— А обещали, что будет 10. — деланно недовольным тоном прогундосил Норман Шубергуптер, получая «свои» 6 папочек. Эта шутка разрядила обстановку.

Через два часа все — 9 «приглашенных», полковник и Мишель — разъехались «по СВОИМ клиентам».

«На хозяйстве» в Лаборатории — для координации усилий остался один профессор Малюта.

Глава 18

«Скрываться от своих — нет ничего противнее!» — подумал полковник Риббок.

Он уже третий час лежал на склоне холма, перед этим тщательно замаскировав свою огневую точку.

Следует сказать, что полная программа маскировки — а полковник ВСЕГДА выполнял только полную программу — требовала не только значительной технической поддержки, но также и огромных физических усилий. В частности, было необходимо вырыть — и вырыть незаметно — по существу целое укрытие, для чего пришлось вынуть не менее 4 кубометров земли и тщательно ее спрятать. Необходимо было, однако, сохранить при этом поверхностный слой земли — толщиной не менее 30 сантиметров, чтобы самые современные технические средства обнаружения не смогли бы засечь его позиции.

Полковник Риббок еще раз оглядел свою снайперскую винтовку. Это была такая же винтовка, к которой он привык еще с тех пор, как, будучи лейтенантом, выполнял свои первые подобные задания.

«Все возвращается на круги своя… Как и в пору моей молодости — лежу и жду. А задача — все та же: убить человека, от которого зависит чрезвычайно много… Человека, который способен нанести непоправимый вред всему тому, что для меня свято. Всему МОЕМУ миру…

И вот ирония судьбы: Вашингтон Мюррей мог бы действительно стать первым ЧЕРНЫМ президентом Америки… И убит он будет — аналогично как Президент США 60-х годов прошлого столетия Джон Фитцжеральд Кеннеди… И — тоже группой, состоящей из работников спецслужб… Надо посоветоваться с Колом и Мишель — не могло ли быть в тех далеких 60-х годах прошлого века ситуации, имеющей некоторые аналогии с нынешней… Но это — потом, ПОСЛЕ…»

Полковник очередной раз осмотрел через перископ дорогу, протянувшуюся в полутора километрах далеко впереди. Это должен был быть выстрел на пределе возможностей — возможностей как технических, так и физических возможностей человека. Он знал, что ТЕХНИЧЕСКИ прицельный выстрел с такой дистанции считался совершенно невозможным. Пуля, уже на излете, была просто неспособна пробить усиленную керамическую броню автомобиля. Однако при этом не был учтен УГОЛ ПАДЕНИЯ ПУЛИ: предполагалось, что стрелять будут ЧЕРЕЗ БОКОВОЕ ИЛИ ЛОБОВОЕ СТЕКЛО автомобиля, — а тогда, вследствие того, что расстояние довольно велико, пуля будет падать сверху вниз под таким углом, что она просто СРИКОШЕТИТ от армированного керамикой стекла. А стрелять в борта автомобиля — было тем более бессмысленно: там броня была еще мощнее…

Все это было правдой. И если бы полковник планировал стрелять в автомобильные стекла — ему пришлось бы разместиться в два — три раза ближе. Но все дело было как раз в том, что по стеклам Риббок стрелять-то не планировал вообще. То, что он собирался сделать, предложил, как ни удивительно, Кол!

* * *

Они втроем — он сам, Кол и Мишель — долго обсуждали способ убийства Мюррея. Фактически, это было одним из самых главных пунктов их операции. Они быстро сошлись на том, что убийство должно быть совершено либо полковником, либо Мишель.

— Я в данной ситуации просто не могу быть активным действующим лицом. — с огорчением сказал Кол.

Довольно быстро также пришли к выводу, что убить Мюррея можно было только либо с ДАЛЕКОГО, либо с БЛИЗКОГО расстояния. СРЕДНИЕ расстояния были весьма надежно перекрыты охраной.

— Если нужно будет выбрать «ближний» вариант, — тогда пойду я. — твердо сказала Мишель.

И полковник, и Кол знали, что у Мишель на самом деле гораздо больше возможностей для убийства в этом случае, чем у полковника, и поэтому согласно кивнули головами.

После получасового обсуждение все уже склонялось к «ближнему» варианту, когда Кол спросил:

— А почему, собственно стрелять нужно именно с расстояния ДО пятисот метров?

Он внимательно выслушал объяснения Риббока, а потом сказал:

— Подождите немного: мне нужно подумать. Выпейте-ка кофе и съешьте коржиков — они сегодня сделаны с айвовым вареньем.

После чего Кол отошел к компьютеру, и долго работал. Полковник и Мишель видели, что на его экране появлялись то текстовые файлы, то графические, то видеозаписи. А потом — долгое время пошел какой-то набор формул, после чего еще минут 10 — сплошная графика.

Наконец раздался довольный смешок Кола:

— «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» Если за дело как следует взяться, то решение всегда существует! Идите сюда! Ты прав, Джордж, стекла нам не по зубам! Но зачем нам стекла?! Мы достанем Мюррея — ЧЕРЕЗ КРЫШУ! Пуля на нее падает практически вертикально, — и ОБЯЗАТЕЛЬНО ее пробьет: вот, извольте сами убедиться, расчеты. К тому же и пули сейчас делают АКТИВНЫМИ — такими, что позволяют производить корректировку траектории при помощи нескольких специальных зарядов. А нам хватит всего четыре таких корректировки — так что еще три останется даже в запасе! А пуля при этом сохранит практически всю свою убойную силу! Так что садись за компьютер, Джордж, разбирайся и скажи свое мнение. Я сделал тут прикидку возможного выстрела, — но, может быть, ты найдешь лучшее решение…

Риббок колдовал над компьютером с час, — было видно, что он довольно скоро убедился в правоте Кола, и наибольшее время у него заняла работа уже над практическим воплощением. Наконец, он распрямил затекшую спину и сказал:

— Вот как это будет сделано. Завтра Мюррей должен выступать в Далласе, штат Техас. Он приедет в аэропорт утром, после чего по трассе отправится в город. Мюррей любит ездить один в салоне представительского автомобиля, — там он еще раз прочитывает свою речь. Короче — готовится к выступлению на митинге. Дорога от аэропорта к городу проходит возле гряды холмов, большая часть из которых находится как раз в полосе от одного до полутора километров от трассы. Вот здесь я его и достану. И если нам повезет, то никто даже и не узнает, КОГДА умер Мюррей и ОТКУДА был произведен выстрел.

Они еще минут 20 отшлифовывали детали.

— Нет, поеду я один. — возразил полковник на предложение Мишель. — Не нужно никаких переговоров по радио. С моей позиции — как Вы легко можете видеть на экране — просматривается дорога километров на 5, не менее. Поэтому я буду иметь достаточно времени для того, чтобы приготовиться к выстрелу. А о прибытии Мюррея меня известят авиадиспетчеры и журналисты: я буду слушать их переговоры.

— Опять Даллас… — задумчиво проговорил Кол. — Этот город, когда все уже будет закончено, станет уж слишком много значить в истории США.

— Да. — согласился полковник, направляясь к залу, где было сложено оружие. — Как город, которому посчастливилось ИСПРАВИТЬ в XXI веке все то плохое, что он принес в политическую историю США в прошлом, ХХ веке.

* * *

Наконец до полковника донеслись из наушника заключительные слова радиорепортажа (слушал он профессионально — одним ухом: второе ухо чутко прислушивалось к окружающим звукам):

— И вот я вижу, как кортеж машин, набирая скорость, стремительно удаляется по направлению к Далласу, где население с нетерпением ожидает самого Вашингтона Мюррея. Он долго обходил наш город стороной — но теперь он насладится тем вниманием, той любовью, которую столь долго сохранял для него наш город. С вами был Леопольд Каррекарис. — видно было, что заключительные слова журналист готовил весьма долго.

Полковник выключил приемник и вынул из уха горошину телефона.

«Через семь минут появится» — мелькнула мысль.

Это была последняя мысль, которой он разрешил прорваться в свой мозг. Дальнейшие его действия представляли собой весьма сложный ритуал, в результате выполнения которого он целиком сливался с винтовкой, становясь как-бы ее составной частью.

Он начал с того, что вынул патрон из футляра, вложил его в винтовку и дослал патрон в патронник. Потом сверился с метеорологическими приборами, которые были расставлены в нескольких местах — как раз там, где нужно для того, чтобы выверить оптимальный прицел. Поскольку пуля при полете на такое большое расстояние поднимается довольно высоко, некоторые из таких приборов были установлены на соседних холмах. Все данные поступали в мощный компьютер, который обрабатывал данные.

Когда показалась машина, полковник поерзал, устраиваясь поудобнее. У него в запасе оставалась еще одна минута и четыре секунды.

Он медленно перевел взгляд на экран компьютера, а затем все его внимание полностью поглотил окуляр прицела.

Он четко определил машину, в которой ехал Мюррей. На всякий случай — посмотрел на него внимательнее в окуляр прицела. Да, в этой машине сидел действительно Вашингтон Мюррей. И сидел он в салоне, как и ожидалось, совершенно один.

И лишь затем полковник настроил винтовку на все необходимые параметры.

Несколько секунд задержки дыхания, когда сливаются воедино два совершенно разнородных объекта — винтовка и человек. Он даже не сразу осознал, что выстрел уже произведен. Он только увидел, как Мюррей вздрогнул, а затем голова его начала медленно склоняться, а сам он — заваливаться набок.

Только после этого он позволил себе рассмотреться.

Итак, Мюррей в салоне автомобиля был один. Выстрела никто, естественно, не слышал: глушитель на винтовке стоял отличный, а расстояние было слишком большим. Да еще машины мчались по трассе, — так что звуков было предостаточно. Вспышка и дым также были полностью поглощены глушителем. Как и предполагал профессор Малюта, понадобилось сделать всего четыре коррекции траектории пули, — но все они были сделаны настолько высоко, что также остались незамеченными.

Он внимательно рассматривал машину Мюррея. На переднем сидении все было совершенно спокойно: водитель и охранник о чем-то лениво переговаривались. Он перевел взгляд. В двух машинах сопровождения также все было спокойно.

Автомобиль завернул, огибая по трассе последний из холмов, — и полковник увидел в заднем стекле только краешек головы Мюррея. Со стороны можно было подумать, что он заснул, мягко опираясь на подушку сидения, что возле двери салона…

«Ну что ж, через часок будет известно, насколько все прошло успешно» — меланхолически думал полковник, собирая расставленную аппаратуру и тщательно уничтожая все следы своего пребывания на этом холме. Все снаряжение разместилось в одном большом тюке, по виду напоминающем рюкзак.

Еще два километра пешком, — и автомобиль, который был куплен вчера в Далласе, увез Риббока вглубь пустоши, где его поджидал вертолет…

Полковник уже летел, когда по телевизору начали показывать митинг. Вот подъехал автомобиль в сопровождении джипов охраны. Вот проворно выскочил охранник, вот он открыл дверь и стал возле нее, готовый собственным телом защитить своего подопечного. Он привычно оглядывался по сторонам, и поэтому не сразу заметил, что тело кандидата в Президенты, Лидера общественного Движения «Черные мусульманские христиане» Вашингтона Мюррея мягко соскользнуло с подушек сидения и вывалилось прямо на землю к его ногам…

Полковник Риббок был профессионалом — и он сразу понял, что Мюррей мертв. Мертв окончательно и бесповоротно. Впрочем, это его мнение было подтверждено буквально через минуту, когда телекамера выхватила растерянное лицо личного врача Мюррея и передала в эфир его полный недоумения крик:

— Да он уже давно мертв! ЕГО УБИЛИ!

Операция была проведена блестяще — однако особой радости полковник не чувствовал.

«До чего все-таки мерзко убивать своих…»

* * *

Генерал Френки Стоун с унылым видом сидел в гостиной и ждал. Вот уже 20 минут, как Аэробуро Нумари должен был появиться дома. Хотя, впрочем, разве можно ждать пунктуальности от человека, который на-людях говорит о смирении, а сам скрыто предается мазохистским усладам в салоне «Мадам де Сад»… Поэтому генерал и оставил для этого убийства резерв времени в два часа. И тридцать минут из этого резерва уже прошли. Генерал не любил ждать — этим и объяснялся его унылый вид.

Он также не особенно любил убивать, — даже убивая явных врагов, он всегда испытывал недовольство: явный враг — это уже ИЗВЕСТНЫЙ враг, который может вывести его на НОВЫХ врагов. «Известный враг — это ЦЕННЫЙ враг» — говорил весь его опыт работы в АНБ. Теперь он как раз готовился убить ЯВНОГО врага — Аэробуро Нумари был одним из тех «банкиров» Движения, через которых террористы из Ливана и Ирана финансировали Движение Мюррея — уже покойного, как минут сорок назад узнал генерал.

«Молодец, Джордж! Он всегда отличался особой какой-то элегантностью! Просто молодец!» — думал генерал, отдавая должное профессионализму полковника. И, хотя он еще не знал всех деталей, но уже по тону журналистских комментариев чувствовалось, что полиция находится в огромном недоумении. Также — как и Служба охраны Президента. Подумав о ней, генерал ядовито улыбнулся: между АНБ и этой Службой были давние споры…

Наконец раздался скрежет замка, а затем и нетвердые шаги.

«Сам.» — понял генерал. Значит, все будет очень просто. Он легко поднялся и неслышно пошел навстречу Аэробуро Нумари, который, матерно ругаясь, пытался нетвердыми с перепою руками нашарить выключатель. По дороге генерал взял со стола статуэтку из бронзы — улыбающийся Будда, сидящий со скрещенными ногами.

Нумари даже не ощутил присутствия постороннего возле себя. Голова Будды вошла в его затылок мягко и практически беззвучно, направляемая сильной рукой генерала Стоуна. Затем тело Нумари было аккуратно положено таким образом, чтобы всем сразу стало ясно, что он, пьяный, не удержался на ногах и упал навзначь, на спину, — и очень уж неловко напоролся на одну из разбросанных по полу вещей.

Внимательно осмотрев квартиру и убедившись, что документы, которые убедительно свидетельствовали о связях покойного как с террористическими организациями, так и с Движением Мюррея, будут НЕПРЕМЕННО найдены уже при самом поверхностном обыске, генерал Френки Стоун вышел из квартиры. Он не спешил — у него оставалось в резерве еще минут сорок…

Охранник в подъезде без всяких расспросов выпустил из дому пожилого китайца-уборщика и закрыл за ним двери. Но дело в том, что генерал Френки Стоун не был китайцем…

* * *

Когда раздался взрыв и тело Айзека Бухбиндера взлетело на воздух, разбрызгивая в полете кровь, кости и мозги, Лиз Барри была уже на крыше гаража, находящегося в одном квартале. Но в бинокль она внимательно осмотрела место происшествия, включая и то немногое, что осталось от такого щеголеватого еврейского раввина. Она, как и многие сенсорики, была практически полностью лишена трепета перед ЧУЖОЙ кровью.

«Жалко Айзека» — совершенно искренне подумала Лиз. — «Не повезло же ему… В иное время и при других обстоятельствах он мог бы добиться многого — задатки у него есть несомненные. И оратор превосходный… Но… Да что говорить, не повезло — и все тут».

Затем она села в свою машину и поехала на Ривер-роад. Там, в трех кварталах от дома под номером 1405, она припарковала машину на общественной парковке возле небольшого сквера. Затем пешком дошла до лужайки, что была перед нужным ей домом, и во весь рост растянулась на ней. И лишь после этого — в половину громкости включила большой двухкассетный магнитофон. На травку возле себя она положила нераскупоренный блок банок пива. Несколько использованных банок из-под пива она раскидала возле. Еще четыре банки оставила в бумажном пакете. На всех этих банках, также как и на блоке из запаянных в пластик 8 банок пива, следы от пальцев были не ее, — сама же она была в тонких, совершенно незаметных специальных перчатках.

