Иар Эльтеррус

Сергей Зонин

БЕЛЫЙ МЕЧ

Часть 1

Иконы плачут по углам,

И содрогается планета.

Терзают сумрачную твердь

Потоки крови и огня.

Я не уверен, что могу

Нести ответственность за это,

Но все склоняется к тому,

Что будут спрашивать с меня.

Филигон Кендер

Пролог

— Простите, что обращаюсь к вам так часто, наставник, — в голосе мага слышалось настоящее смущение, а не просто его ритуальная имитация. — Но ситуация сложилась действительно необычная, и я не знаю, как мне действовать, чтобы не повредить делу Света.

— Да полно тебе, наставник, наставник… — прибывший ласково приобнял крылом смущенного собеседника, залив его своим сиянием. — Сам скоро достигнешь уровня Вознесения, а со мной все еще говоришь, как несмышленый юнец, впервые взявший в руки жезл. Сколько раз я тебя просил, чтобы ты видел во мне друга, а не учителя?

— Хорошо… Сантиэль… — маг неловко высвободился из массы теплых перьев. Не раз и не два он задавал себе вопрос относительно ориентации учителя. Один раз даже осмелился уточнить вслух, но иерарх просто не понял вопроса. По некоторым слухам, ангелы вообще были бесполы, и телесный контакт не имел для них интимного оттенка. Он искренне надеялся, что это лишь слухи — хотя магу уже исполнилось шестнадцать веков, избавляться от некоторых радостей жизни пока не хотелось.

— Так что у тебя за проблема?

— На подвластной мне территории открылось несколько порталов в неизвестный ранее мир. Судя по резонансу — их создатель должен быть очень могущественным магом. Но я не могу определить его склонность, наста… Сантиэль! Ручаюсь, что не из темных, иначе все детекторы давно били бы тревогу. Но и из наших я не знаю ни одного с такой силой, кто занимался бы этим делом в последние сто лет.

Лицо ангела омрачилось. Окружавшее его сияние слегка померкло, а в глазах мелькнул синий лед.

— Не мог самостоятельно инициироваться новенький с большой силой? Если его взял в разработку кто-то из наставников, то вполне мог научить строить межмировые порталы.

— Я тоже так подумал, но этот «новенький» лезет в наши структуры. Несколько агентов ФСБ уже побывали в другом мире, и я едва успел изолировать их. Имеющий наставника юный маг не стал бы так светиться. По меньшей мере, первую сотню лет — в укрытие и тренироваться. Нет, он явно действует сам, причем понятия не имеет, на чьем поле работает.

— Значит, гость извне… Подожди минуту, я проверю по своим каналам.

Двухметровая фигура херувима поднялась в воздух. Золотое сияние залило всю комнату, послышалась тихая музыка. Обычный человек рухнул бы на колени и возблагодарил небо, едва ощутив атмосферу мира и покоя, исходящую от ангела. Но младший из иерархов чувствовал, какие энергии текут через комнату, какие барьеры сейчас открывает его наставник… и тихо дрожал от восхищения и ужаса.

Наконец музыка утихла, ангел снова опустился на диван.

— Ты был прав. Это чужак. Хотя родился он здесь, на Земле. Однако силу приобрел в том мире, откуда сейчас вернулся.

— Мне подготовить группу захвата?

— Не нужно. Скоро его и без нас возьмут, причем крепко.

— Но если темные…

— Не темные. Он кое-кому крепко наступил на мозоль там, в своем мире. А твоя задача — сделать, чтобы темные не добрались до этого чужака раньше. И конечно, проконтролировать распространение информации в верхах. В ФСБ должны знать только твои люди. Порталы — под наблюдение, все поставки — под контроль. Не запрещай пока, но постарайся, чтобы была возможность запретить в любой момент. И полностью замести следы.

В который раз маг удивился тому, насколько хорошо Сантиэль, будучи существом потусторонним, разбирался в сугубо земных реалиях и выражениях. Впрочем, оторванных от реальности мечтателей в высших иерархиях кураторами не назначали.

— Слушаюсь, наставник. Но кто он?

— Тебе это пока знать рано. Вознесешься — увидишь. Да, и еще одно. Галента знаешь?

— Да, конечно. Старый безумный некромант, устроил логово где-то в Киеве. Какие-то проблемы с ним?

— Отправь ликвидаторов. Полная зачистка. Все артефакты и подозрительные предметы, найденные в логове, — под высшую защиту и в хранилище.

— Это как-то связано с…

— Связано. Смири свое любопытство. Это игра не регионального уровня, даже я могу серьезно поплатиться за то, что вмешиваюсь. Но что-то делать надо. Чем меньше будешь знать, тем больше у тебя шансов выжить и достичь Вознесения с чистой кармой.

— Я понял, учитель. Что-нибудь еще?

— Пока нет. Мира и блага тебе, Светлый.

— Мира и блага, Светлейший.

Глава 1

Звонок в три часа ночи — это чаще всего неприятно. Хотя бы потому, что обычно вырывает человека из самого глубокого сна. Еще потому, что редко сулит что-то хорошее. А уж если вы в эту позднюю пору только возвращаетесь с дежурства, и все мысли вертятся вокруг теплой постели и мягкой подушки — появляется настойчивое желание убить звонившего.

Владимир с сожалением погладил кобуру, помолился про себя всем богам и чертям, чтобы человек на том конце не оказался в звании капитана милиции или выше, и лишь затем взял трубку.

— Слушаю.

— Воланд, это Инна. Надо встретиться. Срочно. Пожалуйста!

Он мгновенно напрягся. Судя по голосу, девушку трясло от ужаса, а в просьбе о встрече слышалась истерическая мольба. Что могло случиться с его всегда выдержанной и бодрой подругой, что ее так напугало?

— Гелла, ты что, сейчас в Москве? Почему не предупредила меня, что приезжаешь?

— Я… потом объясню… — голос дрожал и срывался, она явно пыталась что-то сказать, но не решалась.

— У тебя неприятности? Нужна помощь?

— Нужна… но ничего не спрашивай… ты не поверишь… я сама не верю… просто приезжай, пожалуйста!

Секунда на размышление. Очень похоже на ловушку. Но Инна… Она бы скорее дала разрезать себя на части, чем подставила друзей. В крайнем случае — нашла бы способ намекнуть об опасности.

— Ты там не одна? Может, мне подъехать с нарядом?

— Нет! Не надо, так будет еще хуже! Вова, здесь нужен только ты. Пожалуйста, поверь, это очень нужно, очень срочно. Я тут одна… почти… но я очень боюсь!

— Как это — почти одна?

— Ну, я не могу это по телефону объяснить! Увидишь! Слушай, если не можешь подъехать, давай я к тебе. Ты будешь дома?

Он отбросил подозрения. Если Инка в беде, надо выручать. И если она говорит, что нужно ехать одному — значит, одному. Лучше нарваться на бандитскую пулю, чем потом всю жизнь корить себя, что не помог. Да и постоять за себя опер еще мог, несмотря на десять часов дежурства.

— Еду. Куда?

— Я не знаю… в принципе, можно где угодно… Слушай, на углу Малой Бронной и Патриаршего сможешь?

— Конечно. Не клади трубку, я уже еду.

— Нет, я не могу долго говорить… Увидимся там…

Короткие гудки.

Черт, это ж надо было Инке влипнуть в неприятности именно в три ночи, да еще под конец его дежурства. С другой стороны, проблемы не спрашивают нас, когда им появляться. Кто это, помнится, рассуждал, что человек — не хозяин своей судьбы? Один товарищ с разноцветными глазами…

Он усмехнулся, спускаясь в метро. Встреча Геллы с Воландом на углу у Патриарших… Не их ли детские прозвища навели Инну на мысль об этом месте?

К сожалению, Владимир не мог похвастаться всесилием своего тезки, и в возможном конфликте был вынужден полагаться только на реакцию, знание основ рукопашного боя, и, в крайнем случае, на пистолет. Ну и может быть, на авторитет формы и «ксивы», но кто в современной России всерьез отнесется к лейтенанту милиции? Дать менту поганому бабла, и пусть отваливает!

К его удивлению, Инна, хотя поминутно испуганно оглядывалась, действительно стояла на углу одна, и никакого «хвоста» за ней заметить не удалось.

— Вова, наконец-то! — она сделала такое движение, словно хотела кинуться ему на шею, но вдруг передумала.

Он быстро осмотрел подругу с ног до головы. Следов побоев вроде не видно. Одета скромно, но довольно дорого, явно не в секонд-хенде брала эту курточку и джинсы. Лицо слишком бледное, но это можно списать как на истощение, так и на стресс. Длинные каштановые волосы, Инкина гордость, — обрезаны до плеч. Худощавая, движения резкие, порывистые… Похоже, с момента их последней встречи два года назад Инну здорово помотала и побила жизнь.

— Я тут, Гелла, — он бережно обнял подругу детства. — Расскажи, что у тебя случилось.

Она с какой-то безумной надеждой заглянула мужчине в глаза.

— А ты поверишь?

— Ну-у-у… смотря чему. Если ты скажешь, что за тобой пришли инопланетяне, то вряд ли.

Она поморщилась.

— Хуже… Слушай, Воланд, ты же у нас опер, правильно? Тебя учили верить тому, что видишь?

— Да. А ты это к чему?

— Я тебе кое-что покажу… Только ты не пугайся. Иначе не поверишь точно. Стой на месте и смотри, не дергайся, ладно?

— Ладно… — смущенно пробормотал Владимир, пытаясь понять, к чему она ведет.

Он ожидал увидеть шрамы, синяки, следы уколов… Или что Инна достанет из сумочки какую-нибудь ценную или редкую вещь… Что поделать, профессия накладывает отпечаток, всегда в первую очередь подсознательно ждешь криминала. Особенно, когда тебя посреди ночи вызванивают люди с дрожащим голосом и испуганными глазами.

Но того, что случилось, он ожидать никак не мог. Лицо девушки стало не просто бледным, а совершенно белым. Черты заострились, сквозь почти прозрачную кожу проступили кости черепа. Глаза и губы, напротив, стали ярко-алыми, волосы почернели и удлинились до пояса. Когда же из-под губ показались кончики стремительно растущих клыков, Владимир попытался закричать.

Не смог. Бежать — тоже. Рука замерла на полпути к пистолету. Все тело сковало странным оцепенением.

«Так вот ты какая, Геллочка, — мелькнула неуместная ироническая мысль. — Вот тебе и школьное прозвище. Если сейчас из-за угла выйдут Азазелло под ручку с Бегемотом…»

Но дух Булгакова еще, видимо, не полностью завладел летней Москвой, поэтому на улице они с Инной оставались одни. И никаких признаков «той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», Воланд в себе тоже не ощущал. Зато отлично ощутил силу вампирши, когда та «легонько» взяла его за руку. Чуть сильнее — и кости бы хрустнули, в таких вещах Владимир разбирался.

— Я же просила, не дергайся, — прошелестел над ухом бесплотный голос. — Воланд, милый, неужели ты подумал, что я хочу тебя убить? Тебя, после всего, что между нами было… Неужели я похожа на такую сволочь? Скажи…

Он ощутил, как невидимая хватка отпускает горло, хотя тело по-прежнему оставалось парализованным.

— Нет… Инна, я…

Она осторожно провела холодным пальцем по его щеке.

— Если хочешь, я тебя отпущу. Ты уйдешь и забудешь это, как страшный сон. А я как-нибудь…

Что «как-нибудь», она договорить не успела. Скорчилась на земле, вскрикнув от боли. Казалось, ее кто-то ударил. В тот же момент невидимая хватка, державшая Владимира на месте, исчезла бесследно.

Мгновение поколебавшись, он все же подошел к корчащейся вампирше и присел рядом. Осторожно тронул за плечо, готовясь отскочить в любой момент. Даже если девушка действительно не имела злых намерений, при такой силище она могла запросто сломать другу детства позвоночник случайной судорогой.

— Гелла? Что с тобой?

— Меч… Гадина… — прошипела Инна сквозь зубы. — Погоди секунду… сейчас… пройдет…

А что он еще мог сделать? В подготовку работников милиции первая помощь вампирам не входила. Только сидеть и ждать… и пытаться поверить в то, что происходящее — не ночной кошмар, вызванный переутомлением, и не пьяный бред.

Спустя пару минут дыхание девушки успокоилось, и она приподнялась, опираясь на руку. Ее лицо приобрело более-менее человеческие черты. Только волосы остались такими же длинными, какими он помнил их всю жизнь. Короткая стрижка, так удивившая и напугавшая его вначале, похоже, испарилась насовсем.

— Извини, Воланд. Я правда не хотела тебя в это впутывать. Но он очень настаивал.

Мужчина помотал головой.

— Кто — он?! Слушай, может, начнешь с начала, если время есть? У меня голова идет кругом.

— Времени немного… но пара часов, думаю, найдется. Для начала скажи, ты веришь, что я не человек?

— Попробуй тут не поверь, после такой демонстрации. И много вас таких?

— Больше, чем хотелось бы. Но меньше, чем нужно. Слушай, давай пройдем куда-нибудь? Где можно поговорить нормально… По-людски.

Последние слова она произнесла с горькой иронией.

Работающий по ночам ресторан нашелся относительно недалеко. Правда, при виде тамошних цен у Владимира округлились глаза, и захотелось сказать, что лучше уж попасть на клыки к вампиру, чем на счет к местным дельцам. Но Инна, не глядя, швырнула официанту какую-то крупную купюру, заявив, что деньги никакой роли не играют.

«Роскошно живут кровососы», — захотелось сказать бедному оперу. Но ирония умерла, когда Гелла добавила: «Все равно они мне скоро не понадобятся».

— Да что же у тебя происходит?

— Сейчас. Принесут заказ, я все расскажу. Ну, в общем… ты уже поверил в вампиров. Сможешь поверить, что существуют также светлые и темные маги?

Он вздрогнул.

— Если увижу столь же убедительные доказательства — то да.

На этот раз передернуло Инну.

— Знаешь, лучше не надо… Это доказательство может оказаться… смертельно убедительным. В буквальном смысле. Поверь мне на слово, прошу. Я же тебя не обманывала раньше?

— Хм-м-м. Ну ладно… Допустим. Я сейчас могу поверить во что угодно, хоть в черта с рогами.

— Ты шутишь, а я его однажды видела. Действительно с рогами, между прочим. И ничего смешного тут нет. Жуткое существо… Ай!

Она прижалась лбом к поверхности стола, пытаясь погасить новую волну боли.

— Извини. Это он так подгоняет, чтобы не отвлекалась.

— Да кто этот «он», черт побери?!

— Сейчас расскажу. Ты слушаешь?

— Считай, весь превратился в слух.

— Хорошо. В общем, последние десять лет я была ученицей и служанкой одного темного мага. Это вообще хорошее место для вампира, по крайней мере лучше, чем в клане. А одиночки долго не живут — мы в самом низу иерархии нечисти, и любая шваль нас прибить может. Светлые — за то, что монстр, темные — из конкуренции. В общем, мне просто повезло. Особенно в том, что хозяин был некромантом, так что ему было совсем несложно обеспечить потребности ходячего мертвеца. И дважды повезло, что он оказался довольно добрым… для мага, конечно. Я очень старалась, была преданной и тщательной… не хочу хвастаться, конечно… Но, в общем, через год он ко мне относился уже больше как к дочери, чем как к рабыне. И как-то раз мы с ним сидели, беседовали, и он сказал: «Инна, однажды за мной придут». Причем «придут» он сказал таким тоном… ну знаешь, как старый еврей-диссидент об агентах КГБ. Там даже не страх, а такая… обреченность как бы. Когда сопротивляться или бежать бесполезно по определению. Так вот, он сказал: «Инна, когда за мной придут — спустишься в подвал и откроешь сейф. Отпирающее заклинание сработает на тебя только в том случае, если я буду мертв или моя сила блокирована». Понимаешь, Воланд, это очень большое доверие — такое завещание. Ведь если бы я оказалась шпионом его врагов, то могла бы убить на месте, а потом спокойно достать эту вещь из сейфа…

— Да понимаю, не дурак. Погоди секунду, дай прийти в себя. Слишком много сведений сразу. Для тебя это все, смотрю, почти обыденно, а мне тяжело.

Инна невесело усмехнулась.

— Ты ешь, пей… Тут хорошее меню. Для меня эта еда все равно бесполезна.

Пару минут он молча поглощал изысканные блюда, украдкой разглядывая бывшую подругу по играм, превращенную теперь во что-то страшное и почти неизвестное. Ученица некроманта, это же надо! Смахивает на историю из низкопробного фэнтези.

Если бы не эта уверенность, оставшаяся со школьных лет, что Инна никогда и ни в чем не лжет! Может, за это качество маг ее и выбрал? Судя по услышанному, в отношениях этой сверхъестественной братии между собой царила жизнерадостная атмосфера банки с пауками. В таких условиях патологически честная ученица могла оказаться настоящим сокровищем.

«Тьфу, блин, я уже рассуждаю, как будто поверил во все это…»

— И как понимаю, за ним действительно пришли?

— Да. Чистильщики Света. Это боевые маги очень высокого уровня… Профессиональные убийцы. Я не знаю, сколько там лет у них стаж и какой предел силы, но моего наставника просто стерли в порошок. Я была в таком ужасе, ты не представляешь. Они ведь и меня убить хотели, если уж уничтожили четырехсотлетнего мага, что им какая-то молодая вампирша? Пыль под ногами… Пока они проверяли верхние комнаты, я успела добежать до подвала и открыть сейф.

— Так… И что там было?

— Вот это.

Она извлекла из-под куртки (и как только там поместился?) странный предмет.

Судя по наличию рукояти и того, что условно можно назвать лезвием, это был меч, или, по крайней мере, какое-то холодное оружие. Но крайне экзотическое.

В длину артефакт достигал примерно полутора метров, из которых метр двадцать приходилось на «лезвие». Белый матовый материал, из которого состояли все части этого предмета, больше всего походил на кость. Причем на это недвусмысленно намекал и дизайн. Рукоять в узкой части вполне очевидно напоминала чей-то позвоночник, увенчанный «яблоком» в форме клыкастого черепа. Гарда и широкая часть рукояти имели форму рук скелета, обхвативших пустоту. Правда, скелета нечеловеческого — шесть пальцев с длинными когтями на одной руке и четыре на другой. Таким образом, взявшись за оружие, мечник как бы пожимал руку неизвестному монстру, а вторая ложилась поверх его ладони. Не очень-то удобная конструкция, при ударе может или вырваться из руки, или сломать кисть.

«Клинок» состоял из овальных костяных пластин, то ли склеенных, то ли вовсе непонятно как соединенных между собой. В центре каждой пластины находился небольшой «цветок» из граненых шипов. Заканчивалась вся эта конструкция копьевидным наконечником.

— Что это такое, ты, наверное, понятия не имеешь?

— Ни малейшего. Но если учитель мне его завещал, то это должно быть чем-то важным… У меня не было времени размышлять — чистильщики уже шли в подвал. Я сняла меч с подставки, и… — девушка запнулась.

— И что? — подбодрил Владимир.

— И он заговорил со мной.

«Все. Приехали. Только говорящих костяных штуковин нам и не хватало. В придачу к вампирам, некромантам и светлым магам, которые на досуге развлекаются тотальными зачистками».

— Допустим, я поверю даже в это. Сегодня такая ночь, а ты такая девушка, что я готов принять что угодно. И что он тебе сказал?

— Вова, я сама в это с трудом верю. Но он подсказал мне, как переместиться в Москву, чтобы уйти от светлых — прямо оттуда, из подвала! А потом, когда я отошла от первого шока, потребовал немедленно найти тебя.

— Меня?!

— Да. Он сказал что ты — единственный способ выжить для нас обоих.

Нет, оказывается, то было еще не «приехали». Можно поверить в оборотней, вампиров, в черную магию и зеленых человечков. Это все сущие пустяки в сравнении с тем, что какая-то зловещая хреновина из древнего сейфа не только знает тебя, но и нуждается в тебе!

Как в трансе, Владимир протянул руку и потрогал странный материал, похожий на кость, пытаясь убедить себя, что это все ему не снится. Как оказалось, зря. В следующий момент он получил вполне эффективное доказательство реальности артефакта. Шипы, растущие на пластинах «лезвия», оказались невероятно острыми. Выступившая капелька крови стекла по шипу и мгновенно впиталась в середину «цветка».

Тихонько выругавшись про себя, он отдернул руку. Осторожнее надо с такими вещами! А то вдруг еще отравлено…

«Что-о-о-о?! — зловеще взвыл незнакомый голос прямо у него в голове. — Ты вообще думай, чего думаешь, Хранитель недоделанный! Отравлено ему, видите ли! Чтобы мое лезвие, укрепленное жизнями тьмы смертных и посмертием тьмы не-мертвых, пятнали какими-то дурацкими ядами? Хотел бы я посмотреть на того вонючего алхимика, что посмел бы предложить мне такое! Долго бы он выковыривал свою душу из семнадцатой преисподней!»

Владимир оцепенел. Затем осторожно потряс головой.

«Ну тряси, тряси, — прокомментировал голос. — Авось немного мозгов натрясешь. Расслабься, не шиза у тебя, не шиза. Все гораздо хуже. Я перед тобой лежу, на столе, если еще не догадался».

«Так. Расслабиться, собраться и думать логически. Забудем, что это все ненаучная фантастика. Я слышу голос в своей голове, Инна тоже слышала голос. С ней говорила эта штука на столе. Значит, теперь со мной тоже».

«Ну наконец-то. Догадался, умник. Да, я это, я! Забудь тот маразм, который ты называл здравым смыслом, и слушай внимательно. Кто я такой, откуда и зачем ты мне нужен — объясню потом, в более спокойной обстановке. Ликвидаторы иерархий не такие идиоты, какими стараются выглядеть. Я ушел у них из-под носа, но сейчас они уже встали на след. И будут здесь через шесть минут с небольшим. После чего от Инны, тебя и всего ресторана не останется даже воспоминаний — сотрут. А я на очередные несколько тысяч лет попаду в их дурацкие лаборатории. Тебе нравится такой исход?»

«Нет…»

«Мне тоже. А значит, живо меня в руку, Геллу под мышку, если это жалкое подобие вампира имеет для тебя какое-то значение, и БЕГОМ!»

«Куда?»

«Триста демонов мне в рукоять! Точно. Ты ж еще ни хрена не умеешь пользоваться магией. За шесть минут строить межмировые порталы я тебя с нуля не научу. У Геллы на это банально не хватит энергии. А на Земле от них удирать бесполезно, дважды на один трюк они не попадутся. Значит, остается два варианта. Или заручиться поддержкой местных темных, или принимать бой. В обоих вариантах шансы на выживание у тебя довольно низкие, так что я заранее прощаюсь».

«Я тебе попрощаюсь! — от гнева Владимир даже забыл про недоверие, страх и информационную перегрузку. — Наделал дел, а сам в кусты?! Ты меч или крыса костяная?»

«Выбирай выражения! Я делаю, что могу, но мои силы не бесконечны… пока что. Не я привел сюда светлых, и не я выбрал Хранителем полного дилетанта в магии».

«Хранителем?»

«Потом, я сказал! Что ты решил, драться или искать помощи?»

«А договорится с ними нельзя? Что им вообще надо, этим ликвидаторам?»

«Во-первых, заполучить меня. Во-вторых, уничтожить всех, кто хоть как-то со мной связан. О мирных переговорах забудь. Вы для них отвратительные и ничтожные существа. Люди не ведут переговоры с комарами, а светлые маги — с низшими вампирами и их прихвостнями».

«Ясно. Темные?»

«Скорее всего, промоют вам мозги, свяжут клятвами подчинения и используют в ближайшем бою как пушечное мясо. Или сдадут светлым, чтобы отвязались. Меня — опять же в лаборатории».

«Ясно».

Мозг работал с необычайной быстротой и четкостью, перебирая варианты. Владимир и раньше замечал в себе это странное состояние ледяного бешенства, когда он словно превращался в тактический компьютер, одержимый жаждой убийства. Но никогда раньше оно не проявлялось столь сильно.

«Возможности ликвидаторов в бою? Их уязвимые стороны?»

«Долго рассказывать. Коротко говоря — возможностей до такой-то матери. По твоим меркам. Уязвимые стороны… во-первых, физически они люди. Под ускоряющими заклинаниями, способные телепортироваться, летать, исцелять себя, но все равно — в основе люди. Если снести ликвидатору голову, сам себя он восстановить не сможет, только с чужой помощью, и то в течение короткого времени после смерти. По физическим кондициям они уступают высшему вампиру, но, конечно, не этой… Ну, еще, пожалуй, избыток самоуверенности».

«Пуля их возьмет?»

«Только если без щита. Причем, если бить не в мозг, через пару секунд он себя излечит».

«Как можно застать его без щита?»

«Если будет слишком самонадеян и не накинет предварительно — примерно полсекунды после выхода из портала у тебя будет. Ну и я могу снять щит прямым ударом, но для этого нужно к нему подойти на расстояние рукопашной…»

«Ясно».

Владимир вручил обалдевшей Инне табельный «Макаров» и коротко, четко объяснил, что следует делать. Сам взялся за Меч. Почему-то он теперь знал, что название этого оружия пишется с большой буквы. И рука так уверенно сомкнулась на рукояти, словно он всю жизнь только и ждал этого момента. Хотя ни разу в жизни до сих пор не занимался фехтованием, и даже нож брал в руки довольно редко.

«Не обольщайся. Боец из тебя пока еще никакой, хоть и признал меня. Ликвидатор тебя обычной железной палкой под орех разделает, не говоря уж о зачарованном оружии, которое они часто с собой носят. Кстати, есть еще один вариант».

«Так что ты молчишь?! Выкладывай!»

«Если хорошенько напоить меня кровью, я смогу драться один, без носителя. Немного, но этим хватит».

«И где ты предполагаешь взять кровь?»

«Да хоть у Инны. Или официанта заруби, все равно кретин».

«Охренел, гад?! Ты мне предлагаешь человека убить, чтобы ты мог насытиться?!»

«Не хочешь — не надо. Если ты ценишь жизнь этого олуха или не-смерть девчонки выше собственной жизни, выходи и дерись с четырьмя отборными боевыми магами голыми руками».

«Я сейчас тебя голыми руками, костяшка чертова!»

Но слова Меча навели его на разумную мысль. Владимир выскочил из ресторана, и таща за руку Инну, побежал к пруду.

— Куда мы?

— Если бой будет прямо в зале, может задеть случайных людей. Лучше свести жертвы к минимуму.

— Похвальное желание для нежити, — раздался глубокий звучный голос.

Из светящейся воронки в воздухе выходили люди. Не торопясь, спокойно, чувствуя себя хозяевами положения. Один был в сверкающих рыцарских доспехах, трое других носили лишь длинные белые туники. Несомненно, это и был обещанный отряд ликвидаторов.

— Может, ты и был порядочным человеком до того, как продался Тьме. Стой спокойно, и я все сделаю быстро.

— А чтоб совсем не делать — никак нельзя? — осторожно поинтересовался лейтенант.

— Никак, — развел руками гость. — Работа такая…

Он хотел добавить что-то еще, несомненно благородное и глубокомысленное, но не успел. Инна очень быстро четыре раза нажала на курок, и двое чистильщиков упали с пробитыми головами. Два других успели что-то сделать, и пули, сплющившись, отлетели от невидимой преграды — похоже, того самого «щита».

Но в ту же секунду вперед ринулся Владимир. Вернее, не сам ринулся — его потащило с такой скоростью, что он едва успевал перебирать ногами. На бегу он успел заметить, как с рук магов сорвались и полетели в него кольца синеватого света. Но Меч разрубил эти странные снаряды и поглотил их, кажется, без вреда для себя. А потом со звоном лопнула какая-то упругая пленка, и лезвие из костяных пластин с удивительной легкостью рассекло тела обоих волшебников на уровне груди.

Вся «битва», если ее можно было так назвать, продлилась меньше полутора секунд. Прежде чем Владимир успел осознать, что все закончилось и он, как ни странно, жив, руки сами вскинули Меч в победном салюте. Кровь из разрубленных тел поднималась в воздух и, закручиваясь маленьким темным вихрем, втекала в лезвие по всей его длине. Рукоять ощутимо дрожала от напора поглощаемой силы.

— Кровь и души! — провыло в воздухе. — Кровь и души, спустя столько лет!

Краем глаза опер отметил дрожащую листву на деревьях, настороженно припавшую к земле Инну в облике вампира, призрачный бледный свет, заливающий округу, и совершенно обалдевшие лица посетителей ресторана. А потом что-то мягко толкнулось в спину, и падая, он успел услышать несусветную ругань Меча, перед тем как наступила темнота.

«Черт, приснится же такое…»

Он потянулся, краем глаза взглянув на часы. До смены еще почти сутки, можно расслабиться и провести время в свое удовольствие. А выспался-то как хорошо… Если бы не этот странный кошмар, можно было бы считать утро идеальным. Нет, ну это ж надо… Гелла — вампирша, говорящий меч, драка с магами… Он бы решил, что фэнтези обчитался на ночь, но последнюю книгу этой тематики держал в руках месяца три назад — напряженный график работы не оставлял времени на развлечения. Да и не особо Владимир жаловал говардов с толкиенами — из фантастики предпочитал социалку и изредка космооперу, а если хотелось звона клинков, брал что-нибудь историческое. Тогда как случившееся во сне больше всего напоминало вырезанные сцены из какого-нибудь «ночного позора».

«Сам ты позор на мою седую гарду! — тут же взвыл в голове отвратительно знакомый голос. — Вот же озадачил Творец Хранителем-оболтусом! Все дела сам видел, трогал, чуть не погиб по собственной дурости, и сразу норовит опять в свои иллюзии сбежать! Да как ты вообще милиционером при такой тупости работал, а? Кому нужен такой оперативник, если он в упор очевидного замечать не хочет?»

Владимир схватился за голову и тихо простонал: «О нет!»

Или он сошел с ума, или ночные события вовсе не были сном. И неизвестно еще, что хуже.

«Сгинь, шизофрения, — без особой надежды попросил он. — Ну что тебе стоит выбрать для своих нападок какого-нибудь лунатика, а? Я здоровый взрослый человек, у меня полная профпригодность и психическая адекватность! Мне по должности не положено слышать голоса!»

«Так и запишем — по должности положено быть слепым, глухим и полным идиотом, — прокомментировал Меч. — Вставай уже наконец, долго валяться собираешься? Усыпляющее заклинание давно выветрилось».

Мужчина обреченно вздохнул и приподнялся на кровати.

«Как я здесь оказался?»

«Темные доставили. Адрес твой — небольшой секрет».

«А ч-черт… Откуда они там взялись? И что им надо в моей квартире? Ты же говорил — промоют мозги, а тебя в лаборатории…»

«Видимо, у них какой-то план посложнее. Меня держат в экранированном боксе двумя этажами выше. Куда твою вампиршу дели — не знаю, но поблизости ее точно нет. И весь дом оцеплен».

«Твою налево! Мой старый любимый дом… Три поколения нашей семьи тут жили, а теперь он захвачен темными силами! Уроды. Постой, а жильцы?»

«А что им сделается? Они темного мага в упор не увидят, пока не получат от него в лоб… и даже после этого. Патрули ходят мимо твоих соседей, как мимо столбов. Так что можешь за них не нервничать. О себе лучше побеспокойся».

«Вот спасибо, заботливый ты наш. В квартире кто-то есть?»

«Нет, но двое дежурят у входа».

«Вломиться в ближайшее время могут?»

«Вряд ли. Если не влезли сразу, как только ты проснулся, значит, чего-то ждут. Подозреваю — пока ты сам их позовешь».

«Уже хорошо».

«Что хорошего? Что здесь хорошего, я тебя спрашиваю?! Меня оторвали от Хранителя, не дав завершить инициацию, а этот дурень еще радуется! Ты вообще понимаешь, что они тебя могут прикончить в любой момент, и я ровным счетом ничего не сумею сделать?!»

Игнорируя возмущенные вопли Меча, Владимир встал, умылся, оделся и на скорую руку перекусил. И лишь потом открыл входную дверь. Как и было сказано, за ней стояли двое.

— Ну, здравствуйте, господа темные. Заходите, раз пришли.

Мужчина и женщина переглянулись, затем вошли в квартиру.

— Честно говоря, господин Белов, нас несколько смущает ваше поведение. Вы уверены, что адекватно воспринимаете ситуацию?

— О господи, — вздохнул Владимир, — и эти о том же. С каких пор вся нечисть Москвы озабочена моим психическим здоровьем?

Женщина покачала головой.

— Не только Москвы, господин Белов. За вами сейчас следят такие сущности, что даже нам с наставником, — она кивнула на своего спутника, — на них смотреть — шапка свалится. Чтобы поддерживать безопасность этого дома, мы стянули сюда больше сил, чем использовалось в некоторых магических войнах. Светлые, кстати, собрали ничуть не меньше, только с противоположной целью — готовы атаковать, как только заподозрят неладное. А виновник всего этого кризиса преспокойно жарит себе яичницу. Как по-вашему, это адекватное поведение?

— А что, по-вашему, я должен биться головой об стену в истерике?

— Как раз это было бы вполне допустимой реакцией. Я курирую молодых магов не первый век, господин Белов, и некоторые из них именно так и реагировали на инициацию. Ничего страшного в этом нет. Что касается вас — вы пока находитесь в состоянии шока от падения привычного вам мира, потому так спокойно реагируете на все. Вы отгородились от фактов эмоциональным барьером. Между прочим, с этого начинается половина магических защит. События как бы проходят мимо и вас не касаются.

— Спасибо, госпожа ведьма, или кто вы там. Вы сэкономили мне значительную сумму на сеансе психоанализа. И что же вы предлагаете делать в такой ситуации?

Глаза мужчины немного поскучнели. Владимира как будто окатило ледяной водой. Гость не сделал ни одного угрожающего движения, он даже не изменился в лице, но лейтенант вдруг отчетливо понял: еще несколько слов в том же тоне, и его убьют. Легко и быстро.

— Ирония, господин Белов, иногда бывает спасительна, но не в вашем положении. Я бы предпочла не провоцировать друг друга, а вместе попытаться найти из него выход.

Владимир сжал зубы.

— Ладно. Признаю. Был неправ. Прошу извинить. Но вы можете толком объяснить, что вам всем понадобилось от простого бедного милиционера? И куда вы дели Инну, кстати?

Женщина махнула рукой.

— С Метдиновой все в порядке, она вампир вполне вменяемый, ситуацию понимает хорошо, и явится сюда по первому зову. Нашему зову, как нетрудно догадаться. А вот вы прячете за бравадой свою растерянность и недоумение, я права?

— По большому счету — да. Может, объясните мне, а? Кто он такой, этот Меч, что ему от меня нужно, и что вам всем нужно от него?

Гостья слегка вздохнула.

— Если бы мы сами это знали, господин Белов. Полную историю Мечи обычно сообщают только Хранителям. Мы знаем то, что могли видеть сами. Знаем, что это чрезвычайно мощные артефакты, обладающие сознанием и собственной волей. Всего существует девять Мечей, каждый со своим цветовым кодом. Они появляются на Земле откуда-то из других миров с периодичностью в несколько тысяч лет. Одни чаще, другие реже… Но каждый Меч должен найти человека — носителя определенной психоэнергетической сущности. Объединившись, Меч и Хранитель становятся мощным магическим оператором, хотя и не магом в классическом понимании. Они могут пользоваться некой внешней энергией, которую сами называют Пределом. По счастью, эти новоявленные титаны в нашем мире задерживаются редко. Чаще всего, сразу после обнаружения Меч уводит Хранителя в его собственный мир. А через несколько столетий возвращается снова. Один.

— Радужная перспектива. И что, я, по-вашему, и есть тот самый Хранитель?

— Не по-нашему. По мнению Меча. С нашей точки зрения, вы самый обычный человек.

— Яс-с-с-но… — он выпустил воздух сквозь зубы. — Куда они уходят и что там происходит — вы не знаете?

— Понятия не имеем. Возможно, представляют старшие иерархи, так называемые покровители… но они ни с нами, ни тем более с вами делиться не станут.

— Великолепно. И что вы собираетесь делать в этом положении?

— Для начала уточнить ваши планы. Что ВЫ, господин Белов, делать собираетесь? От этого уже зависит и наша реакция.

— Ну спасибо. А какие у меня есть варианты?

— Первый вариант — взять Меч и уйти с ним в тот мир, куда он хочет. Второй вариант — не брать Меч и жить дальше жизнью обычного человека. Третий — взять Меч и остаться здесь. Первые два всех более или менее устраивают. Третий устраивает нас, но абсолютно не устраивает светлых. Если вы решите пройти инициацию до конца и остаться здесь, они попытаются вас уничтожить.

Он почесал в затылке.

— Совсем интересный расклад. А почему они так не любят Хранителей, и что в такой ситуации будете делать вы?

— Хранителей вообще они могут и принять. Конкретно вас — нет. Хотя бы потому, что вы начали свою магическую биографию дружбой с вампиром и убийством четырех их отборных бойцов. Мы… пока не знаю. Скорее всего, отступим и позволим им закончить работу, вы пока еще не того калибра величина, чтобы драться за вас.

— Благодарю за откровенность. Интересная логика у ваших светлых, сначала посылают кого-то меня убить, а потом обижаются, что я этого сделать не дал. А если я решу остаться здесь обычным человеком, как они, не зачистят меня на всякий случай?

— Могут, — откровенно призналась женщина. — Мы, конечно, могли бы выделить вам кое-какую охрану, в благодарность за тех четырех и за то, что Меч останется у нас. Но как любая охрана, она не даст стопроцентной безопасности.

— Так, вроде бы понятно. И сколько у меня времени на принятие решения?

— Точно не знаем. Пока у светлых не закончится терпение. Но думаю, часов восемь есть.

— Понятно. Последний вопрос. Если я решу уйти — что будет с Гелл… с Инной?

— Вы к ней неравнодушны?

— Черт… Да.

— Тогда на ваш выбор. Вы можете забрать девушку с собой — невелика потеря. Или мы пристроим ее в один из наших вассальных кланов.

— Вы позволите мне с ней поговорить?

— Только после принятия решения по основному вопросу — уходить или остаться.

— Почему?

— У нас свои мотивы. Просто примите как факт.

«Сволочи», — мысленно сказал Владимир.

— Для нас это комплимент, — улыбнулась гостья.

— Вы что, еще и мысли читаете?!

— В принципе, можем, но не в этом случае. У вас же все по лицу видно, господин Белов. Ну так как, решаете прямо сейчас, или дать вам время подумать?

— Подумать… Только один вопрос можно?

— Можно, я вас слушаю.

— Какая лично вам выгода от того, чтобы предоставить мне выбор? Если вы заинтересованы в определенном исходе, то почему просто меня не заставите? Не могу сказать, чтоб я был против, но бесплатный сыр бывает известно где… Возможности заставить у вас есть.

— Это очень просто, господин Белов. Артефакт, которым вам повезло владеть… или не повезло, смотря как оценивать… так вот, Белый Меч, во-первых, практически неуничтожим, а во-вторых, чрезвычайно злопамятен. Убить или подчинить вас несложно, но Меч, найдя следующего Хранителя, обязательно бы нам это припомнил. В отличие от светлых, мы стараемся не наживать новых врагов — их у нас и так хватает. Еще вопросы?

— Пока вроде нет…

— Тогда позовите нас, как только примете решение.

И оба вышли. Мужчина так и не сказал ни слова. Видимо, он был силовиком в этой парочке… Или считал ниже своего достоинства общаться с недоделанным Хранителем.

— Обложили меня, обложили. Гонят весело на номера, — пробормотал Владимир. — Эй, костяшка, ты слышал?

«Слышал, конечно, куда я денусь. Интересует мое мнение?»

Владимир прошелся по комнате и с размаху плюхнулся на диван.

«Интересует, к сожалению. Век бы тебя не слышал, но что поделать».

«Не расстраивайся, это взаимно. Так вот, мое мнение — тебе, дурню, сказочно повезло. На моей памяти еще ни у одного из Хранителей такого не было. Тебе, считай, красную ковровую дорожку подстелили, и с песней проводить готовы».

«Ага, с песней… пинком под зад. Ты мне можешь хотя бы объяснить, куда и на кой черт идти надо? Что мы забыли в этом твоем мире и почему именно меня нужно туда тащить?»

«Этот мир такой же мой, как и твой. А „забыли“, как ты выражаешься, мы там третью часть Предела. Нас всегда трое. Меч, Дух и Дракон. Вместе мы образуем Владыку Предела — создание с почти божественными возможностями. Меч и Дракон вечны, а вот носитель Духа постоянно меняется. На сей раз это ты. Не лучший вариант, по правде говоря, но Дух меня не спрашивал».

«Трансформер, значит. У соседки сын с такими играется. Собирает-разбирает… А другие Мечи?»

«Тоже являются частями таких же триад. Духи почему-то всегда находят себе воплощение именно на Земле, вот и приходится Мечам за ними постоянно ходить. А Драконы, кроме Черного, сидят себе на хвосте и ждут, пока мы им притащим очередного умника с претензией на мировое господство».

«Это я-то с претензией?!»

«А то как же. Власть у тебя, друг любезный, в генах заложена, так что отпирайся не отпирайся — лучше не станет. Сколько было случаев, когда тебя, лейтенанта, слушались капитаны с майорами?»

«Но это было случайно, по необходимости…»

«Это было, балбес, потому что часть тебя помнит, как повелевала целыми мирами. И как бы ты из себя ни строил честного исполнителя, окружающие все равно чуют вожака. Кого-то это успокаивает, заставляет ходить по струночке, а других, наоборот, злит и провоцирует. И поэтому ты будешь регулярно получать от окружающего мира то по морде, то совершенно не нужные тебе почести и привилегии. Пока не займешь положенное от рождения место».

«В гробу я видел это место!»

Голову заполнил совершенно отвратительный хохот.

«Не. Еще не видел. Но увидишь. Именно там. Насчет гроба — это ты, парень, точно угадал».

«Ты что имеешь в виду, костяшка?»

«Вопрос лишь в том, каким этот гроб будет, Володя. Заброшенная могилка никому не нужного мента в углу кладбища, с надписью от хулиганов „Собаке — собачья смерть“? Или усыпальница Владык на Пике Кошмаров?»

«Звучит одинаково неприятно. Кошмаров после смерти мне как-то не хочется».

«Предпочитаешь лежать и гнить, как обычный человек?»

«А что, тела Владык после смерти не гниют?»

«Они много чего не делают, положенного обычным двуногим. Короче говоря, пойдешь — узнаешь. Нет — нечего перед тобой распинаться. Надоел. Ему, считай, целый мир на блюдечке преподносят взамен этой дурацкой квартирки и бесполезной работы, а он еще что-то из себя строит!»

С этими словами Меч умолк, и перестал каким-либо образом напоминать о своем существовании.

Владимир подумал. Хорошо подумал, крепко.

Потом подумал еще раз.

Через пару часов он решился. Снял трубку, сделал пару звонков родственникам, предупредив, что уезжает, скорее всего, надолго. По старой, еще армейской привычке прибрался в квартире. Перебрав вещи, отложил самое необходимое в один ящик. Позвонил Мишке Финкелю, адвокату и просто хорошему другу, напомнив, где лежит завещание, и через сколько времени можно его распечатать. И лишь после этого открыл дверь, вторично пригласив в свою квартиру темных.

Женщина была прежней, а вот мужчина сменился. Вместо «лощеного бизнесмена» в коридоре стоял бритоголовый громила с габаритами типичного «шкафа» и туповатыми бычьими глазками. В представление Владимира о магах, да и вообще сверхъестественных существах, этот тип укладывался плохо.

— Вы приняли решение? — спросила женщина.

— Да, но на некоторых условиях.

— Почему же не обсудить? — улыбнулась она. — Бескомпромиссность может только все испортить. Я могу представиться?

— Да, конечно. Хотя думаю, мое имя вы знаете.

— Нателла, чернокнижник первого ранга. Это Ратибор, рыцарь первого уровня, наблюдатель от светлых. Только не купитесь на его внешность. Он любит имидж погромщика и рэкетира без капли мозгов, но в действительности это один из самых старых и коварных интриганов Света.

— Спасибо, Нателлочка, — улыбнулся в свою очередь «скинхед», — вы обо мне слишком высокого мнения. Но вернемся к делу. У вас, молодой человек, есть некие условия. Нам бы хотелось их услышать.

Улыбка как-то разом сгладила тупое выражение лица. Исчез мрачный взгляд исподлобья, теперь это был дружелюбный и обаятельный мужчина, полный теплой силы и жизни, которому хотелось доверять. Только Владимир на подобные трюки уже не велся. После рассказа Геллы и собственного опыта «общения» в ресторане, светлым он не доверял абсолютно. Пару секунд он размышлял, не поставить ли одним из условий их отсутствие на переговорах. Потом решил не дразнить гусей — кто знает, насколько важным, по их традициям, окажется присутствие наблюдателя? Вдруг это ключевой момент, без которого немедленно начнется война? Лучше уж потерпеть.

— Значит, так. Первое условие — я хочу встретиться с Инной и поговорить с ней. Второе — мне нужны сутки, чтобы уволиться с работы и как следует экипироваться для путешествия. И третье — вы мне выделите деньги на сборы.

Пару секунд царило молчание. Потом Ратибор расхохотался.

— Ну, молодой человек, такой наглости я давно не встречал. За удовольствие видеть, как простой пока еще смертный вытрясает деньги из темных, я вам даже ликвидаторов готов простить! Ну, Нателлочка, как будете реагировать на подобный рэкет?

— Деньги не проблема, — отмахнулась чернокнижница. — С вампиршей вы тоже сможете увидеться, этого мы ожидали. А вот суток, боюсь, нет — но с нашей помощью вы сможете управиться гораздо быстрее. Оформим вам на работе бессрочную служебную командировку, так что вы даже зарплату не потеряете. Все по закону и за полчаса. Экипировку и снаряжение, опять же, доставим прямо сюда, причем такие, которые в туристических магазинах не купишь — эти образцы создавались для спецназа.

— Два комплекта, — потребовал Владимир, решив, что наглеть — так уж по полной. — И ноутбук на солнечных батареях.

Женщина устало махнула рукой.

— Да ради бога, Володя! Что вы торгуетесь по пустякам, как маленький ребенок! Получите все, что захотите, в лучшем виде. Все равно час моего времени стоит больше, чем любые вещи, которые могут вам понадобиться в дорогу. Получите вы и компьютер, и оружие, и все, что захотите, в разумных пределах, конечно. Только побыстрее решайте!

Еще пять секунд на размышление…

— Согласен. Как только все условия будут выполнены — я иду.

— Ну наконец-то, — облегченно выдохнули и оба гостя, и голос Меча в голове.

«Не прошло и полгода, как он наконец решился. Иди, встречай свою девку».

— Я могу забрать Меч?

— Пока нет, только непосредственно перед выходом. Сейчас сюда будет доставлена госпожа Метдинова. Поговорите с ней, пока наши люди займутся подбором снаряжения. Надеюсь, вы им доверяете?

— А что делать…

Глава 2

Гелла, ворвавшись в комнату, обняла его с такой силой, что Владимир только ахнул. В глазах девушки стояли слезы.

— Воланд… Прошу тебя… Умоляю, если хочешь… Не бросай меня! Не отдавай им… Я не хочу в клан!

Он с трудом заставил себя дышать после вампирского объятия. Ребра болели, но, кажется, ничего не было сломано. Погладил девушку по волосам.

— Ну что ты, Геллочка, маленькая моя? Разве мессир когда-нибудь бросал своих преданных слуг? Успокойся, я с тобой, и никому тебя не отдам. Если хочешь, ты, конечно, можешь пойти со мной.

Слезы мгновенно высохли, и через мгновение его уже целовали в обе щеки.

— Воланд… Спасибо, милый! Ты не пожалеешь! Вот увидишь, я тебе пригожусь!

Он нахмурился.

— Ласточка, ты что думаешь, я тебя ради выгоды беру? Мы же друзья!

— Конечно нет! Я знаю тебя, Воланд. Но если бы я думала, что стану тебе там обузой, я бы сама не пошла, даже если бы ты звал. Я не хочу висеть на тебе мертвым грузом. Уж лучше пошла бы… с ними, но зная, что ты в безопасности. Но тут другая ситуация, я уверена, что смогу принести пользу, и поэтому хочу тебя сопровождать. Ты веришь, что я смогу?

Он очень серьезно посмотрел девушке в глаза. Постарался вложить в свои слова максимум искренности, какой сам располагал. Ни слова лжи, даже во спасение. Она мгновенно почует.

— Верю, Гелла. Я всегда в тебя верил. Вспомни, как мы справились с ликвидаторами — только потому, что действовали вместе.

Инна прильнула к нему, положив голову на грудь.

— Я не подведу вас, мессир!

Почему-то это прозвучало не как слова из детской игры. Это была клятва жизни и смерти.

«Поздравляю, — привычно ехидно, но с оттенком уважения прокомментировал Меч. — Девочка за тебя без колебаний не-жизнь отдаст. Найти настолько преданного первого вассала до перехода и с неоконченной инициацией — это надо суметь. Тем более, не в средневековье каком-нибудь, а в двадцать первом веке, где все продается и покупается… Может, ты и не столь безнадежен, как мне поначалу казалось…»

Владимир ничего не ответил. Только крепче обнял Инну.

— Прошу прощения, что прерываю ваш тет-а-тет, — негромко сказала Нателла, — но к вам тут гости. Сразу предупреждаю — если бы я и хотела его не пустить, то вряд ли бы смогла.

Ну вот. Стоит подумать, что дела налаживаются, как обязательно появятся какие-нибудь непредвиденные факторы.

— Надеюсь, это не убивать меня пришли? — хмуро уточнил Хранитель.

— Пока что — нет, только поговорить. Какие у него дальнейшие планы — понятия не имею.

— Все в порядке, господин Белов. У меня нет в отношении вас никаких агрессивных планов. Я всего лишь хочу, как это говорят, сделать вам предложение, от которого невозможно отказаться.

В дверном проеме стоял маленький худощавый тип с бездонными черными глазами. Инна резко обернулась и тут же оскалила на нового пришельца клыки. Тот едва заметно презрительно поморщился.

— Я не думаю, господин Белов, что наши переговоры пройдут удачно, если я сейчас размажу ее по стене. Так что уймите вашу подружку.

Владимир вздохнул.

— Инна, спокойно. Кто вы такой и что вам от меня нужно?

— Сразу быка за рога, да? Что ж, в сложившейся ситуации это и неплохо. Говоря прямо, я — старый глупый колдун, вконец запутавшийся в своих интригах и заклятиях. Всем станет легче, если меня не будет, да и я сам не прочь исчезнуть, но умирать пока не хочу. Поскольку убить меня не так-то просто, перемещение в другой мир — самый простой и безболезненный вариант, как для меня, так и для моих врагов.

— Знакомая ситуация…

— Да. Вы, как понимаю, оказались в том же положении. Поэтому ничего удивительного, что я хочу эмигрировать с Земли вместе с вами. Разумеется, за соответствующую плату с моей стороны.

— Это какую же? И почему вы не можете сделать то же самое один?

— Могу. Но так как у меня нет Меча, и в других мирах меня никто не ждет, построение необходимого портала отнимет у меня почти всю энергию, запасенную за десятилетия. Соответственно, после перехода я окажусь практически беспомощен, и любой местный шаман или сотня дикарей с луками смогут меня прикончить. А пристроившись к вам, я смогу преодолеть тот же барьер без затрат.

— В целом ясно. А о какой оплате вы говорили?

Гость хмыкнул.

— Собираясь бежать с Земли, я подготовил некий минимальный набор, способный обеспечить выживание лишенного сил мага в течение нескольких месяцев. Если сделка будет успешна, он мне не понадобится, так что вы сможете забрать его.

— Звучит логично. И что же это за набор?

— А вы подойдите к окну. Увидите там.

Владимир подошел. И хотя челюсть не отвисла, он был весьма близок к этому, глядя, как поток машин с уважением огибает припаркованного у обочины зеленого монстра.

— Что это?!

Тип удовлетворенно погладил усы.

— Основой послужил БТР-90, но исходный проект прошел значительную модернизацию с целью повышения автономности и комфортности. Причем улучшения есть как технологические, так и магические. В частности, полная герметичность и алхимический куб. Он может работать как система регенерации воздуха или придавать любой жидкости все необходимые свойства солярки для дизельных двигателей и генераторов.

— То есть вы хотите сказать, что у этой машины практически неограниченный запас хода?!

— Ну, минимум год проездит и проплавает. Потом скажется естественный износ деталей. Хотя запас прочности там огромный. И начальный, за счет качества материалов, и дополнительный, за счет антиэнтропийных заклинаний.

— Вы еще скажите, что она сама себе патроны выращивает, — совершенно обалдевшим голосом пробормотал Владимир.

— Увы, нет. Это не полностью боевая система, хотя защищена неплохо и пострелять может. Но создавалась все-таки, в первую очередь, как подвижная база, склад и полевая лаборатория.

— И вы дарите мне такое чудо?!

— Не дарю, а предлагаю в оплату за услугу. Магу моего уровня в нормальной форме эта груда железа бесполезна. А вам на первых этапах может весьма пригодиться.

— Понимаю. Имя у этого чуда есть? И у вас, кстати?

— Меня можете звать Вениамином, настоящее имя предпочту удержать при себе. А машину можете назвать, как хотите, я еще не думал над этим.

Владимир уже готов был ответить «Я согласен», когда в голове раздался возмущенный вопль Меча: «Стой, болван!»

«В чем дело?»

«Ты хоть подумал, кого берешь в свой мир? Ты вообще понимаешь, что сразу после перехода он будет в сто раз сильнее тебя? И как только ты перестанешь быть нужен для открытия портала, он тебя одним мизинцем может прибить, чтобы не плодить конкурентов».

«А ты на что? Справились же мы с четырьмя чистильщиками, неужели от одного мага защититься не сможем?»

«Вова, ты вправду такой идиот или притворяешься? Во-первых, чистильщиков мы застали врасплох, а этот так называемый „Вениамин“ неплохо представляет, чего от тебя ждать. Во-вторых, всю ту четверку он бы поджарил, не особо напрягаясь».

«Вот блин. А если его послать, он не поджарит меня прямо здесь и сейчас?»

«Тоже есть такая вероятность», — с неохотой признал Меч.

«Великолепно. Из огня да в полымя. А я только посмел надеяться, что дела пошли на лад».

«Сейчас, разогнался! Привыкай, парень. То, что ты называешь „неприятностями“, для будущего Владыки — нормальный образ жизни. Или смерти, но это уже неважно».

«Хорошенькое „неважно“! Кто меня вообще в это все втянул?»

«Ты сам, дорогой, исключительно ты сам. Я только указал наилучший путь. Остальные еще хуже».

«Убью. Всех! На хрен. Достали!»

«Правильно мыслишь, мой друг, абсолютно правильно. И чем скорее, тем лучше».

Владимир возвел глаза к небу.

«Господи, или кто-там-еще-есть! Помоги мне пережить этот день… и не свихнуться!»

— Что-то случилось? — участливо спросил Вениамин.

«Ладно, ладно, слушай. Если ты уж решил рискнуть и тащить его с собой — потребуй, по крайней мере, показать тебе его настоящий облик. Узнаешь кое-что интересное».

Он повторил Вениамину условие Меча. Колдун скривился.

— Я очень надеялся обойтись без этого. Но если вы так настаиваете — смотрите.

Еще сутки назад Владимир бы кинулся бежать, едва завидев подобное существо. Но сейчас он лишь рассеянно кивнул головой. Подумаешь — двухметровый прямоходящий рыжий таракан с хрустальными жезлами, растущими из двух верхних лап, и светящимися усами. И это пройдет… И тебя вылечат, и меня вылечат, как говорилось в бессмертной комедии.

— Вы не землянин? — уточнил на всякий случай.

— Нет, — проскрипел таракан. — Занесло в этот мир случайно, триста лет назад. Это как-то повлияет на ваше решение?

— Последний вопрос. Вы светлый или темный? Или это к вам не относится?

— В своем мире я принадлежал к иерархии Света. Здесь стараюсь занимать нейтральную позицию, потому что с местными светлыми у меня слишком много расхождений.

Владимир почесал в затылке. Посмотрел на Инну, следившую за ним испуганными глазами и жавшуюся к стенке подальше от рыжего чудовища. Потом махнул рукой.

— Да черт с вами. Беру.

Оказалось, начертить портал такого размера, чтобы в него могла въехать бронемашина, совсем не просто. Если бы не помощь Вениамина, у которого оказался удивительно зоркий глаз, Владимир, вероятно, провозился бы сутки, не меньше. Несколько раз ему уже казалось, что все построено нормально, осталось провести всего пару линий… и тут возмущенный голос Меча требовал начинать все сначала, потому что у некоторых Хранителей, видите ли, руки не из того места растут. Хорошо хоть, маги-наблюдатели не мешали и не подгоняли, хотя их и нервировала ситуация. Они терпеливо отводили глаза прохожим, заставляя их не обращать внимания на двух мужчин, высокого и маленького, чертивших на асфальте загадочный рисунок, а потом обводивших его линии острием какой-то костяной штуковины.

Наконец Меч последний раз просвистел в воздухе, замыкая контур. Из уст Хранителя прозвучала последняя ритуальная формула (язык сломать можно, неужели все заклинания настолько сложно выговорить?), и в тот же миг рисунок пентаграммы вспыхнул дрожащим белым огнем. Всю улицу заволокло необычайно плотным туманом.

— Получилось, — констатировал Вениамин. — Ну что, пора отправляться?

— Одну минутку, — попросил Владимир. — Нужно присесть на дорожку. И кстати, дать имя нашему экипажу.

Они взобрались на БТР и расселись вокруг башни. С минуту помолчали. Затем Инна хлопнула по броне.

— Можно, я дам ей имя, Воланд?

— Конечно, — он подмигнул девушке. — Но помни — как вы яхту назовете, так она и поплывет.

Гелла зловеще оскалилась, потом приникла щекой к башне и прошептала:

— Нарекаю тебя «Гроб на колесиках».

— Ты что, издеваешься?! — взвыл Владимир. Меч зловеще расхохотался.

— Я не верю в приметы, — улыбнулась Инна. — Кроме того, для вампира гроб — нечто родное и уютное. Ну пожалуйста, мессир, позвольте мне оставить это имя! Вот увидите, вам понравится!

Милиционер развел руками и молча полез в люк. Царившая вокруг атмосфера жизнерадостного дурдома, похоже, лечению не поддавалась. Единственная надежда, что там, на месте, удастся придать происходящему хоть какую-то толику здравого смысла.

— Кто поведет?

Гелла, как выяснилось, умела управлять только легковушкой. Поэтому место водителя мог занять Владимир (армейский опыт) или Вениамин (три года тренировок). Но тут выяснилось, что тело Хранителя в момент перемещения должно находиться строго в центре пентаграммы. Если бы он при этом находился на переднем сиденье — корма машины не поместилась бы в портал и осталась на Земле. Поэтому рулить пришлось магу.

Он последний раз высунулся наверх, окинул взглядом родную улицу и прошептал: «Простите» всем, кто не дождется его защиты и помощи в этом мире. После чего задраил люк, занял место посередине салона и скомандовал:

— Тронулись.

Что-то едва заметно зашелестело (Владимир с трудом осознал, что это и есть шум от двигателя — видимо, денег на звукоизоляцию колдун не пожалел), и машина покатилась вперед. Когда она достигла центра рисунка, туман резко поднялся вверх. Светящиеся линии взметнулись стенами огня, ослепительное белое сияние залило салон… И все провалилось в темноту.

Свиру повезло. Очень повезло, что он был маленьким, ленивым и необразованным. Будь на его месте кто-нибудь постарше и поумнее, он бы сразу задал стрекача, увидев, как загорелись холодные огни на выступах часовни, и услышав погребальный звон, плывущий над молчаливой равниной. Потому что любой образованный человек сразу понял бы, КТО, наконец, явился в этот мир. И скорее всего — прибежал бы обратно в деревню, наплевав на возможную опасность, потому что в тысячу раз лучше погибнуть от огня или мечей фанатиков, чем пройти через Его Суд. Ибо пощады не было и в лучшие дни, а уж сейчас, когда весь мир несет неизгладимую печать Последнего Греха…

Но для испуганного ребенка то, что явилось возле часовни, было всего лишь еще одним демоном из-за грани. Чудищем больше, чудищем меньше, какая сейчас разница? Тем более что этот пришелец, похоже, был довольно неуклюж и спокоен. Может и не заметить маленького двуногого зверька, если его не дразнить. А вот насколько хорошо находят жертву Сенокосцы, Свир имел возможность убедиться лично. Он вспомнил сестренку, но глаза остались сухими — слезы у мальчишки закончились уже давно.

Существо, явившееся возле часовни в вихре тумана и белого огня, было в длину где-то с три торговых телеги, составленных вместе. Восемь круглых лап… или все-таки колес? Разве бывают звери на колесах? Или это такая повозка? Тогда ее пятнистая поверхность — не шкура, а броня. Но разве бывают повозки без упряжных животных, да еще наглухо закрытые? Как такой управлять? Хотя, если ведет Слепой Маг или кто-то подобный ему, то смотреть вообще не нужно…

Странный демон (или повозка) не трогался с места. Может, тварь мертвая? Или затаилась, ожидая добычи? Или (если предположить, что это все же колесный экипаж) он и не мог ехать, потому что лошади остались там, у него дома?

«Вернись! — мысленно попросил мальчик. — Вернись к себе домой! Ты же видишь, здесь пусто и холодно, здесь нечем кормиться и много врагов. Этот мир явно не для тебя. Вернись, а?»

Сейчас, разбежался. Ни одна тварь из-за грани еще никогда не возвращалась к себе домой. Ни добровольно, ни даже силой вытолкать их не получалось. Только убить. Но некоторые пришельцы оказывались не всякому магу по зубам. Вот эта зверюга-телега, например. Чем такую убивать? Толстенную железную шкуру явно не пробьет ни меч, ни стрела. Возможно, конный латник на всем скаку и сумеет проткнуть ее копьем, да только верховые паладины в наши дни наперечет. А обращаться к рыцарю-вампиру — спасибо, жить еще хочется. Очень хочется, несмотря ни на что. Глупое и бесполезное желание в такую эпоху.

Ну вот, накаркал. Создание заурчало и медленно поползло вниз по склону, ломая своими лапами-колесами заросли габара. Свир начал медленно отползать назад, надеясь, что у зверюги (или у тех, кто внутри повозки) окажется слабый нюх. Или она побрезгует такой мелкой добычей.

— Воланд, стой! Очнись!

Только сила вампирши и спасла ситуацию. Хотя Владимир, едва поняв, что происходит, обеими руками вцепился в рукоять взбесившегося оружия, удержать атакующий Меч было не проще, чем голыми руками притормозить трактор. Но Инне в ее боевом обличье такая задача была вполне по силам. Она одной рукой ухватила Владимира поперек туловища, а другой подтягивалась к рукояти люка. И хотя мужчине показалось, что его руки вот-вот вылетят из суставов, а позвоночник хрустнет, как гнилая ветка, вместе они сумели предотвратить трагедию.

Острие Меча замерло всего в нескольких сантиметрах от шеи Вениамина.

— Ты что творишь, сволочь?

«Тебя спасаю, дурень! Пока он находится вплотную к нам, еще есть шанс прирезать. Отошел бы подальше — в лепешку бы раскатал с машиной вместе».

«Вот теперь, после твоих фокусов, я не сомневаюсь, что он так и сделает!»

— Я верно понял, что это не вы хотите моей смерти? — осторожно спросил маг, не поворачивая головы.

— Конечно, нет. Меч вышел из-под контроля… Он почему-то вас очень не любит.

— Боится конкуренции. Я бы сказал, что правильно делает, если бы это не моя голова находилась под угрозой. Вы можете его усмирить?

— Не уверен. Пока сдерживаю, но сколько это еще получится — не знаю. Можете бежать отсюда, не проходя мимо меня?

Меч снова рванулся, но этой попытки Владимир ожидал, поэтому удержал оружие несколько легче. Хотя и крякнул от боли в растянутых суставах.

— Могу, — кивнул Вениамин. — Честно говоря, вы меня приятно удивили. Спасибо за спасение. Еще увидимся.

И растаял в короткой вспышке. В ту же секунду Меч перестал рваться из рук и рухнул на пол.

«Придурок… — обреченно простонал он. — Какой же придурок мне достался…»

— От придурка слышу! — рявкнул Владимир вслух, не сдержавшись. Инна отпустила его и на всякий случай отошла подальше.

«Слушай меня, костяшка! В триаде Меч-Дух-Дракон кто главный?»

«Дух… А ты откуда знаешь?»

«Интуиция. Так вот, слушай внимательно. Еще раз попытаешься убить кого-то без моего согласия — выкину на хрен, и скажу, что так и было! И не будет тебе никакого Дракона».

«И сколько ты после этого проживешь, интересно знать?»

«Сколько смогу. Так ты понял, что я сказал? Два раза повторять не буду. Если я с собственным оружием справиться не могу — значит, хреновый из меня Владыка».

«Понял… хозяин. Слушаюсь. Более никаких самостоятельных убийств. Даже если тебя на кусочки резать будут».

В голосе Меча слышалась тоска, насмешка… но в то же время и наполовину скрытое уважение. Похоже, артефакт впервые допустил, что носитель может и не быть таким разиней, каким кажется на первый взгляд.

Владимир ухмыльнулся, чмокнул Геллу в щечку и включил внешний обзор.

Темное, тяжелое, но при этом высокое небо. На Земле такого не увидишь, грозовые тучи обычно идут низко, нависая над самой головой. А здесь при взгляде вверх открывалась клубящаяся серая бездна. Там, где расходился первый, нижний слой туч, сквозь него проглядывал второй, третий… Бесконечные этажи серой хмари, за которой никогда не найдешь ни клочка чистого неба. Естественно, сквозь такую пелену невозможно было обнаружить даже намека на солнце, поэтому внизу царил полумрак. Но далеко не полная тьма — рассмотреть можно было довольно много. Возможно, это фосфоресцировали сами тучи, или что-то с земли их подсвечивало.

БТР стоял на утесе, вершину которого венчало странное сооружение из переплетающихся белых решеток. На выступающих «рогах» строения горели синеватые огни. Вокруг утеса раскинулась равнина, поросшая неизвестного вида кустарником. Кое-где на равнине возвышались похожие скалы, но без всяких признаков зданий. Движения не наблюдалось.

«Часовня Марай, — удовлетворенно отметил Меч, — тебе продолжает неприлично везти, хозяин. Это классическая точка выхода, больше половины Хранителей начинало свой путь именно здесь. И если ее не снесли за три с половиной тысячи лет, значит, еще не все жители этого мира мечтают тебя прибить.

Ну, могли, конечно, и забыть, во время предыдущего визита здесь была довольно дикая и отдаленная земля. А вот три пришествия назад — роскошная метрополия. Не самый приятный вариант — выйти в центре огромного города… Правда, удивлялся тот Хранитель недолго. Горожане тоже».

«А что потом случилось?» — невольно поинтересовался Владимир, хотя слушать древние истории не входило в его планы.

«Да король того города не очень-то любезно относился к Владыке. Убивать нас пошли отборные войска. Хранитель тогдашний был неплохим магом, да и инициацию успел до конца пройти, в отличие от некоторых. Так что бойня получилась изрядная, только мой личный счет душ за тысячу перевалил, а заклинания в несколько раз больше уложили. А когда он понял, что не уйти и не отбиться… в общем, с тех пор тут и пустыня. Ну, Дракон, конечно, тоже немного помог — когда выяснил, что случилось в столице, всю страну до основания выжег, чтоб неповадно было».

«Веселая перспектива. Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем… Что-то мне не очень хочется объединяться с таким отморозком. Скорее уж я бы его сам прибил».

«Расслабься, это же Носфер. Здесь такое в порядке вещей, как и в большинстве миров Девятимечья. Миллионом больше, миллионом меньше… Когда речь идет о Владыке, такие пустяки никого особо не заботят».

«Меня заботят!!!»

«Ну и флаг… то есть Меч тебе в руки! Сам недавно сказал — Дух является в триаде ведущим. После слияния ты сможешь надавать этой летающей скотине по загривку, как сочтешь нужным. И я даже помогу, — Меч довольно хихикнул, — давно пора поставить разжиревшую ящерицу на место».

«Обязательно. Ладно. Прибыли мы, куда ты хотел. Опиши мне обстановку, а также — куда дальше двигаться».

«Насчет обстановки — вряд ли тебе понадобятся оперативные сведения трехтысячелетней давности. Придется самому разведывать. А куда дальше — в первую очередь в часовню. Там может быть кое-что полезное. А потом, наконец, завершить инициацию».

«Что за инициация, о которой ты все время говоришь?»

«Первая стадия инициации — Меч должен попробовать крови своего Хранителя. Это мы уже успешно прошли, хоть и чисто случайно. Вторая стадия — обретение ножен».

«Ножен? Каких ножен?»

«Тебе понравится, — зловеще хихикнул клинок, — увидишь. А сейчас марш в часовню, живо!»

Перед тем, как последовать указаниям артефакта, Владимир отвел машину к основанию скалы, где она не так бросалась в глаза, и вкратце объяснил Гелле, что собирается делать. Та кивнула, и присела к экранам, заступая на боевое дежурство.

Воздух мира, который Меч назвал Носфером, оказался прохладным и умеренно влажным. Вокруг царило полное безветрие и тишина. Каких-либо специфических запахов Владимир не ощутил.

Он подошел к ближайшим зарослям «кустарника», осмотрел его. Больше всего растение напоминало красноватую колючую проволоку. Мужчина осторожно ткнул лозу кончиком оружия.

«Неядовито, — тут же доложил Меч. — Несъедобно. Волокно прочное, но ничего сверхъестественного. Меня смущает другое — в прошлое посещение ничего подобного здесь не росло. За несколько тысяч лет новые виды сами сформироваться не могут. Либо завезли извне, либо кто-то из магов снова занялся генетическими экспериментами».

«Это плохо?»

«Нет, просто странно. Дракон запретил подобные опыты. А тут целые плантации… И кстати, все-таки местные — я уже нашел в них несколько знакомых генов. Либо старый ящер сменил политику, либо мы вне его нынешнего царства».

«Ясно. Эти колючки нам, случайно, шины не проткнут?»

«Нет. Все-таки они не из настоящего металла, хоть и очень прочные».

Владимир кивнул и начал подниматься на скалу.

«Что за часовня, и для чего она вообще предназначена?»

«О, это крайне интересное магическое устройство. Любой человек здесь может принести себя в жертву грядущему Владыке. Заметь, только себя. Попытка пожертвовать другого закончится крайне болезненно и плачевно. Так что все на добровольной основе и с песней».

«У сектантов тоже добровольно и с песней. И что, много находилось фанатиков?»

«Почему фанатиков? Этот ритуал имел вполне определенную практическую пользу. Часовня призывала легион духов Марай, выполняющих последнюю волю усопшего. Будь то месть или защита какого-нибудь дорогого ему человека. А душа погибшего пополняла легион».

«Остроумно. А нам с того какая польза?» — хотя Владимир уже догадывался об ответе.

«Само собой, все Марай — вечные рабы Владыки. Они станут твоей первой армией для завоевания Носфера. Если удастся их пробудить — считай, половина проблем решена».

«Для завоевания?! Слушай, твой Владыка мне все более напоминает классического Злого Властелина из фэнтези. Я уже совсем не уверен, что хочу им становиться».

«Опять начинается… Володя, как мне тебе еще объяснить — пока не соединишься с Драконом, от тебя тут ничего не зависит. Ровным счетом ничего. Короля играет свита, а мага — обстоятельства. Будешь рыпаться — только хуже себе и окружающим сделаешь».

— Ах, значит, ничего… — тихонько процедил сквозь зубы бывший милиционер.

Голову снова затопило то холодное бешенство, в котором интеллигентный и вежливый лейтенант становился способен на все. Абсолютно на все. В таком состоянии его старались обходить даже коллеги. Хотя он ни на кого не орал, отлично понимал, где свои, а где враги, практически не совершал ошибок… но все равно становилось жутко.

Однажды Белову пришлось вести переговоры с бандитами, захватившими заложников. Не его работа, вообще-то, такими делами должны заниматься специально обученные люди, состоящие на службе в МВД. Но никого более подходящего в тот момент рядом не оказалось. И главарь тех отморозков отлично понимал, что до подхода основных сил милиция не имеет права ничего предпринимать. Поэтому разговаривал так же, как сейчас Меч — вальяжно, уверенно, с издевкой. Этот тон Владимир запомнил на всю жизнь.

Когда подъехала «скорая», из здания вынесли пять трупов. Все — нападавших. На заложниках не было ни царапины. Но почему-то они смотрели на своего спасителя не с благодарностью, а с ужасом. Его потом пытались обвинить в превышении полномочий, но победителей не судят. А сам Белов в дальнейшем старался избегать ситуаций, связанных с убийцами и террористами. Предпочитал заурядных хулиганов и ворье. Начальство шло навстречу.

Увы, убежать от судьбы не удалось. У этой дамочки руки длиннее, чем у всех спецслужб, вместе взятых. Рядовым уркам и гопникам лейтенант оказался не по зубам? Разжуют драконы, мечи и магия. Разжуют и вылепят из получившейся массы Вовочку Белого — идеального убийцу, которому позавидуют Сталин с Гитлером.

А вот хрен им всем!

Рука привычно легла на холодный металл рукояти. Ни секунды на размышление — Меч не дурак, и может успеть понять. А может и помешать как-нибудь — в способностях своего костистого спутника Владимир недостаточно разбирался.

Четким, плавным движением лейтенант извлек из кобуры пистолет-пулемет. Вставил в рот, в направлении затылка. И короткой очередью вышиб себе мозги.

Глава 3

Башня Отчаяния в центре Геркатана, безусловно, производила впечатление. Особенно на дилетантов, впервые ее увидевших. Тысячи шипов опоясывали ее темно-серую стальную поверхность. И на каждом из шипов корчился стенающий грешник. Корчился, хрипел, но никак не мог умереть — магия башни поддерживала его живым и чувствующим. Годами, десятилетиями — чем выше от земли, тем длиннее был срок кары, назначенной беспощадными магистрами. Даже привыкшие ко всему горожане вздрагивали от хора неумолкающих стонов и спешили как можно скорее миновать это страшное место.

Но Сэраз миновал площадь, только презрительно поморщившись. Хотя он был здесь впервые, одного взгляда магу хватило, чтобы отличить зомби от живых людей. Причем зомби низшей категории, бездушных анимированных кукол. Хотя можно было даже не смотреть. И так любому дураку понятно, что губернатор Вантара, один из самых фанатичных Воскресителей, не станет так бездарно растрачивать человеческие жизни. Да и где бы он нашел столько грешников в эти дни? Население города лишний раз вздохнуть боялось без разрешения своего повелителя.

Низкопробное шоу, пропаганда для умственно отсталых. Разумеется, мертвяки на шипах не только ради запугивания народа вывешены. Перезаряжаются, впитывают ужас толпы. Немного, конечно, но через пару лет, глядишь, труп полностью восстановился и снова готов к работе, без расхода дорогих анимирующих заклятий. Можно снимать и отправлять на работу. А на его место другого повесить, поизносившегося. Пусть поорет.

— Предъявите вашу подоро… — привратник захрипел, когда невидимая сила подняла его в воздух и насадила на ближайший шип поверх свежего покойника. Второй оказался расторопнее — успел схватиться за тревожный амулет. Его самого это, конечно, не спасло, в следующий миг меч Сэраза вспорол колдуна от паха до горла.

Взвыла сирена, горожане торопливо начали разбегаться с площади. Привычные… За последние пять лет Башню штурмовали трижды: один раз свои, мятежники из города, и два заезжих проповедника с гор, решивших попробовать силы. Все три были отбиты без особых потерь — несмотря на возраст, губернатор сохранял завидную магическую форму.

А вот и он, легок на помине. Появившись на балконе, быстро и профессионально окинул взглядом местность. Оценил угрозу. Поморщился.

— Сэраз? Какого драка ты убиваешь моих охранников? Жить надоело? Или Багровые Огни платят больше?

— Если твои целители поспешат, то еще успеют их вытащить, — невозмутимо отозвался пришелец. — А мечом помахать мне пришлось потому, что это единственный способ вытащить твой ленивый зад из кресла для срочного разговора. Врагов-то ты встречаешь гораздо проворнее, чем старых друзей, а ждать часами в приемной я не мог. Очень важные новости.

— Да иди ты в Гнилую Пасть с такими методами… — с отвращением плюнул хозяин Башни. Из его рук вырвались потоки серой субстанции, похожей на паутину, и окутали агонизирующих стражников. Скоро те оказались в туманных коконах — там они могут лежать месяцами на грани между жизнью и смертью, пока магистрат не выделит энергии на лечение, или не решит, что дешевле зомбировать.

— Смотри, Сэраз, если окажется, что твои срочные новости не стоят моих солдат…

— Нашел время пугать! — махнул рукой охотник. — Скажи своим болванам, чтобы пропустили меня. И готовь Сферу Безмолвия.

Раздражение с лица губернатора мгновенно исчезло, сменившись едва прикрытым страхом.

— Настолько серьезно?

— Да.

— Поднимайся.

Секретарь и несколько посетителей в приемной шарахнулись от него, как от какого-нибудь монстра. Сэраз довольно улыбнулся — вот это называется поддерживать ауру страха. Действием, а не какими-то там судорогами тухлых зомби. Конечно, пара или тройка испуганных со временем попытаются вонзить кинжал ему в спину. Зато гораздо больше тех, кто будет обходить десятой дорогой.

Губернатор встретил его на предпоследнем этаже Башни и пригласил в центральную комнату. Черные стены экранировали почти от всех видов подслушивания. Вантара лично пододвинул гостю кресло, тщательно запер дверь, накрыл обоих Сферой Безмолвия, и лишь потом присел напротив, поглаживая жиденькую бородку.

— Ну что ж, ты получил, чего добивался. Выкладывай.

Сэраз помолчал, перекатывая на языке драгоценную новость и разглядывая губернатора в упор. Немногие смертные могли себе позволить вот так смотреть на одного из самых могущественных магов Востока.

Хотя Вантаре уже исполнилось два с половиной столетия, выглядел он раз в пять моложе. Только сеть тончайших шрамов, покрывавших лицо, давала понять внимательному собеседнику его истинный возраст. Следы от омолаживающих ритуалов. Упрям старик, ох упрям. Уже четыре раза предлагали ему обращение в вампира или другую нежить по выбору, в конце концов, при таком ранге в организации Воскресителей оставаться смертным попросту неприлично! Нет, упрямо держался за свою человечность, оттягивал превращение в развалину эликсирами и заклятиями, хотя уже и правнуки ровесников губернатора начали собираться на покой.

Многие предполагали, что старикан является тайным приверженцем какой-нибудь древней секты, отвергающей живых мертвецов. В свое время ими весь Носфер кишел, да и сейчас недобитки где-то в горах еще остались. Но в действительности Вантара был Воскресителем до мозга костей, циником и практиком, как почти все его коллеги. А упрямое поддержание жизни объяснялось вполне рационально — губернатор желал во что бы то ни стало успеть зачать наследника. По старинному закону, который уже не первый век стоял всем клыкастым костью в горле, править Геркатаном мог исключительно живой. Казалось бы, чего проще — отмени закон, прими обращение и управляй дальше. Но, как ни странно, именно Вантара яростнее других эту традицию и защищал. Потому как сразу после отмены в город хлынули бы гораздо более могущественные не-мертвые конкуренты, и щелчком пальцев убрали бы дерзкого юнца из Башни. Так что подыхать без ребенка правителю было крайне невыгодно. И шли нескончаемым потоком в его загородный дворец плодовитые женщины — от юных девственниц до опытнейших гетер. Все они получали щедрые награды за единственную ночь, но главного приза — ребенка, ни одной из них отхватить так и не удалось.

Напряжение, вызванное молчанием, достигло в комнате критической точки. Вантара уже был готов испепелить наглеца на месте, но тут, наконец, Сэраз соизволил заговорить:

— Белый Судия вернулся.

Губернатор был достаточно храбрым человеком. Но все же не настолько, чтобы услышав приговор себе и всему миру, остаться в полном спокойствии. Несколько секунд он ловил ртом воздух, пальцы судорожно сжимали подлокотники кресла, лишь затем с языка сорвался очевидный вопрос:

— Ты уверен?!

— Абсолютно.

— Но Белая Скала…

— Скала молчит, потому что это необычное пришествие. Нынешний Судия либо очень хитер, либо просто нерасторопен. Так или иначе, он пришел в наш мир, не имея полной инициации. Поэтому Предел еще не пошел волнами, а мир не бьется в судорогах ужаса. Пока что будущий Владыка — простой человек.

Кощунственная, но дико заманчивая в своей простоте идея тут же промелькнула в голове у правителя. И Сэразу не требовалась телепатия, чтобы прочесть ее.

— Так, может быть, возможно…

— Усугубить Последний Грех? Убить Владыку, пока тот не набрал полной силы? Забрать себе Меч?

— Да, — обреченно вздохнул Вантара, не зная, радоваться ему или бояться, что нашлось кому разделить страшную мысль.

Сэраз снова замолчал, загадочно улыбаясь. Впервые за двадцать лет он имел такое преимущество в разговоре с могучим правителем. Из наемного головореза, исполнителя грязной работы, он разом превратился в вестника самой Судьбы. И не мог отказать себе в удовольствии немного помучить губернатора, поиграть на нервах.

Дождавшись, пока Вантара начнет закипать от ярости, он неторопливо произнес:

— В этом нет необходимости, друг мой. Грязная работа уже сделана. Судия мертв.

На сей раз старик задыхался гораздо дольше. Сэраз уже подумал, что Геркатану все-таки придется срочно менять правителя, но колдун все-таки сумел утихомирить сердце лечебным заклинанием.

— Ты?!

— Нет уж, мне такой чести не надо. Вряд ли у всей вашей клики нашлось бы достаточно энергии, чтобы заплатить мне за такую… услугу.

— Но кто тогда?..

— Он сам. Вышел, осмотрелся и разнес себе череп каким-то иноземным оружием.

— О Бездна… — потрясенно прошептал маг, оседая в кресле.

Охотник его понимал. Тут в самом деле не знаешь, плясать от радости или в отчаянье рвать на себе волосы. С одной стороны, если Он мертв, значит, Суд откладывается на неопределенное время. С другой…

Существовали тысячи пророчеств о том, как поведет себя Судия, явившись в этот мир. Одни были сделаны великими мудрецами и героями, другие — ловкими мошенниками, третьи — сумасшедшими дураками. Но Сэраз готов был голову заложить, что ни одно из них не предусматривало самоубийства.

Стало быть, положение еще хуже, чем считали самые мрачные из пророков. Стало быть, увидел. Почувствовал. Понял. Осознал. И оценил ситуацию, как настолько безнадежную, что даже карать никого не стал. Логично, если вдуматься. Какая кара может быть хуже той, что люди навлекли на себя сами? Упокоители оказались правы, но их мессианские надежды — тщетны. Если уж Он не увидел выхода…

Но Вантара сумел оправиться от ужаса, он все-таки был очень сильным человеком. Поднявшись с кресла, глянул в упор на собеседника. В глазах читалась мрачная решимость идти до конца.

— Нашей миссии это не отменяет. Надеюсь, у тебя есть доказательства всего, что ты здесь наплел.

— Стал бы я к тебе без них приходить… — хмыкнул охотник. — Мозговая запись птицы-разведчика тебя устроит?

— Ах, драков кот!!! Что же ты раньше молчал, сволочь?!

Сэраз присел поудобнее, с усмешкой глядя на взбешенного мага.

— А с того, дорогой мой друг, что мы еще о цене не договорились. Что готов дать магистрат и все Братство в целом за изображение первых и последних шагов Хранителя? А также, что важнее, за местонахождение его останков? С учетом того, что на этом трупе лежит Меч, а неподалеку — самодвижущийся механизм, на котором Хранитель прибыл? Нам предстоит долгий разговор, Вантара. Долгий и очень приятный…

— Нет, ну каков подлец, а? Подумать только! Разные носители мне попадались, но таких еще не было ни разу! Это ж придумать только надо…

Голос гремел над бесконечной ледяной равниной, не давая расслабиться и уйти в вечное странствие. Белые молнии кромсали пустоту, заменявшую здесь небо, и призрачный туман, служивший здесь твердью. Холодный ветер терзал то, что заменяло Владимиру плоть…

Он обернулся… или точнее, его развернуло. В этом странном псевдомире было трудно отличить собственную волю от чужого воздействия.

На холме перед ним возвышался клыкастый и гребнистый череп размером с дом. В глазах черепа горели яростные огни, а из пасти вырывался ураган, мучивший Владимира. Молнии и смерчи тоже были частью его гнева.

— Где я? — прошептали бесплотные губы. — Что это?

— Где, где, в Кливленде! — прогремел череп. — И этот… еще имеет наглость спрашивать! Сам смылся на Белую Равнину, а теперь еще, видите ли, не узнает!

— Никуда я не смывался! — зло ответил Хранитель, уже догадываясь, что происходит. — Я хотел просто нормально, по-человечески, сдохнуть! Неужели и этого уже нельзя?

— А вот так вот здесь теперь люди и подыхают, родной! — с нескрываемым злорадством ответил череп. — Это теперь здесь нормой стало! Уж не знаю, кто и какую гадость сотворил в мое отсутствие, но об обычном круговороте душ и не мечтай! Вот это тут людям заменяет нормальное посмертие. Будешь бесконечно блуждать по льду, терзаясь осколками воспоминаний о прошедшей жизни, замерзая, но не в силах замерзнуть до конца.

— И поблуждаю! — огрызнулся умерший. Он уже догадывался, кто перед ним. Только одна тварь во вселенной так любила доставать до печенок несостоявшегося Владыку. — Все равно лучше, чем делать карьеру великого завоевателя под дудку некоторых…

Меч (ну а кто же еще это мог быть?) зловеще оскалил клыки.

— Лучше?! Да что бы ты, несчастный трус, понимал в лучшем и худшем?! Карьеры он, видите ли, испугался, маменькин сыночек! Ответственности боимся, ручки свои белые кровью марать не хотим! А скольких ты приговорил, сбежав, ты вообще подумал, сопляк?!

— Кого это я приговорил? — нахмурился Владимир, игнорируя очередное оскорбление.

— Он еще спрашивает! Да хотя бы Инну, дуреху, что за тобой пошла! Думаешь, ей приятно было видеть твою смерть?

Мужчина зажмурился от стыда. И в самом деле… не успел подумать… Старался действовать быстро, чтобы Меч не успел сообразить ничего. Подавлял в себе все размышления и сомнения… Доподавлялся. Бедная девочка… как она теперь одна в чужом мире?

— А думаешь, ей было бы легче наблюдать, как я превращаюсь в чудовище? — жалкая попытка оправдания не столько перед собеседником, сколько перед самим собой.

— Она вампирша, дурень! Она за свою короткую не-жизнь чудовищ перевидала столько, что тебе и не снилось! И превосходно понимает, что находясь на верхушке власти, прежним остаться нельзя. Чудовище или нет, ты был ее единственной надеждой!

— Прекрати!

— Щас, разогнался. Сиди и слушай! Кто тебе, подлецу, еще правду посмеет в лицо сказать, кроме меня? Ну да черт бы с ней, с вампиршей, одним мертвецом больше, одним меньше — невелика потеря. Но без тебя тут весь мир загнется к такой-то матери, причем даже умершие будут обречены не на новое воплощение — на муки постепенного распада душ! Я точно не знаю, закончится ли это когда-нибудь, но ты обрек миллиарды людей либо на вечную агонию, либо на очень долгую агонию с окончательным исчезновением в конце. Трудно сказать, что хуже.

— Ты лжешь! — заорал бывший милиционер, обхватывая руками голову.

— Может, и лгу, — неожиданно согласился Меч. — Доверять нельзя никому, и мне в том числе. Это ты правильно рассудил. Только вот как ты мои слова проверишь, оболтус? Ты же в эзотерике понимаешь еще меньше, чем в магии, а в магии полный ноль!

— Да, блин! Я уже понял, что ни хрена нигде не понимаю, и вообще полный дурак! Что тебе еще надо? Поиздеваться пришел?

— Не без этого, конечно. Но в первую очередь, чтобы ты перестал тут жалеть себя и вылезал обратно. Обречь мир на долгую агонию ради собственного удовольствия — это я вполне могу понять, сам такой. Но бросить целое человечество только ради того, чтобы потом тысячелетиями страдать угрызениями совести — такого я еще не встречал!

— Куда — обратно? — оторопело произнес Владимир. — Я же умер?

— Конечно, умер! — радостно взвыл череп, ухмыляясь во всю пасть. — А как же! Жить без головы ты научиться еще не успел, а теперь поздно. Только если ты, хозяин мой безголовый, думаешь, что смерть — хороший повод увильнуть от своих обязанностей, спешу тебя разочаровать — это не так.

— А как же тогда? — он сам не знал, чего больше в голосе, надежды или страха.

— А вот так вот! Без глупых вопросов. Встал и пошел! У меня половина носителей покойниками была. Инна вон твоя уже несколько лет, как дохлая, и кому это мешает?

— Ну и что, что зомби, зато может играть в баскетбол… — мрачно пробормотал Хранитель. Весь его жизненный и профессиональный опыт протестовал против идеи ходячего трупа. Слишком уж много пришлось видеть настоящих смертей в милицейской работе, чтобы верить в какие-то дешевые ужастики.

— Зо-о-о-омби?! — праведному возмущению в завывании черепа просто не было предела. — Ты за кого меня принимаешь?! Я что тебе, местечковый некромант-недоучка, за пару сребреников эту гниль поднимающий?!

— Блин, ну извини, не разбираюсь я в таких тонкостях! А кем тогда? Вампиром, как Гелла?

— Ну, можно и так сказать, — немного смягчился Меч. — Но уж точно, не как она. Назвать неупокоенного Белого Судию простым вампиром — это все равно, что назвать атомный авианосец «корабликом».

— То есть очень крутым вампиром? — сделал вывод из его пустословия Владимир.

— Крутым?! Повелителем нежити! Владыкой кошмаров! Божеством смерти! Прародителем монстров и тьмы! Все вампиры в этом кластере реальностей произошли от Белого Судии, да и не только они. Так твоей дурьей башке будет понятно?

— Куда уж понятнее… Самого себя впору бояться.

— Это точно. Только глупости своей бояться надо, а не силы! Ну так что, будешь наконец вставать, или дождешься, пока тело окончательно сгниет? Это, конечно, не проблема, можно и могильный прах поднять, все равно будешь, как новенький. Но чем больше там, наверху, убедятся, что ты помер, тем больше проблем нам в итоге придется решать.

Владимир зажмурился. Не помогло. Он все равно продолжал видеть бесконечную плоскость льда, несуществующее небо, белые молнии и разъяренный череп.

— Уболтал, чудо костяное. Иду я, иду. Что надо делать, чтобы отсюда выбраться?

— Наконец-то. В принципе, ничего особенного. Просто плыви сюда, ко мне в пасть…

— Увидел крокодил ершей, улыбнулся до ушей, и слышится из пасти: «Ребятушки, залазьте»… — не смог удержаться от комментария дух, пока его влекло к костяной громадине. Череп только расхохотался.

Тихий шелест мотора, едва заметные толчки, когда «Гроб на колесиках» подскакивает на очередной неровности. Да уж и в самом деле гроб… Только теперь стала понятна вся ирония этого имени. Неужели Инна предвидела? Или пошутила, не зная, чем обернется ее шутка?

Инна…

— Прости… — прошептал Владимир, глядя в потолок.

Через секунду прохладные руки легли ему на плечи, губы девушки прижались ко лбу…

— Живой… Воланд… Володенька… Как ты меня напугал!

«Ага, живой, как же, — хмыкнул Меч. — Подумаешь, холодный весь, сердце не бьется, дыхания нету…»

«Отвали», — беззлобно обрубил Хранитель, осторожно обнимая девушку за плечи.

— Геллочка… Прости меня, дурака. Прости, если сможешь. Я струсил, не выдержал… Предал тебя…

Пальцы Инны прижали его губы, не давая говорить.

— Воланд, — очень ласково сказала вампирша, — заткнулся бы ты, а? Думаешь, я тебя вчера впервые встретила? Думаешь, я не знала, на что шла и с кем шла? Думаешь, не помню твоей привычки постоянно действовать наперекор всему миру и вопреки здравому смыслу? Я вас, мессир, знаю, как облупленного. И запомни раз и навсегда — какой бы ты ни был, меня это УСТРАИВАЕТ. Если ты умер — значит, так было надо. Я бы последовала за тобой на тот свет, но и там не сказала ни слова осуждения. Потому что сама выбрала.

Он промолчал, только крепче прижал ее к себе. Похоже, сегодня такой день, когда все читают ему нотации. И полностью по заслугам.

В этот момент с одного из сидений донеслось еле слышное всхлипывание.

— Это еще кто? — удивился Владимир.

— Ну… тут попался один… Тебя три дня не было… я подумала, что надо же чем-то питаться… да и ему в машине безопаснее, чем снаружи, он чего-то сильно боялся…

— Три дня?!

Инна молча кивнула.

«А ты как думал? Полноценного не-мертвого, знаешь ли, за минуту не слепить! Даже обычного человека поднять не так уж просто, а запихнуть Дух в остывшее тело — это вообще ювелирная работа, врагу такой не пожелаю… и ведь хоть бы одна сволочь за все эти тысячи лет спасибо сказала!»

— И что за эти три дня случилось? — в который уже раз удивляться не было времени, сознание привычно переключилось в «тактический режим». — Мы далеко успели уехать от часовни? Почему там не остались?

— Километров двести… Меч сказал, туда скоро слетятся враги Владыки со всего мира…

— Да, верно… если и не враги… с союзниками я тоже пока не особо жажду встречаться. Правильно сделала. Пленника этого по дороге где-то схватила?

— Нет, еще там, возле скалы.

— Ладно, сейчас узнаем, кто это нам попался. Надеюсь, здешний язык не слишком сложный…

«Расслабься, язык я тебе уже в подкорку загнал. Можешь говорить, как на родном».

«Думаешь, за три тысячелетия язык остался неизменным?» — скептически отозвался Владимир.

«Я, хозяин, думаю постоянно, и тебе бы тоже не мешало этому научиться. Объясняю для самых безграмотных — язык, конечно, изменился, и очень сильно. Но лингвистическая матрица является частью мирового эгрегора, и любым опытным магом считывается на раз. Так что у тебя в голове — самая свежая и полная версия, со всеми диалектами и оборотами. Еще жалобы будут?»

«Нет. Спасибо, вообще-то…»

«Было бы за что, это часть моей работы. Вот с Белых Равнин тебя тащить было куда как посложнее…»

«Опять начинаешь?»

«Парень, да я еще и не начинал толком…»

Хранитель мысленно сплюнул, приподнялся с койки, осмотрел себя… Первое, что бросилось в глаза — абсолютно белая кожа рук. Потом на плечо что-то упало…

Прядь волос. Такого длинного хайра (до середины спины) Владимир в жизни не носил! И к тому же он всегда был брюнетом — а тут вдруг за короткое время полностью поседел. О причине подобной трансформации особо гадать не приходилось. Как же он теперь выглядит целиком?

— Инна, у нас тут зеркала нет?

Девушка растерянно посмотрела на него.

— Вроде нет… но если выключить один из экранов, то…

«Ну и на фиг оно тебе сдалось? Помещение осмотреть?»

«Какое к черту помещение?! Себя! Или… ты хочешь сказать…»

«Догадался, молодец. Естественно. Вампиры в зеркалах не отражаются, это любой подросток знает, даже в твоем мире. Можно, конечно, заставить зеркало показать тебя, но это долго возиться, а пользы мало. Сделаем проще. Покажу тебя глазами Геллы».

В боковом кресле сидел высокий (метра два, если встанет в полный рост) и довольно худой мужчина. Длинные волосы спускались по плечам и спине, усы и бородка придавали бы ему залихватский мушкетерский вид, если бы все это не было белым, как мел. Как и кожа, ресницы, брови… Это белоснежное великолепие нарушали только глаза и губы — они, как и положено вампиру, были ярко-красными. Расширенные зрачки, не реагирующие на свет, делали похожим то ли на свежий труп, то ли на наркомана под хорошей дозой.

«Великолепно. И как это называется?»

«ЭТО, как ты выражаешься, называется Белый Судия. Великий Опустошитель. Ужас тысячи миров. Убийца Богов. Властитель Пустоты. Зимний Лорд. Хозяин Безмолвия. Достаточно, или мне еще три десятка титулов перечислить?»

«Нет уж, спасибо, с меня и этого хватит. И что, все предыдущие Владыки выглядели так же?»

«Все неупокоенные — да. У живых был ряд мелких отличий, например, глаза и губы тоже белые. Но в целом, это стандартный облик в начале карьеры. Потом, когда насобачишься, будешь менять внешность, как захочешь».

«Убиться бумерангом…»

«Еще и бумерангом? Тебе пистолета не хватило?»

«Слушай, не притворяйся тупее, чем ты есть. Отлично ведь разбираешься в земных метафорах. Лучше объясни, как я с такой рожей среди людей ходить буду. Я же теперь весь одна сплошная особая примета! На меня за километр пальцами показывать начнут!»

«Спокойствие. Это дома ты был бы приметой. В Носфере альбинизм — довольно частая мутация, белые волосы и кожа никого особо не удивляют. А вот привычный для твоего глаза негр вызвал бы настоящую панику».