В малолетке — совсем девочке лет 14, во весь рост растянувшейся на лужайке, трудно было узнать пятидесятипятилетнюю Лиз Барри — капитана АНБ, уволенную в запас за выслугу лет.

Соседи, выглянувшие на шум, возникший спустя минут пятнадцать, увидели молоденькую девушку, стоявшую с окровавленным ножом над залитым кровью трупом Ричарда Оуэна, члена Совета Движения и своего хорошего соседа. Белокурая белая девушка, громко визжа, постояла над трупом минуты две (пока острые глазки Лиз не увидели, что в окнах появилось достаточно много лиц), а потом громко и отчетливо (Лиз всегда этим славилась!) крикнула с нескрываемым ужасом в голосе: «Боже мой! Боже мой! Так я убила его?!». И лишь потом бросилась бежать, скрывшись в темноте.

Ричард Оуэн умер мгновенно, успев лишь спросить «Что Вы делаете на моем газоне?», — на нем тоже не было никакой вины…

Полицейская машина, мчась к месту происшествия, осветила фигуру толстой негритянки, которая неуклюже пыталась залезть в машину, припаркованную у парка. Лиз несколько секунд смотрела вслед скрывшейся полицейской машине, а затем привычно и проворно сняла с себя специальные надувные мешки, грим, — и лишь затем уехала.

* * *

Норман Шубергуптер шел, легко пробираясь между грудами мусора, старых разбитых автомобилей и слоняющихся туда-сюда наркоманов.

«До чего противное место! Поистине, человек, работающий среди такого сброда, должен быть святым! И именно такого святого я иду убивать. М-да… но не нужно забывать, что этот святой может поднять не менее нескольких сотен таких вот бандитов — да и бросить их на штурм города! Собственно, как раз для этого его и держали, Ребиндера Кроули. А он — ни о чем не подозревал и искренне верил своим друзьям из Движения. Ему все было недосуг разобраться в положении дел в Движении: дела ЕГО УЛИЦЫ требовали все его силы, — все, без остатка…»

А вот и сам Кроули — высокий блондин, легко и пружинисто шедший навстречу Норману.

«Конечно, когда-то он учился китайским видам поединка» — легко и привычно определил Шубергуптер. — «Но он привык к совершенно иному, отличному от того, с чем ему предстоит встретиться сегодня».

Когда они поравнялись, Норман Шубергуптер сделал вид, что поскользнулся, и подставил свою ногу прямо под башмак шедшего ему навстречу гиганта. Раздался треск и нога Нормана оказалась прижатой к какой-то железяке (незаметно перед тем подброшенной им же самим).

И Норман, и Кроули недоуменно уставились на быстро покрывающуюся кровью штанину (кровь была не Нормана: это была кровь другого человека).

— Подонок! — выругался Норман. — Ты за это заплатишь! Я же не смогу работать несколько дней!

И он с силой ПОТЯНУЛ Кроули на себя. Тот неловко ударился об стену, и застыл неподвижно. Голова его была подвернута под неестественным углом к туловищу.

— Вот те раз! — громко икнул Норман. — Я что же, вырубил его?! Придется быстро сматывать ноги.

И он, хромая, принялся неловко улепетывать вдоль улицы, пока не скрылся за ближайшим углом.

Несколько свидетелей, наблюдавших за всем происшедшим со стороны и слышавших каждое слово, минут пять смотрели на Кроули в тщетной надежде, что тот вот-вот поднимется, улыбнется и заговорит с ними. И лишь только потом они поняли, что для Ребиндера Кроули земное существование уже закончилось…

Полицию не вызывали: похоронили его «своими силами». Малого, убившего Кроули, не искали тоже: ведь ясно же каждому, что Кроули был виноват сам: на улице всегда нужно смотреть под ноги… А что этому малому просто повезло — и притом сильно повезло — никто и не сомневался…

…А Норман Шубергуптер применил довольно простую, но хорошо отработанную им за многие годы упорных тренировок технику: быстро выдвинув руки вперед, он расслабленными ладонями захватил челюстную кость Кроули сбоку — сзади по обоим сторонам головы. А затем последовало почти незаметное «подсекающее» винтовое движение рук «на себя, в сторону и вверх». Движение очень малоамплитудное — потому и незаметное. Однако — с киме, когда в конце движения напрягаются все мышцы тела. И это именно вследствие него шейные позвонки Кроули оказались сломанными, — а на себя Норман потянул уже труп…

* * *

Мишель досталась не такая уж сложная задача: ей необходимо было убить четырех человек. И сделать это нужно было тогда, когда они встретятся все вместе. Правда — не сами, а в сопровождении своих охранников. Итого — 8 человек. Все — вооружены. А встречались они — в уединенной месте, на вершине порослого лесом холма: там, в окружении деревьев, была небольшая, посыпанная песком площадка размерами метров 5 на 6…

Первыми на вершину холма поднялись, как и положено, охранники. Они внимательно и не спеша осмотрели небольшую полянку, на которой намечалась встреча. Осмотрели они и окружающие деревья, а также и окрестные кусты.

Потом уже поднялись четыре человека, ради которых, собственно и были предприняты такие меры охраны. Поскольку они все были хорошо знакомы друг с другом, и делали одну и ту же работу — по крайней мере, пока — то на время встречи все 4 охранника сливались в единую команду. Два охранника заняли позиции вверху, у двух дорожек, по которым можно было подняться на холм. А еще двое — патрулировали внизу холма, перекрывая возможные подходы снизу.

Встречались люди, которые составляли сердцевину группы, обеспечивающей денежную «подкачку» Движения. А поговорить им нужно было обязательно: и они, и их руководители были очень встревожены тем обстоятельством, что в печать просочились некоторые сведения, всплывшие после смерти Аэробуро Нумари. Нужно было разработать меры противодействия, а также сфальсифицировать документы таким образом, чтобы увести след как от себя, так и от Движения.

«Очень уж неудачным образом умер Аэробуро Нумари — да и время для смерти он выбрал ой как неудачно» — так думал каждый из них. Нельзя было сказать, что все это их очень напугало: они были профессионалами, и риск постоянно сопровождал всю их жизнь.

Поєтому, когда на поляне непонятно откуда появилась фигура, одетая в черные одежды, они привычно потянулись к пистолетам. Вытянули пистолеты, однако, уже всего лишь три человека — один из них медленно падал на спину, и из шеи его торчала рукоятка саи.

Вообще-то саи не предназначены для боя на «дальней» дистанции. Это — оружие ближнего боя, которое не выпускается из рук. Оно имеет вид тризуба — причем средний «зуб» гораздо длиннее боковых. Саи тупые, и представляют собой, как правило, четырехгранный железный прут, сужающийся к «острию». Однако даже в конце «острие» этого прута имеет толщину не менее мизинца руки. Длина сиа от рукояти до конца — как раз такая, чтобы конец оружия достигал локтя. Саи обычно специальным образом вращают в руках во время боя. Это оружие родилось как мощное средство противодействия вооруженным мечами противникам: далеко выдающимися вбок «отростками» саи полотнище меча сначала захватывалось, а потом мощным рывком руки, сопровождаемым одновременным поворотом саи, меч вырывался из руки противника.

Саи — это оружие ближнего боя, но Мишель взяла именно их. Огнестрельное оружие она не взяла вовсе…

Только вытащив свои пистолеты, оставшиеся в живых поняли, почему их охранники не стреляли: непонятная фигура стояла как раз таким образом, что выстрел охранника мог поразить их самих. Второй же охранник находился вообще позади них…

К тому же, и сама фигура была какая-то «размытая». Не то чтобы она все время двигалась — совсем наоборот, фигура была практически неподвижна. Просто взгляд как-то «соскакивал» с нее, уходил как-будто по чьей-то злой воле — в сторону. сфокусировать зрение на этой фигуре было просто невозможно. Так что фигура была видна как-бы «боковым» зрением. Где уж тут как следует прицелиться.

Итак, охранники не стреляли: щадили жизни своих хозяев. Но троим, вытащившим пистолеты, не было нужды щадить жизнь своих охранников. И раздались быстрые, злые, беспорядочные выстрелы. Но буквально за какое-то мгновение до этих выстрелов черная фигура как-то вытянулась, качнулась влево — туда и полетели пули, выпущенные троими — а потом, в длинном прыжке куда-то вправо и вниз, внезапно исчезла из поля зрения троих.

Тело охранника, грудь и голову которого буквально изрешетили пули, выпущенные троими, еще только покачнулось, готовясь к долгому падению на землю, как буквально среди троих — а они стояли близко друг к другу: разговор-то велся не предназначенный для чужих ушей — выросла откуда-то снизу черная фигура. Саи — оружие ближнего боя. Оно способно не только колоть: им очень удобно разрывать горло противника. Что и было сделано с двумя, стоявшими по сторонам. А третьему, лихорадочным движением пытающемуся повернуть руку с пистолетом в сторону черной фигуры, достались два одновременных удара саи. Но не остриями, а рукоятками: сближаясь, встречные удары двух саи одновременно пришлись на его виски.

…Второй охранник оказался сметливее первого: еще только увидев, как оборачивается дело, он прыгнул с холма вниз, на тропинку, спиной назад. Как только его спина коснулась земли, он быстро перевернулся на живот, и оказался в отличной исходной позиции: спиной к страшной полянке, лицом — к возможному спасению. Руки резко выпрямились, ноги спружинили, — и он, набирая скорость, начал спуск вниз. Подальше от всего этого ужаса…

Мишель выдернула саи из горла первого убитого, стряхнула кровь — и сначала два мягких прыжка, а потом — длинный низкий кувырок увели ее под полог деревьев, окружающих поляну. Длинный спуск по склону, быстрое переодевание: спортивные трусики и майка, кроссовки, наушники плейера — и десять минут бега до машины.

Через полчаса она уже была в самолете.

Она внимательно прислушивалась к себе — и никаких изменений не находила… Это были первые в ее жизни убийства, — и ничего?! Никаких «моральных угрызений»?! Она вновь прислушалась к себе: действительно, ничего!

«Да ведь так и должно быть!» — внезапно поняла она. — «Все уже было продумано РАНЬШЕ! С РЕШЕНИЕМ ОБ УБИЙСТВАХ ОНА УЖЕ УСПЕЛА СВЫКНУТЬСЯ РАНЬШЕ…»

Ей вспомнились слова Хироширо Номуши, сенсея и ее учителя:

— Убийства нет! Есть выполнение решения. А смерть — ее тоже нет. Просто ты и твои противники решаете задачу — а ответ не всегда может удовлетворить обе стороны… И неважно кто остался в живых — главное, что задача решена…

К Мишель мягким толчком пришло осознание того, что, на самом деле, ВОИНОМ она стала уже давно — окончательное оформление этого произошло, когда она приступила к своим «специальным» тренировкам. Теперь же — это просто некое «документальное оформление», «выдача сертификата», что ли… Поэтому-то она и осталась совершенно спокойной…

…А пять трупов нашли только на следующий день. Собственно, три охранника, посовещавшись между собой, минут через пятнадцать поднялись все же на полянку, громко разговаривая между собой на тему о футболе — чтобы СПУГНУТЬ убийцу, если тот по какой-либо причине еще не скрылся. Но они только убедились, что все пятеро мертвы. Больше им там делать было нечего: документов, которые следовали бы спрятать, никто из четверых с собой не брал. И они тихо скрылись — разговор с полицией им совсем не улыбался…

А выстрелов вообще никто не слышал: глушители работали отлично. Правда, они же существенно замедляли скорость поворота оружия, — что и сказалось самым пагубным образом для их владельцев.

* * *

Прошло шесть дней, как они все собирались в последний раз в Лаборатории.

И вот все они снова здесь.

— Ну что ж — операция закончена. — подвел итоги полковник Риббок. — Закончена успешно — все 57 человек мертвы. В том числе — и кандидат в Президенты Вашингтон Мюррей. Газеты и телевидение трубят о терроре, но также и о том, что все сильнее торчат ушки насчет связи Движения и международного терроризма. Движение совершенно завязло в таких обвинениях, — и поэтому уже сейчас намечается резкий поворот его в сторону ЧИСТО РЕЛИГИОЗНОЙ секты. Со своим «Святым», — конечно же, Мюрреем… Наиболее вероятно, что именно Айвен Брисли окажется во главе НОВОГО Движения, — тогда оно станет совсем уже безопасным. Но все это — уже неважно…

— Президентская избирательная кампания, потерявшая было темп в результате убийства Мюррея, снова быстро набирает обороты. — добавила Мишель. — Тем более, что вчера поймали Брю Мотельсона, — и теперь все газеты и телевидение ПОЛНОСТЬЮ ПЕРЕКЛЮЧИЛИСЬ на этот сюжет. Опять говорится о взрывах в Парадайзхолле и Сан-Франциско — но уже в духе прославления действующего Президента. Собственно, выборы вообще вошли в СВОЕ ОБЫЧНОЕ РУСЛО — остались всего ДВА ГЛАВНЫХ КАНДИДАТА — как и «должно» быть в США: один от республиканцев и один от демократов. «Кандидат от бизнеса» — так уже повелось еще от миллиардера Роса Перро, впервые выставившего свою кандидатуру как «независимого кандидата» в 80-х годах прошлого столетия — уже объявил о снятии своей кандидатуры.

— «Отряд не заметил потери бойца и „Яблочко“ песню допел до конца». — вполголоса промурлыкал Кол. Заметив недоумевающие взгляды окружающих, он улыбнулся. — Это я вспомнил русскую песню: она очень хорошо подходит к этой ситуации. А теперь — давайте попьем кофе, поедим коржики — сегодня они с маком, чисто по рецептам Украинской кухни, — и разойдемся по комнатам писать отчеты. Это понадобится нам уже очень скоро.

Мы все должны подготовить материалы для комиссии по Национальной безопасности Конгресса. И не забывайте, что все то, что вы будете сейчас писать — ВСЕ ЭТО БУДЕТ НАПИСАНО ВО ВСЕХ УЧЕБНИКАХ ПО НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. Собственно, все мы сейчас как раз и будем писать этот ПЕРВЫЙ учебник по такой проблеме…

Эпилог

Фрагменты из закрытого доклада Группы полковника Риббока для Комиссии по Национальной безопасности Конгресса. Составители: полковник Джордж Риббок, профессор Кол Малюта, сотрудник Аналитической группы АНБ доктор социологии Мишель Статтон.

Раздел «Общая характеристика происшедшего на США нападения», написан профессором Колом Малютой.

«…Хочу особо отметить, что Движения, типа руководимого Мюрреем, — то есть социальное движение фашистского или тоталитарного толка, часто при этом руководимое харизматической личностью с таким же типом личности, как у Мюррея, — могут прийти к власти исключительно только при наличии целой совокупности весьма специфических общественных и экономических условий в стране. При этом экономические условия играют как раз роль вспомогательную, — критическими являются именно СОЦИАЛЬНЫЕ условия.

Перечислю их.

Прежде всего — во-первых — такое Движение должно быть УЖЕ ИЗНАЧАЛЬНО СТРУКТУРИРОВАНО в том смысле, что оно должно быть ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫМ. Не имеет значения, является ли оно религиозным, экологическим, благотворительным, изначально политическим или каким-либо еще…

Во-вторых, в стране должны быть созданы такие условия, когда КАЖДЫЙ ЖИТЕЛЬ ПОТЕРЯЛ ЧУВСТВО ЛИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. Здесь важно именно СОЧЕТАНИЕ все этих характеристик…

Поэтому, кстати, для социально и экономически СЛАБОРАЗВИТЫХ стран такой сценарий развития является, так сказать, „безболезненным“ — население такой страны ДАЖЕ НЕ ПОЧУВСТВУЕТ каких-нибудь изменений.

Наконец, — последнее, третье условие: необходимо, чтобы СУЩЕСТВУЮЩАЯ ОБЩЕГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ НАГЛЯДНО ПОКАЗАЛА СВОЕ БЕССИЛИЕ в вопросе обеспечения личной безопасности каждого жителя. Иными словами, нужно, чтобы власть не сумела НЕМЕДЛЕННО остановить опасность.

Наличие первого условия — развитого и структурированного Движения — является характерной особенностью социальной жизни в каждой стране с развитой демократией. А вот второе условие — потеря ощущения ЛИЧНОЙ безопасности — возникает далеко не всегда…

Однако третье тысячелетие нашей эры привнесло новые особенности: оружие МАСОВОГО уничтожения и ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ опасность. Таким образом, появились НОВЫЕ каналы для того, чтобы КАЖДЫЙ житель страны потерял чувство безопасности. Что мы и наблюдали в США, когда прозвучали взрывы в Парадайзхолее и Сан-Франциско…

Как видим, ПОКА ЧТО ГОСУДАРСТВО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ ИМЕЕТ ЭФФЕКТИВНОГО СРЕЛСТВА ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ террористическим актам с использованием ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОГО ОРУЖИЯ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ…

…Наконец, рассмотрим систему массовой информации, — прежде всего газеты, радио и телевидение. Сегодня положение таково, что они БУКВАЛЬНО РАЗДУВАЮТ каждое событие, нагнетая напряженность и доводя мощными средствами искусства свое воздействие на каждого человека до высочайшего напряжения…

…И — последнее. Зададимся вопросом: почему РАНЬШЕ такое ВНЕШНЕЕ нападение не было произведено? Объяснение достаточно простое: ПОТОМУ ЧТО ЭТО — ПЕРВАЯ ВОЙНА, ВЕДУЩАЯСЯ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СОЦИАЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ. Раньше Социальных Технологий просто не было. А сейчас они — появились. И сразу же были использованы…

…Возникает другой вопрос: А КАКИМИ ЖЕ СРЕДСТВАМИ МОЖНО ДОБИТЬСЯ УСПЕШНОГО ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ТАКИМ НАПАДЕНИЯМ? Как организовать социальную жизнь в стране, чтобы НЕ ДОПУСТИТЬ никогда в дальнейшем подобного развития событий…

…Успех может быть достигнуть только тогда, когда мы используем НОВЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ. Только тогда, когда мы начнем ШИРОКО их использовать во всех сферах жизни. Только тогда, когда мы РЕЗКО ПОВЫСИМ ИНФОРМИРОВАННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ о Социальных Технологиях. Только тогда, когда ЭТИ ТЕХНОЛОГИИ будут использоваться каждым жителем в своей ПОВСЕДНЕВНОЙ деятельности.

Действительно: для этого конкретному человеку достаточно просто привести такой пример. Два человека могут отлично строить планы на будущее, но когда дело доходит до их воплощения — то начинаются трения и возникает впечатление, что тот, другой, „делает так нарочно“, что „раньше он скрывал свою злую сущность“, и тому подобное. А это — уже СФЕРА ЛИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ каждого человека…

…Но сказавши „а“, нужно говорить и „б“! Социальные Технологии, наряду с понятными для всех вещами, тянут за собой как естественное свое продолжение также и наличие КООРДИНАТОРОВ, и наличие ПИРАМИД УПРАВЛЕНИЯ, и Права Человека, и блок экономических условий…

…Поэтому наряду с наличием общей для всех и каждого информацией о социальных технологиях, появятся и СПЕЦИАЛИСТЫ в области социальных технологий. И „рядовой“ гражданин, „обычный“ житель страны уже будет прислушиваться К МНЕНИЮ СПЕЦИАЛИСТОВ в этой области ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ, КОТОРЫЕ ОТНОСЯТСЯ К СФЕРЕ ИХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ…»

* * *

Раздел «Общая характеристика описания структуры и функционирования системы Национальной СОЦИАЛЬНО — ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ безопасности», написан сотрудником Аналитического отдела АНБ, доктором социологии Мишель Статтон.

«…В целях обеспечения Национальной безопасности государства относительно ВНЕШНЕГО ПОСТОРОННЕГО СОЦИАЛЬНО — ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО воздействия с враждебными намерениями, необходимо осуществление целого блока мероприятий…

1. Создание специальной структуры, состоящей преимущественно из координаторов высшего для данной страны уровня, целью которой является выявление, локализация и ликвидация цепочек, по которым происходит управление Лидерами (точнее — координаторами) с ВРАЖДЕБНОЙ для нашей страны целью…

4. Создание банка данных, в котором указаны не только типы, но и уровень координаторов. В него должны быть включены координаторы уровня не ниже, чем 4-го от тиражировщиков (специально для США). Вся информация о этих людях должна находиться под постоянным контролем указанной в пункте 1 специальной структуры…

7. Организация специальных каналов эмиграции в США для координаторов того уровня и того рода деятельности, необходимость в которых испытывают США. Следует учитывать, что координаторы уровня выше 3-го должны быть приглашены для работы в США В ОБЯЗАТЕЛЬНОМ ПОРЯДКЕ…»

* * *

Раздел «Основные организационные направления деятельности по обеспечению Национальной СОЦИАЛЬНО — ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ безопасности», написан полковником АНБ Джорджем Риббоком.

«… Как показал опыт практической деятельности по предотвращению имевшего место нападения на США с широким использованием Социальных Технологий, в качестве оптимального на сегодня можно предложить такую схему организации комплекса мероприятий по противодействию и профилактике:

Определение типов Лидеров и их ближайшего окружения (членов семьи, их консультантов, секретарей и референтов, членов Правления и тому подобное) — в общем, всех тех, с которыми они ПОСТОЯННО КОНТАКТИРУЮТ в процессе работ или на протяжении своей жизни.

2. Выделение тех людей, которые имеют СПЕЦИФИЧЕСКОЕ — в смысле Социальных Технологий — влияние на Лидера вследствие специфического соотношения их типов личности…

5. Обязательный „обратный“ мониторинг коммуникации по всем возможным СЛОВАМ ВЛИЯНИЯ на Лидера во всех случаях, когда им — этим Лидером — принимается ОТВЕТСТВЕННОЕ РЕШЕНИЕ — то есть решение, которое можно назвать ВЫБОРОМ. Цель этого — определить, не „подсказано“ ли такое решение „сторонними лицами“».

* * *

Заседание Комиссии по Национальной безопасности Конгресса происходило уже ПОСЛЕ выборов Президента. И проходило оно очень бурно — да еще и в несколько этапов. Сразу же после ознакомления с материалами, предоставленными группой полковника Риббока, была назначена НОВАЯ комиссия, в задачи которой входило 1) расследование обстоятельств, связанных с функционированием общественного Движения «Черные Мусульманские Христиане» и лично Вашингтона Мюррея, а также участия Вашингтона Мюррея в Президентских выборах, и 2) расследование деятельности самой группы полковника Роббика.

Было привлечено огромное количество экспертов. Их привлечение к делу стало возможным также по той причине, что к тому времени было проведено уже НЕСКОЛЬКО международных научных конференций по самым разным проблемам социальных технологий — так что Социальные Технологии к тому времени уже прочно вошли в арсенал практической науки.

второй этап заседания Комиссии по Национальной безопасности Конгресса продолжался несколько месяцев. Было заслушано множество экспертов, практически все члены Комиссии выступили по несколько раз.

Но все в этом мире имеет свой конец — и пришло время выводов.

В результате бурного обсуждения Проекта Решения, которое длилось более месяца, было принято весьма краткое Решение Комиссии по Национальной безопасности Конгресса:

«Создать „Специальный Комитет по СОЦИАЛЬНО — ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ безопасности“ при Комиссии по Национальной безопасности Конгресса. Руководителем назначить доктора социологии Мишель Статтон, заместителями — генерала Джорджа Риббока и профессора Кола Малюту. Состав Специального Комитета подбирается вышеуказанными лицами в составе не более 150 человек.

Всем соответствующим структурам Конгресса в годичный термин представить проекты изменений в Законодательство страны, которые следуют из социальных технологий…»

* * *

Мишель впервые была приглашена в дом Риббока — уже ГЕНЕРАЛА АНБ. Прошло около года, как они были знакомы.

Вечеринка была по случаю дня рождения жены Риббока. Она, нарядная и веселая, принимала поздравления. Праздник для нее был вдвойне: буквально на-днях вышел приказ о присвоении Риббоку звания генерала.

Было много приглашенных, включая и все 9 боевых товарищей Риббока, которые столь активно приняли участие на заключительной фазе операции…

Мишель нашла Кола Малюту в зимнем саду, где он и Риббок сидели у небольшого столика. Перед ними стояли почти непочатые рюмки коньяка.

Мишель поставила на столик и свою чашку кофе — спиртного она не пила вовсе, и села в плетеное кресло возле них.

— А все-таки интересно, Мишель, сколько лет могло бы длиться в случае успеха Мюррея такое погружение во тьму тоталитаризам? — спросил ее Риббок.

— Вероятно, где-то около 70–75 лет. — сразу ответила Мишель.

— Вы ориентируетесь на время существования коммунистического режима в бывшем СССР?

— Нет, конечно! Просто здесь имеет место следующая цепочка обстоятельств. Разберем их.

Итак, пусть тоталитарный режим приходит к власти. И вот кто же будет встроен в пирамиду управления государством? Какие координаторы? Ведь НОВЫХ пришедший к власти режим подготовить еще просто не успел! Поэтому этот режим будет использовать тех координаторов, которые успели вырасти при СТАРОМ режиме. Конечно, все эти координаторы будут «находиться под подозрением», за ними будет постоянная слежка. Но работать им дадут — «пока что», «до времени»… Пока что — это до той поры, пока они не подготовят НОВЫХ КООРДИНАТОРОВ, — координаторов, которые взращены уже при тоталитарном режиме.

Но подготовить «истинно тоталитарных» координаторов можно лишь только тогда, когда человек воспитан при таком режиме С ДЕТСТВА. Он просто не должен знать ДРУГОЙ жизни!

А подготовка координатора «с нуля», то есть — с раннего детства — занимает не менее 25 лет. Именно столько времени необходимо сегодня МИНИМАЛЬНО для того, чтобы закончить университет и докторантуру. Или же, в случае отсутствия стадии докторантуры — все равно уйдет примерно такое же время для того, чтобы «набраться организационного опыта».

Итак, «старые» координаторы «отработают» 25 лет.

Но «первое» поколение «НОВЫХ» координаторов подготовлено СТАРЫМИ координаторами. От этих СТАРЫХ координаторов «новые» позаимствуют настоящие, РАБОТОСПОСОБНЫЕ методики управления. Поэтому ЕЩЕ лет 25, пока эти «дети» СТАРЫХ координаторов не подготовят «своих детей» — уже «внуков» для старых координаторов — управление страной будет «относительно успешным».

Имеем уже 50 лет.

А теперь рассмотрим «внуков» старых координаторов. Чему же будут учить их «отцы»? Всему тому, что знают сами? Конечно же — НЕТ! Почему? Да просто хотя бы из ЧУВСТВА САМОСОХРАНЕНИЯ! Ведь они видели, как тоталитарный режим УБИВАЛ их «родителей»… Поэтому «дети» будут готовить себе — ИСПОЛНИТЕЛЕЙ, которые умеют только исполнять приказы и решать те задачи, которые перед ними будут ставить «дети». Только при таком условии «дети» смогут обеспечить себе БЕЗОПАСНОСТЬ при тоталитарном режиме! Только так они смогут иметь постоянное и понятное для власти свидетельство своей НЕЗАМЕНИМОСТИ.

К тому же, если ВСЕ МЕСТА будут заняты «детьми» — так на какие же места придут «внуки»?! А НОВЫХ рабочих мест для координаторов при тоталитаризме создаваться не будет: ведь НОВЫЕ МЕСТА могут появиться лишь только тогда, когда СТАРЫЕ пирамиды управления распадаются: но тоталитаризм потому и есть тоталитаризм, что он НИКОГДА не разрушает старые пирамиды управления.

Итак, еще приплюсуем 25 лет, которые «успешно» проработают «дети» старых координаторов.

В итоге получаем — 75 лет.

Только через этот промежуток времени «внуки» получат возможность САМОСТОЯТЕЛЬНО «ПОРУЛИТЬ»! Но ведь как раз самостоятельно-то управлять они и не умеют! Самое большее, на что они способны — это применять ПРЕЖНИЕ, разработанные «детьми», способы и методы управления! Причем применять их — некритично и не к месту.

Но тогда получается, что через 75 лет после установления тоталитарного режима управление страной становится НЕОПТИМАЛЬНЫМ. Фактически, при таком «способе» управления изменения в природной среде, изменения внутри- и внешнеполитических условий просто ИГНОРИРУЮТСЯ!

И поэтому такая система управления страной распадается. И либо цикл начинается снова, — либо начинается медленный переход страны в состояние с развитой экономикой и демократией. То есть — переход к созданию условий, оптимальных для самоорганизации и функционирования пирамид управления.

Страны в такое время крайне чувствительны к ПОМОЩИ в плане поддержки координаторов, а также — им крайне нужны «наемные» координаторы, которые смогли бы «продержать» страну некоторые время, — достаточное для того, чтобы «местные» координаторы смогли стать на ноги… К тому же, в таких условиях «чужие» специалисты широким слоям населения кажутся более «компетентными», чем местные.

— К сожалению, для Украины такой помощи оказано не было… Скоро время будет упущено и для России… — тихо произнес Кол. — Надо срочно что-то делать в этом направлении. Леонтий первый осознал, что Человечество поставлено перед Выбором…

Бог обратился к евреям, — те уклонились. Тогда Он поставил их в ситуацию Выбора — пришествием Иисуса. Евреи экзамен не сдали. И Бог отвернулся от них и разбросал их по Планете…

«Нет ни элллина, ни иудея…» — Бог поставил Выбор перед каждым из нас…

И сколько же из нас сделали его?!..

И вот теперь — снова Выбор. Но уже перед всем Человечеством. И я не знаю, сделали ли мы его успешно…И я не знаю, успели ли мы…

Как бы здесь пригодился совет Леонтия! Я много думал о нем в последнее время. Такие люди — это достояние всей Цивилизации. И я чувствую, — не знаю как, но чувствую, что он еще жив. Может быть, это шанс для всего Человечества? Может быть, мы еще успеваем?..

— Что ж, попробуем найти доктора Кожухаря. — так же тихо произнесла Мишель. — Мне кажется, нас ждет работа в России: там дело идет к тому, что ядерной кнопкой завладеют местные князьки. А это означает гибель всей планеты в ядерной катастрофе. НУЖНО НАЧАТЬ ОБУСТРАИВАТЬ НАШУ ПЛАНЕТУ — по еще есть хоть малейший шанс. А без доктора Кожухаря сделать все это будет трудно…

— Если только вообще возможно. — печально заключил генерал Риббок.

* * *

Снег. Снег. Один только снег второй день подряд. А еще завывание ветра в развалинах, наводящее тоску.

Двоим, что прижались друг к другу в полузасыпанной комнате было тоскливо и без этого. Это еще хорошо, что, увидев как оборачивается дело, он набросал в углу — там, где обрушившиеся балки образовали что-то наподобие свода — гору еловых веток. Он медленно, с трудом преодолевая каждый шаг, тащил их из окружающего развалины леса добрых два часа. Он не боялся, что следы выдадут их убежище — снег шел все сильнее и сильнее.

Зарывшись в хвою и прижавшись друг к другу, они сначала долго согревавли друг друга теплом своих тел… А потом и не заметили, как уснули…

Как всегда, первой проснулась она. И еще не раскрывая глаз поняла, что никуда идти им сегодня не придется: вокруг выло еще сильнее прежнего.