«Повезло. Но волосы я все равно подстригу, не хиппи все-таки».

«Стриги-стриги… Отрастать они будут примерно за полторы секунды, так что работы тебе хватит надолго. А лучше бросай маяться дурью и учись управлять формой тела. Тогда проблем со внешностью не будет вообще».

Владимир хмыкнул. Ничего сверхчеловеческого он в себе пока не чувствовал, и поверить во все описанные Мечом мистические фокусы было сложновато. Перекрашенных волос еще недостаточно, чтобы превратить человека в чудовище.

А чего тогда достаточно? Он сжал пальцами свое запястье, нащупывая пульс. Ни малейших признаков. Грудная клетка неподвижна. Признаки клинической смерти ничуть не мешали, даже не привлекали внимания. В этом было что-то обидное. Он считал, что смерть и воскрешение должны быть самыми значимыми в жизни человека, изменить его в корне, дать новое мироощущение… Неважно, лучшее или худшее, но другое. А тут все воспринималось совершенно естественно, даже буднично.

С другой стороны, если изменилось восприятие, то сможешь ли ты заметить, что изменился сам? Может, так оно и происходит? Как человек не замечает, что дышит, так нечеловек не замечает, что превращается в монстра? Незаметно становишься сильнее… незаметно подчиняешь себе других… незаметно начинаешь от них питаться… незаметно убиваешь.

Он тряхнул головой, избавляясь от мрачных мыслей. Сейчас найдутся более важные дела, чем запугивать себя.

Встал, подошел к сжавшемуся от страха пленнику. И остолбенел.

— Инна, — произнес очень медленно, — это ты из него питалась?

В кресле, обхватив колени руками и прижавшись к ним головой, закрыв глаза, плакал мальчик лет десяти.

— Ты похитила ребенка? Ты пила из него кровь?

Голос Владыки ледяным ветром прошелся по внутренностям БТРа, подхватил хрупкое тело девушки и швырнул его о переборку, как куклу. Глаза вспыхнули багровым огнем бездны, а по волосам заметались холодные сполохи, похожие на северное сияние. Он стоял прямо, во весь двухметровый рост, но почему-то не упирался головой в потолок, словно внутреннее пространство машины разом расширилось.

— Воланд, — в ужасе прошептала вампирша, вжимаясь в пол, — что с тобой?

— Отвечай! — голос хлестнул, точно удар кнута. — Ты кормишься на детях?

— Да… — с трудом выдавила из себя она, — но только немного, ему бы не повредило! И привыкания не будет, я его усыпляла перед укусом, он даже не знал… Воланд, ну что я могла сделать?! Я же не похищала его, он сбежал от кого-то, сам ко мне жался, молил с собой забрать… А я должна была пить, чтобы себя контролировать, и тебя дождаться!

Гелла не лжет. Никогда. Даже ради спасения своей жизни.

Как только Владимир осознал этот факт, гнев куда-то ушел. Холодное сияние вокруг него угасло, пропало чувство силы и неуязвимости. Остался только твердый кристалл внутренней уверенности, решимости и готовности идти до конца.

— Если так, то почему мальчик дрожит? Что его настолько напугало?

— Не знаю, Воланд, честно, не знаю. Он прибежал ко мне очень испуганный, потом вроде успокоился, полдня с интересом за мной следил, даже в боевом облике видел — не боялся. А потом что-то увидел или услышал… я не знаю… но стал вот таким… я его пыталась успокаивать, и словами, и лаской… но не помогает, а гипнозом я еще не настолько владею, только движения могу контролировать, боль снять или там сон навеять… но страх снимать — нет.

Он медленно кивнул.

— Извини. Второй раз за день тебя пугаю, потом прошу прощения. Если честно, это ведь я и виноват в том, что с ним случилось — болтался в посмертии, пока ты решала возникшие проблемы… А потом сам же за это еще и наорал на тебя. Похоже, перевыполняю план по превращению в типичного средневекового тирана и самодура.

Инна немного успокоилась, вернувшись в человеческий облик. Робко улыбнулась.

— Знаешь, а ведь это совсем неплохо. Я-то привыкла бояться, переживу. А представь, какой ужас твой гнев вызовет у врагов? Тебе это трудно понять, Воланд, ты всегда был сам себе хозяин. А большинство моих знакомых темных только и мечтало, что о сильной руке над собой. Пусть иногда поколотит, но и защитить ведь сможет. Особенно быстро это понимаешь, когда твоя жизнь ничего не стоит.

Владимир кивнул. Сам он никогда не понимал подобного отношения к жизни, считал, что намного проще умереть свободным, чем позволить кому-то себя подчинить. Одно дело — выполнять приказы по работе, и совсем другое — признать кого-то выше себя в принципе. Это стоило ему больших проблем еще в армии, только благодаря какому-то фантастическому везению строптивый «дух» сумел окончить службу живым, и даже не инвалидом. Но за свою жизнь он встречал немало людей, исповедовавших противоположный подход. И со временем научился их если и не понимать, то, по крайней мере, принимать как должное. Если людям нравится, когда их направляют и защищают сверху, то они имеют полное право найти себе маленького или большого хозяина и провести жизнь под его сильным крылом. Главное, чтобы не тащили туда остальных, кто в управлении совсем не нуждается.

Но он никогда не думал, что подруга детства Гелла относится к людям (ну хорошо, к вампирам), способным так беззаветно и радостно отдать кому-то право решать за себя. Надо будет потом поговорить с ней на эту тему.

Он снова повернулся к маленькому пленнику. Осторожно коснулся плеча. Мальчишка дернулся, еще больше сжавшись. Черт, работников милиции не учат вести себя с детьми… Он знал, как успокоить разбушевавшегося малолетнего хулигана, но здесь явно был не тот случай. Еще немного, и парнишка свалится в обморок.

— Успокойся, — произнес он на языке, который, казалось, знал всегда. — Мы не враги. Здесь никто не причинит тебе вреда.

Молчание. Всхлипывание.

«Пацан на грани психоза, — констатировал Меч. — Лучше отвяжись, пока он совсем с катушек не съехал».

«Ты знаешь, из-за чего это он так?»

«Естественно. Тоже мне задача. Белый Судия в состоянии драконьего гнева — это, знаешь ли, зрелище не для слабонервных. А если умножить на легенды, которые о тебе здесь несомненно ходят, да еще добавить, что у мальчишки в недавнем прошлом какая-то сильная травма — тут сорваться проще простого. Мой совет — прибей, чтобы не мучился. Пользы от него ноль без палочки, магического дара нет, воина растить из такого слишком долго, для ученого или менестреля слишком туп. Сплошная обуза».

Очередной кровожадный совет Владимир пропустил мимо ушей. Похоже, со стилем мышления Меча пока ничего поделать было невозможно. А вот другая часть тирады его очень заинтересовала.

«Драконий гнев? Это что за штука?»

«Это состояние, в которое впадает каждый из Владык в моменты сильного потрясения, — голос Меча стал плавным и бесстрастным, словно цитировал учебник. — В этом режиме мозг отбрасывает этические ограничения, наложенные воспитанием, что позволяет принимать самые экстремальные и жестокие решения. Также выключается страх, угрызения совести, комплексы… в общем, все, что мешает тебе действовать быстро и с размахом».

«Великолепно. То есть, выражаясь простыми словами, внутри меня прячется расчетливый маньяк-убийца, который будет вырываться наружу при каждом стрессе?»

«В точку! — злорадно хихикнул Меч. — И даже не один!»

Несколько секунд у Владимира просто не находилось слов от возмущения. От перехода в боевой режим удерживал только вид заплаканного ребенка.

«Раньше предупредить не мог, гаденыш?»

«Мог. Только на кой мне это надо было? Чтобы ты окончательно утонул в своей рефлексии?»

Владимир отошел от мальчика и сел в соседнее кресло.

«Прибью. С особой жестокостью. Ты же меня специально провоцируешь, верно?»

«Совершенно верно, умница. Возьми с полки пирожок».

«Но зачем тебе это надо?!» — мысленно взвыл Хранитель.

«Ну, во-первых, я слишком соскучился по свежей крови и душам. А отнимать их без разрешения теперь не могу — слово дал. И во-вторых, в состоянии драконьего гнева Владыка легче всего постигает магию Предела».

«Мне следовало предположить. Идеальная система для воспитания бездушного тирана и массового убийцы, не так ли? Сила как поощрение за безжалостность».

«Ты сегодня чертовски сообразителен».

«И ты думаешь, я позволю провести себя по этой тропинке?»

«А куда же ты денешься, родной? Смерть, как ты уже убедился, не выход. Бездействие приведет к той же смерти, только более мучительной».

«А если я просто сбегу из этого мира?»

«Побег — тоже трусость и предательство. Но главное, чтобы сбежать, тебе опять же придется овладеть Пределом, хотя бы на начальных уровнях. Как видишь, я от тебя ничего не скрываю, хозяин», — последнее слово звучало подчеркнутой издевкой.

«Ладно. Посмотрим, кто посмеется последним», — криво усмехнулся вампир.

Он встал и подошел к пульту, положив руку на плечо Инне.

«Гроб» катился по холмистой местности, поросшей все тем же проволочным кустарником. Впереди из тумана проступали снежные вершины, некоторые из которых курились струйками дыма.

— Действующие вулканы?

«Да. Горная цепь Эразо, один из малых хребтов Среднего Кольца. Непонятно, с чего она вдруг активизировалась, неужели опять геоманты пошаливают?»

«В прошлый раз здесь была сейсмически спокойная зона?»

«Как и во всем Носфере. Природных землетрясений здесь не может быть в принципе. Как и вулканов, дрейфа континентов, процессов горообразования… Разбудить землю можно только магией или очень мощной технологией. Полностью геологически пассивный мир».

«Ясно. И куда мы сейчас едем?»

«В горах есть несколько убежищ, непроницаемых для магического сканирования. Сделаем там временную базу, осмотримся… Если на полпути не перехватят».

«В кои веки услышал от тебя что-нибудь приятное. Передышка мне сейчас как воздух необходима. А то уже голова кругом идет от всех этих событий».

— Гелла, ты же говорила, что не умеешь водить крупные машины?

— В одном из шкафов нашлась инструкция, — пояснила девушка. — А там я уже за пару суток пообвыклась немножко… Класс не покажу, но куда надо направить уже могу. Тем более, тут все предельно просто сделано, да и гаишников на дорогах нет, а несколько столкновений со скалами нашей малышке повредить не смогли.

— Это хорошо. Давай я пока порулю, а ты усыпи мальчика. Если не можем его успокоить, то пусть, по крайней мере, спит.

— Думаешь, лучше кошмары во сне, чем страшная для него реальность? — с сомнением спросила вампирша, выбираясь из кресла.

— Не знаю. Но сны хотя бы забываются быстрее и не оставляют душевных травм.

Инна кивнула и направилась в заднюю часть салона. Владимир держал руль, продолжая изучать местность. Холмы становились все выше, но, кроме этого, местность ни в чем не менялась. Та же красноватая поросль, те же бесконечные тучи и непонятные круги вместо солнца. И по-прежнему никаких признаков жизни.

«Температура воздуха постепенно повышается. Осторожнее и поглядывай на склоны — когда рядом вулканы, нередки и землетрясения, а в них попасть под обвал проще простого».

«Ясно. Далеко до этого твоего убежища?»

«Полсотни километров».

«Значит, еще около часа ехать. Я минут пять отдохну, а потом задам тебе несколько вопросов».

«Лентяй. Вампиры не устают».

«Тела — может быть, но мне надо немного расслабить мозги. Слишком много новостей за такое короткое время. Кстати, о вампирах. Мне тоже понадобится пить кровь, как Гелле?»

«Не совсем. Ты — высшая форма вампира, совершенный хищник, — в голосе Меча слышалась явная гордость своим творением. — Энергией я тебя смогу снабдить, так что без еды не умрешь, хотя и чувствовать себя будешь мерзко. Но чтобы поддерживать свою силу и не превратиться в развалину, тебе нужны все четыре вида пищи. Кровь, плоть, ментальная энергия и, главное — души».

«ЧТО?! — Владимир еле сдержался, чтобы от души не врезать по тормозам. — У тебя когда-нибудь закончатся мерзкие сюрпризы, сволочь?»

Артефакт довольно захихикал.

«Уж не раньше, чем у тебя исчезнет эта щепетильность».

«И ты всерьез думаешь, что я буду убивать людей, высасывать их души, только чтобы немного подкрепиться?»

«А почему, собственно, нет? Это намного более приятная участь, чем медленно замерзать на Белых Равнинах. Несколько мгновений боли — и все позади».

«Сейчас у тебя будет несколько мгновений боли и все позади!»

«Слушай, — презрительно фыркнул Меч, — мне твои угрозы уже вот где сидят. Хочешь ломать — ломай, мне не впервой. А пугать любой идиот может».

Владимир хмыкнул.

«Что, предыдущих Хранителей ты тоже до белого каления доводил?»

«Разумеется. Работа у меня такая. Чего со мной только не творили… И об колено ломали, и в хранилища разные засовывали, и в космос выкидывали, и в огненные реки бросали… Вот только путем самоубийства от меня еще сбежать не пробовали».

«Приятно хоть в чем-то быть первым».

Вернулась Инна, села в кресло рядом с водителем. Пару минут они молча смотрели на огненные вершины. Потом девушка заговорила:

— Я его накормила. Силой. Просто приказала его телу поглощать еду. Он же от всего отказывается, а сам худенький весь, вот-вот свалится. Потом усыпила.

— Ты правильно сделала. Сколько его можно держать во сне?

Она пожала плечами.

— Не знаю… в принципе, сколько угодно. Но думаю, более суток вредно… Надо же в туалет ходить и пить что-то…

— Значит, за это время надо найти с ним общий язык. Как-то вывести из этого ступора.

— Я не умею…

— Я знаю. Не переживай. Что-нибудь обязательно придумаем.

Она не очень уверенно кивнула. И вдруг прыснула, закрывая рот ладошкой.

— Знаешь, Воланд, я сейчас представила Мелькора и Саурона, которые впервые попали в Арду. И почему-то уверена, что Враг тогда сказал своему майару то же самое. «Не переживай, Горти. Что-нибудь обязательно придумаем…»

Глава 4

— Багровое небо, — прошептал умирающий, — багровое небо, белый свет… Нет, не надо, пожалуйста… Нет…

Валдор с силой вонзил когти ему в живот, перекачивая в тело драгоценную энергию.

— Говори, — прорычал он, оскалив клыки, — говори, сволочь! Что ты видишь? Не смей подыхать так быстро, слышишь?! Я потратил на тебя пять лет, а ты загибаешься в сотню секунд, как какой-то доходяга из задрипанного села! Держись!

Поздно. Магия утекала в никуда, она уже не могла поддерживать тело на грани жизни. Человек захрипел, на губах выступила кровавая пена. Лицо исказил предсмертный оскал, глаза остекленели, навсегда запечатлев ужас, который живым видеть не дано. Сердце последний раз дернулось и замерло навсегда.

Валдор в ярости выдрал комок внутренностей и швырнул его об стену. Бесполезно, все бесполезно. Скоро будущее станет окончательно закрыто для их глаз. Обычные оракулы ослепли уже давно, еще когда живы были люди, помнящие Последний Грех. Народные гадания держались дольше, но и они через несколько веков потеряли предсказательную силу, превратились в пустые суеверия. Но предсмертные видения специально подготовленных медиумов все еще считались безотказным, хотя и дорогим способом. Теперь начали подводить и они, все меньше времени длилась вещая агония, все меньше были отрезки времени, через которые удавалось заглянуть, и все более смутными — сами картины увиденного.

Он обернулся к молчаливым рядам советников, наблюдавших за ритуалом.

— Что ж, господа, вы все слышали то же, что и я. Можете делать выводы. Видел ли оракул что-то важное, или это были обычные предсмертные кошмары?

Заговорила женщина в углу, имени которой он не знал.

— Только четыре слова имеют значение — белый свет и багровое небо. Первые два можно списать на видение Белой Равнины, куда уходил его дух.

— Равнина не светится, — возразил Гарвин, пожилой советник, посвятивший не один год исследованиям потусторонья. — Она темная, и лед еле видно.

— Пожалуй, — неохотно согласилась женщина, — но светиться белым может многое, вряд ли эти слова дадут нам какой-то полезный намек. Меня гораздо больше заботит багровое небо. Кто-нибудь видел в жизни что-то похожее?

— Во время некоторых извержений так бывает, — предположил какой-то молодой заклинатель. — Тучи дыма плывут низко, а вулкан их снизу подсвечивает красным.

Валдор почесал когтем за ухом.

— Извержение — это хорошо. Но не думаю, что Вильберг испугался бы вулкана. Он был храбрым и опытным человеком, но увиденное заставило его в ужасе молить о пощаде… Нет… это что-то большее…

— Я поищу в книгах упоминания о багровых небесах, — предложила Нара, библиотекарь Храма. — По-моему, я где-то встречала что-то подобное.

— Не нужно, — раздался в помещении низкий рычащий голос, и все присутствующие разом содрогнулись. — Слабая же у вас память, ничтожества, если забыли такое знамение. Ладно бы люди, у смертных память не может быть долгой, но от вампиров я ждал большего.

Эйменос, бессменный и бессмертный верховный жрец, медленно прошелся вдоль рядов замерших служителей. Длинные когти ног вспарывали базальтовые плиты, судорожно сжимаясь, хвост бешено хлестал чешуйчатые бока. По всему телу демона метался огонь. Он даже расправил крылья, чего на памяти долгожителей не случалось уже многие столетия. Тьма в глазах иерарха бурлила двумя бездонными провалами.

— Тупицы, чему я только учил вас без малого десять веков?! Багровые небеса — знак Последнего Суда! ЕГО Суда.

Крылья с грохотом ударили по воздуху, подняв небольшой ураган.

— Сбылось то, о чем мы все мечтали так давно! Скоро каждый из нас сумеет сам искупить Последний Грех! ОН уже здесь или скоро будет здесь! И никому в этом проклятом мире не будет пощады! Ликуйте же!

Жрец медленно сложил крылья и наклонил рогатую голову, символически подставляя ее под карающий Меч. Но совсем скоро (по времени бессмертных покровителей, во всяком случае) символ станет реальностью! Все собравшиеся в помещении повторили его жест. Затем Эйменос столь же медленно встал и направился в свои покои.

— Великий, — осмелился окликнуть кто-то из толпы, — разве вы не возьмете искупительную жертву, как обычно?

Демон расхохотался, ударом хвоста переломив ближайшую колонну Храма.

— Ах, глупцы, глупцы… Неужели никто из вас до сих пор не понял? С приходом Владыки во всех наших ритуалах больше нет смысла! Только ОН теперь имеет право судить и карать!

Он щелчком когтей подозвал к себе гонца.

— Передай нашим служителям во всех землях — пусть перестанут убивать для развлечения или в порыве священного гнева. Лишь тех позволено упокоить, кто будет препятствовать нашим планам. Все остальные живущие и не-мертвые должны дождаться Последнего Суда.

— Эй! Ты куда нас направляешь?!

Владимир ударил по тормозам, ошеломленно глядя на сплошные заросли красной колючки, которыми поросла дорога. Нет, ну сам кустарник понять еще можно, неплохое средство для маскировки предполагаемого укрытия, да и проехать по нему, как выяснилось, БТР вполне мог. Но преодолев десяток метров по сплошному переплетению красных лоз, машина должна была упереться в гладкую вертикальную скалу!

«Тебе же было сказано — в убежище».

«Это, по-твоему, убежище? Тут что, какой-то потайной ход есть?»

«В некотором смысле. Только надо еще суметь с ним договориться».

«С кем — с ним?!»

В этот момент поверхность потемнела, и из нее высунулось…

Владимир точно не знал, как это назвать. Длинная черная кишка, невероятно гибкая и поглощающая весь падавший на нее свет. Казалось, создание не имело определенных габаритов — оно несколько раз в секунду меняло то длину, то диаметр, раздуваясь и опадая, вытягиваясь на сотни метров и сокращаясь до небольшой змейки. Скручивалось и извивалось, выплясывая какой-то безумный танец, вырисовывая в воздухе странные иероглифы.

«Что это, черт возьми?»

«Камнеходец, иначе называемый проницателем. Единственное существо, способное пройти насквозь сто метров камня, непроницаемого для магических воздействий, не разрушая его. Он и есть проход в склеп, своеобразный паромщик между поверхностью и внутренними помещениями. И он же — охранник от нежелательных посетителей. Я не знаю точно, создали строители убежищ эти существа или же просто нашли их где-то… Но до строительства в Носфере такого не водилось».

«Твою мать. Только летучих червяков нам не хватало. Он не опасен?»

«Очень опасен. Но достаточно умен, чтобы не связываться с Владыкой Предела. Проблема в том, что если ты не сумеешь с ним договориться, он, скорее всего, обидится и уйдет куда-нибудь внутрь горы. Хрен потом достанешь, придется тащиться к следующему склепу и пробовать с другим проницателем».

«Великолепно. Я вообще-то не очень умелый дипломат. И как с ним разговаривать?»

Червеобразное существо спиралью завилось вокруг «Гроба на колесиках», идя пульсациями по всей длине и пытаясь поймать собственный хвост.

«Желательно — вежливо. Ну хотя бы не матом. На самом деле, я не знаю точно, предыдущим Хранителям подобную задачку решать не приходилось».

«Тогда почему ты решил, что у нас получится?»

«Потому что иногда простые путники, не имевшие никаких особых талантов, умудрялись уговорить проницателя спрятать их в убежище, а спустя несколько дней доставить на поверхность живыми и невредимыми. Так что это не должно быть слишком уж сложной задачей».

«А что происходило с теми, кому уговорить не удавалось?» — поинтересовался Владимир, уже предчувствуя ответ.

«Разумеется, червь их убивал. Но, как я уже сказал, нам подобное не угрожает».

Легко Мечу рассуждать, он, похоже, вообще неуязвимый. Выглядела черная штуковина как раз весьма угрожающе. Сейчас она, казалось, с любопытством «обнюхивала» колеса БТРа.

«Чем он атакует, хотя бы?»

«Тем же, чем и транспортирует. Заглатывает и ныряет в скалу. Только выбрасывает наружу не в склепе, а прямо в толще камня. Человек задыхается почти сразу, вампир спустя какое-то время загибается от голода. Тебе ни то, ни другое не грозит, через пару столетий выберешься наружу».

«Спасибо за ободрение. А чего так сложно? Я думал — как змея, удушит или там головой насквозь пробьет…»

Меч хихикнул.

«Он бы и рад, да не может. Видишь ли, проницатели — очень специфическая форма жизни. Они реальны и осязаемы только изнутри. Снаружи — это нематериальный фантом, образ, за которым ничего не стоит. Ты можешь сквозь него руку просунуть и ничего не почувствовать. Благодаря этому они и проходят любые преграды без сопротивления».

«А ты сам-то его поразить можешь?»

«В руках мага — могу. Так — нет. Механических ранений он не получает по той же причине, а крови или души, которые можно выпить, у него нет».

Владимир тяжело вздохнул, кивнул Гелле и пошел к выходу. На полпути остановился и осмотрел помещение.

«Меч! А ты, собственно, где? Что-то я тебя в последнее время не вижу…»

«Ну еще бы ты видел! Я, родной, внутри тебя сейчас нахожусь».

Владимир невольно осмотрел собственное тело, прислушался к ощущениям. Никаких признаков костистого артефакта внутри он не чувствовал. Но не верить Мечу повода еще не было — хотя его спутник и вел себя порой неадекватно, но не солгал еще ни разу. Или, по крайней мере, его не удавалось на этом поймать.

«Когда же ты туда попасть успел? И как?»

«Обычно, как всегда! Как иначе я тебя поднять мог, интересно, и тело перестроить? Пока ты там на скале дохлым валялся, я сказал Инне, чтобы подняла меня и воткнула тебе в сердце. Ну а дальше уже пошел обычный симбиоз с Хранителем, как всегда».

«Но почему я тебя не чувствую? Ты ж, зараза, длинный… Да и вообще, посторонние предметы в теле не способствуют хорошей физической форме, насколько мне известно».

«Сам ты посторонний! Я тебе уже объяснял, драк побери: мы с тобой — части единого целого! Как детали конструктора! Ну а если тебя интересует механическая сторона дела, то в телах живых Хранителей я размещался при помощи магии совмещенных пространств».

Владимир не стал требовать разъяснения, что это такое. Одним непонятным словом больше пока будет, потом разберемся.

«А… хм… в мертвых?»

«В неупокоенных телах я присутствую физически, они достаточно пластичны и выносливы для этого. В данный момент распределение следующее — гарда находится в твоей левой руке и плече, сегменты лезвия в брюшной полости, груди и спине, окончание рукояти замещает верхнюю часть позвоночника, острие — в правой ладони, а „яблоко“ — в мозгу».

Хранитель так и осел на ближайшее кресло. Машинально потрогал живот — вместо обычного мышечного слоя под кожей прощупывались твердые шипастые пластины. Подкожная броня — это, конечно, полезно, но живая и говорящая?! А уж иметь дополнительный череп внутри собственного — такое ни одному фанату пирсинга не снилось. Интересно, как он умудряется не нарушать работу мозга? Хотя кто знает, на каких принципах работает мышление вампиров… Может, у них голова для красоты только…

«Ага, а еще они в нее едят… то есть в данном случае — пьют», — развеселился Меч.

«Ничего себе расселся, гад! И что, теперь всегда там будешь находиться?»

«Зачем? Это мои привычные ножны, но постоянно в них сидеть я не намерен. Любая часть меня может за сотые доли секунды переместиться в любую часть твоего тела или выйти наружу».

«За сотые доли?! Ты же мне все там порвешь похлеще очереди разрывных пуль!»

«А как же! Обязательно порву! В лоскуты, в клочья! — Похоже, Меч такая перспектива изрядно повеселила. — Ну ладно, не расстраивайся — у вампиров все хорошо заживает, а конкретно у тебя те повреждения, что я оставлю, заживут почти так же быстро, как и образуются».

В ту же секунду в животе словно что-то взорвалось. Пластины вылетели наружу, разорвав кожу и обнажив внутренности, завертелись в воздухе вокруг Хранителя бешеной каруселью, затем нырнули обратно и устроили чехарду уже в его теле, перемешивая плоть и кровь, как взбесившийся миксер. Боли почти не было, видимых ран — тоже, но назвать этот процесс приятным мог разве что отъявленный мазохист. Владимир к таким не принадлежал.

«Ты что делаешь, сволочь?! — взвыл вампир, хватаясь за живот руками и пытаясь остановить сумасшедшее движение внутри. — Совсем охренел?!»

«Расслабься. Маленькая проверка новых ножен на выносливость. Зато теперь ты сам убедился, что с регенерацией все в порядке и необратимый вред от моего перемещения тебе не грозит».

«Скотина ты, — устало выдохнул Владимир. — Ладно, кончай фигней маяться. Где там твой червяк? Еще не смылся, пока ты свои дурацкие фокусы показывал?»

«Не-а, он терпеливый. Еще минимум часа два вокруг машины крутиться будет, если мы ему не покажемся».

«Не будем заставлять его столько ждать. Пошли».

Выходя, Хранитель посмотрел на свое тело. То, что на животе никаких следов случившегося катаклизма не осталось, его не удивило — Меч предупреждал насчет регенерации, да и сам он чувствовал. А вот то, что майка, разлетевшаяся перед этим в клочья, была совершенно целой, а волокна ветровки срастались на глазах, затягивая прореху…

И кстати! До него только сейчас дошло — несмотря на почти тридцать сантиметров дополнительного роста, все, что он надел перед выходом из родного мира, сидело как влитое. Хотя гардероба для двухметровых дылд Владимир у себя дома отродясь не держал.

«Э-э-э… Я не очень понял. Одежда что, тоже регенерирует?!»

«А то как же! Еще не хватало, чтобы после десятка обстрелов или схваток на мечах Владыка был вынужден голым ходить! Само собой, все, что ты надеваешь, становится частью тебя, восстанавливается и трансформируется вместе с твоим телом. Хотя это любой высший вампир может, так что гордиться тут особо нечем. Вот когда ты дойдешь до уровня настоящего вампиризма Предела…»

«Знаю, знаю, слышали уже. Для этого нужно всего лишь окончательно свихнуться и зарезать пару миллионов невинных людей. Спасибо, мне и так пока совсем неплохо».

Меч пробормотал что-то о неблагодарных и недалеких ханжах, после чего заткнулся. И на том спасибо. Владимир откинул крышку люка и высунулся из «Гроба» по пояс.

В следующую секунду что-то черное, гибкое, упругое, как резина, и прочное, как сталь, вихрем налетело на него, спеленало по рукам и ногам и швырнуло вниз, подобно скоростному лифту.

Полет продолжался около двух секунд, потом в глаза снова ударил свет, даже более яркий, чем пасмурное небо Носфера. Упругая сила, сжимавшая все тело, исчезла, и Владимир понял, что падает с приличной высоты на каменный пол. Он инстинктивно сгруппировался и попытался смягчить удар. Все равно, приложило довольно солидно, но вроде бы ничего себе не сломал. Он вскочил и осмотрелся.

Это место больше всего напоминало ангар. Длиной около трехсот метров, в высоту — что-то под сорок в верхней точке. И форма похожая — половинка цилиндра. Только потолок не металлический и не пластиковый — каменный. Источником света служили белые шары, развешенные под потолком примерно через каждые десять метров.

Один конец помещения (тот, где он выпал) был совершенно чист, в другом же расположилось нечто вроде небольшого леска. Звенел ручей, неведомо откуда текущий, а возле крошечного озерца расположились четыре палатки.

«Меч, что случилось?!»

«Очень странно. Мы в убежище. Почему-то проницатель не стал пытать нас вопросами, а сразу доставил, куда следовало. Почему его нрав так изменился?»

«Понятно, что в убежище! Что там с Инной, с ребенком?»

«Не знаю. Пока что стены склепа непроницаемы и для моих чувств. А вот у нас встреча».

Из средней палатки вылез довольно высокий статный мужчина и медленно, соблюдая осторожность, направился к пришельцу.

— Новенький? Ничего не сломал?

— Я о том же подумал, когда падал, — улыбнулся Владимир. — Но, как видите, повезло.

— Повезло, — улыбнулся мужчина. — Впрочем, это не имеет особого значения — будь ты живым, я бы тебя быстро исцелил, а у вас, пьющих кровь, все и так быстро заживает. Зачем ты рискнул приблизиться к проницателю? Случайно или бежал от кого?

— Прятался, — честно сообщил милиционер. — Я еще недостаточно тут осмотрелся — не хотел попадаться на глаза кому попало.

— А, так ты из другого мира, — понимающе кивнул новый знакомый. — Сочувствую. Не повезло тебе, вампир. Ты попался в ловушку внутри ловушки. И в обе, подозреваю, по незнанию?

— О чем вы говорите? — насторожился Владимир, внимательно следя за человеком.

Тот вздохнул.

— Да пошли, поговорим. Все равно, спешить некуда. Тебя как зовут, кстати?

— Владимир, можно просто Володя…

— Ого, — удивился мужчина, — ты знаешь, что твое имя вызывает вибрации силы, даже без перевода? Оно имеет какой-то смысл на твоем родном языке?

— Э-э-э… Да, — слегка смутился Хранитель, — оно произошло от слов «владеть» и «мир».

Бородатый аж присвистнул.

— Тогда ясно… смелые же у тебя родители были, такое имя давать. Или это не полученное при рождении?

Гость слегка пожал плечами.

— У меня на родине не придавали особого значения именам.

— Очень неосторожно с их стороны, — покачал головой мужчина, — видимо, или магическая традиция твоей вселенной очень сильно отличалась, или у вас просто не было достаточно сильных колдунов, чтобы ощутить связанные с именем искажения энергии. У нас стараются мирным гражданам давать нейтральные имена, без смыслов, а маги после инициации берут себе такие имена, чтобы фокусировать силу. Меня вот зовут Галан.

«Умиротворяющий», — тут же подсказала значение новая языковая память.

— Ой, извини, я совсем заболтался, — смущенно улыбнулся собеседник, — немного увлекся, тридцать лет все-таки не видел свежего лица. Давай пройдем в наш маленький лагерь, и там мы сможем поговорить не торопясь, в более уютной обстановке.

— Понимаете, уважаемый, я бы не прочь с вами поговорить, но у меня небольшая проблема… Там, снаружи, осталась моя подруга, и я очень за нее волнуюсь.

Галан глубоко вздохнул.

— Сочувствую тебе, Володя, если разрешишь так называть. Но ни ты, ни я, ничего в этом отношении сделать не можем. Если твоя подруга останется там еще некоторое время, червь притащит и ее. Если же она уйдет — придется смириться и радоваться, что она не попала в ловушку вместе с нами.

— Ловушку? О какой ловушке вы постоянно говорите?

— Ты вообще знаешь, что такое проницатель и что он делает?

— Мне говорили, что он пропускает в убежище тех, кто сумеет с ним договориться, и убивает остальных.

— Да и нет. Раньше он так и делал. Но в последние столетия его поведение изменилось. Теперь он доставляет сюда всех, кто осмелится подойти. А вот обратно — никого и никогда.

Владимир даже присел от такого известия.

«Твою мать! Меч! Ты в курсе вообще, что это за фокусы?!»

Голос в голове раздался не сразу.

«Я в таком же недоумении, как и ты. Восемь тысяч лет эти зверюги служили совершенно исправно, убежища считались почти столь же надежными, как я… Никому и в голову не могло прийти подобное извращение — всех внутрь, никого наружу… Блин. Ты не возражаешь, если я через тебя задам пару вопросов этому типу?»

«Говори, а я повторю вслух».

— Как давно изменилось его поведение?

— Точно не знаю, хроник никто не вел. Самый старый скелет, который я здесь нашел, имел возраст около девяти веков.

— Он что-нибудь говорил, почему так поступает?

— Частично. Ему нужно, чтобы мы пытались выбраться. Ему нравится наблюдать за попытками узников. Но в чем смысл подобных опытов, он объяснять отказывается. Странно, что до сих пор не поговорил с тобой — обычно он дает «вводную» каждому новенькому, объясняя, что выход надо искать самостоятельно.

— Ты пробовал? — Хранитель сам не заметил, как перешел на «ты», механически повторив реплику Меча. Слишком уж прямодушен и дружелюбен был новый знакомый, чтобы общаться с ним холодно-отстраненно.

— Конечно, и не раз. Хотя в принципе, не особо старался… До меня здесь были более могущественные и фанатичные колдуны, тратившие все силы, чтобы вырваться. Но и они не справились, я находил их дневники. Так что последние лет двадцать я оставил эти попытки, и бросил все силы на обустройство. В некотором роде мне здесь даже лучше, чем там.

— В склепе лучше, чем на свободе?

— Там, снаружи, я был магом жизни… последним из друидов, насколько мне известно. Но все, что я мог — заговорить пару семян или вылечить небольшую болячку. Здесь, в убежище, моя сила возросла в сотни раз. Ты же видишь — я создал этот лес, дающий нам жизнь, и ничуть не состарился за три десятка лет. Мои товарищи по несчастью тоже здоровы, молоды и полны сил. Да и опасностей здесь никаких. Выбраться наружу, чтобы вскоре умереть от руки какого-то проходимца, от голода или старости? Не знаю… возможно, я и пошел бы на это, если бы имел возможность, но тратить все силы, чтобы биться головой об стену, не хочу.

Владимир кивнул.

— Разумная точка зрения. А если кто-то из новых пленников окажется недружелюбным? У тебя есть чем защититься?

Галан усмехнулся себе в бороду.

— Если ты намекаешь на себя, вампир, то тебе нет причин нападать. Любой из нас будет рад угостить тебя кровью, моя магия позволяет восстановить потери сил от укуса за пару минут. Если же принесет кого-то действительно жестокого, убивающего ради удовольствия, а не по нужде, то у меня в арсенале еще осталось несколько боевых заклинаний. Будем надеяться, что этого хватит.

— Ты говоришь, что не один тут. Но где твои товарищи по несчастью, я никого не вижу?

— Прячутся. Как раз на случай, если новенький решит всех убить. Они не так хорошо умеют себя защитить, как я… Берегись!

На потолке проступило уже знакомое черное пятно. Стремительно расширившись, оно выплюнуло из себя длинную коробку с колесами… Бронированную машину в камуфляжной раскраске…

Друид невероятно проворным для такого возраста кошачьим движением ушел в сторону, вскидывая посох. Но предпринять ничего не успел — длительное отсутствие практики отучило его от мгновенной концентрации магических сил, в убежище уже давно никому не приходилось никуда спешить. Навершие посоха только начало разгораться зеленоватым сиянием, когда брошенный предмет достиг земли.

А вот Владимир откровенно сглупил. Вместо того чтобы тоже уклониться, он, как напуганный ребенок, вскинул руки над головой, пытаясь защититься от падавшей прямо на голову громадины. Как-то удивительно четко, хоть и с опозданием, разум воссоздал картину того, что случится через доли секунды. Хруст костей, брызги крови… Ругань Меча, естественно, а как же без нее. Машина, даже не заметив раздавленной букашки-человека, с грохотом падает на передние колеса, затем на задние, подпрыгивает, и наконец замирает — слегка покореженная, но внешне почти невредимая.

Ничего подобного.

Бронеплита мягко, почти ласково, ткнулась в ладони. Массивное тело слегка прижало неожиданную преграду, заставило ее согнуться, затем спружинило и закачалось, теряя инерцию. Наконец, успокоилось и легло на опору мертвым грузом.

Несколько секунд Владимир просто не мог понять, что произошло, и где, собственно, боль. Потом до него медленно стало доходить, что он только что сотворил.

Поймал.

Двадцать с лишним тонн.

С высоты почти в тридцать метров.

Голыми руками.

Это уже не просто за пределами человеческих возможностей. Это больше, чем просто огромная физическая сила вампиров. Это что-то из разряда дурных комиксов или голливудских боевиков. Эффектное, но не имеющее никакого отношения к реальности и здравому смыслу. Здравствуй, Супермен, привет, Невероятный Халк. Познакомьтесь с новым коллегой. А заодно проводите в последний путь его крышу.

Он посмотрел на свои руки. Те по-прежнему чувствовали солидную, но вовсе не мучительную нагрузку. Килограмм двадцать — оценил бы он такое усилие в прежней, смертной жизни.

Вампир очень медленно и осторожно присел. Отклонил вес назад, позволяя машине встать на последнюю пару колес. Потом выполз из-под нее, перебирая ладонями по днищу, и столь же осторожно опустил нос.

— Сильно, — с уважением погладил бороду Галан. — У тебя в мире все вампиры так могут?

— Не думаю. Вообще-то, минуту назад я и сам не подозревал, что могу… — признался Хранитель.

Из броневика осторожно выглянула Инна.

— Воланд? Ты цел? Я за тебя немного нервничала…

— Как видишь. Что с мальчишкой, ничего не сломал при падении?

— Нет, я его к креслу пристегнула, а тут хорошая система амортизаторов. Кто это?

— Знакомьтесь. Инна, моя спутница и лучшая подруга, вампир. Галан, местный житель, маг-друид.

— Очень приятно, — немного ошарашенно пробормотал «местный житель», поклонившись девушке. — Вас там внутри еще много?

— Только один нечаянный пассажир. Но это ребенок, крайне испереживавшийся за последнее время. Я не хочу напрягать его еще больше, так что пусть пока поспит.

От быстрого переключения с русского языка на носферский и обратно у Владимира слегка закружилась голова — разум еще не до конца слился с языковой маской, и чтобы «сменить режим» требовалось небольшое усилие.

— Он из этого мира? — уточнил маг.

— Да, прибился к нам пару дней назад.

— Тогда, возможно, я сумею его успокоить. Вы можете по незнанию сделать что-то пугающее его. А я в свое время любил работать с детьми, и кажется, у меня неплохо получалось.

— Буду очень благодарен, — с облегчением кивнул Владимир. — Займешься им сразу или сначала познакомимся с твоими друзьями?

Друид немного виновато развел руками.

— Я бы все-таки хотел для начала осмотреть ребенка. Во-первых, он может нуждаться в помощи целителя, а во-вторых… я еще не до конца убедился, что вы с девушкой безопасны для остальных жителей убежища.

Хранитель кивнул, признавая разумность такого решения, и дал Инне знак вытащить мальчика из машины.

— Ты мне потом объяснишь, что тут происходит? — поинтересовалась вампирша, ныряя в люк.

— Обязательно. Хотя я сам еще далеко не все знаю.

Они расстелили одеяло на каменном полу убежища и уложили на него ребенка. Галан внимательно осмотрел спящего. Короткие светлые волосы, войлочные штаны и курточка, изрядно запачканные и порванные кое-где, босые ноги, изможденное личико, на котором даже во сне оставался отпечаток испуга… Мальчику было лет девять-десять, но из-за худобы и небольшого роста он выглядел младше. Судя по всему, детство ему досталось далеко не безоблачное.

— Сейчас во внешнем мире большинство детей выглядят так… если не хуже, — вздохнул друид. — Я сам, до того как сюда попал, немногим отличался от скелета… Нет, телесно мальчик в порядке, не считая нескольких синяков и ссадин. Голодный, конечно, но это мы быстро поправим, моя маленькая роща будет счастлива его угостить. А вот душа его ранена изрядно… Излечить ее сможет только время, но это лишь в том случае, если устранена причина травмы. Нужно узнать, что его так напугало.

— Вы можете?

— Без пробуждения — нет. К сожалению, чтение памяти в мои умения не входит. Нужно его разбудить и поговорить.

Владимир кивнул Гелле. Та чуть коснулась двумя пальцами лба мальчика.

Свиру снился сон. Очень страшный сон. Будто охотничий отряд Багровых Огней пришел в его деревню и убил всех. Свир успел сбежать и встретил в трех днях пути от деревни странную восьмиколесную телегу без лошадей. В телеге ехали человек и вампирша. Человек вышел и сразу убил себя. А вампирша взяла Свира с собой и даже позаботилась о нем немножко. Но потом она подошла к трупу человека, и воткнула ему в сердце Тот Самый Меч!

Ерунда какая. Где же это видано, чтобы вампиры, пусть и из другого мира, заботились о людях? Воскресители, конечно, убивать бы не стали, но и доброты (более той, что необходима для выживания двуногой дичи) от них не дождешься. И как мог Свир сразу узнать, что Меч — Тот Самый, если в жизни его не видел, даже на картинках? Но во сне часто бывает, что ты уверен в самых странных и нелепых вещах.

Меч нырнул в тело, как в воду, хотя ему там просто негде было поместиться. Меч был длинным, а человек — среднего роста. И тут человек внезапно удлинился, словно его расперло изнутри, его тело и волосы побелели, а губы окрасились кровью. И даже во сне у Свира замерло сердце, потому что хотя он и был маленьким, ленивым и необразованным, но не узнать в таких обстоятельствах Белого Судию мог разве что деревенский дурачок Бера, не знающий, сколько пальцев у него на руке.

Ну конечно, Свир попытался сбежать, что он, совсем глупый, что ли? Только от вампира не больно-то побегаешь. Тем более когда крышка, служившая адской повозке дверью, заперта. Некуда там бежать, сиди и жди, пока Он встанет и устроит тебе… что именно устроит, мальчик не был уверен, но что это очень плохо и больно — не сомневался ни капельки.

Но вот Судия уже возродился, как не-мертвый, а страшное все не наступало и не наступало… И может быть, ожидание было хуже даже самого наказания, потому что ужасы, которые человек выдумывает себе сам, гораздо страшнее всего, что существует в мире… Может, в этом и состоял приговор для Свира? Вечно дрожать и ждать? Что угодно, только не это…

Потом его поглотило милосердное забвение, и вот теперь он, наконец, сумел проснуться. Добрый на вид дедушка (наверно, приглашенный целитель) улыбнулся ему, поглаживая бороду.

— Что случилось, сынок? Что ты так дергался и кричал во сне? Не переживай, все позади и ты у друзей.

Свир всхлипнул и уже хотел прижаться к доброму дедку, чтобы тепло его рук окончательно прогнало кошмар. Говорят, увидеть во сне Судию — к скорой смерти. Но это неправда, особенно, если хороший целитель рядом. Вон, мать рассказывала — Маркас из ее деревни Его в пьяном бреду аж два раза видел. Ничего, еще лет десять протянул, пока вусмерть не упился. Правда, старики говорили, что не Белый Судия то был, а белая горячка…

И в этот момент целитель слегка повернулся, ровно настолько, чтобы за его плечом Свир увидел… Стальная коробка на восьми колесах, адская колесница Судии! Но этого не может быть, она же только приснилась! Если нет, значит… Мама и вся семья… Это было взаправду… И Он уже здесь…

Свир испустил тонкий крик смертельно раненного зверька. Но сейчас он не мог себе позволить снова рухнуть в спасительный обморок. Он должен был обязательно предупредить доброго дедушку. Тот был слишком человечен, чтобы принять его за одного из слуг Судии. Значит, он должен знать правду, пока еще не поздно.

Сжимая в кулачке мягкую ткань, на которой сидел, Свир другой рукой изо всех сил ухватился за рукав целителя и, подтянувшись поближе, прошептал ему:

— Бегите! Белый Судия пришел!

И уже проваливаясь в беспамятство, Свир успел увидеть, как лицо пожилого мужчины озарилось пониманием. Главное было сказано, и ему поверили. Радость выполненного долга на мгновение затмила даже страх, и на бледном лице упавшего в обморок мальчика застыла слабая, совершенно не подходящая к случаю улыбка.

Он уже не видел, как понимание на лице друида сменяется полным отчаянием. Как солидное лицо человека средних лет мгновенно стареет, превращаясь в иссохшую маску. Как верхушка жезла наливается ядовитым зеленоватым сиянием. Как Галан с пустыми глазами вонзает жезл себе в грудь, и в тот же миг его тело рассыпается грудой листьев, веточек, травинок, древесной коры, почек и цветов… И совсем чуть-чуть — плесени и червячков. Видно, мало гнили было в этом человеке.

Когда, выскочив из-за машины, вампиры подбежали к бессознательному телу мальчика, все уже было кончено.

— Почему? — растерянно спросил Владимир, глядя на то, что минуту назад было живым и улыбающимся друидом, а теперь уже активно прорастало в каменном полу новым оазисом жизни.

Помог дедуля, нечего сказать. Мага, конечно, было жаль, но гораздо сильнее была злость на его странный и нелепый поступок, который оставил Хранителя без единственного источника информации.

«Меч! Какого хрена он это сделал? Ты понимаешь вообще, что произошло? Сидели, беседовали… Он что, специально отослал нас за машину, чтобы без помех убить себя?»

Голос в голове презрительно хмыкнул.

«Приблизительно такой же вопрос я задавал, лежа на твоем трупе три дня назад. Интересные у тебя стандарты, хозяин. Как самому сбегать на Белую Равнину, так он герой, а как другой тем же путем удрал — так сразу какого хрена…»

«Хоть сейчас не издевайся… Я тебя серьезно спрашиваю. Ты имеешь представление, с чего он вдруг так поспешно решил умереть?»

«А уши у тебя вообще есть, интересно? По-моему, ты слышал то же, что и я. Старый дурак покончил с собой сразу после того, как мальчишка сказал ему про Белого Судию, то есть тебя. Видимо, слишком много грехов имел на душе, чтобы осмелиться перед Владыкой предстать».

«Да не интересуют меня сейчас его грехи! Мне помощь его нужна была, а судьей ему пусть совесть будет!»

«А ты что, еще не понял? Ты и есть совесть этого мира, родной! Больная совесть, глухая, слепая… но другой здесь нет, и не предвидится. Белый Судия — местное божество Смерти и Справедливости. Единственный, кто может и хочет навести хоть какое-то подобие порядка».

«Блин! Да не собираюсь я никого судить!»

Меч фыркнул.

«Соберешься. Это у тебя тоже в подкорке прописано. Все Хранители были помешаны на правосудии, тем или иным образом. А иначе с какой радости ты в милицию поперся, в современной-то России?»

Владимир почесал в затылке. Да уж, уел его Меч. Действительно, с учетом мизерной зарплаты, полного отсутствия уважения в обществе и огромной опасности для жизни, идти на такую работу неглупому парню с высшим образованием было нелепо. Все родственники и знакомые только пальцем у виска крутили, узнав, где Белов собрался делать карьеру. И единственным его мотивом было отчаянное желание хоть немного уменьшить хаос и беспредел, захлестнувшие страну.

«А теперь учти, что по сравнению с Носфером в большинство периодов его истории, постперестроечная Россия — милое и уютное место. А сейчас, как мне подсказывает чутье, дела еще хуже, чем в прошлые визиты. Все еще не хочешь ни во что вмешиваться?»

«Да пойми ты, одно дело скрутить пару воров, другое — судить каждого встречного и поперечного! Тот, кто единолично берет правосудие в свои руки, очень скоро становится маньяком, хуже чем те, с кем он борется! А что может наделать маньяк с силами Владыки — ты лучше меня знаешь».

«Интересно, а как ты собираешься судить не единолично? — ехидно поинтересовался клинок. — Созвать судейскую коллегию? Или провести всенародный референдум и установить конституцию?»

«Ну и чем такая идея плоха? Что, никто до сих пор не пытался?»

«Конечно нет, кретин! Это средневековый мир, если ты еще не понял. Кого ты собрался допускать к управлению, интересно знать? Сиволапых мужиков? Озверевших от крови феодалов? Думающих только о лишней монетке купцов? Надутых от осознания своей богоизбранности монархов? Помешанных на силе и контроле магов? Ну, давай-давай, привлекай… Я даже помогу, интересно посмотреть будет. Ох, и насоветуют они тебе… Кровавая банька получится на славу, давно я так не гулял… Правда, потом мир придется населять заново, ну, это пустяки, не в первый раз…»

«Заткнись!»

Меч замолчал, но продолжал хихикать где-то на периферии сознания. Мысль ему явно понравилась. Владимир опустил руки и молча смотрел, как по серо-белому полу убежища расползаются зеленые ростки…

Глава 5

Гравесы — самые быстрые верховые животные во всем Носфере. Эти трехметровые насекомые, похожие на помесь паука и стрекозы, легко обгоняют звук, несмотря на кажущуюся неуклюжесть. Но чтобы преодолеть почти треть Среднего Кольца, даже им понадобилось около двадцати часов.[1] Поэтому поисковая группа Братства провела весь путь, как на иголках, ежеминутно поерзывая от нетерпения. У живых всадников кровь кипела от адреналина, страх мешался с предвкушением величайшего трофея за последнюю эпоху. От этого их не-мертвые спутники только зубами скрипели: подобный коктейль эмоций для вампира — все равно, что запах роскошного обеда для голодного человека. Но на своих кормиться нельзя, а о том, чтобы приземлиться и перекусить каким-нибудь встречным, в данной ситуации никто даже не заикался.

Поэтому, когда сумасшедшая гонка в серой пелене подходила к концу, все ее участники были вполне готовы разорвать на части любого противника с особой жестокостью. И как раз в этот момент (ну как специально выбирали) на груди у Вантары засветился амулет связи. Старик сплюнул, предчувствуя нехорошие новости, потом приложил маленький диск ко лбу. По мере получения сообщения его лицо мрачнело на глазах. Когда он наконец оборвал сеанс связи, то по степени бешенства мог дать фору любому из сопровождавших их вампиров.

Но насколько полученная новость действительно серьезна — спутники поняли лишь после того, как губернатор притормозил своего гравеса, чтобы иметь возможность нормально поговорить. С учетом драгоценности каждой секунды, это было почти немыслимо.

Прежде чем возмущенные возгласы других всадников успели на него обрушиться, Вантара заговорил сам:

— Белая Скала закричала. В Ленизаре паника и безумие, в нескольких местах мятежи. Магистрат блокировал город, но во внутренние разборки не вмешиваются… пока.

Все замолчали. Без слов было ясно, что это означает. Белая Скала — величайший в Носфере артефакт, на котором стоит половина города. Тысячи магов, начиная от мелких безумцев и кончая могучими гениями волшебства, пытались проникнуть в ее тайны, добраться хотя бы до части заключенной в ней силы. И те, кому удавалось отколоть хотя бы крошечный кусочек от прочнейшего в мире белого минерала, оставшись при этом в живых и не сойдя с ума — становились великими властителями своего времени. Камешек размером с песчинку стоил дороже крупнейшего из алмазов, размером с ноготь — больше, чем все драгоценности мира. От цветных кристаллов, при всей их красоте, пользы не было. А частица Скалы имела массу полезных свойств. Но давно, давно не было в Носфере мудрецов, способных раскрыть тайну белого камня и выжить…

Сам Судия, создавая Скалу, никакой особой пользы из нее не извлек. Она служила всего лишь подножием Его временной резиденции. Еще, легенды говорят, изобличала виновных, ступивших на ее поверхность. Но это же чистая формальность, Судия и так любого насквозь видел.

А вот в отсутствие хозяина ее функция была куда более важной. Во всяком случае, для жителей Носфера. Крик Скалы означал возмущение сил Предела. Говорят, раньше опытный слушатель мог по одной лишь тональности и продолжительности крика определить, какой ритуал проводится или какой силы маг проходит инициацию. С тех пор, как этот вид магии стал окончательно недоступен, Скала молчала. И теперь ее голос мог означать лишь одно. Судия возродился и воззвал к своей чудовищной власти.

Следует отдать должное членам поисковой группы — никто из них не повернул назад из страха перед тем, с чем им предстояло встретиться. Хотя мысль такая наверняка у всех мелькнула. Но Роган, трехтысячелетний вампир, пришпорил свое насекомое, и остальные без колебаний последовали за ним. Уже на лету ведущий послал призыв в телепатическую сеть Братства, и получил ответ, что армии готовы к выступлению. Разумеется, задействованы были лишь самые фанатичные отряды смертников, понимающих, на что они идут, либо же с полностью промытыми мозгами. По составу — только маги и нежить. Обычные люди, даже с огнем и серебряным оружием, стали бы для Него лишь закуской. А относительно здравомыслящие существа, владеющие магическими силами, слишком ненадежны. Могут обратиться в бегство или попытаться капитулировать в самый критический момент.

Глупцы… Судия очень любит, когда Ему сдаются. Таких Он подвергает казни с особой тщательностью и заботой. Сам Роган (к своему счастью) еще не родился, когда Он посетил Носфер в прошлый раз. Но некоторые воспоминания более древних вампиров достались ему. И долго после этого в кошмарах слышались крики тех, кто испытал на себе Его милосердие…

Нет. Никаких переговоров, ни одного шанса не дать Ему ударить первым. Новорожденное чудовище должно быть уничтожено любой ценой, прежде чем успеет вырасти и набрать силу.

Теперь гравесы летели несколько медленнее. Колдуны готовили боевые заклинания, вампиры глотали из фляжек кровь с растворенными в ней эликсирами. Все проверяли свое оружие и артефакты, подвешивали поудобнее, настраивали. Кто-то, используя амулеты связи или ментальную сеть, передавал своим душеприказчикам последнее завещание. К чести всадников стоило заметить, что никто не молился: глупо обращаться перед боем к врагу, которого собираешься убить, но страстное желание облегчить душу перед казнью не так-то легко побороть. Даже тем, кто совершенно лишен религиозных чувств.

И все это оказалось зря. Уже с высоты, едва вынырнув из облаков, они видели, что часовня пуста, и в окрестностях тоже никого не видно. Тем не менее, снизившись, группа обшарила все окрестности на бреющем полете. Бесполезно. Никого.

Трудно сказать, что они чувствовали больше, разочарование или облегчение от того, что столкновение откладывается. Беспокойство Рогана, например, только возросло. Чем дольше продлится поиск, тем сложнее в итоге будет битва. Но, похоже, не все разделяли его понимание. От Вантары, например, так и пахло желанием передохнуть, погрузиться в рутинные дела вроде подавления бунтов и перераспределения городской казны. Сделать вид, что все в порядке, уже не удастся, но можно, по крайней мере, притвориться, что пытаешься что-то сделать… Бороться с надвигающимся катаклизмом в меру своих сил, одновременно стараясь не поднимать головы и не смотреть на саму угрозу до последнего мгновения.

Сейчас! Размечтался!

Роган отвесил губернатору такую телепатическую затрещину, что у бедняги искры из глаз посыпались. Человек вскинулся, собираясь ответить каким-нибудь малоприятным заклинанием, но тут же сник: во-первых, вампир все-таки был начальством, во-вторых — гораздо сильнее и быстрее, а в-третьих, не хватало еще только членам поисковой группы между собой передраться, не добравшись до Судии. Прежде, чем Вантара собрался выразить свое возмущение словесно, Роган хлестнул его приказом:

— Сканирование, живо!

Старик торопливо кивнул и начал навешивать над равниной паутину магического поиска. Вампиры вплели в нее свои чувства, посылая дух по расширяющейся спирали, вынюхивая, высматривая и выслушивая малейшие признаки жизни или неупокоенности.

— Упокоители, двадцать шесть человек, десять Сенокосцев, сто десять километров[2] к юго-востоку отсюда, — доложил Зерт, младший член группы.

— Плащеносцы?

— Нет, обычные фанатики из числа смертных.

— К дракам их. Не отвлекаться. Ищем дальше.

— А если среди них замаскировался Хранитель?

— Нет, — подал голос молчавший всю дорогу Сэраз. — Судия не-мертв, причем сравнительно недавно. Он не мог научиться управлять энергетикой так хорошо, чтобы выдать ауру вампира за ауру живого.

— Он мог привезти из родного мира амулеты, которые это позволяют.

— Вряд ли. Хотя ладно, рисковать не стоит. Я пошлю за этим отрядом птицу-разведчика, а вы продолжайте поиск.

Вампир кивнул и вновь сосредоточился на местности. А Вантара и не прерывал концентрации.

— Есть! — почти хором воскликнули все шестеро не-мертвых.

Роган ощутил это не чувствами, не разумом, не плотью — всей своей сущностью. Механическая повозка резво наматывала дорогу на свои странные толстые колеса. А внутри… От единственного взгляда на ту тварь, что находилась внутри, неупокоенность Рогана всколыхнулась, как пламя свечи на ветру. Это было невозможно объяснить, только почувствовать.

Три тысячи лет назад, когда Роган с наслаждением подставил свою шею под клыки роскошной женщины, в него что-то вошло. Что-то, заставлявшее мертвое тело двигаться и чувствовать, как нити наделяют подобием жизни марионетку. Кукла пляшет, кукла получает новые наряды, кукла уже играет не юношу, а могучего воина или страшное чудовище, кукле рукоплещут и боятся ее. Еще тысяча спектаклей — и на тряпичную голову наденут маленькую золотую корону, кукла сядет на игрушечный трон и будет играть царя…

И внезапно рука кукловода, о которой ты давно и благополучно забыл, чуть дрогнет. И ты ощутишь, как едва заметно слабеют нити. И впервые за много веков не просто поймешь умом, но почувствуешь, что давным-давно умер. И вместо жгучего голода или сладкой сытости, вместо наслаждения плоти и горения духа, вместо привычной уверенности, которую дарует нечеловеческая сила, ощутишь внутри лишь пустоту. Бессмысленность.

— Я понял, — дрожа всем телом, прошептал древний вампир. — Понял, почему Его называют Властителем Пустоты. Он — Исток того, что движет нами, и если пожелает забрать свой дар назад… Легенды не врут…

Остальные лишь кивнули, не в силах вымолвить ни слова. Вантара непонимающе переводил взгляд с одного вампира на другого.

— Что случилось, драк побери? Вы нашли Его? У вас всех такие глаза…

Несколько ударов сердца его жизнь висела на волоске. Стая была на грани того, чтобы прыгнуть и разорвать мага в клочья. Никакие заклинания не помогли бы при одновременной атаке. Слишком святотатственным показался его вопрос тем, кто только что коснулся ледяной грани небытия. Что может глупый живой понимать в их чувствах?! Они и сами-то не очень понимали…

Но Роган тряхнул головой, прогоняя наваждение, и заставил себя ответить:

— Хранитель тут рядом, сто шестьдесят километров. Он уже прошел инициацию, но еще не успел возродиться. Меч заперт в его теле. Идеальный момент, чтобы догнать и уничтожить.

Он еще не успел договорить, а маги уже с горящими глазами запрыгивали обратно в седла. Роган заставил себя последовать их примеру. А уж за ним, с трудом преодолевая страх, заняла свои места на гравесах вся стая.

— Постой, — спохватился вдруг Вантара, — ты говоришь, Владыка и есть прародитель вампиров, как говорят легенды. Что же получается, если мы его уничтожим, то вы все… погибнете?

Предводитель стаи покачал головой.

— Спасибо за заботу, человек. Не ждал от тебя. Но надеюсь, что нет. В конце концов, после смерти предыдущего Судии наш род как-то уцелел. Гибнет ведь только тело. Душа уходит на новое воплощение, а Дух возвращается в тот мир, где Хранители рождаются.

— Уже легче, — вздохнул губернатор. — Не люблю я вашу кровососущую породу, но без вас Братству верная гибель. Ну что ж, в таком случае — вперед!

И первым поднял свое насекомое в воздух.

Он же первым и погиб.

Огненный шар, прилетевший откуда-то снизу, мгновенно превратил старого мага вместе с его гравесом в огромный факел. Температура была такой, что бедняга не успел даже вскрикнуть.

Остальные на мгновение оцепенели, пораженные не столько гибелью товарища, сколько способом нападения. Уже много веков никто в Носфере не применял такое неэкономное боевое заклинание, как файербол. Тем более — столь огромный. Ни один сумасшедший не мог себе позволить тратить столько энергии. Существовали сотни способов отправить нежелательную персону на тот свет столь же надежно, но в сто раз более изящно и в тысячу раз дешевле.

Они замерли на какую-то долю секунды, но нападавшему этого хватило. И к тому же сознание отказывалось верить, что колдун, потративший море энергии на первую атаку, сохранит еще достаточно сил для второй такой же. А зря. Следующий сгусток пламени разорвался точно посередине между Сэразом и Зертом. Их не сожгло полностью, но волна огня, ударившая прямо в лицо, оставила охотника без волос, глаз и носоглотки. Может быть, срочная помощь целителя и сумела бы спасти человека, но падение с высоты в три сотни метров не оставило ему никаких шансов. Группа потеряла двух из трех магов!

Зерту повезло больше. Или меньше, смотря как оценивать. Огонь ударил ему в спину, не убив, но оставив страшные ожоги. Он тоже полетел вниз, но не молча, а завывая от боли и пытаясь сбить огонь. Даже если юнец выживет, то останется обезображенным на долгие десятилетия, если не на века. Лишь самые древние и могущественные вампиры могли затягивать повреждения от огня, у прочих они заживали очень долго и мучительно.

Эвир, заместитель Вантары, наугад ударил вниз кислотным туманом, затопляя долину, откуда были выпущены шары. Вампиры тем временем приказали своим «скакунам» рассыпаться, чертя в воздухе «змейки», чтобы избежать новых атак.

И ничего не произошло. Уцелевшие гравесы не только отказались следовать командам — они вообще замерли в воздухе, превратившись в идеальные мишени. Чья-то сильнейшая воля парализовала их примитивные мозги. Роган это чувствовал, липкая паутина ментального заклинания тянулась вниз, туда же, где находился стрелок. Что же получается — против них выступил маг, которому хватает силы контролировать сознание шести ездовых насекомых и одновременно бить огнем?! Да таких просто не бывает, это же совершенно разные виды магии! Разве что в легендах…

Неизвестный противник между тем не терял времени. Может, кислотный туман и повредил ему, но он никак этого не выдал. Копье зеленого света пронзило Эвира снизу вверх, от паха до затылка. Волшебник умер так быстро, что не успел ничего почувствовать.

Трое уцелевших вампиров, поняв, что гравесы им не подчиняются, выскользнули из седел и начали падать. До земли не долетел ни один — широкий луч белого света методично обратил их в пепел одного за другим. Вельтиар, приняв облик летучей мыши, попытался уйти вверх, к облакам, но и его постигла та же участь.

У Рогана не было времени горевать о погибших товарищах или досадовать, что остался один. Он вложил все силы в телепатический удар, стараясь разорвать проклятую паутину. И ему удалось — не зря все-таки много столетий развивал навыки ментального контроля. Гравес, совершенно сбитый с толку и пребывающий в шоке от двух пси-атак подряд, хаотично заметался между небом и землей, молотя по воздуху всеми восемью конечностями. Очередной удар белого луча прошел мимо. Но Роган отлично понимал, что следующая атака станет последней. До облачного слоя не дотянуть, по воздуху не уйти… Значит, только к земле. И очень быстро.

Серой молнией прорезав воздух, гравес не успел затормозить, и всем телом врезался в скалу. Хрустнул экзоскелет, взлетели брызги желтоватой крови, и последнее насекомое группы испустило дух. Роган перекатом ушел вперед, пытаясь нащупать противника и одновременно растекаясь в воздухе туманом. Через несколько секунд он уже полностью слился с кислотной дымкой, заполнявшей долину.

В таком состоянии его было сложно найти даже опытному магу, а найдя — не намного легче уничтожить. Но расслабляться Роган не спешил — неизвестный маг уже один раз вышел за грань того, что считалось возможным. Почувствовав, что получил короткую передышку, вампир направил все чувства на поиск врага. Как раз вовремя, чтобы засечь секундную вспышку портала, через который ушел неизвестный.

От изумления туман пошел волнами. Если файерболы считались просто расточительством, то порталы в Носфере были расточительством безумным, невозможным! Самыми обеспеченными в энергетическом плане считались жрецы Багровых Огней, веками копившие силу за счет магии крови. Но даже самая старая из их жертвенных пирамид содержала энергии… где-то как раз на одно открытие портала и три секунды его работы. Кроме того, хотя Роган в магии разбирался весьма средне, он был уверен, что этот портал создан не с помощью магии крови. Грозную силу жертвоприношений любой вампир опознавал безошибочно, она пьянила и сводила с ума, как человека — запах дурман-травы. От перехода, открытого незнакомцем, пахло… наоборот. Создавшая его сила была неприятна самой сущности кровососа, в ней чувствовалась какая-то непонятная угроза. Но к могуществу Белого Судии она тоже отношения не имела, Его присутствие Роган узнал бы теперь даже во сне.

Но если это не Судия и не магия крови, то что? Чувство угрозы казалось смутно знакомым, когда-то давно Роган уже встречался с чем-то похожим… Нужно только вспомнить…

От размышлений его отвлек еле слышный стон боли в ментальном диапазоне. Он тут же смолк, но вампир успел поймать направление и узнать того, кто испустил это ощущение. Зерт никогда не умел как следует маскироваться. Разумеется, оказавшись рядом с могучим враждебным колдуном, он постарался молчать, но от боли телепатический щит дал трещину.

Первым побуждением было — немедленно кинуться на помощь сородичу, но Роган вначале тщательно проверил окрестности на предмет возможной угрозы и лишь потом материализовался рядом с раненым юношей.

— Где?.. — с трудом прошептал молодой вампир, пытаясь приподняться на локте.

— Ушел, — успокоил его старший, присаживаясь и осматривая ожоги. — Не двигайся пока, я сниму боль…

— Нет… где… наши?

— Мертвы, — коротко ответил Роган.

— Все?!

— Да. Лежи, тебе сказали, не то подчиню силой. Держи руку. Выпей моей крови, только немного — мне еще помощь вызывать и несколько часов держать оборону.

— Спасибо, — с благодарностью прохрипел Зерт, вонзая клыки в запястье командира.

С каждым глотком боль отступала. Сила, текущая в жилах древнего вампира, была слишком сладка, особенно для раненого, чтобы оторваться самостоятельно. Роган это отлично понимал, так что не рассердился, когда мальчишку пришлось силой отшвырнуть от живительного источника.

— Прости… — в голосе Зерта слышалось смущение, но глаза не отрывались от зарастающей раны на руке старшего.

— Терпи. Вернемся домой — напьешься до отвала, у меня в замке достаточно доноров. Но сейчас сила нужнее мне. Расслабься и постарайся ни о чем не думать до прилета помощи.

— Я не могу… Судия… Мы провалили миссию?

Роган выдрал из земли стебель габара и с наслаждением разорвал его на мелкие кусочки.

— Откуда же мне знать, мальчик? Я тебе что, оракул?

Зерт снова попытался приподняться, на сей раз — успешно. Оперся на камень, непроизвольно скаля клыки от боли.

— Я не прошу точных сведений. Я спрашиваю твое личное мнение. Если мы не сумели его уничтожить… Мир обречен? Больше ничего нельзя сделать?

Роган взялся за следующий стебель. Посмотрел на небо.

— Нет, Зерт, я так не думаю. Шансы есть… Но теперь наша работа станет гораздо труднее. И крови прольется гораздо больше. В сотни раз больше. Даже если мы победим и Судия падет — я не знаю, удастся ли Братству компенсировать все потери в этой войне. Так что отдыхай, пока еще можно. И не задавай глупых вопросов.

Владимир уложил последнее тело на траву, проверил пульс и дыхание… Все в порядке, здоровый гипнотический сон… Гелла, в отличие от своего «мессира», ошибок не допускала. Сказала, что доставит всех живыми и без вреда — значит, доставит. По справедливости, носителем Духа должна бы стать именно она…

Он встал и осмотрел четырех спящих. Ребенок десяти лет, две молодых женщины, юнец шестнадцати-семнадцати. Трое последних — из палаток в роще. После обморока мальчика и самоубийства друида, Хранитель уже попросту опасался вступать в контакт с местным населением. Образ Белого Судии вызывал у жителей Носфера какую-то совершенно неадекватную реакцию.

«Сколько же страшных легенд обо мне тут ходит?»

«Почему легенд? Вполне правдивых воспоминаний. Ты — самый страшный монстр в этом бестиарии, во всяком случае, потенциально. И они это понимают».

«Замечательно, всю жизнь мечтал, блин. Так, давай сначала. Если я правильно понял, Владыка тут совмещает работу оперативника, криминалиста, прокурора, адвоката, судьи и палача в одном лице. Так?»

«Адвокатов тут в жизни не бывало, а в остальном верно. Приблизительно».

«Ну и спрашивается, как мне провести дознание? Как собрать информацию, если все потенциальные свидетели, не говоря уж об обвиняемых, при виде меня кончают с собой или впадают в ступор?»

«Интересный вопрос. Ну, в принципе, первые тебе и не нужны. Убил себя — значит, признал вину. Тебе остается только определить степень наказания в посмертии для его духа».

Владимир устало поднял глаза к потолку. Если это здесь называлось правосудием… И после смерти не скроешься… Но даже если отбросить в сторону вопрос о справедливости таких, с позволения сказать, «законов», оставалась еще техническая сторона. Экстрадицией покойников с того света российская милиция не занималась, так что уверенный тон Меча казался утонченным издевательством. Подумаешь, пустяк какой — умерших судить.

«Допустим, а вторые?»

«Существуют два надежных способа, в комбинации практически безотказных — пытка и гипноз».

«Ты что, костяшка, опять издеваешься?!»

«Ничуть. Это ты что-то опять раскапризничался. Всех твоих предшественников эти способы вполне устраивали».

«Повезло же стать наследником толпы инквизиторов… Ладно, запомню, что по юридическим вопросам к тебе обращаться не стоит».

«О, уже первые признаки самодурства проявляются! — радостно воскликнул Меч. — Постепенно отвыкаешь прятаться за чужие решения. Так через пару столетий, глядишь, и вырастим из тебя нормального диктатора, без комплексов…»

«Скажи уж прямо — без стыда и совести».

«А зачем она нужна, совесть? — удивился артефакт. — Одни проблемы от нее…»

«Тебе не понять. Ладно, перейдем к более практическим вопросам. Сколько мы можем тут просидеть?»

«Раньше я бы сказал — сколько угодно. Теперь… Нужно проверить заклятия жизнеобеспечения. Не исключено, что ты их повредил».

«Я?! Когда это?»

«А энергия для телекинеза, по-твоему, откуда взялась? Ты непроизвольно высосал почти треть магии убежища, когда решил сыграть в супергероя и поймать падающий БТР».

До Хранителя постепенно начало доходить.

«Так это был телекинез? Я думал, физическая сила…»

«Щаз, размечтался! Физику учить надо было в школе! Технически развитый мир, в конце концов. Я могу простить полное дилетантство в магии, но незнание основных законов механики… Если бы ты имел достаточно силы и прочности, чтобы остановить такое падение и ничего себе не сломать, у машины бы броня промялась и треснула в точке столкновения с твоими ладонями! Да и удержать равновесие распределенного груза на такой узкой площадке, как человеческие руки — задача не для тебя с твоей медленной координацией. Кстати, ловил ты ее не по центру тяжести, так что равновесия там даже на мгновение возникнуть не могло, корма брякнулась бы об землю сразу…»

«Да понял уже, понял, не маленький. Значит, телекинез, говоришь… Это хорошо, даже удобнее, чем физическая сила. А что я еще могу? Конкретно в данный момент?»

«Практически ничего. Удобнее-то удобнее, но телесную энергию проще возобновить. Для телекинеза нужен энергетический вампиризм, а ему учиться долго. А чтобы увеличить физическую силу — достаточно всего лишь выпить крови, с этим даже такой оболтус, как ты, справится».

Владимир резко поднял палец.

«Погоди, как это — долго учиться, если я только что, по твоим словам, непроизвольно выпил достаточно силы, чтобы…»

«Ох, дурень ты… Думаешь, теперь будешь на ходу глотать любую магию из любых источников? Ага, конечно! Энерговампир может легко выпить лишь заклинания, удовлетворяющие двум условиям — во-первых, они должны быть наложены на определенный предмет или местность, во-вторых, в них должна быть вложена частичка души мага-создателя. А артефактов, создаваемых с душой, в мире очень и очень мало. Таких огромных и мощных, как это убежище — вообще единицы. И большинству из них найдется лучшее применение, чем пойти в пищу».

«Ясно…»

Вампир даже зубами заскрипел. Ну почему на каждом шагу какой-нибудь подвох? Убивать людей ради насыщения, конечно, мерзость. Но уничтожать волшебные предметы, которые когда-то создавались с трудом и старанием, и, вероятно, с любовью, чтобы служить людям тысячи лет… Тоже ведь варварство.

«Короче так. Слушай вводную. Все твои способности условно можно разбить на четыре группы. Первая — физические способности. Быстрота, сила, регенерация, острые чувства — все то, что есть и у живых, только лучше. Чтобы поддерживать эту силу, ты должен пить кровь. Вторая группа — трансформации. Превращение в туман, в животных, выращивание дополнительных конечностей и так далее. Их питает съеденная плоть. Третья — ментальные способности. Телепатия, телекинез, ясновидение, телепортация и так далее. Они пополняются за счет ментальной же энергии — чужих эмоций или магии. И последняя — способности эзотерические. Взаимодействие с разными планами бытия, нарушение грани между живым и мертвым, общение с духами… Эта сила пополняется за счет выпитых душ».

«Какой из этих способов наиболее безопасен для… хм… доноров?»

«Кровопийство, — не задумываясь, ответил Меч. — Энергетическая стабильность у людей очень разная. Ты можешь выкачать одинаковое количество энергии у двух братьев-близнецов, но один почувствует лишь сонливость и полностью восстановится на следующий день, а второй свалится в кому и в скором времени, не приходя в сознание, загнется от какой-нибудь болячки. Конечно, это можно определить диагностикой ауры, но когда надо срочно подкрепиться, у тебя вряд ли будет время и желание сканировать человека. А кровь у всех взрослых здоровых людей вырабатывается практически одинаково, и безопасная доза почти неизменна. Что касается похищения душ и поедания плоти, то последствия должны быть понятны даже тебе».

«Спасибо за откровенность. — Фраза Меча о „взрослых людях“ навела Владимира на другую мысль. — А когда я на Инну наорал во время поездки — по-моему, мои возможности тоже вышли за грань человеческих? Но ведь я тогда не кормился так, как ты описываешь. Или тоже высосал какое-то случайно попавшееся заклинание?»

«В состоянии драконьего гнева тебе пища не нужна. Ты получаешь энергию Предела, в любой необходимой форме и в любых количествах. Владыке паразитизм не к лицу. Ты не только можешь использовать все способности по максимуму, но и постепенно увеличивать этот самый максимум».

«Сволочи… все продумано, правда? Или я убиваю в приступе безумия, или я убиваю, чтобы прокормиться…»

Хранитель ощутил, как на него накатывает. Знакомая ледяная решимость начала затоплять мозг. Гелла, увидев, как глаза ее спутника загораются уже знакомым нехорошим огнем, торопливо юркнула в БТР — подальше от разгневанного Владыки. Но на сей раз опасность быстро миновала — Владимир усилием воли подавил выплеск бешенства. Ведь этого состояния Меч как раз и добивался.

«Ну ладно, ладно, не плачь, маленький… — „сжалился“ клинок. — Не все так плохо. Никто не собирался загонять Хранителей в подобные жесткие условия. Просто Предел… Изначально он создавался для магов, не для вампиров. Если бы не твое дурацкое самоубийство, то проблем с энергией не было бы вовсе, после некоторого обучения ты в любой момент получал бы столько силы, сколько потребуется. А так полная совместимость достигается лишь в режиме драконьего гнева… это что-то вроде аварийного пароля администратора».

«Минутку. Но ты же говорил, что именно доступ к энергии Предела отличает меня от обычных вампиров и не дает умереть с голоду?»

«Говорил. Это так и есть. Только эту энергию ты получаешь не сам. Я, понимаешь ли, работаю трансформатором, потихоньку „дою“ Предел и преобразую его энергию в те виды, что тебе нужны. Но это очень малые порции, едва достаточные для выживания. Со временем они будут расти, но и твой голод будет усиливаться, так что мои возможности никогда не смогут полностью обеспечить твоих потребностей. Чтобы хоть что-то собой представлять, тебе нужно или входить в гнев, или питаться. Все понятно?»

«Вроде да. То есть получается, ты меня еще и живым поддерживаешь?»

«Не-мертвым. Именно так. Поэтому, если захочешь от меня избавиться — сначала найди нормальные источники пищи».

«Приму к сведению. Ладно. Каковы наши дальнейшие действия?»

«Посидеть в убежище, пока не сдохнут заклинания жизнеобеспечения. За это время научить тебя хоть паре основных вампирских трюков, а то сейчас ты беспомощнее даже Геллы».

«Пойдет. Кстати! Инна же вроде энергией не питается? Она только кровь пила, но тем не менее гипнозом владеет… Как-то это с твоими словами не сходится…»

В голосе Меча отчетливо послышалось презрение.

«Низшие вампиры… Ты никогда не задумывался, почему они в самом низу иерархии нечисти? Почему ими все помыкают, как хотят? Как раз потому, что зациклились на одном, самом примитивном источнике. Можно, конечно, перестроить магический метаболизм так, чтобы питать все виды способностей от одного вида энергии. Но это все равно, что в твоей служебной машине попытаться ехать за счет электродвигателей, подключив их к аккумуляторам. Или наоборот, освещать салон и дорогу горящим бензином. Потери огромные, результат низкий, да и просто — неудобно».

«Понял. Ну ладно, начинай учить».

«Ну ты и наглец, родной… Запомни, я тебя никогда и ничему научить не смогу, если ты сам не будешь учиться. Ладно, попробуем. Итак, для начала вырастить клыки…»

— Интересно, каким образом? — Владимир не удержался, и произнес это вслух.

Меч выругался и начал отдавать команды поэтапно.

«Встань. Подойди к ближайшей добыче… Что значит — к какой добыче? К любому из этих спящих олухов! Ну… Теперь принюхайся… Запах чувствуешь? Отлично… теперь смотри на ее шею… Найди, где бьется пульс… Ощутил? Точно ощутил? Тогда ты теперь и сам знаешь, что делать».

Новорожденный вампир действительно в подсказках больше не нуждался, по крайней мере, в этом вопросе. Он точно знал, что надо делать, чувствовал это, как младенец чувствует близость материнской груди. Он видел кровоток в теле женщины, как паутину огненных дорожек, чувствовал каждый удар ее пульса, как свой собственный, чувствовал близость сладкой силы… Из челюстей медленно выдвинулись два ряда бритвенно-острых лезвий — не парочка клыков, как у Инны, а настоящая пила, способная с легкостью перекусить пополам стальной рельс. Но он почему-то знал, что эти страшные клинки могут касаться человеческой кожи бережно, даже нежно, не выпустив ни капли крови сверх необходимого, а при желании — даже и следов не оставить. Хирургический скальпель в сравнении с клыками высшего вампира — очень грубый и неуклюжий инструмент.

Он склонился к шее женщины. Она была довольно красива, лет 28–30 на вид. Но Владимиру не требовалось на нее смотреть, чтобы оценить возраст, внешность, состояние здоровья и даже энергетический потенциал. Сияние близкой крови затопило все вокруг, сладковатый запах кружил голову, а удары сердца добычи отзывались в ушах раскатами грома. Одно короткое, неуловимое глазом движение — и вся эта яркая энергия станет частью его самого.

Он резко отодвинулся, на всякий случай как следует врезав себе по морде. Помогло — гипнотическое воздействие близости пищи слегка ослабло. Но на всякий случай вампир отошел метров на пять. Только после этого он был уверен, что не прыгнет на добычу, не поглотит ее жизнь одним глотком.

«Ну, в чем дело? — недовольно проворчал Меч. — Опять решил позаниматься рефлексией?»

«Сволочь. Ты знал, что я не смогу себя контролировать? Что ни о каком частичном питании речи не идет? Я же просто убил бы ее, если бы укусил сейчас!»

«Ну, убил бы, и что с того? Сразу после создания почти любой вампир убивает свою добычу. Первый блин, знаешь ли, комом. Ты никогда и не научишься сдерживать свой аппетит, если будешь шарахаться от каждой пищи. Практика нужна, родной, прак-ти-ка!»

Сильно захотелось в очередной раз послать обнаглевший артефакт в места не столь отдаленные, но в данном случае этот гад был прав. Вечно воздерживаться от кормления означало быть полностью зависимым от того же Меча и при этом слабым и беспомощным против любого сколь-нибудь значительного противника. Тот же друид испугался, в общем-то, зря — судя по мельком увиденным возможностям, раскатать незадачливого гостя по стене убежища для старика бы не составило особого труда.

— Гелла, подойди, пожалуйста, сюда.

Девушка выскользнула из машины и мигом оказалась рядом.

— Расскажи о своей первой жертве. Как ты училась контролировать голод?

Она смущенно потупила глаза. Несколько секунд молчала, и Владимир уже подумал, что подруга уклонится от ответа. Но она заговорила, с явным трудом.

— Я… не знаю точно, кто это был… Женщина… Лет сорока где-то… Меня держали в подвале запертой два дня… Когда дверь, наконец, открылась, я сходила с ума… Я высушила ее до капли, прежде чем вообще поняла, что происходит… А потом мой мастер быстро сжег труп, так что я даже не сумела ее рассмотреть… Ты, наверно, не поверишь, но она до сих пор является мне в кошмарах… Хотя мне с тех пор еще приходилось убивать, но тот первый раз… Я вижу ее то красавицей, то уродиной, то нищенкой, то светской дамой… Может быть, я должна умереть за это… Не знаю…

Владимир заскрежетал зубами. Вырвавшийся звук ошеломил даже его самого — словно заработали две циркулярных пилы одновременно.

— Мастер… это тот, кто сделал тебя вампиром? Как ты стала такой?

Девушку затрясло.

— Да, это он… Господи, какой же сукин сын это был… Ты не представляешь… Называл себя Королем Улиц… На самом деле это был мелкий сутенер на побегушках у клана. Знаешь, это ходкий товар среди нелюди — слабая вампирша на магическом «поводке»… Немножко любовных чар плюс вампирическое обаяние, плюс экзотика… и при этом полная безопасность… многие любят так развлечься… Их называют «одноразовыми», потому что после использования таких девочек обычно убивают — темным не нужно кормить лишний рот, а светлые не любят возиться с такими мелочами, как инициация на пару недель. Нет вампира — нет проблемы.

— И тебя…

— Нет… ну, иногда… но это не было его главной целью. Я ему понадобилась как бухгалтер — вести финансовые дела, считать все грязные доходы. Пока он торговал девчонками по одной, сам считал свои монетки, но когда начал расширять бизнес… Он же был тупой, как баран, хоть и хитрый.

Владимир покачал головой.

— Все как у нас, в обычном криминальном мире.

Она немного успокоилась, пояснила уже почти нормальным голосом:

— Почти, только надежнее. Понимаешь, люди по своим качествам все-таки более однородны. Дешевая шлюха может перерезать горло могущественному пахану мафии или там депутату. Конечно, потом за это придется поплатиться, но все-таки есть какая-то опасность, хотя бы теоретическая. Новорожденная вампирша против двухсотлетнего мастера не может сделать ничего в принципе, если, конечно, он не круглый идиот. А если еще добавить контроль сознания, что в этой среде на каждом шагу встречается, то ты даже мысленно протестовать не сможешь… Понимаешь, Воланд, магическая иерархия — это очень и очень надежная система, и перейти на другую ступень раньше, чем через несколько десятилетий, нереально. А столько времени пушечному мясу или подстилкам прожить не дают — кому охота создавать себе врагов?..

— Как же ты от него вырвалась?

— Подставила. Я уже сказала, что он в денежных делах не понимал ни черта. Я собирала доход с клиентов, а ему должна была выплачивать определенную сумму… с каждым месяцем все больше. Если не хватало, приходилось добывать где угодно. Но я сумела наладить дела так, чтобы он не беспокоился. А потом провела одну небольшую аферу. В общем, в результате один киевский инкуб потерял несколько миллионов. А виноват получился как бы мастер. У инкуба был знакомый некромант, которого тот по старой дружбе попросил разобраться с обнаглевшей нежитью. Так от Короля Улиц не осталось даже праха, а я попала к Галенту.

— Ты сильно рисковала, — задумчиво сказал Владимир. — Насколько я понимаю в таких разборках, тебя могли стереть в порошок заодно с ним.

Инна криво усмехнулась.

— Я на это и рассчитывала. Знаешь, мне жизнь не особо ценной казалась, после того, что пришлось видеть и делать. Хотелось просто напоследок отомстить мастеру и как-то остановить все его преступления… Не знаю уж, по какому капризу Галент меня пощадил и оставил при себе. Может, просто от скуки, а может, подумал, что опытный бухгалтер пригодится и ему. Но я его обожала, хоть и побаивалась…

— Да уж… Понимаю теперь, почему ты так не хотела попасть в клан.

Рассказ об испытаниях прошлого так увлек Владимира, что он почти забыл о проблемах настоящего. Хотелось сидеть вот так очень долго, вспоминая все, чего они счастливо избежали. И совсем не хотелось возвращаться к проблеме первого питания, приемлемого решения которой Гелла тоже не знала, к проблеме побега из склепа, к проблеме возможных врагов за пределами склепа, к проблеме испуганного мальчишки. Но, к сожалению, необходимость что-то делать сама по себе не исчезает… Прежде чем вернуться к насущным заботам, он задал девушке еще один вопрос.

— Ты говорила, что большинство темных мечтает о сильном покровителе. А ты?

Она рассеянно потеребила мочку уха. Пару минут размышляла, потом ее взгляд прояснился.

— Нет. Я не мечтала о сильном. Я — о справедливом.

Глава 6

Замок догорал.

Строго говоря, замком сие сооружение называлось только из-за непомерной гордыни его владельца. По сути — всего лишь большой дом, окруженный небольшим рвом и чисто символическими стенами. Тщеславие живущих в нем и погубило. Много ли почета в том, чтобы прирезать мелкого кровососа в какой-нибудь сельской мазанке? Это скорее дело для разбойника, чем для рыцаря. А вот истребить семью графа-вампира, взяв штурмом замок — вполне почетный подвиг. Пусть даже этим графом и назвался все тот же мелкий кровосос.

На сей раз работа оказалась совсем несложной. Не-мертвый слишком привык к безнаказанности, к тому, что из людей лишь безумцы и самоубийцы смеют бросать ему вызов. Нет, были, конечно, еще маги и старшие вампиры, способные нарезать ничтожную тварь на ломтики безо всякого труда. Но с теми и другими хозяин деревни наладил вполне нормальные отношения, так что вроде бы мог спать спокойно, пока не забывал выплачивать дань.

Поэтому, когда в окно спальни влетел первый зажигательный снаряд, вампир, вероятно, очень удивился. Впрочем, удивляться ему пришлось недолго — через секунду он, вместе с наложницей, уже завывая, катался по полу, пока липкая горючая смесь прожигала его мертвую плоть до костей и дальше. А за первым снарядом последовали другие, пращники Ордена боеприпасов не жалели, выжигая весь дом сверху донизу. Когда здание как следует охватило огнем, за огневыми снарядами последовали взрывчатые, и строение сложилось, как карточный домик. Строили явно халтурно, как и все в этой деревне.

Всего одна вампирша успела выскочить наружу, но там ее уже ждали. Три арбалета щелкнули одновременно, один кол прошел мимо цели, но два других пробили живот и плечо нежити, отшвырнув ее на стену. Ларгас отметил про себя, что новичков еще надо потренировать: с такой дистанции, при относительно медленном движении цели — вполне можно попасть в голову или даже в сердце. А уж мазилу, не способного попасть в почти неподвижную жертву с двадцати метров — и вовсе гнать из отряда поганой метлой. Но это потом, сейчас следовало завершить работу и быстро убираться — пока разгневанные селяне не преодолели страх да не подняли на вилы своих «спасителей».

Они еще с минуту подождали, не появятся ли из горящего замка другие представители вампирского семейства, потом командир дал знак подчиненным. Рети, младший и самый проворный из рыцарей, подскочил к парализованной твари и одним ударом протазана снес ей голову. Не дожидаясь, пока в алых глазах погаснет яростный огонь, подхватил за волосы, собираясь кинуть трофей в сумку…

В этом и состояла его главная ошибка. Глаза юноши остекленели, и он, крутанувшись на месте, одним движением всадил оружие в щель доспехов Арва, своего лучшего друга. Тот непонимающе посмотрел на Рети и начал медленно заваливаться на спину.

К счастью, их товарищи быстро сообразили, что происходит, и пока один отвлек на себя внимание загипнотизированного, второй подскочил сзади и аккуратно стукнул юношу булавой по затылку. Тот свалился без сознания. Третий рыцарь пинком отшвырнул подальше голову вампирши.

Ларгас подскочил к раненому, напарники помогли стащить доспехи. Хвала Свету, рана опасная, но не смертельная, особенно если рядом вовремя окажется опытный целитель. Командир быстро запечатал заклинанием главные сосуды, смазал края раны обеззараживающим бальзамом и наложил несколько повязок. Теперь главное — довезти солдата живым до укрытия… А все из-за болвана Рети… Сколько раз объяснял молодым дуракам: пока тело не начало разлагаться, каким бы мертвым вампир ни казался, подходить к нему нельзя!

Хорошо хоть ребята не растерялись. Быстро подогнали коней, телегу, смастерили пару носилок, аккуратно разместили на них бессознательные тела… Тоже еще вопросик — ехать быстрее или осторожнее? Рисковать жизнью раненого или всей группы? Выругавшись, Ларгас повесил на носилки заклинание против тряски — этот поход, начавшийся так удачно, грозил израсходовать месячную норму энергии для группы. Но что поделать, безопасность важнее.

«Мы не воины, а счетоводы, — мелькнула тоскливая мысль, — считаем каждый герт,[3] лихорадочно прикидываем, хватит ли до очередной перезарядки, в каждом рейде в первую очередь смотрим на экономическую выгоду, и лишь потом — на стратегическую пользу. Избегаем магии, где только можно, даже продлить себе жизнь или вытащить из лап смерти гибнущего друга, и то не всегда решаемся… Говорят, наших дезертиров охотно берут к себе Воскресители — они как раз ценят расчетливость и умение довольствоваться малым. Попробуй пойми, где заканчиваются предписанные уставом самоотверженность и аскетизм, и начинается обыкновенная скупость! А что делать? Если я не буду экономить — меня вышибет из Ордена префект. Если префект не будет экономить — его казнят решением Совета. Если Совет не будет экономить — Орден погибнет через несколько месяцев».

Погони за ними скорее всего не будет — селяне слишком трусливы, Воскресители слишком ленивы. Что им гибель какой-то пятерки низших? Пришлют в деревню нового правителя. Или расформируют поселение, решив, что нерентабельное. Когда ворочаешь судьбами двух третей обитаемого мира, это все сущие пустяки.

Что бы ни решили владельцы деревни, крестьянам от этого вряд ли станет легче. Так что они имели все основания ненавидеть своих «освободителей». Так в чем же смысл подобных рейдов? «Священной целью Ордена является защита простых смертных от черных магов, нежити, и прочих созданий Тьмы» — эти слова из устава каждый рыцарь намертво впечатывал себе в сознание еще при первом Посвящении. Ну, и где эта защита? То, чем они занимались сейчас, скорее попадало под определение «мелкого терроризма», чем «борьбы за права угнетенных».

Ларгас знал, что такие мысли время от времени посещают каждого из его коллег. Кроме самых старших, тех, что уже со всем свыклись и очерствели душой. Некоторые не выдерживают, ломаются, уходят… Таких даже не преследовали — то ли из сочувствия, то ли рассчитывая, что еще вернутся, то ли просто не желая тратить силы на беспомощную месть. Но Ларгас не мог последовать их примеру, потому что вне Ордена он был бы еще бесполезнее. Перебиваться на крохах случайной энергии, проводить пару-тройку исцелений в год, а остальное время продавать свое боевое умение всякой сволочи, чтобы прокормиться? Очень благородно, конечно, но нелепо и отвратительно. Пойти под крылышко к вампирам и прочим тварям, терзающим израненное тело Носфера? Это было бы предательством всего, во что он еще верил.

Так что бегай от посланников Братства и плащеносцев, истребляй мелких тварей, до которых никому и дела-то нет… Поддерживай форму, надеясь, что все это не зря, и когда-нибудь появится настоящая цель, ради которой стоит драться, и может даже, отдать жизнь… Он был бы только рад — все давно надоело до драков.

Несмотря на тоскливые размышления, сотник не настолько ушел в себя, чтобы прозевать опасность. И когда перед несущейся во весь опор кавалькадой вышел на дорогу невысокий тщедушный человечек, резко притормозил коня и отработанным жестом снял его ауру. Но вот от шока, вызванного увиденным, не могла защитить никакая тренировка.

Во-первых, незнакомец не был человеком, но при этом к нечисти не относился. Нет, конечно, теоретически устав это не запрещал, возможность приема гномов и эльфов в Орден до сих пор предусматривалась, хотя обе этих расы давно остались только в легендах. Но пришелец явно скрывал под плотным слоем иллюзии не острые уши и не длинную бороду, а нечто гораздо более чуждое и пугающее.

Во-вторых, перед ними был маг. Причем маг невероятной, чудовищной силы! Его странная аура, похожая на сверкающие латы, возвышалась над хлипким телом почти на четыре метра!

Но даже это меркло на фоне того, что могущество незнакомца было светлым! Желто-оранжевое сияние в магическом спектре напоминало солнечный свет, как о нем рассказывали в легендах — чистый, сильный, отвратительный для вампиров и другой нежити, дающий жизнь и тепло простым людям. Казалось, этот волшебник явился прямиком из золотых веков прошлого, облаченный в силу и благородство, давно забытые в современном гниющем мире.

Коротышка поднял руку, и лошади дружно остановились. Отряд во все глаза разглядывал удивительного пришельца, пытаясь понять, кто перед ними — убийца или спаситель? Атаковать незнакомца никто не пытался — имевшие магическое зрение понимали, что это существо может превратить их в фарш за пару мгновений, и никакая выучка не поможет из-за чудовищной разницы в доступных энергиях. Хотя мало кто сомневался, что странный маг не уступит им и в тонком искусстве — на одной грубой силе столь сложную и четкую ауру не нарастишь. Рядовые солдаты ориентировались по поведению своих старших товарищей. Несколько томительно долгих секунд отряд и маг молча изучали друг друга.

Потом пришелец заговорил — со странным акцентом, подобного которому Носфер еще ни разу не слышал. Поначалу каждое его слово прерывали стрекочущие и щелкающие звуки, но с каждой секундой речь становилась все более гладкой:

— Доброго (щелк) дня (щелк), по (щелк) чтенные… (щелк, щелк) Воители Ордена… (щелк) Не откажете ли (щелк) усталому путнику в возможности (щелк) увидеться с вашим глубокоуважаемым руководством? (Щелк, щелк.)

М-да, вопросик… Но что поделать, когда маг спрашивает, надо отвечать. Когда спрашивает маг такой силы, надо отвечать старательно. Когда спрашивает светлый маг, надо отвечать правдиво.

Ларгас выехал вперед.

— Я руководитель этого отряда, почтенный. С кем имею честь?

— Я не это руководство имел в виду (щелк). Со старшими в Ордене, с вашим Советом (щелк). Мне нужно обсудить очень важные вещи, которые затрагивают судьбу всего Ордена (щелк).

Ну и запросики у «почтенного»! Рыцари переглянулись. Задай такой вопрос любой обычный человек — с него бы голову сняли и дальше поехали. Ясно ведь, что соглядатай, решивший дурачком прикинуться.

Но светлый маг, работающий на нежить, — нелепость. Во всяком случае, в этой роли. Изменники Ордена иногда уходили к Воскресителям, но всегда работали у последних только на благословениях и исцелениях. Скрестить оружие с бывшими коллегами, подставлять, шпионить — это было даже для последнего предателя чересчур. (Стоит отметить, что действующие рыцари Ордена такой брезгливостью не страдали. Да, специально за беглецами никто не гнался, но если случайно встречали бывшего друга в башне Братства — резали глотку без колебаний.)

Кроме того, щелкун имел все резоны требовать такой встречи. Если статус измерять силой, как делают темные, то этот маг мог бы претендовать не то что на роль главы Совета, а и на легендарную корону Царя-Жреца. Конечно, в Свете сила решает далеко не все, есть еще мудрость и духовная чистота, плюс традиции и опыт. Но Ларгасу почему-то казалось, что, по крайней мере, за двумя первыми у странного гостя дело не станет. Так что вполне резонно, что с простым сотником этому гиганту говорить не о чем. Но откуда он мог взяться? Неужели из другого мира, из-за грани? До сих пор оттуда приходили в основном лишь демоны и черные маги, изредка — сравнительно безобидные существа, но обладатели светлой силы инстинктивно избегали Носфера, как здоровый зверь сторонится полусгнившего трупа.

Молчание затягивалось, и рыцарю пришлось ответить.

— Мы не можем… без предупреждения не имеем права. Не подумайте, что мы вам не доверяем, почтенный, но устав требует…

Вопреки опасениям, маг не разозлился, лишь пожал плечами.

— Так предупредите, кто вам мешает?

Ларгас покраснел, радуясь про себя, что ехал с опущенным забралом. Румянца под шлемом не было видно, а голос он контролировать умел.

— Мой амулет связи разряжен, почтенный. Мы вынуждены экономить энергию… Возможно, вы не знаете, но у Ордена сейчас очень тяжелая ситуация…

— И это все? Дайте его сюда.

Поколебавшись секунду, сотник достал из футляра медальон и протянул магу. Тот окинул амулет слегка презрительным взором, потом издал короткий щелчок, ладонь на миг окуталась сиянием.

— Держите. Если я выйду на связь с вашим командованием сам, меня могут неправильно понять. Объясните им ситуацию. Только не тяните время, каждая секунда на счету.

Если у некоторых рыцарей челюсть не отвисла раньше, то сейчас они все, как один, восполнили это упущение. Даже префекту Ордена на зарядку амулета требовалось не меньше получаса! А Ларгасу — часов пять, при том, что ритуал они оба вызубрили как свои пять пальцев. Теперь даже солдаты, полностью лишенные магического дара, осознали пропасть, лежащую между этим существом и Орденом.

Все еще не веря, что такое возможно, командир прижал амулет ко лбу и тут же услышал недовольный голос Дораса, своего префекта:

— Потерять восемь рыцарей, три комплекта брони и принести мне эти жалкие результаты… Да как у вас вообще совести хватило сюда явиться! Что? Связь? Сейчас… Ларгас? Привет, эти молодые раздолбай совсем от рук отбились. Возвращайся побыстрее, ты мне нужен в замке! Кроме тебя, тут некому порядок навести…

Командир улыбнулся. Старый ворчун в своем репертуаре. Но тут же заставил себя собраться и коротко, по-военному, изложил проблему, которая заставила выйти на внеочередной сеанс связи. Почти минуту на том конце эфирной линии царило молчание.

— Твое мнение? Не провокация?

— Твердой гарантии у меня нет, но такая провокация стоила бы слишком дорого. Уничтожить весь Орден грубой силой было бы гораздо проще и дешевле, чем тратить столько сил на изощренный обман.

— Ты прав, — неохотно согласился Дорас. — Ладно, поверим, что чудеса еще случаются. Оставайтесь на месте, я сообщу Совету и вышлю за вами гравесов.

Сеанс прервался. Ларгас слез с коня и попытался объяснить магу ситуацию.

— Насколько я понимаю, эти животные редки и дороги в вашем мире?

«В нашем мире! Он сам признался, что пришел извне!»

Рыцарь наклонил голову.

— Очень дороги. У Ордена их всего три. Но это самый быстрый способ попасть в любую точку мира. Эта встреча слишком важна, чтобы тратить недели на путешествие.

— Тогда не будем тратить и часы, а также рисковать редкими животными. К тому же до конца полета ваш раненый друг явно не доживет, у него сильное внутреннее кровотечение. Свяжитесь со своими снова и отмените вылет. Дадите мне координаты, я открою портал.

Ларгас уже устал удивляться и накрепко усвоил, что пришелец совершает невозможное регулярно и без малейших колебаний. Он не стал спорить, а просто продиктовал адрес и почти с религиозным трепетом наблюдал, как гигантские потоки энергии закручиваются воронкой, открывая дверь в пространстве.

Прошло пять часов с момента гибели бедняги Галана. И хотя отдых, с беззаботной болтовней о прошлом, был приятен, следовало что-то предпринимать. Проблемы не исчезнут, если их игнорировать.

Вернувшись в БТР, Владимир напечатал на экране компьютера четыре строки:

«Проблема выхода из убежища.

Проблема самозащиты после выхода из убежища.

Проблема питания.

Проблема пленников».

«Проблема дурной головы, — немедленно добавил в список Меч. — Сначала выдумываешь себе осложнения на пустом месте, а потом носишься с ними как с писаной торбой! Эти вопросы решаются элементарно друг через друга! Выпил бы всех четверых — и кормиться бы научился, и от лишних хлопот с пленными избавился, и потренировался в управлении своими силами».

«Ну, допустим. А что бы ты определил, как проблемы?»

Из ладони выскользнуло костяное лезвие, и быстро застучало по клавишам. Меч стер три нижних строчки и дописал три своих. Теперь список выглядел так:

«Проблема преодоления чистоплюйства.

Проблема адекватного имени.

Проблема выхода из убежища.

Проблема поиска Дракона».

«И не мечтай, — отрезал Владимир. — Мог бы уже усвоить, что у меня есть некоторые принципы, и я скорее сдохну, чем переступлю через них».

«Уже сдох. Помогло?»

«Что это еще за проблема адекватного имени?»

«Ты что, не слышал, о чем тебе друид говорил? Называть себя вслух „Властелином мира“, пусть даже по-русски — все равно, что громко заорать: „Я здесь, пришел судить вас“. Слово имеет магические вибрации, а слово, которым определяют личность, — на порядок более сильные. Большинство заклинаний изначально были просто словами на каком-либо языке, уже потом они постепенно наполнялись дополнительной силой».

«Я понял. И что ты предлагаешь?»

«То, что большинство Хранителей делает сразу после выхода в свой мир, а ты до сих пор не додумался. Дать себе новое имя, а Мечу — прозвище. Совершенно инстинктивное действие, между прочим! Я уже начинаю думать, может, ты Духом повредился, раз не чувствуешь побуждения сменить имя?»

«Прозвище? А что, своего имени у тебя нет? Только цветовой код, как у устройства?»

Владимир постепенно привыкал не обращать внимания на подколки наглого оружия и в свою очередь — доставать его. Хранитель уже понял, что, несмотря на возраст во много тысячелетий, артефакт отличался весьма раздражительным и склочным характером. Он встречался с такими людьми — непомерно раздутое самомнение напоминало воздушный шарик. Они обожали поучать окружающих, но болезненно реагировали на любой, самый безобидный укол в свой адрес. Привычная с подобными личностями тактика сработала и в этот раз.

«От устройства слышу! — взвыл клинок. — Имя у меня есть, да только тебе же в голову не пришло его спросить! Все „Меч“, да „Меч“… Даже гробовозке этой тупой имя дал, а своему самому важному спутнику, проводнику, боевому товарищу, можно сказать…»

«Ладно. Извини. Был неправ. Ну, замотался как-то со всеми этими новыми мирами, беготней, магией, нечистью… Исправлюсь. Так как тебя зовут-то, костяшка?»

«В Носфере меня прозвали Проходящей Верностью. Но знаешь, — тон Меча стал каким-то чуть смущенным, — мне это имя не очень нравится. Да и неудобное оно, слишком длинное для повседневного общения. Давай уж лучше прозвище, какое сочтешь нужным».

Причину такой просьбы Владимир уточнять не стал — в языке Носфера словосочетание «прохождение верности» было эвфемизмом, означавшим предательство.

«И за что же, интересно, ты такое имя получил?» — безжалостно спросил Хранитель.

«А вот это ты сам разберись, родной, за что меч могут назвать Предателем! — зло ответил клинок. — Если успеешь, конечно».

Намек прозвучал крайне мрачно. Меч словно сам наговаривал на себя, давал понять, чтобы хозяин не доверял ему полностью. Но разве настоящие предатели так себя ведут? Или это, наоборот, такой хитрый трюк, чтобы заставить расслабиться и потерять бдительность? Или артефакт просто снова провоцирует владельца на драконий гнев? Не работают оскорбления, попробуем развить паранойю? «Парадокс лжеца» в действии, блин.

«Ладно, будем выяснять, как-никак, это моя работа. Так ты говоришь, кличку тебе дать?»

«Да, это традиция своего рода. Довольно удобная. Нет, конечно, если не хочешь, то не называй. Мне все равно. А вот над собственным именем подумать придется точно».

Владимир задумался. Ничего достаточно меткого и в то же время не оскорбительного, на ум не приходило. А ссориться с Мечом окончательно, дав ему какую-нибудь обидную кличку, пока не хотелось. Ладно, это можно будет решить, когда он лучше узнает своего спутника.

«Так, над этим еще подумаем… Имя, говоришь… Может, Воланд, по детскому прозвищу?»

«Нос не дорос! — ворчливо ответил Меч. — Вот заведешь себе хоть какую-то свиту из нечисти, научишься видеть будущее и устраивать народу эффектные шоу — тогда и бери это имя. А до этого я бы порекомендовал тебе просто сократить имя до первого слога. Влад — коротко, красиво и безопасно. Слабый магический отголосок „власти“ и „владения“ — вполне приемлем для здешнего аристократа средней руки».

«Ага. Скажи еще, фамилию сменить на Цепеш — вообще идеальная конспирация будет».

Меч неожиданно расхохотался, и долго не мог успокоиться. Смеялся не только мысленно, но и вслух, отчего тело носителя дергалось, как в эпилептическом припадке.

«Угадал! Угадал на сто процентов, родной! Видимо, память Духа все-таки пробуждается…»

«Э-э-э… Что именно я угадал-то?»

«Имя! И фамилию! — Меч продолжал хихикать, как ненормальный. — Влад Третий Цепеш — это ты и есть! В некотором смысле, конечно. Он и был предыдущим носителем Белого Духа на Земле! И совсем неплохим носителем, кстати!»

Владимир едва не упал от такой новости.

«Так что же получается, Стокер был прав? Господарь Валахии действительно стал после смерти вампиром и хозяином всякой нечисти?»

«К сожалению, нет, — вздохнул Меч. — Не успел. Как все нормальные носители Духа, он был натурой беспокойной, страстной, всю жизнь метался, не понимая, чего ищет. Это ты один такой странный, заторможенный… А он искал меня… Да только я в это время в другой части Европы находился, в хранилище у светлых… И сколько Влад ни пытался к нему прорваться, так и не сумел. А потом его предали и убили свои же… Причем тело похоронили на родине, а голову отвезли в Турцию. Если бы не это, я бы еще смог его поднять… Ублюдки!»

«Конечно… Для тебя он был бы идеальным Хранителем, верно? Никаких моральных ограничений, зато абсолютная вера в силу и террор! Настоящий эксперт в политике огня и меча. Нет, Меча с большой буквы! А уж как бы он развернулся, заполучив могущество вампира и власть над целым собственным миром! Леса кольев, реки крови… Ну, это просто праздник какой-то, верно, костяшка?»

«Что бы ты в этом понимал, сопляк… — с неожиданной тоской отозвался Меч, чертовски напоминая в этот момент старого и уставшего Рудольфа Сикорски. — Да, он был головорезом, каких мало. Хотя, между прочим, в свою эпоху не очень-то и выделялся. Думаю, и в современном Носфере он был бы совершенно своим. Просто других коронованных убийц меньше пиарили… можешь поверить, я их всех видел. Но ценил я его совсем не за это. Храбрый воин, талантливый полководец, умный политик — вот что делало его идеальным кандидатом на роль Владыки. А еще… он справедлив был. До ужаса справедлив, до безумия. Эх, дурачок, ты бы видел, как он вершил суд… Без Меча, безо всяких сверхчеловеческих способностей, за счет одной только харизмы заставлял людишек дрожать одновременно от ужаса и восхищения. Впрочем, что ты можешь в этом понимать, жалкое бесхребетное дитя двадцать первого века?.. Такие, как ты, могут лишь хныкать и жаловаться, а он… он делал!»

«Спасибо за лестное сравнение, — улыбнулся Владимир, почти не обиженный. — Любопытно, а дракон у него на гербе имел отношение к нашему Белому Дракону, или это так, совпадение?»

«Не знаю, честно говоря. Может, проснулась память Духа. Но судя по тому, что еще его отец состоял в рыцарском ордене Дракона, это просто совпадение символов».

«Здорово. Мало того что у меня в этом мире репутация самого злобного и могучего чудовища, так я еще являюсь наследником легендарного монстра с Земли! В команде с Драконом-тираном и Мечом-маньяком. Ну прямо всю жизнь мечтал!»

«Я и говорю — медуза бесхребетная, — согласился Меч. — Ни воли, ни отваги, ни решимости. Только и можешь, что сидеть на заднице и жаловаться. Подкормиться, и то боишься. Стоило бы отключить тебе энергию и дать свихнуться от голода, так ведь права не имею…»

«Не дождешься! — усмехнулся вампир, спрыгивая с БТРа. — У меня тут кое-какие мысли есть. Так что утихни и не мешай, ностальгическим воспоминаниям о Дракуле потом предашься…»

— Инна, скажи, а кровь обязательно пить из живого человека?

— Можно из трупа, только свежего, более десяти минут с момента смерти уже опасно. Можно из животных, только у нее неприятный вкус и очень низкая питательность — понадобится целый скотный двор, чтобы содержать единственного низшего вампира вроде меня.

— А донорскую?

— В принципе, можно, но только если она была законсервирована особым ритуалом или артефактом — сохраняющим жизненную энергию. Обычная кровь из медпункта не годится, она «мертвая», быстро теряет силу.

— Быстро — это насколько?

— Я точно не знаю, не измеряла… но где-то десять минут от силы. В принципе, кровь может свернуться и за пять, и после этого времени, даже если предотвратить сворачивание консервантами, пить уже не рекомендуется.

— А если через десять секунд? Налить и сразу выпить?

Инна задумалась.

— В принципе, это то же самое, что и напрямую из горла. Только жертву меньше чувствуешь, и не так пьянит. Но с точки зрения питательности и полезности разницы нет.

— Так это же как раз то, что нужно! Пустить им кровь, собрать в сосуд и выпить!

Девушка улыбнулась.

— Слушай, а ты прав! Когда пьешь из сосуда, гораздо легче контролировать себя! Только тут есть проблема, ты же хочешь сохранить их живыми?

— Разумеется, иначе зачем такие ухищрения.

— Ну, тут две проблемы. Во-первых, когда пьешь из живого, инстинктивно чувствуешь безопасную границу, другое дело, что остановиться трудно. А тут придется все рассчитывать. Кроме того, рана от зубов вампира закрывается сразу после укуса сама, достаточно только захотеть. Надрез ножом или когтем так не затянешь.

Хранитель довольно улыбнулся.

— Дозу рассчитаем, сделаем перевязку. После службы в милиции такие вещи не знать было бы стыдно. А у нас в машине столько всякого медицинского оборудования, что можем «скорой помощью» несколько месяцев работать. Прибор для переливания там точно есть.

Операция прошла на ура. Не пришлось даже ничего резать и перевязывать, крошечное отверстие от иглы не могло представлять никакой опасности для жизни «пациентки». Достаточно оказалось лишь прижать его ваткой, как самому Владимиру не раз делали в поликлиниках и лабораториях. «Интересно, а может, эту процедуру как раз вампиры и ввели?» — мелькнула шальная мысль.

Инна осталась присматривать за спящей, а мужчина отошел, держа перед собой склянку с четвертью литра темно-красной жидкости. Он открыл пробку и принюхался. Запах был сладким, манящим, но отнюдь не сводил с ума, как ощущение чужой жизни под клыками, которое он помнил слишком хорошо.

Он зажмурился и с наслаждением опрокинул жидкость себе в горло. Тело встрепенулось, ожило, поглощая чужую жизнь. По жилам разливалось приятное тепло, мышцы налились упругой силой. Все чувства обострились, достаточно было лишь слегка сконцентрироваться, чтобы различить малейшие трещинки на потолке убежища, услышать биение сердец пленников, распробовать в воздухе тончайший аромат цветущих растений… Владимир сделал несколько шагов — тело практически не чувствовало веса, казалось, он скользит над землей, едва касаясь ее кончиками ботинок. Он оттолкнулся от пола посильнее, и плавно взмыл в воздух, раскинув руки для равновесия. Туша БТРа проплыла внизу и снова выросла за спиной, когда вампир приземлился по другую ее сторону. Для человеческого глаза этот грациозный полет выглядел бы стремительным, хищным прыжком.

«Терпимо… для новорожденного, — вынужден был признать Меч. — Только не увлекайся. В боевом режиме тебе этой порции крови хватит примерно на час».

«Это я сейчас в боевом режиме?»

«Да, если можно так назвать это убожество. Сила, скорость и восприятие доведены до максимума. Максимум у тебя весьма жалкий — примерно пятикратное увеличение по каждому из параметров. Для сравнения, у Геллы — десятикратная сила, четырехкратная скорость и троекратное усиление чувств».

«Не так уж плохо, только по силе ей уступаю».

«Не так уж плохо для кого?! — взвыл клинок. — Для Белого Судии, патриарха вампирской расы?! Это ноль, ничего, пустое место! Нашел с кем равняться — с низшей кровосоской! Ты бы еще с детишками из детского сада мериться вздумал! Бездарь, убожество! Вот ведь связался я на свое навершие! У девки, между прочим, еще гипноз есть, которым ты и не начинал учиться владеть!»

«Ну ладно, ладно, успокойся. Будем развиваться со временем. Как выйти из этого режима?»

«Такому дурню развиваться разве что в полного кретина, — буркнул Меч. — Ладно уж, слушай. Со временем ты будешь делать это рефлекторно, на автомате. А пока замри. Медленно и плавно прислонись спиной к колесу. Положи руки на колени. Расслабься. Попытайся сбросить напряжение. Представь, как окружающий мир медленно затихает и уплывает куда-то далеко… Мышцы охлаждаются… Сила вытекает из них… Ты снова чувствуешь тяжесть всего тела… Когда руки и ноги онемеют, медленно сверни горячую силу в туловище…»

Этот монотонный речитатив очень напоминал пособия по медитации, которые Владимир слышал на тренировках по карате. Там их произносил сенсэй, но ничего, кроме легкого расслабления, добиться так и не удалось. Но видимо, тело вампира куда легче поддавалось мысленному управлению. Или, может, Меч был более способным наставником. Уже через минуту он действительно почувствовал, как конечности превращаются в прохладные и мягкие тряпки, как собранная энергия бьется, пульсирует в груди и животе…

«Куда?! — возмутился клинок, разом нарушив весь покой и концентрацию. — Куда энергию в сердце сворачивать?! Это же самое известное место, в него любой охотник за вампирами первым делом бить приучен! Деревянный кол туда словишь, и до свидания, никакая регенерация не спасет!»

«А куда в таком случае?» — растерянно спросил Владимир. Ему самому идея сохранить энергию в сердце показалась почему-то такой простой и заманчивой… Даже перестав биться, этот орган остается центром жизненных сил… Или правильнее сказать, «мертвенных сил»?

«Идеально, конечно, распределить по нескольким карманам, в разных местах по всему телу. Но ты же загнешься, пока научишься эти карманы создавать. Пока давай в печень».

«Кому в печень дать?»

«Тоже мне, остряк-самоучка ментовского разлива! Энергию в печень гони, тебе говорят! Будешь издеваться — вообще замолчу, и разбирайся тогда сам, как хочешь».

С третьей попытки у Владимира получилось. Он открыл глаза и осторожно встал, оглядываясь по сторонам. После многоцветья и четкости мира, доступного вампиру, все вокруг казалось серым и размытым, как в тумане, все звуки — приглушенными, а собственное тело — неподъемным грузом.

— Добро пожаловать в реальный мир, — буркнул себе под нос Хранитель.

«Так ты говоришь, в человекоподобном состоянии энергия расходуется меньше?»

«Да. Обычному вампиру выпитой тобой дозы хватило бы дня на два-три. Тебе, с учетом моей подпитки — на несколько месяцев, если вообще не переходить в боевой режим. Но переходить, как ты понимаешь, придется. Много и часто. И раз уж ты у нас такой изобретательный — рекомендую сразу озаботиться поисками источников пси-энергии, плоти и душ. На одной физиологии далеко не уедешь».

«Ну, по крайней мере, хоть с чего-то начали. У Геллы аппетит такой же, как у меня сейчас?»

«Чуть выше. Ей нужно примерно сто пятьдесят миллилитров в день».

Владимир быстро прикинул. Это значит, одна донорская порция на два дня. Но для полного восстановления здоровья пленнику нужно не меньше месяца. А у них всего трое взрослых и один ребенок, которого трогать вообще нельзя…

«Нужно срочно выбираться отсюда и добраться до какого-нибудь крупного города».

«Точно, умник. Осталось придумать, как это сделать. Даже если ты найдешь способ пробраться через стену, непроницаемую для магии, снаружи через пару дней тебя вполне может ожидать торжественный прием в виде ливня боевых заклинаний».

«Ты подсказал Гелле, как попасть из Киева в Москву почти мгновенно…»

«Да. Вампирская телепортация довольно сложный трюк, не всякому высшему доступный, — в голосе Меча послышалась гордость, — но нам здесь он не поможет. Во-первых, тогда девчонка была под завязку накачана силой, а у нас как раз с ней и проблемы. Во-вторых, строители убежища тоже не дураки были — обнесли склеп текущей водой, а это для вампиров непреодолимый порог. Для таких ничтожеств, как вы двое, по крайней мере».

«Хм, текущей водой, говоришь? А стена для этого не препятствие?»

«Нет. Как бы тебе объяснить… Представь себе пространство, как толстый слой камня…»

«У нас как раз и есть толстый слой камня…»

«Блин, я не об этом сейчас! Если маг видит перед собой стену, он заклинанием проломит ее и пройдет. А вампир просочится через уже существующие трещинки в этой стене. То же самое с пространством. В нем тоже есть тончайшие капилляры, они же — квантовые тоннели. Маги эти капилляры расширяют, создавая порталы. А вампиры скользят по ним, как есть. Поэтому никакой антимагический экран вампиру телепортироваться не помешает. Другое дело — поток воды. Она меняет полевой фон, так что все квантовые тоннели оказываются выстроены вдоль течения. А тебе-то надо поперек…»

«А если воду остановить?»

«Тогда пройти сложно, но можно, если вода не освященная. Только как ты задумал останавливать течение? До него еще добраться надо, система труб лежит под восемью метрами непроницаемого для магии камня…»

«Восемью — это хорошо. Вот было бы полсотни, мы бы надежно здесь застряли. В списке оборудования есть небольшая бурильная установка для взятия проб. За несколько часов тонкий канал просверлить вполне реально».

Владимира несло, новые идеи возникали в голове как будто сами собой, оставалось только формулировать их словесно и укладывать в единый план.

«Х-м-м… — голос из насмешливого стал сомневающимся, но заинтересованным. — Ну, допустим, добуришься. Что дальше, выпустишь всю воду в убежище? Не думаю, что получится, скорее всего, сработает какая-нибудь аварийная блокировка».

«Что заставляет воду циркулировать по трубам? Какой-нибудь механический насос?»

«Зачем? Магия убежища, конечно… Эй, ты что хочешь сказать?»

«Вот и я о том же, — усмехнулся Хранитель, — в магию убежища вложена душа его создателя, как мы уже убедились. Значит, всю энергию, которая содержится в воде, я смогу выпить. Поток остановится, и мы телепортируемся отсюда к чертовой бабушке!»

Несколько секунд Меч размышлял.

«Идея хороша… Только гробовозку придется оставить здесь».

«И замечательно. Это лучшее место для базы — тихое, недоступное и безопасное. Если нам понадобятся какие-то вещи или оборудование, мы в любой момент сможем за ними вернуться, путь ведь останется открытым».

«А как насчет проницателя? Вряд ли он позволит пленникам так просто сбежать…»

«Вот если явится, тогда и спросим, позволит он нам или нет».

«А ты смел! Мне нравится такое решение! — с невольным уважением протянул Меч. — Если план сработает, из тебя, может, и выйдет толк. Ладно, в таком случае пошли искать буровик…»

— И это все, что осталось от местной иерархии Света? — брезгливо спросил пришелец, ознакомившись с делами Ордена.

Глава Совета, пресветлый Рантен, смущенно развел руками.

— Нас изначально было немного. Мы существовали только по милости Владыки. Иерархию Тьмы он создал и возглавил сам, а нас пригласил так, для порядка. После его ухода… наши идеи никогда не пользовались здесь большим успехом, но когда мир начал умирать… Люди полностью потеряли веру во что-либо светлое, все стали друг другу волками. Нас начали вытеснять со всех трех Колец, но мы еще держались, пытались строить оазисы мира и любви… Иногда сражались с тварями Тьмы, иногда заключали с ними перемирие, обычно в их пользу… но мы держались. А потом магия стала слабеть. Не только у нас, у темных тоже. Но они «выправляют» положение за счет магии крови и некромантии. А мы не могли пойти ни на то, ни на другое. А потом было предательство эльфов… Вот тогда нас начали бить в хвост и в гриву. За пару столетий Орден превратился из грозной силы, с которой советовались мировые правители, в секту забытых всеми чудаков. Нас даже добивать не стали, чтобы не возиться. Мы — тараканы под ногами у чудовищ…

— Тараканы, говорите? — загадочно усмехнулся гость. — Тараканы могут быть весьма опасны, между прочим. Вы же даже не пытаетесь ничего изменить!

— Вам легко говорить… Вы пришли из мира энергетического изобилия, где силы хватало на все. Как богатый иммигрант в страну нищих… Ходите тут, облаченный в настолько роскошную иллюзию, что через нее невозможно пробиться и понять, кто вы. Бросаетесь заклинаниями направо и налево, совершаете великие подвиги. Но через пару месяцев ваши запасы исчерпаются, и вот тогда вы окажетесь в равном с нами положении… ну, может быть, сохраните чуть больше знаний и опыта. Вот тогда и сможете давать нам советы.

Пришелец издал гневный щелчок.

— В отличие от вас, ПОЧТЕННЕЙШИЙ (последнее слово он выделил голосом), я не намерен доводить себя до такого бедственного положения. Я собираюсь принять меры раньше.

— Крайне интересно! И что же вы, ПОЧТЕННЕЙШИЙ, намерены делать? — в голосе главы Совета яда было ничуть не меньше, чем у его собеседника.

— Для начала возглавить ваш так называемый «Орден», хотя тут больше подошло бы слово «банда».

— Что?!

— Да как ты смеешь?!

— Нелюдь проклятая!

— Совсем страх потерял!

— Да что мы слушаем?! Гнать его в три шеи, и пусть еще раз попадется!

Гость спокойно дождался, пока стихнут возмущенные крики, и невозмутимо продолжил:

— А после этого, используя ваши знания об этом мире и мою силу, можно будет вместе подумать, как выжить в условиях очередного пришествия Белого Судии.

На сей раз криков не было. Было потрясенное молчание.

— Откуда вы…

— Я это знаю, потому что пришел вместе с Судией. Через один и тот же портал. Тогда я еще не знал, что он собой представляет и насколько опасен для вашего мира. Мне пришлось просканировать сознания нескольких встречных крестьян, чтобы составить верное понятие об этом существе. И я могу вас заверить, что мы все: носферцы, пришельцы, светлые, темные, люди, маги, нечисть — в большой опасности.

— В опасности?! Хорошенькое иносказание! Если сказанное вами — правда, то мы уже, по сути, обречены! И хорошо, если всего лишь на смерть!

Пришелец покачал головой.

— Вот эту вашу обреченность я, как светлый, принять не могу. В моем мире учили драться до конца, искать выход в любой ситуации. Думаете, вы проигрываете Воскресителям и Упокоителям только потому, что они темные? Настоящая причина в том, что вы готовы сдаться — а они идут до конца. Если вы не готовы бороться за жизнь — собственную или всего мира, то, по крайней мере, не мешайте мне это делать. Кто еще верит в Свет — за мной! Остальные могут отдыхать и ждать смерти, сложив лапки.

Несколько секунд члены Совета молча переглядывались, пытаясь понять, кто же перед ними — безумец или великий герой? Затем в конце стола робко поднялась рука. Потом еще одна. И еще. Рантен не успел опомниться, как обнаружил, что весь Совет, включая его самого, дружно голосует «за». Неужели пришелец применил какое-то заклинание контроля разума? Нет, дело не в этом…

«Просто нам всем очень хочется верить в чудо. Даже самым закоренелым циникам…»

Новый глава Совета широким жестом распахнул окно. И аромат свежего воздуха, почти позабытый, ворвался в комнату. В воздухе пахло близкой грозой. Но почему-то предчувствие бури не пугало, а радовало. Что бы ни случилось, какая бы катастрофа ни ожидала Орден, каждый чувствовал — прежнему прозябанию конец. Они победят или умрут со славой.

— Простите… вождь? — робко спросил один из рыцарей. — Но вы так и не сказали нам… Как вас зовут?

Маленький хрупкий человечек подошел к окну. И неожиданно распахнул шесть светящихся прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, но куда более роскошных. Все ахнули.

— Зовите меня Серафим.

Глава 7

Удары подков из черной стали беззвучно сотрясали пространство. Скакать по воздуху — дорогое удовольствие, от частых поездок жеребец может упокоиться быстрее своего всадника. Но Крага это ничуть не волновало. Дорогу туда и обратно конь точно выдержит, а по возвращении его ожидает свежее жертвоприношение, которое подновит силы мертвой плоти. Да и вообще, что значит цена сейчас? Встречать Владыку, двигаясь ему навстречу по земле, было бы верхом непочтительности — а среди Упокоителей не было безумцев, способных на такое.

Будь на то его, Крага, собственная воля, он воспользовался бы еще более быстрым транспортом — гравесом или призрачным ураганом. Но когда он спросил об этом повелителя Эйменоса, тот отрицательно покачал головой.

— Чрезмерная спешка тоже не к лицу нам. Владыке не нужны суетливые слуги. Рыцарь, живой или мертвый, должен путешествовать верхом, иначе он превращается в посмешище.

— Но, господин, — осмелился тогда возразить Краг, — почему именно я? Почему вы не отправитесь на собственных крыльях или не пошлете кого-то из высших жрецов? Разве мы не обязаны выказать Владыке максимум почтения?

Демон тогда ударил хвостом по земле.

— Конечно, обязаны, мертвый ты глупец! Да как в твой пустой ржавый котелок могла прийти даже мысль о том, что я могу высказать неуважение ЕМУ?! Но мы не знаем, где именно ОН находится! Мы даже не знали до вчерашнего дня, пришел ОН уже или только собирается явиться в этот мир! Поэтому я вынужден рассылать толпы подобных тебе ничтожеств ко всем местам, где ОН появлялся в прошлом, и надеяться, что на сей раз случай не изберет новое, совершенно неизвестное место. Сам же я жду в Храме, на случай если ОН пожелает сам явиться к своим слугам! Все ясно?

Краг кивнул и замер, ожидая волны боли, которая обычно следовала за любой ошибкой или дерзостью. Но, как ни странно, Эйменос воздержался от наказания, и только грозно зыркнул на своего слугу:

— Если ясно, то какого драка ты еще ждешь?

Рыцарь лязгнул доспехами, отдавая салют, и, выбежав из святилища, с грохотом взлетел в седло. Конь не всхрапнул, не вскинулся, даже не переступил с ноги на ногу, как сделало бы настоящее животное от такого резкого появления всадника. Он стоял неподвижно, пока воля рыцаря не заставила его длинным прыжком рвануться в небо.

Порученный ему для проверки участок находился довольно далеко от Храма, да еще и на территории Братства. Несколько столетий назад попытка проникнуть туда стала бы сущим самоубийством. Но сейчас ни одна из сторон не могла позволить себе полный контроль даже наземных границ, не говоря уж о небесных просторах. Понятие государственного суверенитета постепенно исчезало, Носфер уже вернулся в эпоху полисов. Власть любого правителя распространялась до стен его города, а за их пределами была дикая земля, официально за кем-то закрепленная, но на практике никем не управляемая. Лишь изредка проходили по дорогам патрули — проверить, не началось ли массовое вторжение другой стороны или какое-нибудь природное бедствие. Но поймать резидента-одиночку или небольшой отряд, если те не совались за городские стены, стало почти нереально. Чем все стороны конфликта и пользовались беззастенчиво, перерезая врагу коммуникации и грабя плохо защищенные деревни.

По сути, война давно перешла из сражения армий в тактические маневры мелких отрядов, по принципу «отхвати у соседа кусок побольше». И это практически всех устраивало. Торговцев — потому что не приходилось кормить и одевать войска за свой счет. Горожан — потому что опасность для них значительно уменьшалась. Командиров — потому что позволяло проявить всю тактическую смекалку, а не лезть в мясорубку глобального сражения. Рядовых солдат — потому что снижало потери практически до нуля. Разбойников и мелкую нечисть — потому что никому до них не было дела. Единственный, кто в сложившейся ситуации оказывался в проигрыше — это разве что крестьяне, которых чужие солдаты постоянно норовили вырезать или угнать в рабство, а свои вовсю эксплуатировали, вместо того чтобы защищать. Но эта неудобная ситуация обещала вскоре тоже закончиться — все больше населения из деревень переходило в сельскохозяйственные мини-полисы, хорошо обеспеченные и защищенные. Единственной причиной, почему с этим не торопились, была опасность эпидемий, как обычных, так и магических. Если в какой-нибудь глуши загнется хутор, то уже с его соседями, скорее всего, ничего не случится, коль районный целитель ушами не хлопает. А вот если зараза попадет в город, особенно в подземную часть — присылай хоть роту отборных магов, все равно пикнуть не успеешь, как крепость со стотысячным населением превращается в уютный некрополис. И ладно, если просто перемрут, гораздо хуже, если мутируют в какую-нибудь нечисть, живую или неупокоенную. При колдовских заболеваниях это совсем не редкость. Выламываются из руин сто тысяч тварей — и вперед, на ближайшее скопление мяса. Попробуй останови такой поток…

Краг все это испытал на собственной шкуре. Приходилось и от чумы подыхать, когда еще живым был, и натиск орды голодных вурдалаков отражать… и собственных диверсантов с пробирками колдовской отравы на дело провожать. Хорошо хоть Судия миловал, лично эту гадость в колодцы или на поля лить не пришлось — биологическим, алхимическим и черномагическим оружием Храм давно не брезговал. Так что пока не удастся решить проблему заразы, деревни нужны. Хотя бы для притока свежего здорового населения в города. Как пищевая база они давно уже не были значимы.

Предаваясь невеселым воспоминаниям, рыцарь не забывал пришпоривать своего и без того неутомимого скакуна. Ночная мгла клочьями летела из-под его копыт. Адские гончие, завывая, мчались по бокам, Сенокосец, тихо шурша, возился на плече хозяина. Краг любил эту сумасшедшую гонку в небесах. Если расслабиться и отдаться на волю диким инстинктам, ликованию преследования, свисту ветра в прорезях доспехов и беззвучному грохоту копыт, то можно на мгновения поверить, что там, внизу — все в порядке. Идет обычная жизнь, смертные работают и побаиваются монстров, маги строят коварные планы мирового господства и боятся покровителей, нечисть пирует на крови и боится восхода солнца… И никто не думает о Белом Судии, и никто никогда не слышал о Последнем Грехе…

Но грезы не вечны, и приходится спускаться с небес на землю, чтобы делать свою грязную работу. Так и на этот раз… Заметив внизу огни часовни, он по наклонной пустил коня вниз, но неспешно, приказав одной из гончих сбегать на разведку и выяснить, что там происходит.

Не прошло и трех минут, как воин с благоговением склонился над каплями крови и мозга, запятнавшими скалу там, где Судия каким-то образом покончил с собой. Гончие возбужденным лаем доложили, что ОН здесь умер, а затем начал перерождаться, но, не успев восстать из мертвых, был увезен прочь на какой-то дурно пахнущей машине. А потом здесь останавливались несколько вампиров и людей верхом на гравесах.

Невероятно! Из трех десятков разведчиков Храма повезло обнаружить след именно ему, рядовому, ничем до сих пор не выделившемуся рыцарю смерти! До последнего момента, когда нос адского зверя уловил запах смерти существа Предела, Краг так и не верил по-настоящему в ЕГО пришествие. Да, вместе со всеми молился ежедневно, приносил искупительные жертвы, мечтал… Но когда мечта вдруг явилась во плоти — совершенно некстати откуда-то полезли сомнения в собственной готовности. Да, он не слишком ценил свое мертвое существование и готов был в любой миг сменить его на вечное странствие Белой Равнины или полное забвение. Но кто сказал, что он сделал достаточно, чтобы заслужить первое или второе? Вдруг Судия придумает для него нечто такое, по сравнению с чем заточение в доспехе из черной стали покажется просто материнской лаской? Отсутствием изобретательности ОН никогда не страдал…

Но долг остается долгом, что бы там ни маячило в конце. Краг, хоть и был при жизни всего лишь наемником, свято хранил свой кодекс чести. Он не предавал работодателей при жизни, ни разу не отступил от данного слова за десять веков неупокоенности и не собирался становиться изменником сейчас, даже если это сулило спасение от вечных мук. Благоговейно приложившись бронированной перчаткой к застывшему следу ЕГО крови, рыцарь вызвал Храм и доложил об успехе. Через несколько часов здесь будут передовые отряды. Их хватит, чтобы доставить Владыку в безопасное место, если, конечно, ОН пожелает воспользоваться услугами своих самозваных рабов. Ну а через месяц при необходимости удастся подтянуть и большие армии.

Теперь конь мчался всего лишь в метре над равниной, тогда как гончие стелились вплотную к земле, чтобы ни на мгновение не упустить следа. Иногда они испускали азартный вой, которому вторило дикое ржание мертвого жеребца — этот звук служил предупреждением любому, кто имел бы глупость встать на дороге рыцаря. Краг вовсе не желал терять время, чтобы прикончить неосторожных смертных — лучше дать им возможность убраться подобру-поздорову.

Однако на его пути встало куда более серьезное препятствие, чем хрупкая человеческая плоть. Существо возникло из тумана в мгновение ока, с уже занесенным для удара мечом. Понимая, что не успеет уклониться или защититься, Краг лишь слегка отклонился в седле. Вместо шеи лезвие ударило в бронированное плечо и отскочило, оставив небольшую зарубку. Обычный латник не заметил бы этой крошечной царапины, но для Крага броня была второй кожей, и все ее повреждения он чувствовал как собственные. Какое оружие способно поцарапать заклятую черную сталь?

— Мифриловый клинок у вампира, — прогрохотал низкий голос из-под шлема. — Ты смел, кровопийца. Не боишься случайно прикоснуться им к собственной коже? Ожоги придется залечивать до нового пришествия Судии!

Вампир только рассмеялся и кинулся в новую атаку. На сей раз Краг был готов и успел парировать смертоносный выпад щитом. Ответный удар, разумеется, пришелся в пустоту — он и не рассчитывал попасть в монстра, способного шутя увернуться от нескольких арбалетных болтов. Просто придержать тварь на расстоянии.

— Это значит — мгновенно, — оскалился противник, нанося ментальный укол, который защита Крага с треском отразила. — Разве ты еще не слышал, пугало доспешное?

— Я-то слышал, — мрачно усмехнулся рыцарь смерти, — а вот почему ты мне выбалтываешь такие секреты, кровопийца? Совсем умом тронулся от страха перед Пришествием? Герба уже не видишь? — Он ткнул пальцем в нагрудную пластину, где красовалось Багровое Пламя — легендарный, внушающий ужас символ Упокоителей.

— Я вижу многое, что твоим гнилушкам, по недоразумению названным глазами, и не снилось, — презрительно фыркнул враг. — Потому и говорю, что ты уже знаешь. Я наблюдал за тобой от самой часовни, и знаю, по какому следу ты идешь.

— Тем лучше! — воскликнул Краг, спрыгивая с коня. — Значит, секретов между нами нет! Долой шпионские игры, сойдемся в битве с поднятыми забралами! Я давно мечтал прикончить подобную тебе древнюю тварь! Разве может быть лучший повод, чем право встретить ЕГО? Назови свое имя, чтобы я знал, чей прах развеять по ветру!

— С превеликим удовольствием, — отозвался вампир, выпуская когти. — Роган из Региса, Воскреситель, к твоим услугам, железка. С кем имею честь?

— Краг из Ольмеха, Упокоитель, к твоим услугам, зубастик! — с этими словами рыцарь поднял забрало и поток мертвящего холода приковал вампира к земле. На мгновение, не больше, но воину этого хватило. Он сделал длинный шаг вперед и коротко, без замаха, ткнул стальным кулаком в лицо противника, раскалывая ему череп. В ту же секунду меч полоснул снизу вверх, наискосок, стремясь развалить вампира от бедра до плеча.

Но Роган, даже с раздробленной головой, оставался грозным противником. Несмотря на то что его лоб представлял собой сплошное кровавое месиво, вампир сумел упасть назад, уходя от смертоносного клинка. Краг попытался прижать его ногой к земле, но Воскреситель стремительно перекатился, успев при этом еще и полоснуть мифриловым клинком по сочленению сустава, где броня была тоньше. Кувырок назад — через мгновение он был уже на ногах, и обрушил на рыцаря град ударов, которые тот с трудом успевал парировать щитом.

Будь противники в одинаково хорошей форме, у Крага не было бы никаких шансов. Трехтысячелетний высший вампир превосходил рыцаря смерти в быстроте, регенерации, остроте чувств и богатстве арсенала магических приемов. По физической силе они были примерно равны. Единственными преимуществами Упокоителя были броня и вес, который он мог вложить в каждый удар. Вампир компенсировал это кошачьей гибкостью и необыкновенной внимательностью к уязвимым местам противника. Но он устал и потратил почти всю энергию, а подкрепиться за последние сутки было негде. Тогда как рыцаря перед вылетом накачали силой под завязку.

«Впрочем, нет! Есть ведь еще одно!»

Бросать в бой адских гончих Краг резонно опасался — несмотря на демоническую природу, эти твари были живыми, и вампир вполне мог перехватить контроль над ними, обратив против бывшего хозяина. Коня он также держал в отдалении, но по другой причине — если бы Роган, защищаясь, покалечил или уничтожил четвероногую нежить, Краг потерял бы все шансы выполнить задание. А вот на Сенокосца эти ограничения не распространялись — костяной паучок не поддавался гипнозу, и им вполне можно было пожертвовать.

Услышав мысленный приказ, тварюшка маленьким вихрем слетела с седла и начала заходить вампиру в тыл. Роган слышал ее приближение, но ничего поделать не мог — стоило лишь на несколько мгновений отвернуться, и рыцарь бы не упустил своего шанса. Придется бить назад, вслепую, когда она прыгнет — в надежде, что удастся прикончить создание одним ударом и тут же отразить контратаку спереди, которая, несомненно, будет.

Но в этот момент за спиной Крага поднялась другая, худая и высокая, тень с горящими глазами. Тело и лицо вампира были покрыты страшными ожогами, на месте роскошной длинной шевелюры остались обугленные клочья, а каждый шаг сопровождала мучительная боль. Тем не менее он по-прежнему мог двигаться и убивать. Голод лишь обострил его чувства, увеличил ярость и скорость реакции. Удлинившейся в три раза рукой он нанес сильный удар в затылок рыцаря смерти. У человека голова мигом слетела бы с плеч, но воин в черном лишь пошатнулся вперед и слегка согнулся. Этого нападавшему и требовалось — он тут же вогнал мифриловый кинжал в открывшуюся щель между шлемом и латным воротником.

Краг замер, даже его призрачной плоти требовалось несколько секунд, чтобы восстановить боеспособность с такой страшной раной. Большего Роган и пожелать не мог. Крутанувшись на месте, он тут же парой ударов разнес Сенокосца в мелкие костяные осколки. Затем, ударив всем телом в грудь, опрокинул рыцаря на землю. Тот успел опустить забрало шлема, чтобы не получить удар прямо в лицо, но это дало лишь короткую отсрочку.

Встать уже не дали. Два вампира плясали танец смерти вокруг поверженного врага, обрушивая удары на сочленения доспехов и слабо защищенные конечности, пока грозный воитель не превратился в слабо шевелящуюся груду железа. Затем Роган запрыгнул на противника сверху и рывком сорвал с него шлем. Рыцарь даже не застонал. Это был признак действительно сильной воли — ощущения при лишении части доспеха у этих созданий соответствовали чувствам человека, с которого заживо сдирают кожу. Впрочем, его мучителям тоже пришлось нелегко — вид призрачного лица с оранжевыми огнями на месте провалившихся глаз порождал в любом свидетеле приступ магического ужаса.

Юный вампир отшатнулся, парализованный волной страха, но Роган, уже знавший, что предстоит увидеть, легко увел свой разум от колдовской атаки, и тут же всадил острый мифрил в глазницу противника. Потом еще и еще, пока очертания черепа, обтянутого бледной иссохшей кожей, не растаяли полностью.

— Готов? — робко спросил Зерт, приближаясь к своему командиру. Роган сплюнул кровью.

— Насколько это вообще возможно с такими тварями. Сам по себе он уже не встанет. Однако доспехи сохранили проклятие его неупокоенности, и любой некромант достаточной силы сумеет вновь поднять его и поставить себе на службу.

— А предотвратить это никак нельзя?

— Можно, если расплавить доспехи или провести ритуал экзорцизма. Но зачем? Первое — слишком непрактично, такую сталь сейчас уже не делают. Второе — энергетически очень дорого, да и мага, пригодного для такой работы, в наши дни попробуй найди. Проще воскресить заново, пусть теперь подерется на нашей стороне.

— Да, это соответствует принципам Братства, — кивнул юноша, — но ведь он не просто наш враг, он сражался за то, чтобы принять Судию… Понимаешь, о чем я?

Роган медленно кивнул, проведя когтем по гербу на броне.

— Пожалуй, ты прав. Заклятия повиновения не удержат того, кто так жаждет смерти для себя и всего мира. Когда Он здесь, ценится лишь настоящая, а не внушенная верность. И жадность тоже к победе не приведет… Заберем останки с собой и уничтожим, когда появится возможность.

— Ага. Но… мы же не можем постоянно таскать с собой весь этот хлам?

— Заберем, когда прибудут наши. А пока что я закопаю их в землю. Ты отдохни. Я тебе очень благодарен за помощь, но с твоими ожогами все-таки лучше лежать неподвижно. Спасательной группе всего полчаса лету осталось.

— А боевой?

— Боевой — четыре. Не переживай, я знаю, о чем ты думаешь. Помощь этому железному уродцу тоже идет, но она безнадежно опоздает. Упокоители не держат войск в гарнизонах по всей территории, как мы. У них все силы собраны на нескольких крупных базах. И ближайшей базой отсюда является сам Храм. Из него долетят часов за шесть, по меньшей мере.

— То есть у боевой группы будет всего два часа, чтобы найти и убить Владыку, и сразу после этого придется принимать бой с отборными убийцами Храма? Веселая перспектива…

Старший вампир медленно кивнул.

— Не хочу тебя расстраивать, малыш, но скорее всего, мы умрем вторично и полностью. Если решим остаться с отрядом, конечно. Никто не мешает эвакуироваться и с безопасного расстояния посмотреть, как смертники будут рвать друг друга.

Младший презрительно фыркнул и посмотрел в глаза командиру.

— Ты сам-то собираешься так поступить?

— Нет. Я останусь с боевиками и буду участвовать во всем. Но я все-таки сильнее и не ранен…

Зерт задумался. Потер подбородок. Подойдя к краю скалы, поскреб мох когтями.

— Ты хочешь сказать, что в бою от меня пользы не будет?

— Почему же? Будет. Но если ты вовремя отступишь и восстановишься, то принесешь пользы во много раз больше. Один искалеченный высший среди нескольких десятков таких же, или один полностью здоровый высший, там, где его никто не ожидает? Сам рассчитай, что более эффективно. Да и о доспехах тоже кому-то надо позаботиться.

Командир пнул лежащие у его ног латы. Лицо юноши осталось неподвижным, но в ауре ясно читалось сомнение. Наконец он кивнул.

— Я буду участвовать в охоте за Судией, но перед появлением Багровых Огней сбегу.

— Ну, хоть так, — вздохнул Роган, понимая, что большего из юнца выжать не удастся.

Вампирская телепортация оказалась очень простой вещью. Теоретически. Как рецепт прохождения сквозь стену в фильме «Чародеи»: не видеть препятствия, видеть цель, верить в себя. С перемещением еще проще — нужно всего лишь понять, что между «там» и «здесь» нет никакой разницы. Для этого даже существовала специальная медитативная техника — нужно взять какой-нибудь предмет, крайне похожий на тот, что имеется в точке прибытия. Сосредоточиться, глядя на него, пока все, кроме этого предмета, включая тебя самого, не перестанет существовать. А потом подмени предмет в своем сознании, убеди себя, что смотришь не на ЭТОТ, а на ТОТ, а еще точнее — это ОДИН И ТОТ ЖЕ предмет для вампира. Расстояние — иллюзия для живых, для мертвого нет пространства и времени — только бесконечность и вечность…

«Эй, хозяин, ты куда погнал?! — врезался в спокойное течение мыслей возмущенный вопль. — А ну, вылезай из медитации! Иллюзорность времени он уже осознавать вздумал, ишь, какой шустрый! Будда хренов! Рано тебе еще темпоральные шутки шутить, научись для начала хотя бы простейшим вампирским приемам!»

Владимир тряхнул головой, избавляясь от сладкой пелены грез. Странно, раньше подобное «свободное плавание» мыслей было ему совсем не свойственно. Очередной симптом внутренних изменений? Довольно приятный, в принципе, и в отличие от жажды крови — кажется, вполне безопасный для окружающих. Расслабиться и отпустить фантазию…

«Щас я тут кое-кому расслаблюсь! Ты ж даже не понимаешь, что творишь, аскет ты наш просветленно-дохлый! Запомни накрепко — ни одно твое действие безобидным НЕ БЫВАЕТ! Каждый шаг, каждая твоя мысль вызывают эхо, которое заставляет дрожать миры!»

«Да что я сделал-то? Даже телепортироваться не могу, хотя два часа уже пытаемся!»

«Не можешь? — ехидно переспросил клинок. — А ты глаза-то открой, умник?»

Владимир открыл… и с негромкой, но выразительной руганью полетел вниз. Лишь за миг до столкновения с землей он сумел извернуться и приземлиться на ноги, непроизвольным желанием смягчив удар. Инна лишь покачала головой, глядя на своего «сюзерена».

В качестве предмета для медитации они с Мечом выбрали крошечную трещинку в каменном полу. И аналогичная ей трещина нашлась… на потолке убежища, на высоте двадцати с лишним метров! Последние пять минут он сидел вниз головой, не замечая этого.

«Теперь понял, что значат такие „безобидные фантазии“? В своих размышлениях ты мимоходом так отменил не только расстояние, но и гравитацию! И скажи спасибо, что я тебя вовремя остановил! Иначе свалился бы в Нирвану, и поминай, как звали!»

«А что, она действительно существует? Буддисты были правы?»

«Для тебя — да. Пойми, дурень, эффект медитации тем выше, чем больше власть субъекта над собой и окружающим миром! Если какой-нибудь монах в тибетском святилище осознает иллюзорность материи, он в лучшем случае получит способность игнорировать боль. Если то же самое поймет мастер вампиров, он научится проходить сквозь стены и станет неуязвимым для большинства видов оружия. Но если ту же иллюзию постигнет Белый Судия, то может исчезнуть весь мир!»

Вампир почесал в затылке.

«Тогда получается, что энергия тоже иллюзорна? И всякие ограничения вроде необходимости кровопийства существуют лишь в моем воображении?»

«И думать в эту сторону не смей! — Меч, кажется, испугался не на шутку. — Да, на определенном уровне развития любое явление становится иллюзорным, Майей, как это называется в соответствующих учениях. Но путь постижения Майи на твоем нынешнем уровне — это дорога в один конец! Ты можешь отменять, но пока еще не можешь творить! Грубо говоря, если ты поймешь иллюзорность пищи, ты останешься без пищи, но сытым это тебя не сделает! Ты можешь отменить чувство голода, но тогда ты просто будешь постепенно слабеть. Когда тело станет полностью неподвижным, ты отбросишь и его, как иллюзию, превратившись в призрак. Потом откажешься от эктоплазмы, став чистым сознанием без материальных носителей. Потом ты поймешь, что разум без носителя и внешних воздействий существовать не может, и отменишь самого себя, как личность! Вот тогда уже точно все. Полная свобода. Полный ноль».

Владимир вздрогнул.

— Жутковатая картина… С кем-то из твоих Хранителей такое было?

«Из моих — нет, но у других Мечей случалось. Фиолетовый Меч однажды таким образом не только носителя потерял, но и сам был отброшен в небытие… Еле выбрался, как тень вероятности. Хотя вообще Духи к подобным вопросам имеют иммунитет… по крайней мере, пока находятся в живых телах. А вот у мертвеца защита нарушена, ему легче осознать хрупкость грани между сущим и не-сущим… Но ты — уникум, настолько погруженных в рефлексию личностей у меня еще не было. Боюсь, ты подойдешь ближе всех к опасной черте… если не перешагнешь ее вообще».

«То есть мне нужно разучиться думать?»

«Тебе нужно научиться думать по-другому. Думать о том, как сделать. Вопросы о том, зачем делать, и можно ли вообще не делать — засунь себе подальше и не вспоминай».

«Не могу обещать, но постараюсь. Пока что. Ладно, попробуем переместиться еще раз?»

Через полчаса он уже довольно уверенно «прыгал» от заднего колеса БТРа к переднему, и с одного конца убежища на другой. Правда, такой переход по-прежнему требовал не менее трех минут концентрации и двух похожих предметов-фокусов в точке отправки и прибытия.

«Где я в убежище возьму предмет, в точности похожий на что-то из обстановки здешних городов? Откуда я знаю, какой у них там быт вообще?»

«Есть одна вещь, родной, которая зимой и летом одним цветом. И которая одинакова у всех людей, во всех частях мира. Во всяком случае, достаточно похожа, чтобы на нее наводиться. Собственно, за ней ты и отправляешься. Догадался?»

Черного юмора Владимир в бытность милиционером наслушался по самое не хочу. Так что понять намек для него особого труда не составило.

«Кровища?»

«Она самая. Голод послужит тебе маяком. Ты сразу попадешь туда, где пищи в избытке».

«То есть я должен налить в кружку или на пол немного крови и медитировать на нее?»

«Нет. Просто расслабься и позволь чувствам вести тебя. Не ошибешься».

Хранитель уже хотел последовать совету, но вдруг замер.

«Постой, но если я телепортируюсь, то Гелла останется тут одна? А если на нее нападет червяк, разъяренный побегом пленника?»

«Вот, пожалуйста, опять рефлексия в полный рост. Нет, хозяин, ты, честное слово, безнадежен. Ну, так бери девку с собой, переместитесь оба на твоих мощностях».

«А пленников мы тут на кого оставим?»

Меч взвыл от отчаяния.

«Ладно, костяшка, не убивайся так. Я не сказал, что мы будем сидеть неподвижно и ждать, пока энергия кончится. Лучше скажи мне, ориентация по предмету — единственный способ наведения для вампирской телепортации?»

«Да нет. В принципе, их много. Можно по свежим следам перемещаться, можно вдоль по течению воды, можно напрямую — в пределах видимости».

«По течению воды — это вроде товарища Хунты? Через канализацию на десяток лье?»

«В общем, да, хотя не думаю, чтобы в канализации нашелся один непрерывный поток на такое расстояние. При попытке такого перемещения ему пришлось бы несколько раз рематериализоваться — в тех местах, где течение останавливается или меняет направление на обратное. А один раз примешь плотскую форму посреди канализации — потом еще пару дней отмываться будешь. Кстати, по Стругацким, Хунта был магом, а не вампиром, так что вообще непонятно, зачем ему такие нетипичные методы. Ходил бы через порталы, как все…»

«Надо было специалистам из НИИЧАВО сказать, чтобы меч-кладенец в консультанты брали, — ехидно заметил Владимир. — Ладно, какие-то еще способы есть?»

«Можно вдоль длинного волокна — железного кабеля, шерстяной нити… Можно по ветру, но это ненадежно — воздушные потоки очень переменчивы. Можно просто представить себе место назначения».

«Блин! Так что ж ты мне голову морочил, вместо того чтобы с этого начать?!»

«А с того, родной, что для этого нужно иметь фотографическую память и художественное воображение! Чтобы образ мог заменить реальный объект — его нужно представить во всех подробностях, трехмерным и с оттенками! Тебе элементарно детализации не хватит».

Вместо ответа Владимир просто представил себе лицо Инны, и через минуту с небольшим материализовался рядом с девушкой, чмокнув ее в щечку.

«Ого, — присвистнул Меч, — извини, хозяин, недооценил. Но откуда у тебя такие навыки? Ты ж не художник, не фотограф и даже не режиссер…»

«Я оперативник, родной. Если бы я не мог опознать подозреваемого по фотографии, запомнить в деталях место преступления, восстановить портрет по словесному описанию — как ты думаешь, долго бы я продержался на своей работе?»

«Хм… Ну ладно, верю. Что дальше делать собираешься, оперативник?»

«А дальше подскажи мне, как выпить всю энергию здешней насосной системы и отложить ее впрок. До сих пор ведь я качал силу непроизвольно, только когда мне надо было совершить что-то? Поймать падающий „Гроб“, телепортироваться… А мне надо все сразу и про запас, чтобы поток остановить полностью».

«Хорошо, твои аппетиты мне нравятся! — хмыкнул Меч. — Ладно, тогда слушай внимательно. Резервуар для пси-энергии специально создавать не нужно, твоя аура уже представляет собой идеальный накопитель. Весь вопрос в том, чтобы подсоединить ее к контурам заклинания, дальше она сама все перекачает все что надо и еще немножко. Чтобы соединить два объекта, нужно их сначала увидеть, согласен?»

«Ну, в общем, да. И как это сделать?»

«Очень простым и надежным методом — через практику. Сейчас я пошлю в БТР небольшое проклятие. Оно отскочит от заговоренной брони и врежется прямо тебе в лоб. Потом еще одно. И так до тех пор, пока не научишься их видеть и отражать, или, по крайней мере, уклоняться. А уж если видишь проклятия, то и ауру снимешь на раз».

«Звучит оптимистично».

«Рад, что ты такой оптимист. Тогда держись».

Никакого «проклятия» Владимир не заметил. Его попросту сбило с ног и протащило по земле метра три, содрав кожу в нескольких местах.

«Эй! Ты что творишь? Я вообще ничего не вижу, для меня это как удар из пустоты!»

«Разумеется. С первого раза ни у кого не получается. Но ты не переживай, организм быстро учится. На третьем десятке атак обязательно что-то учуешь».

«На третьем десятке?!»

Следующий удар приподнял его в воздух и приложил об пол лбом. Владимир приподнялся на локте и очень внимательно уставился в сторону БТРа, полный решимости найти, чем и откуда его бьют. Не помогло. Третье «проклятие» переломало ноги, хорошо хоть, они сразу срослись.

А дальше началось избиение слепого в подворотне толпой пьяных хулиганов. Непонятно откуда приходящие воздействия кидали вампира в разные стороны, переворачивали вниз головой, стучали им обо все неровности рельефа, выкручивали тело и конечности… И все это издевательство сопровождалось ехидными комментариями Меча относительно безрукости, безглазости и общей бесполезности некоторых так называемых Хранителей. С каждой атакой Владимир все больше зверел, лязгал зубами, махал руками, инстинктивно пытаясь достать невидимого противника, пригибался, отпрыгивал, пытаясь уклониться. Все зря. Меч безошибочно направлял заклинания рикошетом прямо в лоб носителю, как и обещал…

Он инстинктивно перешел в боевой режим — стало чуть легче. Сокрушительные удары превратились в мягкие, словно ватные, толчки, которым вполне можно было сопротивляться. Но по-прежнему ничего не получалось сделать, чтобы предотвратить само их появление.

На шестнадцатой атаке он, наконец, заметил в воздухе какое-то прозрачное сияние, похожее на паутинку. Это переплетение нитей коснулось его левой руки и в ту же секунду руку грубо заломило за спину.

На семнадцатой он уже знал, что искать, и сумел проследить всю траекторию движения заклинания. На сей раз удар пришелся в живот, заставляя согнуться.

От восемнадцатой вампир уклонился — даже без особого труда. Ему показалось, или мерцание паутинок действительно стало чуть ярче?

Двадцатая казалась уже не паутинкой, а клубком радужного свечения, не менее реальным, чем кастет, летящий тебе в морду. Даже странно было — как он раньше мог этого не видеть?

Двадцать первую он пропустил — слишком увлекся разглядыванием плетения и забыл уклониться вовремя. Зато увидел, как именно взаимодействует заклинание с целью. В двадцати сантиметрах от груди вампира клубок свечения дрогнул, словно подхваченный ветром, деформировался и довольно медленно продавился сквозь преграду, потеряв при этом несколько нитей. Но уцелевшие впились в легкие и сердце, сдавливая их изнутри. Хорошо хоть, ненадолго, и давление было не очень сильным.

Присмотревшись, он увидел и то, обо что ударился клубочек. Белесая дымка, в некоторых местах становящаяся гладкой и блестящей. Словно тонкое стекло с инеистыми узорами…

«Поздравляю, родной. Это и есть цель нашего занятия. Ты видишь свою ауру».

«Она такая тонкая и хрупкая… Ну, кажется такой, по крайней мере».

«Естественно. Своей энергии у мертвеца нет, а чужой ты пока взял очень и очень мало. Вот раскормим тебя как следует — сможешь ею бетонные стены прошибать».

«Ну ладно. Увидели. Что дальше?»

«Ауру энерговампира отличает от других наличие щупальцев с присосками. Найди их».

Проследив за изгибами «стеклянной» поверхности, Владимир сумел увидеть и их — длинные жгуты белого тумана, отходящие в основном от головы и рук, хотя несколько штук имелось и на туловище. Они слабо шевелились в окружающем пространстве, словно водоросли под медленным течением. Самые длинные достигали почти десяти метров. По всей длине щупальцев мерцали серые точки — видимо, те самые «присоски».

«Видишь? Отлично, теперь постарайся управлять их движением. Для начала сосредоточься на одном и просто пошевели им».

Он сосредоточил внимание на ближайшем. Отросток слабо дернулся, словно под током.

«Нет, так ты будешь учиться управлять еще очень долго… — вздохнул Меч, — придется и это развивать методом боевой практики. Ты уже убедился в его результативности».

Владимир ожидал новой порции светящихся клубков, но вместо этого внезапно ощутил внутри дикую сосущую пустоту. Сдавило грудь… перехватило горло… Ноги сами подкосились, в глазах слегка потемнело… Но он все еще мог видеть и слышать. Больше — ничего. Все тело полностью парализовало.

«Что ты сделал, сволочь?»

«Отключил энергоснабжение тела за счет Предела. Работает только мозг и полевая составляющая. Это поможет тебе сосредоточиться на управлении ими».

«Постой, а где же та энергия, которую я получил из крови?»

«Какие мы внимательные! Доступ к запасам в печени я тоже заблокировал. Сейчас для тебя единственный путь добыть энергию — это выпить ее из окружающей среды. Старайся…»

Легко сказать! Вампир неуклюже молотил по воздуху энергетическими щупальцами, пытаясь уловить хоть кроху драгоценной силы. Он не задумывался, как именно это делает, как направляет их. Разве думает утопающий, как бить по воде конечностями, чтобы не захлебнуться? Разве думает младенец, как втянуть воздух, чтобы издать свой первый крик? Бесполезно, вокруг все было пусто…

«Ладно уж, — сжалился Меч, — до источников убежища ты явно не дотянешься. Хотя неосознанно тырил из них энергию так, что любо-дорого смотреть. Без оглядки на расстояние… Мозги у тебя от рефлексов явно отстают. Так и быть, лови, инвалид…»

Из плеча вылез клыкастый череп на длинной ручке, и выплюнул в воздух длинную ленту алого огня. Владимир не нуждался в подсказке Меча: он знал — совершенно точно, без малейших сомнений, что это и есть столь желанная энергия.

Прежде чем выплеск успел выйти за пределы досягаемости, щупальца перехватили его — стремительно и безошибочно, как язык лягушки ловит комара. Красное продолговатое облако распалось на ряд тоненьких струек и было тут же втянуто присосками. Наслаждение от этого процесса было почти таким же, как от вкуса свежей крови во рту. Выпитое свечение растеклось по всей ауре, окрашивая стеклянно-белесые слои редкими алыми отблесками. В тот же миг Владимир почувствовал, что снова может двигаться.

«Ну что, студент, усвоил? Теперь встань и попробуй пошевелить щупальцами, одновременно управляя телом. Учти, если не получится, придется тебя вырубать снова и все повторять!»

То ли сработала угроза, то ли Владимир действительно хорошо научился управлять отростками своей ауры, но теперь для него не составляло труда манипулировать ими, как собственными руками. Он даже скрутил из трех щупалец фигу и показал ее Мечу.

«Культура так и прет, — констатировал артефакт, — ладно уж, будем считать, что задание выполнено — где-то, так, на твердую четверку. Теперь протяни одно щупальце в скважину и достань до воды».

Если раньше Владимир поглощал энергию тонкой струйкой, то сейчас, после первого же прикосновения, в него хлынул мощнейший поток. Кольца ауры дрожали под его напором, наливаясь белым сиянием, тонкие жгуты-отростки превращались в настоящие щупальца кракена, хищно обшаривающие все вокруг… Хранитель почувствовал необычайную ясность мысли и понимания, а также натяжение невидимых нитей, связывающих его со всем окружением. Он словно был пауком, засевшим в центре сложной многомерной паутины. Вот потянуть за одну ниточку — и пистолет-пулемет сам выскальзывает из кобуры, ложится в руку. Потянуть за другую — и можно, оторвавшись от земли, зависнуть в воздухе. Потянуть за третью — и человек послушно выполнит любой приказ. С каждой секундой это ощущение контроля крепло и усложнялось, он чувствовал новые связи и возможности.

И вдруг — обрыв. Расширение сферы воздействий разом прекратилось. Он по-прежнему мог контролировать живые существа и неодушевленную материю вокруг себя, но теперь это уже не казалось таким пустяковым делом, как несколько секунд назад. Воздействие требовало определенных усилий, затрат. Он чувствовал, что каждая пси-манипуляция сделает его чуть слабее — тогда как перед этим силы непрерывно росли…

«Кина не будет, электричество кончилось, — прокомментировал Меч. — В данном случае — энергия заклинания, питающего ток воды. Но нажраться ты успел изрядно, уважаю…»

Как подтверждение его слов, из скважины ударил вверх почти на три метра столб грязной воды. Вначале Владимир подумал, что это сработала какая-то сторожевая система, потом понял — закон сообщающихся сосудов! Трубы ведь находились и в стенах убежища, и в потолке… И теперь, когда магия перестала гнать по ним воду, она вся стремилась собраться внизу. Под полом места ей не хватало, вот жидкость и заполняла свободный объем…

«Мы тут не утонем? Какой объем труб вообще?»

«Не должны. Метра на два поднимется, но доверху убежище не заполнит».

«Твою мать! Весь лесок же смоет к чертовой бабушке! А Галан старался… Нет, это не дело, надо скважину чем-то заткнуть…»

«Ну, извини, родной, всегда приходится чем-то жертвовать. С нарушенной гидросистемой убежище все равно долго не протянет. Так что раньше думать было надо».

«Сукин же ты сын, — вздохнул вампир, — предупредить, конечно, не мог».

«Я тебя постоянно предупреждаю, да разве ты меня слушаешь? Советовал Вениамина прирезать, так куда ты меня послал? Теперь сам головой работай. Я отвечаю только на прямо поставленные вопросы. Ну, иногда делаю исключения… для собственной пользы».

Инна торопливо собирала спящих пленников, их палатки и вещи, затаскивая все в «Гроб на колесиках». Похоже, скоро машине предстояло продемонстрировать свои достоинства в качестве водного транспорта. Хранителю ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ней — вода в трубах все еще текла, правда теперь вниз.

— А все-таки, куда ты задумал переместиться? — спросила Инна, когда Владимир вкратце рассказал ей результаты общения с Мечом и выполненных тренировок. — Зачем тебе понадобилось наведение по мысленному образу?

Вампир злорадно улыбнулся.

— Хочу потолковать с одним нашим хорошим знакомым…

Глава 8

Семнадцатый был доволен. Его идея, поначалу даже самому автору казавшаяся абсолютно сумасшедшей и нелепой, начала приносить свои первые плоды. Как он и подозревал, даже непроницаемая для магии стена не смогла надолго удержать Белого Судию. Пусть Владыка не проломил стену, как рассчитывал Семнадцатый, но действовал так, что убежище должно было вскоре стать непригодным для жизни.

А как только древнее сооружение перестанет выполнять свою основную функцию, потеряет смысл клятва, принесенная восемь тысячелетий назад. Семнадцатый сможет покинуть склеп, отправившись в путешествие по миру. Его вид обладал неограниченным сроком жизни и почти бесконечным терпением, и когда юный проницатель продавал себя в рабство на двести веков, это казалось совсем небольшим сроком. Казалось бы, и сейчас — впереди вечность, как и раньше. Но увы, ситуация радикально изменилась. Ему осталось жить не более тысячелетия — как и всему этому миру. Мгновение, по меркам любого нормального проницателя. Семнадцатый чувствовал себя, как человек, которому объявили о смертном приговоре без права апелляции, с исполнением через неделю. И подобно человеку, он ударился во все тяжкие, стремясь взять от жизни как можно больше за оставшееся время. Для этого следовало в первую очередь избавиться от склепа. Нарушить клятву «червь» не мог, поэтому он сделал все, чтобы договор можно было расторгнуть. Он бросал в убежище магов, нежить, животных, простых людей — и каждому предлагал выбираться в соответствии с его возможностями и умениями.

Но нынешние жители Носфера были слабыми и ничтожными существами. Где им было разрушить подземную крепость, построенную самим Эрцихалем — вожаком мятежных магов, бросивших некогда вызов самому Белому Судии… Тем более что великий волшебник вложил в это строительство часть собственной души. Правда, бунт оказался неудачным, а о судьбе восставших еще много тысяч лет рассказывали не иначе, как дрожащим шепотом. Но это не отменяет того факта, что в пике силы Эрцихаль мог поднимать горные хребты и иссушать моря одним взмахом руки. Смешно даже сравнивать! Нынешние жалкие заклинатели в его времена и магами бы не считались…

Но надежда умирает последней, и проницатель продолжал свои опыты. Ему все равно нечем было больше заняться. Клятвы он при этом не нарушал — с посетителями, не знавшими пароля, страж по договору мог поступать как угодно.

Однако с появлением Судии мотивация резко изменилась. Безобидное хобби с другими, в отношении этого посетителя стало рискованной операцией, исходом которой могли стать только свобода или смерть. Некоторое время Семнадцатый даже подумывал отказаться от авантюры и честно выполнить свою работу, позволив чудовищу войти в склеп и выйти, когда оно пожелает. Но потом понял, что жить ему в любом случае совсем недолго. Раз уж Он пришел — нечего рассчитывать даже на жалкую тысячу лет. Миру остались считанные месяцы, возможно год… Так что в случае поражения он ничего в принципе не терял, а вот в случае выигрыша — получал хотя бы глоток свободы напоследок.

Поэтому Семнадцатый не сильно расстроился, ощутив капкан челюстей, сомкнувшийся на его центральном ганглии. Он просто расслабился и приготовился перестать существовать. В отличие от двуногих, ему не светила даже Белая Равнина — его раса не обладала душой, и смерть для них была просто окончанием всего.

Но почему-то Судия не торопился наносить смертельный удар. Появившись внутри проницателя, он лишь перехватил контроль над центральными энергетическими узлами, но не стал их разрушать. Даже не причинил особо сильной боли — только дал понять жертве, кто теперь хозяин положения. Что это — утонченное издевательство, затягивание мучений? Или же ему еще есть что сказать приговоренному?

Конечно, разговаривать в классическом смысле слова они не могли. Во-первых, потому, что упругая, как резина, плоть проницателя глушила всякий звук. Во-вторых, у вампира были заняты челюсти, и выпускать нервный узел пленника он не собирался — червяку понадобились бы ничтожные доли секунды, чтобы вышвырнуть из себя опасного «пассажира». А телепатией Судия владел еще недостаточно, чтобы установить мысленный контакт с настолько странной формой жизни.

Поэтому переводчиком пришлось в очередной раз поработать Мечу. Недолго думая, артефакт просто высунулся из тела хозяина и воткнул лезвие в один из речевых центров Семнадцатого. Ощущения объекта его, как всегда, заботили мало, зато связь получилась отличная. Проницатель дернулся от боли, но тут же снова пассивно растянулся в толще камня, ожидая своей участи.

— Слушай, молодой человек… или точнее, молодой червяк! Тебе не кажется, что ты немного превзошел обычные нормы гостеприимства?

— Брось издеваться, — безразлично отозвался Семнадцатый. — Делай свою работу, Судия.

— Интересно, как это я ее буду делать, если все встречные в Носфере норовят мне помешать? Одни в обморок падают, другие себя убивают, третьи билет в один конец выписывают! Здесь что, нет ни одного разумного существа, с кем можно было бы нормально поговорить?

Иронии Семнадцатый не оценил. По молодости лет он вообще был плохо знаком с таким понятием. И был уверен, что познакомиться и не успеет.

— Можешь говорить со мной, Судия. Я тебя слушаю.

— Большое спасибо за разрешение! Так может, все-таки соизволишь объяснить, на кой ляд тебе понадобились такие опыты? Не знаю, как вам, но людям в каменной клетке, как правило, бывает неудобно!

Меч одобрительно хмыкнул. Язвительность Хранителя в этот момент не уступала его собственной. В этом плане Владимир оказался удивительно способным учеником. Или, может, имел прирожденный талант, только до сих пор стеснялся проявить.

— Я хотел свободы, — признался проницатель. — Пока убежище цело, я его раб.

Внутренности обожгло порывом холода. Владыка явно разозлился.

— Сколько пленников ты доставил в убежище?

— Пятьдесят девять, считая тебя и твоих двух спутников.

— То есть ты приговорил полсотни человек к пожизненному заключению, чтобы они пробили тебе дорогу к свободе? Не слишком ли дорогая цена, червячок?

— Они все равно были обречены. И я обречен. Теперь уже не имеет значения, как провести остаток жизни и где умереть. Велика ли вина заключенного в камере, если он разобьет голову своему товарищу перед тем, как их обоих должны повести на виселицу?

— Почему это ты так решил? Ты не менее девятисот лет прожил с тех пор, как начал бросать их в склеп! И для умирающего ты, по-моему, слишком бодро выглядишь!

— Девятьсот лет для меня — что три дня для человека, — флегматично ответил Семнадцатый. — Я здоров, но поскольку ты здесь, то мы все умрем. А если бы ты не пришел, то мир бы все равно умер чуть позже. Я хотел лишь немного повидать мир напоследок.

— Постой. Уж не хочешь ли ты сказать, что это я всех убью?!

— Да, — просто сказал проницатель.

Волна боли прокатилась по всей длине его тела — похоже, Судия непроизвольно вонзил клыки глубже, раздирая чувствительную плоть и высасывая энергию.

— Великолепно. Просто чудесно. А может, ты мне еще объяснишь, по какой причине я должен устраивать массовый геноцид? И почему без меня мир все равно бы умер? Что вообще означает это выражение — мир умрет? Ты имеешь в виду все живое в нем или саму планету?

— Носфер не планета. Погибнут и живые существа, населяющие его, и сам мир. Я плохо понимаю ваше правосудие. Но живущие здесь люди сделали нечто такое, за что ты вынесешь смертный приговор всему живому и не-мертвому. Они называют это Последним Грехом.

От удивления Хранитель даже разжал челюсти. Семнадцатый испытал большой соблазн вышвырнуть его из себя, но понял, что это даст лишь ничтожную отсрочку. Раз уж Судия овладел телепортацией, то он в любой момент сможет вернуться внутрь своей добычи.

— Убиться бумерангом! Нет, Меч, ты такое слышал? Они тут уже за меня все решили! Похоже, нам с тобой можно было сюда и не ходить — высоко сознательные носферцы сами бы себя арестовали, допросили, осудили, и дружно всем миром покончили с собой!

«Зря смеешься. Я бы на твоем месте сначала выяснил, что такое Последний Грех. Мне это совсем не нравится, в прошлые визиты подобной мифологии не было. Похоже, местные действительно сделали что-то очень мерзкое».

— Ладно уж, разберемся. Червяк, дергаться и нападать больше не будешь?

— Не буду. В этом уже нет смысла. Я жду приговора.

— Тогда доставь нас, пожалуйста, обратно в убежище. Поговорим нормально. А то в чужих внутренностях сидеть не очень-то удобно — темно и тесно… Да и шкура твоя, уж не обижайся, на вкус просто отвратительна.

«Между прочим, все то же самое я могу сказать о тебе, хозяин».

«Большое спасибо. Только я тебя на вечное заточение в склеп не кидал».

«Еще кинешь», — уверенно заявил клинок.

В этот момент их выбросило наружу — прямо в холодную воду, заполнявшую теперь склеп.

Считается почему-то, что вампиры плавать не умеют. Некоторые источники даже утверждают, что вода разъедает плоть нежити, как кислота — человеческую. Более гуманные авторы уточняют, что вода должна быть соленой или святой.

Владимира эта легенда всегда очень удивляла. Ну ладно, можно еще допустить, что будучи мертвецами, вампиры не потеют, а пыль, оседающую на тело, стряхивают щеткой — так что без умывания они еще кое-как могут прожить. Можно допустить, что во время дождя они сидят под крышей и носа не высовывают. Но как, в таком случае, вампиры должны питаться? Ведь человеческая кровь на девяносто процентов состоит из той же воды — и первый же глоток должен был разъесть бедному хищнику горло…

Оказалось, все не так просто. Вампиры могут превосходно плавать, даже лучше людей — отсутствие потребности в дыхании и полное безразличие к перепадам давления делают их превосходными ныряльщиками. Если только полностью изолироваться от жидкости — непроницаемым костюмом или специальной экстрасенсорной тренировкой. В противном случае вода, являясь хорошим энергетическим проводником, начинает активно выкачивать из тела все, что ты с таким трудом нашел, поймал и выпил. Причем, чем больше объем воды, тем больше потери — поэтому соприкосновение с чаем в кружке или даже с наполненной ванной вампиру не причинят особых неудобств. А вот единственное прикосновение морской волны может разом слизнуть половину запасов энергии даже у какого-нибудь древнего монстра.

На сей раз Владимиру не понадобились объяснения Меча, чтобы разобраться в проблеме. Он сам почувствовал и увидел, как аура бледнеет при соприкосновении с водой, ощутил касания тысяч ледяных иголочек, выкачивающих из него подобие жизни… К счастью, неприятное чувство быстро миновало — бассейн убежища был относительно невелик и вскоре достиг энергетического насыщения. После этого прикосновение воды к коже перестало ощущаться совсем — телу казалось, что оно дрейфует в пустоте, хотя глаза утверждали обратное.

Он торопливо доплыл до машины и вскарабкался на нее. Рядом, высунувшись из воды, как шея лохнесского чудовища, покачивался один из концов проницателя — то ли голова, то ли хвост. Страж ожидал своего приговора.

У Хранителя появилось неприятное предчувствие, что вот так, покорно и обреченно, перед ним будут стоять еще очень много раз. Сотни, тысячи, миллионы разумных существ, ожидающих расплаты за свои грехи.

«Миллиарды, хозяин, миллиарды. Не преуменьшай свою значимость».

«Да кто я такой, чтобы отвечать за них всех?!»

«Ты идиот, — радостно сообщил Меч. — Идиот, рохля и тормоз. Но, к сожалению, при всем этом ты еще и Белый Судия. Боюсь, мне придется напоминать это тебе каждые полчаса».

Ну ладно, Судия так Судия. Только пусть потом на приговоры никто не жалуется.

— У тебя есть имя, проницатель?

— Да. Раэрон — «семнадцатый».

— Странное имя. Ты с таким родился или взял его себе?

— Мне его дали при создании. Все стражи убежищ имеют порядковые номера.

— Так ты искусственный?

— Не совсем. Когда-то я был живым существом. Потом меня переделали физически и биологически, стерли часть памяти, изменили основные инстинкты и дали новое имя. Прежнее ко мне вернется только после окончания службы.

Владимир только головой покачал.

— Ну и ну. Это с тобой проделали насильно или ты сам согласился?

— Я согласился, но у меня не было другого выбора. Некие обстоятельства принуждали меня поступить именно так. Какие конкретно — я сейчас не знаю, об этом мне стерли память.

Хранитель задумался. В какой-то мере он не только сочувствовал странному созданию, но и хорошо понимал его. Самого его тоже постоянно принуждали обстоятельства, хотя за все решения отвечать придется лично, не перекладывая вину на других. В этом заключалась определенная несправедливость. Но тем людям, которых «червь» бросал в темницу до конца жизни, от этого было не легче. А тем, кому сломает жизнь он, Владимир?

Он встал. Не грозно, не величественно — медленно и тяжело поднялся, словно за плечами висел неподъемный груз. Сложил руки за спиной. Пару секунд помолчал, словно не решаясь начать говорить. После первого слова отмазываться будет уже поздно — он действительно возьмет на себя обязанности Судии… и будет в ответе за все.

— Ради собственного освобождения ты лишал свободы других. Так ты ее не получишь — вот твое наказание! Как раньше служил убежищу, так теперь ты будешь служить мне.

По телу проницателя пробежала дрожь.

— А что будет со мной, когда ты перестанешь нуждаться в моих услугах, Судия?

— Если когда-нибудь перестану, — строго поправил его Хранитель. — Зависит от того, насколько ценным слугой ты окажешься. Принесешь много пользы — получишь свободу. Нет — я придумаю для тебя что-нибудь достаточно неприятное.

Толстая черная труба сжалась до тросика метровой длины и протянулась у ног вампира.

— Повинуюсь, хозяин. Приказывайте.

Голос, как и прежде, был холодным и безразличным, но Владимир почти физически ощутил исходящую от существа волну облегчения. Видимо, приговор получился очень и очень мягким — бывший страж ожидал намного худшего. Сам Судия вздохнул тоже с облегчением — кажется, первый блин не комом. По крайней мере, совесть за принятое решение не грызла.

— Убежище уже вышло из строя? Ты можешь его покинуть прямо сейчас?

— Нет, хозяин. По моим расчетам, оно должно умереть примерно через пять дней.

«Плохо. Мы не можем столько сидеть в полузатопленном склепе. Меч, есть какие-нибудь способы ускорить процесс? Нужно выбраться через сутки максимум».

«Конечно, есть! Самому сложно догадаться? Пей заклятия жизнеобеспечения, и через пять минут убежище превратится в обычный каменный мешок, только защищенный от магии».

Владимир последовал его указаниям и сосредоточился на видении ауры. Найти колдовство, поддерживающее регенерацию кислорода, освещение, а также создающее на протяжении ста дней после появления нового узника невкусные, но съедобные пищевые брикетики, оказалось не так сложно. Стоило только протянуть одно щупальце, и красивые сплетения радужных светящихся нитей сами начали в него втягиваться. Хранитель снова испытал удивительно приятное чувство насыщения, когда с каждой секундой возможности его разума становились все полнее и разнообразнее. Он осторожно коснулся одним щупальцем головы Инны, и тут же услышал поток наплывающих друг на друга голосов, увидел смутные переплетающиеся образы… Оказалось, телепатия — это не так просто. Мало просто подключиться — надо еще суметь разобрать то, что найдешь в чужой голове. А там обычно такой бардак… К тому же Гелла уловила попытку сканирования и обернулась, пытаясь понять, кто это лезет в ее сознание. Но увидев «мессира», успокоилась и одобрительно ему кивнула. Сознание червя Владимир предпочел пока вообще не трогать — кто знает, на что окажется похож «разум» негуманоида.

«Очень хорошо, — одобрил клинок, — разумная предосторожность. Он мыслит в восемь раз быстрее человека, к тому же не словами и не образами, а логическими цепями. Вреда бы особого не было, но обморок на пару минут вполне вероятен. Вообще, пока что, если надо кого-то просканировать, обращайся ко мне. Самостоятельному чтению чужого разума я тебя позднее научу, когда время будет и подходящие объекты для тренировки».

Вампир с благодарностью кивнул и снова обратился к «червяку»:

— Что с убежищем теперь?

— Центральная секция мертва, хозяин. Остались еще периферийные коридоры и склады, но их охранять я уже не обязан. Я готов следовать за вами или доставить вас, куда прикажете.

— Постой, что еще за коридоры и склады? Можешь мне их показать?

— Да, хозяин. Следуйте за мной, пожалуйста.

В каждом из торцов центрального склепа оказалось по две каменных двери. Чтобы их открыть, как объяснил Раэрон, было достаточно всего лишь приложить ладонь. Но тут обнаружилось две проблемы. Во-первых, рука должна быть живой, на холодное прикосновение вампира двери не реагировали. Во-вторых, если бы дверь открылась, вода бы немедленно затопила склады и могла попортить их содержимое.

— А что там вообще имеется? — поинтересовался Владимир.

— Боевые и лечебные артефакты, зелья, хранилища силы, дневники предыдущих жителей убежища, а также колонна, в которой заперт демон или дух.

— Прямо как в компьютерной игре, — не удержалась Инна, — обыщите подземелье, чтобы найти полезные предметы. Самые настойчивые смогут найти секреты и бонусные локации.

— Я не знаю, что такое компьютерная игра, слуга моего хозяина. Но убежище предназначалось для магов и воинов, скрывающихся от гнева Белого Судии. Сам будучи мятежником, Эрцихаль позаботился, чтобы они могли исцелить свои раны и вооружиться. Мне кажется, это необходимо почти любому беглецу в любом мире.

Владимир кивнул, задумчиво поглаживая камень ладонью. Не меньше метра толщины…

— Верно. Только вряд ли он рассчитывал, что беглецом однажды окажется сам Судия. Кстати, кто вообще такой был этот Эрцихаль?

— Я мало знаю о нем. Когда он проиграл Судии в битве за Носфер, то бежал в мой родной мир. Там он восстановил силы и создал себе слуг из местных жителей, меня в том числе. Вернувшись через пятьсот лет, он с большой армией был готов бросить вызов Владыке повторно, но опоздал. Судия устал от правления и покинул этот мир. Некоторое время Эрцихаль воевал с Драконом, пока не запер его на Пике Кошмаров. Примерно две тысячи лет он правил Носфером, тогда и построил убежища. Потом его убили собственные ученики, установив власть так называемого Совета Восьми. Совет властвовал в Носфере еще восемьсот лет.

— А потом что случилось?

— Судия вернулся и уничтожил их всех.

— Занимательная история. Но вернемся к настоящему. На складе нет никаких ловушек, туда можно заходить безопасно?

— Да, если не прикасаться к колонне заточения и не читать написанного на ней заклинания. В противном случае пробудившийся дух или демон могут убить неосторожного.

— Будить демонов я не собираюсь. Колонна одна?

— Нет, хозяин. Четыре, по числу складов. Но демон или дух в них заточен только один, разбитый на пять частей.

— Не понял. Как это на пять, если колонн четыре?

— Пятая часть покоится под полом убежища. Достаточно пробудить одну из частей, она сама соберет все остальные.

«Строго говоря, это не демон в классическом смысле, то есть не покровитель темной иерархии, — заметил Меч. — Это просто экзотическая и весьма опасная тварь из другого мира, наподобие проницателя. Но в современном носферском языке „демонами“ называются почти любые пришельцы извне. Учитывай это при общении с ними, особенно с не-магами».

«Получается, я в их глазах тоже демон?»

«Хе, разумеется! Да еще какой! И в этом они не так уж и ошибаются…»

— Ясно, значит, будить его не будем. Раэрон, ты можешь доставить меня на склады сквозь двери, чтобы те остались закрытыми?

— Да, хозяин.

— Тогда вези. Гелла, подожди тут.

Снова знакомая темнота, тугая мембрана, обтянувшая все тело, чувство падения… Но теперь это было приятно — вампир знал, что управляет процессом по своему желанию, а также чувствовал вокруг пульс энергии, в которую мог в любой момент вонзить клыки.

«Забавно, — успел он подумать, — обычно червяки едят трупы, а тут труп грозится съесть червяка. Причем изнутри. Апофигей паразитизма».

На сей раз движение было почти мгновенным, резиноподобная плоть не успела даже полностью сомкнуться вокруг Владимира, как в глаза снова ударил свет. В отличие от центрального склепа, освещенного теперь только фарами «Гроба на колесиках», коридор не подвергся энергетическому опустошению, и его лампы продолжали работать. Щупальца ауры тут же потянулись исправить эту «несправедливость», но Хранитель их отдернул — на один день вандализма и так хватит, а бродить в темноте — небольшое удовольствие.

Коридор привел его в высокую круглую комнату, в середине которой к самому потолку поднималась колонна, покрытая руноподобными угловатыми знаками. С некоторым удивлением Владимир обнаружил, что не может прочесть их — видимо, за восемь тысяч лет письменность в Носфере слишком изменилась. Он это отметил мысленно — не стоит забывать, что Меч не дает всезнания, а только заполняет некоторые пробелы в образовании владельца. Чрезмерная самонадеянность может привести к большим обломам.

«Ну, положим, ЭТОТ язык-то я знаю, и если хочешь, могу записать в память, — отозвался артефакт, — но идея схвачена верно. На Меч надейся, а сам не плошай».

«Принято», — усмехнулся Владимир и начал осматривать стены. Они были сплошь уставлены полками — в левой половине рядами стояли кожаные футляры, скорее всего для книг, правую же заполняли коробки и сундуки разных форм и размеров.

«Ого! Это же сколько нам тут разбираться?»

«Если ты хочешь пересмотреть все, что Эрцихаль и его последователи сюда нанесли — меньше, чем за неделю вряд ли управишься. Если же хочешь найти что-то конкретное и полезное — я подскажу, что следует искать, а червяк — где это лежит».

«Скажи мне кто неделю назад, что я буду искать в подземелье волшебные артефакты, пользуясь подсказками говорящего меча и летучего черного пятна — я бы его точно в вытрезвитель запихнул, — мрачно подумал Владимир. — Ладно, что нам может пригодиться?»

«Зависит от того, какую тактику ты выберешь. Вариант первый, весьма любимый определенным сортом Хранителей: заорать во всю глотку: „Держитесь, сволочи, я пришел по ваши души“, и танком ломиться навстречу Дракону, снося все на своем пути. В этом случае тебе надо обвешаться с головы до ног боевыми и защитными амулетами, как новогодняя елка, да еще и в рюкзак напихать все, что тут найдешь».

«Ясно. Нет, это не для меня. Более разумные предложения?»

«Аккуратно, по возможности тихо собрать информацию, что случилось в мире за время твоего отсутствия, выработать тактику и начать осторожно к Дракону пробираться».

«Вот это уже нравится больше. Что нам надо в таком случае брать?»

«Только те артефакты, которые в отключенном состоянии магии не содержат вообще, либо обладают собственной системой экранирования. Не думаю, что даже здесь таких много, в эпоху Эрцихаля шпионаж и тайные операции в почете не были. Потом, надо еще исключить артефакты Света и все предметы, которые обладают собственной волей — многие могут обидеться, что владельцем стал вампир, потом хлопот не оберешься. Скажи это все червяку, посмотрим, что он укажет. Кстати, ты правильно сделал, что принял его на службу, такая тварь во многих делах пригодится».

«Похоже, только такая тварь мне служить и согласится — нормальные люди слишком боятся. Слушай, а почему ты сам ему это сказать не можешь? С Инной же разговаривал?»

«Интересно, каким местом ты меня слушал? Я же тебе объяснял: все вампиры — потомки Белого Судии. Поэтому их энергия в какой-то мере родственна моей. Соответственно, они могут слышать мой голос, принимать от меня часть силы, и даже использоваться в качестве временных ножен. Люди и червяки к Владыке отношения не имеют. Поэтому с ними я могу общаться только вслух, а магия создания звука — дело утомительное. Проще передать через тебя, небось, язык не отвалится».

«А ведь ты ко всему прочему еще и лентяй, родной, — усмехнулся Владимир. — Ладно, бездельник, поработаю для тебя переводчиком, раз уж ты для меня работал».

Он повторил Раэрону требования Меча. Тот в задумчивости покачал головой (или это все-таки был хвост?).

— С учетом подобных требований, а также вашей вампирической природы, хозяин, я бы рекомендовал вам взять алеан. Он не на полках — в тайнике под колонной. Тайник защищен замком и магией, но я могу достать артефакт, не открывая замков.

— ЧТО-О-О?!! — Меч разом забыл про свою лень и, высунув череп из-за плеча Владимира, заорал вслух: — А ну повтори, что ты сказал, червяк! Алеан, амулет Пустоты?!

— С учетом подобных требований, а также вашей вампирической природы…

— Тьфу, да я не о том! — Меч аж задрожал от возмущения. — Откуда, драк побери, Эрцихаль смог его достать? Он что, еще и работает?!

— Не могу знать, слуга моего хозяина. В моем мире была сильная иерархия Равновесия.[4] Вероятно, Эрцихаль обманул ее или же оказал какую-то значительную услугу. Состояние их мне неизвестно, я не имею магической чувствительности. Но полагаю, что если строители убежища сложили их тут на много тысяч лет, то предусмотрели, что они останутся работоспособны. В любом случае, когда я достану один из тайника, для вас не составит труда самостоятельно определить, работает он или нет.

— Их?!! Он что, еще и несколько штук упер?! Ну, сволочь! Ну, драков сын! — Казалось, клинок сейчас треснет, то ли от ярости, то ли от восхищения, а скорее, от смеси того и другого. — Сколько же их всего?

— Четыре в каждом убежище, слуга моего хозяина. Но, по слухам, три из них были украдены или взяты по правилам около двенадцати веков назад. Не из моего убежища. Следовательно, в тайниках должно было остаться сто семнадцать.

— Екарный бабай! Володька, мы богаты! Драк побери, да я вообще не припомню Хранителя, которому бы так везло! Если бы я не предложил сунуться в это логово, а ты не осудил эту черную кишку на подчинение… Слушай, Воланд недоделанный, если ты, имея сотню с лишним амулетов Пустоты, не сумеешь завоевать этот гнилой мирок, я заставлю всех следующих носителей Духа плевать на твою могилу!

Владимир терпеливо дождался, пока клинок выплеснет шквал эмоций, потом заметил:

— Это все, конечно, очень благородно, и вообще я готов прыгать от радости, но, может, мне кто-нибудь все-таки объяснит, что за штуки эти алеаны и с чем их едят?

Меч снова переключился на мысленную речь, так было быстрее.

«Ну да, ты же не в курсе. Вот Инна, наверное, поняла бы. Короче, слушай. Алеан, также известный как Белый Знак или амулет Пустоты — штатное снаряжение мастеров Равновесия. Только не спрашивай сейчас, кто это такие — рассказывать долго и не к месту. Утешайся тем, что в Носфере ты их точно не встретишь. Алеан, будучи надет, защищает почти от любых магических воздействий, от вампирского гипноза и некоторых других видов атак. При этом самому носителю он не мешает ни колдовать, ни гипнотизировать. Еще он позволяет скользить по нитям пространства, но это тебе не надо: во-первых, ты и без него вполне прилично телепортируешься для новичка, а во-вторых, учиться долго. Но самое ценное его свойство в нашей ситуации — полное экранирование от магического обнаружения! Если хоть одна из этих драковых штуковин еще работает, мы сможем пройти в десяти шагах от группы магов-ищеек, накачанные энергией под завязку — и никто ничего не заподозрит! А если работают все или хотя бы половина… Ты получишь маленькую армию невидимых и почти неуязвимых бойцов!»

«Для начала этих бойцов надо еще найти, — одернул размечтавшуюся костяшку Владимир. — Пока что желания драться под моим командованием никто не высказывает, а на проницателя амулет не наденешь, как я понимаю».

«Червь» словно дожидался, пока о нем вспомнят. Высунувшись из пола, он сбросил в ладони сюзерена овальный предмет на цепочке из белого металла. Вампир с интересом его принял… И уронил на пол, выругавшись сквозь зубы. Показалось, словно прикоснулся к куску льда. Кожа горела, а суставы пальцев ломило, как от артрита.

«Думать надо, дурень. Это хоть белое, но все же серебро. Скажи еще спасибо, что не мифрил — вообще без пальцев бы остался».

«Замечательно, — прорычал Владимир, потирая руку, — ну и как, интересно, я должен это носить? Ты что, не знал, из чего этот амулет сделан?»

«Легкий путь — надеть перчатки. Нормальный путь — научиться экранировать свою ауру от посторонних предметов. Хотя для тебя это все равно позор. Настоящий не-мертвый Белый Судия может серебряные шпаги глотать и осиновыми кольями закусывать».

«Теперь еще и колья?! Блин, сколько еще существует опасностей для вампира?»

«Для идиота или слабака — множество. При нормальном управлении собственным телом и разумом все это не более чем предрассудки».