«Слава Богу, что у нас есть еще грамм двести зерна. Да еще я за ужином сумела припрятать в снегу кусочек хлебушка… Он его так любит!.. Авось и сумеем переждать вьюгу.»

Она еще долго размышляла об этом, а потом незаметно уснула опять…

— Ты знаешь, а я сегодня выспался. — нарочито веселым голосом произнес он. Собственно, это был скорее громкий шепот — так уже давно разговаривали на Украине все те, кто «не имел чести» состоять в какой-либо банде.

— Чего ж тут удивительного: день уже к вечеру. Поешь, я тут уже приготовила. — сказала она, указав на две горки зерна, что золотились на серой, видавшей виды тряпочке.

— Что-то у меня нет сегодня аппетита. — как всегда в таких случаях произнес он.

Она только грустно улыбнулась в ответ. Как всегда, она успела заметить его взгляд, с вожделением устремленный на еду. Потом, пододвинув тряпочку к себе, они долго жевали зерно, пытаясь размочить его слюной и хоть немножко размять зубами — несколько штук, все в дырах, еще сохранились во рту каждого из них…

А потом было долгое выковыривание остатков из дупел.

Вот и день прошел…

Они почти не разговаривали — она видела, что ему сегодня не по себе.

Под вечер ветер утих, хотя снег и продолжал укрывать землю мягким покрывалом.

— Что ж, завтра с утра нужно будет идти… — задумчиво произнес он.

— Да, кажется… — односложно ответила она.

Они еще долго лежали, крепко обнявшись и прислушиваясь к тишине.

— Спокойной ночи, Аннушка! — произнес он, поцеловав ее.

— Спокойной ночи, Леонтий! — ответила она, прижавшись к нему.

…Утром он пошел первым, прокладывая по глубокому снегу путь к Хмельнику — развалины бывших санаториев в его пригороде уже виднелись сквозь редеющий лес…

Часть 4. Справочные материалы

Документ 1

Научные работы, опубликованные А.А. Шияном в области Социальных Технологий

Шиян А.А. Процесс обучения как способ оптимизации адаптации человека к общественной жизни ((Материалы Международной научно-практической конф. «Пути повышения эффективности подготовки педагогических работников». — Бар (Украина),1993. — Часть 1.-С.67–69. (на укр. языке)

Шиян А.А. Социальная система как иерархическая совокупность взаимодействующих самоорганизованных когерентных структур ((Мат. междунар. сем. «Самоорганизация природных и социальных систем. — Алма-Ата: (ылым,1995.-С.84.

Шиян А.А. К вопросу о разработке новых критериев для управления иерархическими социально — экономическими системами ((Проблемы управления и информатики.-1996.-№ 5.-С.134–144.

Шиян А.А. Типы людей и их взаимодействие с компьютером ((Материалы 1 Международной научно — практической конференции по программированию УкрПРОГ»98. — Киев: Кибернетический центр НАН Украины, 1998. — С. 482–486.

Шиян А.А. Социально — психологические портреты политиков: А.А. Мороз, Н.М. Витренко та В.П. Горбулин ((Новая политика (Киев). — 1998.- № 4. — С. 24–28. (на укр. языке)

Шиян А.А. 2-компонентные АИА // http: //www.chat.ru/~vlp/index.html. (1998 год)

Шиян А.А., Баева О.Н. Политические убийства как шаг в пропасть // Новая парадигма. — 1999. — № 2. (на укр. языке)

Цитаты из статей 4 и 5 широко использованы в начтоящем романе.

Краткий перечень результатов, которые и составляют СУТЬ и СОДЕРЖАНИЕ разработанных А.А. Шияном Социальных Технологий.

Они описаны в двух книгах УЧЕБНИКЕ «Основы информационно — психологической безопасности для менеджера» и МОНОГРАФИИ «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур» (посвященной преимущественно описанию КОЛЛЕКТИВНЫХ эффектов самоорганизации людей).

Итак, в рамках Социальных Технологий:

Впервые проведена классификация компонент информации.

Впервые проведена классификация методов управления для иерархических самоорганизованных систем произвольной природы (множества из 16 типов 2-АИА или из 8 типов 4-АИА).

Впервые доказано, что для Человека типология режимов управления 2-АИА тождественна типологии личности по Юнгу-Майер-Бриггс. То есть: впервые в истории науки дано определение объекта, который является более общим, нежели Человек. Другими словами: с такой точки зрения Человек выступает не более чем частный случай (!), не более чем пример более общего объекта.

Впервые в научной практике типология личности Человека выведена теоретически. Апробация более чем на полутысяче людей не выявила ни одного отклонения от теоретического описания.

Впервые профессиональная пригодность Человека может быть определена теоретически, исходя только из его типа личности. Соответствующие методики уже апробированы.

Впервые доказано, что между типами личности людей существуют специфические ОТНОШЕНИЯ, которые характеризуются однозначно исходя только из типов личности коммуникантов. Отношения между типами определяют степень эффективности реализации этими типами совместного управления. Апробация более чем на полутысяче отношений не выявила ни одного отклонения от теоретических предсказаний.

Впервые теоретически выведены сексуальные программы, которые присущи каждому из типов личности Человека. Секс рассматривается как «управление, которое реализуется совместно парой людей над единым объектом — сплетением своих тел — для достижения единой цели». Апробация на нескольких сотнях людей не выявила отклонений от теоретического описания.

Впервые разработана количественная модель для описания отношений между типами людей при нормативном режиме коммуникации — когда знания, умения, навыки и опыт у всех коммуникантов одинаковы. В качестве следствий, выведены градации: 1) как данным типом личности воспринимаются большие неструктурированные социальные группы, и 2) как такими группами воспринимается конкретный тип человека. Апробация на нескольких сотнях случаев подтвердила теоретический прогноз.

Впервые описаны законы самоорганизации людей в иерархические структуры для организации управления — в пирамиды управления. На основании этих результатов, например, впервые теоретически выведены такие — известные ранее только из экспериментов или статистических данных — факты:

Впервые доказано, что «закон 7(2», согласно которому устойчивое внимание (например, при общении) может быть распределено Человеком только между именно таким количеством объектов, является следствием способности Человека к формированию пирамид управления.

Впервые известная из статистических данных закономерность, полученных в развитых странах мира — «не более чем 5(6 % работоспособного населения страны определяет успех экономического и социального развития общества» — выведена теоретически (!) как следствие способности Человека к формированию пирамид управления.

Впервые Права Человека выведены теоретически (!) как следствие способности Человека к формированию пирамид управления.

Впервые разработаны и апробированы методы для организации управления конкретным человеком при помощи людей из его ближайшего окружения. При этом имеется возможность использовать такие методики управления, при которых ни сам этот человек, ни «третьи лица», через которых происходит управление его деятельностью, ни о чем даже не догадываются (детали см. в параграфе 6.3 этой книги (краткое изложение), а в параграфе 1.4. нашей книги «Социальные технологии…» — дано ПОЛНОЕ математическое решение).

Впервые описаны новые аспекты Национальной безопасности государства. В частности, выявлены новые каналы для дестабилизации социально — экономической жизни в развитых странах (и даже — новые каналы сценарии для установления в них тоталитарного режима). Кроме того, выявлены новые сценарии для перевода произвольно взятой страны в разряд стран с развитой экономической и социальной структурой.

Показано, что впервые в истории Человечества с использованием Социальных Технологий нового поколения могут быть успешно решены ВСЕ ТЕ ЗАДАЧИ, которые раньше решались только с применением ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ. Иными словами, впервые в истории Человечества появился принципиально новый вид ОРУЖИЯ.

Документ 2

Фрагмент из статьи А.А. Шияна «Типы людей и их взаимодействие с компьютером», Материалы 1-ой Международной научно — практической конференции по программированию УкрПРОГ'98. — Киев: Кибернетический центр НАН Украины, 1998. — С. 482–486.

«…ЦЕЛЬ ДОКЛАДА: представить формализм, с помощью которого описываются основные характерные особенности как восприятия информации Человеком, так и его активности по изменению окружающего мира, а также привести несколько примеров апробации формализма к описанию специфики как восприятия программного обеспечения разными типами людей, так и отражения в программах специфики типа человека.

Исходные положения. Ранее было показано, что

Информация, необходимая для управления природными и социальными иерархическими системами, может быть разложена на 8 компонент, образующих ее базис (см. ниже). Впервые построен простейший класс из 16 режимов — алгоритмов, способов и т. п. — для организации управления такими иерархическими природными и социальными системами (режим управления = двухкомпонентный абстрактный информационный автомат — 2-АИА). Установлено, что класс 2-АИА в его интерпретации на социальный уровень совпадает с широко используемой в развитых странах мира типологией Юнга-Майерс-Бриггс (MBTI® types of personality). ТИП ЛИЧНОСТИ ЕСТЬ РЕАЛИЗУЕМЫЙ ЕЮ РЕЖИМ УПРАВЛЕНИЯ — тем самым типология личности Человека впервые выведена из теоретических предпосылок. Разработаны общие характеристики типов и общая методика определения типа: при этом впервые в мировой литературе выделены маркеры, специально ориентированные на использование как в управлении, так и в бизнесе и менеджменте.

Впервые описаны коллективные механизмы выработки новых режимов управления — самоорганизации людей для освоения новой информации. Впервые показано, что отношения между типами возникают как следствие специфического топологического строения групп людей, формирующихся для выработки новых режимов управления. Впервые подробно описаны все виды таких отношений с ориентацией на эффективность совместной деятельности при управлении. Апробация (несколько сотен случаев) не обнаружила ни одного отклонения от теоретических предсказаний.

Впервые получены и апробированы критерии пригодности типов личности к заданной профессиональной деятельности (например, наши теоретические предсказания о наилучших типах для профессии пилота полностью совпали с экспериментальными данными по обучению пилотов военной авиации, а теоретически полученная оптимальность совместного управления при отношениях между типами объясняет эффективность выполнения заданий экипажами армейской авиации).

Впервые получил объяснение известный из психологии внимания, коммуникации и менеджмента „закон 7(2“: устойчивая коммуникация возможна лишь с 7(2 коммуникантами (большее их количество приводит к структурированию коммуникантов в отдельные группы).

Впервые набор присущих Человеку сексуальных программ получен теоретически как специфика присущего ему способа реализации управления Реальностью. Апробация (более сотни случаев) подтвердила адекватность описания.

Впервые описан и апробирован механизм самоорганизации иерархических социальных структур для управления (иерархическими) Природными и Социальными системами. Впервые теоретически получена известная из статистических данных закономерность: не более 5(6 % экономически активного населения страны определяют успех ее экономического развития…

…Краткое обозначение и смысловое содержание компоненты информации:

СОСТОЯНИЕ ТОПОЛОГИИ (С-Топ). Характеристики (параметры, данные,…), которые необходимы для описания состояния структуры (например, — топологического строения) рассматриваемого иерархического уровня как целого. Это топологическое строение формируется из единичных объектов (когерентных структур — КС), из которых состоит рассматриваемый уровень. Восприятие конкретного человека по этой компоненте информации означает осознание его места (его „важности“, его „принадлежности“) в структуре данного социального уровня как целого. Краткое название — интуиция состояния.

ПРОЦЕСС (ИЗМЕНЕНИЯ) ТОПОЛОГИИ (П-Топ). То же — но для процесса перестройки структуры. Эта компонента информации описывает процесс перестройки структуры рассматриваемого социального уровня как целого, и восприятие конкретного человека по ней означает осознание причастности данного человека к такому процессу, — что задает также некоторые временные интервалы. Краткое название — интуиция процесса.

СОСТОЯНИЕ МЕМБРАНЫ (С-Мемб). Характеристики (параметры, данные,…), которые необходимы для описания состояния границы (мембраны) рассматриваемого иерархического уровня как целого. Эта компонента информации описывает состояние границы между данным социальным уровнем как целым и его окружением, что позволяет проводить разграничение на „внутреннее“ и „внешнее“, а также — осознавать место данного человека и его возможности относительно принадлежности его к мембране и к „своим“, — в частности его способность противостоять всему „внешнему“, успешно „защищать“ данный социальный уровень как целое. Краткое название — сенсорика состояния.

ПРОЦЕСС НА МЕМБРАНЕ (П-Мемб). То же — но для процесса перестройки мембраны. На уровне конкретного человека этому соответствуют сенсорные ощущения во всем их спектре — весь комплекс сенсорных ощущений человека связан именно с поверхностью соответствующих органов человека. Краткое название — сенсорика процесса.

СОСТОЯНИЕ ЕДИНИЧНЫХ ОБЪЕКТОВ — когерентных структур (С-КС). Характеристики (параметры, данные,…), которые необходимы для описания состояния отдельных объектов (КС) — структурных единиц строения данного иерархического уровня КС, из которых состоит рассматриваемый иерархический уровень. Эти компоненты информации описывают соответственно состояния как происходящие с конкретным человеком, так и те, в которых он непосредственно участвует. Их можно называть логикой, так как ими описывается порядок следования событий, причинность, общие для некоторого класса объектов (КС) характеристики и т. п. на уровне конкретных объектов: весь комплекс информации, описывающей поведение индивидуального человека обычно связывают именно с логикой. Краткое название — логика состояния.

ПРОЦЕССЫ В КОГЕРЕНТНЫХ СТРУКТУРАХ (П-КС). То же — но для описания процессов в конкретных КС. Краткое название — логика процесса.

СОСТОЯНИЕ ОТНОШЕНИЙ между когерентными структурами (С-Отн). Характеристики (параметры, данные,…), которые необходимы для описания состояния взаимодействия (взаимоотношений) между отдельными единицами — КС, из которых состоит рассматриваемый иерархический уровень. Они соответствуют компонентам информации, с помощью которых можно описать состояния во взаимодействии людей друг с другом. Их можно назвать этикой, подчеркивая то обстоятельство, что весь комплекс информации об отношениях между людьми (в общем случае — об отношениях между КС) обычно полагают предметом именно этики. состояние отношений естественно связать с эмоциями — как способом сокращенного их описания. Краткое название — этика состояния (или эмоции).

ПРОЦЕСС (ИЗМЕНЕНИЯ) ОТНОШЕНИЙ между когерентными структурами (П-Отн). То же — но для описания процессов взаимодействия между КС. Краткое название — этика процесса…»

(… Компоненты информации С-, П-Топ и С-,П-Мемб назовем ИРРАЦИОНАЛЬНЫМИ, так как они являются абстрактными и универсальными для объекта произвольной природы (вероятно, они могут быть адекватно охарактеризованы математически). А компоненты информации С-, П-КС и С-, П-Отн названы РАЦИОНАЛЬНЫМИ, так как они должны описывать конкретные КС, и поэтому они могут быть адекватно описаны при помощи конкретных параметров — то есть в рамках физики, химии, биологии, психологии, экономики и т. п. (в зависимости от природы рассматриваемых объектов)…

…Тип личности определяется как «черный ящик», на входе которого воспринимается только одна компонента информации, а на его выходе активность человека проявляется лишь только в рамках также всего одной компоненты информации. Кроме того, одна их компонент информации (безразлично какая — «вход» или «выход») является рациональной, а другая — иррациональной. Наконец, одна компонента информации (также безразлично какая) описывает состояние, тогда как другая — процесс. Всего определенных таким образом типов личности может быть ровно 16…

…Компонента информации, соответствующая «входу» такого «черного ящика» называется ПРОГРАММНОЙ ФУНКЦИЕЙ типа личности. А компонента информации, соответствующая «выходу» (то есть та, в рамках которой проявляется активность данного типа личности) — называется его ТВОРЧЕСКОЙ ФУНКЦИЕЙ…

…ЭКСТРАВЕРТОМ называется тип личности, программная функция которого описывает СОСТОЯНИЕ (то есть является компонентой информации, описывающей состояние). ИНТРОВЕРТОМ называется тип личности, программная компонента которого описывает ПРОЦЕСС…

…Экспериментально тип человека определяется последовательным применением четырех дихотомий: «РАЦИОНАЛЬНЫЙ — ИРРАЦИОНАЛЬНЫЙ», «ЭКСТРАВЕРТ — ИНТРОВЕРТ», «ЛОГИЧЕСКИЙ — ЭТИЧЕСКИЙ» и «СЕНСОРНЫЙ — ИНТУИТИВНЫЙ» — см. выше и Табл. 2. Такое деление можно производить в произвольном порядке (результаты практической деятельности по определению более чем полутысячи типов личности конкретных людей свидетельствуют, что тип человека легко определяется на протяжении от 3(5 до 8(10 (максимально) минут как личной беседы на специально подобранные темы, так и «заочно», по рассказам о нем — при тех же временных затратах…

…Тип личности человека можно в сокращенном виде можно описать либо отталкиваясь от сокращенного обозначения компонент информации для «входа» и «выхода» соответствующего «черного ящика», либо — выписывая четыре полюса соответствующих дихотомий. Например, тип личности (П-Отн(С-Мемб(есть то же самое, что и четверка слов (рациональный, этический, сенсорный, интроверт). Далее будут использоваться оба такие обозначения — и, для удобства читателей, всегда совместно.)