«Хороши предрассудки, об которые обжечься можно! Амулет-то хоть работает?»

«Вполне. И думаю, будет исправен еще минимум тысячу лет. На совесть делали».

«Ну, хоть не зря старались. Ладно, покажи мне, как его хоть в руки взять, не покалечившись. Полную лекцию о вампирских уязвимостях потом из тебя выбью».

«Выбьешь?! Из меня?! Щаз, разогнался тут один!

Ладно, слушай…»

Строить энергетическую блокаду оказалось достаточно просто. Но неприятно. Словно живая кожа вдруг превращается в мозоль, тугую и бесчувственную. Одев руки в «перчатки» из уплотненной ауры, Владимир чувствовал, как их обтягивает нечто, похожее на резину, как плоть пытается вдохнуть — и не может. Телу вампира дышать не нужно, а вот энергетическая структура без этого начинает вянуть и чахнуть.

«Привыкнешь, — успокоил Меч, — это лишь на первых порах защита такая грубая и тяжелая. Потом научишься пропускать избирательно: все полезное внутрь, все неприятное — обратно. Я, конечно, мог бы тебе выстроить защиту и сам, и получше этой дилетантской шкурки. Твоя даже от серебряной пули или ножа не спасет — только прикосновения экранирует.

Но должен же ты хоть чему-то учиться сам?»

«Да уж, с твоими методиками попробуй не научись, — буркнул Владимир, — если не загонишь носителя на тот свет, то урок усваивается накрепко».

«Сам загоню, сам и вытащу, — самодовольно откликнулся артефакт, — ладно, подними уже алеан, негоже такой мощной реликвии на полу валяться».

Владимир думал, что защита испарится, стоит отвлечься от ее поддержания. Но за время разговора «перчатки» никуда не делись. Медальон он теперь поднял без проблем и сумел рассмотреть в деталях. На овальной пластине был выгравирован символ инь-янь, из двух переплетающихся капель. Однако, получается, его даже в этом мире знают…

«В этом как раз не знают. Знают везде, где работают иерархи Равновесия, это их фирменный знак, так сказать. В Носфере их никогда не было и вряд ли будут».

Тем временем проницатель уложил к ногам своего нового работодателя еще три таких же медальона. Меч, подрагивая от возбуждения, доложил, что все в рабочем состоянии.

«Слушай, а Гелла ведь тоже вампир! Она эту защиту от серебра строить умеет?»

«Дело не в умении. Научить не проблема, девчонка получше тебя все схватывает. А вот энергии ей на такие трюки банально не хватит, пару раз поставит-снимет изоляцию — и получит голодное безумие на свою и твою голову. Но без алеана ее оставлять тоже не дело, слишком уж хороша эта защита, чтобы ею пренебрегать. Тут есть два варианта. Либо я ей сам ауру поправлю, либо просто носить медальон поверх одежды, серебро не причинит боли, пока не касается кожи напрямую. Первый вариант, конечно, удобнее, но…»

«Договаривай».

«Если поставить сплошную защиту, на все тело, то девчонка потеряет способности к гипнозу, да и восприятие у нее существенно ослабнет. А зонная защита — например, только на руки и шею — имеет неприятное свойство сползать, и ее нужно время от времени править».

«Слушай, а в этой чертовой магии что-нибудь вообще бывает без подвоха?»

«Бывает, — обнадежил Меч. — Только не для вампиров».

Хранитель злобно оскалился. Ну и как прикажете удерживаться от драконьего гнева с таким спутником? При других обстоятельствах он бы сам охотно посмеялся над приключениями незадачливого (и неудачливого) мента, влипшего в историю совершенно чужого ему мира. Вот только в этой истории он по какому-то недоразумению оказался не читателем, а героем. Или все-таки злодеем?

«Ладно, вернемся к Гелле — спрошу, как она сама предпочитает амулет носить. Что еще полезного мы можем тут взять?» — он создал вокруг шеи «воротник» уплотненной энергии и надел цепочку. Амулет тут же ожил, запульсировал непонятной силой.

«Честно говоря, я бы предпочел не брать ничего. Алеан и так тебя слишком хорошо защищает, никакого стимула для личного развития. Если же тебя еще обвешать боевыми артефактами, то вообще почувствуешь себя непобедимым, перестанешь совершенствоваться и, как вампир, останешься полным нулем».

«Родной, совершенствоваться я буду тогда, когда найду безопасное место и кучу свободного времени. Пока что я хочу просто выжить. И расслабляться не собираюсь, хотя бы потому, что во всех этих магических штучках понимаю плохо, а некоторым и откровенно не доверяю».

«Ну, смотри, это твой выбор. В таком случае тебе понадобится в первую очередь браслет Холодного Пламени, а также Плащ Теней».

Владимир повторил заказ Раэрону, и пока тот искал требуемое, поинтересовался:

«Что это за штуки и зачем они нужны?»

«Амулеты Холодного Пламени гасят любой огонь вокруг носителя. У браслета, например, радиус воздействия два метра. Есть артефакты с большим радиусом, но менее надежные. Огонь — первый враг молодого вампира».

«Дай угадаю — а Плащ Теней от солнца?»

«В частности, но тебе солнце не страшно. Да и вообще его вред для вампиров весьма преувеличен Голливудом. Даже девчонку оно не убьет, только лишит сил. Плащ гораздо полезнее тем, что защищает от сильных излучений, например от боевых лазеров».

«Лазеров?! Кто мне говорил, что это средневековый мир?!»

«А ты думаешь, с помощью магии создать импульс когерентного излучения нельзя? Наивный! И к тому же, если перед тобой выскочит пришелец из техногенного мира, ты можешь не успеть объяснить ему, что его бластер здесь не к месту».

«Убедил, что еще?»

«Ну, в принципе, есть артефакт, заставляющий рассыпаться в труху любое дерево поблизости от владельца. Но его название в эпоху Эрцихаля я тебе не скажу, даже не проси».

«Почему?»

«Потому что вампир, не способный защититься от осинового кола, полностью заслуживает всего, что с ним могут сотворить охотники. Кол в энергетический центр — это смерть для полных лохов, идиотов и неудачников. А я ни одной из этих категорий помогать не желаю».

«Тоже мне, конкретный браток нашелся! А что-нибудь атакующее?»

«Для атаки у тебя есть я и собственные зубы. Если предпочитаешь атаковать на расстоянии — загляни в БТР, там в багажнике целый арсенал припасен, в том числе — и с серебряными, и с заговоренными пулями, и гранаты, и вообще все, что душа пожелает. Короче говоря, если ты тут задержишься еще хоть на пять минут — я прекращаю давать тебе советы, и выбирайся, как знаешь. Хватит жадничать, на все случаи жизни запасов все равно не наберешь».

Владимир только покачал головой, ошеломленный неожиданным напором. Потом сообразил — да Меч же просто ревновал! Он привык быть главным и единственным артефактом своего носителя и не мог даже на миг допустить мысли, что какой-то предмет окажется полезнее него хотя бы в одной области или частично подменит функции.

«А ты догадлив, опер, — зло процедил клинок. — Но мое условие остается неизменным. Бери Плащ, браслет и выметайся. Или разбирайся сам в здешнем бардаке».

«Ладно-ладно, не плачь, костяшка, пожалеем твои хрупкие нервы».

Через полминуты он уже стоял на крыше плавающего «Гроба» и рассматривал в свете фар трофеи. Плащ оказался больше похож на мексиканскую накидку-пончо, прикрывал только верх спины и груди. Сам Владимир казался себе в этой одежде донельзя смешным, хотя Инна сказала, что ему идет, и с интересом примеривала аналогичный кусок черной ткани. А вот браслет Холодного Пламени больше всего напоминал часы, только вместо циферблата здесь был стальной диск размером с монету, с нанесенным волнистым узором.

«Можешь не беспокоиться, — мрачно заметил вампир, — с этим хламом я себя чувствовать в безопасности уж точно не буду. Ты хоть уверен, что она работает?»

«Не смотри на вид, Эрцихаль и его банда придерживались аскетичного стиля в дизайне. Если сомневаешься в эффективности — можешь попробовать облить себя бензином и поджечь».

Экстремальных опытов на себе Владимир проводить не стал, а вот зажигалкой рядом с браслетом щелкнул. Вместо привычного оранжевого язычка устройство выбросило тусклую серебристую вспышку, которая тут же погасла.

«Впечатляет. Хорошо, что я не курю, а то неуютно бы было. Постой, а пистолеты? Порох что, тоже не будет воспламеняться?»

«Конечно, — будь у Меча лицо, он бы сейчас наверняка злорадно усмехнулся. — Заклинание — это ж не собственная сила, оно, видишь ли, тупое. Пороха от напалма не отличает…»

Владимир размышлял минуты три. Потом решительно снял браслет и попросил Раэрона отнести его обратно на склад. Вряд ли ему придется часто гореть, а вот хороший ствол может понадобиться в незнакомом мире в любую секунду.

«Надеюсь, хоть у плащей побочных эффектов не будет?»

«Нет, за исключением того, что ты выглядишь в нем полным чучелом».

«Между прочим, артефакты выбраны по твоему совету! А теперь сам же их ругаешь».

«Я советовал ничего не выбирать, кроме алеанов, — отрезал Меч. И добавил свою, очевидно, коронную фразу, от которой Владимира уже тошнило: — Прочие еще хуже».

Владимир послал его к черту, и обратился к проницателю. Пусть червяк — эгоист и преступник, но он, по крайней мере, отвечал на вопрос, не обзывая спросившего идиотом. После бесконечных мысленных пикировок Хранитель просто отдыхал душой, общаясь с этим незатейливым, рациональным существом.

— Сколько времени ты можешь держать в себе крупный предмет? Такой, как БТР, к примеру?

— До восьми часов без вреда для обоих, хозяин. Потом начнет выделяться желудочный сок. Если броня вашей машины его выдержит, то через тридцать-тридцать пять часов у меня начнутся судороги. И через сорок я умру.

— А меньший предмет? Человека или вампира?

— Если он выдержит смесь крепких кислот, то неограниченно. Иначе те же восемь часов.

— С какой скоростью ты можешь двигаться в толще земли?

— Вплоть до скорости света, хозяин. Среда не имеет значения. Но мне нужно время, чтобы разогнаться, и столько же, чтобы затормозить. Мои внутренние органы выдержат ускорение не более тридцатикратного свободного падения.[5]

Инна, слушавшая разговор, присвистнула.

— Воланд, похоже, мы обзавелись персональной ракетой!

— Лучше! — Владимир пребывал в аналогичном обалдении. — Это же какой-то гибрид метро и планетолета получается! Слушай, Раэрон, так, может, ты нас доставишь прямо к Дракону?

— К сожалению, я не могу этого сделать, хозяин. Я не знаю, где он находится.

Владимир только собирался разочарованно вздохнуть, как Меч снова высунулся из его тела.

— Местную географию знаешь? Хоть в общих чертах?

— Да, слуга моего хозяина.

— Ох, доболтаешься ты у меня с этим «слугой»! Тогда гони на Пик Кошмаров, живо. Если старого ящера там до сих пор нет, то скоро непременно появится!

Глава 9

На первый взгляд, отряды были невелики — примерно полсотни человек в каждом. Но в действительности они представляли собой чуть ли не самую боеспособную силу в Носфере. Древние вампиры, могущественные маги, летучая нечисть, монстры из алхимических лабораторий — такое соединение могло пройти сквозь строй обычной армии, как раскаленный нож сквозь масло. Проблема в том, что противник тоже выставил на поле боя свою элиту.

Воины с багровыми огнями на гербах несколько уступали в численности, зато не щадили ни себя, ни противника. Им нужно было прожить ровно столько, чтобы принести своей стороне победу. И энергию они тоже тратили щедро, не задумываясь, осыпая противника градом заклинаний или превращая себя в настоящие машины смерти. В то время как Воскресители желали не просто выиграть бой, но по возможности и выжить при этом. Они маневрировали, уходя от прямых схваток, выматывали противника ложными атаками и отступлениями, заставляли впустую тратить силу и жизни бойцов. Стоило кому-то из Упокоителей опрометчиво подставиться, к нему тут же стервятниками кидались пять-шесть вражеских воинов, не оставляя ни единого шанса на честную схватку.

В целом силы были примерно равны. Одна сторона брала осторожностью и тактикой, другая — грубой силой и отчаянной храбростью, граничащей с безумием. Словом, все как всегда. В обоих отрядах сражались ветераны, прошедшие не один десяток локальных стычек, противника знали как свои пять (три, шесть, восемь) пальцев, и ничего нового для себя не ожидали. Разве что ставка в этой битве была необычайно велика — само существование мира. Соответственно, накал эмоций был гораздо выше. Но с технической точки зрения процесс уничтожения себе подобных почти не отличался от ежедневной рутины.

Роган отступил в тыл, чтобы регенерировать, — схватка с каменной горгульей изрядно потрепала вампира, для восстановления оторванной руки требовалось много крови. Благодаря этому и не погиб в первую же секунду, когда ситуация резко изменилась.

Появление над полем боя истинного демона оказалось неожиданностью как для врагов, так и для своих. Черно-красные крылья затмили небо, растянувшись от горизонта до горизонта, из этой багровой пелены градом посыпались сгустки алого свечения. Маги Воскресителей успели поставить щиты, но заклинания покровителя пронзили их, как бумагу. Шары малинового свечения сами наводились на цель, двигаясь с такой быстротой, что даже реакция вампиров не позволяла от них уклониться. А когда сгусток настигал цель, живая и мертвая плоть с равной эффективностью превращалась в дурно пахнущую слизь.

Роган с трудом верил своим глазам — в считанные секунды отборное подразделение Братства было почти полностью уничтожено. Выжили только те, кто, подобно ему, находился далеко от эпицентра атаки и успел догадаться нырнуть в землю. Сквозь грунт убийственные шары проникнуть не могли.

«О, Тьма, какие же мы тупицы! Отлично знали, что вражеской армией руководит истинный демон, но даже не допустили мысли, что ради такого случая он решит самолично вылезти из Храма и вмешаться в бой! За столько веков не озаботились даже приблизительно узнать, на что способен покровитель, разработать хоть какие-то способы противодействия! Да, вероятно, на эту атаку он потратил души, заключенные в десятке пирамид… Но цена… цена несравнима с любыми затратами… Особенно при их фанатизме…»

Это была последняя мысль вампира. Эйменос спикировал с небес, ударил по земле когтистой лапой — и грунт сомкнулся, как смыкается вода, раздавливая, растворяя в себе тела беглецов.

— Покойтесь с миром, — усмехнулся верховный жрец. — Стать частью земли — самое подходящее место для живого трупа. Карогарт!

— Я здесь, Великий! — маленькое чешуйчатое создание торопливо подскочило к демону.

— Ты нашел Владыку?

— Нет, Великий. Можете меня покарать, но проверьте поля сами — его здесь нет. Он был, я нашел его следы. Но потом исчез. Скорее всего, он сейчас внутри убежища.

— Камнеходца никто не видел? — обернулся жрец ко второму помощнику. Тот развел руками:

— Из выживших — никто.

— Поднимите уцелевшие тела. Ненадолго, только чтобы допросить. Мне нужно знать точно.

— Слушаюсь, Великий.

Через полчаса некроманты Храма поспешили к своему повелителю с докладом. Никто из живых или мертвых участников сражения не заметил проницателя. Что было крайне странно — обычно червь выглядывал посмотреть, даже если рядом пробегал мелкий зверек. А уж шум битвы должен был его не просто потревожить, но изрядно разозлить.

Иерарх почесал когтем в затылке. Оставались три возможности. Владыка мог находиться внутри убежища, тогда червь с ним. Мог убить червя и уйти по своим делам. Наконец, мог уйти и забрать червя с собой. В первом случае его рабы должны сидеть здесь, и ждать выхода повелителя для Последнего Суда. Но в двух других следовало немедля вернуться в Храм.

Демон размышлял минуты две. Потом выбрал двенадцать самых стойких и преданных воинов, хорошо послуживших делу Упокоения.

— Оставайтесь тут, — приказал он маленькому отряду. — Если выйдет Владыка, встретите ЕГО, как подобает. Если придет армия Воскресителей — умрите, забрав с собой как можно больше их лучших бойцов. В обоих случаях, перед смертью обязательно предупредите меня.

Избранные отсалютовали и разошлись по склону, выбирать наилучшие места для укрытия. Эйменос повернулся к остальным и махнул хвостом:

— За мной! Возвращаемся!

«Безобразие, — проворчал Меч, — форменное безобразие».

«Ну, что такое на сей раз?» — тоскливо уточнил Владимир.

«Видишь ли, есть такая неписаная традиция. На Хранителей, когда те только приходят в свой мир, как правило, нападают. Разбойники какие-нибудь, фанатики или работорговцы… Во-первых, это дает возможность потренироваться в применении своих новых способностей, во-вторых, позволяет узнать, что в мире творится, в-третьих, среди нападающих или их потенциальных жертв может найтись кто-нибудь полезный, обычно будущий вассал. Ну а тебе, с твоей спецификой, и подзакусить была бы лишняя возможность. Но из-за того, что некоторые тут, видите ли, любят путешествовать с комфортом, мы лишились всех полезных встреч по дороге. В результате — сидишь тут, как дурак, голодный, одинокий, и ни драка не знаешь о текущей ситуации. Те четверо разновозрастных балбесов в пассажирском отделении на вассалов явно не тянут. Выбить из них информацию ты стесняешься, кормиться или тренироваться на них не хочешь. Ну, и как это все назвать?»

«Дурацкая тактика, — заметил Владимир. — Я, конечно, не могу сказать, какие порядки в мирах других Хранителей, но если у их потенциальных противников налажена хоть какая-то система осведомителей, то подобными подвигами они тут же дадут о себе знать всем желающим. После чего локализовать их и уничтожить, пока не набрались сил — самое очевидное решение».

«Ну-у-у… — немного смутился Меч. — Бывало и так, но это, скорее, исключение. Принято считать, что на стороне Хранителей выступает сама Судьба. Обычно что-то мешает найти их и уничтожить сразу, или же охотники оказываются недостаточно расторопны».

«Я в судьбу не верю и исключением становиться не хочу, даже самым редким! — отрезал Владимир. — И если у меня есть возможность проползти к Дракону тихонько, никого не потревожив, я так и сделаю. Все приключения охотно оставляю на долю других желающих».

«Трус, как обычно», — фыркнул Меч.

«Практик, родной. Я, видишь ли, уже не мальчик, и видел, как умирает человек с пулей в животе. После этого вся жажда подвигов из меня куда-то выветрилась».

«Видел он! Что ты там видеть мог! Вот Дракула Задунайский — тот в жизни повидал-таки кое-что. Не чета нынешним изнеженным горожанам… И, однако, был одним из самых отчаянных храбрецов своего времени! Так что нечего списывать трусость на жизненные обстоятельства — это твой личный выбор!»

«Совершенно верно, мой. И благодаря этому выбору я, как видишь, с Мечом и на полпути к Дракону, а останки Цепеша гниют неизвестно где».

«Нет, только послушайте, какие мы стали разумные да осторожные! А голову себе сносить — это тоже было проявлением практичности и развитого самосохранения?»

«Видишь ли, костяшка… Жить вечно я не собираюсь. Но есть маленькая разница между тем, чтобы сдохнуть ради спасения тысяч чужих жизней или ради собственного выпендрежа».

«Нет! Нет разницы! — клинок даже взвыл от возмущения, интонациями донельзя походя в этот момент на разгневанного учителя Йоду. — Разница только в твоих мозгах, забитых нелепыми моральными предрассудками твоего мира! Пойми, люди — это толпа двуногих животных с примитивными и грязными мыслями! Они никогда не поймут и не оценят твои дурацкие моральные терзания, для них мы либо чудовища, либо намоленные идолы, об которые можно разбить лоб! А мы с тобой — отзвуки древнего величия, след вмешательства самого Творца! Мы должны найти ответ на вечный вопрос, а ты хочешь потратить кучу нашего времени ради сомнительной помощи всякой мелочи, которая все равно сдохнет через пару десятков лет! Как говорят у вас в мире, путаешь божий дар с яичницей!»

«Вечный вопрос? — хмыкнул Владимир, ни капельки не впечатленный гневной тирадой. — А это какой? В твоей предыдущей вводной его не было…»

«Конечно, не было, мне же приходилось инструктировать тебя в срочном порядке, давая только самое основное. А потом, когда появилось время, ты и не подумал расспросить подробнее…»

«По большому счету, меня беспокоит только один вопрос — как выбраться из этой заварушки, не подставив весь мир. Но если есть что-то важное, выкладывай. Послушаю».

«Нет, такого наглеца Предел еще не видел… Ничего собой не представляет, а строит…»

Меч замолчал, изредка бормоча какие-то оскорбления. Хранитель не обращал на них внимания, он пару минут сидел, погруженный в свои мысли, а потом полез за книгой в рюкзак. Только не рукой, а мысленным приказом. Судя по часам и по словам проницателя, «ехать» им оставалось еще около двадцати минут, так почему бы не провести время с пользой? Отточить телекинетические навыки, а заодно и дочитать, наконец, последнего Лема. Символичное, кстати, название книги — «Фиаско». Оставалось надеяться, что это не предзнаменование.

«Да ты меня слушать будешь или нет?!» — возмущенно заорал Меч.

«Я-то слушаю, — пожал плечами мужчина, — но ты же ничего не говоришь…»

«Ну ты и зараза, хозяин, — с невольным уважением протянул артефакт. — Так меня еще никто не оскорблял… Драк с тобой, рассказываю… Видишь ли, до определенного момента — несколько миллиардов лет назад — в мире магии царила растительная жизнь. Каждый мог наколдовать лишь то, на что энергии вырабатывал сам. Таким образом, сила мага напрямую зависела от врожденного дара или от умения собирать природные силы. Потом до какого-то умника дошло, что лишнюю энергию не обязательно хранить при себе, а можно обменять на что-нибудь нужное другому магу. Так началась Эра Торговли, которая закончилась с появлением первого Серого Мессии. Тоже мало приятного, в принципе, но нас это не касается. После того, как разумные этой вселенной опомнились от последствий, некоторое время снова шла магическая активность только растительного типа. А потом другой умник догадался, что можно не покупать, а отобрать силой. Так началась Эра Хищничества…»

«Странно, обычно в обществе бывает наоборот. Сначала отъем насилием, потом торговля…»

«Это потому, что отобрать мясо или красивый камень технологически просто. Стукнул оппонента дубинкой по башке — вещи упали, можно забирать. Если по башке стукнуть мага, то его энергия просто пропадет ни за грош. Отнять силу с помощью силы — достаточно нетривиальная задача, требующая многих специфических наработок в плане магического искусства. Первые частные решения этого вопроса были к тому же связаны со стихией Смерти, которую много миллионов лет предпочитали не трогать вообще — слишком разрушительна и плохо влияет на оператора, даже если суметь избежать выброса инферно. Поэтому начало Эры Хищничества еще называют Рассветом Некромантов».

«Понял, так что было дальше?»

«А дальше, как обычно, кто-то зарвался. И выпил столько конкурентов, что стал практически непобедим. В эволюции это весьма известное явление, называется „суперхищником“. Некий вид слишком быстро достигает охотничьего совершенства, истребляет всю добычу в своей экологической нише, после чего сам вымирает от голода. Но с хищником магическим такие трюки не проходят. Во-первых, используя украденную энергию, он мог законсервироваться и жить практически вечно. Во-вторых, его экологической нишей являлась вся вселенная, а в перспективе — и не одна. Так что, как обычно, пришлось лично Творцу устранять недоработку… Проще всего, конечно, было прибить наглеца и не мучиться. Но, видишь ли, суперхищник был в определенном смысле и полезен тоже. Он истреблял более слабых конкурентов, не давая возникнуть другим таким же тварям. Убрать его — пришлось бы каждые несколько тысячелетий лезть в заварушку лично, вычищая очередного паразита, что нежелательно. Переделать вселенную так, чтобы хищничество стало невозможно в принципе, тоже было не самым лучшим выходом — это означало бы признание своей ошибки, для чего старик был слишком горд. К тому же стоило бы жизни или рассудка множеству населяющих вселенную существ, они ведь приспособились к прежним условиям».

«Да уж, трудно быть богом», — иронически хмыкнул Владимир, вспомнив похожий диалог Руматы с Будахом.

«Но этого мало, помимо суперхищника имелись в той вселенной и еще сущности… Боги там разные, стихийные духи и прочие сволочи. Они сцепились между собой и с хищником, которого всеобщая война вполне устраивала — позволяла жрать безнаказанно. Вот Творец и занялся ими всеми. От хищника оставил только чистую силу, остальных куда-то забрал. Однако предварительно слил воедино с помощью нарушителей спокойствия все известные силы — Свет, Тьму, Равновесие, Превращение, Стихии, Преобразование и многое другое. Затем добавил туда оставшуюся от суперхищника энергию. Получившуюся смесь назвали Пределом. После этого он был расчленен на девять дифференцированных по цвету частей, каждая из которых имеет три компоненты — Меч, Дух и Дракон. Триада может объединиться раз в несколько тысяч лет, чтобы навести порядок в своей экологической нише, как она этот порядок понимает. Объединившаяся Триада зовется Владыкой Предела. Девять Триад как будто объединиться не должны вообще…»

«Судя по твоей интонации, подразумевается какое-то „но“»…

«Но, разумеется, я этот произвол терпеть не намерен, да и остальные тоже. Как показывает практика, ни один из замыслов Творца еще полностью корректно не сработал. В этом тоже наверняка есть ляпы. Мы должны их найти и воспользоваться, чтобы восстановить целостность. И в этот раз мы, как никогда, близки к Слиянию. Я чувствую сородичей — они либо уже пробудились, либо близки к пробуждению!»

«Ну, допустим, собрались все девять в одну кучу. И что дальше делать будем?»

«Как что? Покажем всем! Возьмем реванш за миллионы лет унижения!»

«Ну и ну. Такой возраст, такая сила, а комплексы — совсем подростковые. „Мы им отомстим“, „Мы им покажем“… Я ожидал услышать что-нибудь более перспективное».

Клинок взвыл от возмущения, но Владимир это проигнорировал.

Так они молча ехали еще минут десять, пока машина не содрогнулась и не встала колесами на что-то твердое. Сквозь броню в салон просунулась голова Раэрона.

— Мы прибыли, хозяин. Я остановился на втором снизу ярусе, хотя, если нужно, могу доставить вас выше или ниже. Ничего живого поблизости нет, но в здании низкое давление и температура. Я бы не рекомендовал открывать двери или извлекать ваших живых пленников из машины, иначе они быстро погибнут. Вампирам такие условия не опасны.

— Так… Меч, что это за место такое?

«Апартаменты Владык, — нехотя отозвался артефакт. — Ось мира и центр крепости, откуда мы правили. Каменно-металлический шпиль высотой в сто тридцать километров».

«Сколько?! Неудивительно, что тут такая холодрыга и дышать нечем! Вы что, все поголовно манией величия страдали?!»

«Для Владыки Предела это ничто. Мы создавали и уничтожали целые миры, перемещали звезды. Что по сравнению с этим какая-то жалкая иголка, воткнутая в твердь? Видимый издали маркер, чтобы обозначить место нашего жилья, не более того. Что касается высоты и условий… Живым Хранителям хватало одного заклинания, чтобы создать тут и тепло, и воздух. А не-мертвым и так нравилось».

Владимир озадаченно покачал головой. Такие масштабы просто не укладывались в сознании.

«Ладно, судя по словам Раэрона, Дракона тут нет…»

«Больше слушай всяких червяков! Нет бы — меня спросить! Я еще за триста километров понял, что его нет. И где этого головастика только носит в такое время? Придется ждать…»

«Сколько может занять ожидание?»

«Ну, если принять самый худший вариант, что он сейчас находится на краю Внешнего Кольца, то за пару суток должен прилететь. Еще добавь столько же, чтобы в его тупую бронированную башку дошло, где нас встречать. Так что четыре дня максимум».

«Ясно. Чем займемся, пока его нет? Здесь есть какие-нибудь склады, как в убежище?»

«Губу обратно закати, а? Тебе алеанов мало? Бронетранспортера, личного проницателя, Плаща Теней, кучи снаряжения и оружия? Другие Владыки и половины того не имели!»

«Верю. А теперь ответь, пожалуйста, на прямой вопрос».

«Склады здесь есть, но они, скорее всего, пусты. Тераутан никогда не заботился о своем наследнике, да и прочие Хранители мало беспокоились об этом. Можно, конечно, спуститься в усыпальницу Владык, там в гробах много всяких реликтов лежит. Только не факт, что после этого от тебя останется больше горстки пепла. Древние Владыки хорошо постарались, чтобы защитить память о себе от мародеров».

«Большое им спасибо! Об этом они подумали, а о наследнике — нет… Может, объяснишь, почему я должен был искать нужные вещи в убежище заклятого врага Судии, в то время как мои глубоко уважаемые предшественники оставили мне пустую холодную хоромину где-то в стратосфере? Ну, пусть не алеаны, это, как я понял, очень редкая и дорогая штука. Но хоть что-то полезное они могли оставить? Учебник по всем этим вампирским трюкам хотя бы…»

«Я твой учебник, балда! Все что надо знать — у меня в памяти, лишь бы у тебя желание учиться появилось! А что касается заботы… Владыка в полной силе мог щелчком пальцев хоть тысячу алеанов слепить. И гораздо более опасных артефактов — тоже. Но видишь ли, это не в традиции. Если сразу после выхода подстелить Хранителю красную ковровую дорожку, то слияния с Драконом сможет достичь любой хлюпик. А халява никогда ни к чему хорошему еще не приводила. Трудности должны отсеять слабых, глупых и невезучих».

«Понятно, значит — естественный отбор? А как в эту концепцию укладывается часовня Марай и армия духов, которой мы едва не завладели?»

«А кто тебе сказал, что мы ее создавали? Это твои фанатичные поклонники расстарались, из числа смертных жрецов. Мы им просто не мешали… идея показалась забавной. Тем более что первыми жертвами в часовне и предводителями легиона стали сами же строители».

«А вы, значит, наблюдали, как они себя убивают, и хихикали про себя…»

«Конечно. А для чего же еще нужны фанатики?»

В этот момент снова появилась голова Раэрона.

— Простите, что прерываю, хозяин, но сюда поднимается множество живых форм. Самые мелкие размером с собаку, самые крупные — почти вдвое больше вашей машины. Всего сто пятьдесят три особи. И судя по отдаленным вибрациям, это только передовой отряд.

Владимир напрягся. Звучало угрожающе.

— Как скоро они здесь будут?

— При сохранении прежнего темпа — через триста секунд.

«Носферских секунд, — мысленно перевел для себя Хранитель, — это пятнадцать минут по нашему времени. Можно потратить немного времени на выяснение обстановки».

— Инна, включи инфракрасное изображение. Меч, ты знаешь, кто это, и что им надо?

«Сейчас просканирую… А, хвостом меня по гарде! Это драки!»

«Те самые, к которым ты меня регулярно посылаешь?»

«Да. Самый неудачный вариант. Отвратительные твари и довольно сильные. Но я понятия не имею, какого драка (извини за каламбур) они в Твердыне делают! Всегда боялись этого места до потери пульса! Судия и Дракон — их злейшие враги!»

«Они разумные? Речь понимают?»

«Еще какие разумные. Но если ты надеешься с ними договориться — даже не думай. Они ненавидят нас на генетическом уровне, возможность уничтожить Судию, пока тот не вошел в силу — самая заветная их мечта. Пощады не будет, напугать их не получится».

«Насколько они опасны?»

«Очень опасны. Если бы не алеан, я бы сказал, что у тебя вообще нет шансов. Сильные колдуны, паранормы, да и в ближнем бою большинство из них может сожрать молодого вампира и не поперхнуться. Хотя это уже индивидуальное, смотря на кого повезет нарваться. Но я ручаюсь, что в толпе из полутора сотен этих тварей по меньшей мере десяток хороших рукопашников найдется. Сильных, быстрых и живучих».

— Раэрон, ты можешь сейчас унести нас отсюда?

— Да, хозяин. Укажите направление.

«Опять бежать собираешься? Трус! — возмущенно заявил Меч. — В тебе хоть что-то от мужчины еще осталось, интересно?»

«Моей анатомией сможешь поинтересоваться в свободное время. Есть другие предложения?»

«Есть. Выходи и дерись. У тебя есть алеан, у тебя есть я, у тебя есть вампирская сила и скорость реакции. Должно хватить, чтобы прирезать любого драка».

«Любого одного. А толпу? Да и вообще не собираюсь я бессмысленной резней заниматься!»

«Слушай, ты что, смеешься? Это же драки! Твой гуманизм здесь абсолютно не по адресу! Они тебя с удовольствием на медленном огне поджарили бы!»

«И ты предлагаешь мне уподобиться им?»

«Все равно придется их истреблять, когда придешь к власти!» — чуть ли не в отчаянии выкрикнул Меч.

«Это с какой еще радости? Насколько понимаю, тогда мне никакие драки опасны не будут…»

«Дракон потребует. Он мало кого так ненавидит».

«Дракон может засунуть свои требования под хвост».

— Раэрон, тащи в любом направлении, но подальше. Километров за пятьсот отсюда.

— Поздно, Судия. Ты уже никуда не уйдешь, — голос, раздавшийся из черного пятна, ничуть не походил на флегматичную, бесчувственную речь Семнадцатого. В этом звучало торжество, предвкушение, злорадство… И шипение, похожее на змеиное…

Владимир только покачал головой, почти не удивленный.

— Решил от меня избавиться сейчас, Раэрон? Удачное время, чтобы подставить…

Странный булькающий смех раздался в ответ.

— Ты даже не понял, что произошло, Судия? Не можешь распознать контроль разума? Ты действительно жалок в таком случае. Всего лишь слабый мягкий человечишко, не понимающий, какая сила и власть ему достались… И уже не поймешь!

«Честно говоря, хозяин, я хоть и не люблю драков, но в данном случае с ним солидарен. На случай, если ты совсем туп, поясняю — это не червяк с нами говорит. Один из драков-телепатов захватил его сознание, лишив тебя возможности к побегу. И по мне, так это очень хорошо. Теперь дерись или погибни».

Теперь вампир и сам видел нечто вроде прозрачного светящегося поводка, который тянулся к хвосту Раэрона из пола. Повинуясь его движениям, проницатель набухал и сжимался, вытягивался и сокращался… Кукловод пробовал новую игрушку. Инстинктивно Владимир протянул вперед энергетические щупальца, пытаясь отсечь канал управления. Но их неумелая атака была без труда отбита множеством «хрустальных» шипов, проросших из тела «червя». Новый приступ презрительного хохота послужил ответом.

— Давай, покажи, на что ты способен, вампирчик. Мы готовились к эпохальной битве, а это оказалось такая веселая игра… Нам редко попадается живая или не-мертвая добыча, поэтому мы пожалеем тебя и немножко позабавимся… Ты ведь простишь своих детей, Судия?

Хранитель заскрипел зубами от ярости. Сидящая рядом Инна сжала его руку.

— У вас у всех крыши поехали от долгого сидения в темноте? Какие вы его дети? Свора сумасшедших чудовищ! Дети Мессира никогда бы не были такими уродами!

Голова Раэрона повернулась к ней.

— Маленькая храбрая вампирочка… Ты нам нравишься, ты говоришь в точности как Дракон. Меч уже успел промыть тебе мозги, или ты сама стала такой преданной собакой хозяина? С тобой тоже будет интересно играть… Но только после того, как мы убьем Судию… Хорошо, красиво убьем, тебе понравится. А потом ты будешь умирать. Долго, очень долго… Сотни лет твое тело будет служить для наших развлечений… До самого конца мира…

Глаза Владимира вспыхнули гневным огнем.

— Слушай, ты, тварь! Только попробуй тронуть Геллу, я от всей вашей чертовой породы и пепла не оставлю! Оставь моих друзей в покое! Я выйду к вам, и решим все недоразумения лицом к лицу. Вы ведь этого хотели, гады?

— Человечек пытается показать зубки? Что ж, выходи, выходи к нам… Мы все очень хотим тебя видеть, Судия. Твои детки соскучились по тебе… Только сначала мы вручим тебе небольшой подарок, чтобы выразить всю нашу любовь и почтение…

Позади послышался шорох. Владимир обернулся… и оторопел.

Все четыре пленника — две женщины, ребенок и подросток — вставали с полок, куда их уложила Инна. Глаза людей были закрыты, на лицах играло синеватое свечение, придавая неестественную бледность. Они немного напоминали зомби, но двигались плавно и грациозно, без неуклюжести, свойственной мертвецам в кино.

«Меч, твою мать! Что это с ними?!»

Движения спящих замедлились — вампир инстинктивно перешел в боевой режим.

«Расслабься, пока еще ничего опасного. Обычные снохотники, штурмовые сомнамбулы. Немного магической защиты, двукратное ускорение, нечувствительность к боли и повышенная живучесть. Ты их можешь голыми руками на части разорвать».

«Это состояние обратимо? Они могут снова стать людьми?»

«Опять начинается! Да, драк побери, обратимо. Если длится меньше тридцати пяти минут. У ребенка — около двадцати минут. Потом боевой режим высасывает слишком много сил из тела, и обратная трансформация при пробуждении скорее всего убьет объект».

«Как их разбудить?»

Женщина, которая шла первой, прыгнула на него. Вампир без труда перехватил ее и отправил назад одним из приемов самбо. Тело показалось ему неестественно легким, словно он отрабатывал технику на тряпичной кукле.

«Болван. Борцовские приемы рассчитаны на человеческую силу. А ты сейчас в шесть раз сильнее. Если хочешь кого-то отбросить — просто хватай и кидай, без всяких трюков».

«Учту. Так как их можно вывести из этого состояния?»

«Первый способ — перехватить ментальный контроль. С этим ты пока не справишься. Второй — если направляющий их колдун сам снимет заклятие».

«А если он будет убит?» — беловолосый мальчишка попытался укусить вампира за ногу, и Владимир отбросил его максимально осторожно, чтобы ничего не сломать.

«Тоже вариант».

«Они смогут угнать БТР или использовать находящееся здесь оружие?»

«Нет. У них есть только собственные умения плюс навыки колдуна-оператора. Не думаю, что драк знаком с автомобилями или огнестрельным оружием».

Хранитель кивнул и, схватив Инну за руку, сосредоточился на образе верхнего люка. На тела замерших вампиров обрушились десятки ударов, иногда и укусы, но он не обращал внимания. Спустя полминуты они оказались на крыше «Гроба на колесиках».

Тело пронзил убийственный мороз, по ушам бухнуло декомпрессией. Легкие и горло горели изнутри. С большим трудом Владимир заставил себя не дышать. Инна, судя по виду, чувствовала себя не лучше. Одежда стремительно застыла, став твердой и хрупкой, каждое движение сопровождалось еле слышным похрустыванием.

Он попытался говорить, но в разреженном воздухе голос был практически не слышен. Тогда он обратился к подруге мысленно, каким-то образом поняв, что это возможно:

«Нам нужно найти и убить мага или магов, которые контролируют пленников и Семнадцатого. Как только освободим людей — надеваем на них алеаны. Надо было это раньше сделать, но я не догадался. Как только освободим проницателя — уходим отсюда».

«Слушаюсь, мессир. Показывай дорогу, Хребет».

«Как-как ты его назвала?!» — переспросил Владимир.

«Хребет. Александра Бачило вспомнила: „А вот Завулон, у него есть хребет, и больше его ничего не волнует…“ Наш Меч и прячется в тело, и внешне на скелет похож…»

Хранитель невольно рассмеялся, но тут же скорчился от боли — новая порция обжигающего холода проникла в легкие.

«Юмор, конечно, ниже пояса, но идея хороша. Меч, ты вроде просил кличку? Будешь теперь Захребетником, или попросту Хребтом».

«Ох, и зараза же ты, родной… А девке я это еще припомню».

Отогнав страх и ярость небольшой перепалкой, два вампира двинулись вперед. Несмотря на обиду, путь Меч показывал исправно. Возможно, просто надеялся, что его обидчиков наконец-то съедят. Или торопился расправиться с ненавистными драками.

Почти полный мрак, царивший вокруг, для вампирского взгляда был прозрачен. Владимир вертел головой по сторонам, пытаясь обнаружить противника и заодно любуясь интерьерами. В высоту зал достигал почти четырехсот метров. В сочетании с полным отсутствием мебели это производило шокирующее впечатление полной пустоты. Пол был выложен двадцатиметровыми гранитными плитами, отполированными до зеркального блеска. Кое-где возвышались столбы разной высоты и диаметра, с широкими резными верхушками. Дверь, к которой они шли, имела в высоту добрую сотню метров, и больше всего напоминала ворота сказочной крепости.

«Да уж… мегаломания в клинической стадии. Как такое страшилище открывать, интересно?»

«Ну, вообще-то мы сейчас в апартаментах Дракона. Для него это вполне обычный дверной проем. Если же в гости к нему заглядывал Хранитель, то для вампира не составляло проблем открыть эту дверь пинком или просто пройти насквозь, для мага — распахнуть заклинанием. Зал такой высокий, чтобы в нем можно было не только ходить, но и летать».

«Ты еще скажи, что эти столбы размером с небоскреб — его насесты».

«Смотри-ка, угадал!»

«Ну, ни хрена ж себе раскормили зверюгу! Он меня вообще хоть заметит? Для такого чудовища человек — меньше, чем мышонок. Наступил — и нету…»

«Конечно, не заметит, если останешься таким же ничтожеством, как сейчас. Настоящий Судия эту бледную ящерицу заставил бы ходить на коготках и собственного хвоста бояться!»

Они подошли к дверям. Владимир осторожно потрогал серо-черный металл, из которого состояла эта громада, и задумался, сколько же времени потребуется, чтобы прорубить ее Мечом. С любой точки зрения выходило, что не менее двадцати минут. Это при том, что десять они уже потратили на путешествие по залу. Да и кровь, питающая боевой режим, вот-вот могла закончиться, а свои шансы в рукопашной против неведомых тварей он не склонен был переоценивать. Оставались еще пси-силы, но после того, как его ментальная атака была отбита без особых усилий, на них Владимир тоже не очень полагался.

«ПОХВАЛЬНАЯ СКРОМНОСТЬ, ЧЕЛОВЕЧЕК!» — прогрохотало под черепом.

Дверь раскалилась до малинового свечения, заставив вампиров отскочить от волны жара. Нижний край засиял оранжевым и капли расплавленного металла медленно потекли вниз. Затем размягченный угол металлической плиты начал прогибаться внутрь под ударами чего-то очень тяжелого. Хранитель стиснул зубы.

Об тело первого часового они просто споткнулись. Все как обычно: перерезанное горло, выкачанная до капли кровь, аккуратно извлеченные внутренние органы и полное отсутствие жизненной энергии. Настолько полное, что маг в двух шагах не заметил тела, хотя обычно место насильственной смерти светится в энергетическом спектре, как хороший маяк.

— Они всегда так поступают? — спросил Серафим.

— Нет, только если торопятся. Обычно идет в дело и кожа, и кости — все до последней клетки. Что нельзя имплантировать или переработать в энергию — идет сырьем для алхимических опытов или материалом для создания артефактов… От тел не остается ничего, вообще.

— Они торопились в деревню?

— Да.

— Тогда за мной.

Они разнесли частокол и вихрем ворвались в поселок, застав сцену резни в самом разгаре. Выживатель, тащивший по земле тело пожилой женщины, успел только поднять голову, когда удар копья отделил ее от тела. Один из целителей соскочил с коня и быстро проверил состояние старухи. Дождавшись его знака, что женщина жива, рыцари выделили охранение и рванули дальше.

Увиденные картины дикого насилия приводили их в ярость, и только мысленные приказы предводителя помогали сохранить самоконтроль, не превратиться в берсерков. Распятые на стенах тела… Ряды прозрачных банок, в которых плавали убитые младенцы и отрезанные человеческие головы… Костры зеленого пламени, на которых человеческая плоть пережигалась в чистую энергию. Кое-где — картины зверских изнасилований, причем не только женщин… Но крови нигде не было — нападавшие не позволяли себе тратить впустую даже каплю драгоценной жидкости, проливая ее на землю. Что не сцеживали в свои сосуды маги, то подлизывалось вампирами или другими тварями.

Мечи и боевые заклинания запели в воздухе, уничтожая чудовищ в людском и нелюдском обличье, творивших подобное. Какое-то безумное ликование охватывало воинов Ордена, которые впервые в своей жизни не вычисляли затраты энергии, не соизмеряли выгоду и не прикидывали возможных потерь — они просто уничтожали Зло.

Серафим, который сохранил самообладание, ехал в задних рядах, выискивая возможные опасности для своей группы. Он обратил внимание, что нападавших было не так уж и много — десяток на улицах и еще три десятка на центральной площади. Причем среди них не было каких-либо могущественных созданий. Мелкие колдуны да примитивная нежить типа вурдалаков. При нормальной обороне крестьяне могли нанести такому отряду значительные потери, а возможно, и отогнать. Но они почти не сопротивлялись. Почему?

Он хотел задать этот вопрос спутникам, но решил, что сейчас не самое подходящее время. Отряд как раз вылетел на открытое место в центре деревни.

Артефакты для массового выкачивания жизненной энергии могут быть очень разными. Самый простой, известный еще древним шаманам — яма в земле, куда стекает кровь зарезанных. Некоторые пользуются этим ритуалом и по сей день. Но банда, захватившая деревню, сумела разжиться кое-чем более эффективным. Вряд ли создали сами — скорее всего, сперли из какой-нибудь крепости или купили у коменданта Упокоителей. Воскресители к торговле магическими предметами налево относились очень сурово, за попытку сбыть с рук казенное имущество воришки умирали долго и эффектно. А вот их извечные противники смотрели на это сквозь пальцы. Оружие, попадая в руки дилетантов, скорее всего, увеличит число смертей, а им только этого и надо было. То же самое касалось пыточных инструментов и всего прочего, что предназначено для насилия над ближним и дальним. Вот насчет исцеляющих амулетов, к примеру, контроль был строгий.

Клетка Рахта не была оружием, и лишь с большой натяжкой могла быть названа пыточным приспособлением. Это было переплетение полос из красного металла, около десяти метров в диаметре и двух в высоту. Конструкция позволяла быстро собирать и разбирать ее, что очень важно для мобильного отряда убийц. Внутрь загоняли группу из десяти-двадцати человек, после чего щелчок задвижки активировал процесс утилизации. Прутья начинали светиться красноватым сиянием. Уже в этот момент жертвы начинали кричать, хотя с точки зрения внешнего наблюдателя ничего страшного с ними еще не происходило. Только сами пленники знали, что причиняло им боль и какую форму приняли мучения. Когда бьющиеся в судорогах тела падали на пол, из прутьев начинали прорастать шипы, которые медленно тянулись к центру клетки. Некоторые еще были в силах отступать перед частоколом лезвий, но свободное пространство становилось все меньше и меньше. Рано или поздно шипы пронзали плоть со всех сторон. Кровь стекала по ним, превращаясь в алые сгустки энергии, которые накапливались в приемной воронке. Когда крови в теле не оставалось, сухие бледные тела начинали медленно растворяться в пространстве, наполняя клетку синеватым призрачным светом страдания.

При виде столь чудовищного надругательства над смертными рыцари Света пришли в настоящее неистовство. Более молодые хватались за мечи и копья. У тех, что постарше, имевших солидный магический стаж, клубки убивающей силы сами заплясали на кончиках пальцев, а в глазах засверкали молнии. Но их остановил повелительный голос Серафима:

— Убивать только зверей и нежить! Живых и разумных брать живыми!

Воины с удивлением обернулись к своему предводителю, но ослушаться приказа не посмели.

Закипел бой. Выживатели дрались отчаянно, понимая, что с какой бы целью страшный светлый маг не пожелал сохранить им жизни, вряд ли это сулит что-то хорошее. Но сегодня, впервые за многие годы, преимущество было не на их стороне. Бегущих вурдалаков отбросил дружный залп кольев. Попытку сплести заклинание одним небрежным жестом пресек Серафим, блокировав магам доступ к источникам энергии. Пара вампиров, сопровождавших отряд, попыталась уйти, используя преимущество в скорости — их подожгли пращники и затем добили серебряным оружием. По остаткам банды ударили в упор градом парализующих заклятий и через минуту уже вязали им руки. Сотник подъехал к предводителю отряда.

— Что будем делать с этими ублюдками, Светлейший? Устроим показательную казнь?

— Нет. Заберем с собой. Они нам еще пригодятся.

Послышались протестующие возгласы.

— Но, Светлейший, пытки и магия крови… Я понимаю, что они заслужили и не такое, но…

Серафим вновь покачал головой.

— Кто говорит о пытках? Это не метод Света, используя его, мы бы только сыграли врагам на руку. Нет уж, мы подарим им добро, любовь и милосердие. Такие, каких они заслуживают.

Воины непонимающе переглянулись.

— Вы предлагаете простить эту сволочь?!

— Конечно, нет. В нынешних условиях это невыгодно с любой точки зрения, в том числе и моральной. Кто-нибудь из вас когда-нибудь вообще слышал о Третьем Эликсире Счастья?

Недоумение во взглядах возросло.

— Что ж, вкратце расскажу. Третий Эликсир воздействует сразу на несколько центров сознания разумного существа, в том числе — на центр удовольствия. Анатомия мозга значения не имеет, поскольку воздействие энергетическое. В результате любое, подчеркиваю, абсолютно любое раздражение рецепторов воспринимается как положительное и приятное, Человека под Третьим можно медленно резать на кусочки, а он будет счастливо улыбаться и просить еще.

— Похоже на наркотик…

— Похоже. Но Третий не разрушает мозг, не влияет на умственные способности и не вызывает физиологического привыкания — только психологическое. Кроме того, он оказывает общее оздоровительное воздействие на организм, продлевая жизнь и усиливая иммунитет.

— И что вы предлагаете, напоить Выживателей этим веществом, чтобы превратить в рабов? Это довольно жестоко… Вполне соответствует их преступлениям.

— Нет, рабы нам не нужны. Третий поможет контролировать их, сделав ненужными цепи или заклинания контроля. Но заставлять трудиться совсем не обязательно. Они послужат нам иначе. Подумайте сами. Абсолютно счастливый человек, одержимый любовью ко всему окружающему миру — это что для нас в первую очередь?

На лицах самых догадливых начало проступать понимание.

— Источник… — прошептал десятник Резас.

— Совершенно верно! Источник чистейших светлых эмоций, которых в реальном мире не найти. Из него можно годами доить силу, а он будет непрерывно производить еще.

Поняв, что им предложили, воины кровожадно заулыбались. Несомненно, гаденыши это заслужили! И главное, теперь каждая победа будет помогать покончить с унизительным энергетическим голоданием! Каждый захваченный слуга Тьмы станет новой батарейкой, дающей Свет! Да уж, ради одного этого стоило пойти за странным пришельцем!

Сотник махнул рукой:

— Вяжи уродов к седлам! Подарим им счастье на всю катушку!

Когда с «упаковкой» пленников было покончено, один из солдат мимоходом поинтересовался у предводителя:

— Светлейший, а что делать с крестьянами?

— Дайте им похоронить мертвых и стройте всех в конвой. Станут первым вассальным поселением Ордена.

Глава 10

Последние остатки нижней части двери разлетелись огненными брызгами. И толпа самых невероятных существ хлынула в зал, обжигаясь на раскаленном камне, но ни на миг не замедляя темпа. Совершенно невозможно было представить, что эти твари принадлежат к одному виду. Здесь были мохнатые многометровые черви, похожие на марсианских пиявок сора-тобу хиру из мира Стругацких. Были покрытые чешуей люди-змеи. Были четвероногие зверюги размером с автомобиль, внешне напоминающие жаб с хвостом скорпиона. Были бесформенные создания, похожие на прыгающие кожаные мешки. И еще несколько видов самой разнообразной нечисти, которую, на первый взгляд, объединяло лишь одно — стремление как можно быстрее добраться до Хранителя.

Инна, отскочив, дала по чудовищам длинную очередь. Один змеечеловек и два «мешка» рухнули на пол, разбрызгивая черную кровь. Но более крупным тварям пули доставляли лишь небольшое беспокойство. Несколько червей поднялись на своих хвостах и плюнули горящими сгустками зеленоватой слизи — Владимир ушел в сторону перекатом, а там, где он только что стоял, горел и плавился камень пола.

Зубастое создание с ветвистыми, как у оленя, рогами двигалось с той же скоростью, что и отступающие вампиры, если не быстрее. Пули с грохотом отскакивали от его нагрудных пластин, не причиняя никакого вреда. Оно опередило своих собратьев и прыгнуло, стремясь сбить Хранителя с ног массивной тушей. Владимир инстинктивно ударил Мечом снизу вверх — и оружие Предела не подвело. Рука не ощутила никакого сопротивления, но голова и грудь чудовища распались пополам. Более того, мертвое тело разом потеряло всю свою инерцию и строго вертикально рухнуло вниз. Если бы оно завершило параболу прыжка, то неизбежно придавило бы своего убийцу. Кровь уже знакомым вихрем хлынула из туши к лезвию Меча — только на сей раз струи были черными.

Не успев порадоваться успеху или посочувствовать убитому, Владимир был вынужден резко развернуться и рубануть направо — оттуда уже подбирался жабоскорпион. Инна, не имевшая Меча, благоразумно отступала дальше, поливая монстров огнем из автомата. Ее не преследовали — все внимание было сосредоточено на Хранителе. Монстры не жалели своих жизней, чтобы добраться до ненавистного Судии, и Меч радостно завывал, собирая кровавую жатву. Кто-то из задних рядов дохнул струей ослепительного белого огня. Владимир каким-то образом почувствовал, что если ЭТО до него долетит, то не останется даже пепла. Он выбросил вперед руку, словно пытаясь отмахнуться от страшного пламени. Как ни странно, это помогло — плазменный поток отразился от невидимого щита и широкой волной хлынул обратно, накрывая передние ряды бестий. Обожженные драки хором взвыли, наступление замедлилось.

«Неплохо, совсем неплохо, — хмыкнул Меч, — высокотемпературный пирокинез с первой попытки — это больше, чем я ожидал на твоем уровне. Кое-что можешь, когда не копаешься в себе. Да и пир ты мне устроил совсем неплохой! Кровь и души!»

Очередной посвист костяного лезвия в разреженном воздухе, две половинки «летучей пиявки» падают по разные стороны от Хранителя. Пол под ногами содрогнулся — Инна метнула в скопище гадов противопехотную гранату.

«Спасибо за комплимент, но я это сделал отнюдь не ради твоего угощения! Где их колдуны, которые контролируют Раэрона и людей в машине?»

«Можно подумать, я когда-нибудь ожидал от тебя благодарности. Колдуны остались в тылу. Ныряй в дверной проем и триста метров по лестнице вниз».

Легко сказать! Во-первых, для этого надо было прорубиться через самые многочисленные отряды драков. Во-вторых, Инна вряд ли могла за ним последовать, но и оставить ее здесь — означало сделать легкой добычей для монстров. Но если ничего не сделать в ближайшие минуты, то люди в машине будут обречены!

«Гелла, пока они отвлечены на меня — телепортируйся обратно в БТР. Даже этим тварям понадобится время, чтобы вскрыть его! Пленников свяжи».

«Я не уверена, что мне хватит сил одной…»

«Попытайся!»

Он рванулся вперед, вращая Меч над головой, словно барон Пампа. Врубился в толпу чудовищ, отбрасывая мысленным усилием сгустки чистого пламени и жгучей зеленой субстанции. Увернулся от липких нитей паутины, которую на него попытались набросить…

«НЕПЛОХО, СУДИЯ, СОВСЕМ НЕПЛОХО… НО ДОВОЛЬНО КРОВАВЫХ ИГР!»

«Интересно, почему оценки моей деятельности Мечом и этим неизвестным глашатаем драков совпадают почти дословно?» — тоскливо подумал он, когда сверху упала огромная темная капля. Внутренний слой вещества мгновенно застыл, заключив в себе вампира, как муху в янтаре. Тогда как внешний потек, образуя полупрозрачный вихрь.

«Хребет, это то, что я думаю?»

В голосе артефакта не было слышно обычной издевки.

«Да. Жидкость аналогична по своим свойствам текущей воде. Она не позволит тебе телепортироваться. Боюсь, хозяин, мы с тобой действительно влипли. В прямом и в переносном смысле. Так что очень скоро придется прощаться…»

Видя беспомощность своего врага, драки начали медленно и пока очень несмело приближаться. Владимир не мог даже обернуться, чтобы посмотреть, как там Инна.

«Интересно, они живые, или тоже разновидность нежити?» Живым существам, по идее, необходимо дышать. Но драки, похоже, не испытывали никакого дискомфорта от отсутствия воздуха, как и от низкой температуры. Вряд ли ничтожное количество кислорода на такой высоте могло обеспечить стремительные движения, которые он наблюдал.

«Тебе не в менты надо было идти, а в биологи, — проворчал Меч. — Нашел время интересоваться физиологией. Ладно, не будем ссориться в последние минуты жизни. Раньше драки не проявляли умения дышать во враждебных средах. Ты хочешь, чтобы я их прямо сейчас просканировал и нашел ответ? Это долго, там защита сложная…»

«Черт с ними, не надо. Лучше посмотри, что с Геллой!»

«Она не успела телепортироваться. Или не смогла. Ее поймали и сорвали алеан».

«Уроды!» — Владимир рванулся изо всех сил, но прозрачный камень держал крепко.

«ТЫ ХОРОШО ПОВЕСЕЛИЛ НАС НАПОСЛЕДОК, ВАМПИРЧИК. ПОВЕСЕЛИЛ, НО И РАЗБУДИЛ НАШУ НЕНАВИСТЬ, — голос стал тише, он уже не громыхал, а лишь перекатывался эхом в голове. — Ты показал, что ты такой же, как и прежде. Убивая моих детей… своих детей, ты наслаждался их кровью… Разве это не достаточный повод нам теперь насладиться твоими муками? Боль за боль, смерть за смерть… Разве не ты учил этому все народы Носфера, Судия? Теперь мы покажем, как усвоили твой урок…»

«Вы напали первыми! — мысленно взвыл Владимир. — Я старался избежать этого боя!»

«Ты, Судия, хотел избежать битвы? Теперь я понимаю твой коварный план — ты хочешь насмешить нас до смерти. Или просто трясешься за свою жалкую тушку? Скорее, второе…»

«Я не требую, чтобы вы мне верили! Просто отпустите моих друзей и можете наслаждаться своей местью!»

«О-о-о-о, — протянул голос, — это что-то совсем новое… Такого мы не ожидали. Судия жертвует собой ради жалких смертных? Пожалуй, ты интереснее, чем мы подумали сначала… И стоишь того, чтобы с тобой поиграть подольше».

В черноте за дверью что-то пошевелилось. Что-то огромное. Он увидел горящие глаза размером с колесо. И кажется, их было больше двух. Как бы ни выглядело это создание, это именно оно телепатически говорило с Хранителем.

«Я не покажусь тебе полностью и не скажу свое имя — не хочу поймать твое предсмертное проклятие. Я даже не буду посылать своих детей убивать тебя. Я сделаю кое-что гораздо более забавное… Мы заодно и посмеемся, и узнаем о тебе самое важное…»

В поле зрения появилась Инна. Ее глаза были пустыми, походка немного неуклюжей… К голове девушки тянулось уже знакомое полупрозрачное щупальце.

«Пустите ее, суки! Она-то вам что сделала?!»

«Она твоя слуга, Судия, и это вполне достаточный грех, чтобы страдать многие годы, умоляя о смерти. Но если она сделает небольшую работу, мы ее, может, и отпустим…»

В руке у девушки появился небольшой стилет, по лезвию которого струилось зеленое сияние.

«Ты кое-что взял из убежища… Мы тоже кое-что взяли, задолго до тебя. Посмотрим, чей трофей окажется лучше. Этот клинок был создан специально для убийства таких, как ты…»

«Оружие Хаоса! — потрясенно пробормотал Хребет. — Относительно слабое, но специально заточенное на существ Предела! Ну, Эрцихаль, ну, гаденыш! Ума не приложу, с кем он мог снюхаться, чтобы раздобыть такое. Серьезно же мы его в свое время обидели… У него, небось, и какое-нибудь специальное Драконье Копье в другой заначке лежит!»

«Что, этот кинжальчик сильнее тебя?» — поддел Владимир, рассчитывая, что возмущение подтолкнет Меч на какие-нибудь решительные действия. Но Проходящая Верность то ли не поддался на провокацию, то ли совсем уже упал духом. В голосе послышалось не знакомое бешенство, а задумчивая грусть.

«Меня-то не сильнее… Если бы мы могли столкнуться клинком к клинку, в честной драке. Но когда носитель парализован, даже я мало что могу сделать. А тебе от него точно конец».

Разум узника лихорадочно искал выход, пока Инна ходила вокруг, поигрывая стилетом, а драки радостно шипели, рычали, хихикали и азартно подталкивали друг друга. Разум неизвестного собеседника за дверью не вмешивался в их беседу, хотя, скорее всего, мог. Вероятно, ему было интересно, что еще придумает не-мертвая «игрушка».

«Ты говорил, что если напоить тебя кровью, сможешь двигаться сам!»

«Да, теперь могу… Но чтобы прорубить камень и ударить сверху вниз, мне понадобится примерно десятая доля секунды. А этому порождению Хаоса хватит и сотой, он уже нацелен на тебя. Хотя мысль неплохая… я, по крайней мере, успею отомстить за тебя, прежде чем кончится энергия. Ну что, тогда давай прощаться, и я атакую?»

«Подожди! Ты сможешь убить колдуна и помочь выбраться Гелле?»

«Первое обещаю, второе — нет. То есть из Твердыни я ее вытащу, если червяк не откажется помочь после твоей смерти. Но потом за ней такую охоту откроют, что она и пары суток не продержится. Да и жить она без тебя не захочет».

«А вторично вытащить меня с того света не получится?»

«Только не после удара такого рода. Обычная смерть для меня не проблема, но этот кинжал сразу отправит Дух искать новое воплощение, а от тела не останется даже праха».

Драки улыбались, глядя на бессильную ярость своего злейшего врага.

«Эти уродцы ведут себя, как злодеи в третьесортном боевике! Мало просто прикончить героя — надо еще над ним поиздеваться как следует! Может, еще и все свои зловещие планы мне выложите напоследок?»

«Ты прав, Судия, ты сам не подозреваешь, как ты прав. С точки зрения тактики наше поведение безрассудно. Есть шанс, правда совсем призрачный, что ты придумаешь выход из нашей ловушки или кто-то придет тебе на помощь. Мы могли нанести удар сразу же, как почувствовали тебя в Твердыне, сохранив тем самым десятки жизней, которые ты забрал. Но дело в том, Судия, что мы не стремимся к победе. Во всяком случае, к победе в том смысле, как его понимаешь ты. Мы не хотим просто уничтожить против ника с минимальными потерями. Жажда жизни для нас в прошлом».

«Чего же вы тогда хотите?!»

«Заставить тебя страдать, Судия. В самом конце, мы конечно же тебя убьем. Но не раньше, чем страх и отчаяние заполнят твое сердце. Не раньше, чем исчезнет надежда. И если ради этого придется отдать сто или тысячу жизней моих детей, или мою собственную жизнь… или даже жизнь всего нашего племени… это не имеет большого значения».

«Вашу мать! Да что же я вам сделал, в конце-то концов, что вы меня так ненавидите?!»

Истерический хохот пронесся по рядам чудовищ. Подпрыгивали в истерике жабоскорпионы. Извивались с нечеловеческой гибкостью змеелюди, высовывая раздвоенные языки. Спазматически сокращались длинные тела «летучих пиявок».

«Что сделал? Нет, вы слышали, дети мои? Белый Судия спрашивает, что он нам сделал! Ради одного этого стоило ждать веками и отдать сотню жизней безумному Мечу! Ответим ли мы на его вопрос?»

Монстры взвыли, зашипели, зарычали, отвечая своему невидимому вожаку. Похоже, мысль им очень понравилась. Некоторые, судя по жестам, требовали прикончить Судию немедленно, но большинство явно было не прочь поболтать. Владимир подумал, что это совсем неудивительно — после сотни лет в темной и пустой крепости.

«Мои дети согласны. Если Меч тебя не просветил, то мы ответим на все твои вопросы, Судия. До сих пор всегда ты учил нас. Учил Мечом. Учил боли, страху и смерти… Теперь мы вернем тебе долг. Мы благодарные дети и старательные ученики, ты увидишь…»

«Почему вы называете себя моими детьми?»

Новый приступ хохота.

«Ты даже этого не знаешь? Хорошо же он тобой управляет, если кинул в битву, не рассказав даже самых важных вещей! Обычно меч является орудием человека… Но ты орудие Меча! Глупый зубастый придаток к его непомерной жажде крови! Что ж, слушай тогда…»

Белый Дракон был огромным и сильным существом. Он был страшен и прекрасен одновременно. Говорили, что он крупнее всех своих братьев во всех мирах Девятимечья. Дракон плохо разбирался в магии Предела, но он презирал магию, уважая только силу телесную и силу воли. Он мог себе это позволить — самые хитроумные заклинания отражались от его блестящей чешуи, не причиняя вреда. Взмахом лапы он мог обрушить замок, его огненный выдох сжигал города. Но на задворках огромной империи шепотом говорили, что его сила проклята, а кровь испорчена.

Потому что дети Дракона не были на него похожи. С каждым поколением они становились все более могущественными и хитроумными магами Предела. И с каждым же поколением вырождались физически, превращаясь в слабых и бледных существ. Драконы десятого поколения с рождения владели заклинанием левитации, но не могли подняться в воздух на собственных крыльях. Могли магией воспламенить камень, но их собственного огня не всегда хватало, чтобы зажечь свечу. Они ЗНАЛИ магию, но не БЫЛИ ею.

Белого Дракона это пугало и приводило в ярость. Он ненавидел потомков за вырождение, за их пытливый ум, коварство и колдовские таланты, а его порождения считали великого предка грубой и жестокой скотиной. Дракон боялся, что таланты его детей в магии и растущее непонимание между поколениями рано или поздно приведут к тому, что он будет свергнут. И он нашел решение — страшное, но эффективное.

Каждые десять поколений или около того, как только появлялся на свет первый дракончик, чьи крылья не могли удержать его в воздухе, Дракон истреблял всех своих потомков. А потом брал себе наложниц из женщин низших рас — людей, эльфов, гномов. И те рожали ему крепких, здоровых детей, которые становились первым поколением новой драконьей цивилизации. И заново начинали долгий путь к вырождению и знаниям.

Но на протяжении первых трех поколений драконам ни в коем случае нельзя было скрещиваться друг с другом или же с прародителем их расы. Самцы драконов должны были брать в жены только смертных женщин, а самки — выходить замуж только за эльфийских, человеческих или гномьих мужчин. Только четвертому поколению было позволено находить пару из себе подобных. За нарушение запрета жестоко карали свои же. Но безумцы все равно находились. И тогда, словно магическое наследие пародировало законы обычной генетики, от близкородственного скрещивания рождались уроды. Или правильнее сказать — чудовища?

Драки.

До первого превращения драк выглядел, как обычный дракончик, и его отличие было невозможно обнаружить даже магическим сканированием. Но первая же трансформация в человека (эльфа, гнома), заставляла проявиться какое-нибудь анатомическое отличие — обычно жутковатое. Перепуганный ребенок чаще всего спешил вернуться в крылатое обличье… и обнаруживал, что оно тоже подверглось изменениям. С этого момента каждое превращение калечило тело все больше, пока и человеческий, и драконий облик не становились порождениями ночного кошмара.

Своих потомков Белый Император не очень-то любил. Но драков он ненавидел в тысячу раз больше. И потому, что они напоминали своим существованием о порче, вырождении, болезни… И потому, что словно в насмешку, уродцы не всегда наследовали слабость чистокровных драконов. Все они отличались друг от друга, двух одинаковых мутаций не попадалось. Но большинство могло похвастаться отменным здоровьем, равно хорошо владело как магией внешнего мира, так и собственным телом. Да и изменения их, хотя выглядели кошмарно, зачастую приносили какие-то дополнительные способности.

Используя все эти таланты, драки хорошо научились прятаться и выживать в самых невозможных условиях. Не только от прародителя — обычные драконы тоже преследовали их по мере возможности. За то, что они казались издевкой над совершенной красотой драконьих тел. За то, что напоминали о неизбежности вырождения и последующей гибели.

Ничего, приспособились и к этому. Находили перебежчиков среди драконов, обычно тех, кто позволил себе грех инбридинга. Нанимали шпионов среди гуманоидных рас, особенно среди людей — у короткоживущих слабее родовые традиции, и всегда найдется парочка желающих рискнуть головой за увесистый куш. Бежали на задворки мира, в недра гор, в глубины океанов и на вершины окраинного хребта — куда разумное существо в здравом уме не сунет и носа, где выжить, по общим представлениям, невозможно.

Но все это было абсолютно бесполезным, когда приходил Судия. Сливаясь с Мечом и Духом, Дракон становился почти всевидящим, всеслышащим и всезнающим. И тогда бежать становилось некуда. И если сами драки, по крайней мере, погибали быстро и относительно легко, то все, кто имел несчастье им хоть в чем-то помочь… Из таких делали показательный пример, чтобы никто в будущем не смел даже думать об укрывательстве монстров или сотрудничестве с ними.

«Меч! Это правда?!»

«Ну да, а что мы должны были делать? Позволить порченному семени размножаться и плодить новых уродов? Вытеснить из Носфера все другие расы? Милосерднее было прервать это явление в зародыше, что мы и делали. Не без некоторых перегибов, может быть…»

«Ни хрена себе — „перегибы“! Это же из-за ваших упражнений в геноциде они меня так возненавидели! С чего вы взяли, что они вытеснили бы все другие расы?!»

«Да потому что они — чума, проказа нашего мира! Ты думаешь, это нормальные разумные существа, просто выглядят странно? Ошибаешься, родной, это тебе не Земля, двинутая на политкорректности! Блин, как я сейчас жалею, что ты хреновый телепат и не можешь заглянуть им в сознание! Поверь мне на слово, их рассудок искажен так же, как и тело, если не хуже! Они ненавидят весь нормальный мир, мечтают подмять и переделать его под себя! И если бы не мы с Драконом, они бы это давно сделали — возможностей хватает».

«Охотно верю. Если бы меня с самого рождения желали прибить все окружающие во главе с великим и ужасным Драконом — я бы тоже возненавидел мир и был немного сумасшедшим. А что касается „подмять и переделать под себя“ — мы как бы тоже в Носфер пришли не пейзажами любоваться. И уж не вампиру рассуждать о чьей-то противоестественности».

«Ну-ну, добренький ты наш. Тебе бы адвокатом работать, а не Судией. Давай, иди скажи, что ты их прощаешь… Они оценят… перед тем, как зажарить тебя на медленном огне».

«Кто говорит о прощении? Они посягнули на Геллу и людей в машине, которые не имеют никакого отношения к преступлениям Судии. И я не думаю, что после моей смерти они согласятся отпустить пленников. Такие вещи я прощать не собираюсь. Но и Дракон, который довел их до такого состояния, должен будет заплатить».

Драки нетерпеливо зашевелились. Видимо, им надоело ожидать, пока пленник закончит разговаривать сам с собой. Им не терпелось увидеть мучения своего злейшего врага.

«Кстати, они слышат наши мысленные разговоры?»

«Уже нет. Я переключил алеан на покрытие ментального диапазона. Теперь ты можешь мысленно общаться только с другими носителями алеанов или с теми, к кому подсоединишься сам, направленно».

«Понял. Дай мне связь с предводителем этой банды, который говорил со мной раньше».

Меч хмыкнул, но приказ выполнил. И вовремя — Инна уже поднесла лезвие кинжала к текучей поверхности камня, в котором был заключен Хранитель.

«Слушай, безымянный. Я теперь понимаю, за что вы так меня ненавидите. В каком-то смысле ваша ненависть оправданна. Судия поступал с вами несправедливо. Но это не повод убивать невинных. Последний раз предлагаю — отпусти моих вассалов и людей в машине. После этого я вам сдамся, и вы сможете удовлетворить свое желание мести».

Несколько секунд на том конце канала царило потрясенное молчание.

«Судия признает несправедливость своих решений?! Воистину мир перевернулся!»

«Я рад, что вызвал у вас такое веселье. Но мне нужен ответ. Вы принимаете условия?»

«Нет. Ты не в том положении, чтобы предлагать сделку — даже такую. Нам незачем терять часть игрушек, когда вы все в наших руках. К тому же ты неправ насчет их невиновности, Судия. Они слуги и спутники Владыки. По твоим же собственным законам казни подлежит не только преступник, но и все его вольные или невольные пособники. Хотя ты сам забыл свое правосудие в новом воплощении, но мы хорошо помним… — в голосе снова появилось шипящее сладострастие. — Слово в слово… И с радостью освежим твою память…»

Кинжал рассек поток жидкости. Владимир физически ощутил исходящее от него жжение: в том месте, куда нацелилось острие, кожа зудела нестерпимо. Стало ясно, что от удара этого оружия легкой смерти ждать не приходится. Все внутренности расплавит и вывернет, что телесные, что энергетические… Хребет — и то милосерднее, он врагов просто выпивает…

Из глаз Инны исчезла пустота. Теперь там был ужас. Драк, управлявший телом, отпустил ее разум, позволяя видеть и чувствовать все, что она делает. Видеть, но не иметь возможности прекратить. Девушка изо всех сил пыталась разжать или отдернуть руку, но кинжал неумолимо шел вперед, лезвие трепетало, рассекая камень и предвкушая не-мертвую добычу…

И вот тут Владимир действительно разозлился.

Да как они смеют? Что эти твари вообще о себе вообразили? Он, Белый Судия, снизошел до каких-то уродцев, даже предложил им собственную жизнь, а они еще требуют большего? Что ж… они получат… Много получат… И больно… Никто не уйдет обиженным!

Подобные мысли были не характерны для землянина Владимира, но казались совершенно естественными для Судии. Он криво улыбнулся, обнажив чудовищную пасть со множеством рядов зубов. Сделал шаг вперед — и поймавший его «янтарь» взорвался тысячами осколков. Мрачный, холодный голос, полный жестокой иронии, загремел под сводами древнего замка:

— Встречайте же своего учителя, ползучие дети змеи! Встречайте и умрите![6]

Драки обладали хорошей реакцией. Едва поняв, что происходит нечто непредвиденное, они атаковали слаженно и эффективно. Никто не пытался бить заклинаниями напрямую — против носителя алеана это было бесполезно. Кинжал в руке Инны прыгнул вперед, его лезвие удлинилось, поражая цель со скоростью пули. Потоки зеленой слизи и белого огня обрушились на обоих. А маги, оставшиеся в задних рядах, трансформировали материю, окружавшую их врага: пол под ногами раскрылся каменной пастью, воздух загустел новыми слоями «янтаря», с потолка обрушились каменные глыбы, раскаленные до красного свечения и взрывающиеся, как бомбы. Эти удары уносили и собственные жизни драков, не успевших обратиться в бегство, — но никто не обращал на это внимания, главным было уничтожить ненавистную бледную тварь.

Но для Владимира в его нынешнем состоянии это было лишь смешной запоздалой суетой. Белый Судия двигался намного быстрее. Он перехватил руку Инны с оружием Хаоса так же легко и уверенно, как выбивал финки у хулиганов в прошлой жизни. Он шел по воздуху, и каменные щупальца и пасти бессильно замирали в нескольких сантиметрах от его ног.

Стены «янтаря» разлетались потоками стеклянистых брызг от его прикосновения, не успевая окончательно затвердеть. Вокруг сгустился шлейф белого тумана, который бесследно поглотил все огненные струи и плевки. А «бомбы» из горячего камня просто зависли над его головой, прежде чем обрушиться на собственных создателей, сея панику и смерть.

— Очень хорошо, — усмехнулся монстр. — Вы показали, на что способны. А теперь моя очередь.

Протянув вперед мгновенно удлинившиеся руки, он подхватил последнего из убегавших драков — трехметровое создание, похожее на помесь тушканчика и варана. Одним движением перекусил ему горло, и заурчал, подставляя лицо потокам черной крови. Он не нуждался в питании сейчас — энергия Предела текла в него широкой рекой, покрывая любые потребности организма. Ему просто нравился вкус.

Ментальные щупальца, жадно пульсируя, рванулись вперед. Вскрыть защиту опытных магов Владимиру по-прежнему не хватало умения и ловкости — поэтому он просто проломил ее грубой силой. Колдуны закричали, когда белый вихрь начал высасывать их разум, превращая тела в тупых животных. Под конец отделились души, и мертвые оболочки повалились на пол.

Он хохотал и шел по трупам, которые от его прикосновения рассыпались в прах. В руке радостно пел Меч, выполнивший свою главную задачу — довести Хранителя до состояния драконьего гнева. На короткое время все разногласия были забыты, артефакт и его носитель были действительно едины. А может… и не на такое уж короткое? Драков в Твердыне хватит надолго, а гнев редко проходит раньше, чем исчезнет вызвавшая его причина…

Они ворвались в пролом, кромсая вокруг себя чешуйчатые тела. Драки бежали, прыгали и летели гораздо быстрее, чем шел Судия, но их было много, а дыра в двери не так уж велика. Костяное лезвие вращалось безукоризненными «восьмерками», при том, что Владимир вовсе не обрел в одночасье таланты великого фехтовальщика. Он лишь придерживал оружие за конец рукояти одной рукой и нехорошо улыбался, глядя, как Меч танцует в воздухе. Ему не терпелось увидеть предводителя — то чудовище, что мысленно говорило с ним и направляло орду. Возможно, эта добыча окажется увлекательнее…

И его ожидания оправдались в полной мере. Увиденная тварь была ростом по меньшей мере с десятиэтажный дом. Тело в чешуйчатой броне, опираясь о пол дюжиной колоннообразных лап, сохраняло тем не менее некоторые антропоморфные очертания. Семь голов на длинных шеях имели явные черты рептилий, но трехрядные частоколы зубов и пустые, словно бы стеклянные глаза вызывали в памяти скорее акул. Толстый хвост оканчивался парой горизонтальных плавников. Живот, талия и бедра бестии представляли собой непрерывную пульсацию темной ткани, из которой то и дело проступали глаза и пасти, иногда целые морды, похожие на чудовищных собак.

— Вот это зверь! — расхохотался Судия, пряча Меч в собственное тело и выращивая на руках когти. — Вырождение в самом деле шло долго, чтобы породить эту тварь!

— Ты собираешься драться с нами голыми руками, убийца наших детей? — прошипела одна из голов. — Не слишком ли ты самонадеян, человечишко?

Прародитель вампиров довольно оскалил пасть с не меньшим числом зубов.

— Справедливый бой, также называемый в моем мире божьим судом! Никакой магии, никакого гипноза и огня — только мускулы, клыки и когти! Я оторву твои головы и сделаю их ступеньками у подножия своего трона! Ты принимаешь мой вызов, пища?

Все семь голов склонились к нему и хором прошипели:

— Посмотрим еще, кто чьей пищей станет! Каждая из нас съест по кусочку твоего гнилого мертвого тельца! О да, Судия! Мы принимаем! И благодарим тебя за этот дар!

Ближайшая из пастей опустилась, смыкая челюсти. Если бы она успела атаковать, то откусила бы Хранителю голову и значительную часть груди. Но вампир не стоял на месте. Стремительный змеиный бросок был для него медленным и неуклюжим движением громоздкого зверя. Он легко ушел в сторону и в прыжке выбил противнику глаз. В ответ другая голова, подкравшись сзади, хлестнула его длинным раздвоенным языком, который отсек левую руку по плечо. Судия не обратил особого внимания на эту рану, тем более что рука тут же притянулась к телу и приросла на свое место. Уворачиваясь от хищных пастей, он стремительно скользил вокруг огромной туши, выискивая ее уязвимые места. Он не видел перед собой ошеломляющего монстра — перед ним была всего лишь большая жирная свинья, забив которую, можно получить много вкусной крови. Время от времени он делал быстрые выпады, разрывая прочнейшую чешую длинными серповидными когтями — столь же непринужденно, как кошка потрошит рыбу. Смеялся, слыша многоголосый рев боли, и возвращался к своему смертельному танцу. Он мог бы закончить бой в несколько секунд, присосавшись к открытым артериям и выпив душу бестии. Но не торопился, получая удовольствие от самого процесса. Относительно небольшие раны постепенно накапливались, множественные кровотечения изматывали драка. Гневное рычание и вой все чаще переходили в жалобное поскуливание. Черная жидкость струилась по белому костюму, но тот странным образом оставался совершенно чист.

Атаки голов становились реже, существо уже понимало, что ему эту битву не выиграть. Двенадцать лап тревожно переступали на месте, хвост беспорядочно колотил по ступеням. Судия же, напротив, становился с каждой минутой все бодрее и проворнее.

Хотя предводительница драков и утверждала, что ей плевать на собственную жизнь, такое методичное избиение вывело ее из равновесия. Хранитель чувствовал страх, волнами заполнявший лестницу. Наконец паника перешла порог здравого смысла, и тварь, завизжав, изо всех сил ударила его магией.

Воронка черного смерча с грохотом ударила туда, где мгновение назад стоял Судия. А в следующий миг острие Меча без малейшего сопротивления пронзило чешуйчатую броню на спине существа и остановилось точно напротив сердца. Правда, всего лишь одного из четырнадцати. Рана в любое из сердец не смертельна для дракона, а уж для данной особи драка, с учетом ее набора мутаций, она была бы просто царапиной… Если бы ее не нанес Меч. Этому оружию хватало и крошечного надреза, чтобы выпить кровь жертвы вместе с душой. Мать слишком хорошо это знала. Все ее головы медленно опустились, признавая поражение.

— Итак, в довершение ко всему еще и нарушение слова, — задумчиво сказал вампир. — Думаю, простой казни за все эти подвиги будет уже маловато. Что же мне с тобой такое сотворить?

Какое-то крылатое создание спикировало на него сверху, пытаясь выручить свою родительницу. Судия небрежным ударом размазал напавшего по ближайшей стене. Гора плоти под его ногами упрямо молчала, только иногда слабо вздрагивала от боли или страха.

— В несознанку играть будем? — зло усмехнулся бывший милиционер. — Не пройдет, родная. Ты мне на много вопросов ответишь, если не хочешь, чтобы мы с Мечом начали медленно препарировать твои семь мозгов. Я еще плохо владею этим искусством, но думаю, костяшка научит… А материала для практики хватит, у тебя вон сколько запасных частей в организме выросло… Но больно-то может быть любой из них, жизненно важной или нет…

Слабый всхлип… и внезапно громадное чудовище исчезло. Его очертания поплыли струями дыма, которые втянулись в семь небольших комочков, те отрастили руки, ноги, волосы, посветлели… Пораженный вампир увидел, как на пол, хрипя и задыхаясь, падают женские тела. Шесть взрослых женщин и одна маленькая девочка. Они в судорогах царапали жесткий камень, кожа стремительно синела, глаза вылезли из орбит…

Позднее Владимир сам удивлялся, как он сумел так быстро среагировать. Видимо, еще действовали остатки драконьего гнева — состояния, когда ничему не удивляешься, а решения принимаются мгновенные и эффективные. Но мотив уже был другой — не месть, а желание помочь. Телепатический приказ пронзил огромное здание:

«Раэрон! Быстро глотай этих и в БТР!»

Черная молния метнулась под ногами, слизнув женские фигуры, как языком. Видимо, «червь» уже освободился от ментального контроля. Неудивительно, после той бойни, что Судия здесь устроил. Владимир только головой покачал мрачно. Он знал, что внутри него прячется чудовище, но только сейчас по-настоящему осознал его силу и жестокость.

«Начинаются комплексы, — вздохнул Меч. — А я только уже собрался душой отдохнуть…»

Хранитель отмахнулся от его ворчания, представил лицо Инны и переместился к ней. Девушка затаилась за одним из столбов, прижимая к себе автомат. На шее снова висел алеан — воспользовавшись паникой среди драков, девушка нашла его и подобрала, не забыв надеть перчатки, чтобы не обжечься серебром. При виде напарника она сначала инстинктивно вскинула оружие, потом поняла, кого видит, и кинулась ему на шею.

«Воланд, ты супер! Я такого в жизни не видела! А сначала так за тебя испугалась…»

Он поцеловал девушку в лоб, улыбнулся ей ободряюще.

«Ну что ты, маленькая. Я же не самоубийца. Если я напал на них, даже в драконьем гневе, значит, мог справиться. Все-таки Предел — самая большая сила в этом мире».

Она кивнула.

«Когда я увидела тебя в ярости, я сразу поняла, что эти твари сделали самую большую ошибку в своей жизни. Но до этого… Когда я стояла над тобой с кинжалом в руке…»

Ее аж затрясло от воспоминаний.

«Если бы они меня заставили тебя убить, я бы… Я не знаю, может это неправильно ненавидеть себя за то, что сделали против твоей воли… Но я бы себя точно возненавидела… И весь мир… Я бы сошла с ума, наверное. Убивала бы каждого, до кого смогла дотянуться…»

Продолжая обнимать свою спутницу, Владимир вышел из-за колонны и обозрел поле боя. Если бы он увидел кого-то из драков, то вероятно, гнев бы разгорелся с новой силой. Но все враги (кроме мертвых тел) успели ретироваться.

«Я тоже… Очень за тебя испугался, — признался он. — Если бы не это, я, вероятно, не сумел бы достаточно разозлиться. Мне жаль было этих существ… У них ведь есть все поводы нас ненавидеть, если честно. Но когда увидел, что они делают с тобой…»

«Ох, Воланд…» — она быстро закрыла свой разум, видимо опасаясь, что проскользнет еще какая-то мысль или чувство. Он едва заметно кивнул, показывая, что уважает ее право на личные переживания. Девушка благодарно улыбнулась и прижалась к нему покрепче. На морозе ее не-мертвое тело стало твердым, как фарфоровая статуэтка, и казалось таким же хрупким. Он ощущал все изгибы тонкой фигурки и в свою очередь закрыл свое сознание, чтобы не показать, какие мысли в нем будит это прикосновение. Оказывается, вампиры хоть и мертвецы, но отнюдь не импотенты. А у него уже почти год не было женщин…

Кстати, о женщинах!

«Раэрон! Те, кого ты доставил в машину, живы?»

«Да, хозяин, все семь. Но у меня сложилось впечатление, что как минимум две из них скоро умрут. Я плохо разбираюсь в человеческих болезнях, но когда кровь течет из носа и ушей — насколько я знаю, это плохо. Клетки их кожи и некоторых органов быстро умирают».

«Мать их! Свалились на мою голову!» — какие бы средства первой помощи ни содержались в медицинском арсенале «Гроба на колесиках», чтобы применить их к семи пострадавшим одновременно, понадобится бригада квалифицированных медиков, а не один опер с навыками фельдшера. Взяв Инну за руку, он телепортировался в машину и чуть ли не застонал при виде бледных, окровавленных тел. Кому тут помогать в первую очередь? И как?

«А ты уверен, что так необходимо помогать? Это ведь те же самые драки, родной. Которых ты только что рубил в капусту безо всяких угрызений совести. Просто облик сменили. Ну и кто мне после этого будет рассказывать, что вид не имеет значения?»

Владимир послал Меч с его комментариями по известному адресу и подбежал к девочке. Ей было лет двенадцать на вид. Разумеется, пострадала она больше взрослых — детский организм слабее, да и поверхность кожи там гораздо больше относительно массы тела. Головка бессильно свисала на бок, дыхание становилось все реже… Вампиру не требовалось проверять пульс или проводить осмотр маленькой «пациентки» — он просто чувствовал, как с каждой секундой из нее уходит жизнь.

Хорошо хоть, раздевать не надо, они и так все голые… дуры… Разве можно принимать человеческий вид в ледяном воздухе и при таком низком давлении?! Пальцы ломило от перепада температур, он торопливо растер руки — чтобы не обморозить еще сильнее прикосновениями. Так, растирать при сильном обморожении нельзя… А попробуй пойми, тут сильное или среднее… признаки уже забыл… Уложить на кушетку… Укутать в тепло… Наложить повязки, зафиксировать конечности… Черт, легкие! Как узнать, насколько повреждены сосуды легких от декомпрессии? Подключить аппарат искусственного дыхания, или это строго противопоказано?

Инна старалась ему помогать по мере сил, но она тоже не была профессиональным врачом и могла только выполнять указания. А что тут прикажешь? Он кое-как разместил женщин на койках в теплых «чехлах». Хотел сделать хотя бы уколы стимулятора, но передумал — при их черной крови (цвет остался неизменным и в человеческом облике) биохимия может быть какой угодно. Вдруг человеческое лекарство окажется для них ядом?

Убедившись, что сердцебиение вроде бы стабильное, он проверил бывших «лунатиков» — пленников из подземного убежища. Все они были сильно истощены, но к счастью тоже живы. «Гроб на колесиках», рискуя оправдать свое название, довольно быстро превращался в передвижное отделение реанимации. Только ездил в нем не врач, а убийца…

Теперь оставалось только ждать. Возможно, кто-то из пленниц придет в себя, тогда можно будет хотя бы напоить их горячим чаем… Или умрет… Или драки придумают для ненавистного Судии очередную пакость. Или наконец прилетит эта сволочь Дракон, к которому у Хранителя накопилось немало вопросов.

— Скажи, — робко спросила Инна, — а если они нападут снова… ты сумеешь достаточно разозлиться, чтобы с ними справиться? Ты довольно долго входишь в это состояние…

Он покачал головой.

— На самом деле — почти мгновенно, но мне нужен серьезный стимул. Вызвать драконий гнев просто так, по желанию, я не могу… А когда появится повод, может быть поздно. Но с другой стороны… может, это и к лучшему, что у меня нет к нему произвольного доступа. Иначе я бы слишком часто входил в состояние, когда собой не управляю. Мне это не нравится. Лучше иметь ограниченные возможности, но точно знать при этом, что и зачем я делаю.

— Я понимаю, тебе виднее… Тогда посиди с этими… может, получится что-то от них узнать. А я пойду подежурю в башне, если снова появятся, то попробую отогнать их огнем.

Хранитель подумал про себя, что против существ, способных раскрыть пропасть под колесами или воспламенить боеприпасы прямо в стволе, пулемет мало что сделает. Но воздержался. Такая оборона все же лучше, чем ничего. Может, драки воздержатся от «заклинаний массового поражения», когда в машине находятся их сородичи. Хотя они уже продемонстрировали полное равнодушие к собственным жизням…

«Если уж говорить о магии… с ней что-то очень странное. Вообще, я удивлен, что ты до сих пор не-мертв. Тебя атаковали очень слабо, для стаи такого возраста и численности. От драков я ожидал большего».

«Может, они ожидали от меня меньшего? Просто недооценили?»

«Ты показал неплохие способности для такого нытика, но ничего сверхъестественного. У них было время оценить противника и ударить как следует. Магия Предела, умноженная на их таланты, могла бы испарить весь Пик Кошмаров. Такой энергии мы на нынешнем уровне развития ничего не смогли бы противопоставить. Вместо этого против нас применили только средненькую стихийную магию. Что-то здесь сильно не так…»

«Я это от тебя уже который раз слышу за время путешествия. И, на мой взгляд, — многовато этих „не так“ накопилось… Надо что-то выяснять. Поймаем и допросим живого драка?»

«Можно и так… Хотя вообще-то есть способ попроще и более надежный. Но он потребует от тебя некоторой сноровки. Если хочешь, можем сейчас попрактиковаться».

«В чем?»

«В допросе мертвых душ, конечно. Садись поудобнее. Работка тяжелая, особенно поначалу. Но интересная и полезная».

Часть 2

Я хотел добра, ты хотел добра,

Чтобы злу воздать по заслугам.

Я собрал народ, ты собрал народ,

Толпы закричали «ура»,

Флаги поднялись, стрелы сорвались,

Мы пошли войной друг на друга,

Кровь течет рекой, смерть венчает бой —

Это все во имя добра!

Филигон Кендер

Пролог

Поначалу Гарвейл-Эстраи просто не поверила собственным глазам. Вернее, тому, что на нулевом слое реальности глаза заменяет. На всякий случай монада несколько раз проверила все свои составляющие — нет ли у какой-то из них галлюцинаций. Затем не менее тщательно проверила свои внутренние связи, нет ли ошибки, правильно ли передается информация. Когда же убедилась, что все увиденное — чистая правда, немедленно вынырнула в физическое пространство и, застопорив двигатели, разослала зонды по всем направлениям. Потом накрыла корабль маскирующим полем и лишь после этого позволила себе разъединиться — элементам тоже нужен отдых. Вместо группового разума на борту появилось три десятка взбудораженных людей.

— Народ, это нереально!

— Фантастика! Премия цикла наша![7]

— Я дурею! Скажите мне, что это не сон!

— Тихо! — одернул всех командир. — Вопрос риторический, но все же для приличия я его задам: мы все говорим об одном и том же? Галактика, все планеты которой находятся в Белой Зоне? С девятью спутниками? Сетевые координаты 113-683-604-958?

— К черту подробности! — закричали сразу из нескольких углов. — Ты главное говори!

Экипаж еще не успел полностью отойти от ментальной синхронизации, а потому часто реагировал как единое целое.

— Извольте, — улыбнулся их нетерпению ведущий. — Ни одна из цивилизаций данной галактики не достигла уровня самостоятельного зонирования.[8] При этом здесь несколько миллионов необитаемых, но пригодных для жизни планет. Просто бери и хватай! Причем местные разумные еще и спасибо скажут, потому что сейчас в обитаемых мирах такое творится… Любой надзор сверху благословением покажется.

— Белая Зона,[9] — пожал плечами кто-то. — Ничего удивительного.

— Это понятно, меня другое удивляет — почему эту галактику до сих пор никто не прибрал к рукам, хотя бы частично? Это же золотое дно! Бери — не хочу!

— Вот именно, что не хочу, — буркнул штурман. — Ручаюсь, мы не первые такие умники. И то, что о предыдущих никто ничего не слышал, наводит на очень нехорошие подозрения. Мое мнение — мы наткнулись на чью-то резервацию. Заповедник. И лучше тихонько уйти, не поднимая шума. Дома проверим по базам данных, что это за место такое странное.

— Не бывает заповедников такого масштаба, — возразил безопасник. — Контроль не даст.

— Контролирующие тоже не всемогущи. И если уж они с чем-то не могут справиться, то нас это тем более не касается никаким боком…

— Есть инфа в базе данных! — поднял руку аналитик. — Две новости, плохая и хорошая.

— Давай сначала хорошую.

— Эта галактика имеет собственное название. Обозначена местными как «Девятимечье».

— Хм. Девять — вероятно, по числу малых галактик-сателлитов. А меч — это что?

— Старинное оружие. Полоса металла с острыми краями и рукоятью с одной стороны.

— Дикость какая. И это определение используют цивилизации космического уровня?!

— Именно. А теперь — новость плохая. Сто восемьдесят циклов назад здесь пропала экспедиция зонирования эльтранов. Причем эльтраны, несмотря на то, как они заботятся о своих, спасательные команды отозвали практически сразу, как узнали место исчезновения.

— Ну, что я говорил? — отозвался штурман. — Варварское название, гиблое место… Уходить надо, пока живы. Или мы считаем себя компетентнее эльтранов?

— Сто восемьдесят циклов назад эльтраны были далеко не теми полубогами, какими мы их знаем, — возразил историк, — обычная цивилизация регионального уровня.

— Но и тогда у них корабли без повода не пропадали. Тут рядом, всего в двух переходах и в той же вселенной, конклав Раизи, откуда мы стартовали. Уж эти своего никогда бы не упустили, все видели, как они живут. Но ведь тоже не суются, значит, имеют основания.

— Господин штурман совершенно прав, — раздался в воздухе звонкий сильный голос. — Миры Девятимечья зонированию не подлежат, да и просто находиться в окрестностях данной галактики посторонним кораблям нежелательно. Поэтому вы имеете полное право и хороший повод уйти из нее как можно скорее. Тем не менее, как частное лицо, я попрошу вас остаться.

Зал для медитаций заполнило ослепительное белое сияние, которое постепенно сгустилось в человеческую фигуру. Высокий длинноволосый мужчина обвел присутствующих пронзительным взглядом.

— Контролирующий? — уточнил командир на всякий случай.

— Совершенно верно. Ваш штурман прав — у пустоты этой галактики есть причина. Любая попытка зонировать мир галактик-спутников будет успешной… некоторое время. Потом произойдет фазовая перестройка эгрегора, которая резонансом ударит по другим мирам. Точные потери прогнозировать не берусь — но несколько сотен планет можно будет списывать. Что касается центрального скопления, то в нем действуют определенные системы защиты от экспансии. Отключить или уничтожить их на вашем уровне развития невозможно.

— Так и знал, что с этим образованием что-то неладно! Планеты-мины замедленного действия, это ж придумать надо… Да что или кто может вызвать фазовую перестройку? Это ж чисто теоретическое понятие, мгновенный лавинообразный процесс… в реальном мире не бывает!

— Слишком уж жестокая теория получится, — покачал головой пришелец. — Словами объяснять слишком долго, что к чему. Я скинул общее описание ситуации в вашу сеть, ознакомьтесь.

Экипаж торопливо натянул контакторы, рассматривая уравнения структур. Получалось нечто совершенно сказочное. Девять малых галактик, каждая обозначена своим цветовым оттенком: Черная, Фиолетовая, Синяя, Зеленая, Серая, Коричневая, Красная, Желтая и Белая. В каждом из сателлитов ментальные связи были жестко иерархичны и завязаны на определенный первичный мир,[10] иногда — планетарную систему. В этом ключевом мире периодически появлялась некая сверхсущность, монада из трех элементов, которая перекраивала (обычно крайне грубо и неумело, но с чудовищной силой) всю реальность под себя, да так, что и на нулевом уровне все становилось на уши. Естественно, перемены в ключевом мире тут же отражались на ближайших связках, те в свою очередь лавинообразно перестраивали все более отдаленные уровни иерархии, пока процесс спонтанного перезонирования не охватывал всю мини-галактику.

— Ни фига ж себе космос… — выдохнул капитан. — А урезонить этих самозваных Владык вы не пробовали? Судя по масштабам процесса, от каждого их шага должны возвышаться или гибнуть несколько цивилизаций… Кстати, вы разрешите взять эту информацию с собой?

— Да, берите, — кивнул Контролирующий. — Что касается урезонить… С точки зрения самой Сети[11] они ничего преступного не совершают. Они сами являются в некотором роде системой Контроля, пусть и весьма неумелой и очень необычной. Рычагов силового давления на этих существ у нас нет, а к разумным аргументам они редко склонны прислушиваться. И главное, находятся вне нашей зоны ответственности.

— Ясно. Значит, нам тут делать совершенно нечего. Но вы зачем-то попросили нас остаться?

— Да. Считайте, что я хочу арендовать ваш корабль, а по возможности — и весь флот зонирования. На два-три цикла, не более. Мы, в принципе, справимся и сами, но с поддержкой более простых монад будет проще выполнить здесь одну работу.

Члены экипажа мгновенно сделали стойку. Возможность оказать услугу Контролю — такое мимо ушей не пропускают. Контролирующие неблагодарностью никогда не отличались.

— Что от нас требуется?

— Где-то в ближайший цикл ожидается полное уничтожение ключевого мира Белого домена. Думаю, вы понимаете, чем это грозит всем мирам, которые на него жестко завязаны. Чтобы этого не случилось, сразу после падения придется их срочно перезонировать. Часть мы подключим к соседям — в Желтую или Красную мини-галактики, хотя физически они останутся на месте. Часть заблокируем, переведя в типичные анархические структуры Белой Зоны — потом подберем им новый Узел, или он сам сформируется. Но некоторые системы будет проще зонировать во внешние сети: немногие в Маджента, большинство, — тут он подмигнул обалдевшей команде, — в Индиго.[12] Потом, когда перестройка закончится, мы уберем их из Девятимечья физически, чтобы никакие действия Владык их не затрагивали.

— Ясно, — после короткой паузы сказал капитан. — Можете располагать нами в полной мере. Я отправлю капсулу с сообщением, думаю, остальные корабли зонирования подойдут через тысячную долю цикла.

Ключевой мир, конечно, жалко, но выпавший им шанс упускать нельзя. Возможность заполучить сотни тысяч миров дважды не выпадает. Тем более — в собственную вселенную, даже не придется никуда лететь для освоения новых территорий! Ради этого стоит пару циклов поработать как проклятым!

— Ну, если вам все ясно, — улыбнулся визитер, — тогда следуйте в Белый домен, маршрут я в ваш компьютер уже скинул. Извините, мне тяжело долго находиться в материальной форме…

Его тело вспыхнуло и начало растворяться в воздухе. Экипаж задумчиво почесал в затылках и слился обратно в коллективное сознание, прокладывая путь по связкам пространства.

Вскоре Гарвейл-Эстраи догнала сияющий сгусток — так в нулевом слое реальности воспринимался Контролирующий. Он парил возле темного пятна, в которое уходили нити связок. Это и был Узел Реальности. В данный момент происходящие внутри процессы сделали его полностью закрытым. Внутрь проникнуть мог кто угодно (при наличии навыков межпространственного перемещения), а вот обратно не выходил никто и ничто. Ни единой вибрации, никаких мыслей и эмоций не доносилось из плотного, мрачного на вид кокона.

— Извините, а можно один вопрос? Почему этот мир погибнет? И неужели ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить его гибель?

— Это уже два вопроса. Видишь ли, Владыка Предела представляет собой тоже своего рода монаду. Трехкомпонентную — Меч, Дух и Дракон. В ключевом мире от них зависит почти все — он специально под них создавался и настраивался. Так вот, относительно недавно в Белом мире, известном его жителям, как Носфер, убили Дракона.

Глава 11

«Убили Дракона?! — непонятно, чего в голосе Меча было больше — возмущения или недоверия. — Ты вообще понимаешь, что несешь, дурень?! Дракона Предела нельзя убить! Он бессмертен и вечен!»

— Что будет, если сунуть ему в пасть десять мегатонн? — спокойно спросил Хранитель.

«Ты сначала подберись к нему достаточно близко, чтобы засунуть, — задиристо ответил Меч. — Да и нет здесь ядерного оружия, не та цивилизация. Стихийных магов такой силы уже давно не рождалось, а от воздействий Предела он защищен».

— Но все же? Допустим, родился вдруг стихийный маг, способный обрушить гору ему на голову. Или кто-то привез ядерную боеголовку из техногенного мира и подсунул нашему ящеру в куске мяса. Что с ним будет дальше?

«Ну, тело ты таким образом уничтожишь, — неохотно признал клинок. — Только это не поможет. Его дух останется здесь и воплотится в первом же потомке, который родится после его смерти. Память и силу новое воплощение получит сразу же, соответствующего размера достигнет за несколько месяцев».

— А если потомков в этом мире не осталось? Сам же говоришь, он их время от времени истреблял. Это не может быть препятствием возрождению?

Теперь Меч на несколько секунд задумался перед ответом.

«Нет. Все равно не помогло бы. Белый был неприятным типом, но не совсем уж дураком. Он понимал, что делает и чем это ему грозит. Он всегда держал на этот случай несколько эмбрионов первого поколения в магических коконах. В разных концах мира, некоторые его тайники не знал даже я. В случае его гибели коконы должны начать открываться — по одному в сто лет. С точки зрения дракончика, этот процесс совершенно не отличается от рождения, и дух Дракона может войти в любого из них».

— Но в том маловероятном случае, если все коконы окажутся уничтожены или по какой-то причине не смогут раскрыться? — настойчиво давил на артефакт Владимир.

«Тогда звездец, — просто ответил Меч. — Всем».

Вампир прошелся по салону машины туда-сюда. Потом присел, поглаживая бородку.

— Так, а подробнее?

«Что подробнее? Дракон — сердце этого мира. Все остальное без него просто не имеет смысла… и мы тоже. Если хоть один кокон уцелел — тогда есть шанс найти его и начать сначала. А если нет… Тогда нам только и останется, что наказать виновных и инициировать процесс самоликвидации пустого мира. Иначе останемся тут куковать до конца времен. Ты-то хоть умереть можешь, а у меня вечность впереди… Без Дракона и с бесполезным Духом…»

— Большое спасибо за такие радостные новости, — пробурчал Хранитель себе под нос. — Когда меня сюда тащили, почему-то никто не поспешил предупредить о веселой перспективе.

«Да я-то откуда мог знать?! Убить Дракона — это… Это никому даже в голову не приходило! Даже в самых безумных, извращенных мирах, в том же Сером например… Это примерно то же самое, что у вас на Земле погасить Солнце. Во-первых, известными способами неосуществимо, а во-вторых, совершенно бессмысленно».

— Земные легенды надо было изучать внимательнее. В частности, китайскую историю о стрелке И… Люди убьют кого угодно, тем более если он начинает слишком сильно наглеть.

Меч пару минут молчал, пытаясь осознать возможность подобного действия. Затем ответил с мрачноватым предвкушением:

«Ничего… Мы их, по крайней мере, заставим сполна расплатиться… На это сил еще хватит…»

«Утихни, каратель-самоучка ты наш. Бойню устроить всегда успеешь, но уж точно не раньше моей смерти — я такого не допущу. И вообще, рано отчаиваться. Пока что надо проверить, действительно ли он мертв или это просто легенда, а ящер где-то прячется. Если все окажется правдой, будем искать коконы с эмбрионами — роль спасителя мира мне как-то импонирует больше, чем его палача. Какие из тайников Дракона ты знаешь?»

«Хм… В последний раз он показывал мне только три. Катакомбы Твердыни. Пещера в лесах Дерсинрая. И подводный грот в Третьем Внешнем Океане».

«Звучит обнадеживающе, только мне эти названия ничего не говорят».

«Читать лекцию по местной географии я не буду. У тебя теперь есть другой источник информации, причем более свежий. Вот практикуйся, пригодится».

Владимир кивнул. Вредность и лень Меча — еще терпимы, если вспомнить об альтернативе. Любой ценой надо отвлекать костяшку от мыслей насчет тотального геноцида местного населения в отместку за Дракона. И не потому, что Меч может осуществить свою угрозу (кто ж ему позволит?), а потому что иначе придется тратить все свободное время на ссоры с ним. Лучше уж потерпеть мелкие наезды. Тем более что в данном случае он прав — тренировка действительно лишней не бывает.

Когда Хребет час назад упомянул о допросе мертвых душ, Владимиру представилась процедура, похожая на допрос арестованного. Думал, придется давить, хитрить, ловить на слове, проявлять дипломатические навыки и задабривать обещаниями. Все оказалось проще и в то же время сложнее. Выпитые души драков теперь являлись частью его самого. Теоретически их можно было вытащить наружу и заново воссоздать как отдельные личности. Но Меч ясно дал понять, что пока у хозяина нос не дорос до подобных опытов. Пока гораздо проще добраться до их воспоминаний, как до собственных, только очень старых. То бишь просто сидеть и изо всех сил пытаться вспомнить. Что-то всплывет почти сразу, стоит только о нем задуматься. А другие ответы придется вытаскивать по ассоциативным цепочкам, заходя с разных сторон, и то не факт, что получится.

Вспомнить основы географии Носфера получилось гораздо легче, чем сущность Последнего Греха. Как только в памяти всплыл центральный образ, Хранитель медленно осел на пол. Подобного он не мог вообразить даже в кошмарном сне. Дайсон и Типлер отдыхают!

— Меч. Тот первый Владыка, который это все сконструировал — он что, совсем больной на голову был?! Это ж додуматься надо! Вы б еще на трех китов и черепаху это взгромоздили!

Когда артефакт впервые сообщил ему, что Носфер не является планетой, Владимир пропустил этот намек мимо ушей — не до того было. Когда он узнал о полном отсутствии сейсмических потрясений, тоже принял это как данность. А зря!

Представим себе плоский диск диаметром в шестьдесят шесть тысяч километров. Нарисуем на нем своеобразную мишень — два наружных кольца будут континентами, третье, внутреннее, соберем из островов, а центральное «яблочко» — еще один круглый континент, называемый Твердыней. Проведем от центра к краю восемь радиальных линий, разделив его на восемь равных секторов — это будут каменные мосты шириной в сотни километров. Воткнем в центр Твердыни черную иглу высотой в сто тридцать километров — это Пик Кошмаров, резиденция Владыки. Возведем по краю диска сплошной горный хребет стокилометровой высоты. Вы думаете, мы уже получили Носфер? Нет, товарищи, безумие только начинается. Самое интересное впереди…

Чтобы осознать гениальность (или шизофрению) строителя, достаточно учесть, что нижняя сторона диска одновременно является его же небом! То есть если вы взлетите на высоту в тридцать три тысячи километров, и начнете долбить плоскую небесную твердь, то рано или поздно вылезете в той самой точке, откуда стартовали! И наоборот — если вы прокопаете в земле шахту глубиной в полторы тысячи километров, то сможете погулять по небу. Не бойтесь с него упасть — гравитация с высотой вначале слабеет, а затем меняет знак на противоположный. При погружении в землю она демонстрирует тот же фокус.

Но и это еще не все. Носфер пространственно замкнут не только по вертикали, но и по горизонтали. Если вы, показав чудеса альпинизма, форсируете гигантский окраинный хребет, то вовсе не упадете в космическую пустоту. Вам придется спускаться с того же хребта… только с противоположной стороны диска. Проще говоря, если вы ушли на север, то вернетесь с юга. Эту процедуру можно проделать на любой обычной планете, но там-то поверхность сферическая! Носфер — одно из немногих мест во Вселенной, где вы можете вернуться в исходную точку, двигаясь все время в одном направлении по плоскости.

Между небом и землей, на высоте шестнадцати с половиной тысяч километров висит солнце — огненный шар диаметром в сто пятьдесят километров. Днем оно изливает в мир свет и тепло. А ночью, вопреки всем законам термодинамики, начинает высасывать энергию из атмосферы и из толщи диска, подзаряжаясь для следующего цикла. Солнце находится в зоне нулевой гравитации, но если оно сдвинется вверх или вниз, то его притянет небо или земля. Чтобы этого не произошло, светило периодически корректирует свое положение плазменными выбросами в ту или иную сторону.

— Тридцать три раза масаракш! — выдохнул Владимир, когда осознал всю эту конструкцию.

«Оно самое, — подтвердил Меч. — Ну, по крайней мере, в этом меня можешь не винить. Эту шизанутую структуру закапсулированной мини-вселенной предложил ты сам, двенадцать воплощений назад. Дракону понравилась идея центра мира, из которого можно править и летать на охоту. Я был против, но разве же вы двое меня когда-нибудь слушали?»

— Подожди-ка, ты сказал — закапсулированная. То есть отсюда вообще нет выхода?

«Обычным путем, через физическое движение — нет. Через портал или другими методами телепортации — можно запросто перебраться куда хочешь. Дракон, понимаешь ли, нормально ладил с магами, но недолюбливал космонавтику как явление. Да и вообще технологии».

— Теперь уже нельзя, — очередной кусочек воспоминаний встал на свое место. — С момента Последнего Греха (кстати, драки называют его Единственным Подвигом) мир закрыт и для магического перемещения. Сюда открыть портал можно, как мы и сделали. Отсюда хода нет.

Меч в ярости взвыл, веретеном закрутившись в теле Хранителя. Это был жест отчаяния, так что Владимир не стал жаловаться. Тем более что он уже привык к быстрой регенерации и больше не испытывал инстинктивного страха стать инвалидом от любого движения клинка.

«Драк побери! Это значит, что старый ящер действительно сдох! Капсуляция на межпространственном уровне — естественная реакция среды на умирание мира. Чтобы он не потащил за собой соседние резонансом… Вселенная отторгла нас, понимаешь? Носфер — раковая опухоль, которую нужно поскорее вырезать… если не найдем лекарства в виде кокона. Но если не получится… я с удовольствием поработаю скальпелем космического хирурга. Чай не в первый раз… Хотя боюсь, что в последний…»

— Так-так-так, хватит. Давай лучше искать коконы, пока тебе кровавая мстя совсем мозги не зациклила. Хотя нет, стоп, сначала надо кое-что сделать. Инна! Что там на горизонте?

— Все спокойно. Даже странно.

— Вполне естественно. Они притворялись равнодушными камикадзе, они даже убедили в этом себя, но я чувствовал их страх. Сейчас они, скорее всего, со всех ног, крыльев и что у них там есть, удирают на нижние уровни. И каждый думает, что я гонюсь именно за ним. Не иначе, чтобы погрузить в бездну мучений. Я прав, Хребет?

«Совершенно. В данный момент они спустились уже где-то на два километра. Меня даже удивляет, как ты, со своим недалеким мышлением и нулевой интуицией, сумел прийти к таким четким выводам. Неужели все-таки опыт Дракулы пробудился?»

— Просто, когда ассимилируешь чью-то душу, начинаешь гораздо лучше его понимать. Ну и эмпатия вампирская немного помогла, когда с ними дрался… Надо будет предложить этот метод нашим земным дипломатам. Пусть перед переговорами друг друга поглощают. Ненадолго. Потом общий язык найдут мгновенно. Я еще не совсем овладел их сознательной памятью, но что касается чувств и мотивов — словно всю жизнь среди этих созданий прожил.

«Зря иронизируешь. Судия часто так и поступал. Когда к нему приходили чьи-нибудь послы, он выпивал кого-нибудь из делегации, чтобы проникнуться их нуждами. Переговоры проходили очень хорошо, в обстановке полного понимания».

— Интересно, есть ли хоть одна шутка в стиле черного юмора, которую Судия в свое время не воплотил бы в реальность? — проворчал Владимир, постукивая пальцем по переборке.

«Есть. Он никогда и никого не убивал просто так, для развлечения. Только за вину или по необходимости. Если носителем Духа становился человек, склонный к бессмысленной, пустой трате чужих жизней, мы с Драконом его убивали, чтобы не допустить слияния».

— Большое утешение. Если учесть, что необходимостью в вашей идиотской системе правосудия может считаться банальный голод или желание проверить новые способности, а виной — один лишь факт рождения не в ту эпоху и не в том мире. Потрясающая доброта.

Инна осторожно коснулась его плеча.

— Воланд, не хочу тебе мешать, но вы долго будете так пикироваться? Мне показалось, ты что-то собирался сделать. Может, приступим, а кто прав, вы решите в свободное время?

— Да, действительно… Что-то я заболтался… Хребет, дай мне канал на ближайшего драка.

«Опять?! Ты все еще хочешь вступать с этими тварями в переговоры?! После того, что они сделали с тобой, с твоим вассалом… После того, что ты… что мы вытворяли с ними! Твоему пацифизму вообще есть предел?»

«Я не собираюсь вступать в переговоры. Я собираюсь предъявить им ультиматум».

Меч что-то пробурчал, но канал все же выстроил. Вампир ощутил разум драка — испуганный, мятущийся, сбитый с толку. Невозможно было представить, что это сознание испуганного ребенка заключено в теле семиметрового хищного червя, покрытого красной шерстью.

Владимир все еще не стал настоящим телепатом — основную часть мыслей создания он видел, как сумятицу невнятных обрывков, разноцветных искорок образов, не содержащих никакого смысла, передающих только общее настроение. Лишь изредка удавалось выловить нечто оформленное в слова, и еще реже это было предложение длиннее двух слов.

«Белое… Сияющее… ужасное… Меч… И свистит, и свистит… Его глаза… Только не меня… Не меня, пожалуйста! Линку… нарезал… Кровь… И смеялся… О, Мать, как он смеялся…»

Владимир тряхнул длинными белыми волосами. Все еще непривычно было их носить.

«Этот не подойдет… Слишком напуган. Ищи кого-нибудь, кто лучше себя контролирует».

«Еще и перебирать будешь… На, держи. И попробуй только снова сказать, что это не то».

На этот раз он ощутил присутствие мощного, древнего разума, холодного и твердого. Горячие вспышки эмоций нового собеседника были заключены в плотную скорлупу самоконтроля. Он сразу же ощутил прикосновение и развернул защиту на нескольких уровнях сознания. Из чистого любопытства Владимир попробовал эти барьеры на прочность. Он почувствовал, что может проломить некоторые слои защиты, но не все. И главное, такая победа ничего бы ему не дала — мозг драка скорее самоуничтожится, чем позволит Судии извлечь хоть какую-то информацию. Ну и ладно, он пришел не воевать и не читать чужие мысли.

«У меня тут семеро ваших, — начал он без предисловий. — Они тяжело ранены. Им нужна помощь целителя. Я уверен, что среди вас есть маги такой специализации».

«Зачем, Судия? Чтобы ты мог подвергнуть их новым пыткам? Тебе мало уцелевших, хочешь добраться и до умирающих? Мы не станем помогать тебе в этом. Духи моей сестры скоро уйдут на Белую Равнину и будут вне твоей власти, хоть какое-то время. Мсти за это живым, если хочешь, но у нас хватит силы и смелости, чтобы умереть быстро, а не страдать веками».

«О господи! Еще одна толпа сумасшедших! Вы вообще можете думать хоть о чем-то, кроме пыток и смерти? Пойми, наконец, не собираюсь я никого казнить! Вы уже заплатили за нападение на меня, и страшно заплатили! Не увеличивайте цену, это никому не нужно!»

Потрясенное молчание. Потом, неуверенно:

«Ты лжешь… Ты хочешь подарить нам надежду, чтобы потом наказать страшнее, отняв ее».

Владимир только сплюнул. Бесполезно. Нельзя излечить от страха и ненависти за пару минут, если их вбивали в голову тысячи лет, причем не учителя, а сама жизнь. Тем более, он понятия не имел, как это делается. Он получил силу, чтобы судить и наказывать, надеялся приспособить ее для защиты других, но исцелять, хоть тела, хоть души — это совсем другой уровень. Пусть сами разбираются со своей паранойей, он будет делать то, что умеет.

«Я не буду вас ни в чем убеждать. Можете дальше забиваться во все щели и дрожать от страха. Я даже не назову вас трусливыми идиотами — у вас есть причины для такой паники. Я просто ухожу отсюда. И буду искать целителя в других местах. Если я его найду, ваши сестры окажутся в моей полной власти. Если же вы пришлете мне целителя, я оставлю их тут, потому что лишний груз в машине мне абсолютно ни к чему. Может быть, потом я вернусь за ними и за вами, но сейчас у меня есть более важные дела, чем гоняться в темноте за полудохлыми ящерицами. Я ясно выражаюсь? Жду полчаса».

И оборвал связь, не дожидаясь очередного обвинения во лжи.

Один пленный книжник, из числа смертных, рассказывал, что гладиаторы и воины — две существенно разных профессии. Только самые простодушные зрители полагают, что каждый поединок на арене — битва за выживание. На самом деле задача гладиатора не столько убить противника, сколько показать присутствующим хорошее шоу. Смертность в поединках не превышает тридцати процентов. И то гибнут в основном необученные новички, специально предназначенные в «мясо». Опытный боец стоит дорого, его обучение занимает десятилетия, и никто не хочет потерять его в результате случайно пропущенного удара. Поэтому о результате поединка чаще всего владельцы бойцов договариваются заранее. Раны наносят зрелищные, но не смертельные, зрителей всячески поощряют к милосердию, а если поверженному все-таки выносят смертный приговор — есть разные способы изобразить добивание, начиная от специально приготовленных бурдюков с кровью под одеждой и заканчивая откровенным применением магии иллюзий.

Услышав об этом от «знатока», Назиль рассмеялась ему в лицо и позволила увидеть несколько схваток на Арене. После первого же поединка, который занял около трех секунд, книжник переменился в лице и с тех пор смотрел на окружавших его дроу с нескрываемым ужасом. Пусть он сам не умел драться, но насмотрелся на достаточное количество сражений, чтобы понять — тут все было всерьез. Никаких зрелищ и спецэффектов — профессиональные убийцы сходились, чтобы любыми путями уничтожить друг друга. Оружие позволялось любое, по выбору бойца или того, кто его выставлял. Иногда в ход шла и магия, если один или оба поединщика владели такими талантами. И опять же — никаких сверкающих молний, эффектных превращений или феерического потока иллюзий, характерных для показательной битвы магов. Самым популярным на Арене было заклинание остановки сердца.

Примерно через месяц пленник набрался смелости и спросил у Назиль, пребывавшей в хорошем настроении, неужели все дроу настолько безумны, что их интересует только смерть? Неужели зрителям не нужно красоты, а устроители игр не понимают собственной выгоды, тратя годы подготовки воина ради нескольких секунд столкновения?

Девушка презрительно усмехнулась, но все-таки снизошла до объяснений. Дело тут вовсе не в безумии или расточительности. Дело в эльфийских глазах — невероятные, по человеческим меркам, зоркость и внимательность были нормой для этой расы. И, разумеется, в опыте зрителей, большинство из которых являются опытными воинами, пережившими не один десяток битв. Некоторые сами в свое время прошли через Арену. Любая фальшь, любая постановка, задержка атаки на доли секунды или отклонение меча с пути смертельного удара будут мгновенно замечены. И тогда организатора боев в лучшем случае разорвет на куски возмущенная толпа, а в худшем — он сам станет объектом очередного шоу.

Что же касается краткости поединков и отсутствия зрелищности — опять же такими они представлялись только для полуслепого человеческого глаза. Дроу видели каждое сокращение мышц, каждое чувство бойцов, каждое верное и неверное решение, которое приходится принимать в доли секунды. Для них «на волосок от смерти» было не красивой метафорой, а вполне реальной боевой ситуацией, когда острие проходило на расстоянии волоса от горла противника — и вся Арена это отлично видела и могла оценить.

Иногда случались и постановочные бои, но в этом случае зрителей всегда предупреждали, что их ожидает именно спектакль, а не настоящая схватка насмерть. И провести такой спектакль достаточно правдоподобно могли только два дроу — представители любой другой расы слишком уж неуклюже играли, их попытки притвориться разъяренными, испуганными или безжалостными вызывали в толпе разве что взрывы смеха.

Второй вариант постановки — когда выпускали бойцов заведомо разного уровня. Например, голый и безоружный дроу против смертного в полном доспехе и с двумя мечами. Но опять же — устроитель игр обязан был предупредить зрителей, что их ожидает не бой, а только зрелище. От дроу требовалась не победа (в ней и так никто не сомневался), а эффектное убийство, демонстрация своего полного превосходства, издевательство над беспомощным противником. Зато, если вдруг случалось невероятное и побеждал более слабый боец (обманом, везением, не заблокированной вовремя магией — способ не имел значения), зрители приходили в дикий восторг. Его не только награждали свободой, но и премировали достаточной суммой, чтобы жить безбедно несколько десятилетий (из штрафа, который выплачивал владелец Арены). Но поскольку сражались всерьез, и устроители игр отлично понимали, кто у них в клетках сильнее кого, такие случаи происходили крайне редко.

Всю эту азбуку Назиль выучила наизусть еще в десятилетнем возрасте и изрядно забавлялась, просвещая незадачливого смертного в таких элементарных вещах. К сожалению, развлечение не продлилось долго — книжник сам попал на Арену, где вынужден был сразиться против такого же, как сам, низшего мага. Девушка горячо спорила с отцом, пытаясь доказать, что знания смертного важнее его невысокого боевого умения. Бесполезно. Заметив ее чувства, Моластар даже передвинул бой на три дня вперед, чтобы досадить дочери и предостеречь ее от пагубного увлечения низшей расой.

Назиль обиделась. Не только потому, что ее лишили любимой игрушки, но и на само предположение, что она, аристократка-воительница темного народа, могла влюбиться в человека. Если папочка так глуп, что не отличает сексуальный интерес от простого любопытства, голова на плечах ему явно лишняя. Девушка по очереди вызвала на дуэль трех телохранителей Моластара и без особого труда справилась с ними. Убедившись в своих способностях, она пригласила на танец с саблями самого отца. Мастер слишком поздно понял, что дочь его превзошла. Назиль приказала слугам сделать из его головы сувенир и вступила в права наследования. Но здесь девушку ожидал весьма неприятный сюрприз.

Оказалось, что Мастер Красной Арены — это не только умение драться, вести торговлю и оценивать бойцов. Чтобы удержать столь заманчивую должность, требовалась целая сеть связей в высших кругах, которую Моластар выстраивал столетиями. Его прежние партнеры в лучшем случае с подозрением косились на юную выскочку, а в худшем — вообще отказались вести любые дела. Популярность круга поединков существенно упала, доходы едва позволяли удержаться на плаву. Недовольство выразила сама Королева — ведь от престижа Арены напрямую зависела репутация столицы. Прежние друзья отвернулись от неудачницы. Со дня на день грозили нагрянуть жрицы-испытательницы, и хотя Назиль не сомневалась, что сумеет прирезать пару-тройку этих гадюк, против подготовленного отряда с магическим усилением ей не выстоять. На слуг и рабов надеяться было бессмысленно, они в ужасе забьются в угол, едва заслышав цоканье железных каблучков. Бросить все и податься в бега? Это бы навсегда опустило ее на самый низ общества — дроу не любили неудачников.

Но, к счастью, родители наделили ее светлой головкой не только в смысле цвета волос. Поразмыслив, Назиль наметила путь выхода из кризиса, тяжелый, но вполне осуществимый. Она связалась с Лапартом — двоюродным братом отца, который держал Арену в Денарине и не менее двух раз в год присылал к родственнику наемных убийц. Моластар, разумеется, в долгу не оставался, так что Лапарт был немного благодарен девушке за избавление от старого врага. По крайней мере, достаточно благодарен, чтобы выслушать ее предложение, а не сразу выгнать гонца. А Назиль предложила весьма выгодную сделку. Аренда столичной Арены на сто лет плюс сама девушка в качестве ланисты[13] и вольнонаемного бойца. Первые двести поединков по указу нового владельца, затем она получала право выходить на бой лишь тогда, когда сама захочет. Конечно, покупать кота в мешке Лапарт не пожелал и вызвал родственницу на дуэль до первой крови. Увидев, с какой легкостью клинки «смешной малышки» преодолели его защиту и добрались до тела, денаринец пришел в восторг и немедленно подмахнул контракт.

Так Красная Арена в Шадноре снова постепенно начала набирать обороты и прежнюю славу, Королева вернула заведению свою милость, лично поприсутствовав на нескольких боях, а Назиль зарабатывала немалые деньги, оставаясь в курсе всех дел предприятия. Правда, бои были тяжелыми — Лапарт назначал ей самых сложных противников, надеясь превратить столетнюю аренду в бессрочное владение. Но это даже к лучшему — девушка с детства любила экстремальные ситуации, и через пару лет такой жизни стала настоящей адреналиновой наркоманкой. Неделя, когда не удавалось заглянуть смерти в глаза, становилась для нее пустой и серой. Она с тоской размышляла о том времени, когда статус уже не позволит сражаться лично, и останется только сидеть в почетной ложе и подсчитывать барыши. Конечно, жизнь темного эльфа не бывает полностью безопасной — остаются еще такие виды риска, как гнев вышестоящих, зависть подчиненных, интриги равных, ревность любовников, мятежи рабов… Но такие проблемы решаются чаще умом, чем клинком. К счастью, до выхода в высший свет у нее еще было время поразвлечься на славу.

— Что у нас сегодня на разминку? — спросила она у служанок, входя в раздевалку и сбрасывая на ходу платье. — Старый бездельник все еще не потерял надежду меня угробить?

— Не шутили бы вы так, госпожа, — тихо прошептала Лейна, бледная и робкая массажистка из нечистокровных. — Не надо звать беду по имени, а тем более оскорблять.

— Я дроу, — фыркнула девушка, — знаешь, как говорят об этом жрицы-испытательницы? К таким, как мы, беда приходит на цыпочках, а убегает так, что пятки сверкают. Так что на сей раз любезный родственничек для меня припас? Очередного неугодного фаворита Королевы?

— Хуже, — пробурчала из своего угла Брунгильда, медведеподобная спарринг-партнерша. Она была смертной, но вполне могла потягаться в скорости реакции с низкорожденными дроу, а уж физической силы у нее хватало на троих человеческих мужчин. Эту женщину с детства растили на гормонах, эликсирах и стимулирующих заклинаниях. Предназначалась она исключительно для Арены, но около пяти лет назад Назиль вытащила подругу из круга поединков, поместив в свою личную свиту. Хотя драться великанше все равно иногда приходилось, но теперь — не чаще, чем ее хозяйке.

Эльфийка облизнула тонкие губы и заинтересованно шевельнула острым ушком.

— Брун, ты меня интригуешь! Если у тебя такой хмурый вид, значит, светит что-то очень впечатляющее. Ну, давайте, девочки, колитесь, пока я не побежала за пыточными ножами.

— Доиграешься ты со своими интересами. Старый ублюдок притащил откуда-то из Среднего Кольца высшего вампира.

Девушка с большим трудом заставила себя оставаться невозмутимой. По мышцам пробежал приятный холодок, уши встали торчком, а внизу живота предательски потяжелело.

На Внутреннем Кольце были свои вампиры, некоторые высокородные лорды даже свиту из кровососов себе составляли. Но это всегда были слабые, недавно умершие твари. Их держали впроголодь и редко позволяли прожить более ста лет. Больше человеческому отродью не положено, будь оно живым или неупокоенным. Изредка некоторые хитрые чернокнижники пытались сами стать вампирами, чтобы объединить врожденные таланты дроу и способности ходячего трупа. Но такие еретики беспощадно истреблялись отборными войсками Королевы.

Другое дело — материк. Там, по слухам, все иначе. Чудовища созревают тысячелетиями, и их силы достаточно велики, чтобы бросить вызов любому магу дроу. Да и телесное совершенство Перворожденных уже не кажется таким несомненным… Назиль изучала этот процесс в теории, даже мечтала об экспедиции на земли смертных, но никогда не думала, что придется встретить высшего вампира прямо здесь, у себя дома.

— Сколько лет этой твари?

— Шестьсот, — раздался в помещении новый голос.

— Лапарт, мне тебя убить сразу или медленно? — нежно спросила воительница, подступая к родственнику с обнаженным клинком. Правда, тренировочным, но безоружному противнику он мог снести голову не хуже настоящего. — Я, конечно, понимаю, что ты хочешь моей смерти, но выставлять меня с мечами против шестисотлетнего вампира — это несколько перебор, не считаешь? Я ожидала от тебя чего-то более изощренного, дядюшка. Тебя же зрители убьют.

От возмущения она даже забыла о собственной наготе. Впрочем, вряд ли кто-то сейчас рискнул бы на нее глазеть более приличного минимума. Чтобы лапать взглядом темную леди в состоянии, близком к бешенству, надо быть или самоубийцей, или очень, очень крутым.

Предел реакции человека — примерно десятая доля секунды. Для дроу эта величина составляет всего четыре сотых. Но у шестисотлетнего вампира она редко превышает одну сотую. Ты можешь быть величайшим в мире фехтовальщиком, но против существа, которое движется вчетверо быстрее, твои шансы все равно стремятся к нулю. Нехватку быстроты можно компенсировать расстоянием, но пистолями и магией Назиль владела весьма посредственно. Чтобы убить зрелую нежить из лука или арбалета, нужно быть по меньшей мере легендарной Анджей-стрелометчицей. А если к этому добавить почти мгновенную регенерацию, гипноз и физическую силу, которая позволяет одним прикосновением превратить тонкие кости дроу в пыль — такой поединок становится просто изощренной формой самоубийства. Хорошее развлечение для Черной Арены, где пытают беспомощные жертвы или сводят в битве заведомо неравных противников. Но совершенно неслыханно для Красной, куда приходят смотреть именно на бой, а не на бойню…

Лапарт быстро поднял руки, опасливо поглядывая на клинок у своей груди.

— Тихо, племянница, дай договорить. Я не собираюсь нарушать традиций. Сражение будет относительно равным. Ты имеешь право принимать перед боем любые эликсиры, а также надеть защитный шлем против гипноза. Кроме того, твоя шпага будет серебряной.

Она чуть расслабилась. Это уже давало некоторые шансы. Если магией взвинтить реакцию до уровня вампира, все остальное можно как-нибудь обойти. Конечно, потом придется не меньше суток лежать пластом, отходя от последствий, но такая победа даст ей достаточно и времени, и денег на релаксацию. Останется еще разница в физической силе… парировать удар, способный проломить каменную стену, бессмысленно по определению. Придется работать на проскальзываниях и отскоках, используя силу противника против него самого… Не в первый раз, такой опыт есть почти у любого дроу старше десяти лет.

— Одна шпага?

— Да, у вас обоих будет по одному одноручному клинку. Твои парные зрителям уже поднадоели, — он нагло подмигнул племяннице, зная, что сейчас она прирезать хозяина заведения не посмеет. Не накануне своей величайшей победы… или смерти.

— Каковы ставки?

— Три к одному на тебя.

С одной стороны, это льстило самолюбию воительницы, зрители ее уже знали и верили. За неполные два года и девяносто три поединка очень немногим удавалось приобрести такую репутацию. С другой — это означало меньший выигрыш. Впрочем, к драку размышления о призах. Будем считать, что в конце этого поединка нас ждет в награду весь мир и еще чуть-чуть. Иначе слабая мотивация может в решающий момент чуть-чуть ослабить ее натиск — и это будет стоить жизни. Хотя говорят, смерть от клыков вампира весьма приятна… Но если Назиль и решит это проверить, то через пару столетий, не раньше. И конечно, выберет вампира для такой ответственной процедуры самостоятельно. Подставить горло какому-нибудь сыну смертного пекаря или портного… даже представить противно.

— Когда бой?

— Через три часа.

Отлично, значит, будет время принять массаж и вспомнить навыки движения под эликсиром.

— Ему дадут напиться крови перед боем?

— Перед самым боем — нет. За сутки до сражения — одна склянка[14] крови дроу.

Что будет драться полуголодным — это хорошо, вампиры черпают из крови силу. Но вот то, что он пил именно кровь ее сородича… Говорят, они могут узнать многое о потенциальном противнике по вкусу. А может, и перенять часть способностей. Хотя это вроде только самые старые вампиры умеют. Оставалось надеяться, что справочники не врут, если у твари окажется эльфийская гибкость, рефлексы или талант к магии, можно заранее заказывать себе гроб. Но и одного только знания врага вполне достаточно, чтобы создать ей большие проблемы.

— Чью именно кровь? Простолюдин, низший аристократ, лорд?

— Чего не знаю, того не знаю. Он не моя собственность, кто-то из моряков привез и выставил.

«Как же, не знаешь, — мысленно хмыкнула девушка, — пустил бы ты его на Арену, не допросив как следует владельца об условиях и не проверив товар в деле! Уж мне-то, дядюшка, мог бы в лицо не врать так откровенно». — Но вслух ничего не сказала, даже меч спрятала.

— Какие у него еще способности, помимо силы и быстроты?

Мужчина с деланным сожалением развел руками. Назиль мысленно плюнула.

— Хорошо, нарежу я тебе этого мертвеца. А сейчас уходи, мне еще надо подготовиться.

Лапарт коварно улыбнулся («Куда же ты денешься от контракта, девочка?») и выскользнул из раздевалки. Конечно же он не был ни старым, ни бездельником — напротив, тысячелетний опыт наделил его тело сверхъестественной (на взгляд человека) грацией, плавностью и быстротой движений. В бою Назиль могла с ним потягаться, но в мирной светской жизни, а тем более на танцах или в постели она казалась по сравнению с дядюшкой неуклюжим подростком, не знающим, куда деть руки. Ко всему прочему он был еще и мускулист — большая редкость для эльфа. Мастеру Арены достаточно было одного страстного взгляда, чтобы придворные дамы ложились перед ним штабелями.

Но Назиль, вовсе не являясь пуританкой, почему-то совсем не видела в своем нанимателе мужчину. И дело было вовсе не в семейных связях — столь отдаленное родство не считалось в Шадноре препятствием даже для общих детей, не говоря уж о кратких увлечениях без последствий. Вражда тоже не играла особой роли — наоборот, девушка находила особый пикантный привкус в том, чтобы соблазнить свою будущую жертву или убийцу. И тем не менее факт оставался фактом — Лапарт вызывал в ней не больше желания, чем манекен.

Она растянулась на лежанке и подставила спину заботливым рукам Лейны, пока Брунгильда выбирала среди снаряжения подходящий шлем: не особо вычурный, не стесняющий движений головы, не закрывающий обзора, и в то же время полностью отражающий гипнотические атаки. Прочностью в этом бою можно пренебречь — если уж вампир попадет по голове, то нет особой разницы, брызнет череп осколками или целеньким слетит с плеч. Все доспехи — к дракам, по той же причине. Когда противник настолько силен, защита никакого смысла не имеет, а вот подвижность — в большой цене. Несколько секунд Назиль обдумывала возможность драться вообще обнаженной, зрителей этим вряд ли удивишь, а вот вампир может на пару мгновений растеряться. Потом отбросила такую идею — слишком яркие ощущения открытой кожи не дадут сконцентрироваться на противнике.

Плохо, если нужного артефакта в собственных покупках и трофеях не найдется — придется со всех ног бежать на склад Арены, а там, конечно, заломят тройную цену… Впрочем, это работа слуг. Ее задача сейчас — полностью расслабиться, подготовить тело и сознание к будущему боевому трансу. О проблемах думать нельзя. Можно помечтать о том, что будет после битвы — о триумфальном круге на руках толпы, о пирушке, которую можно будет устроить с подругами и поклонниками, о горячей ванне с целебными маслами, о визите в Королевский Банк, работники которого поклонами встречают почетную клиентку…

«Я расслаблена… Мне хорошо… Я настроена на победу… Я — воительница дроу, самое прекрасное и совершенное существо в Носфере… Мне нет равных… Я не могу проиграть… По моим мышцам течет энергия, она поразит моего врага… Мое тело нежно и красиво, оно предназначено для долгой жизни… Я не могу достаться врагу…»

Расслабляющая медитация постепенно уносила ее разум все дальше. Это была еще одна причина, почему она любила сражаться на Арене. Раздевалка перед боем — единственное место, где можно полностью утратить бдительность и отдаться мечтам. Бойцы с того момента, как им назначена дата сражения, пользуются абсолютной неприкосновенностью — вход на Арену охраняется едва ли не лучше, чем покои Королевы. В любом другом месте дроу должен быть всегда настороже. Даже во время секса или сна темный эльф остается чутким, холодным и смертоносным, как свернувшаяся змея. Или как замерший в паутине паук, это уже зависит от его личного тотема. Иначе он не проживет и двух дней.

Неожиданно из потока грез всплыло бледное лицо вампира. Как ни странно, оно не выражало ярости или голода. Лицо было искажено отчаянием, словно монстр пытался докричаться до кого-то, сообщить что-то невероятно важное, пока еще не поздно. При этом красные, расширенные от ужаса глаза смотрели прямо на нее, а губы беззвучно шевелились. Назиль умела читать по губам, но этот язык был ей незнаком.

Она резко села на кровати, перепугав этим массажистку. Подобные видения случались время от времени, и жизнь научила относиться к ним серьезно. Она не сомневалась, что лицо принадлежит тому вампиру, с которым ей предстоит сегодня сразиться, хотя ни разу не видела это существо. Но что же именно пленник так отчаянно пытался донести?

Глава 12

Он не дождался.

Прошло уже полтора часа, вместо обещанной половины, а драки и не думали присылать целителя. Потом из пассажирского отделения вышла Инна и сообщила, что одна из женщин умерла. Владимир думал, что из-за такого известия впадет в драконий гнев, но на лице появилась только слабая гримаса боли. Он устал переживать за всех встречных, особенно если те гибнут по собственной глупости и упрямству. Тем не менее увеличивать кровавый счет он не был намерен. Особенно не хотелось допустить смерти ребенка.

— Раэрон, вынеси тело умершей наружу. Хребет, нам срочно нужно найти им целителя.

«Ну ищи. Я-то тут при чем? Все целители, каких я знал, умерли тысячи лет назад».

— То, что я ищу, вряд ли куда-нибудь переместилось. Где ближайшая от Пика часовня Марай?

Меч замолчал, а потом восхищенно протянул:

«Ай да Вовка, ай да сукин сын! Как ты догадался, что духи легиона могут не только убивать, но и исцелять? Или тоже память драков подсказала?»

«Есть такая штука, друг мой, — называется здравый смысл. Часовня должна быть привлекательна для людей, чтобы те чаще жертвовали свои жизни Судии. А какое третье самое отчаянное желание, ради которого не жаль отдать жизнь, наряду с местью и защитой? Ясно, что спасение близкого человека».

«Соображаешь! Ладно. В Твердыне три действующих часовни и одна разрушенная — по периметру материка, перед основными воротами. Червяку должно хватить получаса, чтобы нас туда подбросить. Только перед отправкой перекусить надо».

«Перекусить?! — Владимиру показалось, что он ослышался. — А что, поесть в дороге мы не сможем? У нас тут шестеро тяжелораненых, если ты уже забыл!»

«Ну, если ты найдешь способ упаковать в пакет для завтрака несколько десятков тушек, общим весом под сотню тонн, то я ничего против иметь не буду», — ехидно заметил Меч.

«Под сотню… Ты что, хочешь сказать, что я должен сожрать всех этих убитых драков?!»

«Не только хочу, я это и говорю. Помнится, у кого-то тут были большие этические проблемы с убийством разумных существ ради их мяса. А тут на халяву столько еды, причем уже убитой. Никакой твоей вины в их гибели нет, а польза огромная — такого количества энергии плоти тебе хватит на год непрерывных трансформаций».

Некоторое время Владимир пытался поставить на место челюсть.

«Хребет. Ты, кажется, забыл одну мелочь. Мой рост около двух метров. Объем желудка — никак не больше литра. Куда, по-твоему, я должен запихнуть всю эту гору мяса?!»

«Тут есть два варианта. Сложный и простой. Зависит от того, насколько ты владеешь мастерством превращения. Пока что твои знания в этой области равны нулю, но есть время потренироваться».

«Излагай оба. Только быстро».

«Простой вариант — классический. Скинуть избыток массы на Предел, оставив себе только чистую энергию. Второй — создать сверхплотный концентрат на физическом плане».

«А если более простыми словами? Не забывай, что объясняешь тупому менту».

«Хватит в дурачка играть. Поясняю. Ты о нейтронных звездах знаешь? Размер — десятки километров, при этом весит она почти как настоящая звезда. Похожее изменение можно проделать магией с плотью вампира. Упаковать сто тонн в объем человеческого тела».

«Сдурел? А как эта статуя ходить будет? Даже если предположить, что мускульной силы хватит шевельнуть хотя бы пальцем при таком весе — я же в бетоне утону, как в болоте! Подо мной любой камень от шагов трескаться будет!»

«Будет. Придется изучить левитацию, чтобы мысленно убирать большую часть веса. Зато подумай о преимуществах сверхплотного тела. Ты сможешь пальцем пробить почти любую броню, не чувствуя сопротивления. Тебе не придется каждый раз регенерировать повреждения — пули, мечи и стрелы будут просто плющиться о твою плоть. Если тебя ударит хвостом дракон, то ты останешься на месте, а вот он сломает хвост».

«Ага. А при попытке приласкать девушку я случайно раздавлю ее в кашу или отброшу на десяток метров с переломанными костями. А попытка нажать кнопку или переключить рычаг приведут к необратимому повреждению пульта. Нет уж, спасибо. Предпочитаю быть сильным, но легким, как ежик из анекдота».

«Ну, как знаешь. Тогда все просто. Выходи и ешь. Сначала понемногу, потом челюсти станут растягиваться, сможешь заглатывать большие куски. Насчет вкуса не переживай, твои чувства изменились. Для тебя теперь вкусно все, что содержит энергию. Переработка белков в энергию плоти и сброс излишней массы в Предел осуществляются автоматически, для этого учиться не нужно. Человек ведь не думает о работе желудка, когда ест».

«Ладно, так и сделаем, но потом. Сначала в часовню».

Он ожидал яростной вспышки протеста, но Хребет, вопреки обыкновению, промолчал.

«Передай Раэрону точный адрес, в местных координатах, и поехали».

«А чего там передавать? Крайняя южная точка континента. Ворота в пять километров высотой и в десять шириной, их только слепой не заметит. А часовня у края правой створки, если со стороны входящего. Там еще маленький тоннель выходит из стены, метров тридцать в диаметре. Хотя проницателю без разницы, но сгодится, как ориентир».

Владимир передал все «червяку», и машину окутала уже привычная темнота. Вжало в кресла — Раэрон разгонялся в толще камня, как реактивный самолет в воздухе. Хранитель только покачал головой — возможности этого странного существа все еще казались ему невероятными, нарушающими все законы физики. Кстати, если уж о нем зашла речь…

«Раэрон, ты можешь разговаривать во время быстрого движения? Если я тебя отвлекаю, то молчи, лети дальше… или ползи, не знаю, как это назвать. Я просто хотел кое-что уточнить».

«Я могу думать о нескольких вещах одновременно, хозяин. Мой образ движения, если вам интересно, называется обычно „скольжением“. Я готов ответить на все ваши вопросы».

«Ты говорил, что если долго держишь что-то в себе, то выделяется желудочный сок. Значит, ты должен чем-то питаться? Ты не голоден сейчас? Вообще, как часто тебе нужна пища?»

«Вы знаете, что такое тяжелые изотопы, хозяин?»

«Знаю».

«Каждые двести лет я ныряю в мантию планеты и заглатываю радиоактивные минералы. В моем желудке из них химически выделяются нестабильные изотопы, которые я сплавляю в слитки. Радиация этих слитков и является моей пищей. Когда слитки теряют активность, я их выплевываю. У Носфера нет мантии, поэтому Эрцихаль, когда строил убежища, расположил под ними залежи радиоактивных минералов, взяв их с какой-то тяжелой молодой планеты».

«Так что же получается, ты радиоактивный? Это не опасно для тех, кого ты носишь?»

«Только изнутри, хозяин. Для вампиров радиация не опасна. Что касается людей, то, на мой взгляд, их защищает броня вашей машины. Но до этого я много раз переносил внутри себя людей, правда, в течение очень короткого времени, и я не слышал о случаях болезни».

«Ясно. Постарайся без необходимости не переносить людей без защиты дольше пяти секунд. Даже если я тебе прикажу кого-то куда-то отнести, напомни мне, перед тем как выполнить».

«Повинуюсь, хозяин».

«Хорошо. И вот я что еще хотел спросить. Это правда, что ты можешь выбросить человека в толщу камня?»

«Не совсем в толщу, хозяин. Эрцихаль при строительстве убежища предусмотрел в стене несколько сотен полостей размером с гроб. Туда я и кидал нарушителей».

«Ага, ясно, спасибо», — значит, оставить БТР где-нибудь под землей, а самому сходить на поверхность не получится. Следует искать укромные стоянки на поверхности.

Он едва заметно шевельнул ухом, прислушиваясь к сердцебиению и дыханию женщин в салоне. И попытался понять, что же беспокоит его сильнее — выживание случайных спутников, или то, как быстро и незаметно для себя он учится пользоваться новыми способностями. Нет, против дополнительных талантов он ничего не имел — особенно если те способствовали выживанию. Он просто беспокоился, что еще может сотворить тело без участия разума. Драконий гнев, вампирский голод… какие еще инстинкты в нем кроются и когда они вздумают подать голос?

Снова прижало к креслам — проницатель тормозил хвостом вперед, справедливо предполагая, что кто-то из «пассажиров» может быть не пристегнут. Спустя минуту перегрузка исчезла, и БТР мягко встал на колеса. На экранах появилось уже знакомое слабо светящееся небо.

«Меч? Что-то живое поблизости есть? Точнее, что-то опасное, плевать, живое или нет».

«Три эрта. Это мелкие хищники, для нас никакой опасности не представляющие. Что-то вроде земных диких собак. Отвесь хорошего пинка, и они убегут подальше».

Владимир кивнул и полез в верхний люк. Вампирский слух мгновенно уловил шорох шерсти и шумное дыхание где-то у кормы. Он обошел БТР и замер, обалдело хлопая глазами.

— Ни хрена ж себе дикие собачки!

На его взгляд, эрты больше напоминали собаку Баскервилей. С горящими глазами и пастями. С абсолютно черной шерстью. И ростом с хорошего такого бычка. По меньшей мере.

Если бы Владимир увидел такую тварь в бытность человеком, он бы, не задумываясь, рванул наутек. Но после битвы с драками эти звери казались весьма скромным противником. При виде вампира они негромко залаяли, сбились в кучу, но нападать не спешили. Мертвец пах совсем не так, как их привычная добыча. Кроме того, он не боялся, а спокойно разглядывал чудовищ, каждое из которых, казалось, могло перекусить его пополам одним движением.

— Хребет, тебе никто не говорил, что ты большой мастер преуменьшать? Лично мне эти твари кажутся кем угодно, только не просто хищными животными. Они разумны? Магией владеют?

«Только в зачаточном состоянии. Вот адские гончие, которых из них некогда вывели — те да, могут кому угодно создать проблемы. А эти… Максимум, дохнут призрачным пламенем, но вампиру от него вреда никакого — это оружие против живых существ и призраков. Вот только с чего они так вымахали… Обычный эрт размером с земного пса».

Словно в подтверждение его слов, ближайший пес открыл пасть, и волна синего огня окатила Хранителя с головы до ног. Он ничего не почувствовал.

Немного подумав, Владимир поднял напавшего телекинезом и отбросил метров на десять. Тот возмущенно взвыл и кинулся наутек. Мужчина несколько раз выстрелил в воздух одиночными — и двое оставшихся пустились вдогонку за своим приятелем. Вскоре они скрылись в скальных коридорах.

— Странно, — задумчиво протянул Хранитель, провожая их взглядом. — Тут же кругом сплошные камни. Чем такие зверюги могут питаться? Ладно, к черту, потом расскажешь. У нас десять пострадавших в машине. Пошли, где здесь часовня?

«Сорок метров по склону влево… Теперь направо…»

Они вошли в длинный каменный коридор, в котором царил сумрак. По мере продвижения в глубь скалы сумрак сменился глубокой темнотой. Только глаза вампира сумели различить «свет в конце тоннеля» — синеватые огни почти в километре от входа. Он побежал — каждая секунда была на счету, упущенные мгновения могли стоить жизни людям.

Часовня выглядела в точности, как ее «сестра» в зоне выхода. Разве что огни горели чуть более тускло. Когда Владимир подошел вплотную, ему показалось, что он слышит тихий тоненький звук — то ли свист ветра (хотя дуновения он не чувствовал), то ли тихий плач.

«Ну? Мы на месте. Что теперь делать, как эту банду разбудить?»

«Просто войди в часовню и извлеки меня. Этого будет достаточно, чтобы она тебя узнала».

Владимир пожал плечами и выполнил, что ему сказали. Сделав шаг вперед, он остановился и, скрипнув зубами, в очередной раз перетерпел процесс сборки Меча внутри тела.

Вой усилился, теперь его могло бы разобрать и человеческое ухо. Огни на шипах ярко вспыхнули, перед тем как погаснуть.

— Владыка! — взвыли одновременно десятки голосов, и вампир еле удержался, чтобы не рубануть наискосок мечом. Воздух вокруг замерцал разноцветными бликами, и из темноты начали во множестве проявляться такие образы, что по сравнению с ними драки казались просто безобидными ящерицами. Горящие зеленым пламенем скелеты с гипертрофированными челюстями, закованные в полупрозрачные чешуйчатые доспехи. У некоторых прямо на черепах росли рога, у всех были длинные когтистые пальцы, иногда переходящие в костяные лезвия. Ниже пояса позвоночник постепенно становился гибким, непрерывно извивающимся хвостом. Заканчивался хвост либо шипастым шаром, либо жалом, как у скорпиона. Вместо глаз у призраков были пятна сплошной черноты.

— Владыка вернулся! — наперебой завывали Марай. — Наше ожидание закончено! Повелевай нами, Владыка, укажи нам врага! Мы изголодались по свежей добыче! Брось нас туда, где не выдержат смертные, где сгорит гнилая плоть мертвецов — мы пройдем насквозь любой ад и принесем тебе победу!

Хранитель опустил Меч и схватился за голову.

— О господи! Ребята, я, конечно, очень благодарен вам за преданность и отвагу, но нельзя ли говорить хоть немного менее пафосно? Я чувствую себя, словно попал в дурное фэнтези!

Призраки растерянно замолчали, сбиваясь в кучки. Похоже, они просто не знали, что ответить. Затем дружно кинулись на землю и распростерлись ниц.

— Покарай нас, Владыка, если мы обратились к тебе не так, как положено. Развей нас на мельчайшие частицы энергии! Мы глупы, мы не знаем, как говорить иначе! Мы готовы принять любое наказание, если не сумели выполнить твою волю!

— Меч! — жалобно взвыл Владимир. — С этим можно что-нибудь сделать? Я так не могу!

«Ну, если хочешь, я их порублю, чтобы не докучали».

— Твою мать, Хребет, я не об этом! Можно как-то научить эти существа говорить нормально?

«Можно, если отключить или ослабить встроенное заклятие преданности. Но тебе такая тонкая операция пока что не по зубам. Только сломаешь всю настройку, если попытаешься».

«Более продуктивных советов нет?»

«Есть. Прекрати хныкать и жаловаться по каждому поводу. Я тебе не добрая мамочка».

— Учту. Значит так, товарищи духи. Слушаем внимательно, выполняем старательно. Два раза повторять не буду! — Услышав это, призраки встрепенулись, и наклонили черепа в сторону говорящего. — Вплоть до отдачи новых распоряжений говорить коротко и только отвечая на прямо заданные мной вопросы. Все, что не является точным и коротким ответом на вопрос, считается нарушением приказа. Это понятно?

— Да, Владыка! — хором провыли монстры. Судя по голосам, им понравилось.

— Также без моего приказа ни на кого не нападать, даже если покажется, что он представляет для меня угрозу. Разрешается предупредить меня в случае опасности, но тоже кратко и четко. Предупреждать не только о том, что угрожает мне, но и вам, а также любому из моих спутников. Угрозу описывать детально, но без красивостей. Также обязательно предупредить, если я по незнанию отдам невыполнимый или трудновыполнимый приказ. Если нужно соблюдать тишину — даете знать жестами. Систему условных знаков покажу потом. Ясно?

— Да, Владыка!

— Отлично. Среди вас есть главный?

— Был, Владыка, но он уничтожен! — не то завывания стали чуть тише, не то Владимир постепенно начал к ним привыкать.

— Ясно. Значит, лидером будешь ты, — он ткнул пальцем в ближайшего духа. — Если важная информация или ответ на мой вопрос есть у кого-то одного — он подходит… то есть подлетает ко мне и докладывает. Если ответить могут все, отвечает только лидер. Понятно?

Выбранный призрак сперва отшатнулся от «свалившейся» чести, потом кивнул:

— Да, Владыка.

— Ну вот, так уже лучше. Это правда, что вы можете исцелять?

— Да, Владыка.

— Что вам для этого нужно?

— Раненый или умерший не более пяти минут назад. Десять минут покоя. Согласие самого раненого или же разрешение Владыки. От двух до восьми гертов жизненной энергии.

«Хребет, восемь гертов — это сколько?»

«Примерно два герта вырабатывает за сутки начинающий стихийный маг средней силы. В одном здоровом человеке без магических талантов, если его выпить полностью — от тридцати до пятидесяти гертов. Это для современной Земли так, в других мирах и временах цифры могут меняться. В современном Носфере я пока не определил точные значения».

— Вы можете взять нужную для лечения энергию у самого раненого? Это ему не повредит?

— Да, Владыка. Мы не знаем, Владыка.

— Ладно. Следуйте за мной. — Владимир зашагал по коридору в обратном направлении. — Почему для исцеления обязательно нужно согласие исцеляемого? Это чем-то опасно?

— Нет, Владыка, для здоровья не опасно. Но после смерти спасенный станет одним из нас.

— После естественной смерти? — на всякий случай уточнил Хранитель. — Я имею в виду, после вашего вмешательства он проживет столько же, сколько после обычного лечения?

— Дольше, Владыка.

— Тогда все в порядке. Хребет, сколько живут драки?

«Пока не убьют. Они же потомки драконов».

«Стоп! Я не понял. Если драконы бессмертны, то получается, к рождению десятого поколения первое было еще живо! Их-то Белый зачем убивал, кровь же почти чистая?»

Меч хмыкнул.

«Для справедливости. Они и так прожили дольше других. Ну и чтобы мстить было некому».

«Ну и гад… Хм. Кстати, о гадах. Драки — они ведь тоже потомки Дракона? Он не мог воплотиться в ком-то из них? Хотя бы временно, раз уж так их не любит».

«Что ты! Ему гораздо легче остаться развоплощенным навсегда, чем иметь что-то общее с этими мутантами. Ты не представляешь, насколько Белый их презирал и ненавидел. В принципе, можно его дух засунуть в драка силой, но сколько для этого потребуется эзотерической энергии… Не ручаюсь, что душ всех существ, населяющих сейчас Носфер, хватит на такую операцию. Старый ящер слишком упрям».

Владимир собирался высказать все, что он думает об этой крылатой твари, но в этот момент они вышли к броневику. Башня с орудием начала поворачиваться к ним, но остановилась.

— Воланд, это ты? — на всякий случай уточнил голос из динамика. — Покажись, а то я тебя не вижу за этой толпой страшил.

Хранитель махнул рукой. Марай поняли намек и разлетелись, открывая вид.

— Я, Гелла, все в порядке. Это Марай со мной. Как там драки, все живы?

— Вроде да пока. Они действительно могут помочь?

— Они так говорят. Скелетики, сколько вас нужно для излечения одного человека?

— Один легионер, Владыка.

— Отлично, значит шестеро — за мной. В машину втиснетесь или вам удобнее проводить операцию на открытом воздухе?

— Мы поместимся куда угодно, Владыка, но на твоей колеснице защитные руны. Мы можем их преодолеть, но при этом будет рассеяно более половины легиона.

— Черт. Это, видимо, таракан постарался… Вы его не знаете… А когда люк открыт?

— Действие рун охватывает всю колесницу, неважно, открытая она или закрытая, Владыка.

— Ясно. Раэрон! Тащи драков на свет! Только осторожно.

Черная лента вынырнула из земли и на мгновение исчезла внутри БТРа. Через доли секунды она появилась обратно и аккуратно выложила на камень шесть тел. Хриплое дыхание подсказывало обостренным чувствам вампира, что пленницам осталось совсем немного.

— Приступайте. Энергию для исцеления брать у пятерых взрослых, ребенка не трогать. Лечить всех, девочке особое внимание! Любой ценой мне ее вытащить!

— Но Владыка! Позволь сказать! Это же драки!

— А то я не знаю! Все возражения — потом. Сейчас лечить, и быстро!

Шестеро духов нерешительно отделились от толпы и поплыли по воздуху к телам. С каждой секундой их движения становились все более уверенными. То ли призраки увлеклись знакомым делом, то ли решили, что приказ надо выполнять хорошо, независимо от собственного мнения. Ухватив женщин за плечи когтистыми лапами, они припали страшными челюстями к посиневшим губам, словно высасывали последние вздохи. Зеленый огонь, окружающий скелеты, с каждой секундой разгорался все ярче. Когда языки пламени уже взлетали вверх почти на полметра, духи так же синхронно отстранились от лежащих, и начали собирать с себя огненные завитки, лепя их в ровно светящиеся изумрудные шары. С каждой секундой сферы уплотнялись и горели все ярче. А потом внутри них начали проступать очертания крошечных скелетиков… пока без доспехов, но это однозначно были маленькие копии воинов-Марай. В позах эмбрионов — каждый охватил коготками свой хвост.

Наконец, первый дух закончил «лепку» и осторожно, словно боялся разбить, опустил трехсантиметровый шарик в грудную клетку женщины, где тот утонул без следа. Спустя несколько секунд дыхание пострадавшей выровнялось, лицо начало приобретать нормальный цвет. И только после этого до зачарованного Владимира начало доходить:

— Постой-ка. Вы что же, размножаетесь таким образом?

— Да, Владыка.

— А подробнее? Получается, вылеченный уже не будет собой? Он просто оболочка для этого вашего… эмбриона?

— Нет, Владыка. Зародыш растет, питаясь силами души исцеленного и постепенно сливается с ней — это правда. Взамен он излечивает тело от всех ран и болезней. Но память и личность остаются в неприкосновенности до конца жизни. У зародыша нет собственного характера. Его основа — заклятие подчинения, но оно срабатывает только после смерти.

Хранитель задумался. Вряд ли драки будут ему благодарны за такое спасение. Они точно предпочли бы умереть, чем стать рабами Судии. С другой стороны, именно опасность превратиться в Марай удержит их от очередных попыток самоубийства — а такие попытки Владимира уже полностью задолбали. Как будто весь мир задался целью напомнить ему первый не слишком разумный поступок в Носфере. Дескать, если Владыке можно, то уж нам и вовсе рекомендовано… «Но я-то тогда еще не знал, к чему приведет моя смерть?»

«Они тоже не знали, — ехидно напомнила совесть, — по местным представлениям, Судия — обязательно чудовище, и ты, когда стрелялся, думал так же. Как и ты, они предпочли от чудовища сбежать, вместо того, чтобы уточнить обстоятельства и просчитать последствия».

Что характерно, Меч и совесть Владимира друг друга терпеть не могли. А вот голоса у них почему-то были похожи, как у братьев-близнецов. Одинаково назойливые и едкие.

— Черт с ним. Лечи остальных. Все равно, другого целителя сейчас искать негде.

Остальные огненные шарики, к тому моменту уже давно готовые, исчезли в телах спящих.

— Через сколько времени они придут в себя?

— Примерно через час, Влады…

Закончить фразу дух не успел. Окружающее его зеленое пламя переплелось с другим огнем, сине-белым, и легионеры, вопя, покатились по воздуху. Их движения до крайности напоминали людей в горящей одежде. Выгнулись охваченные призрачным огнем и тела женщин. Сам Владимир ничего не чувствовал, хотя несколько вспышек задели и его.

Уже подозревая, что увидит, Хранитель крутанулся на месте, одной рукой выхватывая Меч, а другой — пистолет-пулемет. И почти нос к носу столкнулся с огромным черным псом, словно выскочившим из сказки «Огниво» или кошмаров сэра Генри…

Освещения на Арене не было.

Некоторые поединки проходили в полной темноте — если оба участника не обладали ночным зрением, это придавало схватке дополнительную остроту. Но обычно бой шел в сиреневом мерцании самой Арены. Чем сильнее были эмоции дерущихся, тем ярче светился мох, поглощая их. А уж когда лилась кровь, то ровное сияние заливало даже зрителей, не только бойцов. Так что битва была в какой-то степени и жертвоприношением.

Назиль сбросила сапожок и ступила босой ногой на бархатный покров Арены. Мох, Лишайник, Плесень — все называли эту субстанцию по-разному, но сущность ее оставалась неизменной. Единственная флора островов, она произрастала практически везде во владениях дроу. Она могла расти на голом камне, на вертикальных и отвесных поверхностях, в отсутствие воды и света — единственным условием для ее процветания были сильные эмоции. Она определенно обладала магической силой, чувствительностью и (предположительно) — каким-то подобием коллективного разума. Фактически это растение было божеством для темных эльфов. Оно предоставляло им свет, воздух, пищу, магическую силу и бессмертие — в обмен на подчинение его эманациям, которые воспринимались жрицами-испытательницами, Королевой, а иногда и одаренными лицами из низших слоев общества. Требовал мох немногого — всего лишь чувственной пищи в изобилии. Естественно, что на Арене — и Красной, и Черной — он всегда разрастался сплошным ковром.

Навстречу воительнице плавным, невероятно гибким (для бывшего человека) движением скользнул вампир. Назиль стояла неподвижно, экономя дыхание и делая вид, что заворожена. На самом деле она использовала последние свободные мгновения, чтобы изучить врага внимательно.

Ночной охотник был обнажен до пояса, одетый только в тонкие шелковые штаны и довольно тяжелые ботинки. Назиль чуть заметно нахмурилась — кто-то явно подсказал монстру защитить ноги от жгучих укусов мха, раздражающих всех, кроме дроу. Или он узнал об этом из выпитой крови? По сравнению с маленькой и хрупкой фигуркой девушки, кровосос казался настоящим великаном — не меньше ста восьмидесяти сантиметров. Телосложение атлетическое, по меркам эльфов, но весьма скромное для смертного — в этом плане он уступал даже Брунгильде. Впрочем, физическая сила неупокоенных не имела никакого отношения к их мускулам. Поражали его короткие волосы — стрижка на Внутреннем Кольце считалась одним из самых позорных наказаний, и Назиль была вынуждена напомнить себе, что в людских государствах другие традиции, совсем необязательно, что перед ней преступник. Хотя… как-то ведь он попал на Арену и вряд ли добровольно…

Вампир рванулся вперед в длинном прыжке. Если бы его клинок достиг цели, он развалил бы девушку сверху донизу. Назиль презрительно усмехнулась и танцующим шагом ушла в сторону. Очень мягко, очень аккуратно — при пятикратном ускорении собственная инерция легко превращается в слабость, ты не можешь вовремя затормозить, не потеряв равновесия. Странно, что вампир, весящий почти в два раза больше нее, не знал таких простых истин. Он пронесся мимо, как пушечное ядро, и Назиль успела полоснуть серебром по его животу. Противник издал короткий крик боли. Девушка удивленно вскинула бровь. Насколько она знала, вампиры были молчаливы и хорошо переносили боль.

А еще, в тот момент, когда он частично повернулся к ней спиной, молодая дроу заметила страшные ожоги на его спине и затылке. Это навело ее на мысль, как закончить поединок в два удара. Раны от огня заживают у вампиров плохо, а боль причиняют не меньшую, чем живым существам. Конечно, создать такое заклинание, чтобы убить тварь или хотя бы вывести из строя, воительнице было не под силу. А вот ошеломить, заставить растеряться на несколько мгновений — почему бы и нет?

Вампир перешел в контратаку, и Назиль пришлось пустить в ход всю свою гибкость, чтобы уйти от его бешеного натиска. Он учел первую ошибку и теперь перемещался короткими шагами, не разбегаясь. С чудовищной быстротой двигалась только рука с мечом. Каждое столкновение клинков отбрасывало эльфийку метра на три. Если бы она попыталась парировать его выпады хоть немного более жестко, то уже сломала бы руку. Но даже от скользящих блоков кисть уже изрядно болела. Назиль никак не могла получить передышку хоть на полсекунды, чтобы сплести заклинание огненной вспышки. Кровосос гонял ее по арене, как игрушку, явно стараясь вымотать и зажать в угол. Если бы не этот дурацкий запрет на два меча! Имей она возможность защищаться и нападать одновременно, ситуация бы резко изменилась. Фехтовальщик на самом деле перед ней был посредственный, но компенсировал недостаток умения диким напором.

Она отбросила мысли о магии и полностью сосредоточилась на схватке. Это принесло свои результаты — уже через двадцать секунд белую кожу вампира украшало несколько порезов. С каждой раной его движения становились все более неуклюжими, серебро выкачивало из не-мертвого энергию. Она уже прикидывала, куда нанести решающий удар. Отрубить чудовищу руку с мечом? Или все-таки попробовать достать до сердца? Первый вариант казался более привлекательным, возможно получится взять его в плен и допросить. Не зря ведь он так отчаянно пытался докричаться до девушки в том видении? Сейчас алые глаза хищника были пусты и не выражали ровным счетом ничего, даже когда он вскрикивал от боли.

В этот момент клинки в очередной раз столкнулись… но вместо того, чтобы со звоном отскочить, зацепились друг за друга. Меч вампира разрезал ее оружие почти на два сантиметра — на половину ширины лезвия! Дикая боль пронзила кисть, и Назиль была вынуждена разжать руку, чтобы не получить несколько переломов.

Вампир, похоже, только этого и ждал. Он стряхнул зацепившийся меч противника со своего лезвия, перехватил в другую руку и неторопливо пошел вперед — дорезать безоружную эльфийку. Назиль кинулась бежать, лихорадочно соображая, что же случилось?

На вид у противников были совершенно одинаковые мечи. Но если ее оружие было сделано из стали, покрытой тонким слоем серебра, то у противника под аналогичным слоем скрывалось нечто гораздо более твердое и острое. Мифрил, зачарованная сталь — какая теперь разница? Поначалу, пока клинки теряли частицы серебра, их боевые качества почти не отличались. Но когда из-под оболочки проступила начинка — она разрезала сталь, как бумагу.

Кто подкинул вампиру драгоценное оружие — и младенцу ясно. Дядюшка, разумеется. Неясно, что теперь делать. Об отмене поединка просить бесполезно — если зрители не заметили мошенничества в первую минуту боя, то считается, что его как бы и не было. Попытаться отобрать клинок? В рукопашной монстр порвет ее, как адская гончая тряпку. Все-таки применить магию? Звучит перспективно, только где найти нужные для этого секунды, если вампир вот-вот нарежет ее на ленточки? Воззвать к милосердию, попытаться соблазнить кровососа? Ну да, сейчас. Он же не самоубийца — ради красивых глаз и сомнительной ласки в будущем отказаться от свободы и зрительской симпатии.

Нужно было найти что-то нетривиальное, и очень быстро. Дождавшись, когда два меча пересекутся, Назиль сорвала с себя ремень и захлестнула его вокруг скрещения лезвий. Мгновенно затянула петлю и скользнула в сторону, уходя от удара плечом. Будь перед ней человек или дроу, она попыталась бы вырвать оружие из рук, потянув ремень на себя, но вампиру ее рывки так же безразличны, как каменной статуе.

Теперь у мертвеца было два варианта — вытащить мечи из ременной петли, потеряв на это секунду или больше, или выбросить оба меча, чтобы разорвать дроу голыми руками. Она была так уверена, что враг выберет второе, что уже начала прикидывать направление бегства. Но он почему-то избрал первое. А зря. Четверть секунды — это для дроу очень много.

Как раз в тот момент, когда вампир освободил первый клинок и поднял его, готовясь прикончить врага, ему в лицо устремился поток лилового пламени. Мгновенно ослепший кровосос вскрикнул и закрыл лицо кулаками, хотя мечи все равно не выпустил. И не надо. Следующей вспышкой Назиль подожгла его штаны.

Дальнейшее было делом техники. Спустя десять секунд она уже держала в руках оба меча. Спустя минуту — вампир, искалеченный множеством порезов от серебра, ожогов от огня и мифрила, валялся у ее ног и тихо подвывал, а зрители неистово зажигали сигнальные огни, выражая одобрение и требуя добить чудовище. Назиль вздохнула и показала им всем неприличный жест. Конечно, симпатии трибун — дело важное, но все-таки любопытство было сильнее. Она ведь даже не знала имени этой твари, которая ее чуть не убила.

Трибуны на несколько секунд оторопели, а затем снова зажгли огни одобрения. Дроу умели уважать сильную волю, а победительница честно заработала право распоряжаться пленником, как ей вздумается. Она поклонилась, благодаря зрителей за понимание, и приказала слугам унести вампира с Арены. И лишь затем взглянула на амулет-хронограф. Вся битва, которая показалась ей вечностью, заняла около семидесяти секунд. Чертовски много по стандартам гладиатуры Шаднора. А для нее лично — так вообще рекорд.

Она вихрем ворвалась в раздевалку, на ходу снимая заклятие ускорения. Мышцы тут же рвануло болью, легкие обжег сгустившийся воздух, ноги сами подгибались, норовя уронить на ближайшую горизонтальную поверхность, перед глазами темнело, а в висках молотом стучала кровь. Но прежде чем потерять сознание, она успела пробормотать служанкам:

— Так, девчонки, горячую ванну мне на восемь часов и лучших телохранителей, какие есть в этом проклятом городе. Когда отойду — мужика сюда, и погорячее. К вечеру — банкет, персон на двадцать, от лучших поваров, в моем поместье. И главное — проследите, чтобы старый урод никуда не смылся. У меня к нему крупный должок…

— Это очень мало, — произнес Серафим, недовольно оглядывая цепочку заряженных амулетов.

Рыцари, производившие сбор энергии, ошалело переглянулись. Мало?! Несколько дней назад Орден и мечтать не мог о подобном богатстве! Неужели они что-то упустили, ошиблись в ритуале? За это по головке не погладят! Но ведь Орден уже добился нескольких блестящих побед… Чего же надо этому странному лидеру? Его амбиции одновременно восхищали и пугали. За столетия прозябания люди просто отвыкли от подобных масштабов.

— Нет, вы все сделали правильно, — покачал головой маг. — И тем не менее энергии гораздо меньше, чем я рассчитывал. Такое впечатление, что люди просто отказываются ее выделять! В мире, откуда я пришел, школьник, получивший пятерку, вырабатывал гораздо больше силы, чем наши пленники под Третьим Эликсиром Счастья.

— Люди здесь ни при чем, — вздохнул Рантен, молча наблюдавший до этого за процедурой. — Дело в нашем мире. Носфер постепенно умирает, и вместе с ним гибнет магия. Все живое производит гораздо меньше сил. У наших врагов те же проблемы — они не могут вырабатывать энергию Тьмы из отрицательных эмоций. И с остальными стихиями то же самое — Огонь, Вода, Земля, Воздух… все гаснет, все слабеет. Адепты Жизни вообще вымерли. Только магия крови и некромантия еще работают относительно стабильно: первая, потому что очень примитивна, а заклинания Смерти резонируют с атмосферой общего разложения. Но и они уже начинают давать сбои.

— А как насчет магии Предела? — уточнил пришелец почти спокойно. — Это самая мощная энергия в вашем мире. Даже если она тоже слабеет и вырождается…

Один из рыцарей мысленно фыркнул. Он не издал ни звука, выражение лица осталось прежним, но по вспышке в ауре Серафим безошибочно заметил его настроение:

— Если вы хотите что-то сказать, говорите. Я не наказываю за слова.

— Предел работает безупречно, как и раньше. Вот только доступ к нему теперь закрыт, — пояснил молодой волшебник. — Всякий, кто пытается использовать его силу, умирает в страшных мучениях. Ведь убитый Дракон был его частью…

— Интересно, а почему никто раньше мне этого не сказал? Я потратил десять дней, налаживая производство эликсира, потом следя за проведением военных кампаний для захвата пленных… При том, что в условиях прихода Судии каждая упущенная секунда может означать наше поражение. И только сейчас я узнаю, что все это было пустой тратой времени.

— Пустой?! Вождь, при всем уважении к вам… Мы получили гораздо больше энергии, чем когда-либо смели мечтать! Наши воины почти непобедимы! Скоро мы сможем на равных бросить вызов крупному отряду Воскресителей или Упокоителей!

— Отряду. У каждой из этих организаций несколько армий, каждая из которых содержит не менее десяти таких ударных отрядов. Я уже не спрашиваю, сколько мгновений ваши «непобедимые» воины продержатся против Судии.

— Против Судии?! Но это же нелепо, Светлейший! Даже великие маги древности, которые были практически богами по нынешним меркам, ничего не могли с ним сделать!

— Нет, Рантен. Нелепость — прятаться в щелях, переваривать крохи силы и при этом считать себя великими воинами. Или мы действуем всерьез, или мы не действуем вообще, а покорно ждем, пока Судия нас к чему-нибудь приговорит. В последнем случае — отзывайте отряды.

Бывший глава Совета растерянно переглянулся с подчиненными.

— Но… вы же сами убедились… Если даже разработанные вами источники дают, в вашем понимании, мало Света, то где нам его взять столько, сколько требуется?

— Неужели непонятно, Рантен? Подумайте логически, хоть секунду. Если у вас дома кончается соль, а нужно срочно что-то приготовить, вы идете к соседям и просите пачку. Они не обеднеют, а у вас не пропадет обед. Если все живое в вашем мире производит мало энергии, то надо одолжить ее у соседних миров.

Несколько секунд седой мудрый маг хлопал глазами, как ребенок.

— В Носфере, если вам нужна мерка соли, вы идете и пишете смиренное прошение администратору города, деревни или поселения. О выделении вам, недостойному, драгоценных ресурсов, необходимых для жизни. Простите, это я так, к слову. Даже если допустить, что светлые в других мирах согласятся… хм… одолжить нам значительное количество силы, мы все равно не сможем кого-то к ним послать для переговоров. Носфер — закрытый мир, если вы еще не в курсе, Светлейший.

— В курсе. Но он закрыт на выход. Не на вход.

— То есть кто-то из соседей, даже без нашей просьбы, вдруг согласится принести нам кучу заряженных амулетов? Простите, но до сих пор ничего подобного с неба не падало…

— Никто ничего нести не должен, — тон Серафима оставался спокойным и бесконечно терпеливым. Таким тоном обычно говорят с маленькими детьми, или с клиническими идиотами. — Носфер по-прежнему участвует в естественном энергоинформационном обмене с другими мирами. Только в одностороннем порядке. Потоки энергии, свободно циркулирующей во вселенской Сети, по-прежнему втекают сюда, но уже не могут выйти обратно. Следовательно, эта энергия должна где-то накапливаться на мировом диске.

Рантен обхватил руками голову. Идея казалась совершенно безумной… И оттого, возможно, имела какой-то смысл. Вот только старому волшебнику не хватало безумия, чтобы этот смысл осознать. Или же он просто не был готов так перетряхнуть свои представления.

— У меня нет времени с вами пререкаться. Просто слушайте, — невозмутимо продолжал пришелец. — В ваш мир втекает как сила Света, так и сила Тьмы. Обе растворяются в мировом эгрегоре и взаимно гасятся. Теоретически, если мы начнем отнимать у общества энергию Света, то, не имея баланса, в нем должна начать копиться Тьма. Иными словами, мотивы людей станут более эгоистическими, что может привести к резкому увеличению насилия в обществе — как мотивированного, так и спонтанного.

Совершенно ошалевшие от высокоумных рассуждений светлые резко вскинули головы. За длинными и красивыми речами они уловили главное. Люди станут убивать и мучить друг друга. Еще больше, чем сейчас, хотя, кажется, куда уж больше? Не слишком ли высокая цена?

— Теоретически должна, — с ударением на первом слове повторил Серафим. — Но в действительности этого не произойдет. В вашем мире присутствует некий природный или искусственный компенсатор.

Нечто очень мощное откачивает избыток Тьмы, если она не используется магами и не гасится Светом. Так что катастрофы не случится.

— Судия? — предположение возникло чисто автоматически. В Носфере только одна темная сила обладала достаточным могуществом для такого контроля.

— Нет. Поглощение Тьмы происходило еще до его прихода. И после смерти Дракона — я нашел следы энергетических потоков. Так что это не сам Судия, не одна из его частей… Но, возможно, что-то связанное с ним. И что бы это ни было — или кто, — нам следует как можно быстрее его найти. Мы не можем начать перехват межмировых потоков, пока не разберемся, кто и зачем делает аналогичную работу помимо нас.

Глава 13

Все-таки два-три боя — недостаточно, чтобы полностью изменить взращенные годами рефлексы. Вместо того чтобы выпустить на свободу Меч и за пару мгновений нашинковать зверей на мелкие кусочки, он по привычке схватился за пистолет и дал по морде пса длинную очередь. Эрт отпрянул, мотая головой, один глаз брызнул кровью, но мозг, похоже, не был задет. Его сосед снова выдохнул призрачное пламя, пытаясь понять, что же это за существо перед ним — не катается по земле, не воет, а спокойно стоит и отплевывается больно жалящими кусочками металла. Владимир чувствовал эмоции зверя. С одной стороны, хотелось как можно скорее задать стрекача от незнакомого врага. С другой — здесь суетилось столько вкусных кусочков эктоплазмы…

Теперь он понимал многое. И то, почему псы на голых камнях так разжирели. И то, почему гордым словом «легион» называлась жалкая сотня призраков. Эрты ели их! Часовня стала для зверей, питающихся неприкаянными душами, находкой на много столетий. Чтобы получить угощение из этой кормушки, псу достаточно было подойти и ударить по ней лапой, делая вид, что собирается сломать. Марай были не глупы и совсем не хотели попадаться в такую ловушку. Но заклятие подчинения вынуждало их просыпаться и вступать в неравный бой, «защищая» часовню, которой и так ничего не угрожало. И так — в течение многих столетий, ведь кормушка была почти бесконечной. Даже в эти гибельные времена к берегам Твердыни периодически прибывали корабли с паломниками, и новые души, полностью или частично, восполняли собой убыль от хищников.

Только полностью осознав механизм этого простого, бессмысленного, никем специально не устроенного, но крайне эффективного, в силу пары неудачных совпадений, конвейера смерти, Хранитель разозлился. Нет, он не впал в драконий гнев — достаточно было просто вспомнить свои ощущения во время последнего приступа. Пси-щупальца ринулись вперед, как атакующие змеи, и через мгновение эрты, жалобно завывая, уже катались по земле, пытаясь избавиться от нестерпимого жжения в мозгах. Нехорошо, конечно, наказывать зверей за то, что они выполняют свое естественное предназначение — питаются. К тому же, вполне возможно, что не окажись на побережье часовни, собаки бы давно умерли с голоду. Но Владимир хотел глубоко, до уровня безусловных рефлексов, вколотить им в эти их лохматые головы, что нельзя… А собственно говоря, что именно нельзя?

Питаться душами? Это означало просто обречь зверей на голодную смерть, потому что другой пищи их организмы не принимали. Питаться разумными существами? Все души разумны, на Белой Равнине нет разницы между человеком и высокоразвитым животным, а у примитивных животных души нет… по крайней мере, псы ее никогда не встречали. Питаться Марай? Звери неглупые, виды добычи различают. Но чем Марай лучше любого другого призрака? Тем более если эрты долгое время не находят пищи в реальном мире, они могут пойти охотиться на Белую Равнину. Ненадолго, с трудом, им там крайне неуютно… но в принципе — могут. Тогда ничье посмертие не будет в безопасности.

Призраки медленно поползли вперед, стремясь добить своего старого врага. Повинуясь полученному приказу, они не издали ни звука, но в каждом завитке зеленого пламени проступало хищное торжество, упоение предстоящей местью.

— Кто-то из ваших погиб? Я имею в виду, сейчас.

— Да, Владыка. Трое.

Это стало последней каплей. Духи имели полное право на расплату… А он… черт побери, он не нанимался заботиться о каждой бездомной собачке этого мира! Тем более если эти псы в каком-то смысле людоеды. Правда, он сам теперь людоед. В любом смысле…

— Добивайте. Только быстро и легко. Никаких пыток и издевательств.

Духи почти одновременно разочарованно вздохнули, но приказ выполнили в точности. Владимир впервые увидел, как эти создания убивают. Жутковато, если бы он не мог сотворить гораздо более чудовищных вещей… И не вынужден был иногда их творить.

Лавина атакующих слилась в зеленоватый вихрь, в котором только зрение вампира различало отдельные силуэты — для человека это был бы сплошной поток огня. Проносясь мимо жертвы, они выбрасывали вперед горящие когти и костяные лезвия. Крови не было, шкура внешне оставалась неповрежденной, но что-то невидимое, трудноуловимое, летело во все стороны, как клочья мяса или брызги крови. Эрты тихо поскуливали, по-прежнему не способные пошевелиться. Спустя пару секунд их глаза затуманились, а затем закрылись навсегда. Марай радостно вскинули руки — по-прежнему в полном молчании.

«Еще одним убийством больше. Почему мне так больно? Это были просто животные. Опасные, хищные животные. Я не мог оставить их в живых. Мне уже приходилось убивать и людей, и других существ. Может, дело в том, что сейчас я убил не сам, а приказал другим?»

«Нет, дурень. Просто раньше ты не был эмпатом. Не чувствовал тех, кого убиваешь. Для твоей ненормально-чувствительной совести это стало большим откровением. Ничего. Привыкнешь. Через пару лет понимание того, что враг — не просто фигурка в прицеле, но личность, будет только добавлять тебе удовольствия. Если доживешь, конечно».

Меч, кто же еще…

Владимиру было слишком хреново, чтобы пререкаться или огрызаться. Он медленно пошел обратно к БТРу, благодаря судьбу за то, что все трое зверей оказались самцами, и у них не было где-нибудь в логове щенков. Иначе, пожалуй, не смог бы. Чтобы ослабить боль, сейчас лучше было погрузиться в рабочую атмосферу, занявшись учетом насущных потребностей всей «команды» и построением планов на будущее.

Он осмотрел женщин — те вроде все были живы. Марай сказали, что два эмбриона в телах погибли, но успели провести исцеляющую работу, так что жизни всех шестерых вне опасности. Разве что в сознание теперь им приходить дольше. Ну и ладно.

— Баба с возу, кобыле легче. Оставим их тут — придут в себя, вернутся к остальным дракам.

Он посмотрел на выстроившийся вокруг легион.

— Вам нужно чем-то питаться? Если да, то чем и как часто?

— Нет, Владыка.

— Уже лучше. С какой скоростью вы можете летать?

— До двухсот километров в час, Владыка.

— Проходя сквозь препятствия, как Раэрон?

— Нет, Владыка.

— Поясните разницу.

— Мы можем проходить сквозь твердые препятствия, Владыка, но наша скорость снижается до шестидесяти километров в час. Кроме того, многие виды магических заслонов нас останавливают. Мы можем их пробивать, но при этом наша энергия иссякает. Когда ее становится слишком мало, один из нас гибнет, развоплощаясь окончательно.

— Ясно. Внутрь БТРа вы проникнуть не можете, там защита. Догнать проницателя своим ходом не можете. Сколько духов может поместиться внутри него, если там уже есть машина?

— Мы не знаем его внутреннего объема, Владыка.

— Ясно. В таком случае — оставайтесь при часовне. Охраняйте драков, пока они без сознания. Все, кроме шестерых. Шесть добровольцев — ко мне.

Весь легион ринулся вперед, отчаянно расталкивая друг друга лапами и хвостами.

— М-да, выдвижение по собственному желанию отменяется. Добровольцами будете вот вы, вы и вы, — он ткнул пальцем в ближайших призраков. — Остальные — в часовню. Женщин забрать с собой сможете, или ваши руки не берут материальных предметов?

— Сможем, Владыка, — один из духов легко взвалил «пленницу» на плечо.

— Отлично. Тогда все, кроме назначенных — марш на дежурство. Волонтеры — ко мне.

Призраки, беззвучно стеная, потянулись вереницей вглубь каменного коридора.

— Хорошо. Оставшимся — подождать пять минут. Хребет, расскажи мне вкратце, какими способностями обладают Марай. Я уже знаю, что они могут летать, излечивать смертельно больных, проходить сквозь препятствия, не нуждаются в еде, воде, воздухе. Предполагаю, что спать им тоже не нужно. В чем еще их преимущества перед обычными солдатами?

«Еще они могут похищать энергию из живых существ прикосновениями — это ты видел. Могут становиться невидимыми. Могут спрятаться в любом количестве в любой кусок часовни, даже самый маленький. Всю часовню на куски разбирать нежелательно, но пару шипов отломать можешь без опасений — вырастут заново».

«А внутрь машины их в обломке пронести можно?»

«Пронести можно, выпустить, пока обломок внутри — нет. Но в консервированном состоянии защитные заклятия на них не действуют, только при попытке выйти».

«Блин, что ж ты раньше не сказал. Еще таланты есть?»

«Нет, вроде бы все».

Возвращаться назад, чтобы отломать кусок часовни и извиняться перед призраками за свою глупость и непредусмотрительность, ужасно не хотелось. Стыдно, да и лениво. А пользы от сотни духов в кармане не так уж много. Ладно, будем считать, что так и надо было, хотя на самом деле он просто не сообразил узнать все возможные способы транспортировки легиона.

«Насколько надежна их невидимость? Кто и какими способами может обнаружить?»

«Хм. Дай подумать. Достаточно сильный вампир, с развитой эзотерической чувствительностью. Сканирующее заклинание Предела. Глаза эльфа — достаточно старого или тренированного специально для этого. Умертвие. Другой, более сильный призрак. Существа, приспособленные эволюцией для охоты на призраков — те же эрты, к примеру. Кажется, все из того, что я знаю. В Носфере, по крайней мере».

«Насколько велика вероятность наткнуться на что-то из перечисленного?»

«Смотря куда полезешь. В Твердыне и на Внутреннем Кольце — достаточно велика. На Внешнем и Среднем — вряд ли, там в основном смертные… По крайней мере, так было в прошлом… Я ничего не могу гарантировать в мире, где драки заселили Пик Кошмаров».

— В общем, понятно. Значит, так, вы, шестеро, отправляйтесь на материковые Кольца и любыми средствами соберите мне информацию, что там происходит. Где основные центры силы, военной и политической. Какая общественная структура. Кто уже знает о моем появлении и как знающие реагируют на это. Искать потенциальных союзников, отмечать врагов. Опасностям себя не подвергать, при первом намеке на обнаружение — отступать. Встреча здесь, через… — он быстро прикинул необходимое время, — тридцать дней. Вопросы?

— Позвольте исполнять, Владыка?

— Да. Отправляйтесь.

Духи дружно поклонились и растаяли в воздухе.

«Не очень хорошая идея, — заметил Меч. — Они, конечно, невидимы и могут подслушивать любые разговоры, но разведчик должен уметь еще и задавать вопросы — а горящему скелету довольно трудно поболтать с населением, не привлекая внимания».

«Извини, других разведчиков у меня просто нет. Есть другие предложения?»

«Воспоминания драков хотя бы».

«Уже искал. Похоже, они жили отшельниками и дела людей их не очень интересовали. Во всяком случае, тех, кого я выпил. Возможно, были профессиональные разведчики, которые занимаются другими народами, но они мне не подставились».

«Ну, можно вернуться и продолжить трапезу. Только на этот раз выбирать более аккуратно».

«Твоя доброта просто не знает границ! Ладно, вернемся к нашим баранам…»

Он залез в машину и скомандовал Раэрону возвращаться на предыдущую «остановку».

Там, где мистика реальна, никакой мистики нет.

Этот вывод юный Володя Белов сделал для себя еще в двадцатилетием возрасте. Чудо остается чудом, лишь пока оно существует в воображении людей. Стоит ему показаться на свет, оно перестает быть чудом и становится фактором повседневной жизни. Такова психика людей, что любое, даже самое невероятное явление они легко встраивают в свою парадигму. Нужно лишь получить доказательства, что оно в самом деле существует, и активно вмешивается в «повседневную» жизнь. Прочее — дело техники.

В этом легко убедиться даже в рамках одного-единственного мира. Для обывателя убийство окутано тайной, романтическим и ужасным ореолом. Для оперуполномоченного — оно всего лишь работа, очередной досадный случай. И даже если улики собрать не удается, труп просто переходит в разряд «висяков», раздражает, но вовсе не пугает.

То же самое в любой сфере. Эльфы могут быть «дивным народом» для человека, впервые услышавшего их музыку, но для короля людей, которого наградили такими соседями — они обычная политическая головная боль. Для некроманта ходячий труп не более ужасен, чем лежачий для мента. Как только ангелы начинают регулярно являться к священнику, они перестают быть сакральными символами, становясь попросту начальством — возможно, суровым, крайне влиятельным, но никак не сверхъестественным. И наверняка уничтожение миров для кого-то тоже лишено апокалиптического величия, являясь скучной и грязной работой — наподобие уборки мусора. Но этого опыта Владимир очень надеялся избежать.

Исходя из этой логики, именно для него, пришельца извне, атмосфера Носфера должна казаться мрачно-готической. Для местных жителей она вполне нормальна и привычна.

Однако в действительности все было наоборот. Все встреченные местные жители колебались между депрессией и самоубийственной истерикой. В то же время он вроде бы не утратил здравого цинизма, хотя с вампирами впервые познакомился всего несколько дней назад.

«Не все так просто, — возразил Меч, — рационализация всего, что можно потрогать — отнюдь не обязательный атрибут человека в целом. Она характерна для культуры доминирующей, культуры, которая властна над природой и сородичами. Не случайно первыми рационалистами в вашей истории были римляне. В вашем двадцатом веке — это культура европейская, американская и советская. Для средневековых народов характерен обратный процесс — сакрализация всего и вся, даже в повседневной жизни. Рядовой житель Носфера привык ежедневно иметь дело с проявлениями куда более грозных и могущественных сил, чем доступные его пониманию. Поэтому он действует логично только в привычных обстоятельствах — но подводит под эти действия мифологическую, сакральную основу. Для такого случая, как встреча с Белым Судией, у него инструкций нет — поэтому верх берет чистое архетипическое, инстинктивное сознание. Для него нет разницы, собираешься ты на самом деле кого-то наказывать или нет. Пойми, в восприятии простого носферца ты не существо, а стихия. Слепая и безжалостная. Договариваться с тобой — все равно, что просить о милосердии вулкан или наводнение».

«Минуточку! — Владимир тут же поймал собеседника на противоречии. — Как раз для мифической культуры задобрить океан или вулкан — вполне нормально. В первобытном мышлении нет понятия „слепой“ стихии. Наоборот, для него характерна антропоморфность, наделение человеческим или человекоподобным сознанием всего, что попадается на глаза».

«Смотри-ка, какой начитанный носитель мне попался! — восхитился клинок. — Вообще, тебе бы с Фиолетовым пообщаться, он был большой любитель всяких умных рассуждений о поведении толп, в том числе иррациональном и бессознательном».

«Нет-нет, ты не уходи от темы! — потребовал Хранитель, откусывая очередной сегмент замерзшего хвоста. Кинжаловидные зубы резали твердую плоть, как масло. — Либо признавай, что плохо разбираешься в психологии смертных, либо аргументируй».

«Едкий же ты, Володя…»

«Какой Меч, такой и Хранитель! Отвечай давай!»

«Вот ведь пристал! Мифология, понимаешь ли, разная бывает. И подсознание, которое через мифологию себя выражает, тоже сильно меняется в разные периоды истории. Был у вас на Земле один неглупый мужик, Фрейдом звали. Так вот, вопреки популярному заблуждению, он далеко не все на секс сводил. Либидо — это совсем не желание трахать все, что движется. А есть еще такая штука, как мортидо, о ней вообще редко упоминают. Читал?»

«Да вроде бы. Либидо — тяга к жизни, мортидо — тяга к смерти. Правильно?»

«Офигеть. Хорошо, что ты коллегам из милицейского управления это не ляпнул, а то там шибко умных не любят… Впрочем, где их любят-то?.. Так вот, в разные периоды в общественном подсознании преобладает одна из этих двух тенденций. В комфортных условиях — либидо, в тяжелых и экстремальных — мортидо. Носфер, как ты понимаешь, гораздо ближе ко второму. Соответственно, местные мифы, особенно после убийства Дракона, концентрируются на эсхатологической тематике, на воспевании смерти и разрушения. Даже самые жизнерадостные и гуманные личности, вроде того друида, могут сопротивляться общему потоку лишь на сознательном уровне. Но инстинкты-то не обманешь. При встрече с их главным и глубинным страхом рассудок отказывает. А что говорит подсознание, сформированное в период кризиса? Убивай и разрушай. Только убить Белого Судию не представляется возможным. И тяга к смерти оборачивается на единственный доступный объект — на самого человека, который ее испытывает».