Документ 3

Фрагменты из книги А.А. Шияна «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур».

ПАРАГРАФ 9.3: «Президентские выборы: влияния типа кандидата (на примере Украины)»..

«…Пример 1. Возможный сценарий событий, которые привели в результате к попытке создания политического блока „Мост“ с целью координации усилий ряда политических партий и движений:

(П-Отн(С-Мемб(((П-КС(С-Топ(((С-Топ(П-Отн(

В личностях: Л. Кучма (Президент Украины) (В. Горбулин (Секретарь Совета безопасности Украины) или любой другой из знакомых для В. Яворивского людей, которые имеют этот тип (В. Яворивский (лидер Демократической партии Украины).

Пример 2. А это — пример управления который реально имеет место в одной из частных фирм. Уже около года тип (С-Мемб(П-КС(использует такую цепочку, чтобы „самому себе давать задания“:

(С-Мемб(П-КС(((П-Мемб(С-КС(((С-КС(П-Топ(

Тип (С-КС(П-Топ(- это Директор фирмы, который дает задания для типа (С-Мемб(П-КС(. Более того, руководитель фирмы — ЗАКАЗЧИК (это — название такого вида отношений между типами, при которых информация передается ТОЛЬКО В ОДНУ СТОРОНУ — и как раз от заказчика к исполнителю) для типа (С-КС(П-Топ(, то есть при непосредственном общении „с глазу-на-глаз“ наш работник просто не сможет донести до него новую информацию (что неоднократно проверено на практике)! Интересно, что Директор фирмы даже не подозревает, что он уже год „находится под управлением“ (то есть управление ним происходит настолько „естественно“, что он принимает его за… свои собственные решения).

Мы решительно против эмоционально-негативных оценок относительно технологий использования особенностей междутипных отношений. Во-первых, они существуют независимо от того, нравится нам это или нет, независимо от того, знаем ли мы о них., или нет. Во-вторых, такие особенности восприятия одного человека другим часто используются неосознанно, — но все же используются. Наконец, в-третьих, сознательное использование таких технологий — это часто единственная возможность донести до другого человека новую информацию с минимальными временными затратами…»

ПАРАГРАФ 1.4: «Самоорганизация людей для выработки новых режимов управления (отношения между типами личности)».

«…Условие для оптимизации ПЕРВОЙ ЗАДАЧИ — по целенаправленному управлению деятельностью заданного 2-АИА с помощью некоторого множества других 2-АИА выглядит так:

Найти на множестве всех заданных 2-АИА СЛОВО минимальной длины, с минимальным количеством операторов, изменяющих рациональность и с минимальным количеством асимметричных операторов, которое заканчивается на заданном 2-АИА (часто при этом „начальный“ 2-АИА задается также). Оптимальным является случай, когда асимметричный оператор e13 (или e5) стоит в конце слова (то есть — перед заданным 2-АИА). Наличие в слове операторов e12 и e6 означает наличие „информационной пробки“, после которой информация дальше по слову не распространяется…

…ОПРЕДЕЛЕНИЕ 10. Оператор ei из множества операторов {ei}, переводящий один тип 2-АИА в другой, будем называть ОТНОШЕНИЕМ между данными типами 2-АИА…

…ОПРЕДЕЛЕНИЕ 11. Произвольную последовательность операторов из {ei} будем называть СЛОВОМ (последовательность применения операторов — справа налево)…

…Теорема 14. Система графов {ei} структурирована следующим образом: e0 — кольцо (точка), e1- e4, e7 — e11, e14, e15 — неориентированные графы (симметричные отношения, причем граф e14 является выделенным в плане состыкования между собой орбит, образованных действием асимметричных операторов), e5, e6, e12, и e13 — ориентированные графы (причем информация распространяется только по графам e13 и e5, а графы e12 и e6 ориентированы противоположно направлению распространения информации, — и поэтому могут рассматриваться как „информационные пробки“). Граф e1 является выделенным, так как его применение приводит к радикальной перестройке вектора представления типа…

…Таким образом, общий алгоритм решения задач по управлению данным уровнем иерархической самоорганизованной системы произвольной природы с помощью некоего множества 2-АИА выглядит следующим образом.

На первом этапе определяются все типы 2-АИА, которые содержатся в рассматриваемом множестве 2-АИА.

На втором этапе определяются все типы операторов, которые связывают пары разных типов 2-АИА, содержащихся в рассматриваемом множестве 2-АИА.

Наконец, на третьем этапе выбираются слова, которые оптимальны для решения поставленной цели управления. Отметим, что цели управления в общем случае могут быть отличны от тех, которые перечислены выше: они будут определяться конкретным наполнением задачи на управление.

Вместо того, чтобы исследовать цепочки передачи информации (цепочки выработки нового режима управления) между конкретными типами 2-АИА, теперь можно исследовать слова, которые являются инвариантными и не зависят уже от выбора конкретных типов…

…Нами также проведена апробация ряда СЛОВ для реализации управления. Например, уже год в одной из частных фирм для организации управления конкретным человеком — директором фирмы — применяется СЛОВО e13(e4 — такое СЛОВО было предложено нами как оптимальное при анализе конкретного состава типов людей в конкретной фирме. Необходимость в таком управлении была вызвана тем обстоятельством, что типы нашего „заказчика“ (человека, задающего управление) и директора фирмы связаны асимметричным отношением e6, то есть наш работник фирмы не имеет никакой возможности передать информацию своему директору (информация идет лишь только от директора к нашему работнику фирмы). Интересно, что директор фирмы даже не подозревает, что он уже год „находится под управлением“ (то есть управление происходит настолько „естественно“, что он принимает его за… свои собственные решения). Отметим, что морально — этические аспекты этой проблемы нами были специально оговорены с нашим работником фирмы.

Крайне интересным представляется то обстоятельство, что множество разных СЛОВ для управления конкретными людьми имеет место, по нашим наблюдениям, среди ведущих Украинских политиков…»

Документ 4

Фрагмент из книги А.А. Шияна «Основы информационно — психологической безопасности для менеджера», параграф 2.1 «Механизм самоорганизации типов в социуме»:

«…Дуалы действуют слаженно — и всегда своевременно (друг для друга, конечно!): проявление активности одного не только не раздражает другого, но является как раз необходимой предпосылкой для созданий условий для оптимальной реализации активности первого. Анализ ситуации, проведенный одним, представляет собой информацию, именно сейчас наиболее необходимую для другого! Деятельность одного из них также направлена как раз на то, что именно сейчас крайне необходимо другому. У дуалов никогда не возникает вопроса о том, кто из них „главный“: активность и руководство у них попеременное (это и неудивительно: например, ведь один из них — экстраверт, который творит процесс, — но ведь каждый процесс нужно когда-нибудь закончить — вот это и делает его дуал-интроверт!)…

Дуалы не могут деструктивно влиять друг на друга: у них просто нет таких информационных возможностей. Если у них утеряны общие интересы (то есть если они переходят к управлению разными наборами КС), — они расходятся просто и без конфликтов, легко и естественно, не теряя уважение друг к другу (а при появлении общих интересов — например, коммерческих или финансовых, — столь же легко и естественно сходятся для реализации общего дела снова, без всяких „обид за прошлое“).

Дуалы никогда не уступают друг другу — в этом просто никогда не возникает необходимости. Именно в этом и сила, именно в этом привлекательность и удобство дуальных отношений — ни от тебя не требуется уступок, ни ты их не требуешь! Отношения могут быть деловыми или шутливыми, но никогда — злобными или агрессивными…

(Ворчание (дуала и проявления им недовольства не задевает: оно просто свидетельствует, что ему нужна какая-то информация, — и при этом именно та, которую „выдать“ для второго не представляет никакого труда…

Как уже говорилось выше, процессу дуализации необходимо учиться. Более того, сам процесс дуализации не всегда проходит гладко и естественно: ведь вначале необходимо выработать свой, присущий только этой дуально паре „язык“, на котором каждый их них будет формулировать „ответы“ для своего дуала, — ведь необходимо и научиться еще понимать эти „ответы“!..»

Параграф 2.4 «Типология интертипных отношений и их описание» этой же книги.

«…ДУАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ.

…Мы не будем повторять всего уже высказанного. Остановимся лишь только на том обстоятельстве, что дуальные отношения — это совсем не „тишь да гладь да Божья Благодать“! Часто — для некоторых дуальных пар, и особенно в самом начале процесса дуализации, да еще для тех людей, которые не имели ранее опыта установления дуальных отношений, — такие отношения на начальной фазе своего становления отличаются высоким уровнем напряженности! Необходимо также отметить, что при общении между дуалами каждому из них необходимо проявить все „наиболее сильные стороны“ своего типа, чтобы „достучаться“ до дуала!

Наконец, надо научиться, — а, скорее всего, просто привыкнуть, — к тому, что то, что ты раньше считал „общепринятым“ и поэтому незыблемым и неизменным, фиксированным и надежным, — все это изменяемо, приспосабливаемо к конкретной ситуации. И лучший эксперт в этом — это твой дуал! Иными словами, дуалы постоянно „перепрограммируют“ друг друга — в соответствии с текущими задачами по управлению Реальностью.

В начале процесса установления дуальных отношений — то есть в самом начале процесса дуализации — происходит совместное творчество по выработке своей собственной, „впаянной“ в свою — уже совместную для обоих конкретных людей судьбу! — системы общения, творчество по выработке своего собственного, присущего только этой дуальной паре, „алфавита“. Этот процесс часто весьма болезненный: ведь проверить эффективность дуализации может лишь только — время (причем для некоторых типов — весьма большое; более подробно это изложено в следующей главе). „Если бы тебе было можно верить“ — вот характерное высказывание одного из дуалов!

Наконец, весьма важным обстоятельством является то, что каждому из типов необходимо научиться „перекладывать“ на плечи другого те режимы управления (по сопряженным компонентам информации!), которые данный тип привык воспринимать как „общественный норматив“, то есть — как набор правил, помогающих адаптироваться к Реальности. Иными словами — необходимо привыкнуть, что все то, что ранее тип брал от Супер-Ид — от Сверх-Оно („Коллективного бессознательного“ по Карлу Густаву Юнгу) — сейчас находит свое воплощение в конкретном человеке!

Поэтому далеко не каждая пара людей с типами, связанными дуальными отношениями, вступают в дуальные отношения между собой! Для успешного протекания процесса дуализации необходимо, чтобы каждый из дуалов во-первых, ощутил необходимость в совместном управлении Реальностью, и, во-вторых, второй человек был бы в состоянии и имел бы желание реализовать управление теми же самыми объектами, в управлении которыми заинтересован первый человек!

На иерархическом уровне „простых людей“ очень часто (особенно — при тоталитарных режимах, а также — для тиражировщиков) перед конкретным человеком впервые возникает необходимость в принятии решений — то есть в управлении своей собственной жизнью — при выборе супруга. Для более высоких уровней иерархической системы управления Реальностью — управления природными и социальными структурами (например, для руководителя фирмы), и особенно при отборе координаторов, — такая необходимость возникает уже в самом начале их деятельности, уже в самом начале образования данного уровня иерархии (например, — при организации собственной инфраструктуры, фирмы или при подборе кадров для них)…»

Документ 5

Фрагменты из книги А.А. Шияна «Основы информационно — психологической безопасности для менеджера», параграф 2.4 «Типология интертипных отношений и их описание»:

«…ОТНОШЕНИЯ САМОПРОГРАММИРОВАНИЯ: ПЕРЕДАТЧИК.

(Передатчик — это название типа личности, от которого информация переходит к приемнику при асимметричных отношениях. При таких отношениях информация движется только в одном направлении, — см. ниже характеристику приемника)

Для этих отношений характерно то, что передатчик не знает кто из окружающих является его приемником. Соотношение между типами кратко можно записать следующим образом (первый — передатчик, второй — приемник):

(Кпрогр (Ктворч(((Ктворч (ортогональная для Кпрогр(

(К — краткое обозначение компоненты информации. „Ортогональная“ — это когда „процесс“ заменен на „состояние“. Или же — „состояние“ заменено на „процесс“, соответственно.)

Для передатчика характерно то, что он обладает определенной „властью“ над приемником: последний немедленно „подхватывает“ действия своего передатчика. Часто даже — бросая при этом свою собственную деятельность, то есть даже в ущерб себе.

Однако передатчик всегда недоволен деятельностью своего приемника и совершенно этой его деятельности не ценит: это и неудивительно, ибо творческая функция приемника — ортогональна программной функции передатчика. То есть, приемник делает как раз совсем не то, для чего передатчик осуществляет свою деятельность! Однако при этом — приемник постоянно раздражает своего передатчика, все время утверждая, что передатчик — „хотел именно этого“, действовал как раз для осуществления „именно этого“!

Поэтому передатчик воспринимает своего приемника как личность, которая „всегда все путает“, как личность, которая „ничего не может доказать“ и которая „делает все не так“, или — даже которая „вообще не умеет ничего правильно сделать“.

Ситуация особенно остра для передатчиков с РАЦИОНАЛЬНЫМ типом личности, которые программируются рациональными компонентами информации и которые всю Реальность сводят (интерпретируют) лишь только в терминах конкретных объектов (когерентных структур — КС) или взаимодействий между ними. Деятельность своего приемника они воспринять совершенно не могут: если передатчик логик, то творчество приемника — этика (но логику воспринимать много объектов весьма затруднительно); и — наоборот (этику необходимость сосредоточенности на единственном объекте представляется просто отсутствием информации).

Такое поведение передатчика совсем не удивительно: ведь попытки передать информацию „в обратном направлении“ — от приемника к передатчику — обречены на провал! Передатчик способен понять деятельность приемника лишь только тогда, лишь только в том единственном случае, когда „порция информации“ „обойдет“ все кольцо индивидуального самопрограммирования, то есть — когда передатчик сам станет приемником! Передатчик не позволяет приемнику „быть умнее себя“!

Вместе с тем, приемник кажется передатчику весьма привлекательной личностью, слегка загадочной и удивительной: ведь приемник всю свою деятельность пытается выразить в рамках своей программной функции — а именно эту компоненту информации передатчик пытается понять наиболее сильно, именно ее — то есть свое творчество! — передатчик всю жизнь учится интерпретировать в рамках уже своей программной функции (особенно это выражено для рационального типа, который „видит часть — но не видит целого“ — всего иерархического уровня!)! Наконец, приемник всегда свободен для передатчика, всегда готов бросать все свои дела ради общения с ним, всегда готов ждать его сколь угодно долго — и передатчик тем самым ощущает свою значимость, свою исключительность… — ну как тут оставить своего приемника!..»

«…ОТНОШЕНИЯ САМОПРОГРАММИРОВАНИЯ: ПРИЕМНИК.

Соотношение между типами такое (первый — передатчик, второй — приемник):

(Кпрогр (Ктворч(((Ктворч (ортогональная для Кпрогр(

Приемник программируется творческой функцией передатчика: он „видит“, — воспринимает все то, что делает передатчик. Причем воспринимает — адекватно, то есть именно так, как это имеет место. Это уже не должно вызывать удивления: ведь 2-АИА устроены так, что свою творческую функцию каждый тип интерпретирует лишь только в терминах своей программной функции. Таким образом, деятельность передатчика является самодостаточной для того, чтобы „захватить“ приемника, чтобы обеспечить ему всю полноту необходимой для его собственного существования информации.

Именно по этой причине приемник способен оставить свою текущую деятельность и приняться за ту задачу, которую „решает“ сейчас его передатчик! При этом в качестве такой „задачи“ приемник может воспринять уже просто само проявление жизненного функционирования передатчика, то есть даже вообще все (!) проявления, сопровождающие его жизнедеятельность! В этом случае приемник превращается как-бы в „раба“ передатчика, и на решение собственных проблем у него практически может не остаться времени. Можно сказать, что для приемника приоритет задач его передатчика существенно выше, чем приоритет его собственных задач!

Однако деятельность приемника его передатчиком слишком часто не поощряется! Даже наоборот: слишком часто результаты такой деятельности интерпретируются передатчиком в самом неприятном, в самом стрессирующем для приемника виде, самым неприятным для него образом. Происходит это по той причине, что программная — то есть „оценивающая“ функция передатчика — это так называемое „место наименьшего сопротивления“ приемника (см. следующий абзац)!

Напомним, что компонента информации, ортогональная творческой, является стрессирующим фактором для типа, ибо управление по таким двум компонентам одновременно — конфликтно в том смысле, что оно фиксирует, оставляет неизменным информацию то же рациональности. Вообще, каждый из 2-АИА наиболее чувствителен к восприятию той компоненты информации („стрессируем“ ею), которая является „противоположной“ к его творческой, — т. е. к той, которая имеет одинаковое значение по дихотомии „рациональность — иррациональность“ и „состояние — процесс“, но отличается от его творческой. Например, для С-Топ (то будет С-Мемб, а для П-Отн — П-КС. Это обусловлено той причиной, что по таким ортогональным компонентам информации невозможно осуществление управления на данном уровне ИСС одновременно (действительно, если, например, одновременно заданы (фиксированы) и состояние КС, и взаимоотношения между ними, то отсутствуют каналы для реализации управления этими объектами). Поэтому любая деятельность иных 2-АИА по такой ортогональной компоненте информации носит для рассматриваемого 2-АИА стрессирующий характер — в психологии такое наиболее чувствительное „место воздействия“ и носит название „места наименьшего сопротивления“ для данного человека.

Как же приемнику „защититься“ от своего передатчика? Ответ простой: только расстоянием — как в буквальном смысле, так и в переносном — увеличением психологической дистанции с передатчиком, сокращение контактов (а также — длительность самого контакта) с ним до минимума (если только их невозможно прервать совсем). А также — знанием того обстоятельства, что всю информацию, полученную от передатчика, необходимо тщательно обдумать и взвесить — самостоятельно, в отсутствие передатчика; желательно также — проведение обсуждения этой информации со своим дуалом. Наконец — переходом к управлению иными объектами, уже без участия своего передатчика. Весьма важным было бы обсуждение интересующей Вашего передатчика проблемы — всеми 4 типами кольца индивидуального самопрограммирования (или даже — всеми 8 типами кольца дуального самопрограммирования!). Наконец, общение со своим передатчиком можно организовать в дискретном режиме: только для получения определенной порции информации, обдумывать которую Вы будете уже самостоятельно или же в компании со своим дуалом!

(„Интересно, что Д. Табачник ((С-Топ(П-Отн(- ИРРАЦИОНАЛЬНЫЙ, ИНТУИТИВНЫЙ, ЭТИЧЕСКИЙ, ЭКСТРАВЕРТ) осознает свою „зависимость“ от своего передатчика В. Горбулина (П-КС(С-Топ((РАЦИОНАЛЬНЫЙ, ЛОГИЧЕСКИЙ, ИНТУИТИВНЫЙ, ИНТРОВЕРТ) — и поэтому стремится контролировать свое восприятие любой идущей от последнего информации (в частности, — Д. Табачник стремится свести к минимуму свои контакты с В. Горбулиным). Такое положение характерно для иррациональных типов: они скорее, чем рациональные способны заметить „неправильности“ в своих взаимоотношениях с другими людьми.“ — цитата из параграфа 6.3 „Методы организации политического менеджмента. Президентские выборы: влияния типа кандидата (на примере Украины)“ той же книги А.А. Шияна, характеризуя отношения двух конкретных Украинских политиков. Вот, кстати, и пример того, как иррациональный тип личности все же способен осознать наличие влияния на себя, — но только в том случае, если он имеет свои собственные, отличные от общих, объекты для управления (в частности — свои ЛИЧНЫЕ жизненные цели!)… Правда, рациональный тип личности, как правило, не способен даже и к этому… И все же — когда дело касается КООРДИНАТОРОВ — требуется особая осторожность и наличие большого опыта, чтобы сделать адекватный анализ ситуации…)

Приемник доказать что-либо своему передатчику не может — если только передатчик случайно не знает этого из других источников: тогда приемник может обратиться к нормативному блоку передатчика. Поэтому спорить со своим передатчиком — совершенно бессмысленно: неприятный укол от такого общения получите только Вы (так как при таком общении только передатчик имеет выход на Вашу функцию наименьшего сопротивления)! А передатчик — лишний раз укрепится в своем мнении, что Вы — очень суетливый, глупый и упрямый человек, неспособный понять „простые истины“, но зато весьма способный „извратить“ любую „здравую мысль“ и „загубить любое перспективное дело“!

Вследствие такого общения приемник воспринимает передатчика как очень умного человека, — но уж слишком „мелочного“, слишком придирчивого (причем придирчивого „по мелочам“, не по существу). Приемнику кажется, что передатчик постоянно — и вместе с тем всегда неожиданно для приемника! — вторгается своими действиями, своими замечаниями как раз в ту область, которая должна идти „сама собой“, как раз туда, где уже „все налажено“ — и обязательно „ломает“ весь такой налаженный механизм! И ломает как раз то, что работало, и как раз то, которое приемник совершенно не знает, как исправить!..»

Документ 6

Фрагмент из книги А.А. Шияна «Социальные технологии для XXI века…», параграф 3.1 «Координаторы и тиражировщики (что такое Элита)»:

«…Как видно из предыдущей главы, решающим для возможности построения иерархических систем управления — ИСУ — является наличие координаторов. Но все — таки, все — таки: как же распознать координатора?

Возможность лишь одна — определить уровень и свойства информации, которой этот координатор оперирует. То есть — необходимо определить иерархический уровень КС, над которыми данный человек способен реализовать управление. Наконец — определить, а способен ли данный человек, „претендующий“ на координатора, „рождать“ — синтезировать новую для этого уровня иерархии информацию или же восстанавливать недостающую ее часть.

В качестве таких маркеров для координатора могут выступать следующие (перечень предварительный и далеко не полный):

Информация соответствующего уровня и смысла поляризует человека, она притягивает его, он выделяет ее из общего потока (например, — потока новостей), он начинает социализировать ее. Поэтому если рассматриваемый человек является координатором, он немедленно начинает ее обработку, он немедленно „переключается“ на нее, подчиняя нуждам ее внедрения (объяснения, приложения, распространения и тому подобное) всю свою активность, всю свою деятельность без остатка. Более того: именно через эти новые знания он начинает преломлять все свое видение Мира вообще (естественно — до тех пор, пока он „занят“ именно этой информацией!); он видит всюду (!) проявления „именно этого“!

Деньги для координатора не имеют никакой важности и ценности „сами по себе“, — в особенности, когда он занимается бизнесом! Деньги для него — не более чем орудие, с помощью которого он получает доступ до необходимой ему информации, либо же — орудие, с помощью которого он может реализовать свою активность. (Конечно, для РАЦИОНАЛЬНЫХ типов личности деньги играют большую, чем для ИРРАЦИОНАЛЬНЫХ, роль — однако никогда она не переходит в определяющую (решающую) для их жизненной цели.)

В краткой беседе координаторы определяются при помощи так называемых „ключевых слов“: это некоторые темы, упоминания об эффектах, явлениях, подходах и тому подобное, описывающие соответствующие уровни разных (Природных или Социальных) иерархических самоорганизованных систем. Координатор на „свое“ — среагирует, заинтересуется, сообщит свое мнение, — выскажется, наконец. (Тиражировщик же просто отбросит эту тему…)

Координатор мыслит не только (и не столько) „вглубь“, но — и это чаще всего — „по горизонтали“, „вширь“, ибо высшие уровни иерархических самоорганизованных систем затрагивают много разных объектов (объектов разной природы) — КС, которые традиционно описываются в рамках часто совершенно разных научных дисциплин.

Если ИРРАЦИОНАЛЬНЫЙ тип личности активно формирует конкретные структуры высшего уровня иерархии (сложные, — например те, которые сами являются уже ИСС — такие как, фирмы, общественные движения, партии и тому подобное) — это уже также маркер на координатора.

Если РАЦИОНАЛЬНЫЙ тип способен разговаривать на уровне „идей“, если он активно оперирует понятиями из многих областей (науки, деятельности и тому подобное), — и это тоже маркер на координатора.

Как видите — имеем ситуацию, о которой говорилось в Евангелии: „По плодам труда их узнаете их“…

А кто же лучше всего сумеет распознать координатора? Конечно же — другой координатор!

Вообще же — любой человек способен распознавать людей: а) „своего уровня“, б) уровня, „на один выше, чем собственный“ и г) всех „нижележащих“ уровней.

Перечисленные выше условия, собственно, являются необходимыми для того, чтобы человек (координатор или тиражировщик) вообще смог принять участие в какой — либо пирамиде управления (иерархической структуре управления).

На перечисленные маркеры и вышеприведенные условия и следует ориентироваться: что делать, — в противном случае за координатора легко принять просто экстравагантную личность (ситуация далеко не нова: вспомним Гоголевского „Ревизора“…).

Еще раз подчеркнем: нового координатора могут АДЕКВАТНО распознать (и, соответственно, отобрать) лишь только другие координаторы — как „функционирующие“ (то есть те, которые именно сейчас активно реализуют управление на определенном иерархическом уровне), так и „бывшие“ (то есть те, которые раньше были координаторами соответствующего уровня, а сейчас — „отдыхают“; фактически же — ищут или подготавливают новую информацию для социализации). Как правило, такие люди должны быть объединены в некие „экспертные группы“, которые должны приглашаться для анализа предлагаемых Проектов (на самом деле — таким образом выявляются координаторы, которые только и могут реализовать эти рассматриваемые Проекты).

Весьма важным является то обстоятельство, что понять, осознать Проект, предлагаемый координатором, может лишь только координатор того же или более высокого уровня, — для координатора на уровень меньше оценка Проекта может оказаться невозможной (особенно, если этот эксперт не имел раньше дела с объектами, управлению которыми посвящен данный Проект, или информация о котором используется в этом Проекте). Ни тиражировщики, ни даже координаторы с уровня на два меньше, чем тот, который затрагивается предлагаемым на рассмотрение Проектом, не смогут принять сознательного и осознанного решения: на оптимальную оценку они могут выйти разве что только случайным образом.

ИДЕОЛОГИЯ „ВЫРАБОТКИ КОЛЛЕКТИВНОГО МНЕНИЯ“ В СЛУЧАЕ С КООРДИНАТОРАМИ НЕПРИМЕНИМА!..»

Документ 7

Фрагменты из книги А.А. Шияна «Социальные технологии для XXI века…»

ПАРАГРАФ 1.2 «Классификация простейших режимов управления».

«…Теорема 4. Направление самопрограммирования при социализации новой информации, которая необходима для управления данным иерархическим уровнем в иерархической самоорганизованной системе, приводит к самоорганизации всех 16 различных 2-АИА (типов личности) в единую структуру (объект) нового иерархического уровня управления, — в структуру, топологическое строение которой диффеоморфно двумерной сфере с 7 вклеенными пленками Мебиуса…

(Напомним, что 2-АИА, то есть двухкомпонентных абстрактный информационный автомат, — это то же самое, что и тип личности человека.)

…ОПРЕДЕЛЕНИЕ 9. Объект, который описывается Теоремой 4, мы будем называть соционом (подчеркивая тот факт, что управление данным иерархическим уровнем ИСС может быть осуществлено только в результате совместной, кооперативной, социальной активности всех 16 типов 2-АИА)…

…СЛЕДСТВИЕ 2. Топологическое строение социона гомотопически эквивалентно букету из 6 окружностей.

…Базируясь на описанном в этом разделе множестве 2-АИА может быть построена иерархическая структура для осуществления управления как в Природных, так и в Социальных системах: в этой „управляющей“ структуре каждый единичный управляющий объект эквивалентен (в смысле управления) определенному 2-АИА, а объекты нового иерархического уровня управления возникают путем самоорганизации 16 таких — уже новых 2-АИА — в социон НОВОГО, более высокого уровня иерархии.

Теорема 5. Пусть соционы могут быть описаны как определенные 2-АИА, с помощью которого реализуется управление на соответствующих иерархических уровнях. Тогда такая управляющая структура, которая может быть сконструирована из соответствующих 2-АИА (реализующих управление на соответствующих иерархических уровнях), есть самоорганизованная структура для реализации управления в том смысле, что на каждом ее уровне используются как те же самые единичные конструкции для управления, так и те же самые методы управления…

СЛЕДСТВИЕ 1. Для произвольно сложной Природной или Социальной системы может быть сформирована путем самоорганизации иерархическая система из тех 2-АИА, которые реализуют управление такими системами. „Начальные“ 2-АИА (для наиболее низкого уровня управления такой системой) могут осуществлять преобразование информации на произвольно низком уровне иерархии в Природной или Социальной системе (например, эти 2-АИА могут основываться на достаточно полной системе аксиом, описывающей произвольно низкий иерархический уровень в Природной или Социальной системе)…»

ПАРАГРАФ 1.4 «Самоорганизация людей для выработки новых режимов управления (отношения между типами личности)».

«…Теорема 15. Конструкция на множестве всех типов 2-АИА, которая оптимально способна преобразовать новую информацию, в топологическом смысле эквивалентна букету из 6 окружностей.

СЛЕДСТВИЕ 1. Описанная в Теореме 15 конструкция диффеоморфна двумерной сфере с 7 вклеенными пленками Мебиуса.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ 13. Введенную в Теореме 15 конструкцию будем называть соционом — такое определение совпадает с определением 9 из параграфа 1.2 (см. выше).

Нетрудно видеть, что в соционе для любого из типов 2-АИА присутствуют все возможные на множестве этом множестве операторы (отношения между типами). Таким образом, социон является объектом, содержащим наиболее длинное СЛОВО (цепочки переноса информации между типами личности), в котором все типы 2-АИА присутствуют лишь один раз (то есть — это наиболее длинный путь без повторов). В соционе реализован случай, когда отдельные 2-АИА осуществляют коммуникацию с наибольшим количеством других 2-АИА.

Итак, социон является как раз тем объектом, который должен быть образован для того, чтобы выработать всю совокупность возможных режимов (способов, алгоритмов, методов) для реализации управления данным уровнем в произвольной ИСС…»

ПАРАГРАФ 2.1 «Механизм построения иерархических систем для управления».