«Слушай, Хребет. А ведь ты совсем не такая тупая и кровожадная тварь, какой стараешься казаться. У тебя голова на плечах есть… ну, в смысле, на гарде. И людьми ты интересуешься совсем не только в гастрономическом смысле. И что такое доброта — понимаешь, хотя бы теоретически. Что ж ты из себя строишь мясорубку какую-то? Поговорил бы сразу так — глядишь, и меньше бы ссорились…»

«Ох, Вовка, дурень ты… — вздохнул артефакт. — Во-первых, бросай свои замашки интеллигента недоделанного. Пойми, ум и образованность — совсем не синонимы тех розовых соплей, которые ты именуешь гуманизмом. Я знал мудрецов, которые черпали вдохновение для размышлений о сущности бытия из воплей варимых заживо детей. И знал слюнявого идиота, который бросился в огонь, чтобы спасти совершенно чужого ему человека. Это так, к слову. Во-вторых, с чего ты взял, что мне нужно меньше с тобой ссориться? Каждый конфликт со мной подталкивает тебя к драконьему гневу».

«Блин горелый… А я только-только понадеялся, что с тобой можно общаться нормально…»

«Размечтался!»

Последний кусок плоти драка исчез в ненасытной глотке Хранителя. Челюсти постепенно начали принимать свой нормальный размер, лишние ряды зубов исчезали… Даже распробовав каждый кусочек на вкус, он все еще не мог поверить, что сделал это. Куда, в какую бездну, к какой, простите, чертовой матери делись все эти горы мяса?! Весь жизненный опыт и рассудок материалиста протестовали против этой картины.

— И все-таки никакой романтики в существовании вампира нет, — повторил он первоначальный вывод. — Может, это смешно, может быть, страшно, но ничего вдохновляющего я в такой работе не вижу.

Меч выдал по этому поводу какой-то острый комментарий, но Владимир даже вслушиваться не стал. Он уже научился различать по интонациям, когда клинок говорит что-то действительно важное, а когда собирается подколоть или поругаться.

— Гелла, ты уже проголодалась?

Вампирша немного растерянно хлопнула глазами.

— Вообще-то да, а как ты догадался? Я же тебе о большем времени говорила…

— Черт его знает, если честно. Почувствовал как-то. Я теперь много всего чувствую… Пей, — он протянул девушке запястье. — И никаких возражений! — быстро добавил, заметив, что она собирается что-то сказать против. — У меня этой энергии все равно сейчас вагон и маленькая тележка, а тебе этих капель хватит надолго. Полудохлая спутница, сходящая с ума от воздержания, мне не нужна.

Его голос был настолько уверенным, что Инна проглотила возражения, которые явно хотела высказать, и послушно наклонилась к бледной коже. Для человеческого глаза это была обычная плоть трупа, холодная и лишенная пульса. Но в глазах молодой вампирши она сейчас сияла, как ослепительное солнце, и текущие в ней потоки энергии грозили испепелить, разорвать на части слишком слабый сосуд. Поэтому девушка пустила в ход клыки очень осторожно, оставив, следы меньше булавочной головки. Отверстия мгновенно затянулись, а на коже осталась горящая алая капелька. Инна бережно слизнула ее.

Вспышка чистейшего удовольствия пронзила ее с головы до ног. Она слышала, конечно, что кровь старых и могущественных вампиров более вкусна и питательна, чем у человека. Но кровь основателя всей вампирской расы… Тем более, для столь молодой и слабой особи… Это было невыразимо словами, в убогом человеческом спектре ощущений и близко нет подобного наслаждения! Секс, наркотики, изысканнейшие яства (яства — от «есть», а не от «явления»), отдых после многих дней изматывающей работы, глоток воды в пустыне — ничто по сравнению с этим. Ближе всего, пожалуй, был религиозный экстаз — но если бы его удалось перевести из эмоциональной сферы в сенсорную. Багровые волны заливали ее разум, и девушке пришлось сломать себе палец, чтобы боль хоть немного отвлекла от этого невыносимо сладкого чувства.

— Воланд, — прошептала она, — что ты со мной сделал? Я ж теперь не смогу мыслить адекватно, все этот вкус буду вспоминать… Мне будет противно пить смертных, а за еще одну каплю я… Нет, против своих понятий о чести не пойду, но многое сделаю, очень многое.

— Блин, думаешь, я знал, что оно так подействует? — проворчал Владимир, ошарашенный лишь немного меньше подруги. Он ведь стоял рядом и чувствовал все, что испытывала она, только в ослабленном виде. Но достаточно, чтобы объяснять ему ничего не потребовалось.

— А думать надо сначала, мессир хренов, — проворчала Инна, постепенно обретая привычный самоконтроль. — Хотя я тоже хороша — должна была первая сообразить. Все-таки не один год среди нечисти крутилась, легенды знаю… Но ты так надавил, что я и сообразить не успела.

— Гелла, если я на тебя еще хоть раз попытаюсь по любому поводу наехать — дай мне в лоб.

— Ага, сейчас, — хмыкнула девушка. — А потом из-под земли себя по кусочкам выкапывать? Нет уж, Володя, правильное решение или ошибочное — остановить себя можешь только ты сам. Ну еще, может быть, Меч, хотя ты уже и его в бараний рог начинаешь гнуть. Ты слишком большая сила, так что учись отвечать за свои решения сам, а не ждать, пока тебя поправят.

Владимир вжал голову в плечи. Права Гелла, как ни крути. Когда ему чего в голову втемяшилось, мир наизнанку вывернет, а своего добьется. И в кого он такой упрямый пошел? Видимо, народное. Сначала долго комплексуешь перед тем, как взять топор, но уж если взял — берегись, старушки! Причем зачастую потом сам не рад будешь…

— Если я чего решил, то выпью обязательно… — пробормотал Хранитель. — Специфически звучит в отношении вампира, не находишь? Ладно, буду почаще самому себе в лоб давать…

«Если что, я помогу, — радостно предложил Меч. — Ты себя и так слишком часто колотишь, несолидное для Владыки занятие. А я как дам — мало не покажется. И всегда только по делу».

«Большое спасибо за участие. И что бы я без тебя делал? Ладно, будем считать, что подколка прошла успешно, а теперь — к делу. На сколько времени Гелле хватит этой порции?»

«Минут на десять, может, чуть больше».

«Не понял! Почему так мало?! Ты эффект видел?!»

«Одно дело вкус, а другое — реальная концентрация. Сейчас один миллилитр твоей крови по энергетической плотности примерно соответствует литру человеческой. Она выпила микролитр, один кубический миллиметр. А ей нужно в сутки в полторы сотни раз больше. Видишь же, эйфория уже проходит постепенно. Если бы она выпила суточную дозу, кайф бы длился не меньше часа».

«Блин, чувствую себя драгдиллером с твоими разъяснениями. Ты другие термины выбрать не можешь? Доза, кайф… Скоро, небось, еще ломка добавится…»

— Кровь — это мой наркотик, долг — мой флаг. Я как заложник долга расстрелял свой страх, — неожиданно пропела Инна. Владимир резко обернулся к ней.

— Ты что, слышишь наши разговоры?

— Только те, что Меч дублирует. Чтобы потом не тратить время на повторение вслух.

Хранитель скрипнул зубами, однако признал справедливость такого решения. Действительно, пересказывать каждый раз результаты их споров — это можно снова застрелиться.

— Давай кружку. Ты говорила, что если пить не из тела, то пьянящий эффект слабее?

— Да.

— Отлично. Значит, будем, как лекарство, каплями отмерять. Думаю, сотни пока хватит…

Черная ладошка дроу легла на гладкий, бледный лоб вампира. Это было единственное место на лице, к которому она могла прикасаться без брезгливости. От глаз и ниже кожа покраснела и растрескалась от прикосновения огня. Этому кровососу определенно не везло с пламенем — еще до прибытия на Внутреннее Кольцо кто-то его опалил сзади, а теперь еще ее магия…

— Что же мне с тобой делать? — вслух произнесла Назиль. — В тебя влили столько крови, что хватит на барратха,[15] испробовали такие пытки, что зомби заорал бы от боли… а ты все еще без сознания. Это мне не нравится, кровосос. Я не думаю, что ты сам такой стойкий. Скорее, кто-то очень не хочет, чтобы ты заговорил. И я даже догадываюсь, кто именно.

Не нужно быть особо искушенной в интригах дворянкой, чтобы разгадать планы дядюшки. Похоже, одним мифриловым клинком там дело не ограничилось, были и другие сюрпризы, по каким-то причинам не сработавшие. Вампир — единственный свидетель подставы. Кроме самой Назили, конечно, но ее слова особого веса не имеют, так как лицо заинтересованное не может свидетельствовать объективно. С другой стороны, убрать кровососа сейчас — означало слишком явно указать на себя. Вот Лапарт и заткнул ему рот, каким-то образом погрузил в бессознательное состояние, не убивая. Не насовсем, конечно, ровно до того момента, как найдет подходящего виновника для несчастного случая с гладиатором. В поиске виновников у него опыт большой, связи в криминальных кругах такие, что контрабандистам не снились, так что вряд ли до появления наемных убийц осталось больше двух-трех дней.

Что же он использует? Вряд ли магию, низкоуровневые заклинания легко обнаружить, а сложные и хорошо спрятанные стоят очень больших денег. Что-то более простое и при этом менее заметное… Яд? Но химические яды мертвецу безразличны, а эликсиры — та же магия.

Повинуясь наитию, она стянула с вампира обгоревшие штаны и очень внимательно, по миллиметру, осмотрела его тело. Не найдя того, что требовалось, перевернула лицом вниз и изучила так же скрупулезно.

Вот оно! В верхней части спины, прямо на позвоночнике, просматривалось несколько крошечных пятнышек. Кожа вампира в этом месте была чуть более холодной.

Она надавила на пятнышки, и тело слегка дернулось. Назиль мысленно подпрыгнула от радости и достала тонкий кинжал из твердого сплава, одинаково любимый хирургами и палачами. Осторожно, придерживая кожу пальцами, сделала первый надрез…

Через пару минут девушка выпрямилась, держа в руке свою добычу — пять серебряных игл, сидевших в позвоночнике у бедного кровососа. Тонко и жестоко, не совсем в стиле дядюшки, но соответствует наклонностям некоторых его подручных. Ловкость рук и никакой магии.

Она невольно сделала шаг назад. Теперь, когда серебро не сдерживает регенерацию, нервные пути должны срастись в считанные минуты. Пленник придет в себя и что, вернее кого, увидит? Ту самую девчонку, которая чуть не убила его на арене. Только теперь без защитного шлема на голове и ускоряющего эликсира в жилах… Нетрудно предсказать его реакцию.

Она торопливо сжала в руке амулет паутины. Серые нити, мягче шелка и прочнее стали, опутали вампира по рукам и ногам. Магическое плетение блокировало не только физические движения, но и энергию неупокоенного. Так что, даже умей он превращаться в туман или проходить сквозь препятствия, это бы его не спасло. Затем девушка надела на глаза хищника черную шелковую повязку с вышитыми рунами, блокирующими сверхъестественное зрение, и отошла подальше — туда, где на стене светилось пятно мха.

— Вот теперь, — улыбнулась она, — можешь пробуждаться. Нам о многом надо поговорить…

Пленник не заставил себя долго ждать. Он дернулся в паутине, потом закрутил головой, пытаясь хоть что-то увидеть. Ментальные щупальца потянулись во все стороны, однако готовая к этому Назиль, сосредоточившись, легко отразила их попытку коснуться мозга.

— Я ослеп? — тихо спросил вампир.

Девушка звонко рассмеялась.

— Не переживай, кровосос, это всего лишь повязка с некоторыми экранирующими свойствами. Не могу же я допустить, чтобы ты посмотрел мне в глаза…

— Боишься гипноза? У тебя есть магическая защита, я чувствую…

— Мне меньше ста лет, а тебе шесть сотен. Понимаешь разницу?

Вампир кивнул. Все дроу обладали врожденной сопротивляемостью к магии, но ее эффективность, как и вампирских способностей, росла с годами. Темный эльф мог выдержать взгляд или прикосновение своего ровесника-кровососа, но при такой разнице в возрасте, как у нее с этим пленником, защиты хватало только для отражения бесконтактных воздействий, причем с гарантией — лишь на расстоянии больше пяти-семи метров.

— Отлично. Надеюсь, ты понимаешь, что вопросы здесь задаю я. Или будем играть в героев?

Вампир возмущенно дернул головой.

— Драк побери! Да я все это время только и жду, чтобы вы начали задавать вопросы! Мне столько всего нужно рассказать, а вы только и знаете, что свои садистские игры!

— На Арене я что-то не заметила особого желания говорить… Ну ладно, сделаем вид, что я тебе верю, для разнообразия. Как тебя зовут?

— Зерт. Постой, на какой еще арене?!

— На той, где ты меня едва не убил, — ласково напомнила эльфийка.

— Но я не помню никакой арены! Я вообще не сражался с дроу! Ни с тобой, ни с кем еще!

Назиль задумалась. Для обмана это звучало слишком неуклюже.

— А что же ты, в таком случае, помнишь?

— Я приплыл в Шаднор, чтобы поговорить с вашей Королевой. У меня крайне важные новости! А меня, не выслушав, спеленали магией, накачали какой-то дрянью… И все.

— Лапарт, — понимающе кивнула девушка.

— Это то зелье, которое вы в меня влили?

— Нет, это тот эльф, который его использовал. Он превратил тебя в управляемое оружие, не доверяя твоим собственным умениям в фехтовании. А может, боялся, что ты просто не захочешь драться. Понятно, почему у тебя глаза были такие пустые во время боя.

— Драков сын! — взревел вампир. — Он кого-то убил с моей помощью?

— Насколько я знаю — нет, только попытался. Меня.

— Я убью его! Хотя нет, сейчас не время… Послушай, как тебя зовут?

— Назиль мое имя.

— Слушай, Назиль, у меня очень важная информация, от Братства Воскресителей. Я же сюда как дипломат приехал, драк побери! У меня и посольские документы с собой были…

Дроу махнула рукой.

— Уже сгорели, да так, что и пепла не найдешь. Я даже догадываюсь, кто это сделал…

— Лапарт?

— Нет, дядюшка любит риск, но недостаточно безумен, чтобы напасть на посла. У него несколько другое хобби. А тебя взяла Паучья Команда… они это любят, схватить кого-нибудь, кто считает себя в безопасности, и продать в рабство, ну или замучить до смерти. У них это вроде религиозного служения, помогает повысить статус, боевое умение, а иногда и магическую силу. А Лапарту все равно, у кого рабов покупать.

— И вы терпите таких безумцев в своем государстве?! Они же войну могут спровоцировать!

Назиль пожала плечами, забыв, что собеседник не может этого видеть.

— Мой народ любит войны. А «не потерпеть» Паучью Команду довольно сложно, они великолепные воины, сильные маги, и любой, кто пытался призвать этих ребят к порядку, сам становился их следующим развлечением. Даже высокородные лорды предпочитают не связываться. Королева, пожалуй, могла бы… но она им симпатизирует.

— В таком случае, вы все сошли с ума… — вампир скривился, — впрочем, это неважно. Нам все равно нужна ваша помощь. Как я могу увидеться с вашей Королевой?

Эльфийка хищно улыбнулась.

— Если ты попадешь к Королеве, то станешь ее собственностью, а я останусь с ушами. Я не для этого рисковала жизнью, сражаясь с тобой, чтобы отдать такого интересного раба, ничего от него не получив. Вот если ты сделаешь для меня что-нибудь полезное или приятное, я подумаю, как устроить тебе аудиенцию. Разумеется, после того, как выжму из тебя все интересные рассказы, какие ты знаешь. Так что в твоих интересах сотрудничать. Чем быстрее я тобой наиграюсь, тем скорее ты сможешь выполнить свою посольскую миссию.

Вампир застонал.

— Послушай, сейчас не время для ваших игр! Каждая минута бесценна! Речь идет о сохранении всей жизни в Носфере и жизни твоего народа в том числе!

Назиль улыбнулась еще шире и, придвинув себе кресло, устроилась поудобнее:

— Вот и замечательно, мой дорогой! С этого рассказа ты и начнешь… А там уже я решу, что с тобой и твоей миссией делать. Так что я очень внимательно слушаю…

На улицах шла резня.

Люди плохо понимали, кого и зачем они убивают, кто и зачем убивает их. Толпе нужно было выместить на ком-то ярость, подавить свой страх хотя бы и ценой жизни. Какой-то самозванец (вероятнее всего — агент Упокоителей) объяснил, что всему виной некроманты. Дескать, они своими жуткими и кровавыми обрядами переполнили меру терпения Судии, и тот явился в мир, чтобы карать правых и виноватых. С тем же успехом главными злодеями можно было назначить чужаков, грамотеев, богачей, солдат или даже белых кроликов — людям по большому счету было все равно, кого громить. Они просто хотели крови.

Разумеется, некроманты не стали ждать, пока толпа до них доберется. Как только первые отряды погромщиков ворвались в их квартал, мастера по нежити пробудили свою первую линию обороны. Вылезающие посреди улицы зомби и скелеты на некоторое время сдержали толпу — где физической силой, где суеверным ужасом. Потом их просто смяли массой, повалили и растоптали тысячами ног.

Старейшины квартала попытались выслать переговорщиков, урезонить взбесившихся горожан. Живыми успела уйти едва ли треть. Тогда колдуны обиделись, и в ход пошла действительно опасная магия. Законы Воскресителей запрещали использовать, хранить или изучать подобные заклинания в черте города — но когда речь идет о выживании, соблюдение закона никого не беспокоит. Тем более что некоторые из некромантов сами состояли в Братстве и не сомневались, что их оправдают. Правильно, в общем, не сомневались.

Великаны-мертвецы в ржавых доспехах крушили нападающих огромными мечами. Призраки, выходя из стен, впивались в губы жертв убийственным поцелуем, высасывая жизнь. Летящие черепа обгладывали плоть до костей. Убитые погромщики тут же вставали и обращались против своих же друзей и родственников.

Но энергии хватало на сотню-другую боевых заклинаний, а нападавших было несколько десятков тысяч. И к тому же эти люди отнюдь не являлись суеверными крестьянами. Граждане Ленизара, хотя и легко поддавались внушению (что доказывал сам факт погрома), привыкли иметь дело с нежитью всех форм и видов. У каждого второго был при себе защитный амулет против духов, каждый третий нес какое-нибудь древковое оружие, на которое так удобно насаживать мертвецов… Защитников постепенно оттесняли вглубь квартала, ярость толпы перехлестывала через всякие понятия о вменяемости. К счастью, женщин, стариков и детей им пока не досталось, но пятерку школяров, не успевших отступить вовремя, просто забили ногами. Брошенный кем-то камень разнес череп седому колдуну, не вовремя выглянувшему из укрытия. Еще полчаса — и чародеев бы смяли, невзирая на все их темное искусство. Но тут, наконец, подоспела городская стража.

И вот тогда несчастные горожане поняли, что некроманты еще были с ними весьма милостивы. Не по причине особой доброты, конечно, а из необходимости экономить энергию. Если бы они могли, то истребили бы толпу по меньшей мере на треть… но у мастеров такой возможности не было. А у стражников — была. И в средствах они не стеснялись, выполняя приказ губернатора о подавлении мятежа любой ценой.

Первыми в толпу врезались вампиры, рассекая ее плотные ряды, как нож масло. Одни предпочитали психическую силу, такие просто молча шли вперед, даже не поднимая рук, а вокруг раздавался многоголосый вой ужаса. Люди сами затаптывали друг друга, чтобы только оказаться подальше от чудовищ. Другие кровососы больше уважали силу физическую — и там, где они наступали, во все стороны летели брызги крови, оторванные конечности и головы. Третьи скользили между людей неуловимыми тенями — и только время от времени падали обескровленные трупы, отмечая их смертоносный путь.

Следом за вампирами атаковали смертные солдаты — они врывались в возникающие бреши, рассекая толпу четкими клиньями. Мечей почти не обнажали — слишком дорогое оружие, чтобы портить его в уличной стычке. В основном работали булавы, палицы, цепы — неблагородное оружие, которое не портится от частого применения. Черепа и кости они крушили ничуть не хуже, чем когти или кулаки вампиров. Маги, стоявшие за спинами военных, готовы были поддержать заклинаниями, но пока в этом необходимости не возникало. Поэтому они собирали энергию умирающих — чего ресурсу зря пропадать?

Постепенно рев ярости начал переходить в крик боли и ужаса. Люди осознавали, что деться им некуда: спереди приободрившиеся некроманты, позади — стража. Этот момент, когда ужас уже заполнил сердца, но еще не стал отчаянием, и следовало использовать для воспитания.

Генерал дал знак прекратить избиение и взобрался на импровизированную трибуну, созданную из обломков забора. Амулет, поднесенный к губам, усилил его голос:

— Люди Ленизара!

Больше ничего сказать он не успел. Его туловище разлетелось алыми брызгами. Из груди толпы вырвался дружный потрясенный вздох. Солдаты, некроманты, погромщики — все замерли, не понимая, что происходит. Но как оказалось, это было только начало.

Неизвестно откуда вынырнули рыцари в сияющих доспехах и несколькими стремительными атаками перебили армейских магов. Вампиры не смогли прийти им на помощь — они закрывали лица ладонями, вжимались в стены, избегая ослепительного света, который вдруг разлился над городом. Ощутив поддержку и необычайное вдохновение, толпа накинулась на стражников, припоминая им и только что случившуюся бойню, и все старые обиды. А с неба падал столб белого огня, обращая в прах вампиров, но не причиняя вреда смертным.

Спустя десять минут все было кончено. И тогда опьяненные победой, но немного смущенные люди начали приглядываться к своим неожиданным союзникам. В Носфере давно знали, где бывает бесплатный сыр. Не захотят ли эти странные рыцари продолжить так успешно начатое истребление ленизарцев? И если не захотят, то чего потребуют за свою помощь?

Гости, видимо, заметили эти подозрительные взгляды. Один из них, высокий и плечистый усатый мужчина, в броне, сплошь исписанной рунами, поднялся на «трибуну», небрежно отпихнув тело неудачливого предыдущего оратора.

— Не бойтесь нас, люди Ленизара. Мы — Орден Света, те, кто не приемлет силы, черпаемой из людских страданий. Наша единственная цель — защита простых людей и борьба с Тьмой во всех ее проявлениях. Вы начали правильное дело, поступили храбро, и потому мы пришли вам помочь. Некромантия — это чистое зло, отвратительное искажение бытия, пятнающее землю и увеличивающее людские страдания. Действуйте, покажите, что вы люди, а не рабы чудовищ! Пусть и памяти об этом грязном квартале не останется в городе!

Горожане ошеломленно смотрели то на пришельцев, то друг на друга, пытаясь понять, что происходит. Да разве же такое бывает? Маги, которым есть дело до простых смертных? Маги, владеющие силой, но не черпающие ее из крови и смерти? По сравнению с этим откровением даже приход Судии как-то отступил на второй план.

А в следующую секунду они повернулись и кинулись в квартал некромантов. Буйное ликование затопило и вытеснило рассудок… Последние защитные заклинания были сметены за мгновения. Опьянев от крови, безнаказанности, жажды мести, граждане врывались в дома колдунов. Мужчин рвали в клочья руками, били камнями, некоторых тащили на улицы, чтобы там показательно посадить на кол или сжечь на костре. Совсем маленьких детишек не мучили — просто рубили на части или разбивали головы. А вот юным и средних лет ведьмам повезло куда меньше… Погромщики в основном были здоровыми мужчинами и, конечно, не смогли устоять перед искушением как следует потешиться с теплыми беспомощными жертвами. На одну женщину приходилось по несколько десятков насильников — если она оставалась жива даже после этого, начинали изобретать разные экзотические пытки, обычно связанные с половыми признаками. Благо в пытках здесь разбирался почти каждый.

— Животные, — с отвращением сплюнул один из младших паладинов, наблюдая издали эту кровавую оргию. — И вот им мы помогаем? Они же чудовища, не лучше вампиров!

— Люди, — пожал плечами Ларгас. — Обычные люди. В них живет и зверь, и ангел. Только от обстоятельств зависит, какая из этих сторон проявится. Не забывай, малыш, что такими их сделали темные. Мы лишь даем им пожинать плоды собственного воспитания.

— Но зачем нужно было позволять смертным сделать эту грязную работу? Мы могли бы сами их убить, не так мерзко… У людей же после этого в карме такой след останется…

— Мы не заставляли их становиться убийцами. Они сами хотели этого.

Сотник махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

— Пусть свободен. Движемся к Скале, Светлейший?

— Нет, к Скале отправлюсь я. Вы останетесь здесь. Позаботьтесь об этих смертных, пока не подошли части регулярной армии. Эвакуировать в первую очередь женщин и детей… Впрочем, вы сами понимаете. Погромщики прикроют отход своих семей, а вы, в свою очередь, их. Только своими жизнями не рискуйте лишний раз, вы ценнее.

Рыцари понимающе закивали. Серафим отсалютовал им вспышкой Света и с невозможной для человека скоростью помчался по опустевшим улицам. Очень скоро он узнает одну из главных частей головоломки.

Глава 14

Бронемашина медленно катилась по черным каменным плитам, объезжая темные и холодные пирамиды, из таких же плит сложенные. Они сильно различались по размерам, но в среднем были раза в полтора больше, чем знаменитая гробница Хуфу. Хранитель хотел было высказаться насчет очередного приступа мегаломании у предков, но сдержался. Во-первых, это уже стало общим местом, а во-вторых, в данном случае любовь ко всему большому принесла пользу. Будь подземные гробницы поменьше, БТР не мог бы так свободно среди них разъезжать.

— Здесь и покоятся предыдущие Хранители? Не сильно обнадеживает, — задумчиво сказал Владимир, глядя на экран. — Они же, по идее, должны быть бессмертными?

«По идее, да, — согласился Меч. — Но идеи — очень ненадежная вещь. Конечно, они не стареют, а убить их после слияния с Драконом крайне сложно. Но, во-первых, не все успевали до Дракона добраться, а во-вторых, у вас, людишек, что-то с мозгами не так».

«Это ты на что намекаешь, костяшка?»

«Намекаю?! Я открытым текстом говорю! Ваше сознание не рассчитано на такую комбинацию, как бессмертие и огромная власть. Можно быть бессмертным, если ты слаб почти как человек — тогда жизнь постоянно преподносит сюрпризы, и нет времени комплексовать, надо выкручиваться. А стоит наделить кого-нибудь силами, близкими к божественным, так он вскоре и расклеится. Начинает хандрить, впадать в депрессию, устраивать бессмысленные бойни, увлекаться всяческими извращениями — просто чтобы чем-нибудь разнообразить существование. А через пару тысяч лет и это надоедает до драков. И тогда отправляешься вперед ногами по собственному желанию. В некоторых мирах пробовали силой удерживать, запрещать смерть. Тоже ничего хорошего».

«Сходят с ума?» — догадался вампир.

«Полностью. В среднем — к концу пятого тысячелетия. Или впадают в полный пофигизм и теряют душу. Драк его знает, что лучше. С бездушным пофигистом скучно, с безумцем — страшно. Нет уж, мы с Драконом предпочитаем дать им сдохнуть по собственному желанию, так хоть Дух получает свободу и может попытаться заново. Возможно, в конце концов, найдет какое-нибудь исключение, способное идти дальше, не зацикливаться на этом уровне…»

«Хм. Интересно, а я могу стать таким исключением?»

«Ты — нет, — безапелляционно заявил клинок. — С таким мягким характером и забитой комплексами головой… дай Творец, чтобы хоть пять веков протянул. Любой изъян психики с веками превращается в настоящую клинику. А у тебя их хватает…»

«Ну спасибо, родной, обнадежил. Так что, Дракон сунул кокон прямо в гробницу очередного Хранителя? Оно, конечно, логично, здесь вряд ли испортят…»

«Дурень. Я разве сказал, что мы сейчас среди усыпальниц Владык? Они двумя ярусами выше и выглядят не в пример величественнее. А здесь так, вельможи средней руки лежат…»

«Интересное же у вас понятие о средней руке… — Владимир задрал голову, глядя на вершину четырехсотметровой пирамиды. — Эти вельможи что, из Египта родом были?»

«О, невежда и варвар! — Непонятно было, то ли Меч искренне возмущается, то ли пародирует чей-то стиль. А скорее всего, и то и другое вместе, на него это похоже… — Да будет тебе известно, что половина из этих гробниц уже была возведена, когда в земле Кемт дикари прорыли первый канал! Белый Император хранит нынешнюю культуру Твердыни уже восемнадцать тысячелетий! А что касается ваших египтян — вероятно, кто-то из фараонов или жрецов был беженцем из нашего мира. Возможно, даже не один. Вот и притащил в ваш дикий мирок часть местных традиций».

— Тогда понятно, почему они так много внимания уделяли мертвецам, — согласился вслух Владимир. — Яблочко от яблони, как говорится. Долго нам еще ехать?

«Еще пару поворотов. Я никак не могу нащупать заклятие-маяк, которое он навесил на нужную гробницу. Похоже, кто-то хорошо постарался, чтобы его стереть или погасить. Но полностью снять не мог, для этого нужно владеть Пределом, причем на таком уровне…»

«Ясно, ясно. Показывай хоть, куда править… Будем искать дальше».

Спустя еще минут двадцать петляния по каменным тропинкам, они, наконец, остановились перед очередной пирамидой. На взгляд пришельца она казалась весьма скромной — «всего-то» сто двадцать метров в высоту, и без резного орнамента, даже без надписей — просто четыре сомкнутые плоскости. Но Меч уверенно указал именно на нее.

— Разумно, — улыбнулась Инна, первой выпрыгивая из машины. — Укрытие и должно быть скромным, разве нет?

— Конечно, должно, — Хранитель задумчиво провел пальцем по поверхности гробницы, отметив некоторую шероховатость камня. Вероятно, изначально облицовка была отполирована до блеска, но тысячелетия холодных сквозняков не пощадили ее. Или наоборот, ветер должен сглаживать поверхности? В археологии Владимир абсолютно не разбирался.

— Должно, но дело в том, что это не в стиле Дракона, насколько я понял по рассказам Меча. К разумной осторожности этот крылатый товарищ был не склонен. А вот к помпезности и дешевым эффектам, подкрепленным огромными возможностями — это запросто.

«Верно размышляешь, — хихикнул Меч. — Дай ему волю, он запихнул бы кокон на вершину какого-нибудь огромного дворца и заставил сиять ярче звезд. Ну, мы с Тераутаном настучали ему по рогам и объяснили, как нужно прятать вещи. Не в первый раз, честно говоря, но этот увалень каждые несколько тысяч лет снова за свое берется…»

— Достойное лучшего применения упорство, — прокомментировал вампир, медленно идя вдоль основания пирамиды. — Тут вход есть?

«Конечно, нет! Это ж тебе не Египет какой-то! Жители Носфера всегда помнили о настоящем предназначении пирамиды — никого не впускать и, что не менее важно — никого не выпускать. В некоторых из них такие дяди лежат, что если встанут — никому мало не покажется. А уж если какой-нибудь некромант-недоучка доберется до тела или хотя бы праха Белого Судии… Без Дракона даже мы с тобой ЭТО не остановили бы. Так что щиты и заклятия на третьем ярусе ставили от всей души — легче весь Носфер на куски разнести, чем один из тех гробов раскурочить. Здесь защита на несколько порядков слабее, в основном стихийная магия, а не Предел. Но тоже повозиться придется».

— Что ты имеешь в виду под «повозиться»? — тут же насторожился Хранитель.

«Хе. Скажи спасибо, что я с тобой. Иначе пришлось бы делать именно то, чего ты испугался — прибегнуть к магии крови. Но я недавно как следует покормился, а одна из моих первейших функций — вскрывать разного рода защитную магию. Так что за работу! Я буду резать, а ты отбрасывать камни. И не забывай по сторонам поглядывать, а то здесь всякое ходить может».

«Мне показалось, ты умеешь сканировать местность вокруг лучше, чем я».

«Умею. Когда не приходится сражаться с многоуровневыми защитными заклятиями, — разъяснил артефакт таким тоном, каким говорят с умственно отсталыми детьми. — Мы рубить будем или еще погуляем немножко?»

Вместо ответа Владимир расслабился, давая фрагментам Меча вырваться из тела. С предыдущего раза ощущение ничуть не стало приятнее.

Все-таки Проходящая Верность, несмотря на скверный характер, был действительно могущественным артефактом. Он шел сквозь камень, как сквозь воздух. Излишек материи просто исчезал с пути лезвия, или, может быть, камень уплотнялся, расходясь в стороны… Так или иначе, рука не чувствовала сопротивления вообще. И если в стене была какая-то защитная магия, то о ней узнал только сам Меч.

«Хребет, мне показалось, или тебе в самом деле нравится рубить? Ты как будто мурлыкаешь, когда я тебя извлекаю и пускаю в ход. И по руке такое приятное ощущение идет…»

«Ишь ты, внимательный. Да, Хранитель, ты совершенно прав в этом случае. Другие Мечи Предела часто забывают о своем предназначении. Они работают как советчики, переводчики, сканеры, преобразователи магии и симбионты… Но практически перестают быть Мечами в первоначальном смысле, доверяя это дело каким-то неразумным железкам. Я не такой. Сколько бы дополнительных функций у меня ни было, я остаюсь в первую очередь холодным оружием, колюще-режущим инструментом. И мне, драк побери, нравится им быть. Камень, конечно, не такой приятный материал, как живая плоть. Но свою работу я выполняю честно и с удовольствием. Там, где нужно что-то разделить на части или пробить, ты всегда можешь на меня полагаться. А вот головой работать — учись сам, я уже устал быть консультантом».

«Пока что я работаю в основном руками», — хмыкнул вампир, отбрасывая очередную глыбу. С его новой физической силой камень казался пенопластом — таким же легким и столь же легко крошащимся. Но грохот от падения напоминал, что это все же обломки весом в центнеры. На некоторых кусках оставались кровавые следы — человеческая кожа, не рассчитанная на такие нагрузки, рвалась как бумага. Хорошо хоть повреждения заживали мгновенно, а прочность костей, кажется, многократно возросла.

Толщина кладки оказалась приличной — почти шесть метров сплошного камня. Причем не хрупкий ракушняк или песчаник, а скорее, что-то наподобие гранита. Но для Меча разницы не было, и через десять минут, вскрыв последний слой, они оказались в темном холодном коридоре. Факелов или магического освещения здесь не было, свет снаружи почти не пробивался, и только вампирское зрение помогало различить положение стен.

«Влево. Потом десять метров вниз по колодцу. Взрезать левую дверь на дне — и мы у цели».

Владимир на пару секунд задумался:

— Гелла, пойдешь со мной или постоишь на шухере?

Девушка, в свою очередь, немного подумала, перед тем как спрыгнуть в пролом.

— Пойду. Может, я эгоистка, но с тобой я чувствую себя в большей безопасности.

Он чмокнул вампиршу в щеку и они, взявшись за руки, медленно пошли по тоннелю. Меч, сжалившись, засветился белым холодным огнем, отчего внутренности гробницы приобрели менее таинственный вид, но остались столь же зловещими.

«Интересно, чем он так пугает? Мне казалось, что древние захоронения должны иметь какие-то атрибуты ужаса — резные черепа на стенах, статуи каких-нибудь монстров, рисунки со сценами пыток и убийств… Не знаю, что еще, но какая-то атрибутика должна быть. А тут же ничего подобного нет, обычный служебный тоннель, без признаков декора. Но при этом, не будь я мертвецом, у меня бы мурашки по коже бегали и колени подгибались».

«Балбес. Я тебя без всякой атрибутики так напугаю, что от каждой тени шарахаться будешь. А если интересует реальная причина — в энергетическом спектре смотреть надо…»

Владимир посмотрел — и с трудом заставил себя сохранить ровный шаг. Вот уж действительно — от каждой тени… Все пространство тоннеля заполняли сгустки тьмы — живые, подвижные, хищные. Они рассыпались в прах под свечением клинка, но восставали снова за спинами пришельцев. Самые смелые тянули к гостям хищные щупальца, но тут же отдергивали их, словно натыкаясь на невидимую раскаленную стену. И с каждой секундой вся эта толпа становилась активнее и смелее. Шевеление грозило перерасти в настоящую бурю…

— Кто они?!

«Ерунда, низшие энергетические паразиты. Точнее, паразит: все твари, которых ты видишь — проявления единой сущности. За столетия она тут здорово разжирела. Но пока на вас двоих висят алеаны, опасности никакой».

«Стоп, а машина? А Раэрон? Эти паразиты не могут причинить им вреда?»

«Самой машине и червяку — нет. А вот защитную магию брони попортить может, если вылезет из пирамиды. Но это вряд ли, слишком ленивое и жирное».

«Ну, тогда пусть себе шевелится на здоровье. Предупреди, если попытается напасть или выбраться наружу», — Владимир прикрыл глаза, гася магическое зрение, чтобы избавиться от неприятной картины. Когда он их снова открыл, коридор был пуст.

— Гелла, ты их… То есть его видела?

Девушка дернула головой.

— Я чувствую, что здесь что-то есть, но у меня слишком слабое зрение, чтобы различить…

Внезапно она резко выпрямилась, словно прислушиваясь к чему-то, и ее глаза расширились…

— Нет, погоди… кажется, я вижу… Когда смотрю прямо, то ничего, а когда краем глаза — то вроде бы шевелится… Что-то темное… Но стоит глянуть в упор, как оно исчезает. Хотя я все равно чувствую… присутствие. Очень старое и голодное. Но слабое, на самом деле…

«Великолепно! Девочка прогрессирует прямо на глазах. Сейчас она примерно на уровне сорокалетнего вампира. Глядишь, скоро перестанет быть обузой и сможет что-то сделать…».

«Как это возможно? Ее же обратили совсем недавно?»

«Наивный. Напоил ее собственной кровью, и думаешь, что пройдет бесследно?! Сейчас каждая капля твоей крови увеличивает силы низших примерно на три месяца возраста».

«Ого! И до какого уровня ее можно подтянуть?»

«Если оставить низшей — почти неограниченно. Правда, оставаясь на чисто кровяной диете, она по мере нарастания силы будет превращаться в… довольно неприятную тварь, скажем так. А так, подтянув хотя бы до столетнего возраста, можно запустить преобразование в высшего, то есть с двумя типами питания. Качественные изменения почти всегда лучше количественных. Но на высших твоя кровь так сильно действовать уже не будет».

«Принято. Значит, будем подтягивать, когда время появится».

Они подошли к краю глубокого колодца. Какие там десять метров, упомянутые Мечом?! Эта вертикальная шахта уходила вниз, по меньшей мере, на километр. Во всяком случае, даже зрение вампиров не могло найти дна этой пропасти.

— Хребет… Ты предлагаешь нам туда прыгать?

«Желательно вниз головой, ага. Вреда не будет, зато, может, мозги себе вправишь. Ладно, не переживай, трус. Тебе надо только спуститься по стене на один этаж, там плита будет. Ее в сторону — и дальше снова по горизонтали, как привык».

— Раньше сказать надо было. Теперь что, возвращаться за альпинистским снаряжением? В машине вроде бы какие-то приспособления для лазания были…

«Зачем вампиру снаряжение? Ножками по стене, ножками! Забыл, как на потолке сидел, когда телепортироваться учился? Или как по воздуху за драками гонялся?»

«То неосознанно было…»

«А теперь надо осознанно! Я же не летать тебя заставляю, хотя пора бы уже! Ничего сложного тут нет, просто встаешь на стену и идешь, как по земле».

«Интересные у тебя понятия о несложном… Ладно, попробуем. Только в колодец я сразу прыгать не буду, сначала потренируюсь на стенах коридора».

Очередная тренировка заняла около получаса. Освоившись, Владимир смог не только ходить, но и бегать по стенам и потолку. И сразу оценил удобство таких маневров в возможном бою, при спецоперациях, да и в быту. «Матрица» отдыхает!

Другие сверхчеловеческие способности он все еще воспринимал как чужие, словно подаренные кем-то. Научился пользоваться, но не сумел понять и принять. Поездка на машине все еще казалась более реальной и надежной, чем телепортация, а в случае опасности рука тянулась к пистолету, вместо того чтобы выпускать когти. А вот скромная, присущая любому насекомому способность ходить по вертикальным и отвесным поверхностям, почему-то сразу стала понятной и привычной. Почти у каждого человека в жизни есть такое дело, которое, стоит попробовать, — и понимаешь: твое. Речь не обязательно о профессии или призвании, это может быть простейшее действие вроде утренней зарядки или приготовления кофе. А другие можно выполнять годами, но так к ним и не привыкнуть.

«Все-таки странная у вас, смертных, психика, — буркнул Меч. — Ладно, ты вниз-то пойдешь или так и будешь по потолку коридора круги выписывать?»

«Да иду уже, иду!»

И опять пришлось оставить Инну «на дежурстве» у входа, ограничившись прощальным поцелуем в щечку. Действительно, фантастическим терпением должна была обладать эта девушка. Владимир только головой покачал, думая, сможет ли когда-нибудь вознаградить ее достойно за всю проявленную самоотверженность. Похоже, что нескоро… Ведь до сих пор даже поговорить нормально у них времени не было, постоянно приходится куда-то нестись, от кого-то спасаться, что-то искать… А впереди, похоже, не меньше хлопот.

Он спустился к плите, указанной Мечом. Внешне она ничем не отличалась от других плит облицовки колодца. Судя по описанию, на ней должны были быть какие-то чувствительные квадратики, но пальцы Владимира пока не могли ничего нащупать. Впрочем, площадь плиты составляла около двух квадратных метров, так что шарить на ней можно было долго…

«Назад!!!» — вдруг заорал изо всех сил артефакт.

Даже ловкости вампира было недостаточно, чтобы из положения «стоя на четвереньках на стене головой вниз» совершить десятиметровый прыжок назад и вверх. Поэтому, увидев надвигающуюся опасность, Владимир не стал бежать — все равно бы не успел. Вместо этого он попытался сформировать телекинетический щит. Но опоздал.

Прилетевшие с противоположной стороны тоннеля заостренные колья пробили грудь, живот, плечо и бедро вампира. Тело пронзила резкая боль, мышцы разом задубели, словно у мертвеца (впрочем, почему — «словно»?), перед глазами все завертелось. Сорвавшись со стены, Хранитель-неудачник с тихим стоном полетел вниз и вскоре канул в темноту. Вслед тающей беловолосой фигурке летел, отражаясь от стен шахты, испуганный возглас Инны…

К сожалению или к счастью, вампиры не могут потерять сознание. И удар, переломавший все кости, вогнавший осколки кола глубоко в легкие, Владимир прочувствовал в полной мере. Колодец все-таки имел дно. Твердое и неровное.

«Меч… Скотина… Куда же ты смотрел, мать твою костяную… — сил не было даже на хрип, только на мысленную речь. — Не мог стены раньше просканировать? Ловушки в пирамидах… Это же классика, даже на Земле… А тут, как ты сам говорил, твари посерьезнее…»

«Блин, ну извини, не усмотрел! Сам тоже хорош, вполне мог уклониться, а не строить из себя несокрушимого героя! Я… Я просто не думал, что они применят такие примитивные, механические ловушки. Это же тебе не Египет! То, что может выбраться из здешних саркофагов, упавшим камнем или копьем в бок не остановишь. Тут ловушки намного мощнее и, как правило, магические. А от магии тебя защищал алеан».

«Черт… в следующий раз сам смотреть по сторонам буду, а не на тебя полагаться. Что с Инной? Что со мной? Насколько я ранен? Можешь сделать так, чтобы я мог встать?»

«Сколько вопросов одновременно… С девкой твоей все в порядке, только напугана сильно. А вот с тобой похуже. Потери энергии сами по себе небольшие, их можно восполнить. Но я не могу открыть резервы, пока в тебе торчат эти колья — иначе новые порции тоже будут через них вытекать. А чтобы вытащить колья, нужно избавиться от паралича, для чего влить в мышцы хоть каплю энергии. Такой вот заколдованный круг получается».

«Черт… Ты же говорил — только кол в энергетический центр опасен? А печень вроде не повреждена, я немного разбираюсь в таких вещах…»

«Обычно — да, но эти очень хорошо сделаны. Качественная работа, еще с тех времен, когда настоящая нечисть была, а не нынешние пустышки. Местный аналог осины, только гораздо эффективнее. Да еще с волокнами серебра. Они выкачают из тебя энергию быстрее, чем я буду успевать наполнять. Еще пару дней — и они бы тебя не удержали, но сейчас…»

«Есть варианты? Я не хочу тут лежать вечно».

«Ну, если бы мы смогли вызвать в тебе драконий гнев, сила Предела заставила бы их рассыпаться в прах… Или можно позвать твою девчонку, чтобы колья вытащила».

«Исключено. Оба варианта. Думай еще…»

«Раньше думать надо было! А сейчас мы с тобой влипли…»

«Да вижу уже… Стоп. Мне не нравится твой голос. Ты что имеешь в виду?»

«Ничего особенного. Просто мы, кажется, разбудили одного из здешних спящих…»

Из темноты послышались легкие шелестящие шаги и царапание. Кожу обдало холодом потустороннего присутствия. Что-то древнее и очень мощное приближалось из темноты к парализованному Хранителю. А он даже не мог повернуться, чтобы посмотреть…

Демон склонился над картой, когтем вычерчивая в камне линию атаки.

— Каковы наши потери?

— Приемлемы, Великий. В основном гибнут смертные без магического дара. Каждый из наших волшебников уносит с собой минимум двух вражеских или крупную базу. Монстров, как вы приказали, я держу в резерве, используя чаще для разорения вражеских поселений, чем для сражения с равным противником.

— Великолепно… — прорычал Эйменос. — Эти глупцы хотят продолжать жить… даже сейчас. Это их и погубит. Они не могут атаковать в ответ наши деревни, потому что нам безразлично выживание подданных и потому, что сами надеются использовать их после войны. Тогда как мы навязываем им бой, где хотим и когда хотим, на тактически выгодных условиях. То же самое с тратами энергии — мы можем себе позволить быть расточительными, потому что для нас эта битва последняя. Правильно я говорю, Карогарт?

— В общих чертах правильно, хозяин, но…

— Но что? Не стесняйся, мой маленький советник, говори как есть. Для того я тебя и держу…

— Не слишком ли много внимания мы уделяем войне и не слишком ли мало — поискам Владыки? Если ОН уже здесь, но до сих пор не явился в Храм, не значит ли это, что наше служение неугодно? Не взяли ли мы на себя смелость судить вместо НЕГО? Я боюсь об этом говорить, но возможно Упокоение — слишком милосердное решение? Что если ОН не пожелает отпустить умерших? Ведь для чего-то же возникла Белая Равнина.

Жрец с трудом удержался, чтобы не размазать ящерицу о стену. Усомниться в самой сути их религии — за меньшее Эйменосу случалось отправлять на мучительную смерть. Но ведь сам виноват — разрешил твари говорить. И самое противное, что фамильяр будто угадал грызущие хозяина сомнения, которые демон скрывал даже от самого себя.

— Нет! — прорычал иерарх, ударив по столу кулаком, так что тот треснул пополам. — Не может такого быть! ОН — благороден! ОН — не станет повторно казнить умерших. А если я был неправ, и вина мира слишком велика, то я сам отвечу перед ним за этот грех.

— Что ж, я всего лишь животное, и не могу спорить с могущественным покровителем. Но, Великий и мудрый мой создатель, вспомните, что произошло, когда вы пытались отыскать ЕГО через ментал. Вернее, чего не произошло. Вы уверены, что это не знак недовольства?

Демон совсем помрачнел. На проверку ментального плана он истратил энергию трех жертвенных пирамид. И — ровным счетом ничего. Судия словно испарился из Носфера.

В дверь робко постучали. Судя по его возбужденным эманациям, посланник принес чрезвычайно важные новости, и Эйменос, подавив злость, приказал двери открыться.

— Ну что у тебя там?

— Великий, два срочных донесения от разведчиков и одно с фронта. Одному из них пришлось умереть, чтобы доставить эту новость, поэтому я счел возможным вас побеспокоить…

— Повезло юнцу. Ладно, говори давай.

— Воскресители отправили посла на Внутреннее Кольцо. Хотят заручиться помощью дроу.

Демон запрокинул голову и расхохотался.

— Интересно будет посмотреть, что у них получится… Идея сама по себе неплоха, только они, как всегда, опоздали лет эдак на тысячу. Нынешние темные эльфы совершенно безумны… надеюсь, вторая новость столь же хороша или хотя бы забавна?

— Еще лучше, Великий. Нам удалось захватить людей, которые видели Судию. Сейчас они без сознания, но наши маги уже готовы пробудить их и допросить.

Эйменос резко вскочил, а посланника скрутило волной боли.

— И ты столько времени молчал, глупец?! С этого надо было начать! Где они?!

Корчась на полу, человек все же сумел продиктовать координаты. Демон вылетел наружу с такой скоростью, что в потолке осталась широкая дыра. Только когда верховный жрец скрылся из виду, гонец вспомнил, что забыл передать еще одну новость. Пожалуй, не менее важную, чем две первых. Орден, давно преданный забвению, восстал из праха и уже нанес первые удары! И где — в Ленизаре, в одной из важнейших цитаделей Воскресителей!

Такое не прощают. Когда последний приступ боли прошел, посланник вздохнул и достал чистый свиток. У него было часа два на то, чтобы написать завещание. Если составить текст как следует, может быть, верховный жрец не станет тревожить дух самоубийцы…

Для начала Назиль забежала к татуировщикам. В городе еще не забыли недавний бой, так что победительницу встретили с честью. Хозяин салона учтиво поклонился и спросил, желает ли благородная госпожа осмотреть их ассортимент, украсить свое тело, поставить боевые, защитные руны или же посвятить себя одному из тотемов? Для рун прямо в салоне был маг, а для освящения тотема — жрец, так что дополнительно идти никуда бы не пришлось.

Каталог рисунков эльфийка с презрением оттолкнула. Она и без того была прекрасна, чтобы еще портить чем-то свою чистую кожу. Над рунами — задумалась.

В принципе, при ее довольно скромных талантах в магии, носить на коже несколько работающих заклинаний не помешает. Но у любого, обладающего магическим зрением, это вызовет слишком много вопросов. Особенно если понадобится скрытно проникнуть куда-то. Нет уж, лучше запастись амулетами — те снять при необходимости можно.

— Тотем, — решительно сказала она. — Сумеете поставить и освятить за час? Сто золотых.

— Но госпожа, такие вещи быстро не делаются… Если тотем ляжет криво…

— Двести.

— Но наш жрец может оскорбиться…

— Триста. И сто ему лично. Татуировщику столько же.

Жадность взяла верх над осторожностью.

— Воля ваша, госпожа. Но мы ничего не можем гарантировать при такой поспешности, понимаете? Это уже не от нас зависит, а от самого тотема, согласится ли он принять вас…

— Без всяких гарантий. Под мою ответственность, — она и сама не знала, почему чувствует себя так уверенно. Установление контакта с тотемом — процедура очень тонкая, затрагивающая и физиологический, и энергетический уровни организма. Те, кому это не удается, живут недолго, и все это время являются париями, ниже даже рабов. Это хуже, чем просто неудача, это доказательство полной негодности, признак того, что носящий знак не имеет права вообще называться дроу. Но Назиль откуда-то знала, что все будет в порядке.

— Какой тотем вы выбрали для себя, госпожа? Или принести вам справочник?

— Не надо. Осу.

Мастера уважительно переглянулись. Оса была редким тотемом, куда менее популярным, чем Паук или Змея. Но ничуть не менее могущественным. Один только дар неограниченной левитации, который она приносила, стоил многих других способностей.

Во внешнем мире считалось, что дроу — язычники, которые поклоняются разным животным, предметам и явлениям природы. Островитяне не спорили с ними, хотя про себя хихикали — что за варвары эти смертные… В действительности темные эльфы не верили ни в каких богов. Они почитали лишайник и боялись Белого Судии, но видели в них лишь крайне могущественные сущности, без сакрального оттенка. Если бы перед любым дроу хоть на секунду мелькнул шанс обмануть мох, одурачить Судию, это сделали бы охотно, безо всяких мыслей о «грехе». Если и колебались бы, то только взвешивая шансы на успех.

Что же касается тотемов, то это были всего лишь формы, которые принимала сила. Канал для энергии лишайника, который увеличивал врожденные магические способности, но в то же время накладывал на эльфа и дополнительные обязанности перед покровителем его народа. Или покровительницей — многие считали, что разум лишайника по организации напоминает женский. Забавная дискуссия, учитывая, что растение могло и вовсе не иметь разума. Ученые так и не нашли доказательств его рассудочного поведения, как, впрочем, и обратных. Правда, жрицы-испытательницы утверждали, что слышат голос лишайника, но с тем же успехом это могли быть и галлюцинации от сильного пси-давления.

— Где желаете расположить татуировку? Мы обычно ставим на плече, но некоторые модницы предпочитают носить тотем на ягодице. Не самый лучший вариант, может обидеться за пренебрежение и перекрыть энергию. На животе или лобке мы точно за час не успеем.

Девушка энергично тряхнула белыми волосами.

— На спине. Во всю ширину.

Глаза штатного мага расширились.

— Но это же… Вероятность отторжения тем выше, чем больше размер! И если тотем не приживется, вы не просто потеряете магическую силу, вы умрете! И нехорошо умрете!

— Я знаю. Я уже сказала — под мою ответственность. Помните, как нас учили в детстве? Четыре мечты каждого истинного дроу?

— Власть, слава, долгая жизнь и красивая смерть, — продекламировал мастер татуировок. — Но вы рискуете получить только четвертое из этого списка. И я не уверен, что гниение заживо можно назвать красивой смертью. Конечно, мучительно, но совсем не зрелищно, да к тому же еще и позорно. Очень немногие мастера пыток сумеют это оценить.

— Но вы-то сумеете, — обольстительно подмигнула Назиль. — Вы знаете, чем я рискую и ради чего. Согласитесь, это ведь стильно — погибнуть при попытке достижения необычайного могущества. Мы народ авантюристов — а я авантюристка в кубе.

Если уж проигрывать, так по полной программе. Становиться изгоем она не желала. Лучше уж в таком случае разом покончить со всем. Зато, если рисунок будет нанесен и освящен удачно, она получит гораздо больше силы — широкий канал был достойной платой за риск.

Она мысленно усмехнулась, сбрасывая платье и опускаясь на кушетку. Если бы эти дрожащие рабы денег знали, что ожидает их в ближайшем будущем, они бы бросились навстречу и не таким опасностям. Долгая жизнь после прихода Судии не светит никому, так что остается искать три других исконных ценности. Но этим секретом она не собиралась делиться ни с кем, кроме своей команды. Чем позже на островах узнают, тем меньше появится желающих взять главный приз.

Больно? Конечно. Даже обычная татуировка болезненна, но гораздо хуже, когда игла пронзает не только кожу, но и твою магическую структуру, ту сущность, которая делает тебя темным эльфом, отличая от всех прочих созданий этого мира. Когда вскрывают с рождения окружавшую тебя почти непроницаемую оболочку. Это немного похоже на укус вампира, только наоборот. Вампир вскрывает твою защиту, чтобы высосать существующую энергию, а игла татуировщика — чтобы открыть путь новой. Поэтому кровавый поцелуй доставляет наслаждение, а получение тотема — страдание. Дорога от жизни к смерти легка и приятна, если знать, как организовать и не перегружать ее всяческими извращениями. А вот чтобы пройти от смерти к жизни, всегда надо потрудиться, и умение тут не поможет.

Впрочем, недостатком трудолюбия Назиль не страдала. Как и смелости, и выносливости. Она только улыбалась, чувствуя, как обрастает тело невидимой броней, как созревает в сердце смертоносное жало и, наконец, как режутся прозрачные звенящие крылья. И это были не просто видения — так ее разум отражал процессы, происходящие на магическом уровне.

С кушетки встала совсем не та девушка, которая на нее ложилась. Резкие, хищные, какие-то ломаные движения насекомого удивительно контрастировали с кошачьей грацией, которую она демонстрировала всего час назад. Но солгал (и недолго бы прожил) тот, кто сказал бы, что она стала некрасивой. Просто теперь это была другая красота, негуманоидная. На ошеломленных работников салона скалилась самка Осы — быстрая, ядовитая, с врожденным инстинктом убийцы. Пожалуй, в нынешнем состоянии Назиль справилась бы с тем кровососом безо всяких эликсиров. Она могла в любой момент вернуть прежнюю мягкость движений, но не хотела этого. Негу она оставит для редких минут отдыха и покоя. А среди тех, кто был бы рад перерезать тебе глотку, гораздо удобнее нечувствительный хитин, тревожная желто-черная раскраска и бесстрастные фасеточные глаза.

— Это невозможно, — прошептал жрец, глядя на нее во все глаза.

— Как видите, враг мой, иногда случается и невозможное, — улыбнулся маг.

— Вы о чем? — немного удивленно спросила воительница.

— Ваш тотем, госпожа, не нуждается в освящении. Он ожил и стал качать энергию, как только рисунок был закончен. И привился идеально, я еще ни разу не видел, чтобы рисунок такого размера достиг полной гармонии с носителем. Всегда был какой-то перекос…

Назиль задумчиво провела пальцем за ухом.

— Не может ли это быть знаком, что Мох ко мне особенно благоволит?

— На это могут ответить только жрицы-испытательницы, госпожа, — жрец поклонился. — Я не слышал его голоса сегодня. Но если Мох не выделил вас для какой-то особой миссии, то остается предположить, что вы невероятно везучи. И я даже не берусь сказать, что лучше.

Девушка лучезарно улыбнулась и легко, будто всю жизнь этим занималась, вылетела в окно.

— Госпожа, ваши вещи! — долетел вслед растерянный голос.

— Оставьте себе, и деньги тоже! Там тысяча золотых, и вы честно заработали все!

Несуществующие крылья со звоном рассекали воздух, когда новорожденная Оса мчалась над улицей. Драк побери, она даже не подозревала, как это может быть здорово! Дело не в способностях, доступ к новым магические актам — дело десятое. Дело в свободе и силе! Неужели все носители тотемов испытывают нечто подобное? А вот сейчас и проверим!

Лапарт уже пятьсот лет носил тотем Скорпиона. Однако он даже пошевелиться не успел, когда Назиль влетела в окошко второго этажа и парализовала парой прикосновений и его, и второго находящегося в комнате эльфа — вероятно, подельника.

— Я зашла попрощаться, дядюшка, — лучезарно улыбнулась хищница. — А заодно вернуть недавний долг. Ты потратил кучу времени и сил, чтобы замаскировать мою смерть под несчастный случай или поражение на Арене. Думаю, тебе обидно будет услышать, что я поступлю гораздо проще. Я ничего прятать не стану. Мне это не нужно.

— Святой Лишайник! — простонал пленник. — Что за чудовище из тебя получилось?!

Он видел девушку магическим зрением, и этот вид, похоже, пугал его куда больше, чем предстоящая смерть. Убить Лапарта пытались многие, но ТАКОЕ предстало перед беднягой в первый раз. И кажется, в последний.

— Совершенное чудовище! — радостно заявила Назиль. — Нравится?

Она крутанулась на одной ноге, давая как следует рассмотреть себя со всех сторон. Ужас в глазах многомудрого родственника был для нее слаще меда. Она даже подумала, что, может быть, не стоит его убивать — достаточно отрезать что-нибудь важное и пригрозить, что еще вернется. Пусть дрожит здесь до самого прихода Судии, тратя последние дни своей жизни на выстраивание бесполезной обороны, наем телохранителей и другие пустые вещи.

Зря. Никогда не поворачивайтесь к тысячелетнему эльфу спиной. Будь он хоть трижды парализован и сто раз напуган до смерти. Все это ему не помешает.

Зеленая молния вырвалась из глаз Лапарта и ударила… нет, не в Осу. Мастер Арены был уверен, что магическое сопротивление родственницы стало сильнее, но точно не знал, насколько. Поэтому он не стал рисковать. Молния ударила в метательный диск, висевший на стене в коллекции трофейного оружия. И тот, ожив, метнулся к нарушительнице, с явным намерением разрубить эльфийку пополам.

Что и проделал, отделив ноги и таз на уровне талии. Туловище рухнуло на ковер, заливая его потоками крови. Назиль даже не сразу поняла — каким образом ее блистательный триумф мгновенно обратился в поражение и смерть. Дура! Надо же было так расслабиться!

Однако радость спасения и презрительная усмешка в глазах Лапарта быстро погасли, когда он увидел, что разрубленная пополам Назиль не спешит умирать, как положено нормальной эльфийке. Вместо этого, подтянувшись на руках, она целеустремленно поползла к парализованному родственнику, волоча за собой шлейф внутренностей.

— Разве ты не знаешь, — почти нежно прошептала она жертве, — что даже если осе отстричь брюшко, это ее не убьет? Она еще успеет добраться до врага и разделаться с ним.

Лапарт попытался оживить диск во второй раз, но не успел — энергетическое жало вонзилось прямо в мозг. Эльф умер раньше, чем его тело рухнуло на ковер.

Назиль удовлетворенно прикрыла глаза и свалилась рядом. Теперь, отомстив, она готова была последовать за своим убийцей. Однако блаженная темнота все не шла… Не было даже слабости. Зато была боль и чувство собственной ущербности.

Тотем исправно снабжал ее тело энергией, словно не понимая, что это уже бесполезно. Говорят, некоторые насекомые могут жить без головы неделями. Она надеялась, что это ей не грозит. Возможно, сверхъестественная живучесть даже позволила бы ей восстановить способность к левитации и добраться до ближайшего целителя. Но зачем? Кто она теперь? Живой обрубок. Никакая лечебная магия не способна восстановить половину тела. Всю оставшуюся жизнь разъезжать в кресле-каталке? Ловить на себе презрительные взгляды и вспоминать то совершенство, которым она по собственной глупости была всего полчаса? Нет уж, спасибо. Она бы перерезала себе горло, но теперь уже не была уверена, что хоть это ее добьет. А если только усилит мучения? Оружия, чтобы разнести себе голову, рядом не было.

Можно, конечно, дождаться, пока кто-то войдет в комнату. Тогда прибегут телохранители Лапарта и наверняка добьют опасную гостью. Только Назиль не хотела доверять эту важную работу слугам своего врага. Если уж не получилось умереть в бою, последний покой должна принести рука союзника или собственная.

«Сейчас. Соберусь с силами, взлечу повыше — и вниз. Головой. Только передохну немного…»

Она не сразу поняла, что ее обнимают чьи-то сильные руки. А когда поняла — чуть было не ударила жалом. Вовремя сообразила, что пришелец не тащил ее куда-то, не мучил, а успокаивал. Никто и никогда не говорил с ней таким тоном, даже отец. Ничьи руки не касались ее волос так мягко и заботливо, даже подруг и любовников. И какое сейчас имело значение, что эти руки холодные, а пальцы заканчиваются когтями?

— Т-сссс… — прошептал над ухом мягкий голос, — все будет в порядке. Не расстраивайся так. Главное — остаться в живых, все прочее можно вернуть. Знаешь, сколько раз мне отрывали ноги? Тем не менее я снова в полном порядке. И ты будешь, маленькая. Обещаю.

В голосе звучала такая мягкая, убедительная уверенность, что не поверить ему было очень трудно. Пришлось призвать весь свой немалый опыт цинизма, обмана и предательства, чтобы восстановить щиты и отстраниться от пришельца.

— Зерт? Как ты выбрался из того гроба?

— Я же все-таки Воскреситель, а не погулять вышел. Дроу, конечно, необыкновенно искусны и мудры, но у эмиссаров Братства тоже есть свои маленькие секреты.

— Молодец… Уважаю… Ты пришел убить меня?

— Убить тебя? С какой стати? Я хочу тебе помочь, в конце концов, за мной долг…

— Какой еще долг?

— Ну, ты три раза спасла мне жизнь, а у нас на континенте считается, что это кое-что значит.

— Три? Ну, допустим, один раз на Арене, когда не добила. Второй — когда вытащила те серебряные иголки из позвоночника. Ну а третий-то когда?

— Ты же хотела убить меня, чтобы я никому больше не рассказал о приходе Судии?

— Да.

— Но не убила же? Вот и третий раз. Так что я обязан вернуть долг. Хотя бы однажды.

— Ты опоздал, — вздохнула Назиль. — Знаешь, я, наверно, тебя недооценила. Пришел бы ты хоть чуть раньше — мог бы спасти мне жизнь. А сейчас самое лучшее, что ты можешь сделать — добить меня. Давай. Я слышала, что смерть от клыков вампира приятна, а тебе наверняка нравится кровь дроу. Вот и поможем друг другу.

— Только с одним условием.

— Каким?

— Если ты согласна восстать в виде вампира. За фигурку не переживай, у нас все отрастает, через месяц будешь как новенькая. А мне не помешает ученица-дроу.

— Нет! — инстинктивно вскрикнула девушка. И уже более спокойным тоном добавила: — Не обижайся, но у меня есть гордость. Я родилась дроу и хочу такой же умереть. Становиться ходячим мертвецом… это не для меня. Я понимаю, что в этом есть свои привлекательные стороны, и ты их отлично знаешь… но не надо мне сейчас о них рассказывать. Просто мне в жизни нужно другое. Я — это не просто разум в оболочке, если изменить мое тело на что-то иное, не дышащее, иначе чувствующее… это буду уже не я. Извини, наверно, звучит немножко сумбурно, особенно для тебя… Но я не знаю, как еще объяснить. Просто поверь.

— Я понял, что ты имеешь в виду, — совершенно серьезно сказал вампир. — Значит, надо восстановить тебя такой, как ты была. Сложная задачка, но выполнимая. И я это сделаю, пусть даже оно будет последним, перед тем, как Судия отправит нас обоих на вечные пытки.

— Нет, постой! Ты не должен! У тебя же миссия!

— С ума сойти. Дроу убеждает меня в необходимости ответственности. Не переживай, я не предаю Братство и не отказываюсь от своего задания. Просто я кое-что увидел и понял, что в нем нет смысла. Может, мы найдем другой путь. А может, и нет.

— И что же ты увидел? — немного недоверчиво спросила воительница.

— Вас. Скажи, если все узнают о том, что я тебе сказал, что начнется на островах?

— Войны… Оргии… Массовые самоубийства… Ты имеешь в виду, что вам на помощь никто не придет? Все будут заняты своими делами, чтобы сдохнуть покрасивее?

— Именно. Поэтому я не буду лезть к вашей Королеве. Лучше пойду с тобой. У этого задания есть смысл. Небольшой, но хоть какой-то. А заодно буду искать способ остановить Судию.

— И ты серьезно веришь, что в Носфере существует способ вернуть мне ноги?

— Не верю, малышка. Знаю.

Глава 15

Даже спустя полторы тысячи лет Ларгас (к тому времени уже великий маг) все еще терзался вопросом, из чего же все-таки состояла та башня? Красно-черная материя, растущая в буквальном смысле из ничего, стремительно заполняла любой заданный объем, при этом была практически неразрушимой и поглощала любые магические воздействия. На недоуменные вопросы относительно ее природы Серафим только буркнул что-то невразумительное про «квантовую пену» и снова вернулся к основному занятию — возведению своего странного гигантского артефакта, который уже достиг высоты в три сотни метров и не собирался останавливаться. По форме сооружение напоминало гигантский термитник. Работа над ним заняла три дня, и только слепой мог не заметить растущее устройство. Что вызывало вполне обоснованное беспокойство рыцарей.

— Светлейший, я уважаю вашу мудрость… Но Упокоители, на чьей земле мы сейчас расположились, вот-вот бросят на нас элитный отряд, а то и армию! Что мы будем делать в этом случае? Наши силы еще недостаточны для открытого противостояния.

— Мы уйдем, — равнодушно ответил предводитель. Судя по тону, элитный отряд магов или нечисти представлялся ему наименьшей из проблем. — Разрушить башню им все равно не под силу, только энергию растратят. А когда они наиграются — вернемся и продолжим.

— А если не уйдут? Если оставят караул?

— Если оставят небольшие силы, мы их сметем. Если отряд или больше — они будут вынуждены ослабить свою армию, а это в такое время маловероятно. В крайнем случае, просто начнем строительство в другом месте. Я нашел минимум десять критических точек. На все сразу у них патрулей не хватит, если не хотят проиграть войну.

— Э… Ну а если явится Судия? Или он тоже не сможет разрушить?

— Он-то сможет… Против Меча и квантовый коралл не устоит. Но поверьте мне на слово, что у него сейчас есть более важные дела, чем искать и валить наши башни.

Рыцарь не нашел, что ответить. У вождя все было продумано, и не потому, что гость из другого мира был слишком умен. Просто он легко и непринужденно рассуждал о таких вещах, о которых в Ордене и думать не пытались — бесполезно. Конечно, тут играли роль его огромные возможности и знания. Но Ларгасу почему-то казалось, что дай те же силы Совету — в лучшем случае их фантазии хватило бы на несколько разгромных атак всеми оставшимися силами. Эффектных, но в конечном счете гибельных. При том, что красочное самоубийство никогда не было целью Ордена.

Его молчание Серафим понял по-своему:

— Вы хотите спросить, что делать, если Воскресители объединятся с Упокоителями против общего врага или, по крайней мере, заключат перемирие?

— Нет… — помотал головой рыцарь, — я не сомневаюсь, что у вас и на этот невероятный случай есть свой план. Я только хотел узнать… если не запрещено… Зачем вообще нужны эти башни? Мы будем их использовать как крепости?

Маг задумался лишь на мгновение.

— Хорошая мысль. Изначально я планировал строить укрытия отдельно, но теперь вижу, что вполне можно совместить их с башнями. Надо лишь чуть изменить планировку.

— Но… если изначально это не крепости, то зачем?

— А разве я не сказал? — удивленно обернулся к нему Серафим. — Прошу прощения, мне это казалось очевидным. Башни — концентраторы, которые будут извлекать энергию Света из межмировых потоков и преобразовывать ее в пригодную для нас форму. Расчетная мощность одной башни — около восьмидесяти гигагерт в час, но я надеюсь, что удастся поставить хотя бы три или четыре в разных частях вашего Кольца. И конечно, не менее десятка на Внешнем.

— Простите, — робко переспросил один из книжников, — гигагерт — это больше или меньше обычного герта? И если больше, то насколько?

— Гига — это приставка из мира, откуда я прибыл. Означает — миллиард. Тысяча тысяч тысяч.

Поднять челюсти с земли удалось не всем. И не сразу.

— Светлейший… вы это… серьезно?

Вождь совершенно демонстративно вздохнул.

— Знаете, юноша, я общаюсь с вашим видом уже несколько столетий. Но до сих пор так и не понял, как это можно — говорить несерьезно. Мой народ либо говорит правду, либо лжет. Вы хотите обвинить меня в том, что я лгу своим братьям по Свету?

— Нет, конечно, нет! Но такое количество энергии… Это просто невероятно…

— Некогда в Носфере жили маги, которым энергия этой башни была бы на один зуб. И вопреки популярному у вас предрассудку, не одни только темные могли похвалиться подобным могуществом. Что же вы сделали с вашим наследием, люди? Как вы могли выродиться до такого состояния? Только не говорите мне про Последний Грех.

В голосе Светлейшего не было ни боли, ни разочарования, ни укора. Он говорил о вырождении таким же тоном, каким рассуждал о компонентах для эликсира. Судя по лицу и интонациям, эта тема его вообще не волновала, затронутая из чистой вежливости или, может быть, из теоретического интереса. Но слова обжигали.

— Я бы понял, если бы ваши действия были результатом обдуманной стратегии. Когда противник сильнее, имеет смысл стать слабым и беспомощным — так больше шансов, что не тронут, посчитав недостойной целью. Но вы пали, даже не понимая, что происходит, не имея планов, как выбраться из этой дыры. Более того, вообще не ставили себе такой задачи.

— Но что мы могли сделать? В погибающем мире, без ваших знаний и силы…

— Для начала — хотя бы просто оглядеться по сторонам. Вспомнить формулы равновесия, известные любому новичку в теоретической магии. Я допускаю, что у вас не было сканеров соответствующей силы, способных окинуть ментальным взглядом весь Носфер. Но головы-то у вас никто не отнимал. Задуматься, почему этот мир, веками купаясь в боли и отчаянии, до сих пор не свалился в воронку инферно — можно было?

Все потупили глаза, не решаясь ответить. Молчание нарушил все тот же любопытный книжник. Серафим сделал мысленную пометку держать юношу при себе.

— Светлейший, так вы все-таки нашли то, что поглощает избыток Тьмы?

— Разумеется, нашел, иначе я бы не начинал строительство концентраторов Света. Это было совсем нетрудно. Белый Судия разместил артефакт буквально под носом у всех, кто пожелает его изучить. А еще точнее, под ногами.

— Под ногами?! Минутку, вы же не хотите сказать…

— Конечно. Белая Скала. Одновременно компенсатор всех возмущений и сверхмощная магическая бомба. Ведь все, что она поглотила, до сих пор там, внутри. Стоит только разрушить скалу, а Судия, несомненно, знает, как это делается — и выплеск инферно поглотит не только Носфер, но и все близлежащие миры. Никакой возни с ручной зачисткой, быстро и удобно. Правда, я до сих пор не понял…

Рыцари мгновенно замерли. То ли просто остолбенели от удивления, то ли насторожились. Вождь чего-то не понимает? За последние дни они почти успели поверить в его всезнание…

— Чего?

— Не понимаю, как сам Судия собирался уцелеть при возникновении такой воронки. Или он еще сильнее, чем получается по моим расчетам, или моя теория насчет бомбы неверна. Но как-то же должен он избавляться от всей этой накопившейся грязи. Хотя бы раз в десять тысяч лет мусорную корзину нужно выносить. Я думал над вариантом, что Скала переправляет энергию куда-то наружу, где она безопасно рассеивается или используется какими-нибудь темными магами. Но такого канала найти не удалось. Все там, внутри…

Он резко выпрямился.

— Впрочем, это можно будет выяснить и позднее. Важно, что пока эта Тьма нам не помешает, никто, кроме Судии, ее выпустить не может. У кого-то есть еще срочные вопросы по делу?

— Хм… да, Светлейший, еще один.

— Слушаю внимательно.

— Где мы возьмем в достаточном количестве магов, способных оперировать такими энергиями? Наши рыцари будут бесполезны… Или вы хотите вложить всю ее в амулеты?

— Очень правильный вопрос. Я в тебе не ошибся. Слушайте все, и запоминайте. Нам нужно продержаться около шести месяцев теми силами, что есть сейчас. Потом у нас будет достаточно и воинов, и магов, но до этого, вероятно, многие погибнут. Старайтесь ускользать от открытых схваток, вас еще слишком мало, чтобы жертвовать жизнями.

— Достаточно воинов?! И магов? Откуда?

— А вот этого, друзья, я вам пока доверить не могу. Слишком опасно.

Войско Упокоителей в очередной раз откатилось от стен цитадели, понеся опустошительные потери, но так и не сумев снять защиту с трижды заклятого камня. Конечно, внешние слои кирпичей были изрядно потрепаны, и подзаряжать их было нечем — Вархен, как и все другие гарнизоны, испытывал острый дефицит энергии. Но если фанатики продолжат штурмовать в том же стиле, массово принося в жертву своих же для создания боевых заклинаний — стена расколется дня через три, а от штурмующих останется не более сотни. Этих гарнизон сможет и голыми руками вырезать, тем более что треть защитников уже обращена в вампиров — молодых, слабых, но зато очень голодных. На месте нападавших Угларк бы спокойно взял крепость в осаду, дождался, пока обращение получат все защитники поголовно и полезут наружу, осатанев от голода. А потом аккуратно расстрелял их огнем с расстояния, добивая магией тех, что посильнее. Но вот времени у нападавших как раз и не было — слишком многое вложили их командиры в начальный рывок, через полгода терпеливые Воскресители взяли бы истощенных врагов голыми руками. Поэтому атаковали неистово, не щадя себя.

«Только бы не подоспело подкрепление, — подумал комендант, обозревая с вершины башни место очередного сражения. — Если подгонят хотя бы пару тысяч хумансов на алтарь — пиши пропало, они Вархен по камешку раскатают. А нам нечем перекрыть их сообщение».

Оставалось надеяться, что цитадель недостаточно важна для Эйменоса и кто там еще с ним заседает. Приятно, конечно, стать героем, приняв на себя Самую Главную Атаку. Вот только очень не хотелось становиться этим героем посмертно — он все-таки не эльф.

«А возможно, все наши сражения, главные и второстепенные, просто мышиная возня, — вдруг пришло на ум. — Не поздновато ли думать о выживании, когда Суд вот-вот ожидается? Придет Зимний Лорд и размажет тонким слоем всех — правых и виноватых. Вернее, просто всех — правых для Него не существует, особенно теперь…»

Неважно. Он, Угларк, будет делать свою работу, сколько сможет. А там все может быть. Может, охотникам Братства все же удастся выследить и уничтожить Лорда. Но даже если бы орк твердо знал, что все попытки напрасны, и Судия уже подготовил в Безмолвии самое холодное местечко для мятежного коменданта — он бы все равно продолжал бороться. Хотя бы для того, чтобы плюнуть напоследок Ему в белоснежное рыло. Правда, тут еще попробуй доплюнуть… Лорд, небось, таких самонадеянных сотнями на завтрак ест, и в горле ничего не застревает… К своему большому сожалению, Угларк был реалистом и никогда не строил радужных иллюзий, на которые так горазды люди с эльфами. Но реализм сочетался в нем с гипертрофированным упрямством, и орк всегда сражался до последнего, хотя отчетливо сознавал бессмысленность борьбы. Наверное, потому его и поставили сюда.

— Командир, — человеческая рука осторожно коснулась плеча коменданта. — Простите, что беспокою, но вас вызывают на связь. С Внутреннего Кольца.

— С Внутреннего?! — орк непонимающе поскреб когтем стол.

Как умудрились эльфы соединиться с амулетом связи Воскресителей? И какого драка им нужно от коменданта всеми забытой крепости в глуши? Хотели говорить с Братством — вызвали бы Ленизар или другую столицу… Или там, на островах, кто-то из своих?

Непонимающе ворча, он спустился в подвал, где человек-медиум прижимал ко лбу маленький диск. Угларк взял его за руку, включаясь в телепатическую цепь. И по первому же отзвуку мысли мгновенно понял, кто находится на другом конце. Трудно не узнать своего учителя и старшего брата.

— Зерт? Как тебя занесло на острова? Решил напоследок закадрить хорошенькую эльфиечку?

«Почти угадал, старый извращенец. Короче, связь дорого стоит. Слушай внимательно и не трать время на возражения. За тобой долг крови, помнишь?»

Еще бы он не помнил. Такие вещи в его народе не забываются. К традиции кровного долга Угларк относился примерно так же, как к своим обязанностям коменданта и вообще Воскресителя. Глупо, бессмысленно, но выполнять надо.

— Ну ладно, хуманс недокушенный. Излагай, что у тебя там. Деньги нужны, энергия, информация или морду кому-то набить? — несмотря на веселый тон, предчувствие у орка было самое дурное. По мелочам такие долги не требуют. Особенно во время войны.

И конечно, предчувствие не подвело.

«Информация, в некотором роде. Мне нужно увидеться с Чистыми Целителями».

— ЧТО?! — Угларк подпрыгнул, взревев раненым медведем. — Совсем мозги загнили, хуманс?! Не будь ты мне братом и не сиди сейчас драк знает где — я тебя за саму просьбу должен был убить и прах поглубже закопать. Долги долгами, но совесть иметь надо.

«Спокойно, образина, не дергайся раньше времени. Я не собираюсь выдавать ваших святых Братству или кому-либо еще. Смело можешь тащить этот секрет с собой на Белые Равнины. А мне этот контакт нужен в сугубо личных целях».

— И почему я должен тебе верить? — немного успокоился орк.

«Да потому, что если бы у меня была хоть мысль воспользоваться этим знанием ради карьеры, я бы давно это сделал. Стоило мне ляпнуть хоть полслова магистрам, и тебя бы взяли в обработку лучшие дознаватели Братства. И элитный чтец за пару минут выложил бы все нужные воспоминания тонкими красивыми свитками на стол. Я видел, как такие вещи делаются, вся твоя дикарская выносливость бы не помогла. Еще возражения есть?»

«Ты драков сын, Зерт, знаешь это? Это же открытый шантаж!»

«Ну, не открытый, а чуточку замаскированный, из вежливости. Но ты правильно понял».

Угларк ругался долго и выразительно. Помянул всех предков Зерта по линии крови чуть ли не до самого Зимнего Лорда. Немного нелепо, поскольку все это были и его собственные предки. Зато хоть душу отвел. Он понимал, что находится в безвыходной ситуации, даже если бы не было долга. А тут честь и практическая необходимость зажали с двух сторон…

— Зачем они тебе хоть понадобились? — тоскливо спросил орк. — Их чудеса для вампира бесполезны, они только на живых действуют…

«Сам знаю. Мне и надо кое-кому живому помочь… Тоже в некотором роде долг крови».

«У тебя?! Ты же не орк! Откуда долг крови у горожанина?!»

«Можешь считать, что я сам его придумал. Для разнообразия. После всех подлостей, которые меня учили совершать, стоит хоть разок побыть благодарным. Особенно когда Судия рядом».

«Интересный вид предсмертных развлечений, однако. Обычно торопятся напоследок совершить всю дрянь, какую не успели. А ты решил поиграть в добренького? Забавный вариант отчаяния. Пожалуй, ради такого исключения стоит и традиции нарушить».

«Ну так нарушай, а не болтай. Тебя крепость ждет, меня — путешествие».

Все еще с удивлением качая головой, Угларк продиктовал путь к стойбищу, где можно встретить Чистого Целителя и описание знака, вышитого на его шатре и одежде.

«Только учти, гарантию прохода это знание не дает. Как справиться с сотнями орков, которые попытаются тебя убить за покушение на святыню — разбирайся сам. Простого воина, конечно, ты прибьешь и не заметишь. Но если нарвешься на шамана или берсерка… Не говори потом, что я тебя не предупреждал. А племя, которое охраняет стойбище, обязательно имеет и тех, и других, иначе его давно бы выбили соседи».

«Ничего, не впервой. Разберусь…»

«Надеюсь. По правде, я буду только рад, если тебя там прирежут. Одной заботой меньше».

«Спасибо. А чтобы ты не считал меня уж совсем неблагодарной сволочью — лови описание „ползучей тьмы“. Этот прием используют вампиры — рабы темных эльфов. Сдашь схему магистрату — они тебя на руках носить будут. Да и при обороне твоей крепости пригодится».

Орк расслабился, впитывая в себя странное умение. Если описание приема хоть наполовину соответствовало его реальному полезному эффекту…

— Не-е-е-ет… — прорычал он, облизывая клыки. — Магистру я эту прелесть не отдам. Во всяком случае, не сразу. Сначала своих научу, и Багровые Огни под стенами сильно пожалеют, что не выбрали другую цель. Ну, братец, удружил! Век не забуду. И драк с ними, с Чистыми…

«Можно считать, что мы в расчете?»

«Полностью».

«Тогда отбой».

Собеседник исчез, медиум расслабился, опуская затекшую руку. А комендант отправился наверх — продумывать новую операцию. Возможно, последнюю в своей не-жизни.

— Позвольте, я подытожу, что мы сейчас имеем, — произнес благообразного вида старец.

Ухоженная борода до груди, светлых тонов мантия, полные достоинства движения и мягкий, густой голос до того соответствовали шаблонному образу светлого волшебника, что казалось — канцлер просто по ошибке заглянул не на тот совет. Истинный темный должен быть худым, желчным и очень подвижным брюнетом. В этом плане стереотипы Носфера не слишком отличались от земных. Поскольку изменить свою внешность, хотя бы в такой мелочи, как одежда, для высокопоставленного Воскресителя не проблема, брата Совезера мало кто принимал всерьез. Примерно так на Земле отнеслись бы к спикеру, вздумавшему явиться на заседание парламента в джинсах и свитере. Человек явно неадекватен, раз не понимает, куда и зачем он пришел. Да и вообще — смертный в совете магистров? Где самому младшему из вампиров — не менее тысячи лет? Не смешно. Будь он хоть величайшим магом Братства — в плане жизненного опыта, необходимого для управления огромной организацией, маг был сущим младенцем по сравнению с любым из кровососов. Если его и взяли, то только для соблюдения видимости равноправия, чтобы у других магов не было причин качать права.

Совезер это тоже понимал. Потому и держал себя так, чтобы никому из этих древних чудовищ даже в голову не пришло с ним спорить. Всем своим видом он давал понять — ну что возьмешь со старого маразматика? Лучше пустоголовый смертный у руля, чем грызня за власть, которая, несомненно, вспыхнет, если кто-то из магистров попытается протолкнуть действительно сильную фигуру. Но в этом тоже важно было не переиграть. Откровенные дебилы Братству не нужны. Нужно выглядеть достаточно умным, чтобы выполнять свои прямые обязанности, но достаточно тупым, чтобы не претендовать на большее. И это ему с блеском удавалось уже почти тридцать лет. Хотя сейчас, похоже, все политические игры потеряли смысл, канцлер придерживался прежней линии поведения просто на всякий случай. Вдруг пронесет? В конце концов, в этом сам смысл существования Братства — чтобы пронесло. Хотя, судя по ситуации — напрасная надежда.

— Что мы имеем, — повторил он столь же мягко, когда разговоры за столом утихли. — На данный момент Упокоители теснят нас на обоих фронтах. Общие потери уже составляют восемь крупных городов, около трехсот поселений всех видов, шестьсот тысяч убитых и пять миллионов сто восемьдесят тысяч пленных. Как минимум пятьсот тысяч пленных, по данным разведки, уже принесено в жертву, остальных к этому готовят, так что энергетический кризис в ближайшее время им не грозит. Тогда как у нас он уже разразился.

— Потому что слишком много внимания уделяем смертным, — буркнул кто-то слева. — Пару миллионов вполне можно кинуть на алтари, генофонд от этого в трубу не вылетит.

— Если мы пустим под нож пару миллионов, то они пустят десятки, — терпеливо пояснил канцлер. — А этого мы уже позволить себе не сможем при всем желании. Кроме того, вы забываете об угрозах бунтов. Мелкие восстания мы можем подавлять мягко или топить в крови, но если поднимутся все города… А в условиях близкого прихода Судии это вполне реально, любой из нас чувствует настроения, когда идет по улицам.

— Как насчет набора добровольцев?

— В городах созданы вербовочные центры, но это дело не мгновенное. Возможно, это огрехи нашей изначальной пропаганды, но сейчас уже поздно их переучивать. Мы слишком долго вбивали смертным в головы, что надо жить, несмотря ни на что. Хотя, конечно, сейчас это уже не так актуально, думаю, миллиона два или три желающих найдется. Но на пытки согласятся очень немногие, а легкая смерть дает гораздо меньше силы.

— Можно пытать так, чтобы народ об этом не знал.

— Можно, но… Сам понимаешь, не маленький.

Конечно, тот, кто задал вопрос, понимал. Организация тайных пыточных потребует гораздо больше усилий, чем алтари на открытом воздухе. И если хоть один слух просочится…

— И, как понимаю, военное поражение — это еще не все наши проблемы, — раздался гулкий голос из столба темноты, накрывавшего одно из кресел.

— Это даже не половина, — вздохнул канцлер. — Позвольте мне продолжить доклад, братья. В Ленизаре объявилась боевая группа Ордена Света, причем осмелилась бросить нам вызов, уничтожив поселок некромантов. Судя по косвенным упоминаниям, их возглавляет необычайно сильный светлый маг, скорее всего — родом из другого мира.

— Я пошлю к ним лазутчиков, — прошелестел бледный, незаметный вампир из угла комнаты. — Если операция пройдет нормально, уже через несколько дней будут первые сведения.

— Благодарю, Тихий, ваши умения, как всегда, неоценимы, — поклонился Совезер.

— Этот неизвестный светлый — не может ли он работать на Судию? — спросил Терзит, магистр Региса. — Я знаю, что обычно Судия приходит в темной ипостаси, а не-мертвый — всегда, без исключений, принимал нашу сторону. Но раньше Он не собирался уничтожать мир. К тому же отсутствие Дракона делает Его слабее и, возможно, заставляет искать обходные пути. Он может использовать Свет как оружие против нас, чтобы потом добить победителя.

— Не следует отбрасывать и такую возможность, — согласился канцлер, — хотя Судия никогда до сих пор не лгал. Легенды говорят, что только правдивый может чувствовать чужой обман.

Тихий едва заметно наклонил голову.

— Не стоит всегда верить легендам, канцлер. Одним из моих скромных талантов как раз является умение определять ложь. Если бы он был ограничен моей собственной правдивостью, я вряд ли смог бы выполнять обязанности магистра тайной службы.

Присутствующие перевели дыхание (те, у кого оно было). Менее года назад такое заявление произвело бы эффект разорвавшейся бомбы. Впрочем, год назад Тихий такое заявление бы и не сделал. Он всегда хорошо умел выбирать время и место.

— Я думаю, не стоит тратить время на бесполезные догадки. Я проинструктирую лазутчиков, чтобы искали связь между Судией и этим магом, на всякий случай. А пока мы можем перейти к следующей проблеме, если ни у кого нет возражений.

Совезер кивнул и посмотрел в конспект своего доклада.

— От посла, отправленного на Внутреннее Кольцо, пришло сообщение. Дроу не смогут или не захотят нам помочь. Все посольство, кроме него, было перебито.

— Приплыли, — мрачно констатировал Халис, единственный смертный без магического дара, допущенный в совет. — Что будем делать, братья и сестры?

— Слушать канцлера, — отрезал голос из темного столба. — У нас каждая минута на счету, так что предлагаю заткнуться всем, кроме имеющих полезные идеи. Продолжай, Совезер.

— Белый Судия не обнаружен. Поисковые команды в растерянности. С момента его прибытия и инициации Скала ни разу не кричала, а вампиры не чувствовали судорог, которые наблюдаются обычно, если Судия активно использует Предел. Такое впечатление, что Он вообще выпал из информационного поля Носфера. Никаких следов.

— Рассматривалась версия, что он мог покинуть диск?

— Это было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. К сожалению, нет. Межмировой барьер незыблем, как и прежде. Будь он пробит, маги бы это ощутили.

— Мы не знаем всех возможностей Судии. Возможно, Он может ходить сквозь барьер, не нарушая его. В конце концов, барьер порожден все тем же Пределом.

— Послушай, Нигиль, — мягко сказал канцлер, — конечно, есть и такая возможность. Но если Он ушел, это наша величайшая победа, независимо от того, будем мы Его искать или нет. Если же Он остался, а мы прекратим поиски, то будет гораздо хуже.

— Ты не понял. Я за продолжение поисков, я просто сказал, что нужно рассмотреть и такую возможность. Если Он ушел, то можно попробовать найти способ последовать за ним.

Некоторые сидящие за столом горько улыбнулись. Перспектива покинуть обреченный мир казалась слишком уж радужной, чтобы подарить хотя бы тень надежды. В Носфере бывают только злые чудеса — все выжившие быстро усваивали этот урок.

— У кого-то еще есть предложения по любой из названных проблем? — без особой надежды спросил Совезер, готовясь уже закрыть совет.

— У меня, господин.

Он резко обернулся. Секретарша-зомби, конечно, обладала некоторой долей интеллекта, для того, чтобы вести протоколы собраний и обслуживать магистров. Смешно было сравнивать ее с тупыми дуболомами для полевых работ. Но чтобы самостоятельно подать голос во время совещания первых лиц Братства — такого от мертвячки не ожидал никто.

— Кто сохранял ее память? — спросил канцлер в наступившей тишине.

— Я, — поднялся с места недавно назначенный магистр Геркатана.

— Это нормальный режим работы с зомби в вашем городе? Или случайно получилось?

— Да я сам понятия не имею, как это у меня вышло! — развел руками мужчина в черном. — Я, конечно, старался интеллект повыше удержать, но чтоб настолько — даже не подозревал.

— Перерасхода энергии не было?

— Нет, стандартный ритуал подъема, только со свежим трупом и достаточно аккуратный.

— В Геркатан не вернешься. Останешься тут в лаборатории.

Некромант поморщился, но кивнул без колебании.

Любой ценой необходимо выяснить, как это стало возможным. Если у Братства будут вместо тупых автоматов миллионы говорящих зомби-солдат с таким уровнем инициативы, как у этой девушки — Упокоителей ожидают очень веселые дни. Главное успеть, пока ни один из фронтов не прорван окончательно.

— Какое у тебя предложение? — спросил канцлер у секретарши.

Разумного ответа он не ожидал. Скажет что-то внятное и хоть немного относящееся к делу, например «усилить снабжение войск амулетами» — уже успех.

Но девушка еще не закончила удивлять присутствующих.

— Нужно направить по следу Владыки Всадниц, господин.

— Всадниц? — для Совезера это было пустым звуком, и он уже собрался отослать объект на исследование. Но вдруг заметил, что несколько вампиров просто подпрыгнули от ее слов.

— Ты имеешь в виду, — осторожно спросила магистр истории, — Безголовых Всадниц?

— Да, госпожа.

— Драк побери! — вампирша судорожно сжала когти на крышке стола. — Это же мысль!

— Откуда ты знаешь о Безголовых? — прогудел Нигиль.

— Я работала с архивами Братства, господин. В них есть подробные записи.

— Но Всадницы — самые преданные слуги Судии, не считая Марай, конечно. Мы не сможем провести ритуал создания так, чтобы они нам подчинялись.

— Да, господин, — глаза существа оставались спокойными и безразличными.

— Зачем тогда… — магистр, казалось, забыл, что говорит с зомби. Но она ответила вполне разумно:

— Всадниц не нужно подчинять, господин. Достаточно создать двух или трех и отпустить на свободу. Они сами найдут Судию, чтобы предложить свою службу. Нужно будет только незаметно проследить за ними, стандартный магический шар Братства это позволяет.

Теперь челюсти отвисли у всех без исключения. Одних потрясло предложение мертвой девушки, других — сам факт, что она смогла такое предложение сделать.

Первым опомнился канцлер.

— Отвести это создание в центральные покои и охранять как зеницу ока. Если с ней что-то случится, виновные пожалеют, что родились. А вы, Рилла, найдите в своих архивах и воспоминаниях все что можно об этих Всадницах. Кажется, у нас сегодня будет праздник… И очень много работы для всех.

С древнейших времен катакомбы Твердыни служили лакомым кусочком для авантюристов всех мастей. Континент, где обитал Владыка, хранил достаточно тайн и загадок, чтобы за тысячи лет активного исследования приоткрыть лишь часть своих секретов. Сюда шли как бескорыстные ученые, так и жадные до власти маги и вовсе беспринципные грабители, которых интересовала лишь выгода. Возвращалась в лучшем случае треть. И даже проводники из аборигенов Твердыни ненамного увеличивали шансы. Местные жители освоили строго определенные местности, чаще всего — поверхность, изредка — безопасные участки катакомб. Даже кочевые народы, вроде орков, хорошо знали, где можно странствовать, а где грозит гибель всему племени. К сожалению, расхитителей интересовали как раз территории, обозначенные на картах красным — чем выше опасность, тем дороже встречается добыча. Разумеется, пределом мечтаний авантюристов всегда оставался Пик Кошмаров — совершенно гиблое место, битком набитое древней магией, столь же драгоценной, сколь и смертоносной.

С приходом драков ситуация немного изменилась. Дракону по большому счету было наплевать, кто там под ним ползает. Иногда он уничтожал чересчур наглых грабителей лично, иногда ставил ловушки, но все это сильно напоминало борьбу не слишком аккуратного человека с тараканами. Одного прихлопнешь, двое приползут на его место.

Драки были куда менее небрежны. Они установили четкий график дозволенных исследований, определили места, где смертные могут ходить на свой страх и риск, и выставили во всех остальных вполне надежную стражу. Причем чудовища никому ничего не запрещали. Наоборот, они всегда рады были гостям в «закрытых» зонах. Такие наглецы приятно разнообразили их меню. Да и магам требовались живые объекты для исследований — в отличие от людей или эльфов, драки никогда не ставили жестоких экспериментов на своих сородичах, унаследовав эту щепетильность от драконов.

Однако группу пришельцев, которые появились два дня назад в Твердыне, все это ничуть не испугало. И такая уверенность не была следствием глупости — дроу отлично знали, с чем им предстоит столкнуться. Возможно, немножко безумия и сыграло тут свою роль, но первым и главным было осознание силы. Отряд был экипирован лучше всех авантюристов, ранее сгинувших здесь, обладал запасами магической энергии, которые и не снились экспедициям Воскресителей, и отточенными за века навыками выживания в самых экстремальных условиях. Классические ловушки Твердыни — такие, как летучие пузыри, нити смерти или поля безмолвия, не задержали их ни на минуту. Вышедшее подкормиться умертвие вернулось к себе в могилу, тихо подвывая от страха. Это уже заинтересовало наблюдателя, и он послал весть Матери Клана. Драки приготовились к отражению возможной атаки. Если кто в Носфере и мог тягаться с «выродками» по степени безумия и опасности для окружающих, то это, безусловно, темные эльфы. Даже Упокоители, при всей своей тяге к смерти, были достаточно рациональны — их интересовал вполне определенный результат — прекращение существования, как собственного, так и чужого. Дроу упивались самим процессом борьбы и страдания, для них важнее было средство, чем цель. Поэтому никто не мог с уверенностью сказать, что через минуту придет остроухим в голову и что они уже задумали.

Для этой группы грабеж явно не являлся первичной целью. Пройдя сквозь «красную» зону, как нож сквозь масло, они ни на миг не задержались для сбора трофеев. Гравесы даже не снизили скорость полета, оставаясь нацеленными точно на Пик. Большинство опасностей оставалось внизу, в катакомбах или на поверхности, а многие воздушные хищники просто не успевали догнать столь прыткую добычу. Расстояние от берегов Твердыни до подножия огромной горы «гости» преодолели за час с небольшим. Если бы в Носфере существовала книга рекордов, они бы, несомненно, туда попали.

Когда гравесы приблизились на опасное расстояние, маги выставили перед отрядом щит, а два десятка крылатых монстров вылетели навстречу.

Вопреки ожиданиям, пришельцы не стали штурмовать неожиданно возникшую преграду. Они остановили своих насекомых и спокойно, с достоинством, доступным только достаточно старым эльфам, ожидали, пока драки до них доберутся. Наконец, две группы летунов оказались практически нос к носу, и между ними повисло тягостное молчание. Обе стороны пытались вскрыть телепатические щиты друг друга, не решаясь ни говорить, ни напасть немедленно. Попытки обеих сторон оказались равно безуспешными. Драки были лучшими телепатами, зато дроу обладали более мощной защитой. Наконец, затянувшуюся немую сцену прервал лидер эльфов:

— Мы желаем говорить с Матерью Клана. Любой.

— Хочешь, чтобы я провел вас к ней? — изумился вожак драков. Дроу поморщился:

— Я выгляжу таким глупцом? Конечно нет, ящерица. Нам нужна магическая связь для переговоров. Можете ставить сколько угодно фильтров.

Трехсекундное замешательство не помешало магам организовать цепь передачи. Образ чудовища сформировался в воздухе. Нормального эльфа перекосило бы от отвращения и ужаса, но дроу лишь кивнул, показывая, что оценил грозную красоту.

— Я Мать Химера. Что понадобилось остроухим в наших землях?

— Я представляю Паучью Команду, — лидер приподнял рукав, обнажая плечо, на котором хищно пульсировал восьминогий тотем. — Знает ли уже ваш народ о пришествии Судии?

Мать грозно оскалилась.

— Знаем ли мы? Знаем ли мы о том, кто убил более сотни наших детей и чуть не погубил мою сестру? Знаем ли мы о том, чья проклятая кровь течет в каждом из нас? Знаем ли мы, существа Предела, о том, чья сила взрывает и корежит Предел ежечасно?

— Значит, он уже был здесь, — дроу кивнул, получив подтверждение своим мыслям. — Но в том-то и дело, что возмущений Предела нет или, по крайней мере, никто их не чувствует. Скала молчит, наши сторожевые амулеты — тоже. Вы знаете, с чем это связано?

— Знаем. Но что ты будешь делать с этим знанием, эльф?

— Я? — лидер улыбнулся настолько невинно, насколько это понятие вообще может быть применимо к дроу. — Ничего особенного. Просто хочу предложить вашему народу услуги Паучьей Команды. Для поимки и последующей экзекуции Судии.

Мать Химера села на собственный хвост.

— Ты сошел с ума, эльф, — уверенно заявила она.

— Конечно. Как и ты, и твои дети. Как и все в этом мире. Как и сам этот мир. Мы с тобой просто немного безумнее остальных. И не боимся это показать. Так почему бы двум самым ненормальным не объединиться? Ваша жажда мести, наша жажда славы и приключений… Ваше могущество, наше умение. А в случае проигрыша, никто из нас ничего не теряет. Вы и так его злейшие враги, а мы совсем не против красивой смерти.

— В этом что-то есть, — неохотно признало чудовище. — Но почему ты не предложил свои услуги Воскресителям? Они готовы сотрудничать с кем угодно, а наши народы всегда были врагами…

— Их цели слишком скучны и прагматичны, — отмахнулся дроу. — Они хотят уничтожить Судию быстро и надежно. Мне не по пути с существами, которые жертвуют красотой ради эффективности. Вы же хотите взять его живьем и пытать. Первое — издавна специализация Паучьей Команды, а второе — любимое занятие для всякого темного эльфа.

— А что скажет Королева твоего острова относительно такой инициативы? Что «скажет» паразит, произрастающий в ваших пещерах? Нам сейчас не нужна война на два фронта.

— Команда есть на многих островах. О приходе Судии Королевы ничего не знают. И будет лучше, если не узнают и дальше. Мы должны закончить раньше, чем эти сведения просочатся на острова и показать всем готовое чучело… или что там из древнейшего вампира можно сделать. Иначе появится слишком много дилетантов, желающих поймать, убить или встать на его сторону. И все будут путаться у нас под ногами. Что касается Плесени… Мой тотем работает, моя магическая сила меня не оставила. Значит, она не против моих планов. Или, по крайней мере, моей попытки. Возможно, когда я вернусь, меня уже будут ждать жрицы-испытательницы. Но это мои проблемы, тебя и твоих детей они не касаются. Войны не будет, раз она до сих пор не началась.

— Ты говоришь убедительно. Но за твоей спиной нет силы твоего народа, эльф. Ты не боишься, что по окончании охоты мы тебя съедим?

Дроу звонко расхохотался.

— Думай, с кем говоришь, ящерица. Я знаю о предательстве больше, чем ты о собственном хвосте! Вы потомки драконов, а они никогда не умели бить в спину. Кстати, это еще одна причина, почему я не пошел к Воскресителям. Братство помешано на безопасности. Только твой народ достаточно презирает собственные жизни, чтобы иметь дело с Пауком.

— Тогда откуда мне знать, что ты не переметнешься к Судии, когда встретишь его? Он тоже будет нуждаться в опытных ловцах и палачах.

— Ниоткуда, ящерица. Это будет очень весело — поработать на него. Но если ты откажешься от моих услуг, я пойду к Судии немедленно. Выбирай, что лучше — возможность предательства или гарантированный союз с вашим злейшим врагом?

— Он может и не принять тебя.

— Ты тоже. Но предложить нужно всем. И скажи спасибо, что я начал с вас.

— Я могу убить тебя здесь немедленно.

— Не сомневаюсь. Но нас тут десяток. Вся остальная команда — несколько тысяч опытных охотников на островах. Если я умру, она целиком присягнет на верность Судии.

Некоторое время Мать задумчиво чесала когтем за ухом, поглядывая на спокойных и величественных дроу. Ей просто не оставили выхода, и это дракийке совсем не нравилось. В конце концов она с отвращением плюнула огнем и прорычала:

— Твоя взяла, эльф. Пока что мы на одной стороне. Но я еще увижу твою смерть!

— С удовольствием покажу ее тебе. Или увижу твою. Это уже мелочи.

Щит исчез, и гравесы заскользили в воздухе к огромному шпилю. Крылатые драки дисциплинированно выстроились в конвой вокруг них, хотя большинство старалось держаться сзади или, в крайнем случае, сбоку — и дроу отлично их понимали.

Глава 16

Голос из темноты что-то прошелестел на незнакомом языке. Холодное дыхание твари легло на кожу вампира нитями тончайшей паутины, которые немедленно начали покрываться изморозью. Болезненно сдавило сердце, перед глазами поплыли красные круги…

«Меч!!! Кто это? Что ему от нас нужно?!»

«А ты не догадываешься? — даже в такой отчаянной ситуации клинок не мог не уколоть носителя. — Проголодался он за тысячи лет небытия. А тут сверху такой завтрак хороший свалился. Уйма энергии и полная неспособность ею управлять».

Боль становилась все сильнее. Холод растекался по конечностям, превращая их в куски льда.

«Ты можешь атаковать его сам? Ты говорил, что, наевшись, можешь двигаться без помощи Хранителя. Не так давно ты наелся до отвала…»

«Я-то могу. Но я у тебя сейчас единственный источник энергии, которая уходит и через колья, и высасывается этой скотиной сушеной через нити. Кроме того, я поддерживаю барьеры, не давая ему добраться до печени, то есть основных запасов. Если я выйду из тела, то возвращаться будет уже некуда, эта тварь тебя ухомячит за пару секунд».

«Ну хоть что-то ты собираешься делать?»

«А что я, по-твоему, отдыхаю?! Я пытаюсь скормить ему „отравленную“ энергию. Проблема в том, что все приходится пропускать через твое тело, а магическая структура вампиров и мумий слишком похожа. Я перебираю разные частоты и рисунки, из тех, что для тебя относительно безвредны. Авось, чем-нибудь из этого спектра подавится».

«А если не успеешь подобрать? Я не могу ручаться, что продержусь долго…»

«Закапсулирую печень, душу тоже с ней свяжу. Потом отрегенерируешь. В принципе, ситуация сейчас не такая страшная, как с драками. При соблюдении минимальной осторожности, полное упокоение тебе не грозит. Но вот на пару недель, а то и месяц вывести тебя из игры — это наш покойничек может запросто. А за это время до тебя доберутся враги посерьезнее — те же драки хотя бы. Да и тварь, если позволить ей выйти из пирамиды, способна немало пакостей снаружи наделать…»

«Инна!»

«Ага, ее сожрет в первую очередь. Вряд ли от голода, она к тому времени уже насосется на недели вперед. Но из любопытства — запросто».

«Ах ты ж…»

Драконий гнев накатил знакомой ледяной волной, смывая все ограничения. Колья вылетели из тела с такой силой, что разлетелись в щепки о ближайшую стену. Энергия Предела, вечная, безграничная, неудержимая, испепелила ледяные нити, мгновенно затянула раны тела и обрушилась на дерзкую тварь, обратив ее в пыль…

И это облачко пыли тихо, очень довольно захихикало. Вредным старческим голосом.

— Спасибо тебе, вампирчик, ох спасибо… Я уж думала, сгину тут, со всем диском вместе. Мне-то до Предела самой было не добраться, Дракоша наш, подыхая, все каналы перекрутил, да так, что демонам тошно… А ты мне через себя путь наверх открыл… Ох, и порезвлюсь теперь… Ох, и погуляю напоследок, белого мяска наевшись…

«Кретин, — тихо простонал Меч, вырываясь из тела. — Вот теперь у нас настоящие проблемы».

— Бабуль, — ошалело пробормотал Владимир, глядя, как пыль собирается обратно в сморщенный силуэт, — бабуль, а ты вообще кто будешь?

— А меня, милок, Егибной звать. Еще Нижней Мамочкой или Владычицей Потусторонья людишки называют. Я, между прочим, твоя возлюбленная в седьмом воплощении. Так что ты Мечиком-то не махай, некрасиво это. Да и бесполезно.

— Яга, что ли?! — от удивления даже страх прошел. Разом попасть из фильма ужасов о мумиях в не слишком удачную экранизацию сказки — это уже чересчур.

«Она самая. И зря расслабляешься, родной. Ты бы не детские фильмы Роу вспоминал, а языческие мифы, откуда эта бабка на самом деле родом!» — Меч буквально «выстрелил» в мозг носителя информационным пакетом, опасаясь, что не успеет договорить. Хранитель тихо охнул.

Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники!

Егибна, она же действительно Баба Яга, она же Ехидна — мать чудовищ из греческой мифологии. Древняя любовь Дракона и Судии, она же их вечное проклятие. Божество эпохи матриархата. Владычица ветров и зверей, перехода между этим миром и потусторонним.

Что там в сравнении с ней какая-то несчастная голодная мумия! Егибну убить вообще невозможно, точнее — невозможно убить насовсем. Она ходит между жизнью и смертью с той же легкостью, с какой обычная женщина выходит из дома на двор. И других способна перевести через этот порог, причем далеко не всегда с их согласия.

Восемнадцать тысяч лет назад один умник, служивший тогда Судией, не подумав, впал в драконий гнев. Так же, как сейчас. И махнул Мечом, рассчитывая избавиться от надоевшей бессмертной ведьмы. Избавился. На тысячелетие с небольшим, в течение которого ее душа была заключена в клинке. Потом Егибна бежала, причем не налегке, а прихватив с собой немалую часть силы артефакта. Костяная нога, ага. Она же — змеиный хвост Ехидны. Чуточку неудобно, зато Меч против нее стал бесполезен — клинок не мог выпить самого себя.

С тех пор на вредную старуху (хотя она вполне могла стать молодой и красивой, если хотела) вообще управы не стало. Одно утешение — дела живых ее не слишком заботили. Ни властвовать над смертными, ни портить им жизнь Егибна особо не стремилась. От Судии людям было куда больше проблем. Выстроив свою цитадель на грани двух миров, колдунья занималась там какими-то жутковатыми магическими экспериментами, и ни до кого ей не было дела. За одним исключением.

Раз в два-три пришествия Судии требовалась помощь, которой никто в Носфере предоставить не мог. Помощь, связанная с тонкостями черного колдовства, постигнуть которые ему просто не хватало мозгов. Или с теми местами потусторонья, куда ему, несмотря на все могущество, хода не было. Тогда приходилось плевать на гордость и идти в избу, окруженную частоколом из черепов. Иногда даже в компании с Драконом и Мечом.

И вот тут-то Яга брала реванш за годы пренебрежения. Она помогала — но за какую цену! Силой, хитростью, соблазном или обыкновенным шантажом она стремилась завладеть любой из частей силы Хранителя: плотью, кровью, энергией или душой. Иногда — всеми четырьмя сразу. Порой жертвой ее аппетитов становился и Дракон, от которого ведьма наловчилась «отпиливать кусочки». Поскольку умом древняя владычица никак не была обделена, нередко интрига удавалась, делая ее еще могущественнее.

И только что Владимир сам, своими, можно сказать, руками отдал ей энергию Предела! Все, что понадобилось колдунье для этого нехитрого плана — десяток кольев в потайных нишах да временно оживленная мумия, в которую Егибна воплотилась. Наивный пришелец с Земли разыграл свою партию в полном соответствии с тем, что от него было нужно. Теперь через него она могла качать силы сколько и когда пожелает. И, судя по последним словам, не собиралась этой добычей довольствоваться, нацелившись как минимум еще и на плоть.

— И что теперь? В печь она меня засовывать будет на лопате, что ли?

Егибна тихо рассмеялась, коричневое лицо все собралось в морщинки, придающие ей сходство с мумией. Только глаза горели в темноте колодца веселым, живым огнем, в котором тем не менее присутствовало нечто хищное. Цвет их менялся с красного на оранжевый и обратно.

— Значит, такое обо мне сейчас в твоем мире рассказывают?

— И не такое тоже, — буркнул Владимир. Ему было не до веселья. Драконий гнев, который до сих пор казался неодолимым, хоть и страшным оружием, вдруг стал дополнительной уязвимостью, на которой его можно подловить, как ребенка. А Меч, зараза, хоть бы словом упомянул о таком аспекте применения силы! Но сюрпризы еще не кончились.

Руки ведьмы неожиданно вытянулись в несколько раз, и хотя один выпад парировал Меч, вторая змеиным броском обошла лезвие и ухватила алеан.

— Хорош амулетик, — довольно проворчала Егибна, отскакивая на безопасное расстояние. — Хорош, да только дураку он без надобности. А мне к лицу не идет, красивую женщину должно быть издали видно да чутно…

Костлявые пальцы сжались, и бесценный артефакт Равновесия рассыпался серебряным порошком. То ли серебро не обжигало Ягу, то ли она хорошо умела скрывать боль.

— Вот так лучше, — хмыкнула старуха. — Учись своим умом действовать, Хранитель, а не на чужое наследие полагаться. И червячка твоего я тоже заберу — за избу мою погубленную…

— Слушай, бабуль, ты совсем свихнулась на старости лет? — взорвался Владимир. — Ты вообще понимаешь, что тут происходит? Ты в курсе, что если я не смогу воссоединиться с Драконом или как-то это обойти, Носфер погибнет? Полностью! И тебя это тоже касается!

— Да уж донесли ветры, какую глупость вы с Дракошей натворили… А мне-то с того что? Сдохну, так вернусь, пойду по другим мирам лучшей доли искать.

— Сволочь ты, — тоскливо сказал вампир. Но разозлиться у него не получалось. Он чувствовал, что Егибна имеет полное право вести себя вот так хамски и эгоистично. Она ничего не должна миру, а тем более Судии, после всего, что перенесла от них. Не нападает всерьез, и на том спасибо. А ведь могла бы натворить такого, что драки невинными котятами показались бы…

Все эти знания, вернее ощущения, всплыли из подсознания как-то сами собой, непонятно откуда. Возможно, память прошлого Судии или кого-то из выпитых драков. Или короткая вспышка ясновидения, интуиции, телепатии… что там еще в арсенале имеется?

— Ох ты ж, Судия незадачливый, — удивленно посмотрела на него Егибна. — Откуда ж ты такой добрый взялся-то на наши головы? Как тебя Дух выбрал? Тебя ж даже есть жалко…

— Да знаю, знаю… Мне Меч уже плешь проел, рассуждая, какой я неправильный Хранитель. Ты мне одно скажи, бабуль. Ты знаешь какой-нибудь способ этот идиотский мир из дыры вытащить? Если да — бери любую плату, только дай мне что-нибудь сделать. Если нет — вали куда подальше. А то не посмотрю, что женщина и что бессмертная.

— О-хо-хо-хо-хонюшки… — ведьма точно скопировала голос и интонации бабок-ежек из старых советских фильмов, видимо найдя их в памяти Владимира. — Слова-то какие смелые… А не струсишь, герой? Грозить-то все горазды…

— Отбоялся уже свое, — фыркнул вампир. — Говори давай, если есть что сказать.

— Ну ладно, злыдень белый, сам напросился. Женишься на мне — будет тебе ответ и помощь.

— Что?!

Вот такого коварства Владимир точно не ожидал. То есть он, конечно, сообразил, что старая ведьма легко может стать прекрасной юной дамой, если пожелает. Меч об этом предупредил, да и сказки читать надо. Там жаба девицей-красавицей может обернуться, не то что бабка какая-то. Но «сможет» и «захочет» — далеко не одно и то же. Учитывая непростые, мягко говоря, отношения Егибны с Судией — она вполне может вынудить старого врага стать геронтофилом из чистой вредности. Это похлеще некоторых пыток будет…

Ведьма, слышащая его подозрения (без алеана разум неопытного телепата был для нее как на ладони), зловеще хихикала, невольно их подтверждая.

— Зачем тебе это надо? — устало спросил землянин. — Просто поиздеваться?

На какое-то мгновение морщины на лице мумии разгладились, глаза стали большими, чистыми и влажными. Сквозь карикатурную гримасу ведьмы проступило чистое и очень печальное лицо молодой девушки. Показалось, сейчас сорвутся с губ какие-то нежные, искренние слова… Но нет, Егибна сумела с собой справиться, и глаза снова загорелись коварными оранжевыми огнями. Нос загнулся крючком, а изо рта проступили кривые клыки.

— А с того, милый, — вкрадчиво прошептала колдунья, — что ты мой по гроб жизни и дальше! Твои кровь, плоть и душа мне еще с самой первой женитьбы принадлежат, когда ты клялся, что любить будешь вечно. Хотела я поначалу тебя сразу съесть, да передумала. По кусочку столетиями откусывать — так-то оно во много раз слаще.

Она снова резко вытянула руку и дернула «избранника» за нос.

— Да не дрожи ты так, ишь, какой хлипкий мужичок уродился. Не трону я тебя ночами, хоть сам умолять будешь! А вот днем — поедом буду есть. Всю не-жизнь тебе отравлю, муженек…

— Ну и ладно, — облегченно вздохнул Владимир. После трехдневного знакомства с Мечом никакая вредная и сварливая жена его не пугала. А уж когда на кону жизни миллиардов людей, одна неудачная пара в счет не идет. Абсолютно.

— Я согласен. Но утром деньги — вечером стулья. Я имею в виду, сначала спасение мира, а потом уже хоть на свадьбу, хоть в гроб.

Яга выпустила длинный коготь и стала точить его клыками.

— Хитрый какой выискался. Мир ему, видишь ли, спаси, а там посмотрим. Ладно, так и быть. Помогу я тебе тремя советами. Умному хватит, а если признаешь, что дурак — так сам меня потом найдешь. Но за те советы и три цены с тебя возьму. Да не легких цены.

— Слушай, бабуля… а без этих мифологических игр никак нельзя?

— Нельзя! — жестко отрезала старуха. — Больно вы, молодые, все нынче прыткие пошли! Везде вам смысл подавай, да практичность, да эффективность! Только бы все лишнее им урезать! А миф — это ритуал, сила в нем! Маги эти нынешние от того и слабнут, что все хотят попроще да побыстрее. А миры не скоро помирают, да не просто возрождаются.

«Бабка помешана на древних традициях, — пояснил Меч. — Уж не знаю, откуда Дракон ее принес, но, похоже, там канонизировано было буквально все. Лучше с ней не спорь, а то совсем озвереет. Тем более что ее причуды обычно имеют вполне реальный эффект».

— А ты, костяшка, вообще молчи! А то заберу на тысячу лет дрова рубить! Уж против такой цены Хранитель возражать не будет — проел ты ему печенки похлеще меня.

— Ты действительно хочешь забрать Меч в уплату за свои советы? — приподнял бровь Владимир. — Я, в принципе, не возражаю, только это как-то не соответствует сказочным канонам… Обычно добру молодцу Яга меч дает, а не отнимает…

«Эй, хозяин! Ты чего?! Не вздумай!» — похоже, Хребет впервые не на шутку перепугался.

— Ладно, пожалеем хитреца этого, ты ж без него шагу ступить не можешь, — довольно ухмыльнулась Егибна. — Тогда слушай цену мою. За первый совет ты уплатил уже — когда алеан я сняла да мысли твои прочитала.

«Значит, и вторая цена уже уплачена! — заявил Меч. — Энергию Предела ты получила».

— Не жадничай! — погрозила пальцем мумия. — А то наглеть я тоже умею! Предел я у него силой не отнимала и в уплату не просила. Сам отдал, по дурости своей. А за дурь молодецкую платить надо отдельно! Скажи спасибо еще, что не дважды.

Владимир поднял руки.

— Хорошо, принято. Тогда я слушаю твой первый совет.

— Коконов не ищи там, где Дракоша их прятал. Шесть мертвы, седьмой похищен.

— Блин, — очень тихо, но с выражением сказал Владимир. Непонятно было — то ли головой об стенку биться, то ли прыгать от радости. С одной стороны, конечно неприятно, что еще одна ниточка к спасению оборвана. С другой — если бы Егибна на пути не повстречалась, он мог бы потратить на поиски еще не один месяц. И все это время продолжали бы гибнуть люди…

— Кем похищен?!

— А вот этого я тебе не скажу. Скажу, как найти его. Но за то ты вторую цену заплатишь.

Драконий гнев всколыхнулся очередной яростной волной. Яга довольно оскалилась, чувствуя новый прилив силы. Сейчас она была полновластной хозяйкой ситуации и откровенно наслаждалась этим. Пожалуй, ведьма даже хотела, чтобы Судия на нее кинулся — тогда она могла бы дополнительно повысить требования.

— Что ты от меня еще хочешь? — буркнул Владимир, опуская голову.

— Червячка твоего ездового. Ступка-то моя в избушке осталась… Избушку я из-за Дракошиной-то глупости потеряла. А пешком ходить мне, старой, несолидно уже…

«Слушай, старая, — не выдержал Меч, — ты ври, да не завирайся! С энергией Предела тебе новую ступу сварганить — десять минут работы. Я уж молчу о том, что ты и пешком через Белые Равнины куда угодно быстрее проницателя дойдешь…»

Колдунья рассерженно топнула ногой, и голос Меча в голове разом оборвался.

— Помолчи, коль ничего толкового сказать не можешь. Так что, милок, будешь платить или тоже умного из себя строить? Умным я не помогаю, даже в твоих сказках одни дураки ко мне ходят. И правильно, люблю я дураков — только среди них вежливые да честные остались.

Хранитель пожал плечами.

— Раэрон — разумное существо, я не могу им торговать, хоть он мне и задолжал. Если он согласится — забирай, если нет, попробую обойтись без твоих советов.

Ведьма наклонила голову вбок и посмотрела на него прищурившись:

— Не пойму, то ль ты хитрый такой, то ли честный слишком. Ладно, драк тебя забери, дам червяку самому решить. Слушай же второй совет за это. За коконом не бегай. Хочешь его найти, сиди на месте да народ пугай — тогда вор тебя сам найдет. Врагов не бойся, друзей бойся. Предавать тебя будут много и часто. И чем ближе тебе друг, тем больнее он тебя ударит. А уж любовь заводить и думать не смей — сама ее убью, если только учую.

— Ну и зараза же ты, бабулька… И почему моя фамилия не Раскольников?..

— Чего захотел, — визгливо расхохоталась Егибна, мгновенно выловив нужный образ из его подсознания. — С топором тогда приходить надо было! Да не с волшебным, а с простым! Вот она — настоящая храбрость людская. Запомни, милок, людишки — они слабые да глупые, а коли захотят по-настоящему, так и Ягу побеждают, и богов убивают. А с Мечом — ты тварь, бледная, дрожащая! И потому права не имеешь!

Она ткнула Хранителя в грудь высохшим пальцем. От этого «легкого» прикосновения вампир пролетел по воздуху метров пять и со смачным хрустом врезался в стену.

— И нечего тут смеяться, — проворчал он, вставая и пытаясь пересчитать сломанные кости. — Скандинавский бог Тор тоже не смог совладать со старухой Элли. Я слушаю дальше.

— Что ж, храбрец, вот моя третья цена. Маленькая совсем, считай, даром совет отдаю. Добрая я сегодня — аж самой страшно. Всего-то скушаю твою маленькую девочку-вампирочку, от которой проку никакого. А то поглядывает она на тебя больно нежно…

Нет, зря Егибна заткнула Меч. Он бы мог предупредить, какую ошибку богиня сейчас совершила. Впрочем, хитроумная интриганка с тысячелетним опытом, перед которой все мысли Владимира были как на ладони, могла бы и сама без труда это предвидеть. Если бы хладнокровно взвесила последствия. Но увы — ревнивые женщины редко совершают разумные поступки. Слишком уж ей хотелось избавиться от соперницы и одновременно насолить любимому-ненавистному Судии. Вынудить фактически собственноручно отдать незаконную претендентку на его плоть, кровь и душу в руки законной. Возможно, довольная триумфом Яга даже не стала бы убивать Инну. Помучила бы, попугала да и пощадила, сделав своей прислужницей.

Но шанса проявить себя милосердной победительницей у ведьмы не оказалось. Она ожидала очередного приступа драконьего гнева, даже заранее наслаждалась им — ведь это новый ураган энергии, ледяной для смертных и так приятно согревающей изнутри владычицу потусторонья. И гнев пришел — но не в форме ментальной атаки, не трансформацией тела или злобным посвистом Меча. Вместо этого Владимир неуловимым плавным движением извлек пистолет и всадил Егибне пулю точно между глаз.

Короткий удивленный вскрик, волна огня охватила сухонькую фигурку, за какое-то мгновение пробежав спектр яркости от тускло-оранжевого до ослепительно белого. Вампир даже вынужден был прикрыть глаза рукой, а когда он снова смог видеть нормально, в колодце уже не было ничего и никого.

«Ну, хозяин, ты даешь… — с уважением протянул Меч. — Такой вариант мне даже на ум не пришел. Это чего же твой Вениамин такого в патроны напихал, чтобы Егибну угрохать, пусть даже временно?! Ее ж не всякая бомба возьмет!»

«Она вернется?» — уточнил Владимир.

«Обязательно! Так на моей памяти ее еще никто не обижал. Ну, кроме Дракона, конечно, с которого вся эта история и началась. Ты себе такого врага нажил, что врагу не пожелаю, извини за тавтологию. Тебя лично она теперь убивать не станет, слишком легко… Скорее начинания все твои постарается разрушить, убить всех, кто тебе близок, уничтожить все, что дорого. На Белую Равнину соваться не вздумай, а то и я не вытащу…»

«Иными словами, никому не давай себя убить ни под каким видом?» — Владимир торопливо взбежал по стене, посылая Инне успокаивающий телепатический импульс.

«Совершенно точно».

«Как скоро она может вернуться?»

«Точно не знаю. Если бы одна из ее цитаделей уцелела, могла бы хоть сейчас выйти. Без переходника — ну, думаю, часа два-три у тебя точно есть, пока она через грань переберется».

«Спасибо, обнадежил».

Хранитель наконец-то догадался спрятать Меч обратно в тело и перетерпев моменты регенерации, побежал еще быстрее. Спустя полминуты он выскочил в тот коридор, где ждала Инна. Последовали уже привычные объятия после пережитой опасности. Но теперь главная гроза была впереди, и прикосновения были исполнены тревоги. Рассказывать ничего не пришлось — Меч сдублировал девушке все, что произошло на дне колодца, чтобы она не сошла с ума от беспокойства. И только он один знал, каких усилий стоило Инне остаться на месте, не кинуться вниз на кровожадную мумию. Тем более что для нее вся эта сцена длилась около двух недель…

— Как это — недель?! Мы же с ней не больше получаса разбирались!

«Магия сохранения трупов, родной. Чем глубже в пирамиду, тем медленнее течет время для неодушевленных предметов и мертвецов — как лежачих, так и ходячих. На живых не действует. Это помогает, во-первых, дольше сохранить тела и вещи, а во-вторых, дает живым время отреагировать, если обитатели гробницы восстанут. С алеаном-то тебе все равно, а вот когда Егибна его сняла, так тебя и замедлило… почти в тысячу раз».

«А сама Егибна? У нее-то алеана не было…»

«Она может быть живой или мертвой по желанию. В свое время как раз она и научила людей этой замедляющей магии. Так что под тебя подстроиться ей раз плюнуть».

— Ясно, это ее и подвело. Постой, а Гелла? Малышка, ты же, наверно, с голоду помираешь! И мне не сказала?! Я тебя прибью, если еще раз так сделаешь…

Девушка смущенно улыбнулась.

— Нет… не помираю… Меч меня научил, как впадать в спячку, чтобы кровь не тратилась. Разбудил только, когда ты с этой грымзой разделался… Я проголодалась, но не очень сильно.

— Уф… камень с плеч… — Он крепко обнял вампиршу. — Все равно надо подкормиться как можно быстрее. В машине первым делом нацежу тебе кружечку, напомни…

Минут десять они шли молча, иногда прижимаясь друг к другу. Меч что-то ворчал насчет «телячьих нежностей», но его никто не слушал. Оба должны были убедиться, что не-мертвы.

— Так, ребята, собираемся все на маленький совет, — предложил Владимир, когда они, наконец, выбрались из темного провала в пирамиде и разместились на крыше БТРа. — Раэрон, тебя это тоже касается. Ситуация следующая. Коконов нет, все, кроме одного, уничтожены, кто украл последний — неизвестно. Алеана тоже больше нет. Зато есть презлющая Егибна, которая хочет вас уничтожить, а мне испортить жизнь. У кого есть мысли, что делать дальше? Самоубийство не предлагать, героическое пожертвование собой или другими — в последнюю очередь. Пока хочется рассмотреть менее кровавые варианты.

Инна задумалась, поправляя волосы и украдкой поглядывая на руку Хранителя, где пульсировала венка. Воспоминания о вкусе древней крови и обещание близкой трапезы кружили голову, но девушка довольно уверенно держала себя в руках. Она сможет дождаться, пока Воланд не позовет и не нацедит несколько десятков капель в мензурку. Чего-чего, а терпения у Инны хватало. Меч, вопреки обыкновению, не торопился вставить свои пять копеек. Зато Раэрон, видимо обрадованный, что его спросили, ответил практически без паузы и вполне уверенно, словно давно это обдумывал:

— Я могу вас доставить в ближайшее исправное убежище. Там можно не только упрятать всех ваших вассалов, хозяин, но и набрать новые артефакты. Даже Егибна не сможет проникнуть в склеп без помощи стража. А по моей просьбе проницатель того убежища никого внутрь не пропустит, если вы не причините ему вреда.

— Отличная мысль, — немного оживился Владимир. — А телепатически захватить тебя или твоего «коллегу» она не сможет? Как это сделали недавно драки?

— Меня — сможет, но я буду постоянно находиться в убежище или в толще земли, чтобы она до меня не добралась. Захватить разум действующего стража невозможно — клятва верности, закрепленная Эрцихалем, сильнее, чем любой телепатический контроль. Меня подчинили только потому, что мое убежище умерло, и я свободен.

— Совсем неплохо. Кстати, в чем вообще эта клятва состоит, можешь точно сформулировать ваши обязанности?

— Могу, хозяин. Всегда находиться в работающем убежище или рядом с ним. Доставлять в убежище и выпускать по первому требованию всех, кто называет правильные слова. Убивать тех, кто говорит, что знает правильные слова, но называет другие.

— Простенькие правила, дотошностью Эрцихаль явно не отличался… Интересно, кто же это может знать правильные слова спустя столько лет… А если твой сородич действует, как ты? В виду наступающего апокалипсиса стремится разрушить убежище, кидая туда всех подряд?

— Тогда вы получите еще одного вассала, хозяин. Вам пригодятся проницатели.

— Хм, в принципе верно, прием уже отработан. Тогда так и сделаем. Я буду выходить только один, раз уж Меч говорит, что она меня лично не тронет.

— Он может ошибаться, — возразила Инна. — Его прогнозы тебя уже подводили.

— Другого источника информации у нас нет, — развел руками Хранитель. — Хорошо, есть предложения, что нам делать, когда попадем в убежище? Или обсудим это уже там?

— Лучше там, — тряхнула головой девушка. — Надо выбираться отсюда, а то без алеана ты стал слишком заметен. Я и то силу чувствую. Может, мой возьмешь?

— Нет. Тебя без защиты я не оставлю, — без малейших сомнений отрезал мужчина. — У нас же еще два было, мы их сняли с тех лунатиков, когда на Среднем Кольце оставляли…

— Уже нет, хозяин, — вмешался Раэрон. — Они разрушились вскоре после вашего… Тот, что на вашей подруге, активен, поэтому Егибна не смогла до него добраться через Предел.

— Тем более надо уходить, — вскочила девушка. — Могут явиться те же драки… да мало ли еще кто?

— Тоже правильно. Мне их и один раз хватило, а им хватит дури сунуться вторично…

«И не факт, что без алеана я смогу их отбить», — вслух он этого не сказал, но ему показалось, что Инна и проницатель поняли все без слов. Меч — тот само собой.

— Тогда поехали, или нужно еще что-нибудь обсудить, решить, сделать?

— У меня есть один вопрос Хребту, но его можно задать и по дороге, — Инна нырнула в люк.

— Я готов, хозяин, — черное пятно стекло к корме, готовясь проглотить машину.

Свиру было страшно. И больно.

По идее, что значит какой-то демон для человека, который видел в лицо самого Судию? Мелочь, не стоящая внимания. Но так рассуждают взрослые. Причем чаще всего — взрослые, которые сами этого демона в глаза не видели.

Судия был злом слишком абстрактным, слишком абсолютным, чтобы детская фантазия могла его полностью вместить. Свир уже видел множество убийств, но еще не пробовал настоящих пыток. Тем более он не мог себе вообразить пытку ментальную, когда ничего не болит, но выворачивается наизнанку разум, когда все мысли и чувства становятся оружием против тебя. Поэтому Судия в его представлении был просто плохим, злым дядькой.

А вот демон… это совсем не абстракция. Зло, которое можно видеть, обонять, а самым невезучим — еще и почувствовать на своей шкуре. Четырехметровая махина, от которой пышет жаром и запахом серы, гремящие крылья поднимают ураганы, в глазах горит адский огонь, когти способны рассечь пополам хорошо защищенного рыцаря, а пасть — откусить человеку голову. Тут и самый отъявленный скептик мигом прочувствует до глубины души. Особенно, когда эта жуткая лапища обхватит тебя за талию да поднимет на уровень своего роста, со значением так заглядывая в глаза — а не скрыл ли ты, человечек, чего важного от покровителя? А не хочешь ли ты меня обидеть своей плохой памятью?

Свир очень не хотел, чтобы ЭТО подумало плохое. И очень хотел жить. Поэтому выложил все как на духу, в малейших подробностях. И сцену резни в деревне, и появление восьмиколесного зверя, и встречу с вампиршей, и смерть Судии с последующим воскрешением. С резней, правда, возникли кое-какие проблемы, ее совершили слуги Упокоителей, а этот демон определенно занимал не последнее место в организации. А тут приходилось его подчиненных в чем-то обвинять. Будь мальчик постарше, он, вероятно, догадался бы, что для Багровых Огней описание массового убийства — не обвинение, а комплимент. А так просто постарался побыстрее проскочить смерть родных и перейти к Судии. Тоже малоприятные воспоминания, но ничего хорошего от жизни Свир уже не ждал. Для него это постепенно становилось нормой — когда вокруг льется кровь, рыщут чудовища, а мир катится в пропасть. Важным было только самому подольше удержаться на краю этой пропасти. И если ради этого должны умереть другие… что ж, они ведь в любом случае умрут.

— Карогарт, ты прочитал? — расхохотался демон. — Послушай эмоции этого мальчишки! Он же прирожденный Выживатель, хоть сейчас давай кинжал — и в банду!

— Или Воскреситель, — возразила сгорбленная рептилия, ростом примерно с самого Свира. — Они тоже хотят жить любой ценой. Хоть и прикрываются красивыми лозунгами о спасении мира, лишь немногие готовы пожертвовать собой, чтобы защитить собратьев.

— Или Воскреситель, — согласился демон. — Если подучить немного. Но мы этого делать не станем, Выживатели полезнее. Как думаешь, зачем Судия оставил этих четырех в живых?

— Не могу знать, Великий. В ЕГО действиях вообще много непонятного. Или наш разум слишком слаб, чтобы постичь ЕГО логику и справедливость, или… Я боюсь сказать.

— Говори, не бойся.

— Или правы те легенды, в которых Судия приходит в наш мир обычным человеком и лишь потом, постепенно, обретает всезнание и всесилие. Ты велел казнить разносчиков этой сплетни… Но ОН ведет себя именно так. Не как Владыка, а как загнанное слабое существо.

Фамильяр вжал голову в плечи, ожидая наказания. Но его ударил только смех.

— Маленькая глупая тварюшка! Неужели я забыл тебе рассказать?

— Мне всего четыре года, Великий. И это были не самые спокойные годы вашей жизни.

— Действительно. Тогда слушай и запоминай. Эта «сплетня» — чистая правда. Более того, не имея возможности слиться с Драконом, ОН никогда не получит всевластия.

— Но… Великий… зачем тогда?

— Вспомни, разве я приказывал пытать тех, кто распространял эту версию легенды?

— Нет, Великий. Они умерли легко. Это мечта любого истинного Упокоителя. Я понимаю, зачем вы это сделали. Вы одновременно наградили их за правдивость и пресекли распространение вредных сведений… Но я не об этом спрашивал…

— А о чем же тогда?

— Зачем… вся наша организация сделана такой? Если Судия не станет полноценным, какой смысл ЕМУ поклоняться? Я виноват, животному не положено спрашивать, но…

— Затем, что устроить Последний Суд ЕМУ хватит силы и без Дракона. Во всяком случае, с помощью Меча и нашей. А также затем, что ОН — наша единственная надежда. Мы можем убивать, но только Меч в ЕГО руках может даровать истинную смерть, вместо тоскливого скитания по Белой Равнине. Мы сами покараем грешных, если ЕМУ не хватит сил, но наградить праведных, избавив их от всех страданий двух миров, может только Судия.

— Да помню я это, помню… — проворчал фамильяр, сворачиваясь в клубок на столе. — Священные Постулаты, как же. Но если Постулат о всесилии Судии оказался ложью — откуда мне было знать, не окажется ли ложью Абсолютное Избавление?

— Нет, — серьезно сказал демон. — Это — не ложь. Клянусь вечными муками.

— Ну, тогда хвала Мечу, хозяин. Кстати, посмотрите на мальчишку. Он даром что напуган, а все ведь слушает и запоминает. Не слишком ли мы много при нем болтаем?

Свир сжался в комочек. Вот и все. Вот и смерть пришла, как ни крутился.

— Да пусть слушает, — снисходительно махнул крылом Эйменос. — Хоть какое развлечение перед смертью. Ты уже подготовил для этих четырех хороший ритуал?

— Простите, Великий, но… Я не уверен…

— В чем? — удивленно обернулся к ящерице верховный жрец. — В выборе ритуала?

— Нет, Великий. В том, что мы имеем право приносить в жертву тех, кого оставил в живых сам Белый Судия. Ведь это значит идти против ЕГО планов, каковы бы они ни были.

Демон даже присел на собственный хвост.

— В самом деле… Драк побери, как я об этом не подумал? Хотя… может, ЕГО план и заключался в том, чтобы они попали на наш алтарь? Ты этот вариант не рассматривал?

— Рассматривал, Великий. Раньше. Когда считал ЕГО всеведущим. Но когда мы говорим о человеке или существе, близком к человеку, нужно учесть, что ЕГО познания ограничены. Я теперь сомневаюсь, что ОН вообще знает о существовании Храма. А чтобы предвидеть путь от деревни, где мы их нашли, до алтарей, нужно быть прорицателем огромной силы.

— Ты прав… — демон поскреб когтем рог. — Скорее всего, Судия и впрямь хотел, чтобы пленники выжили. А значит, мы не имеем права и пальцем их тронуть. Память стереть — и то нельзя. А они слышали слишком многое…

— Я никому не скажу! — пискнул Свир, учуявший надежду на спасение.

— Скажешь. Мне же сказал… Даже без пыток. А если и не скажешь, так тебя просто прочитают, — Эйменос повернулся к фамильяру. — Есть предложения, что с ними делать?

— Усыпить и в кокон на сохранение? — не очень уверенно предположил рептилоид.

— Да, пожалуй, это самый простой и безопасный путь. Коконы прикажешь доставить в мои личные покои. Стражу — только из тех, кто не умеет колдовать и разговаривать.

— Само собой, хозяин.

Эйменос довольно кивнул. Трехчасовой допрос подошел к концу. Но он не чувствовал усталости. Напротив, свежая информация о Судии переполняла жреца радостью пополам с трепетом страха, которые вместе сливались в неудержимую жажду действия. Фамильяр уловил настроение своего патрона и тут же перевел разговор на подходящую тему:

— Кстати, мы говорили о Выживателях. Вы знаете, что их почти не осталось?

— Знаю. Орден Света. Они ведут себя очень странно и дерзко. Что ты об этом думаешь?

— То же, что и вы, Великий. Новый лидер, вероятно, из другого мира, судя по стилю действий. Сильный маг, возможно, даже покровитель. Вы чувствовали его в ментале?

— Светлых не всегда возглавляют сильные. Не забывай об этом. Они чтут так называемую «мудрость», но понимают под ней вовсе не обычный ум или знания. Поэтому порой слабый у них может повелевать сильными. Так что, возможно, это просто умелый игрок.

— Вы видели его в ментале, Великий?

— Видел. Едва заметное пятно. Потому и говорю — либо он слаб, либо хорошо прячет силу.

— Воля ваша, хозяин, но на вашем месте я бы послал пару армий стереть их с лица Носфера.

— Нет, — усмехнулся Эйменос. — Пока это еще слишком расточительно.

— Но, Великий, бездействие может…

— Кто сказал о бездействии? Есть более простой путь. Я найду их лидера и убью сам.

— Ерунда, — проворчал орк. — Не стоит возни, Чистая. Само заживет.

Нэя вздохнула. Эти кочевники с их упрямством! Конечно, на стороне орка была не только воинская культура, отрицающая слабости, но и выносливость, далеко превосходящая таковую у остальных гуманоидных рас. Человек на его месте орал бы от невыносимой боли или свалился в обморок от шока. А эта свинья еще и находит в себе силы ухмыляться.

Чего краснорожий не знал, так это что целительница чувствовала его боль. Чувствовала в полной мере, не могла даже частично поставить щиты — это было необходимо для операции. И сказать об этом пациенту она тоже не могла — иначе упрямец перережет себе горло, чтобы избавить Чистую от своих страданий. Смерти они не боялись, а вот кровного долга…

Она на пару секунд прикрыла глаза, чтобы восстановить нормальное дыхание и согнать с лица бледность. Если заметят, придется выдумывать какую-нибудь ерунду насчет тяжести общения с духами и священного транса. А лгать Нэя не любила.

— Заживет, — терпеливо пояснила девушка, — ты сильный воин, и справишься с любой раной. Но заживет неправильно. Хочешь всю жизнь хромать?

Вот это, кажется, на него подействовало. Уродства и бесполезности орки боялись. Для шамана или сказителя этот парень был молод, да и особым умом, если честно, не отличался.

— У меня нет золота и амулетов для оплаты, — буркнул он, отворачиваясь.

Предложить лечение бесплатно — означало страшно оскорбить. В первые годы после прибытия кочевников ее народу пришлось пережить настоящие войны, прежде чем вожди согласились принимать такую помощь хотя бы для детей. Но совершеннолетний мужчина не мог принять услугу, не дав ничего взамен, это опозорило бы его на всю жизнь. Если пациенту грозила смерть — расплачивались по традициям кровного долга, но здесь был другой случай.

— Сейчас за тебя заплатит твой вождь, — предложила Нэя, — а потом ты вернешь деньги ему. Вряд ли он хочет терять хорошего бойца, так что это в его интересах тоже.

— Не захочет. Вождь рад будет, если я калекой стану. Я Грину в свой шатер увел, а он на нее давно смотрел…

Ох, Создатель! Не хватало ей только любовного треугольника для полного счастья в конце смены! Попробуй пойми, кто тут настоящий идиот — вождь, который жертвует хорошим воином ради собственных обид, или воин, который вбил себе в голову, что вождь им пожертвует. Не идти же сейчас разбираться к вождю в шатер…

А от боли в сломанной ноге скоро пойдут круги перед глазами. Она-то не воин… А понадеялась уже, что смена пройдет без особых происшествий. Мечтай побольше, дурочка. Проклятье знает, как и кого лучше достать…

В этот момент она почувствовала ментальное прикосновение. Убедившись, что это кто-то из своих, девушка ухватилась за его луч, как за спасительную соломинку. Собеседник немедленно ощутил ее состояние и перелил немного сил, помогая блокировать боль.

«Джарон, ты? У меня тут проблема. Не знаешь, как без ущерба для чести воина можно его вылечить? Если у него нет денег и платить никто не хочет?»

«Возьми его в работники на пять лет. Или в любовники на год».

«В любовники?! Он же тупой! К тому же у меня уже есть кавалер в другом племени!»

«Любовников много не бывает, — назидательно промурлыкала старшая подруга, — ладно, шучу, шучу. Тогда в работники, пусть оборудование за тобой таскает».

«И половину растеряет или сломает по дороге? Ну, спасибо!»

«Ох, Нэя, ну ты как не женщина, честное слово. Тридцать два года, а крепкому мужику применения найти не умеешь? Сидела бы на стационаре, что тебя в племя понесло? Ну ладно, отдашь парня мне, я научу. Потом еще рада будешь толковому помощнику».

«Спасибо, Джар, я у тебя в долгу. Ты меня зачем-то вызывала или просто поболтать?»

«Тьфу, забыла совсем! Надо будет мозги прополоскать, а то не работают уже. Я ж тебя предупредить должна. Завтра в десять утра — Полное Слияние».

«Ох, Создаааатель… — простонала Чистая. — Ну, за что? Может, без меня как-нибудь?»

«Нэя, не хнычь, ты понятия не имеешь, что тут на верхних уровнях творится. Экспедиция темных эльфов — это еще самое безобидное. Так что ты там поглядывай по сторонам и орков своих почаще читай. Ну ладно, при Слиянии все узнаешь. Пока, целую!»

Девушка прикрыла глаза и устало облокотилась на ближайшую подушку. Орк сочувственно наблюдал за ней, но молчал, не смея прерывать общения с духами.

— Моей подруге нужен слуга на пять лет. Пойдешь к ней за лечение?

«Если он откажется, я его прибью тут, честное слово!»

Воин задумался, потом уточнил:

— Кормить будет? Место для шатра даст?

Нэя еле удержалась, чтобы не рассмеяться. Тогда точно не поверит…

— Будет. И тебе хватит, и подруге твоей, и другим женам, если заведешь. Насчет именно шатра не обещаю, но жить будет где.

Орк почесал в затылке. Известно, что Чистые никому зла не причиняют, а слуги их роскошнее иных вождей живут. С другой стороны, за душу боязно — говорят, эти странные чародеи ее и украсть могут. До конца жизни тосковать будешь, а по чему — и сам не поймешь.

— Была не была! — стукнул кулаком по земле. — Если калекой не стану, то я твой на пять лет со всеми потрохами. И подруги твоей тоже.

Ну, хвала Создателю, хоть с одной проблемой разобралась. Не прошло и часа. Теперь осталось «всего-то» справиться с самим переломом. Желательно — прямо на месте, чтобы не тащить этого здоровяка к ближайшему стационарному модулю. Какие пустяки…

Она склонилась к ноге, ощупывая ее тонкими пальцами. Воину-то что, продолжает скалиться как ни в чем не бывало, даже когда целительница прикасалась к обнаженному мясу. А вот ей каждое прикосновение отзывалось новой вспышкой боли…

— Кто это тебя так?

— А… Виверна тяпнула… — лаконично отозвался орк. Ему не очень хотелось вспоминать о поражении, пусть даже его вины здесь и не было. Чудовище оказалось слишком быстрым.

— Опять в Гремящий Каньон ходили, — понимающе кивнула Нэя. — Сколько раз вам говорить…

— Я не решаю. Решает вождь. Закончу службу — побью вождя, сам стану вождем. Тогда воины не будут в Каньон ходить. Мне это самому не нравится.

— А есть вы что будете? — мимоходом поинтересовалась она, полностью погрузившись в удаление осколков. — Я слышала, что на ваших землях только в Каньоне добыча и осталась.

Орк возмущенно дернулся, так что девушка поморщилась от новой вспышки боли в ноге.

— Ты, Чистая, решай уже, чего хочешь! Ходить в Каньон плохо, и не ходить, по-твоему, тоже плохо! А что тогда глупым оркам делать, со скалы кинуться, что ли?

Нэя вздохнула.

— Если бы не ваша война с Черноухими, охотничьей земли бы на всех хватило.

— С этими крысами мириться?! — мгновенно вскинулся воин. — Да скорее Зимний Лорд сюда придет, чем я одному из них руку подам!

— Вот потому и приходится выбирать между голодом и смертью лучших охотников в Каньоне, — почти равнодушно ответила Нэя. Она и не рассчитывала на другую реакцию. — А потом придут Черноухие и дорежут уцелевших. Ты-то, может, переживешь — мы своих слуг в обиду не даем. Но все, кто останутся здесь, пойдут им на мясо.

— Не будь ты Чистой, убил бы за такие слова. Чтоб я… Отсиживался… пока… — парень просто задыхался от ярости, не в силах подобрать подходящих слов.

— А не хочешь отсиживаться, так сделай что-то, — безжалостно парировала целительница, извлекая особо крупный фрагмент кости. — За пять лет от вас точно одни косточки останутся. Так что полгода у нас поучишься — и обратно. Подруга отпустит, я ее попрошу. Но только если дело делать станешь, а не за чужими ушами гоняться.

Орк умолк, обдумывая неожиданное предложение и давая девушке возможность наконец прилепить к ране наноконтроллер. Вообще-то такие повреждения полагается затягивать собственным усилием воли, чтобы не терять квалификацию. Но Нэя слишком вымоталась за этот день, чтобы выполнять правила. Она откинулась на подушку, прикрыла глаза и предоставила работать технике. Смена подошла к концу.

Глава 17

— Ну, поехали, — скомандовал Владимир, устроившись в кресле поудобнее и убедившись, что все ремни пристегнуты. В ту же секунду привычная перегрузка начала прижимать вампиров к креслам. Ввиду повышенной опасности и отсутствия в машине людей с их хрупкими телами, проницатель разгонялся на пяти «же». Это ускорение стартующей ракеты, и даже тренированным космонавтам при такой тяжести приходится нелегко — вдох становится тяжелой работой, а шевельнуть рукой или ногой — почти непосильный труд. Хранитель читал о подобных проблемах и был готов отдать Раэрону приказ о переходе на более «щадящую» кривую разгона, если почувствует ухудшение состояния или пожалуется Инна. Но к его удивлению, тяжесть оказалась вполне терпимой, даже немного приятной. Еще одно преимущество не-мертвого тела. Можно было даже разговаривать.

«Хребет, скажи, а среди летчиков и космонавтов на Земле было много вампиров? Из них… то есть из нас же идеальные пилоты получатся. Перегрузки не страшны, реакция великолепная, разгерметизация, как я понимаю, тоже не проблема…»

«Были, но меньше, чем ты подумал. Четыре или пять случаев, и то по заданию кланов. По своему желанию вампир старше ста в самолет не полезет. Эти машины слишком часто загораются в воздухе или взрываются при падении, а горящее авиационное топливо — один из немногих способов надежно угробить кровососа, исключая магические, конечно. Да и не доверяют они техническим новинкам…»

«Старше ста? Молодежь более склонна к риску?»

«Он еще спрашивает! На себя посмотри! Да, молодые кровопийцы часто готовы подвергать опасности свое бессмертие. Но они не обладают достаточной силой внушения, чтобы загипнотизировать целую медкомиссию, редко располагают нужными связями для подделки документов. А без этого ходячему трупу сделать карьеру в авиации затруднительно».

«Слушай, а почему вообще на Земле эта братия — маги, вампиры, прочие ребята со сверхъестественными способностями скрываются от людей? Насколько я понимаю, в Носфере они ходят свободно, пользуются своими силами направо-налево…»

«Потому что покровители иерархий выбрали для Земли техногенный путь развития. А Земля, как и большинство миров нашего кластера, принадлежит к мирам конкурентного типа. В них открытое применение магии делает технический прогресс невозможным».

«Погоди-ка. Это почему? Механизмы перестают работать, что ли?»

«Да нет. Просто их перестают развивать. Что уже есть — применяется, но дальше — ни шагу. Творческая энергия устремляется в другую сторону».

«Любопытно. И чем же магия так привлекательна? Она вроде Темной Стороны Силы?»

«Если ты имеешь в виду — легче, быстрее, податливее, то нет. Саморазвитие волшебника требует не меньшего таланта и усилий, чем изучение боевых искусств или высшей математики. Заклинание света нельзя купить в магазине, как электрическую лампочку».

«В чем же тогда дело?»

«Магия — индивидуальна. Технология — коллективна».

«Поясни подробнее».

«Блин. Неужели неясно? Смотри, в вашем мире есть такое понятие — американская мечта. Миф о человеке, который сделал себя сам, добился всего с нуля. Так вот — в техномире такое нереально. Возьмем для примера тот же самолет. Чтобы его создать, работало целое конструкторское бюро, тысячи людей работали на авиазаводах, чтобы его произвести, и тысячи людей воспользуются плодами этого труда. Заклинание полета ты разрабатываешь сам, в крайнем случае — получаешь от учителя. Но применяешь его сам и летишь, чаще всего, тоже сам. Технический прогресс — атрибут общества, магический — твой, личный».

«Любопытно. Я в таком аспекте не задумывался об этом… но ведь магия доступна не всем?»

«Очень немногим. Но как правило, магический дар прорезается как раз у самых умных, изобретательных и честолюбивых. Так называемую пассионарную энергию, более известную в просторечии как „шило в заднице“, после надлежащего обучения легко преобразовать в энергию магическую. Высокий интеллект или практическая смекалка отлично пригодятся в разработке новых заклинаний. Те, кто являются исключением из этого правила, всегда будут охотно приняты в клан вампиров или другую какую группу нечисти».

«Ясно. А уж если в заднице не шило, а целый Меч…»

«Иди ты… туда, где меня только что представил! — возмущенно заявил клинок. — Тут стараешься, втолковываешь, а этому умнику лишь бы схохмить. Зачем тогда спрашивал, если ответ неинтересен?»

«Ну, тихо ты. Уже и пошутить нельзя. На самом деле весьма любопытная теория».

«Это не теория, — все еще немного обиженно буркнул Меч. — Это чистый опыт. Я по разным мирам не первый миллион лет шатаюсь, и десятки раз видел, как волшебство вытягивает из конкурентных цивилизаций все таланты, а среднего обывателя навсегда загоняет в быдло, не давая и головы поднять. С магом особо не поспоришь, если у самого нет файербола или снайперской винтовки в руках. Но как раз те, кто должны делать винтовки, на заклинания первыми и переходят. Так что ваши земные маги очень даже благородно поступили, скрыв от смертных свои способности. Можно даже сказать — самоотверженно».

«Ты все время говоришь — конкурентные цивилизации… А что, бывают не конкурентные? И чем они отличаются? Для них магия не опасна?»

«Неконкурентная цивилизация — это такая, в которой интересы общества первичны перед интересами личности. Конкурентная, соответственно, ориентирована на личный успех».

«Хм. Напоминает противостояние коммунизма и капитализма».

«Ага. Только у вас, на Земле, истинно неконкурентное общество все равно невозможно. Советское общество было вполне себе конкурентным, только формы личного соперничества отличались от западных. Ближе всего к истинной неконкурентности подошли страны Востока — древний Китай и современная Япония. Но и им бы понадобилось несколько тысяч лет развития, чтобы реально переделать менталитет. И я не уверен, что это принесло бы вам пользу. Неконкурентное общество — это не рай земной и не тотальная справедливость, как может показаться. Это… что-то вроде муравейника. Утопия и антиутопия в одном флаконе. Там никому не придет в голову лгать или убивать ради личного успеха, но если ради блага общества нужно пожертвовать миллионами — их запросто кинут под нож».

«Неприятно… Но к „искушению магией“ такие общества имеют иммунитет?»

«Полнейший. Для них наоборот, существует „искушение технологией“. С точки зрения муравейника затраты на магию огромны — поиск одаренных индивидуумов, их отрыв от нормальной жизнедеятельности, обучение в индивидуальном порядке, каталогизация их умений, обеспечение безопасности… а результаты относительно невелики».

«Ясно. Раз уж об этом речь, Носфер — общество конкурентное?»

«Еще бы! Третьего уровня. Был, во всяком случае, когда я его последний раз оставил».

«А они еще и по уровням делятся?»

«Ага. Конкуренция первого уровня — проигравший теряет доступ к общественным ресурсам. Второй уровень — проигравший теряет личные ресурсы. Третий уровень — проигравший уничтожается физически. На Земле сейчас преобладает второй уровень».

«Это тоже твоя классификация или кем-то придуманная?»

«Моя личная. Когда лежишь в хранилище столетиями — времени на обдумывание жизненного опыта хватает, знаешь ли. Я бы мог пару тысяч трактатов накатать, не сходя с места — по истории, социологии, психологии, заклинательному делу и многим другим наукам. Да только кому они нужны? Артефакт работать должен, а не рассуждать».

«Ты не прав! Мне, например, очень интересно с тобой пообщаться на такие темы! Знание лишним не бывает, опыт тоже. А то устал уже лаяться по всякому поводу».

«А я не устал?! — хмыкнул Проходящая Верность. — Да ты понятия не имеешь, что такое усталость, ребенок! Думаешь, мне не надоело возиться со всякими щенками, которых Дух избирает для воплощения? Носы им утирать, выслушивать их „мудрые“ откровения, втолковывать общеизвестные истины, доводить до драконьего гнева, получать в ответ ненависть и презрение, наконец, притаскивать к слиянию, вместе с Драконом воплощать в жизнь их бредовые фантазии о переустройстве мира… чтобы через несколько веков они все бросили и свалили, а мне приходилось переться в ваш дикарский мирок и начинать все сначала? Думаешь, меня кто-то спросил, когда назначал на эту работу? Щас, конечно!»

«Теперь понятно, почему у тебя такой мерзкий характер. У других Мечей те же проблемы?»

«Проблемы те же, а решают их все по-своему. Желтый, например, ушел в инфантильность, отказавшись от опыта прошлых воплощений Хранителя. То есть помнить он помнит, но на эмоциональном уровне для него все, как впервые, выводов не делает. Серому и Коричневому, по-моему, уже все по фиг, кроме прямых обязанностей. Черный — тот вообще больной на все лезвие… Ну и так далее».

«А ты, значит, потихоньку озверел. Понимаю».

«Да ничего ты не понимаешь, мальчишка! Драк тебя забери, ну как, как можно быть таким мягкотелым? Ты для каждого встречного стремишься найти оправдания, понять и простить! Ты же Судия, в конце концов, а не Адвокат! Мы пришли в этот мир, чтобы выжигать любую погань каленым железом, чтобы наказание запомнилось на тысячи лет вперед, до следующего воплощения! Объясни мне: если ты в человеческой жизни шел по улице и видел троицу гопников, намеренных из тебя выбить деньги, а может, и жизнь — ты думал о том, что у них могло быть трудное детство? Или все-таки о том, куда бить первым?»

«Совершенно неправильная аналогия, родной. Во-первых, гопники были моей работой, и я знал о них достаточно, чтобы выработать адекватные меры пресечения. В чужом мире вероятность ошибки гораздо выше, и я могу принять за гопника обычного хиппи. Твоим советам в этой области я доверять не могу, уж извини — ты себя сам так поставил. Во-вторых, даже твердо зная, что передо мной банда, я не имею права достать пистолет и уложить их всех, пока они на меня не нападают. Это явный признак служебного несоответствия. Суд, к твоему сведению — это тщательно обдуманное решение о виновности или невиновности подозреваемого, сделанное с учетом всех обстоятельств. То, чего хочешь ты — это не суд, а беспредел. А с беспредельщиками я всю жизнь боролся и дальше буду».

«Ну как ты не понимаешь? Остановить монстра может только еще больший монстр! Отморозки всех рас и миров — тупы и трусливы. Они воспринимают доброту как признак слабости! Они понимают только язык неограниченного насилия, на котором говорят сами».

«Я в курсе. Но я не собираюсь убивать нормальных людей, чтобы напугать отморозков».

«Придурок… Это Носфер… Где ты тут нормальных вообще видел?»

Поскольку вопрос был риторическим, Владимир отвечать не стал. Вместо этого он обратился к сидевшей рядом Инне. Перегрузка слегка искажала голос, но слова разобрать было можно:

— Так что ты хотела узнать у Меча?

— Не так много. Просто непонятно — почему мы ничего не знали о Яге до того, как столкнулись с ней? Почему этот костяной умник ни слова не сказал об одном из самых коварных и могущественных твоих врагов?

Меч несколько секунд пытался отмолчаться, но воля Владимира вынудила его к ответу.

«Да я-то откуда мог знать, что она именно в этом пришествии явится?! О ней уже много тысяч лет ни слуху ни духу. Мы уж думали — сгинула старая хрычовка».

— Так, превосходно. Просто замечательно. В таком случае я сам спрошу — какие еще обиженные родственники могут нас ждать в темном углу? Помимо уже встреченной женушки и детей-драков? Тещи, двоюродные братья, внучатые племянники?

Клинок задумался.

«В принципе с основными ненавистниками ты уже столкнулся. Из оставшихся бессмертных, если не брать в расчет двух-трехтысячелетнюю мелочь… Эрцихаля уже прибили, Воргин в другой мир смылся еще до прихода Тераутана, Янара вряд ли выжила без Света… Вот разве что Ламех — этот мог…»

— Ни фига себе — с основными уже столкнулся! А ну давай подробно о каждом!

«И об Эрцихале?» — устало вздохнул Меч.

— Нет, этого можешь пропустить, но прочие имена я вообще даже не слышал! Хорошо, что спросить догадался… вернее, Гелла подсказала! Я-то, дурак, поверил твоим словам, что за тысячелетия все изменилось и старых опасностей можно не ждать… «Наверное, погибла», «давно не слышали» и «сбежал неизвестно куда» за отмазки не принимается.

«Так точно, хозяин. Тогда слушай. Воргин — вампир. Очень старый, очень хитрый, очень сильный — около двадцати тысяч лет. Особой враждебности к Судии не питает, но инстинкт самосохранения у него в полном порядке, а ты представляешь для него явную опасность. Очень хорошо умеет подставлять и бить в спину. Янара, она же Василиса Премудрая — дочь Егибны, светлая волшебница, полубогиня. Девять тысяч лет. Основательница друидизма и покровительница всякой жизни. Нас не принимает по идейным соображениям. Лично не нападала, но часто помогала нашим врагам. Пару раз была убита, но не мной, а обычным оружием, оба раза Егибна ее воскрешала. Ламех — технократ, реформатор и завоеватель, родился на Земле, но основную карьеру сделал тут, чуть не перевернув весь диск вверх дном. Шесть тысяч лет. Тоже не враждебен к Судии лично, паранойей не страдает, но честолюбив, один раз пытался вырвать власть над диском, может попытаться снова».

— Тоже маг? — мрачно уточнил Владимир. Похоже, в Носфере и шагу ступить нельзя, чтобы не перейти дорогу какой-нибудь древней и могучей сущности.

«Нет, волшебством в классическом смысле он не владеет. Он богатырь, или герой, в первоначальном, мифологическом смысле этого слова. Человек с активированными генетическими резервами. Так называемая „древняя кровь“, причем весьма чистая. Плюс бессмертие за счет ритуалов, давших ему кое-какие свойства вампира, но без умирания».

— Великолепно. Чудесно. Просто замечательно. И они все, с той или иной вероятностью, могут быть здесь и активно ставить нам палки в колеса?

«С очень небольшой, но да. Могут».

— М-да. Похоже, вероятность нашего выживания положительным числом описана быть не может. Хотя… может, кого-то из этого списка удастся привлечь в качестве союзников? Хотя бы пока не отменим конец света. Потом уже легче будет…

«На твоем месте я бы не тратил на них время. Прими как аксиому, что ты один против всего мира. Здесь все хотят тебя убить. И сделают это, если ты не успеешь первым».

«Извини, но я не верю в Армагеддон, как в средство необходимой самообороны».

Меч не оценил шутку. Или притворился, что не оценил. В машине снова воцарилась тишина. Перегрузка на несколько мгновений исчезла — червь разворачивался, чтобы начать торможение. Владимир пытался сообразить, что еще можно выяснить за время путешествия. В голове царила отвратительная пустота — никаких свежих идей. Больше всего хотелось, чтоб его хоть на пару часов оставили в покое. Тело вампира не устает, но разум и воля… К сожалению, Судия на передышку права не имел. Как и на многое другое.

— Что дозволено быку, то не дозволено Юпитеру… — пробормотал мужчина себе под нос.

— Ты о чем? — удивленно посмотрела на него Гелла.

— Да так… просто настроение дрянное. Хочется бросить это все к чертям… А нельзя…

Она улыбнулась и, не обращая внимания на снова растущую перегрузку, расстегнула ремень, чтобы дотянуться до сюзерена и чмокнуть его в щеку.

— Когда это все закончится — мы обязательно возьмем отпуск и завалимся на самый лучший земной курорт. Будем скакать голышом по крышам под полной луной, пугать иерархов, ставить на уши полицию и пить кровь из чаш, в которые превратятся черепа наших врагов.

— Почему только под луной? — улыбнулся в ответ Владимир. — Мы же супервампиры, не забыла? Захотим — и будем на солнышке загорать! И в море купаться, таская акул за хвосты! А на ужин в ресторанах закажем самые острые блюда — в чесночном соусе!

— И в самом деле! Долой ограничения!

Двое хохотали в своих креслах, так что их, наверно, можно было принять за ненормальных. Это выходил накопленный за последние несколько суток стресс. Дурацкие фантазии и немудреные шутки снимали напряжение с мозгов, как массаж снимает его с мышц. Через пару минут Владимир обнаружил, что подавленность улетучилась в неизвестном направлении. Он снова был готов планировать и принимать решения.

— Хребет, пока мы едем, расскажи о природе катастрофы. Я уже знаю, что Носфер без Дракона гибнет, но в чем конкретно это выразится? Какие явления убьют его жителей?

«Точно сказать не могу, только экстраполировать то, что видел за время нашего путешествия, что чувствовал на магическом плане, и то, что знаю о принципах работы этого мира. Учти, мои прогнозы чисто теоретические, до сих пор ни в одном мире Дракона надолго не убивали. Не жалуйся, если реальная картина отклонится от описанной».

— Ничего страшного. Я в таких вещах вовсе не разбираюсь, так что лучше хоть примерное описание. Чинить эти механизмы все равно придется нескоро…

И Меч начал рассказывать.

Неприятности начались с того, что погасло солнце. Это, вероятно, длилось два-три столетия, пока над всей поверхностью диска не воцарилась полная и непроглядная тьма.

Планете земного типа — хватило бы и этого. С другой стороны, настоящие звезды погасить не так просто, они «работают» за счет фундаментальных законов мироздания, а не капризной магии Предела. В Носфере агония длилась гораздо дольше.

Остыть почти до абсолютного нуля он не мог — не было космоса, куда обычно уходит тепло в форме излучения. Будучи топологически замкнутым, карманное пространство должно было со временем скатиться к тепловому равновесию — в данном случае равновесная температура составляла около восьми градусов по Цельсию. Вполне приемлемые для жизни условия.

Вторым следствием темноты было прекращение фотосинтеза, влекущее за собой гибель всех растений. Без этих «зеленых легких» прекратилось бы поступление кислорода в атмосферу, что в свою очередь спровоцировало бы смерть всех высших животных форм.

Но, похоже, эту угрозу поняли и маги. Они что-то сделали с облаками, заставив их излучать слабый серый свет. Не слишком комфортно, но, по крайней мере, смертные могут ходить, не рискуя разбить себе лоб о ближайшую стену, и даже читать. Также была выведена порода растений, способная производить фото- и хемосинтез в наступившем полумраке — та самая «колючая проволока» с равнин. Вряд ли она одна выполняла все обязанности по снабжению кислородом и пищей — вероятно, модифицированных видов были сотни, если не тысячи.

Затем солнце, потерявшее возможность корректировать свое положение, было притянуто небом и рухнуло на него — то есть на нижнюю поверхность диска. Хорошо еще, что «небо» в эпоху Последнего Греха было необитаемо, сто тысяч лет назад та же катастрофа повлекла бы на порядок больше жертв. Но даже на противоположной стороне потери оказались немалыми. Это выглядело, как сильный удар кулаком снизу по столу, на котором обитают маленькие человечки. По всему Носферу прокатились серии чудовищных землетрясений, моря вышли из берегов, очертания суши изменились. Некоторые участки нейтридной решетки, поддерживающей диск, начали плавиться от напряжения, с выделением огромной тепловой энергии. Так возникли очаги вулканической активности, где плясали горы, воздух чернел от пепла, а скалы под ногами внезапно превращались в огненные пропасти.

После всего этого начались мутации. Каждый второй отпрыск животного или разумного существа рождался больным, уродливым или попросту нежизнеспособным. Но гораздо страшнее оказались сдвиги наследственности у микроорганизмов. Волны совершенно новых эпидемий и эпизоотий, от которых ни у кого не было иммунитета, безжалостно косили выживших в катаклизмах. Ситуация усугублялась войнами за немногочисленные оставшиеся ресурсы, естественным в таких условиях бандитизмом и мародерством. Лихорадило и потусторонний мир. Безумные призраки погибших кидались на живых, зомби вставали из могил без помощи некромантов и с весьма недобрыми намерениями.

Лишь спустя пятьсот-шестьсот лет после начала катаклизма наступило какое-никакое затишье. Временное. Человеческое население к этому моменту сократилось минимум на порядок, если не на два-три. Однако маги, вампиры и прочие колдовские существа, имевшие повышенный потенциал выживания в неблагоприятных условиях, остро нуждались в человеческом материале. Поэтому они пинками выгнали смертных из укрытий, заставляя трудиться и размножаться, причем размножаться — больше. Трудились в первое время зомби, големы, гомункулусы и прочие аналоги роботов, неутомимые, неуязвимые для болезней, голода, отчаяния… Людей просто разводили, как скот на фермах. Смертные не сопротивлялись, века выживания под волшебной «крышей» приучили их к безусловному повиновению — строптивых уничтожил естественный отбор.

Вероятно, для тех же целей пытались приспособить и орков — жрут любую дрянь, к депрессиям не склонны, быстро размножаются и чертовски выносливы. Но воспротивились вампиры: для них орочья кровь все равно, что денатурат для человека. К тому же орки плохо поддаются управлению — они уважают силу, но слишком любят время от времени пробовать вождя «на прочность». Поэтому их просто отогнали в «заповедники», время от времени используя как резерв «мяса», чтобы не жертвовать более вкусными людьми.

Спустя какое-то время ослабление магии стало слишком заметно. Заклинания стали дороги, а люди, успешно размножившиеся, — наоборот, подешевели. Пришлось смертным снова учиться работать и защищать себя самостоятельно. Загремели первые битвы — маги и нечисть делили территорию для своих подопечных. Однако ограничения «цивилизованной войны» старались не переступать — за спиной стоял призрак голода. Ведь только магия делала искалеченный Носфер пригодным для жизни людей. И если две страны потратят слишком много сил или перебьют друг у друга волшебников — скорее всего, смерть настигнет и побежденных, и «победителей».

Дальше, увы, прогноз толком составить невозможно. Тут заканчивается планетология и начинается политика. Отношения могли сложиться как угодно. Но все это продлится недолго. Еще лет пятьсот максимум. Потом магия окончательно иссякнет. А следом за ней — и жизненная сила всех существ. Число летальных мутаций будет расти, пока не составит ровно сто процентов. После этого некоторое время еще смогут протянуть только бессмертные существа — эльфы, драки и им подобные. Если они не вымрут от голода, не перебьют друг друга и не покончат с собой от тоски, то смогут пронаблюдать финальный акт драмы. Наступит он примерно через две тысячи лет от нынешнего момента.

Нейтрид — материал огромной плотности и прочности — имеет лишь один недостаток. В естественных условиях он представляет собой жидкость. К тому же при давлениях ниже внутриядерных — жидкость нестабильную, взрывоопасную. Вынудить его затвердеть можно двумя способами — либо старательно выстраивать субатомные связи, что требует очень высокого уровня технологий и знания физики… Либо дешево и сердито — наложить заклятие Предела. Но заклятия не вечны, особенно когда агония корежит сам Предел.

Вначале начнут плавиться внешние слои. Это означает очень много тепла, пронизывающую гамма-радиацию и раскаленный газ в скальных недрах, который станет искать выход. Вулканы начнут появляться везде, у последних выживших буквально земля загорится под ногами. Тысячелетняя тьма сменится багровыми сумерками, которые иногда будут освещать яркие взрывы. Камнепад и облака горячего пепла, пар от кипящих морей…

Пик Кошмаров под собственным весом начнет медленно погружаться в породы, на которых стоит, расплавляясь по пути. С его вершины еще некоторое время можно будет наблюдать за прекрасной и кошмарной сценой тотального разрушения. В частности, как рушится краевой горный хребет.

Затем решетка станет настолько тонкой, что не сможет «держать» вес диска. По поверхности мира пойдут волны, материковая кора начнет рваться от внутренних напряжений, как бумага. В замкнутом пространстве изначально нет центра масс, но он образуется — там, куда потечет жидкий нейтрид. Скорее всего, этим местом окажется центр диска, но может быть и любой другой участок, где волей случая плотность окажется немного больше. Там начнет вздуваться огромный пузырь, раскаленный до звездных температур, который и втянет в себя остатки континентов, океанов, атмосферы… Еще пару столетий в пустоте будет гореть новое солнце, затем наступит коллапс пространства. Сжатие в точку. В ничто.

Кряхтя и постанывая, Совезер спускался по винтовой лестнице в самые нижние подвалы цитадели. Дожили — уже послать некого проверить результаты. Молодым такое дело не доверишь, а все вампиры последние полчаса лежат в судорогах и лишь иногда орут что-то о занесенном Мече, о необходимости убить какую-то Егибну… Впрочем, пусть лучше лежат, чем кидаются на окружающих в приступах безумия. Когда древние чудовища сходят с ума — это вам не человеческое буйство, тут смирительной рубашкой не обойдешься. Троих пришлось уничтожить, после того как они в истерике вырезали почти половину персонала замка. Троих древних и влиятельных магистров. Как теперь объяснить их друзьям и родственникам, что это не заговор смертных магов против вампиров, что другого выхода просто не было? Драк бы побрал этого Судию с Его приступом драконьего гнева в самое неподходящее время! Две недели слуху о Нем не было, и вот на тебе!

Сколько еще это продлится? В легендах приступы никогда не длились больше часа, но можно ли верить легендам и старым хроникам? Вампиры, достаточно старые, чтобы помнить прошлое пришествие, свалились в судорогах первыми — их теперь не спросишь. Не используют ли Упокоители этот момент для атаки? В их рядах кровососов меньше, следовательно, армия вполне могла сохранить боеспособность…

Он дошел до подвала и осмотрел лежащие на полках женские тела без голов. Обе жертвы были сравнительно молоды. Хотя по лицам возраст определить легче, но судя по подтянутым фигуркам, ни той, ни другой не исполнилось еще и двадцати пяти. Служанки натирали тела убитых особым порошком, дающим неупокоенность.

— Кто они были при жизни? — спросил маг, внимательно следя за ритуалом.

— Самые преданные рабыни Братства, господин, — отозвалась одна из служанок. — Лизана — воительница, Грава — начинающая колдунья. Обе сироты, обученные почти с младенчества.

Совезер тяжело вздохнул. Хотелось верить, что это поможет, но, увы — он слишком хорошо изучил материалы по Всадницам. Как только они почувствуют зов Владыки, все прежние принципы и чувства мгновенно вылетят из их сердец.

— Уничтожьте тела.

— Как?! Но господин…

— Уничтожьте немедленно. Сожгите. Если понадобится, мы создадим новых, но сейчас они не нужны и слишком опасны. Наши маги нашли Судию и без этого. Его ауру видно за тысячи километров. Нельзя допустить, чтобы Он обзавелся новыми слугами.

Девушки переглянулись, но послушно прекратили натирать трупы и пошли за носилками. Совезер подумал, что можно бы не тратить время на печь и просто сжечь тела магическим огнем. Так быстрее и надежнее, но экономия энергии, будь она неладна…

Закончить мысль он не успел. Оба тела синхронно, с нечеловеческой грацией приподнялись со своих мест. Не было никакого переходного момента, судорог, характерных для поднятия зомби, подростковой неуклюжести, отличающей молодых вампиров… Всадницы соскочили с коек так изящно и уверенно, словно репетировали вставание много дней. Взгляд невольно скользил вверх, ожидая встретить умный, веселый взгляд… и натыкался на кровавые обрубки шей. Словно в трансе, канцлер наблюдал, как в руке ближайшей к нему покойницы появляется из ниоткуда сверкающий клинок. Через мгновение опомнился, вскинул жезл, призывая ветер — оттолкнуть, сбить с ног… Лизана оказалась быстрее.

«Око за око, зуб за зуб…» — успел подумать маг, когда призрачное лезвие небрежным взмахом сняло ему голову с плеч, попутно отрубив и часть бороды. Судия будет доволен…

Пришлось основательно повозиться, прежде чем Эйменос нашел требуемую сущность. Казалось, неведомый светлый просто играет с ним в прятки, с удивительным изяществом и почти без затраты сил расставляя в астрале ложные следы, пряча настоящие отпечатки и заманивая демона в ловушки восприятия. Но никакое умение, никакое утонченное искусство и талант не могли противостоять грубой силе и знанию из высших сфер. Для Эйменоса все подобные трюки представляли не больше опасности, чем мышеловка для медведя. Прорвав все хитроумные завесы огненным тараном своей ауры, покровитель наконец материализовался в светлой комнате на вершине высокой старинной башни.

Маг стоял спиной к нему и смотрел в окно, о чем-то размышляя. Очевидное пренебрежение могло иметь только одну цель — открытая провокация, плевок в лицо. Поэтому Эйменос проявил осторожность, и не стал нападать сразу. Он даже слегка утихомирил свой гнев, чтобы не упустить какой-нибудь важной детали. Волшебник не может быть сильнее его — значит, рассчитывает как-то перехитрить. Или, возможно, договориться, но если так — это он зря. Храму от него ничего не нужно, кроме смерти.

— Ты поздно, — бросил маг не оборачиваясь. — Я ожидал тебя еще полчаса назад.

— Брось свои психологические штучки, колдунишка. На меня они не действуют. Я сам умею производить впечатление и смешивать оппонентов с грязью одним голосом. Так что обернись, и поговорим нормально… напоследок. Должен признать, ты мне любопытен.

— Предлагаешь легкую смерть, если я отвечу на твои вопросы?

— Ты догадлив. Вот только ирония совершенно напрасна. Ты сам пока не понимаешь, какой это дар. Если бы я не убил тебя сегодня, через год или меньше ты бы сам молил тебя прикончить. Но было бы поздно, Судия не настолько милостив.

— А ты уверен, что он тебя-то пощадит?

Демон усмехнулся. До чего наивен эгоизм этого пришельца. А еще светлый…

— Меня точно не пощадит. Чтобы исполнить ЕГО волю, мне пришлось совершить больше преступлений, чем ты можешь вообразить, колдунишка.

— Не знаю, не знаю… я могу вообразить себе довольно много. Но если ты уверен в собственных грехах, почему же так стремишься приблизить осуждение за них?

— Чтобы спасти этот мир.

— Путем эвтаназии? Оригинальные у тебя представления о спасении…

— Это лучшее, на что мы сейчас вправе рассчитывать. И то не все, а лишь самые праведные из нас. Я видел, как прекрасен был Носфер раньше, маг, и я вижу, во что он постепенно превращается. Ты напрасно пришел сюда, лишь затем, чтобы разделить с нами ответственность за Последний Грех. Я помогу тебе, уменьшив эту ответственность, не дав наделать еще больше глупостей. Или покажу маленькую часть тех страданий, которые ждут тебя после Суда. Выбор за тобой.

— Кого ты пытаешься убедить, демон? Меня или себя?

Эйменос тяжело вздохнул. Придется все-таки по-плохому. А ведь маг ему нравился… Умный, решительный, сильный… Из него получился бы великолепный Упокоитель, возможно — ученик и наследник для верховного жреца. Приди он хотя бы сто лет назад…

— Ты не думаешь, что глупо провоцировать того, кто может превратить тебя в вопящий комок боли одним движением? Или надеешься, что я сорвусь и убью тебя сразу, не получив требуемых сведений? Не дождешься, моя злость всегда принимает только нужные формы.

— Я жду, пока ты перестанешь болтать и начнешь действовать. Впрочем, если хочешь поболтать — ничего против не имею. У меня времени сколько угодно, оно работает на мои планы. До следующей активной фазы, когда понадобится мое вмешательство — минимум неделя. А вот у тебя, насколько знаю, война. На войне всякое случается…

Демон в ярости заскрипел зубами.

— Я могу схватить любого из твоих приспешников и медленно разрезать на части, чтобы ты стал более сговорчивым. И если ты еще слово позволишь себе в таком дерзком тоне…

— Так и знал. Ничего конструктивнее насилия тебе в голову прийти не может. Нападай, если пожелаешь. До ближайшего из моих людей — три сотни километров. У меня было время их эвакуировать, пока ты ломился через астрал, как бешеный лось сквозь кустарник.

Эйменос никогда не видел лосей, но по интонации догадался, что это оскорбительно.

— Я дотянусь за триста километров быстрее, чем ты успеешь моргнуть, глупец!

— Моргнуть, может, и не успею, а вот атаковать тебя — вполне.

Тщедушный человечек наконец отвернулся от окна, разом вырастая до двух метров, покрываясь сияющей шерстью… Три пары крыльев ударили по воздуху, исполненные нечеловеческой мудрости фасеточные глаза смотрели на демона, переливаясь разноцветными огнями. Панцирь насекомого сверкал, как рыцарские доспехи, и явно не уступал им в прочности. Два жезла-импланта в передних лапах вмещали такую энергию, что вокруг них искажалась перспектива. Рыцарь небесного воинства грозно шевельнул жвалами:

— Ну что, будем драться или поговорим нормально? Я к тебе не питаю враждебности, демон. Не буду врать, что всегда любил темных, но у нас общий враг, хотя ты этого не понимаешь.

— Зато я к тебе питаю! — прорычал Эйменос. — Ты покровитель!

— Наконец-то догадался. Самсэль, архангел пятого чина. Приятно познакомиться.

Жрец не слушал его — он уже атаковал. Враг силен и невероятно опасен для целей Судии, он намного выше самого Эйменоса в своей иерархии — и все же не непобедим. Но Эйменос умнее, он предвидел эту почти невероятную возможность и перед боем поглотил энергию и души восьми тысяч жертв — сколько мог вместить в себя. У светлых не могло быть таких запасов. Грубая сила иногда может помочь против знаний и опыта. Нужно только не дать этой твари опомниться, нужно смять, сокрушить ее чистой энергией Тьмы, прежде чем покровитель успеет пустить в ход свои трюки…

Но ангел только этого и ждал. Он не принял боя — вместо этого прянул назад, в окно, переходя в чисто энергетическую форму. И пустился наутек, пылающим метеоритом прочерчивая небеса. Следом за ним черным вихрем мчался разъяренный Эйменос, потерявший голову при виде отступающего древнего врага. Так, не раздумывая, порой кидается собака на бегущую кошку. Стокилометровые молнии прорезали небо, тучи кипели, как вода в кильватере мчащихся катеров, астрал содрогался от пущенных в ход сверхъестественных сил, маги, которые на свое несчастье оказались поблизости, падали, оглушенные. А ведь покровители еще даже не вступили в бой — так, перестреливались на ходу пустяковыми заклинаниями, пытаясь хоть ненадолго задержать друг друга.

Примерно на одной сотой скорости света они пронеслись над океаном, над островами эльфов, зацепили краешек Твердыни, снова пересекли океан и вернулись на Среднее Кольцо — в противоположной точке. Здесь возвышалась одна из странных красных башенок, построенных в последнее время Орденом. В нее и нырнул беглец, очевидно, ища укрытия. Похоже, что его дела были совсем плохи. Рыча от нетерпения, демон метнулся следом…

И внезапно почувствовал, что его энергию начали жадно пить. Он потерял почти десятую долю своих запасов, прежде чем догадался перейти в материальную форму и закрыться от всех видов вампиризма.

— Неплохо, враг мой, совсем неплохо придумано. Но чтобы избавиться от меня, одной ловушки будет маловато. Давай, архангел, покажи, что у тебя еще есть в запасе.

— Sapienti sat, — донеслось из противоположного конца коридора. — Разумному достаточно.

Серафим стоял в противоположном конце черно-красного коридора, опять спиной к собеседнику, и задумчиво чертил что-то жезлом на стене. Хорошо хоть человеческий облик снова не принял — это было бы полным издевательством.

— Как это понимать? Ты решил все-таки сдаться? Или пытаешься мне на что-то намекнуть?

— Бессмысленно, ты намеков не понимаешь. Я имел в виду, что мне вполне достаточно одной ловушки. В которую ты блестяще попался. Честно говоря, я даже немного разочарован. У меня была пара резервных планов, на случай, если бы ты оказался умнее. Но ты не дал мне возможности их применить. Не пойму, то ли легенды о демоническом хитроумии весьма преувеличены, то ли ты — нетипичный экземпляр своей иерархии.

— О чем ты говоришь, странное существо?! Думаешь, без перехода в энергетическую форму я не смогу разорвать тебя на части? Тебя эта башня тоже сковывает, даже больше, чем меня. Вы, светлые, никогда не умели хорошо манипулировать собственными телами.

— Зато нас учили работать ганглиями. В переводе на человеческие понятия — мозгами.

— И как твои мозги помогут, когда я украшу ими стены этой башни?

— Они уже помогли. Оглянись назад хоть раз, для разнообразия.

Эйменос так и сделал. Окна, через которое он влетел, уже не было. Та же красно-черная стена, что и со всех сторон. Коридор освещало только сияние ангела.

— Позволь мне кое-что тебе рассказать о свойствах квантовой пены, — мягко сказал Самсэль. — Это один из основных строительных материалов в моем мире. Его нельзя назвать существующим — в том смысле, который ты привык вкладывать в понятие существования. Виртуальные частицы рождаются из вакуума и в нем же исчезают. Но при этом каждая из них успевает провзаимодействовать со следующей, что в сумме создает систему связей, порождающую иллюзию твердого тела. Это, конечно, только в общих чертах, реально все гораздо сложнее. Но по глазам видно, что ты и в этом понял от силы половину. Ладно, для простоты поясню. Квантовый коралл поглощает все виды энергии, какие тебе придет в голову на него обрушить — будь то заклинания или удары кулаков. Все, чего ты добьешься — ускоришь его рост. Также его хаотичное внутреннее движение блокирует любые попытки телепортации — надежнее, чем текущая вода. В сумме выходит почти идеальная тюрьма. Почти — потому что ее легко разрушить даже на твоем уровне, если догадаться, как именно. Но ты уже показал, что логическим мышлением не отличаешься.

Эйменос только крыльями от досады хлопнул. Попался, как ребенок. И ведь не врет, гад, не блефует! Демон сам мог бы построить подобную ловушку для конкурентов — может, не столь надежную, с использованием других материалов, но суть вполне ясна. Горные убежища Эрцихаля основаны почти на тех же принципах.

— Ты кое о чем забыл, архангел. Ты сам тут заперт. Не менее надежно. И я все еще имею возможность разорвать тебя на части. Или у тебя есть под рукой проницатель на этот случай?

— Проницателя нет, — с сожалением развел лапами таракан. — Зато есть заранее подготовленный квантовый тоннель для телепортации. Который откроется ровно на микросекунду и только по моей мысленной команде. Ну так что, будешь сотрудничать, и мы выходим вместе? Или предпочитаешь поиграть в благородного узника?

Эйменос пару секунд молчал, потом наклонил голову и хрипло пробормотал:

— Согласен. Иду с тобой.

Серафим недовольно скрипнул жвалами:

— Ты действительно думаешь, что можно солгать ангелу, который тремя рангами выше тебя? Я же тебя насквозь вижу, темный. Сразу же после выхода ты бы попытался напасть снова, разве что осторожнее. Задам тот же вопрос, только теперь отвечай искренне. Ты согласен попытаться сотрудничать? Я не требую каких-то враждебных действий относительно Судии. Просто не мешай мне. Взамен я могу помочь решить некоторые проблемы с Воскресителями.

— Да будь ты проклят!

— Извини, у тебя еще рога не доросли — меня проклинать. Да, кстати, забыл упомянуть одну деталь. Эта башня — ретранслятор магической энергии. Через неделю она закончит рост и начнет работу. И тогда сюда хлынет чистый Свет из других миров. Причем в количестве, которое ты вряд ли когда-либо видел. Сомневаюсь, что ты, создание Тьмы, это переживешь. Или что твоя смерть будет легкой. В этом свете, прости за каламбур, я еще раз советую пересмотреть мое предложение о сотрудничестве. Только не лгать.

Вместо ответа Эйменос снова атаковал. Метнулся к противнику со скоростью молнии, переходя в энергетический облик, игнорируя потери от жадного коралла — только бы успеть вцепиться, унести с собой проклятое насекомое…

Не успел. Легкий ветерок, и архангел исчез, энергетические кольца демона сомкнулись уже на пустоте. Ему показалось, что он слышит негромкий смех. Скорее всего — показалось, у негуманоидов редко бывает человеческое чувство юмора. Эйменос остался один. В темноте. Наедине с угрызениями совести за собственную глупость и предчувствием будущей мучительной гибели. Без единого намека на выход.

Нормальное состояние. Как у всего Носфера в последние тысячелетия.

Глава 18

«Гроб на колесиках» практически без толчка встал на скалу. С каждым путешествием Раэрон все лучше учился переносить свою железную ношу, стремясь к максимальному комфорту для пассажиров. Однако не успел Владимир начать отстегивать ремни, считая, что уже приехал, как в кабину просунулась морда червя.

— Здесь может быть опасно, хозяин. Позвольте мне доставить вас в другое убежище.

— Вот тебе и раз. А здесь что? Ты же говорил, идеальное укрытие…

— Идеальное от врагов извне, хозяин. Но, судя по вибрациям, это убежище населяют около трехсот особей неизвестного вида. Они могут быть вашими врагами.

Владимир несколько минут подумал, потом качнул головой.

— Нет уж, давай внутрь. Без алеанов мы до следующего можем просто не добраться. Лучше попробовать договориться с тремя сотнями жителей убежища, чем нарваться на кого-то вроде Егибны. Да и драки ждать не будут, не тот характер. Ты связался со своим сородичем?

— Я его чувствую, но он не отвечает на мои сигналы… И его сигнал… весьма странный, не такой, каким я его помню. Это подозрительно, хозяин. Я могу нырнуть в камень, чтобы встретиться с ним лично, но мне придется оставить вас на поверхности.

— Нет. Разделяться нам сейчас нельзя. Тащи внутрь.

— Слушаюсь, хозяин, — голова исчезла, а через секунду машина рухнула вниз.

Полет не занял и двух секунд. Новый толчок и на экранах прояснилось.

Нормальную картинку давало только инфракрасное изображение. В убежище царила темнота. Владимир подумал, что склеп мертв, как ранее выпитый им дом Раэрона.

«К сожалению, ничего подобного, — возразил Меч. — Здесь все системы работают. Просто светошары чем-то закрыты. И жизнь здесь есть. Причем ее представители нас как-то подозрительно быстро окружают…»

Переключив экран на гибридное изображение, Владимир с трудом различил их. Пятна абсолютной темноты, постоянно меняющие формы, с горящими в темноте глазами…

— Похоже, эти ребята нас ждали, — проворчал вампир. — Издевательство какое-то, надоело уже! Куда ни плюнь, обязательно попадешь в засаду каких-то древних тварей! Сначала Раэрон, потом драки, потом Егибна…

— Эти реагируют быстрее всех предыдущих, — заметила Инна, забираясь на место стрелка.

«Меч! Кто такие? Что им надо?»

«Не понимаю… — в голосе артефакта чуть ли не впервые за время знакомства слышалась растерянность. — В прошлое пришествие таких созданий здесь не было… Они немного похожи на проницателей, но имеют глаза и конечности. Похоже, могут становиться осязаемыми по желанию, как бы выворачиваясь наизнанку. Их тела искажены на физическом и магическом уровне, как у драков, но драконьих генов нет, и они никак не связаны с Пределом… И еще — у них нет мозгов. Совсем, даже на уровне животных. Зато есть центр телепатической связи. Кто-то ими управляет издалека…»

— Блин горелый… Парад чудовищ в разгаре…

Черные, как их решил называть про себя Владимир, нападать не спешили. Бледные огоньки, похожие на гнилушки, выстроились вокруг «Гроба» и замерли, как дисциплинированные солдаты. Это совсем не походило на игривые пульсации проницателя или нетерпеливое шевеление драков. Здесь чувствовался порядок, хладнокровие и терпение.

— Так, похоже, какое-то время нам дали. Можно подумать. У кого есть мысли? Меч, вспомни, может ты встречал подобные существа в других мирах? Раэрон, это не твои родственники?

— Частично, хозяин. Они напоминают помесь моего вида и людей. И чего-то еще… — судя по интонации, «червяку» это здорово не нравилось. — Думаю, они могут получать мои сообщения, но не способны говорить на том же языке — слишком мала поверхность тела.

— Попробуй передать им, что мы не враги.

Никаких видимых или слышимых сигналов Владимир не заметил. Но через несколько секунд Раэрон доложил, что передал. Владимир уставился на экран.

Услышали? А если услышали, то поняли ли? А если поняли — то как отреагируют, поверят или нет?

Одно из созданий вытянуло вперед бесформенную руку-щупальце и поманило к себе. Движения странные, костей нет, но смысл был вполне ясен. Их приглашали выйти.

— Ну что ж… По-моему, сидеть здесь дальше нет смысла… Если бы они хотели, то проникли бы прямо в машину — Раэрон ведь это делает без труда.

Меч промолчал. Инна, как всегда, согласилась. Проницатель не ответил, потому что ему не задавали прямого вопроса. Ну прямо идиллия согласия! В результате которой постоянно приходится иметь дело с последствиями собственной глупости и недальновидности…

Вздохнув, вампир велел Раэрону уносить машину, едва появятся первые признаки нападения, и выскользнул наружу. Мимоходом отметил необычайную легкость движения, улучшенную координацию и гибкость, которые за последние пару суток в буквальном смысле слова въелись в его плоть и кровь. Такое впечатление, что тело, без всякого участия рассудка, прошло экспресс-курс выживания, танцев, гимнастики и боевых искусств. Тьфу, блин, нашел, о чем думать лицом к лицу с неизвестными существами, возможно, врагами…

— Я не враг, — сказало одно из созданий, словно прочитав его мысли. — Нужно поговорить с тобой, Судия. Очень важное дело. Большая опасность для всех. Не бей.

Двухместная волшебная яхта стоила очень дорого — по эльфийским меркам. Девушка потратила на нее почти половину личных денег и до последней минуты сомневалась, не лучше ли приобрести гравеса. Но Зерт, услышав цифры и сопоставив их с возможностями кораблика, потребовал немедленно приобрести это чудо, пообещав потом выкупить за тройную цену от имени Братства. Назиль здорово посмеялась — кому в дни возвращения Судии понадобятся деньги?

— Если мир выживет, — сказала она, — я тебе подарю это суденышко бесплатно. А если погибнет, то нам будет не до затрат.

— Как раз наоборот, — возразил вампир, — именно если мир удастся спасти, да еще вместе с твоими ногами, деньги тебе понадобятся острее всего. А для Братства три тысячи золотых — не деньги, тем более за такое чудо. Как вы их делаете?

— Понятия не имею, — улыбнулась воительница. — Гильдия корабелов хранит свои секреты не хуже любой другой. Энергию для создания судов им дает Мох — это понятно. Но как конкретно они ее применяют? Маги, которые пытались расшифровать их плетения, в лучшем случае получали кучку пепла… в худшем — сами этой кучкой становились.