«…Действительно, из нашего формализма следует, что на каждом иерархическом уровне в Природных и Социальных системах управление может быть реализовано лишь только с помощью 2-АИА. Но как быть в ситуации, когда одному 2-АИА необходимо передать информацию на нижележащий уровень (например, как этот 2-АИА может „сказать“ 2-АИА, „работающим“ на нижележащем уровне, какие именно режимы управления на этом иерархическом уровне приведут к успеху)? Теорема 5 говорит, что в таких случаях „вышележащий“ 2-АИА должен „обратиться“ не к отдельному „нижележащему“ 2-АИА, но ко всему „нижележащему“ СОЦИОНУ в целом. То есть — ко всем возможным видам реализации управления. Или, другими словами, — ко всем возможным 2-АИА сразу. И лишь только ВСЕ ВМЕСТЕ 16 типов 2-АИА при своей совместной деятельности смогут выработать ИМЕННО ТОТ режим управления, который оптимально совместим с тем общим поведением, который диктуется вышележащим иерархическим уровнем.

Фактически, Теорема 5 гласит, что информация, „двигаясь вниз“, дробится на все более мелкие „части“, которые описывают все более „мелкие объекты“ — КС. Но — одновременно с этим — возрастает количество 2-АИА, которые должны управлять такими „мелкими объектами“. Таким образом формируется „ПИРАМИДА УПРАВЛЕНИЯ“ для Природных и Социальных систем…»

ПАРАГРАФ 2.2 «Специфика социальных иерархических систем управления».

«…Основным исходным положением при построении СОЦИАЛЬНЫХ иерархических систем управления является следующее:

На каждом из уровней иерархии управление реализуется исключительно только при помощи 2-АИА — то есть КОНКРЕТНЫМИ ЛЮДЬМИ.

Однако новую информацию может „вводить“ на данный иерархический социальный уровень — ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕК (то есть тот же самый — в случае человека — 2-АИА!): на каждом из иерархических уровней социальной Иерархической Системы Управления — ИСУ — выработка нового режима управления осуществляется только лишь соответствующим (соответствующими) 2-АИА (то есть соответствующим человеком).

Таким образом, в отличие от природных систем, в иерархических СОЦИАЛЬНЫХ системах в качестве функциональной единицы, участвующей в самоорганизации в определенные закономерные структуры для реализации управления, может выступать лишь отдельный человек — 2-АИА! К тому же человек, способный вырабатывать новые режимы управления на (-том иерархическом уровне, внешне (да и физиологически!) ничем не отличается от человека, способного реализовывать новое управление лишь только на (-1 иерархическом уровне…

…Итак, „ВХОДИТЬ“ на данный иерархический уровень новая информация может лишь исключительно только через такого человека, который способен „увидеть“ иерархический уровень более высокий, чем данный! (Будем называть такого человека — КООРДИНАТОРОМ).

Координатор более высокого уровня на данном иерархическом уровне ИСУ выступает как источник нового, как своего рода „лоббист“ более высокого уровня управления. Координатор задает вектор вербализации — социализации — внедрения новой информации, обеспечивающий подстройку низшего уровня ИСУ к высшему…

…Рассмотрим координатора i-того уровня. Вследствие вышесказанного такой координатор может „обеспечить работой“ 16 координаторов уровня i-1. Таким образом, приходим к следующей пирамиде — „пирамиде управления“:

…(Кi+1 (16 Кi (256 Кi-1 (…

Иными словами, каждый из координаторов i-того уровня (Кi) способен „потянуть“ за собой 16 координаторов нижележащего, i-1-того уровня (16 Кi-1). Каждый из координаторов „передает вниз“ только тот режим управления, который понимает сам. То есть — который соответствует его собственному типу. И именно эту информацию и социализирует соответствующий социон. „Ввод“ информации в социон координатор более высокого уровня осуществляет через своего тождика: ведь только тождественные типы понимают друг друга „как самого себя“ (см. нашу книгу „Основы информационно — психологической безопасности…“). Интересно, что тиражировщики — тождики являются единственным случаем, когда информация передается без искажения: при любых иных отношениях между типами (интертипных отношениях) всегда имеет место искажение информации!..

…Количество координаторов первого — считая от тиражировщиков — уровня составляет, как следует из проведенного выше рассмотрения, примерно 1((16+1)(6 %: это то количество людей, которых можно назвать „центрами кристаллизации“ для социально и экономически активной части населения. Это число совпадает со значением 5(6 % от экономически активного населения, являющейся критически важной для нормального функционирования экономически развитых стран и которое часто возникает при описании относительной доли тех людей, которые способны к активной деятельности в сфере бизнеса в экономически развитых странах мира. Вероятно, изложенный в этой главе подход является единственным, позволившим объяснить такую экспериментально обнаруженную закономерность и связать ее непосредственно с природой человека (координаторы более высоких уровней, как будет показано далее, составляют пренебрежимо малую долю).

СЛЕДСТВИЕ: на „наивысшем“ (для данной ИСУ) иерархическом уровне управления может находиться всего лишь несколько человек!..

…Необходимо отметить, что совсем не обязательно, чтобы 16 Кi-1 (16 „разнотипных“ координаторов i-1-того уровня) составляли СОЦИОН i-1-того уровня в иерархической системе управления: если не будет хотя бы одного координатора Кi для, то и не будет условий для того, чтобы новая информация появилась на этом — i-1 уровне иерархии!..»

ПАРАГРАФ 2.3 «Некоторые количественные закономерности».

«… В заключение этой главы опишем количественное строение „пирамиды управления“. Слева — поместим количество уровней, которое требуется для управления тем или иным (природным или социальным) объектом. А справа — количество людей, „работающих“ на данном уровне управления. Такое построение таблицы позволяет использовать ее в практической деятельности, а также наглядно оценить количество требуемых специалистов каждого из уровней иерархии.

0 — 1

1 — 16

2 — 256

3 — 4.096

4 — 65.536

5 — 1.048.576

6 — 16.777.216

7 — 268.435.456

8 — 4.294.967.296…

…Конечно, такая „числовая пирамида“ является предельным вариантом, к которому следует стремиться при реализации управления. На самом деле — это оценка снизу для количества людей, реализующих управление на каждом из иерархических уровней: точные числа могут, в зависимости от уровня иерархии, быть увеличены в несколько раз.

Эту „числовую пирамиду“ можно использовать для оценки количества иерархических уровней, которое необходимо для управления заданной социальной группой в зависимости от количества людей в такой социальной группе. Для этого можно исходить из правого столбца таблицы, увеличенного в 3(4 — или даже более — раза (участник „пирамиды управления“ + его ребенок + его престарелый родитель = 3 уже человека!), — в зависимости от демографической структуры данной социальной группы…»

Документ 8

Аннотация книги А.А. Шияна «Основы информационно-психологической безопасности для менеджера».

Книга является единственным в мировой литературе учебником, где последовательно и в доступной форме дано изложение основ Социальных Технологий и опирающейся на них системы информационно — психологической безопасности для менеджера. Почти половина книги посвящена описанию практических приложений и новых конкретных методик, которые могут быть непосредственно сразу использованы в бизнесе и менеджменте. Книга адресована менеджерам и бизнесменам, — как начинающим «молодым бойцам», так и умудренным опытом и сединами «зубрам», — знакомство с современными Социальными Технологиями даст ощутимые преимущества каждому из них. Студенты найдут в книге материал, который может изменить их жизнь.

ЗАДАНИЯ для самостоятельного решения, которыми обильно снабжена книга, дадут читателю возможность использовать ее как УЧЕБНИК по основам Социальных Технологий, что позволит подготовить его к ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ЭТОЙ СФЕРЕ БИЗНЕСА!

В первой главе впервые показано, что информация, необходимая для управления природными и социальными иерархическими системами, может быть разложена на 8 компонент, образующих ее базис. Впервые построен простейший класс двухкомпонентных абстрактных информационных автоматов (2-АИА) для организации управления такими иерархическими природными и социальными системами. Установлено, что класс 2-АИА в его интерпретации на социальный уровень совпадает как с широко используемой в развитых странах мира типологией Юнга-Майерс-Бриггс, так и с существующей на территории бывшего СССР ее интерпретации под названием «соционика». Тип личности есть реализуемый ею режим управления. Даны общие характеристики типов и представлено описание общего метода определения типа: при этом впервые в мировой литературе выделены маркеры, специально ориентированные на использование в бизнесе и менеджменте. В качестве методического примера представлено определение типов личности персонажей литературного произведения.

Во второй главе впервые описаны коллективные механизмы выработки новых режимов управления — самоорганизации людей для освоения новой информации. Показано, что некоторые аспекты таких механизмов описываются в терминах психоанализа Фрейда и аналитической психологии Юнга, по которым имеется обширная литература и большое количество специалистов. Впервые показано, что отношения между типами — интертипные отношения — возникают как следствие специфического топологического строения групп людей, формирующихся для выработки новых режимов управления. Впервые подробно описаны все виды интертипных отношений с ориентацией на эффективность совместной деятельности в бизнесе.

В третьей главе впервые описаны эффекты, связанные с определением уровня комфортности при совместной деятельности людей для так называемого нормативного режима общения — когда знания, умения, навыки и опыт у всех участников коммуникации одинаковы. Впервые построена простая феноменологическая модель, позволившая количественно описать наиболее важные с точки зрения управления режимы коммуникации, а также ряд эффектов, связанных с социальной и политической деятельностью менеджера.

В четвертой главе впервые кратко описаны особенности построения иерархических систем для управления как Природными, так и Социальными системами, а также некоторые особенности оптимального функционирования иерархических систем управления в бизнесе. Дано понятие о некоторых аспектах политической безопасности менеджера. Впервые приведены количественные закономерности, описывающие строение иерархических систем управления.

Пятая глава посвящена рассмотрению нескольких примеров по применению полученных в предыдущих главах результатов к решению конкретных проблем, возникающих перед менеджером, а также кратко суммированы советы для практического использования. Представлен также пример реализации консалтиговой деятельности, основанной на результатах настоящей книги. Описан пример использования полученных в книге результатов для организации нового перспективного направления развития собственного бизнеса в области изготовления программного продукта.

В шестой главе приведены примеры решения некоторых задач, которые часто встречаются в деятельности эксперта в области Политического менеджмента. Это примеры описания функциональных портретов некоторых активных Украинских политиков, пример определения типа человека, оптимального для выполнения функциональных обязанностей спикера Парламента, а также описание реализации некоторых социальных технологий для проведения Президентских выборов.

В седьмой главе кратко описаны способы организации инфраструктуры управления для управленцев высшего звена, которые учитывают специфику переработки информации данным типом человека.

В восьмой главе описаны режимы функционирования дуальных пар — с акцентом на их совместную жизнь (в том числе — и сексуальную). Впервые сексуальная программа человека выведена из характеристики его типа. Тем самым в этой главе дано дополнительное к параграфу 1.2 описание типов.

В девятой главе впервые представлена АПРОБИРОВАННАЯ и успешно работающая на практике методика определения типа личности.

В десятой главе приведен блок материалов, которые помогут читателю не только начать собственный бизнес, но также и ответить на многие вопросы, которые возникнут у пользователей.

В Приложении дан краткий анализ как степени научности самой «соционики», так и выделены некоторые «результаты» (кстати — именно они-то и рекламирующая «социониками» наиболее широко!), которые являются просто ошибочными и научно безосновательными.

Документ 9

Аннотация книги А.А. Шияна «Социальные технологии для XXI века: природа Человека и законы самоорганизации иерархических социальных структур».

Это книга — уже для СПЕЦИАЛИСТОВ: в ней приведена НАУЧНАЯ аргументация и НАУЧНЫЕ обоснования развитого А.А. Шияном формализма.

В первой главе впервые проведена классификация информации, необходимой для описания строения и функционирования иерархических природных систем и для организации управления ими на основании полученных 8 базисных компонент информации. Впервые построена классификация возможных режимов управления иерархическими природными (и социальными) системами. Впервые показано, что тип человека есть режим управления, который им реализуется (и совпадает с типологией Юнга-Майерс-Бриггс — MBTI® types of personality). Впервые описан механизм самоорганизации людей во вполне определенные структуры с целью достижения оптимального управления. Впервые показано, что отношения между парой людей при выработке новых режимов управления (то есть при освоении ими новой информации) описываются в терминах оптимальности реализуемого ими совместного управления. Впервые получено объяснение широко известного в психологии внимания, коммуникации и менеджмента «закона 7(2», согласно которому устойчивое общение возможно лишь только между 7(2 коммуникантами — при большем их количестве они разбиваются на отдельные группы. Впервые описан общий способ построения иерархических систем для реализации управления Природными и Социальными объектами. Впервые построена количественная модель для описания совместного управления людьми при нормативной коммуникации, когда знания, умения и навыки у всех коммуникантов одинаковы. В частности, впервые получено количественное описание для эффектов взаимодействия отдельного человека с неструктурированной социальной группой.

Во второй главе впервые описаны социальные аспекты механизма построения иерархических социальных систем для управления иерархическим объектами и специфики их функционирования. В частности, впервые объяснена известная закономерность, что не более 5(6 % экономически активного населения страны определяет перспективы ее социального и экономического развития.

В третьей главе впервые доказано, что структура управления любым социальным объектом — начиная от отдельной фирмы и заканчивая государством в целом — формируется по механизму самоорганизации. Впервые описан способ распознавания координаторов — людей, способных осуществлять управление на высших уровнях пирамид управления. Впервые выведен блок социальных, экономических и правовых условий, которые необходимы для самоорганизации пирамид управления с оптимальной структурой. Впервые доказано, что блок «Прав Человека» выступает как часть из условий, которые необходимы для самоорганизации оптимальной пирамиды управления для государства.

В четвертой главе описано взаимоотношение власти и информации, а также описана организация информационных потоков при тоталитарной структуре власти.

В пятой главе дана характеристика современного состояния посттоталитарных государств — преимущественно образовавшихся после распада СССР — на примере Украины. Показана опасность возникновения особой формы тоталитаризма — анонимного, когда пирамида управления государством находится «в тени» (обслуживает теневой рынок), а официальная пирамида управления является маскировкой. Обращено особое внимание на крайнюю уязвимость высших уровней пирамиды управления любого государства (включая и экономически развитые), — особенно тех ее уровней, которые и определяют перспективы развития этого государства. Описана общая Программа для реализации перевода произвольного государства из одного состояния в другое. Кратко описана Программа наиболее быстрого перевода Украины в состояние с развитой экономикой.

В шестой главе описано несколько способов организации внешнего влияния на страну (преимущественно — находящуюся в посттоталитарном состоянии) — в комплексе с блоком противодействия этому влиянию.

Седьмая глава посвящена изложению блока математических моделей, с помощью которых можно как проанализировать состояние социально — экономических систем разного уровня иерархии, так и разработать конкретные алгоритмы и сценарии для управления ними.

В восьмой главе кратко описаны способы для организации инфраструктуры управления для управленцев высшего звена, которые учитывают специфику организации управления данным типом человека.

В девятой главе приведены примеры некоторых задач, которые часто встречаются в деятельности эксперта в области социальных технологий на уровне государства в целом. Это примеры описания функциональных портретов некоторых активных Украинских политиков, пример определения типа человека, оптимального для выполнения функциональных обязанностей спикера Парламента, а также описание реализации некоторых социальных технологий для проведения выборов.

В Приложении кратко представлены материалы, необходимые для определения типа человека.

В Послесловии намечен ряд перспективных направлений в развитии социальных технологий, а также приведено краткое описание направлений решения блока задач по описанию информационной динамики человека.

Документ 10

Фрагменты из книги А.А. Шияна «Социальные Технологии…», глава 10 «Национальная безопасность государства». Материал адаптирован специально для использования в романе.

Раздел «Общая характеристика происшедшего на США нападения», написан профессором Колом Малютой

«…Хочу особо отметить, что Движения, типа руководимого Мюрреем, — то есть социальное движение фашистского или тоталитарного толка, часто при этом руководимое харизматической личностью с таким же типом личности, как у Мюррея, — могут прийти к власти исключительно только при наличии целой совокупности весьма специфических общественных и экономических условий в стране. При этом экономические условия играют как раз роль вспомогательную, — критическими являются именно СОЦИАЛЬНЫЕ условия.

Перечислю их.

Прежде всего — во-первых — такое Движение должно быть УЖЕ ИЗНАЧАЛЬНО СТРУКТУРИРОВАНО в том смысле, что оно должно быть ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫМ. Не имеет значения, является ли оно религиозным, экологическим, благотворительным, изначально политическим или каким-либо еще. Главное — чтобы оно имело РЕГИОНАЛЬНЫЕ отделения по всей стране. То есть — чтобы оно было известно всей стране, чтобы оно было что говорится „на слуху“ у каждого. Экстравагантность Лидера в данном случае играет лишь вспомогательную роль: хорошо, когда название Движения появляется на страницах масс-медиа — пусть даже просто вследствие экстравагантного поведения его Лидера.

Во-вторых, в стране должны быть созданы такие условия, когда КАЖДЫЙ ЖИТЕЛЬ ПОТЕРЯЛ ЧУВСТВО ЛИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. Здесь важно именно СОЧЕТАНИЕ все этих характеристик. Ситуация в стране должна затрагивать КАЖДОГО жителя — а это возможно лишь только в случае, когда он ощущает такую опасность, которая угрожает ЛИЧНО ЕМУ. Причем весьма важным обстоятельством является то, чтобы РАНЬШЕ этому жителю было знакомо ЧУВСТВО ЛИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. То есть — чтобы он очень остро почувствовал, ЧТО ИМЕННО он СЕЙЧАС потерял…

Поэтому, кстати, для социально и экономически СЛАБОРАЗВИТЫХ стран такой сценарий развития является, так сказать, „безболезненным“ — население такой страны ДАЖЕ НЕ ПОЧУВСТВУЕТ каких-нибудь изменений.

Наконец, — последнее, третье условие: необходимо, чтобы СУЩЕСТВУЮЩАЯ ОБЩЕГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ НАГЛЯДНО ПОКАЗАЛА СВОЕ БЕССИЛИЕ в вопросе обеспечения личной безопасности каждого жителя. Иными словами, нужно, чтобы власть не сумела НЕМЕДЛЕННО остановить опасность.

Наличие первого условия — развитого и структурированного Движения — является характерной особенностью социальной жизни в каждой стране с развитой демократией.

А вот второе условие — потеря ощущения ЛИЧНОЙ безопасности — возникает далеко не всегда. Раньше, в отсутствие оружия массового поражения и при наличии относительно благополучного экологического состояния, такое положение дел могло возникнуть исключительно только либо в условия ВНЕШНЕЙ АГРЕССИИ, либо при ЭПИДЕМИЯХ А ТАКЖЕ ПРИ СОЦИАЛЬНЫХ, ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИЛИ ПРИРОДНЫХ КАТАСТРОФАХ, имеющих место на территории данной страны. Под СОЦИАЛЬНОЙ катастрофой мы понимаем, например, резкое возрастание безработицы, резкое изменение структуры власти — все то, когда резко изменяются ПРАВИЛА ИГРЫ для большой массы населения. С ЭКОНОМИЧЕСКОЙ катастрофой также все понятно — это, например, РЕЗКИЕ, внезапно возникшие и быстро развивающиеся экономические кризисы. И мы видим, что на протяжении всей истории Человечества тоталитарные режимы приходили к власти только таким путем.

Однако третье тысячелетие нашей эры привнесло новые особенности: оружие МАСОВОГО уничтожения и ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ опасность. Таким образом, появились НОВЫЕ каналы для того, чтобы КАЖДЫЙ житель страны потерял чувство безопасности. Что мы и наблюдали в США, когда прозвучали взрывы в Парадайзхолее и Сан-Франциско.

Особо хочу выделить то, что вследствие ЛОКАЛЬНОСТИ и относительно широкой дешевизны и доступности оружия массового поражения — особенно бомб объемного взрыва, бинарного химического или биологического (например, эпидемиологического) оружия — СТАРАЯ система ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ террористическим актам, которая веками развивалась ранее, оказывается крайне неэффективной. И если средства обнаружения ядерного оружия — а также и ядерных материалов вообще — широко развивались вследствие ВОЕННЫХ нужд (а те возникли, в свою очередь вследствие того, что ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ БЫЛО УЖЕ ПРИМЕНЕНО РАНЕЕ — в военных целях), то средства обнаружения химического или биологического оружия, а также нового высокотехнологичного оружия развиты крайне слабо. Как вы уже поняли — именно вследствие того, что ТАКОЕ оружие ранее в военных целях не применялось! Будем надеяться, что СЕЙЧАС, после террористических актов с его применением, положение резко изменится к лучшему.

Как видим, ПОКА ЧТО ГОСУДАРСТВО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ ИМЕЕТ ЭФФЕКТИВНОГО СРЕЛСТВА ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ террористическим актам с использованием ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОГО ОРУЖИЯ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ…

…Наконец, рассмотрим систему массовой информации, — прежде всего газеты, радио и телевидение. Сегодня положение таково, что они БУКВАЛЬНО РАЗДУВАЮТ каждое событие, нагнетая напряженность и доводя мощными средствами искусства свое воздействие на каждого человека до высочайшего напряжения. Фактически, вся наша структура средств масс-медиа НАСТРОЕНА НА УСИЛЕНИЕ, ГИПОРБОЛИЗАЦИЮ всего того, что представляет опасность для отдельного человека. При этом часто гиперболизируется то, что представляет КАЖУЩУЮСЯ ОПАСНОСТЬ. Потом, конечно, следует опровержение, — но оно, во-первых, занимает гораздо меньше места и привлекает поэтому гораздо меньшее внимание (да и „раздувается“ оно гораздо меньше: ведь это — „не сенсация“). А, во-вторых, ему ВЕРЯТ гораздо меньше (такова природа человека — известие об опасности ВСЕГДА имеет гораздо большую важность и приоритет), да, к тому же, его часто воспринимают просто как „УСПОКАИВАНИЕ“ — причем как „убаюкивание“ именно со стороны государства.

Подчеркну еще раз: в странах со СЛАБОРАЗВИТОЙ демократией такое РАЗДУВАНИЕ ПОЖАРА места также не имеет, — там пресса находится „полностью под контролем“.

И — последнее. Зададимся вопросом: почему РАНЬШЕ такое ВНЕШНЕЕ нападение не было произведено? Объяснение достаточно простое: ПОТОМУ ЧТО ЭТО — ПЕРВАЯ ВОЙНА, ВЕДУЩАЯСЯ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СОЦИАЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ. Раньше Социальных Технологий просто не было. А сейчас они — появились. И сразу же были использованы.

Вот почему мы оказались бессильными СТАРЫМИ, ИМЕЮЩИМИСЯ В ГОСУДАРСТВЕННОМ РАСПОРЯЖЕНИИ МЕТОДАМИ справиться с ВОЙНОЙ против США.

Возникает другой вопрос: А КАКИМИ ЖЕ СРЕДСТВАМИ МОЖНО ДОБИТЬСЯ УСПЕШНОГО ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ТАКИМ НАПАДЕНИЯМ? Как организовать социальную жизнь в стране, чтобы НЕ ДОПУСТИТЬ никогда в дальнейшем подобного развития событий.

Нужно отдавать себе отчет, что старые рецепты — например, усиление цензуры и тому подобное — к искомой цели нас не приведут: они только еще более усугубят ситуацию и даже более того — они сами могут СПРОВОЦИРОВАТЬ кризисную ситуацию.

Успех может быть достигнуть только тогда, когда мы используем НОВЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ. Только тогда, когда мы начнем ШИРОКО их использовать во всех сферах жизни. Только тогда, когда мы РЕЗКО ПОВЫСИМ ИНФОРМИРОВАННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ о Социальных Технологиях. Только тогда, когда ЭТИ ТЕХНОЛОГИИ будут использоваться каждым жителем в своей ПОВСЕДНЕВНОЙ деятельности.

Закономерен вопрос: а нужно ли это знать каждому человеку? Да и захочет ли он обучаться им, захочет ли он использовать их в своей повседневной, своей ЛИЧНОЙ жизни?

Как ни удивительно, ответ прост: не просто захочет, но даже более того — БУДЕТ ТРЕБОВАТЬ, чтобы Социальным Технологиям обучали уже в средней школе!

Действительно: для этого конкретному человеку достаточно просто привести такой пример. Два человека могут отлично строить планы на будущее, но когда дело доходит до их воплощения — то начинаются трения и возникает впечатление, что тот, другой, „делает так нарочно“, что „раньше он скрывал свою злую сущность“, и тому подобное. А это — уже СФЕРА ЛИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ каждого человека. Особенно когда дело касается супружества или отношений в сфере бизнеса.

Несколько подобных примеров — и каждый человек начнет понимать, что Социальные Технологии — это столь же необходимо, как умение читать или считать. И что этому — НУЖНО учить еще начиная со школы.

Но сказавши „а“, нужно говорить и „б“! Социальные Технологии, наряду с понятными для всех вещами, тянут за собой как естественное свое продолжение также и наличие КООРДИНАТОРОВ, и наличие ПИРАМИД УПРАВЛЕНИЯ, и Права Человека, и блок экономических условий…

Поэтому наряду с наличием общей для всех и каждого информацией о социальных технологиях, появятся и СПЕЦИАЛИСТЫ в области социальных технологий. И „рядовой“ гражданин, „обычный“ житель страны уже будет прислушиваться К МНЕНИЮ СПЕЦИАЛИСТОВ в этой области ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ, КОТОРЫЕ ОТНОСЯТСЯ К СФЕРЕ ИХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

А В СФЕРУ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, В СФЕРУ КОМПЕТЕНЦИИ СПЕЦИАЛИСТОВ ПО СОЦИАЛЬНЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ ВХОДЯТ ТАКЖЕ И ВОПРОСЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ. Поэтому жители будут уже не паниковать, — а ожидать решения специалистов по волнующим их вопросам. Точно также, как они терпеливо ждут решений медиков по медицинским вопросам, решений компьютерщиков по вопросам, относящимся к компьютерам. ПРИ НАЛИЧИИ СПЕЦИАЛИСТОВ ОБЫЧНЫЙ ЖИТЕЛЬ ТЕРПЕЛИВО ОЖИДАЕТ ИХ КОМПЕТЕНТНОГО РЕШЕНИЯ, И ПРИ НАЛИЧИИ ТАКОГО РЕШЕНИЯ — ВЫПОЛНЯЕТ ИХ. А если и проявляет нетерпение — то только в том, чтобы ОНИ быстрее решили волнующий его вопрос. Но одновременно он понимает, что СЛИШКОМ СПЕШИТЬ — это часто во вред делу…»

Раздел «Общая характеристика описания структуры и функционирования системы Национальной СОЦИАЛЬНО — ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ безопасности», написан сотрудником Аналитического отдела АНБ, доктором социологии Мишель Статтон.

«…В целях обеспечения Национальной безопасности государства относительно ВНЕШНЕГО ПОСТОРОННЕГО СОЦИАЛЬНО — ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО воздействия с враждебными намерениями, необходимо осуществление целого блока мероприятий…

1. Создание специальной структуры, состоящей преимущественно из координаторов высшего для данной страны уровня, целью которой является выявление, локализация и ликвидация цепочек, по которым происходит управление Лидерами (точнее — координаторами) с ВРАЖДЕБНОЙ для нашей страны целью…

4. Создание банка данных, в котором указаны не только типы, но и уровень координаторов. В него должны быть включены координаторы уровня не ниже, чем 4-го от тиражировщиков (специально для США). Вся информация о этих людях должна находиться под постоянным контролем указанной в пункте 1 специальной структуры…

5. Создание специальной подструктуры, целью которой является выявление координаторов вообще, а также и отслеживание их развития как координаторов. Имеется в виду прежде всего то обстоятельство, что человек проходит некоторый „путь становления“ как координатор: чаще всего, он последовательно „перескакивает“ с уровня на уровень, поднимаясь до высшего возможного для него уровня. Нужно контролировать, чтобы личные или общественные условия не стимулировали координатора „задерживаться“ на более низком уровне дольше, чем это необходимо для реализации оптимального управления…

6. Организация мониторинга координаторов как „задействованных“ в пирамиды ТЕКУЩЕГО управления, так и находящихся „в состоянии выбора“ (фактически — в стадии „подготовки“ для создания НОВЫХ пирамид управления)…

7. Организация специальных каналов эмиграции в США для координаторов того уровня и того рода деятельности, необходимость в которых испытывают США. Следует учитывать, что координаторы уровня выше 3-го должны быть приглашены для работы в США В ОБЯЗАТЕЛЬНОМ ПОРЯДКЕ: во-первых, они сами создают большое количество новых рабочих мест, а, во-вторых, оставлять таких координаторов безо всяких возможностей для приложения своих возможностей просто опасно (опасно для Мирового Сообщества)…»

Раздел «Основные организационные направления деятельности по обеспечению Национальной СОЦИАЛЬНО — ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ безопасности», написан полковником АНБ Джорджем Риббоком.

«… Как показал опыт практической деятельности по предотвращению имевшего место нападения на США с широким использованием Социальных Технологий, в качестве оптимального на сегодня можно предложить такую схему организации комплекса мероприятий по противодействию и профилактике:

Определение типов Лидеров и их ближайшего окружения (членов семьи, их консультантов, секретарей и референтов, членов Правления и тому подобное) — в общем, всех тех, с которыми они ПОСТОЯННО КОНТАКТИРУЮТ в процессе работ или на протяжении своей жизни.

Выделение тех людей, которые имеют СПЕЦИФИЧЕСКОЕ — в смысле Социальных Технологий — влияние на Лидера вследствие специфического соотношения их типов личности.

Выявление СЛОВ ВЛИЯНИЯ — то есть цепочек из людей из окружения Лидера, которые могут ПЕРЕДАВАТЬ на него СПЕЦИФИЧЕСКОЕ — в смысле Социальных Технологий — влияние со стороны человека (людей), находящегося „в начале“ такой цепочки. Математически эта задача полностью решена в книге „Социальные технологии…“, параграф 1.4 „Самоорганизация людей для выработки новых режимов управления (отношения между типами личности)“. Для практического использования же необходимо разработать комплекс специальных программ для компьютера, — такая задача является уже чисто технической и никаких трудностей для ее реализации не представляет.

Получение полной информации о всех связях тех людей из окружения Лидера, которые имеют на него СПЕЦИФИЧЕСКОЕ влияние. Выявление в их окружении людей, которые имеют СПЕЦИФИЧЕСКОЕ влияние — уже на них. Выяснение того, не работают ли эти люди на противника.

Обязательный „обратный“ мониторинг коммуникации по всем возможным СЛОВАМ ВЛИЯНИЯ на Лидера во всех случаях, когда им — этим Лидером — принимается ОТВЕТСТВЕННОЕ РЕШЕНИЕ — то есть решение, которое можно назвать ВЫБОРОМ. Цель этого — определить, не „подсказано“ ли такое решение „сторонними лицами“.

Разработка специального нового законодательства, которое разрешает возникшие юридические коллизии. Например, — связанные с необходимостью постоянной видеозаписи всех коммуникаций Лидера, а также информационного мониторинга людей, задействованных в СЛОВАХ ВЛИЯНИЯ на него…»

Content

Анатолий Шиян
ВЫБОР

О книге Анатолия Шияна «Выбор»

Пролог

Часть 1. Игра вслепую

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2. Лицом к лицу

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 3. Экзамен

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Часть 4. Справочные материалы

Документ 1

Документ 2

Документ 3

Документ 4

Документ 5

Документ 6

Документ 7

Документ 8

Документ 9

Документ 10