— И сколько подобных кораблей они могут произвести за год?

— Подобных? Не знаю, где-то от двух до пяти сотен. Яхты мало кому нужны, в основном заказывают флейты для пиратства или линкоры для армии. Два-три линкора в год каждый остров выпускает стабильно, иначе подумают, что трон ослабел.

Что такое линейный корабль дроу, Зерт знал. Братству в свое время приходилось иметь дело с этими черными призрачными громадинами. Два-три таких корабля могли обеспечить полное господство в акватории среднего моря. Шесть-восемь — взять штурмом и снести до основания прибрежный город. Да, конечно, Упокоители и Воскресители никогда не уделяли большого внимания флоту, занимаясь в основном сухопутными и летающими видами войск. Но никому в голову не приходило, что разрыв в морских силах зашел ТАК далеко!

Да и только ли в морских? Пусть редко, пусть неизвестно, какой ценой, но черные корабли могли иногда воспарять в воздух, скользить над сушей, сея вокруг смерть и разрушение.

— Сколько же их всего в вашем флоте?!

Дроу изящно пожала плечиками.

— Не знаю… тысячи две-три. Успешные острова могут держать в доках до десяти тысяч. Но это пустых. Реально на ходу — не более сотни у каждого острова. Экипажей не хватает.

— Малышка, драк тебя побери, ты вообще представляешь, что мне только что сказала? Вы же с таким флотом можете истребить все живое на трех кольцах!

— Можем, — охотно согласилась польщенная эльфийка. — Если мобилизовать все население островов, то… да, пожалуй. Но зачем? Простое уничтожение слишком скучно и неэстетично, а контролировать такие огромные земли и толпы народу, чтобы устроить им нечто эффектное… сил не хватает.

— Я знаю, я уже понял вашу психологию. Но если о существовании этого флота узнают Упокоители… они не остановятся ни перед чем, чтобы завладеть таким супероружием.

— А, вот ты о чем… Так они уже знают. В этом и вся прелесть. Они предприняли попытку завладеть нашими кораблями около трехсот лет назад. Ох, и время было…

Она мечтательно прикрыла глаза.

— Жаль, я тогда еще не родилась, отец рассказывал. Верховный жрец бросал на нас целые армады. Море стало алым от крови, воздух горел от магии, их чудовища разрывали наших воинов десятками, но сами гибли сотнями… Воистину, Зерт, это была божественная битва… — она сама не заметила, как сбилась на высокий стиль. — И мы заставили их кричать от ужаса, этих фанатиков, уверенных, что они ничего на свете не боятся, мы заставили умолять о пощаде тех, кто думал, что жаждет смерти! Они отступали, но не могли оторваться, черные корабли постоянно возникали у них за спиной, как только отряд начинал думать, что он в безопасности… Жрицы-испытательницы гнали их чуть ли не до самого Храма, представляешь? И только там заставили подписать мир, заплатив такую дань рабами и сокровищами, что они, вероятно, до сих пор не восполнили до конца этих потерь.

— Триста лет назад… — пробормотал Воскреситель. — А мы гадали, с какой дури они вдруг к вам полезли… Я помню, как шпионы докладывали об этой битве…

— Ну что за невезение, — вздохнула эльфийка, — почти все мои знакомые об этой битве помнят, а я на каких-то два века опоздала с рождением… Постой… Ты говоришь — шпионы докладывали. Почему же вы не воспользовались ослаблением Упокоителей, чтобы добить их? Это же ваши злейшие враги, а тогда был очень удобный момент…

— Потому что наша цель — выживание, а не уничтожение. И потому, что время работало на нас. Силы Багровых Огней растут во время войн, наши — в периоды мира. Еще бы хоть пять сотен лет без войн — и мы бы их окончательно задавили. И тут так некстати приперся Судия…

— Ну, не знаю, по-моему — как раз кстати. За полтысячи лет я бы со скуки сдохла. Или допустила ошибку и дала кому-нибудь себя прирезать — не на Арене, так ночью в постели. А так можно хорошо повеселиться напоследок, пока еще магия действует…

— Мы корабль-то забирать будем? — прервал ее мечтания вампир.

— Будем, будем. Только говори со мной потише и понежнее. Я наложила походный вариант Сферы Безмолвия, но у тебя же по лицу все видно. Раб, который огрызается на свою госпожу, выглядит немного подозрительно, не находишь?

— Верно, извини, хозяйка. Мне и глаза опустить, как понимаю?

— На меня прямо не смотри, а на остальных — сколько угодно. Ты же не бытовой раб, ты раб-телохранитель, мое персональное чудовище. Соответственно, должен показывать всем своим видом — если бы меня рядом не было, ты бы их всех немедленно поубивал.

— А, вот оно что! Ну, это с превеликим удовольствием! — Зерт огляделся, ища подходящую мишень. Долго высматривать не пришлось — двое подростков на противоположной стороне улицы с презрением поглядывали на эльфийку в инвалидном кресле и практически открыто (чуть понизив голоса) обсуждали, удастся ли взять за нее хороший выкуп, и если нет — что можно будет сделать с калекой перед тем, как убить.

Конечно, нападать эти пацаны будут не сами — они всего лишь наводчики для сильной и умелой банды. Воскреситель ласково улыбнулся им во всю пасть, включив на полную мощность обаяние. Хилая защита юнцов не выдержала, и гипнотическая сила шестисотлетнего кровососа проехалась по мозгам асфальтовым катком. В течение пары секунд, которые растянулись для них в вечность, они тонули в горящих алых зрачках, больше всего на свете желая отдать вампиру свою кровь, до последней капли… А потом гипноз ушел, и мальчишки осознали, что стоят лицом к лицу со смертью. Не с той, романтико-героической, о которой мечтает всякий дроу, а с ничтожной смертью пищи — о которой забывают через миг после завершения трапезы. Впрочем, еда даже не умирает. Она просто заканчивается.

С трудом подавив рвущийся наружу крик, мальчишки ринулись прочь по улице. Зерт даже не замедлил шага. Назиль, наблюдавшая эту сценку, довольно рассмеялась:

— А ты быстро понял смысл. Я бы их просто убила… но так гораздо красивее.

— Для меня важно, что так надежнее. За убитых банда стала бы мстить, а напуганные до потери штанов юнцы постараются побыстрее выбросить эту встречу из головы.

— Ну вот, — фыркнула дроу. — Всю романтику испортил. Холодный и расчетливый эмиссар, что с тебя взять… А я уж понадеялась, что ты хотел доставить мне удовольствие.

— Одно другому не мешает, моя госпожа. Разве вы недовольны?

— Мерзавец… Как только окажемся на яхте — возьму трос и поколочу тебя как следует.

— Всегда к вашим услугам, — галантно поклонился вампир, едва сдерживая смех. С тем же успехом хрупкая эльфийка могла пригрозить забить его до смерти травинкой или волоском.

В порту их уже ожидал танцующий на волнах маленький кораблик — десятиметровый корпус в форме кинжала из черного стекла, с палубой черного же дерева и парусами из паутины. Эти паруса ловили не обычный ветер — рулевой маг наполнял их чистой стихией Воздуха, после чего судно устремлялось вперед с фантастической скоростью. Если ведущему хватало мастерства и силы удерживать поток, то разогнавшись до определенной скорости, яхта могла выпустить узкие стреловидные крылья и оторваться от воды, даже не используя левитацию. Этот класс кораблей так и называли — «летучими рыбками». Говорили, что при таране с воздуха они могут рассечь обычное судно на две половинки, а сами не получить ни царапины. Они бы стали основной ударной силой Внутреннего Кольца, если бы не любовь дроу к комфорту, который невозможно обеспечить на таком крошечном суденышке. К тому же, хотя все взрослые темные эльфы обладали базовыми мореходными навыками, до взлетной быстроты разогнать яхту мог лишь один из двадцати рулевых, а такие мастера обычно работали на линкорах.

Но даже скромные двести километров в час на воздушной подушке, которые выдала Назиль, покинув гавань, вызвали у вампира шок. Нет, конечно, на гравесе и быстрее можно. Но насекомое несет всего одного пассажира, даже рюкзак на спине всадника существенно замедляет его полет. Тогда как в трюме яхты можно было сложить несколько тонн — и это почти не скажется на ее мореходных качествах.

— И долго ты можешь держать такую скорость? — спросил он, зачарованно наблюдая за несущимися внизу волнами.

— Дней шесть, потом усну. Но это скука смертная, я буду так гнать, только если на хвост враги сядут… или хотя бы если что-то очень нужное впереди. Обычно я предпочитаю делать передышку каждые четыре часа. Ну… поскольку мы торопимся, можно дойти до берегов Твердыни без пауз, за сутки. Километров за двести от берега ляжем в дрейф, я отосплюсь, а на следующее утро уже будем высаживаться.

Зерт присел на корточки рядом с ее креслом.

— Не хочу тебя обидеть, но… Ты не преувеличиваешь свои силы? Целители сделали многое, но все же твое тело сейчас не то, что раньше, малышка. Совсем незачем ТАК спешить, я рассчитывал, что плавание займет дней десять…

— Иди ты… в трюм! — безапелляционно отрезала эльфийка. — Может, я и обрубок, но с колдовскими силами это никак не связано! Голова пока на месте, а энергию мне дает Мох.

— Как знаешь, — вампир бережно провел рукой по ее волосам. Назиль невольно ощутила прилив благодарности, и судно тут же слегка качнулось, теряя скорость.

— Не отвлекай! А то вообще на дне окажемся! Хочешь переспать — так и скажи, а не лезь к рулевому во время движения! Я, в принципе, не против, только давай через несколько часов, когда доплывем, ладно? — за грубостью и цинизмом она попыталась скрыть непроизвольную нежность… Уж не начинает ли она влюбляться в этого кровососа?

У Зерта просто челюсть отвисла. Он вернулся на корму и снова задумчиво уставился на кипящие волны. И минуты три собирался с мыслями, прежде чем заговорить:

— Знаешь, эльфенок, я считал себя старым, искушенным и циничным монстром. Ну, во всяком случае, по меркам смертных и новообращенных, для верхушки Братства я еще совсем юнец. Я могу соблазнить смертную женщину одним взглядом, я участвовал в оргиях, обычных и кровавых, я спал с такими существами, что только в кошмарах и привидятся. Но прямота твоего народа в этом вопросе даже меня порой сбивает с толку.

— А что, у вас на континенте сексом занимаются как-то иначе? — невинно поинтересовалась Назиль. — Если для вампиров вся близость заключается в укусе или в телепатическом контакте — тогда, конечно, извини… Ты уж просвети наивную островитянку…

— Занимаются как надо, не переживай. Но знаешь, даже для вампира секс подразумевает какие-то обязательства, чувство или долг… Да, со стороны вампирское общество может показаться довольно-таки развратным. Например, мастер имеет право отпользовать птенца в любой позе, когда захочет, или подложить под кого надо. Ну, так извини, на то он и мастер! Создание птенца — процесс очень интимный, накладывающий множество уз. Тот, кто тебя создал, первое время будет ближе родителя, брата или супруга. А с точки зрения сословной — он к тому же твой сюзерен, с правом первой ночи… и всех остальных заодно. Но все равно, старшие вампиры, кроме самых невменяемых, этим правом пользуются крайне осторожно, чтобы не превратить своего преданного слугу в злейшего врага. А у вас… такое впечатление, будто переспать — это как выпить вместе чашку чаю. Вы можете лечь с кем-то в постель, даже не зная его или ее имени — а через пару часов разбежаться, словно ничего не случилось, и забыть об этом эпизоде. Такого на Среднем Кольце не бывает, да.

— Ну, чай мы тоже с кем попало не пьем, — рассмеялась дроу. — Но в принципе — да, у нас с этим гораздо проще. Начинается обычно с изнасилований, а потом одно из двух — или входишь во вкус, или привыкаешь смотреть на такие вещи философски. Есть, конечно, еще те, кто не выносят, сходят с ума или замыкаются в себе… ну, такие у нас долго не живут.

— Бр-р-р… и что, всех поголовно в юности насилуют? Это обряд у вас какой-то?

— Да нет, какой обряд… Просто наши законы не предусматривают наказания за убийство, грабеж или изнасилование. Если ты не можешь защитить себя сам и не имеешь могущественных родственников или покровителей, которые могут за тебя отомстить, то всякий прохожий вправе с тобой сотворить, что пожелает. У большинства дроу семья или покровитель есть, конечно. Но они готовы раскачаться на месть, только если нападение чувствительно ударит по их карману, репутации или могуществу. За убитого — будут убивать, за грабеж — могут потребовать компенсацию, но только если отняли достаточно много. А за изнасилование что стребовать? Жертва-то вот она, жива, почти здорова. Есть, правда, семьи, которые мстят за честь своих членов, независимо от их возраста и положения — но это исключения. Большинство предпочитают не связываться из-за мелюзги, особенно если видимых повреждений насильники не оставят. А уж если насилует родственник или покровитель, который за тебя предположительно и должен мстить — тут вообще нет выхода, кроме как расслабиться и попытаться получить удовольствие.

— И ты… тоже?! — потрясенно посмотрел на нее Зерт.

— А что я, особенная, что ли? Мне еще повезло — как дочь Мастера Арены я имела бесплатный доступ к лучшим учителям боя. Девственность я потеряла в двенадцать лет, а своего первого насильника убила уже в четырнадцать. У большинства этот период длится дольше — с десяти лет, когда эльф становится сексуально привлекателен, и до восемнадцати, когда он начинает что-то представлять в боевом плане и уже способен себя защитить.

Вампир поежился. Он считал свое родное Среднее Кольцо малоприятным местом для жизни — и не без оснований. Но в сравнении с молодостью большинства дроу — владения Воскресителей просто райский уголок! Или ему только так казалось с непривычки? Возможно, некоторые вещи, которые для него привычны и естественны, могли бы напугать эльфийку не меньше. Голод, например. Вряд ли даже самому безумному и извращенному дроу придет в голову убивать своих родственников, чтобы съесть их и протянуть еще пару дней. А Зерт воочию наблюдал подобные случаи во время пищевых кризисов.

— Извини, я не буду, раз тебе неприятно, — глухо сказал он. — Но я теперь понимаю, почему ты так истолковала мои действия. Честное слово, у меня и в мыслях не было приставать. В моей стране такое прикосновение означает просто доверие и поддержку…

Назиль притормозила корабль, подкатила кресло к своему единственному пассажиру и осторожно обхватила его запястье тонкими пальцами.

— А почему ты решил, что мне неприятно? — ласково промурлыкала девушка. — Я, может, только и жду все это время случая тебя затащить в постель. Ты совсем не похож на наших мужчин, ты сильный и надежный, ты думаешь о долге, а не об удовольствиях или личной выгоде. У меня никогда таких не было… И аура у тебя красивая, хотя и тонкая…

— Но… после всего пережитого, разве тебе не противны вообще все мужчины? И кроме того, у вас же вампиры считаются низшей расой… А у меня еще эти ожоги…

Она негромко и зло рассмеялась.

— Зерт, да ты на меня посмотри! Что в сравнении с ЭТИМ какие-то ожоги?! Если ТЕБЕ противно — так и скажи, я пойму.

Вампир присел на корточки рядом с ней и обнял за плечи.

— Не противно, эльфенок. Ты мне нравишься в любом виде. И уже давно.

Она внимательно и хитро посмотрела в зеленые глаза, на дне которых мелькали алые искорки. Провела ладошкой по коротким волосам, к которым так и не смогла привыкнуть…

— А как насчет доказать делом?

— Что, прямо сейчас? — немного опешил Зерт.

Воительницу ужасно подмывало сказать «да». Не столько из желания (получить в нынешнем состоянии полноценного удовольствия от близости она все равно бы не смогла), сколько из женской и расовой зловредности. Ну, нравилось ей смотреть, как этот парень смущается — у дроу подобной реакции не могло быть в принципе.

Но дело было все-таки важнее, поэтому она с сожалением отвернулась.

— Не сейчас. Сегодня ночью, когда ляжем в дрейф.

— А ты будешь в состоянии? Столько часов непрерывно держать волшебный ветер…

— За меня не переживай, — усмехнулась Назиль, призывая силу. — Я, по-моему, вообще могу не спать, с тех пор, как поставила тотем. А у тебя-то мужской силы на всю ночь хватит?

— Вампиры не устают, — сообщил «новость» Зерт. Эльфийка никак не могла понять — то ли ее спутник отличается ангельским терпением, то ли туповат и подначек попросту не замечает. По его бледному и спокойному лицу, мягкому голосу и холодным глазам было невозможно что-либо прочитать, исключая те случаи, когда он сам хотел показать настроение.

— Милый, я, конечно, не профессиональная некромантка, но уж настолько простые вещи знаю. Знаю и то, что от траты сил вы можете проголодаться, а я не хочу быть выпитой в самый интересный момент… Хотя… в этом, конечно, есть некая романтика… но ты тогда останешься один среди моря.

— Только не это! — возмущенно заявил Воскреситель. — Хотя я даже в приступе безумия вряд ли выпил бы тебя целиком… А ты что, не взяла в дорогу запас крови?

— Забыла, — призналась девушка, — заказала только для себя еду на три дня. Я еще начинающий вампировладелец, раньше домашнюю нежить себе не могла позволить…

— Тогда нам придется воздержаться. А плыть лучше побыстрее.

— Хитрец, — дроу погрозила ему аккуратным кулачком. — Выкрутился все-таки… Ничего, мой хороший, я до тебя еще доберусь… Если буду в лучшей форме — уж обязательно.

— Когда будешь — сколько угодно, я весь твой. Но сначала нам предстоит нелегкая операция. Орки так просто нас к Целителям не пустят… — вампир явно обрадовался возможности сменить тему. — Пора готовить план нападения, в Твердыне нам будет не до того.

Она тряхнула длинными белыми волосами, так что те заплескались на ветру.

— Хорошо, начинай. У тебя ведь уже есть какие-то идеи?

— Я планировал оставить тебя на берегу, а сам пробраться в нужную палатку и похитить Целителя. Но нужен резервный план, на случай, если я там погибну.

— Ты это называешь планом?! — искренне изумилась дроу. — Если у вас все планы так составляют… У нас двухлетний ребенок и то лучше продумает похищение конфет!

— Судя по твоим отношениям с дядюшкой, как-то не очень верится.

— Если бы это сказал кто-то другой, я бы его точно убила. Там была импровизация, вообще без всякого плана! Это совсем другой вид искусства. И я признаю, что не очень в нем сильна.

— Но любишь при этом.

— Люблю, — вынуждена была признаться Назиль. — Ты предлагаешь и сейчас так действовать?

— Наоборот, стараюсь этого избежать. Так что, если есть лучшие идеи — предлагай.

Девушка задумалась, погружаясь в специфическое состояние грез наяву, свойственное ее народу. Немногие из дроу сохранили эту способность, характерную для их предков — светлых эльфов. Обычно она не благоприятствовала выживанию в обществе, где почти каждый встречный с радостью запустит тебе кинжал под ребро или капельку яда в изящное ушко. Но воительница умела уходить в свои фантазии и воспоминания, не теряя бдительности и даже продолжая поддерживать магическую концентрацию.

Это ее и спасло.

Невидимые усики Осы шевельнулись, предупреждая об опасности. Девушка резко крутанулась на месте, напрягая энергетическое жало. В то же время ее «нормальная», эльфийская часть пребывала в полном недоумении. Она привыкла к предательству, к ударам в спину, но это всегда имело какой-то смысл, удовольствие или практическую пользу. Но зачем, какой прок спутнику нападать на нее сейчас?

Месть? Он мог осуществить ее давно, еще в доме у Лапарта.

Захват корабля? Зерт не сможет им управлять самостоятельно, а корабли или крылатые твари Воскресителей в эти воды не доплывут и не долетят, даже по особому вызову.

Голод? Вряд ли он мог мгновенно усилиться до полной потери самоконтроля.

Удовольствие от самого факта предательства? Не в характере Зерта, если она хоть немного его понимала.

Все эти мысли пронеслись в голове девушки за кратчайшее мгновение, пока она уходила от неистового броска вампира, одновременно стараясь удержать равновесие судна. Чудовище в полной боевой трансформации, совсем не похожее на ее друга и поклонника, пронеслось мимо, но тут же остановилось, разворачиваясь для новой атаки, словно законы инерции для него не существовали. Оскаленные клыки, ярко-белая, почти светящаяся кожа, черные волосы и целиком залитые кровью глаза. Серповидные когти сжимались и разжимались, словно терзая добычу. Аура больше не была бледной — она горела ярко-алым огнем, сквозь который иногда вспыхивали белые полосы. Рваные очертания и неровная, судорожная пульсация указывали на полное безумие ее обладателя.

— Егибна! — прорычал мертвец, глядя куда-то сквозь нее.

Как ни странно, от этого девушке стало немного легче. С безумцами ей приходилось иметь дело часто, почти так же часто, как с вменяемыми, расчетливыми предателями. И лично для себя эльфийка определила, что вторые намного опаснее. Более того, безумие иногда даже можно вылечить. Склонность к предательству неизлечима. Любой дроу это по себе знает.

Оса сделала выпад жалом, и вампир, зло сверкнув глазами, отскочил. Перед ним была совсем не та добыча, что на Арене. Но и Зерт сильно изменился. То ли безумие придало ему дополнительные возможности, то ли покойный Лапарт не умел толком использовать доставшуюся ему марионетку. Против этого монстра прежняя Назиль не продержалась бы и двух секунд, какие бы эликсиры ни глотала.

Два крыла темноты выплеснулись из-за спины нападавшего, смыкаясь с двух сторон подобно лезвиям ножниц. Оса резко метнулась вверх, уходя из ловушки. В руках сами собой оказались мифриловые клинки, и темная фигура резво отскочила на корму, опасливо косясь на светящиеся лезвия. Безумие безумием, а инстинкт самосохранения до конца не выветрился. Или может, первоначальный приступ постепенно ослабевал?

Будь на месте Зерта живое существо, Оса бы его легко парализовала единственным ударом жала. Но на вампиров, к сожалению, действовал только смертельный вариант этого удара, поскольку способность ходить, говорить и убивать им обеспечивали отнюдь не мышцы. А совсем избавиться от спутника Назиль была не готова — и вовсе не из сентиментальности. Без него шансы эльфийки на выживание и возвращение себе полноценного тела практически равнялись нулю. По той же причине она не могла отрубить ему руки или ноги — хватит в экипаже и одного калеки. Оставалось крутиться на месте, отбивая клинками выпады ползучей тьмы, следя за парусом и усиленно работая головой в поисках выхода. Если уж она нашла выход из похожей ситуации на Арене, в условиях, заданных врагом, то неужели не справится сейчас, во всеоружии, на собственном корабле?

Ну конечно! Парус!

Девушка резко выдернула заклинание ветра из паутинной сети, и в ту же секунду яхта клюнула носом, на полном ходу врезаясь в волны. В спину ударила тяжелая, как скала, и острая, как тысячи маленьких лезвий, воздушная волна. В первый миг девушке показалось, что ее сейчас разорвет на части, в следующий — что она сейчас потеряет сознание, потом — что не сможет удержаться в воздухе и рухнет в море. Но Оса — крепкая тварь, и даже удар о воздух на скорости двести километров в час не смог причинить ей существенного вреда, только закружил и сбил с толку. Восстановив равновесие, она первым делом бросила взгляд вперед, туда, куда улетел лишенный управления кораблик.

Столкновение с водой не причинило прочному корпусу никакого вреда. Даже мачта, хоть и согнулась на мгновение, но не треснула. Герметичность трюма не была нарушена, плавучесть осталась положительной, поэтому «летучая рыбка», уйдя на несколько мгновений под воду целиком, вскоре вынырнула в целости и сохранности и закачалась на волнах, словно красуясь собственной непотопляемостью.

А вот вампиру, стоявшему на палубе, пришлось гораздо хуже. Нет, захлебнуться ему не грозило, и удар об воду, который наверняка расплющил бы человека, тоже не причинил кровососу существенного вреда. Но океан был хищником — в тысячу раз более жадным, чем любой вампир. И его волны голодными пастями вцепились в новую добычу, в считанные мгновения вытянув всю энергию, которую еще хранило тело Зерта. Несколько секунд монстр еще барахтался, потом его боевая трансформация исчезла, конечности отяжелели, и Воскреситель вяло повис в толще воды, как самый обычный труп… Еще минута, две — и тело исчезнет, растворится морским туманом, чтобы уже никогда больше не материализоваться.

Хотя… может и нет, если утопленник успел перекрыть энергетические каналы до того, как потерять сознание. Но Назиль не собиралась проверять. Она спикировала вниз и ухватила своего несостоявшегося любовника за шиворот.

— Т-тьма побери, какой же ты тяжелый! — простонала воительница, с трудом отрывая тело от поверхности воды и забрасывая на палубу. Казалось, суставы сейчас треснут, мышцы порвутся, и даже хитиновая броня Осы не спасет — она все-таки не была реальной.

Как ни странно, обошлось без травм. Даже связки себе не растянула. Хотя все тело ломило от напряжения, Назиль еще нашла в себе силы достать из трюма амулет паутины и привязать вампира к мачте, укутав его с головы до ног — подозрительно знакомая работа… Потом проверить повреждения судна и быстро изучить через хрустальный шар окрестности — нет ли на горизонте пиратских судов или морских чудовищ в глубинах. И лишь покончив со всей необходимой работой, она извлекла из трюма спальник и растянулась на палубе — измученная, но крайне довольная. Еще один день ей удалось выжить, и даже не отдать судьбе ничего жизненно важного. Неплохой повод для гордости — в нынешних обстоятельствах.

Свир уже привык, что его, как мешок с кирпичами, постоянно таскают туда-сюда, не зная, где пристроить. Сначала Судия, потом вот Багровые Огни. Это его не огорчало. Пусть носят сколько угодно, если им так нравится, лишь бы не убивали. И то, что его периодически усыпляли, или он сам падал в обморок, детский разум тоже не считал проблемой. Наоборот, как деревенский мальчишка, он умел ценить каждую минутку отдыха, выпадавшего раньше не так уж часто. А тут почти сплошное безделье… и даже кормят иногда за бесплатно. Если бы еще не эти жуткие морды вокруг, да не тоска по маме, он считал бы, что попал в рай.

Вот и на сей раз его вытащили из кокона и потащили куда-то, не дав толком проснуться. Свир послушно плелся за конвоиром, периодически спотыкаясь, пока вампиру это не надоело — он подхватил пленника на руки и за несколько секунд достиг комнаты совещаний.

— Ну, и зачем ты притащил это? — буркнул незнакомый худой маг. — Без него проблем хватает…

— За мальчишкой — мощное внимание, — коротко сказал вампир. — Из внешних слоев реальности. По-моему, астрал или Белая Равнина. Я в таких вещах не очень разбираюсь, затем и принес, чтобы вы выяснили.

Все беспокойно зашевелились. В эпоху ослабления и умирания магии ходить в другие слои могли только самые могущественные создания, которых во всем Носфере можно было пересчитать по пальцам. После исчезновения Эйменоса у самих Упокоителей таких визионеров оставалось всего двое — и оба были заняты на фронте.

— Великий? — выдал самую очевидную версию маг.

— Нет, если бы мой хозяин мог выйти в астрал или в любую другую реальность, я бы его зов почувствовал, — отрезала уже знакомая Свиру горбатая рептилия. — Где бы ни был Великий, он полностью недосягаем. Но не мертв — иначе я бы уже рассыпался в прах.

— Тогда… ОН?! — предположил молодой человек с горячим взором фанатика.

— А вот это господин Гарвин сейчас для нас прояснит. Думаю, следящее заклятие Судии вы сумеете отличить от любого другого?

— Если ОН использует Предел, то несомненно, — кивнул волшебник, начиная производить руками некие замысловатые пассы. — Впрочем, полагаю, в этом случае вы и сами бы его учуяли, причем быстрее нас, смертных. Вспомните ту судорогу…

— Не напоминайте, — поежился вампир. — Я не знаю, кто такая Егибна, но сейчас она наверняка корчится в диких муках, раз уж ОН настолько разозлился. Страшно даже представить, как это будет во время Суда… У нас осталось совсем мало времени, чтобы исполнить ЕГО волю…

По комнате пролетел смех. Громкий издевательский хохот, менявший тембр от низких раскатов до пронзительного визга. Свир сжался в комочек — обладатель этого голоса внушал не больше доверия, чем демон или Судия. Ну откуда столько чудовищ на одного маленького мальчика, чем он заслужил такой кошмар?

Однако не меньше его напугала реакция собравшихся. Точнее, полное отсутствие таковой. Собравшиеся в комнате люди и вампиры продолжали разговор, даже ничуть не изменившись в лице. Неужели?.. Да, точно, Свир понял, что смех слышал только он один. Предупредить? Вряд ли поверят, да и зачем? Багровых Огней он, после случившегося в деревне, не очень-то любил. Старался сотрудничать, но не любил. Если случится какая-то дрянь — так им и надо. А если не случится — так его и не спросят, верно? Мало ли чего ребенок мог испугаться…

— Странно, — произнес маг, завершая сканирование. — Это очень странно…

— Что именно?

— Следящий луч на мальчишке — это Предел, несомненно. Но не Судия…

— Разве это возможно?! Предел вновь открыт? Так скоро? — собравшиеся заговорили все одновременно, и лишь через пару минут фамильяру удалось их утихомирить.

— Возможно, господа. Предел все еще закрыт — кто сомневается, может проверить, только тело потом не я убирать буду. Вы не думали, что это может быть кто-то из ЕГО слуг?

— Мы ЕГО первые слуги! — выкрикнул юноша с фанатичным взглядом. — Если бы ОН нуждался в вассалах, то давно пришел бы в Храм!

— А уверен ли ты в этом, герой? — прозвучал новый голос в комнате. Это был тот же голос, что раньше смеялся, только теперь его слышал не один Свир — Упокоители вскочили на ноги, тревожно оглядываясь. Кто мог проникнуть без предупреждения в их крепость?!

Из камина внезапно повалил вонючий едкий дым, заставляющий смертных кашлять, а вампиров — прикрыть ладонями глаза, которые нестерпимо жгло. Свир тоже не избежал приступа удушья, а когда он опять смог видеть — в комнате был кто-то еще.

Огромная звероподобная женщина, совершенно нагая, если не считать покрывающей тело шерсти. Два с половиной метра ростом — и это при том, что позвоночник искривлен горбом. Ниже пояса тело, покрытое чешуей, переходило в хвост огромной змеи. Левая рука заканчивалась кривыми саблевидными когтями, правая с легкостью поигрывала огромной железной палкой с набалдашником размером с человеческую голову. Длинные спутанные волосы напоминали проволоку, а тяжелые груди свисали до середины живота.

— Уверен ли ты? — повторило чудовище, необычайно быстро и угрожающе скользнув к разинувшему рот Упокоителю. — Судия-то вас и знать не хочет, дурачков преданных. Так надо ли умирать за него? Ты подумай хорошо, мне ведь один только мальчишка нужен…

«Ну вот… И эта… Тоже за ним… Да чтоб им провалиться всем! Сами вон какие здоровые, а гоняются зачем-то за бедным ребенком», — думал Свир, забиваясь под кресло и уже понимая, что это не поможет. Страшная баба заберет его, и все силы Упокоителей тут бесполезны. Может, Судия или тот демон смогли бы ее остановить. Но этих, как назло, нет рядом именно тогда, когда они нужны. Да и непонятно еще, с кем больше шансов выжить…

— Ересь! — заорал юноша, выхватывая амулет и выпуская незнакомке молнию прямо в лицо. Он решил, что перед ним самка драка, и четко понимал, что в следующий момент умрет. Но смерти колдун не боялся, а вот оскорбления Белого Судии… Чего он понять так и не успел — что своим необдуманным движением приговорил всех, находившихся в комнате. А с ними, возможно — и целую организацию, которая уже потеряла покровителя, а теперь лишится почти всей управляющей и силовой верхушки.

Посох в руке Егибны крутанулся с невероятной быстротой, и молния погасла, поглощенная набалдашником. В ту же секунду рука женщины-зверя коротким взмахом разорвала молодого мага на две половинки. Тогда как змеиный хвост страшной плетью рассек воздух у нее за спиной, превращая в отбивную всех, кто не успел пригнуться или отскочить.

Хотя таких было немного — противостояли ведьме тоже не дилетанты. Двое вампиров, переходя в боевую трансформацию, ринулись в рукопашную, чтобы дать необходимые секунды заклинателям. Маги объединили силы и ударили Тысячей Ран — одним из самых смертоносных заклятий магии крови. Карогарт принял форму бесплотного и невидимого духа — непонятно, то ли для бегства, то ли для атаки.

Но Егибна, по меньшей мере, не уступала в скорости древним кровососам, а в науке волшебства современные маги были сущими младенцами в сравнении с ней. Короткое слово на древнем языке, сорвавшись с ее губ, погасило всю магию в комнате. Железная палка смела обоих вампиров к стене, а затем несколькими точными ударами размолола в тонкую кровавую кашицу. Затем женщина-змея подхватила ближайшего к ней мага и движением хвоста бросила в невероятно растянувшуюся пасть, проглотив беднягу целиком. Сообразительный фамильяр был притянут силой посоха и заключен в его набалдашник.

Уцелевшие кинулись наутек. Нет, даже сейчас они не испугались смерти. Им самим приходилось устраивать подобные бойни среди беспомощных мирных жителей, и большинство при этом не отказалось бы поменяться местами со своими жертвами. Они действительно были альтруистами, эти убийцы с руками по локоть в крови. Чего они боялись — так это поражения. Боялись, что после смерти некому будет закончить их дело, что Судия придет сюда и увидит неготовый мир, не сумевший даже частично искупить Последний Грех. Егибна, разумеется, без труда прочла их мысли и их страх. Поэтому никто из Упокоителей до двери не добежал.

Прикончив последнего из жрецов Судии, она снова преобразилась в ту сухонькую старушку, которая говорила с Владимиром в пирамиде. В таком виде гораздо удобнее было заложить в четыре угла комнаты разрыв-траву. Когда она уйдет, от цитадели останется только пыль.

— Хулиганы, — проворчала Яга, — никакого уважения к старости! Уйду я от вас, злые вы!

Слова и выражения, заимствованные из памяти Владимира, необычайно легко ложились на язык. Она отметила про себя, что после падения Носфера надо будет заглянуть на Землю, освежить впечатления. Очень уж своеобразна тамошняя культура, особенно просторы бывшего СССР, где ее, оказывается, до сих пор помнят. Правда, не очень-то уважают, ну да это дело поправимое. Вправлять мозги смертным она всегда умела и любила.

Перед уходом оставалось лишь забрать то, за чем она явилась. Вернее, того. Судия весьма ценит жизнь этого мальчика — а значит, нежное мясо станет хорошим пополнением в ее меню. Так же, как некогда собственные дети Егибны стали пищей для Дракона.

— Иди сюда, внучек, иди, сладенький, — ласково улыбнулась богиня. — У бабушки для тебя гостинцы найдутся…

Свир закричал.

Глава 19

Темные создания вились вокруг, ныряя в стены и выскакивая из них, как резвящиеся дельфины пронзают океанскую гладь. Лишь одно из них не принимало участия в игре, а шло, подобно человеку, указывая Владимиру путь. Вернее, пыталось идти. Гибкие, бескостные «ноги» из черной субстанции то и дело уходили в пол, а темп шагов не совпадал с темпом движения. Тело раскачивалось и извивалось, явно с трудом удерживая вертикальное положение. Было ясно, что провожатый куда больше привык скользить, чем ходить.

— Ты это из вежливости делаешь? — поинтересовался Владимир.

— Нет, тренируюсь. Почти семьсот лет не ходил ногами. Теперь пытаюсь вспомнить. Полезный навык. Пригодится, — не оборачиваясь пояснило создание.

— Исчерпывающе, — вынужден был признать землянин. Он понимал, что, возможно, ведет себя слишком раскованно, но с момента гибели Галана эти странные червелюди оказались первыми обитателями Носфера, с кем удалось нормально поговорить. Не считая вассалов, конечно.

— А куда мы, собственно, идем? Поговорить можно было и возле машины.

— Еще две минуты, — вполне вежливым тоном попросил проводник.

Владимир кивнул и начал озираться по сторонам.

«Хоть бы для разнообразия посетить одно светлое место, и чтобы населяли его не выходцы из фильма ужасов», — подумал он.

В очередной раз пригодилось зрение вампира — здесь было еще темнее, чем в пирамиде и на Пике Кошмаров. Стены состояли из непонятной смолистой материи, такой же черной, как тела здешних обитателей… и кажется, слегка пульсирующей. Запаха это вещество не имело, а на ощупь под ногами напоминало резину. Что неприятно походило на внутренности Раэрона.

Охваченный нехорошим подозрением, он переключился на магическое видение. Ну так и есть! Коридор, по которому они шли, представлял собой живую, подвижную кишку. Похоже, некое гигантское существо (или все же группа существ?) заполнило своим телом весь объем убежища, оставив лишь небольшой пятачок открытого камня, где и высадил пассажиров проницатель. Вот только почему его предупреждение было столь общим? Он тоже не видел огромного оккупанта? Или просто решил, что раз не спрашивают, то хозяин и не хочет знать подробностей?

«Нет, червяк сам не знал, куда нас привез. Эти создания очень хорошо умеют прятать свои вибрации. Полагаю, маленьких он бы тоже не заметил, если бы те сами не захотели показаться и говорить. Мне это не нравится. Я не представляю, кто мог так поиграть с генетикой проницателей, чтобы создать из них живое жилище и при этом усовершенствовать способности к маскировке…»

«Снова предлагаешь напасть первыми?»

«Нет, пока опасность не так велика. Эти создания не смогут причинить нам значительного вреда. Вот тот, кто стоит за ними, смущает меня гораздо больше. Но его пока здесь нет. Хотя… если их сожрать, то энергии тебе хватит до следующего пришествия. Тут пара миллионов тонн чистой биомассы…»

«Нет уж, благодарю… — Владимир припомнил вкус кожистой плоти проницателя и содрогнулся. — Ты когда-нибудь прекратишь думать о еде?!»

«Ну, должен же кто-то об этом думать, пока ты не научился святым духом питаться…»

Они вышли в полукруглую комнату, такую же темную, как и коридор до этого. Проводник остановился и повернулся к ним лицом. По крайней мере, тем местом, где у людей обычно бывает лицо. От затылка оно отличалось только парой огоньков-глаз.

— Теперь можно поговорить. Извини за предосторожность, Судия. Нужно было отойти подальше. За пределы слышимости твоих вассалов. У вампиров очень чувствительные уши.

— Нападать будешь? — устало спросил Владимир.

— Нет. Говорить. Говорить о неприятных вещах. Которые твоим вассалам слышать не надо. Им не понравится. А тебе может понравиться. Захочешь — потом им все перескажешь.

— То есть ты предлагаешь мне их предать?

— Нет. Точнее, не совсем. В каком-то смысле. Вряд ли ты это сочтешь предательством. Как я думаю. Если сочтешь, можешь отказаться. Это просто предложение.

— Умеешь заинтриговать, — почесал в затылке вампир. — А кто ты, собственно, такой?

— Твой товарищ по несчастью. Я тоже из другого мира. Бежал из своего. Попал здесь в ловушку. Не хочу умирать вместе со всеми. Ты тоже не хочешь. Я так думаю.

— И надеешься найти какой-то выход?

— Да. Ты один не сможешь найти. Я один не смогу. Вместе мы сможем.

— Ну, хоть одно здравомыслящее существо нашлось на всю планету… то есть тьфу, на диск!

— Не одно, два. Я и ты.

— Действительно, — не мог не улыбнуться Владимир. — Двое на весь мир… уже чуть легче. Но тогда уж трое, считая Инну. У нее тоже голова нормально работает. А твои сородичи?

— У меня нет сородичей. Здесь нет. В Носфере я один. Ты видишь марионетки. Инструменты для исполнения моей воли. Я сам нахожусь далеко. В безопасности.

— Любопытно… Что же ты за чудо-юдо такое? И от кого в безопасности? Я тебя трогать не собираюсь, если сам не нападешь. Я думал, ты это понял.

— Я понял. Я наблюдал за тобой. Прячусь не от тебя. Не только от тебя, точнее. От всех.

Владимир отметил про себя, что от ответа на первый вопрос собеседник уклонился.

— И что же ты понял, в таком случае? Кстати, у тебя хоть имя есть?

— Есть. Лемарг меня зовут. Понял, что ты добрый. Не наказываешь, не разобравшись. Смелый, но не безрассудный. Ценишь жизни. Свою и чужие. Свою меньше, чем чужие. Свою спутницу — больше всех. Меня это устраивает. Я свою жизнь тоже ценю.

— А чужие?

— Чужие нет. Но не убиваю без нужды. Убивая другого, угрожаешь себе. Я хочу жить.

— Ясно… значит, позиция здорового эгоизма. Что ж, меня это тоже устраивает, выражаясь твоими словами. Я бы и с чертом согласился сотрудничать, если бы он предложил способ вылезти из этой ямы. И что же ты хочешь предложить, Лемарг?

— Информацию. О том, что здесь происходит. Просто так. Жест доброй воли.

— Серьезно?! Мне как раз очень не хватает информации, честно говоря, так что если поможешь, да еще и бесплатно… — Хранитель потер подбородок. — Я у тебя в долгу буду.

— Информация сначала. Потом помощь физическая. Уже не просто так.

— Ну, об этом мы потом договоримся. Мне кажется, с тобой можно иметь дело.

— Спасибо. С тобой тоже. Задавай вопросы. Что хочешь знать о Носфере. Извини за короткие ответы. Ментальный канал узкий. Не пропускает длинные фразы. Передаю пакетами.

— А, так вот почему ты так странно говоришь… Я думал, это у тебя акцент такой…

Владимир задумался. Он знал, как важно выбрать первый вопрос, от которого зачастую зависит успешность всего дальнейшего диалога.

«Хребет, а ты что молчишь? Где твои постоянные комментарии и советы?»

«Я уже сказал — мне он не нравится. Но никаких конкретных обвинений выдвинуть не могу. Просто… считай интуицией. Ты пока болтай, а я попытаюсь собрать больше информации».

«Не хочешь сам задать ему пару вопросов?»

«Хочу, но потом. Пока пообщайся сам, я буду слушать».

Хранитель кивнул, и снова посмотрел на собеседника, чьи темные переливы почти сливались с окружающим мраком. Вопрос «где последний кокон», казался самым очевидным. Но если Лемарг ничего об эмбрионах не знает, то подобные сведения могут повлиять на его планы… Например, толкнуть на увеличение требований… или попытку захватить кокон первым…

— В этом хранилище были алеаны, такие медальоны из белого серебра. Где они сейчас?

— Один у меня. Он мне нужен. Три других могу отдать.

— Тоже «не просто так»?

Было видно, что собеседник заколебался. Хотя в эмпатическом спектре ничего не изменилось, и темп пульсаций черной массы остался таким же. Но двухсекундная пауза перед ответом говорила о многом. Слишком соблазнительна была возможность что-нибудь выторговать у Судии за артефакт. С другой стороны, чересчур давить тоже опасно — маленький выигрыш прямо сейчас мог испортить отношения на будущее…

Наконец осторожность, видимо, победила жадность, и человек-червь произнес:

— Я отдам бесплатно. Еще один подарок. Надеюсь, ты не забудешь.

— Я добра никогда не забываю, — искренне ответил Владимир.

— Сейчас принесут. Зачем тебе алеан сейчас? Я не могу тебя прочесть. Спрашивай пока.

— Откуда ты знаешь об этих артефактах и что они делают?

— Проницатель рассказал. Который жил здесь. Я новый хозяин Убежища. Я все здесь знаю.

— Ты что, убил его?

— Нет, он жив. В некотором смысле. Я и есть он. В некотором смысле. Мы едины.

— М-м-м… Ты хочешь сказать, что поглотил его? Выпил его память, как вампиры делают?

— Проницателя нельзя так. У него нет души. Мы слились. В одно тело, один разум. Это взаимовыгодная сделка. Симбиоз, знаешь слово? Как ты с Мечом. Примерно.

— Сильно! — выдохнул Владимир. — Тогда получается, что вот эти вот… — он указал на скользящих в стенах червелюдей, потом, озаренный, и на саму стену.

— Это все мои потомки. Он один не мог размножаться. Мы вместе — можем. Полезные гибриды. С душой, но без разума. Как животные. Могут менять проницаемость. По желанию.

Пока ошеломленный Хранитель пытался осознать сказанное, один из упомянутых гибридов вынырнул из стены, с поклоном протянув ему три новеньких алеана. Владимир осторожно взял их, случайно соприкоснувшись с «рукой» существа. Доли секунды пальцы ощущали гладкую и упругую поверхность, затем препятствие исчезло, и медальоны упали бы на пол, если бы вампир не успел их подхватить. Инстинктивно он успел поставить защиту, и прикосновение серебра не обожгло холодом, как в первый раз. Меч внутри одобрительно хмыкнул. Вот что значат условные рефлексы…

Хранитель торопливо надел медальон на шею. Судя по ощущениям, ничего не изменилось.

«Хребет, эта штука точно работает?»

«В полном порядке, не переживай. А почувствовать защитные слои пустоты и не надейся, там сложность на порядок выше твоих нынешних возможностей».

— Так лучше? — вежливо уточнил Лемарг. — Теперь можно говорить дальше?

— Да, спасибо. Как много вы знаете о происходящем в Носфере? Кстати, как давно вы здесь?

— Почти все. У меня много глаз и ушей. Я здесь около тысячи лет.

— Отлично. Какие главные силы действуют в Носфере? Кто мой враг, а на кого я могу рассчитывать в качестве союзника?

— Первый враг. Братство Воскресителей. Вампиры и другая нечисть. Цель — жить как можно дольше. И сохранить жизни подданных. Любой ценой. В любых условиях. Поэтому хотят тебя убить. Думают, что ты покараешь. Весь мир. За Последний Грех.

— Тьфу, блин, опять?! Им что, нельзя никак объяснить, что не собираюсь я никого наказывать? Нет, прямых виновников того, что здесь творится — обязательно. Но не всех же подряд!

— Они не ошибаются. Не так, как ты думаешь. Не собираешься — не значит, что не будешь.

Владимир так и присел бы на месте, если бы было куда.

— Ты хочешь сказать, что я маньяк с раздвоением личности? Что я сам себя не контролирую?

— Да, — просто ответил пришелец.

Землянин хотел возмутиться, сострить что-то по поводу справки о психическом здоровье… но замолчал. Чем иным, кроме как раздвоением личности, можно считать постоянные пререкания с голосом в голове? И может ли человек… существо, хоть раз испытавшее приступ драконьего гнева, утверждать, что полностью себя контролирует?

«Ну, все, спелись… — обреченно вздохнул Меч. — Совесть — твое самое слабое место, эта сволочь туда и ударила. И ведь не зарежешь гада, далеко сидит…»

— Ты прав, — признал Владимир, игнорируя брюзжание артефакта. — Я действительно опасен. А значит, в каком-то смысле правы и они. Но если меня уничтожить, будет еще хуже.

— Я знаю. Они не знают. И не поверят. Хуже тебя ничего нет. Они так думают.

— М-да, репутация у меня тут… Ладно, кто там следующий на очереди за моим трупом?

— Драки. Ты их уже знаешь. Потом дроу, темные эльфы. Тонкие натуры… любители экзотических развлечений, — ему показалось, или в самом деле в интонациях собеседника промелькнула зависть? — Ты для них игрушка. Большая, смертельно опасная… Тем более интересная. Любят убивать и умирать. Главное, чтобы красиво.

— Ох ты ж, блин… Еще и эстетствующие маньяки для полного счастья… Меч, ты что-то знаешь об этих ценителях искусства? Насколько они для нас опасны?

«В прошлое пришествие таких не было. Но если они являются потомками эльфов, которые когда-то жили на Внутреннем Кольце… Ни мудрости, ни разнообразных талантов этим господам не занимать. А жизнь другим портить они еще в светлой форме неплохо умели».

— Понятно… Кто еще?

— Храм. Упокоители. Поклоняются Мечу. Воюют с Воскресителями. Но тебе не понравятся.

— Религиозные фанатики вроде Марай?

— И это тоже. Они хотят уничтожить весь мир. Чтобы избавить от страданий.

— Час от часу не легче! Блин, тут вообще хоть кто-то нормальный есть?

— Раньше были. Выживатели. Недавно их уничтожили. Почти всех. Эгоисты. Убивали все живое, чтобы выкачать энергию. Продлить себе жизнь. Увеличить силы.

— Это, по-твоему, нормальные?! Это ж законченные отморозки! Кто их перебил-то?

— Светлый Орден. Мелкая секта. Недавно вошли в силу. Не знаю, почему.

— Только не говори, что этот Орден тоже желает меня убить. Это уже слишком было бы.

— Точно не знаю. Думаю, желают. Ты — воплощение Тьмы. Они к этому серьезно относятся.

— Итак, — Владимир начал загибать пальцы, — Воскресители, эльфы, драки, Орден, Егибна желают моей скорейшей кончины. Упокоители не желают, но от этого не легче. Я все правильно перечислил? Или есть еще игроки… в русскую рулетку?

— Кто такой Егибна? Я не слышал…

— Не такой, а такая… Одна очень старая ведьма с отвратительным нравом… Потом как-нибудь расскажу, если станем друзьями. А о Янаре, Воргине и Ламехе ты тоже не слышал?

— О Воргине знаю. Древнейший вампир… не считая тебя. Легенда Воскресителей. Предок половины из них. Спит где-то, по слухам. Вроде бы — под Пиком Кошмаров. Недавно экспедицию послали. Разбудить. Чтобы сразился с тобой. Экспедиция не вернулась.

— Вот даже как… сурово… А о двух других ничего?

— Нет. Первый раз слышу. Буду собирать информацию. Это важно для нас обоих.

— Буду благодарен… Так я правильно всех назвал?

— Все главные силы, да. Еще есть Спящие в Камне. Орочьи племена. Мостовые Королевства. Но они вряд ли помешают. По разным причинам.

— Ну и бестиарий у вас тут! Век не разберешься…

— Не у меня. Ты это сделал, Судия. Я гость здесь. Нечаянный гость. Насчет века — точно. Я три столетия разбирался. Хотя сделано хорошо. Я слабый творец… Могу создавать только живых. По одному. Не планеты и народы. Но оценить могу. Уважаю.

— Ничего себе — «хорошо»… А ты сам, кстати, откуда? На что твой мир был похож?

— Ничего приятного, — «лицо» существа не изменилось, но голос прозвучал мрачновато. — Потом как-нибудь расскажу. Если станем друзьями. Сам ведь говоришь.

Владимир негромко рассмеялся.

— Слушай, мужик, ты случайно не с Земли? Ладно-ладно, я не спрашиваю. Срезал мастерски, а я уж думал, тут ни у кого чувства юмора нет… кроме Меча, у которого оно отвратительное.

— Мой народ шутит не так. Наш юмор лучше понимают дроу. И некоторые вампиры. Самые старшие и бесчеловечные. Но я изучал человеческий юмор. Умею шутить, как вы. Иногда.

— Гм. Я уже догадываюсь… Только при мне шутки своего народа показывать не надо, ладно? Могу… не совсем адекватно среагировать. Потом, конечно, извинюсь… если будет перед кем.

— Я изучал тебя. Знаю, что ты можешь. Знаю, что не любишь. Провоцировать не буду.

— Уфф… Спасибо. Кстати, о провокациях. О чем ты хотел со мной поговорить без свидетелей? Пока я ничего крамольного не слышал, Гелла была бы только рада узнать, что у нас есть хоть один потенциальный союзник.

— Это лишь жест. Настоящий разговор впереди. Чем я могу помочь. И что хочу за это.

Хранитель вздохнул. Начинается…

— Ты наблюдал за мной в пирамиде?

— Нет. Я посылал туда свои глаза. Они ничего не видели… ослепли. Старая магия…

— В общем… там со мной тоже пытались вести переговоры о цене. И предложение оказалось больше того, что я мог дать. Закончилось все очень неприятно — и для меня, и для нее. Поэтому, Лемарг, если хочешь предложить пожертвовать невинными людьми, и в особенности Геллой — лучше даже не начинай. Я за себя не совсем отвечаю в таких случаях.

Существо вскинуло руку в предупреждающем жесте.

— Я знаю. Вампирша тебе дорога. Ее не затронет. Моя цена касается тебя. Никого больше.

— Ну… Это еще можно обсудить. Надеюсь, ты хоть за меня замуж не хочешь.

— Интересный вариант, — задумалось существо. — Я об этом не думал. Сейчас я мужчина. Но сменить пол несложно. Для моей расы… Уже предлагали?

Теперь настала очередь Владимира торопливо вскинуть руку, упреждая дальнейшие размышления на эту тему.

— Нет-нет-нет, давай сначала обсудим ту цену, которую ты хотел. Матримониальные проекты оставим на крайний случай, а то я так гаремом обрасту…

Короткая пауза.

— Согласен, Судия. Но будь осторожен. Теперь знаю, чем тебя пугать.

Хранитель только зубами заскрипел. Похоже, при желании эта тварь может быть не менее вредной, чем Меч. Или дело не в чужой вредности, а в нем самом? Может, его психологические слабости так заметны, что провоцируют всех встречных по ним ударить? Исключая тех, кто совсем уж ослеп от страха или ненависти к Судии…

— Ладно, проехали. Так что ты хотел на самом деле?

— Сначала — что могу предложить. Ты ищешь коконы. Я не знаю, где последний. Зато знаю, как обойтись. Без него. Нужна только часть дракона. Не обязательно Императора. Любого. Чешуйка, коготь, кость. Капля крови. Раньше в Носфере их хранили. Много полезной магии. Найдешь такую — смогу вырастить. Целого дракона. Младенца. Годного для воплощения.

— Постой-ка… Ты не о клонировании случайно говоришь?

— Да, это так называется. А ты биологию знаешь! Лучше, чем местные! Не ожидал. Уважаю.

Владимир улыбнулся. Глупо, но приятно, черт подери.

— Мой мир просто немного дальше этого ушел в научном плане. Хотя подозреваю, что до вашего уровня нам еще далеко… У нас только недавно животных клонировать научились. И то с ускоренным старением и кучей болячек.

— Очень неплохо! Для людей. Мой народ просто развивался иначе. Без машин. Изменяем животных. Изменяем разумных. Изменяем себя. Подстраиваем под необходимость. Люди ничего не умели. Дикари, хуже здешних. Но ты не волнуйся. Я хорошо сделаю. Без болячек.

— Да уж не сомневаюсь, раз у вас биоцивилизация… У нас о такой только фантасты писали. Подозреваю, что для вас клонирование — что для нас бронзовые мечи.

— Бронза — признак примитивности? Правильно подозреваешь. Кто такие фантасты?

— Сказочники… рассказывают о том, чего не было. Развлекают народ, понимаешь ли. Хотя порой и умные идеи выдвигают. Тут, в Носфере, я порой жалею, что мало их читал…

— Умно. У нас не было. У нас другое искусство. Ложные воспоминания. Прямо в мозг вписывают. Но не о других мирах. О победах, о славе… О господстве… О миллионах рабов… О страданиях врага… Врага выбирать можно… За отдельную плату…

Землянин расхохотался.

— Ну… у нас подобное тоже было. Правда, воспоминания записывать напрямую еще не научились, но жанр тот же. И кстати, одно другому не мешает… именно в литературе о других мирах чаще всего встречается перечисленное тобой… за то и не люблю ее.

«Вы так и собираетесь тут лекции по сравнительному искусствознанию разных рас друг другу читать? — „ненавязчиво“ поинтересовался Меч. — Или все же вернетесь к делу?»

— Да, костяшка права. Пообщаться и повспоминать еще успеем. Клонирование… это действительно может быть выходом, по идее, для Дракона разницы нет, куда вселяться. Жаль, что нельзя клонировать дракончика из драка… Или можно?

— Драков я пробовал. Можно внешне переделать. Получается нормальный дракон. До первого превращения. А потом снова… В том же направлении. Гены переделать не могу.

— А как ты фенотип переделываешь, не изменяя генов?! — изумился Владимир. — Я не биолог, но, по-моему, одно без другого работать не будет. Нет, ну есть пластическая хирургия, но…

— Да, хирургия. И магия. Магия Искажения. Лепит живое тело. Как глину.

«Магия Искажения? Что-то мне тут очень знакомое чудится… И нехорошее… Будь осторожен! Я этому типу ни на грош ни верю… И узнай, наконец, что он от тебя хочет!»

— Убиться бумерангом… Тогда ясно, как ты с проницателем соединился. Ну ладно, так чего же ты хочешь взамен на свое искусство? Думаю, частичку дракона достать реально.

— Гарантий безопасности для себя. Что после спасения не убьешь. Ни ты, ни Меч. Ни Дракон.

— Убивать? Да я с тебя, блин, пылинки сдувать буду, если ты целый мир спасешь!

— Ты сейчас так думаешь. После слияния можешь измениться. Или в драконьем гневе.

— Ну… Это да. Я постараюсь, конечно… но за Меч и Дракона ручаться не могу… Но что же ты тогда предлагаешь? Раз сам признаешь, что я за себя не отвечаю… Или ты в меня радиоуправляемую бомбу засунуть хочешь, как гарантию лояльности?

— Не бомбу. Симбионта. Паразита. Живое к мертвому. Я научился сращивать. Будет жить в тебе. Контролировать мысли. Передавать мне. Если надо — управлять тобой.

«ЧТОООО?!»

Прежде чем Владимир успел среагировать, лезвие из костяных пластин вырвалось из его живота и достало стоящего напротив человека-червя, разрубив на уровне груди. Крови не было, существо рухнуло без единого звука, распластавшись двумя кусками черной резины. Второй, стоявший рядом успел перейти в «режим проницания», и Меч не смог причинить вреда его телу, пройдя насквозь. Зато выпил душу, и безжизненное тело провалилось в пол, словно в воду. Лишь после этого Владимир пришел в себя и заорал: «Стой, сука!»

Его крик, как ни странно, подействовал. Меч вздрогнул, словно от боли, пластины лезвия заметно потемнели. Казалось, звуковая волна с силой ударила по клинку, что вызвало болезненные судороги тех частей, которые еще оставались в теле Владимира.

«Кретин, — простонал Хребет, медленно втягиваясь обратно в „ножны“, — Творец, какой же ты кретин… И с такой силищей… Ты хоть понимаешь, что он тебе предложил?»

— Об этом я и говорил, — как ни в чем не бывало заметил Лемарг, высовывая из потолка морду очередной марионетки. — Не можешь отвечать за всех. Даже за себя не можешь. Нужны гарантии. Сам ведь так думаешь. Потому и убил себя. Я прав?

— Прав… Только не надо сейчас ссориться, ладно? Мне и так весь Носфер отомстить мечтает, только тебя во врагах не хватало… С этой костяшкой я еще потом поговорю… по-своему, по-Судейски… Для тебя эти две… управляемых сущности — тяжелая потеря? Ты говорил, что у них разум животных, но я так и не понял, как они для тебя — как домашние животные или как части тела? В любом случае, извини.

— Не животное… Не часть тела… Не знаю, с чем сравнить. Но я не держу зла. Подозревал, что так будет. Это нормальный риск. Гнева Меча не боюсь. Боюсь твоего. Ты главный.

— Хм… спасибо за доверие. Слушай, мне надо обдумать твое предложение. И обсудить… кое с кем… — последние слова он почти прошипел. — Гелле я ничего не скажу, понимаю теперь, почему ты хотел беседовать наедине. Можем встретиться позже?

Короткая, уже знакомая пауза. То ли размышляет, то ли впечатления переваривает.

— Можем. Суток тебе хватит?

— Вполне!

— Значит, так и будет. Пошли. Выведу тебя к машине. Только следи за Мечом.

Пульсирующее устье живого коридора приоткрылось, пропуская хозяина и гостя.

— Не беспокойся… глаз не спущу с него, с подлеца… в переносном смысле. Кстати, о слежке. Откуда ты столько обо мне знаешь? То есть понятно, что следил, но как ты умудрялся видеть все, что со мной было, чтобы ни я, ни Меч этого не заметили?

— Это не сложно. Имеешь все детали. Можешь сложить. В своем мире кем был?

— Оперуполномоченным… Это из русского языка слово, не могу найти подходящего перевода на носферский. Если попросту, то ловля преступников.

— Охотник за головами? Я так и думал. Почетно.

Не будь Хранитель уже мертвым, сейчас бы он точно подавился.

— Гх-м! Ну… можно и так сказать. В каком-то смысле. Но есть много отличий все-таки.

— Охотник должен уметь складывать. Думай сам. Имеешь достаточно подсказок.

— Однако! Так меня даже Меч еще не оскорблял… Ты не находишь, что это рискованно — подвергать сомнению профессиональную компетентность Белого Судии?

— Не нахожу. Я тоже охотник. Умею наблюдать. Делать выводы. Знаю, за что ты караешь.

Землянин только головой покачал. Этот Лемарг с каждой минутой нравился ему все больше. Хоть он и признался открыто, что заботится только о себе… а может, именно благодаря этой откровенности. Если отбросить иномировые отличия, пришелец вполне себе тянул на звание «своего парня» — хитроватого, себе на уме, но вполне способного выручить в трудной ситуации. И это как раз вызывало наибольшие подозрения — получервь уже показал, что психолог он неплохой, так что втереться в доверие явно умеет. Логичный вопрос — что же скрывается под обаятельной маской?

«Уф, пришел-таки в себя, — с облегчением вздохнул Хребет. — Какие-то зачатки осторожности еще остались. Я уж думал, этот тип окончательно тебе мозги заморочил…»

«Я-то, может, и пришел в себя, зато ты вышел. Кто-то мне клялся не убивать без разрешения, не напомнишь, кто это был? У нас будет очень серьезный разговор, родной…»

— Опоздали, — выдохнул предводитель, осаживая своего гравеса. — Эта тварь носится под землей быстрее, чем мы в воздухе. А в убежище не проникнуть… Драк его побери!

Амулет связи, висевший у него на шее, мрачно оскалил металлическую пасть.

— Да мы бы не прочь… взять… Что собираешься делать, эльф? Осадишь убежище?

— Это подождет. Сначала надо отвадить от него Воскресителей. Они уже стягивают силы.

— Логично. Как ты хочешь это сделать? Создать в астрале фальшивого Судию?

— Нет, слишком много энергии на такой обман уйдет. Нужно напомнить всем, что Судия может перемещаться тихо и незаметно. Сможете вырезать какое-нибудь мелкое племя в Твердыне? Так, чтобы выжившие бежали, в ужасе вопя о Последнем Суде?

— А ты коварен, остроухий. Да, мы можем это организовать. Но как довести беженцев до Среднего Кольца, чтобы они там распространили нужный слух?

— Я слышал, Воскресители послали кого-то в Твердыню. Хотели разбудить какого-то старого вампира. Вы их еще не съели?

— Питаться мертвечиной? — фыркнула Мать Клана. — Мои дети еще не настолько голодны. Часть сожгли, часть некромантам сдали, на опыты… Думаю, несколько штук еще уцелело.

— Отлично. Ваши некроманты сумеют наложить ложную память вампиру?

— Погоди секунду, я узнаю… — амулет погас, потом снова засветился. — Нет, наши так не могут.

— Тогда я пришлю своих мастеров. Пусть пленники «сбегут» с воспоминаниями о Судии. И какого-нибудь «чудом выжившего» орка с собой прихватят. За пару дней можно это устроить.

— Думаешь, Судия останется в убежище два дня или больше?

— Это уже наша работа. Есть способы помешать выйти и проницателю.

— Ты никогда не думал, что слишком самоуверен, эльф? Я, конечно, буду только рада, если он тебя сожрет, но слишком уж быстро и без пользы…

— Не переживай, ящерица, лучше проследи за своей частью работы. Отбой, — дроу коснулся амулета, отключая его. Остальные, не дожидаясь приказов командира, уже рассыпались в лесу, скрываясь в тенях. Саперы прокладывали в земле нити заклятий-ловушек, часовые выискивали лучшие места для стрельбы и заклинали стрелы против нежити, маги проверяли амулеты и настраивали ауру местности. Строго говоря, им это все вряд ли понадобится — дроу не собирались сражаться с Воскресителями на их территории. Но убрать все следы их присутствия — работа на две минуты, а подготовленные огневые точки никогда не помешают, в том числе и при отступлении. Паучью гильдию выгодно отличала от сородичей любовь к тщательной проработке планов и подготовке материальной части операций. Свой талант к импровизации они предпочитали оставлять про запас, хорошо зная, что ни один план не выдерживает реального боевого столкновения.

Известное правило подтвердилось и на этот раз. Вопреки их ожиданиям, первыми к холму явились вовсе не солдаты Братства.

Монада росла и расширялась.

Первые разумы вливались в нее медленно, неуклюже, порой даже — болезненно. Они почти забыли, как это делается, они боялись открыть оболочку своего «я», боялись, что не смогут вернуться к индивидуальному существованию, после того, как в очередной раз побывают чем-то большим. Но по мере того как комплекс становился сложнее, его зов звучал все громче, прекрасное сияние заполняло Сеть, и страха уже не было — была жажда кинуться туда, влиться, вспомнить, что это такое — полное бытие, хоровое пение двух сотен разумов, раскрывающих для себя Вселенную во всей ее полноте…

Новые Чистые присоединялись все охотнее, вначале просто с воодушевлением, а затем и в экстазе. Спустя двадцать минут после начала слияния монада была завершена. Невидимая сеть ментальных потоков охватила континент, звеня, словно весенние ручьи или натянутые струны. Но ни один из магов и даже более могучих существ не поднял головы, не прислушался, что это творится на подвластной ему территории. Обмен мыслями и ощущениями шел на верхних «этажах» структуры эгрегора, о существовании которых даже покровители могли только догадываться.

Пробудившийся гигант перебирал свои разрозненные воспоминания и ощущения, пытаясь составить упорядоченную картину изменений, случившихся в мире с момента предыдущего Слияния. Одновременно он протягивал ментальные щупальца по всему диску, собирая информацию, которой не обладали его компоненты.

Значит, очередная война Воскресителей с Упокоителями, приход Белого Судии (монада содрогнулась, дотронувшись до его ледяной ауры, сияющей на километры вокруг, но продолжала чтение), жертвоприношения в промышленных масштабах, усиление иерархии Света, сговор драков с одной из группировок дроу…

Да, ничего себе рабочий день начинается! Если бы монада могла себе позволить отрицательные эмоции, она пришла бы в ужас. Но системы Контроля, даже низшие, реагируют совсем не так, как входящие в них люди. Сравнивать их с машинами тоже не совсем корректно — нет однозначной логики и жестко-заданных реакций. Поведение эмпата в Сети куда более непредсказуемо, с точки зрения простого смертного, чем человеческое. Отдаленно можно было бы сравнить монаду с огромной бактерией, которая внезапно для себя оказалась в ядовитой среде. Бактерия не может пугаться или огорчаться — она просто меняет себя и окружающую среду так, чтобы повысить вероятность выживания. В этом и заключается ее, бактерии, нехитрая жизнь, известная также под мудреным названием «гомеостаз». Большинство индиго-монад, по сути, делают то же самое, хоть и на совершенно ином уровне. Правда, конкретно это сообщество не слишком заботилось о своем выживании. Оно не стремилось и к смерти, но при необходимости, не задумываясь, выпило бы само себя, отдало бы всю доступную энергию, чтобы исцелить несчастный диск. Слишком тяжел был совместный груз памяти прошлого и осознания настоящего. Но, увы, смерть двухсот эмпатов ничем бы всерьез не помогла умирающему миру. Может, уменьшила бы страдания да на пару веков оттянула агонию. Вытащить Носфер из той дыры, куда он катился, было, наверное, под силу разве что легендарным Сэфес…[16]

Поэтому монада продолжала жить. И делала что могла, уменьшая количество страданий в зоне досягаемости. Работали на индивидуальном уровне, Полное Слияние использовалось лишь для познания и защиты, не для коррекции. Вмешательство на уровне эгрегора могло сделать многое, но оно неизбежно привлечет внимание покровителей, которые здесь еще не повывелись. Может, не поймут, что творится, но заинтересуются обязательно. Попытаются влезть на уровни, которые для них не предназначены… и своими неумелыми действиями окончательно разнесут социум.

Да и сама монада не могла дать стопроцентной гарантии, что ее работа пойдет на пользу, а не ускорит конец. За столетия бездействия она существенно подрастеряла навыки работы с Сетью. А принцип «не навреди» въелся в плоть и кровь пришельцев.

Но наметить ключевые точки для будущего вмешательства на личном уровне — это коллективный разум мог и обязан был сделать. Судию пока лучше не трогать, он сам придет в свой срок… В башне ретранслятора (странное сооружение, не похожее на местную технику, вероятно, пришелец из развитого мира биоэнергетической направленности) бьется беспомощный демон — этого лучше оставить, он сам виноват в своих несчастьях. С молчаливой покорностью ложатся жертвы на алтари, вопит ребенок, которого заживо тащат в мир мертвых — это слишком далеко, туда не добраться вовремя. С криками ярости падают мятежники, брошенные в безнадежную атаку на крепость своего бывшего сюзерена. Этих не спасти, но можно помочь их друзьям и близким, которые в мятеже еще не засветились. Накрыть седативным полем рабов и господ вместе, откачать излишнее нервное напряжение — глядишь, парой кровавых стычек будет меньше. Только частоты и время воздействия подобрать такие, чтобы маги не засекли. Так, а вот это что? Боевой отряд драков идет на соединение с флейтом Паучьей Гильдии? А зачем? Орков резать? Нет уж, племена в обиду давать нельзя. И потому, что свои, и потому, что мутанты слово давали — а слово держать надо всегда, нарушения вредны для здоровья. Сколько там осталось до их встречи? Восемь часов? За это время можно начать и закончить небольшую войну. Или провести успешные мирные переговоры. По выбору другой уважаемой стороны.

Завершив сканирование и распределив задачи между своими компонентами, монада исчезла, возвращая им независимость. Нэя резко выдохнула от боли утрачиваемого единства и полноты, необходимость возвращаться в физическое тело всегда ломала… Непонимающим взглядом обвела шатер, подушки, поморщилась, глядя на шкуры. Физическая реальность душила, наваливалась самыми грубыми своими проявлениями… По-хорошему, надо бы пройти рекондиционирование в виртуальном пространстве, хоть пару часов, постепенно повышая градус материальности и снижая степени свободы. Но времени, как всегда, нет.

Значит, Судия все-таки существует. Большинство Чистых не верило в эту странную и жестокую легенду, даже несмотря на явно искусственное происхождение Носфера. Проще было поверить в астроинженерные упражнения какой-нибудь сверхцивилизации, чем в сотворение мира капризом одной личности, сколь могущественной, столь и жестокой. Был, конечно, Дракон… А что Дракон? Он явно не тянул на божество из мифов, обычная крылатая зверюга с завышенным самомнением. Только жизнь чихать хотела на их убеждения.

И что теперь делать? Это монада может не бояться и отложить нерешаемые проблемы на будущее. А Нэе, как отдельному маленькому существу, было страшновато. Ну почему она должна была родиться именно здесь, и быть осужденной за поступок, которого не совершала?! Если для живущих здесь коллективная ответственность — норма, то девушка считала ее ужасной несправедливостью.

«Спокойно, Целительница. Вселенная не спрашивает, что ты считаешь правильным, а что нет. В этом мире полно созданий, куда более несчастных, чем ты. И всем им нужна помощь. Так что кончай себя жалеть и иди работать. Умирать еще не завтра».

Она зажмурилась и усилием воли отогнала размышления, касавшиеся ее собственной судьбы. Этим займется Командир, если сочтет нужным. Значит, что там у нее на повестке дня… Переговоры с драками — это по части Файры. Остановить корабль Паучьей Гильдии — задача Гента. Как бедняга с этим справится — совершенно непонятно, эльфы плохо поддаются пси-воздействию, сбить их с пути невозможно… Оставалось надеяться, что коллективный разум знал ответ, и вложил его в память оператора внешней защиты.

А ей следовало предупредить Костяных Топоров, которые и являлись теперь целью драков. Девушка с трудом прочистила горло и позвала:

— Болг, ты там?

Тут же в шатер просунулась голова орка.

— Да, дорогая. Как ты?

Нэя заставила себя улыбнуться. Физически она была полностью здорова, а грузить своего мужчину психологическими последствиями Слияния — что может быть глупее? Все равно ничего не поймет и только расстроится. Пару самых «продвинутых» орочьих шаманов удалось ввести в монаду, но они воспринимали погружение куда менее болезненно, чем Нэя и сородичи. Потеря собственного «я» не страшила их, а возвращение в тело не причиняло боли — удивительно психически стабильная раса.

— Помоги мне встать. Нужно уведомить Костяных Топоров. Драки хотят уничтожить их.

Болг протянул ей руку и легко поднял на ноги. Нэя с удовольствием оперлась на твердое плечо берсерка. Хоть и низенькая, Целительница считалась весьма упитанной (по меркам своего народа), и всякий раз приятно удивлялась, обнаруживая, что для Болга ее пятьдесят три килограмма — пушинка. Сам орк тоже не отличался высоким ростом, зато был из тех, о ком говорят «косая сажень в плечах» — телосложением скорее напоминая крупного примата, чем человека. Широкая кость, длинные руки, выдающиеся клыки — все давало понять потенциальным обидчикам Чистой, что лучше показывать свою удаль в другом месте. С тех пор как Гент, по ее просьбе, сконструировал для воина доспех из метастали, последний и вовсе стал напоминать ходячий танк.

При этом Болг вовсе не был глуп, как большинство орочьих силачей. Образования ему, конечно, не хватало, парня всю жизнь использовали как пушечное мясо, где уж тут учиться. Но первое же подключение к обучающему компьютеру разительно изменило его. И Нэя, поначалу ценившая своего спутника жизни только за храбрость и необычное для воина добродушие, вскоре обнаружила в нем талантливого ученика и интересного собеседника. С тех пор их краткосрочный роман перерос в постоянный союз.

Еще одним достоинством берсерка была способность никогда и ничему не удивляться. Скажи ему, что небо на землю падает — кивнет и начнет размышлять, как беде помочь. Словам любого Целителя Болг верил безоговорочно, даже после того, как лично убедился, что Чистые могут ошибаться. Вот и сейчас он не стал переспрашивать или требовать доказательств, а сразу перешел к выводам.

— До стойбища Топоров бегом полдня. Нужно слать сообщение через шамана или лететь самому. Там никого из наших нет?

— Нет, я ближайшая. Эви должна была к ним только через две недели вылететь.

— Сколько у нас времени?

— Часов восемь.

— С вождем час пререкаться минимум, я эту морду знаю… Похоже, иначе как лично убедить — не получится. И тебе придется лететь со мной, мне одному он не поверит. Я вызываю флаер?

Нэя улыбнулась. На сей раз искренне. Машине лететь еще минут десять. И все это время они смогут посидеть вот так, в обнимку. Ничего не делая, только слушая дыхание друг друга. Разве этого недостаточно для счастья?

— Да, милый.

Глава 20

Матери Кланов редко покидают свои убежища. Они слишком ценны, чтобы рисковать собой. Но с недавних пор Мать Скилла добровольно исключила себя из этого правила. Как ни возражали дети и сестры, она твердо решила, что пойдет и уничтожит выбранное племя лично. На этом настаивали пять голов из шести уцелевших, только маленькая Авира не знала, что сказать. Но и она не протестовала явно.

Во-первых, как ни крути, Мать была виновна. Именно она совершила фатальную ошибку, которая привела к гибели полутора сотен ее детей. Она сама не понимала, чего хочет больше — искупить вину в бою, сорвать на ком-то злость или просто доказать самой себе, что не превратилась еще в развалину, что может убивать и внушать ужас. После «рукопашной» схватки с Судией ее самооценка ощутимо пошатнулась.

Во-вторых, она сейчас была жива только из-за необъяснимой доброты того, кого ненавидела всеми сердцами. Жива ценой самого страшного осквернения, какое мог вообразить разум драка — ее тело несло в себе заразу Марай, шестерых будущих рабов Владыки. Наверное, так чувствуют себя человеческие женщины, если им случится забеременеть после изнасилования. Но смертные хотя бы могут сделать аборт или покончить с собой. Скилла была лишена подобной роскоши — смерть лишь освободит духов, а вырезать их из тела невозможно. Все что она могла — надеяться когда-нибудь швырнуть Судии в лицо его отвратительный дар, заставить пожалеть, что не убил, когда имел такую возможность. А пока — купаться в крови, заглушая свою боль чужими криками.

Но даже не это было самым худшим. Отвратительнее всего оказалось сочувствие сестер. Ах, бедная Скилла, она потеряла одну голову, ты представляешь, как это — остаться без части себя?! Нет, я никогда не могла представить, а тут еще и погибшие дети… мы должны сделать все, чтобы смягчить ей этот ужас… я возьму на себя часть ее обязанностей в клане…

«Да вы что, с ума посходили?! — хотелось закричать Матери. — Я не жертва, я чудовище! Я по сути сама убила собственных детей, я упустила Судию, я чуть ли не умоляла его о пощаде! Да скажите же, наконец, что я дура, что недостойна быть Матерью Клана, отнимите у меня все, растерзайте, просто отвернитесь от меня! Только не смотрите с такой жалостью!»

Экранирование своих мыслей и чувств отнимало почти все силы. Скилла не хотела обидеть сестер, выплескивая на них боль и ярость. Они не виноваты, им самим тяжело. Но и переносить дольше их мягкое, любящее внимание Мать была не в состоянии. Нужно отвлечься. Любым способом, даже опасным для жизни. Хотя какая там опасность — резать орков… На Пике теперь и то оставаться опаснее, с тех пор, как Судия о нем узнал.

Но на случай, если все же, вопреки всякой логике, ее убьют, Скилла заготовила духам сюрприз. Она вживила себе в чешую амулет, уничтожающий эктоплазму. Стоит Марай появиться на свет, как от них останется только зеленый туман, который вскоре погаснет. Правда, это лишит посмертия и саму Мать, но лучше так, чем достаться Судии.

Размышляя таким образом, чудовище достигло конечной части тоннеля, ведущего из внутренних помещений Пика на склон. И почти нос к носу столкнулось с хрупкой человеческой фигуркой, закованной в непонятный доспех — нечто вроде ожившего металла.

Первым порывом, разумеется, было — смять, раздавить жалкую букашку. Но недавняя встреча с Судией отучила Скиллу доверять инстинктам. Она невольно шарахнулась назад и благодаря этому успела вспомнить, что нападать в данном случае — себе дороже.

Нет, Чистые никогда не отвечали агрессией. Эти странные существа отрицали убийство даже ради спасения жизни, и лишь в самых экстренных случаях могли прибегнуть к болезненному воздействию. Но того, кто пожелает на них напасть, разорвут на части свои же. Потому что даже самый великий воин может однажды заболеть или получить смертельно опасную рану — а Целителя рядом не окажется. Со временем их неприкосновенность превратилась в абсолютное табу для всех жителей Твердыни. Как и полная секретность, клятва скрывать от жадности и жестокости жителей Колец сам факт существования Чистых. И первыми такую клятву дали именно Матери Кланов. Хотя бы потому, что Чистые были первыми, кто отнесся к ним без отвращения и ужаса. Кто предложил им помощь, не требуя ничего взамен. Была и другая причина, но о ней, по просьбе самих Целителей, драки старались не вспоминать.

В обычном состоянии Скилла хорошо помнила это все. И относилась к Чистым с искренним уважением. Можно даже сказать — с любовью, если бы это понятие было применимо к не-дракам. Но сейчас… Сейчас она вдруг поняла, что ненавидит спасительницу многих ее детей. Ненавидит за красоту, которую не мог скрыть даже живой доспех, ненавидит за внутреннюю силу и уверенность, которую не смогли сломать все ужасы Носфера. Ненавидит за нелепую, противоестественную, невозможную в этом мире упрямую доброту, за ум и знания, которые не снились величайшим магам диска… Ненавидит за то, что должна ей…

— Тяжело? — понимающе сказала гостья. — Вижу… Давай я помогу.

Она коснулась обруча у себя на голове. Скилла невольно пригнула головы, выставляя щит, хотя и знала по прошлому опыту, что бесполезно. Это не телепатия, это вообще не вторжение, не попытка навязать что-то свое. Целительница просто забрала себе всю боль, ужас, ненависть Матери. Так же небрежно, как смахивают рукой пыль со стола. Правда, эта «уборка» обошлась ей недешево — лицо женщины потемнело, в глазах на секунду отразилось мучение… Мелькнуло и прошло, оставив только воспоминание.

— Опять переиграла меня, сволочь, — беззлобно прошипела Кериа, вторая голова. — И как ты всегда успеваешь первой? У меня же реакция раз в пять быстрее…

— Я с тобой не соревнуюсь, — улыбнулась прибывшая. — Я просто открылась тебе навстречу. Ты сама себя переиграла, энергия ярости летела далеко впереди тебя.

Маленькая Авира ласково потерлась о Целительницу носом, чуть не свалив ту с ног. Гостья потрепала юную голову ладонью в металлической перчатке. Первая, Свира, щелкнула перед ее носом зубами, но Чистая не испугалась, даже не отстранилась. Она всегда легко отличала настоящую агрессию от притворной.

— Зачем пришла? — буркнула Кериа. — О Судии ты уже знаешь, ведь так?

— Да, я знаю. Но это еще не повод нарушать старые соглашения и вести себя, как звери.

— Уж если это не повод, то я не знаю, что для тебя повод, — буркнула Мать Клана, сворачивая шеи кольцами. — О каком конкретно соглашении речь? Кто-то из наших тронул Целителя?

— Вы собираетесь истребить орочье племя, которое находится под нашей защитой. Зачем это нужно? Они вам не соперники и не угроза, даже когда Судия рядом.

— Я ничего не имею против краснорожих, — призналась Скилла, — но это часть операции, которую мы проводим. Нужно кое-кого дезинформировать… на Среднем Кольце.

— Я ничего не имею против шпионских игр, — Файра почти в точности скопировала тон собеседницы, — но неужели нельзя сделать это более мягкими методами, без резни?

— Ха! Предложи, если ты такая умная!

— Для этого мне нужно знать, в чем суть вашей операции.

С минуту Скилла отмалчивалась, потом все же проворчала:

— Судия сейчас в одном из убежищ Эрцихаля. Нужно отвлечь оттуда Воскресителей, чтобы наши союзники могли до него добраться. Для этого убедить их, что Судия в Твердыне.

— И все? — лучезарно улыбнулась Чистая. — В этом мы можем помочь. Если через десять часов возле убежища не останется ни одного Воскресителя, ты откажешься от убийства орков?

— Ты в самом деле это можешь?! Да, откажусь, — неохотно буркнула Мать, стукнув хвостом по камням. — Ты пугаешь меня, смертная. Я никак не могу понять, где границы ваших возможностей. Может, вы и Судию сумеете остановить?

— Увы, всех наших возможностей недостаточно, чтобы спасти этот мир, — вздохнула женщина.

Скилла схватила ее зубами за бронированное плечо и хорошенько встряхнула.

— Только не начинай сейчас мучиться угрызениями совести. Не у меня в пещере! Ты и твой народ сделали для этого мира в десять раз больше, чем любая другая раса или организация!

— Может, и так… Не будем сейчас спорить. Я вернусь через несколько часов, надо устроить операцию отвлечения. Дождись меня и не делай никаких глупостей.

— Хорошо… — Мать Кланов послушно наклонила все головы, словно девочка, получившая замечание от родителей. Несколько странно, учитывая, что она была раз в пятьдесят старше Целительницы. Но в Твердыне вообще делается много странных вещей.

— Что это? — с изумлением прошептала Назиль, глядя в пустое сумрачное небо.

Ее острый слух и мистические чувства Осы говорили, что над берегом что-то летит. Меньше яхты, но определенно крупнее гравеса со всадником. В то же время глаза видели только пустоту. По логике вещей, летящее существо или предмет должны быть укрыты заклятием невидимости. Но парадокс заключался в том, что девушка не чувствовала никакой магии! Либо там, наверху, невероятно изощренный волшебник, каких и среди эльфов единицы, либо она чего-то серьезно недопонимала в устройстве мира.

— То, что мы ищем, — чувства шестисотлетнего вампира не уступали эльфийским. — Их летающая машина. Можно атаковать сейчас или искать другого Целителя. Готова?

— Всегда готова! — кровожадно ухмыльнулась дроу, снимая со своего спутника паутину.

Они прыгнули одновременно. Дроу взмыла вверх на крыльях Осы, тогда как вампир растекся по палубе бесформенной кляксой тени, а затем выстрелил себя вверх, растянувшись темной полосой более чем на тридцать метров. В следующий миг они оба прошли через искажающее поле и увидели перед собой странный летящий предмет, похожий на металлическое семечко. Штуковина не имела глаз или окон, но нападающие каким-то образом поняли, что их видят… и собираются принять меры для самозащиты. В чем бы они ни заключались, вряд ли это будет приятно. Поэтому нужно было бить на опережение.

Назиль с размаху вонзила клинок в обшивку странного аппарата, и та неожиданно легко поддалась — мифриловое лезвие вспороло неведомый материал не хуже, чем обычную сталь. Зерт прилип к поверхности темным пятном, пытаясь разорвать ее когтями. Это не получилось, тогда вампир оттолкнул руку Назили и проскользнул в дыру от ее меча. Эльфийка хотела продолжать разрез, чтобы проникнуть следом за ним — но обшивка неожиданно сомкнулась, как вода, не оставив даже следов повреждений. Даже привычная ко всяким чудесам дроу оторопела, не понимая, как это мертвый металл может регенерировать — и без всяких признаков магии! Некоторые вещи, сделанные еще старыми эльфами, могли восстанавливать нанесенные им повреждения… но то ведь были магические артефакты огромной силы, рядом с которыми просто стоять — и то тяжело! И там регенерация занимала дни, порой даже месяцы… Здесь было нечто иное, полностью противоречащее здравому смыслу: сталь, которой ни разу не коснулась рука чародея, вернула себе прежнюю форму почти мгновенно, быстрее, чем даже не-мертвая плоть молодого вампира…

Прежде чем Назиль успела прийти в себя от удивления и продолжить атаку, ее вдруг швырнуло прочь, закрутив в воздухе. Оса вылетела за пределы оболочки, дававшей машине невидимость, и небо вокруг снова стало пустым. Она вертелась на месте, яростно жужжа, размахивала усиками, шевелила жалом, пытаясь найти врага или ту магию, которая только что на нее обрушилась… Бесполезно! Все ее чувства, как эльфийские, так и подаренные лишайником, в один голос утверждали, что никакой опасности рядом нет… и не было в последние несколько часов. Никаких живых существ, кроме нее самой. Никакой нежити, кроме Зерта. Никаких заклинаний, кроме ее собственных.

Бред! Она ведь чувствовала удар! Как сражаться с противником, которого не может быть?!

Так и не решив, нападать или отступать, она полетела следом за невидимой машиной, ориентируясь на звук и пытаясь почувствовать, как там Зерт. Если внутри не сидел вампир постарше и посильнее, то ее напарнику, по логике вещей, ничего не угрожало — даже архимаг не справится с голодным шестисотлетним кровососом в таком тесном пространстве и без предварительной подготовки. Но логика уже один раз дала сбой, и Назиль боялась доверять ей повторно.

Кто знает, вдруг эта штука ко всему еще и вампирами питается? С другой стороны, вполне может оказаться, что трупы для нее несъедобны, пожует и выплюнет, а вот питается она как раз эльфами… Бесславная будет смерть и глупая…

— Что это внизу? — вдруг напрягся орк.

Нэя послала мысленный сигнал мозгу флаера. Заодно мысленно же назвав себя последней дурой. Уже почти год ведь собиралась обучить Болга работе с обручем интерфейса. Из него на порядок лучший пилот получится, чем из нее! А боевые системы можно заблокировать, сама ведь ими не пользуется… Но все как-то руки не доходили…

Кибермозг послушно дал увеличение. На волнах возле стены нагло покачивалась эльфийская яхта, делая вид, что так оно и надо, что здесь ей самое место. А на палубе этой яхты…

— Ставь защиту! — прорычал берсерк. Девушка растерялась, не понимая, чем ей могут угрожать два аборигена внизу. А пришельцы даром времени не теряли.

Раздался треск рвущейся обивки и в кабину просунулось острие мифрилового клинка. Нэя непонимающе уставилась на него, потрясенная быстротой нападения. Примитивный разум флаера чуть ворчливо доложил о повреждениях, о постороннем объекте, прилипшем к днищу, и порекомендовал принять меры. Болг схватился за ятаган, примериваясь, как бы в такой тесноте рубануть эльфийку, чтобы не задеть свою женщину.

Лезвие исчезло, и Нэя, словно вдруг избавившись от гипноза, вспомнила, что надо делать в такой ситуации. Проходили же на курсах личной безопасности!

«Восстановить обшивку! Включить защитное поле. Повысить жесткость структуры», — вообще-то, по инструкции, да и по простой логике вещей надо было сначала активировать защиту, а потом уже заращивать дыру. Но Целительница почему-то не могла смотреть на разрез даже лишней секунды, след от меча внушал ей какой-то иррациональный ужас.

Отверстие исчезло, хотя Нэе показалось, что за миг до восстановления его заслонило нечто темное… В следующее мгновение сработала защита, и эльфийку отшвырнуло от флаера. При этом она кувыркнулась в воздухе, и девушка с ужасом увидела, что у дроу нет ног!

— Внимание, инвазия некросущности! — взвыла тревога. — Рекомендуется катапультирование!

Что? Какой еще сущности, куда инвазия? Впрочем, Нэя знала, что с машиной лучше не спорить, когда она говорит таким голосом. Об опасностях Носфера флаер знал раз в десять больше нее, а о способах борьбы с ними — раз в сто. Она уже хотела дать добро на отстрел пассажиров, но тут в кабине резко потемнело, а шеи девушки коснулось нечто холодное.

— Я не знаю, что такое катапультирование, — прошелестел ей на ухо нежный голос, от которого оцепенели все мышцы. — Но интуиция мне подсказывает, что это из области резких движений, дорогая моя. Поэтому я настойчиво рекомендую ничего такого не делать. Тебя, орк, это тоже касается. Не дергайся лишний раз, и все будет хорошо.

Глаза Болга так полыхнули яростью, что будь они лазерами, нападавший сгорел бы на месте.

— Прячешься за женскую спину, кровосос?! — прорычал он. — Боишься разобраться лично, как воин с воином? — только тренировка, полученная в лагере Чистых, позволяла ему не сорваться в боевой транс, не разрубить на части любимую вместе с ненавистным мертвецом.

— Как раз наоборот, — любезно улыбнулся ему пришелец. — Целительница нужна мне живой, к тому же я не люблю убивать безоружных. Поэтому все, что угрожает этой прекрасной леди — несколько минут здорового сна. А вот тебя, краснорожий, я с удовольствием выпью. Или разорву на части, как предпочтет дама. И не надо на меня так смотреть, я отлично знаю, на что способны ваши берсерки, доводилось иметь дело. Но тебе нужно место для размаха, разбега или уклонения. Меня же не сковывают ограничения живой плоти, я могу бить в полную силу из любого положения, не говоря уж об изменении формы тела для оптимального маневра в тесноте. Не говоря уж о гипнозе, который тебя не подчинит, но вполне может отвлечь на доли секунды. Поверишь мне на слово или рискнешь проверить на практике? На первый раз я тебя не убью, но больно будет.

— Какого драка тебе нужно? — услышав, что Нэе непосредственная опасность сейчас не угрожает, орк немного расслабился — ровно настолько, чтобы говорить вменяемо, не опасаясь бешенства. Вампиру он, конечно, не верил, но сейчас тому вроде не было смысла лгать.

— О нет, драков мне не нужно. Нужно мне, чтобы вы опустили свою летучую машину на берег и открыли ее. Это пока. А там мы сможем поговорить нормально.

Нэя наконец обрела дар речи.

— Хорошо, я так и сделаю. Не трогай ни Болга, ни меня. Думаю, мы сможем договориться.

— Искренне на это надеюсь, — ухмыльнулся вампир.

Первыми появились головы. Летящие по воздуху красивые женские головы, со шлейфами развевающихся волос. Их лица жизнерадостно улыбались пораженным эльфам, а из-под кожи пробивалось призрачное сияние.

Впрочем, бойцов Паучьей Гильдии было сложно смутить незнакомым проявлением нежити. Если они и замерли на миг, то не от удивления или страха — скорее, из эстетического восторга. Этот вид монстров был определенно красив. И если стрела слегка дрогнула на тетиве того или иного стрелка, то лишь от сомнения — смогут ли эти существа упокоиться столь же эстетично, как сейчас летят? Или начнут, погибая, орать и корчить гримасы? Дроу не признавали такого понятия, как милосердие, но они были художниками насилия, а не мясниками. И сейчас они заколебались, не уверенные, что смогут с первого раза чисто и зрелищно прикончить нового врага.

Но потом кто-то сообразил, что любуясь на летящие головы, они рискуют упустить главную цель — Судию. Его поимка, страдание и смерть определенно станут величайшим шедевром эпохи, если никто не допустит ошибок в своей партии. Так что нечего размениваться на мелочи. И первая стрела беззвучно прорезала сумрак, вонзившись в глаз передней голове.

Не было ни крови, ни крика боли, ни падения. Вместо этого голова столь же беззвучно исчезла, испарившись в ослепительной вспышке. Ослепительной как по красоте, так и по чисто физическому воздействию на сетчатку.

Световая граната, используемая на Земле, выводит человека из строя где-то на полминуты. Сверхчувствительным глазам дроу, привыкшим к вечной тьме родных пещер, досталось гораздо сильнее. Двое или трое вообще потеряли сознание от сенсорного шока. Прочие ослепли всерьез и надолго — от десяти минут до получаса, в зависимости от расстояния до вспышки. Но и тогда с их губ слетели стоны не боли, а восхищения: неизвестный противник с удивительным изяществом и коварством сумел обратить силы темных эльфов против них самих. С таким схлестнуться — одно удовольствие.

Около десятка бойцов скользнуло вперед, и начало плести защиту, ориентируясь на слух и магическое восприятие. В то же время остальные под их прикрытием быстро надевали темные очки, пока маги накладывали исцеляющие заклинания. Спустя примерно десять секунд отряд был снова полностью готов к бою.

И вовремя! Уцелевшие головы ринулись в ближний бой, взрываясь уже не светом, а пламенем. Те, кого подбить не удавалось, прилипали губами к телам жертв, высасывая энергию в смертельном леденящем поцелуе. Одного прикосновения хватало, чтобы парализовать эльфа, даже знаменитый магический иммунитет дроу не помогал. Энергия вытекала из обрубков шей в виде нитей призрачного сияния, собираясь в светящиеся пузыри. Как только пузырь достигал нужного размера, он лопался, выпуская на свободу новую голову — таким путем нападающие восполняли потери.

Воины Паука так стремительно размножаться не умели, зато они быстро учились. На выработку новой тактики им понадобилось не больше минуты боя и десятка жизней. Работали тройками. Один отвлекал на себя сразу несколько голов, второй прижимал их к земле броском паутины, третий добивал заклинаниями или стрелами. Потом обычно роли менялись — смотря по ситуации. Постепенно голов становилось все меньше.

Но когда уже начало казаться, что молчаливое сражение переломилось в пользу охотников, следом за головами появились их хозяйки.

— Рокуро-куби! — прошептал один из разведчиков.

Да, несомненно, это были они — женщины с отделяющимися головами, нежить, некогда обитавшая на Внутреннем Кольце. Кое-кого из них и сейчас можно встретить в свите некоторых высокородных леди, обычно они влачат жалкое существование, не способные похвастаться никакими особыми магическими дарами или естественными способностями. Но эти… Эти всадницы отличались от знакомых эльфам рокуро-куби так же, как тысячелетний вампир отличается от вчера укушенного. Это были прекрасные и жутковатые небесные наездницы, в которых чувствовалась первобытная сила и быстрота, помноженная на превосходную выучку. Призрачные скакуны с горящими пастями и глазами, с гривой из ветра, со шкурой из чистой ночной тьмы, выдавали их принадлежность к Дикой Охоте — безумной свите Белого Судии. Они налетели, как ураган, и это была отнюдь не метафора — темные силуэты коней сливались краями друг с другом, образуя сплошную волну мрака, которая валила с ног, вбивала в землю. А там уже упавших либо догрызала огненная пасть, либо добивал призрачный клинок — в зависимости от того, что оказывалось ближе.

Впрочем, сабли из мифрила эту тьму рассекали. Как и молнии, пущенные магами. Так что дюжине эльфов удалось пережить первую атаку, и даже ударить в ответ, поразив двух Всадниц из девяти. Следует отдать загонщикам должное — никто из них ни на миг не подумал о побеге, хотя была возможность добраться до спрятанных гравесов. Последние мгновения своей жизни они потратили, чтобы нанести врагу максимальный возможный ущерб. Также это дало время младшему из них выйти на связь с Гильдией и доложить о провале миссии.

— Я против, — решительно заявила Инна, не успел Владимир залезть в машину.

— Против чего? — слегка опешил Хранитель.

— Против того, чтобы ты доверял этому черве-неизвестно-кому. Против того, чтобы в тебя что-то засовывали. Мы не знаем, на что способен этот его паразит. Зато я хорошо представляю себе, сколько стоит контроль над полубогом и на какие гнусности пойдет любой темный, чтобы его заполучить. А этот самый Лемарг — тварь тьмы, если не по магическим способностям, то уж по характеру точно. Поверь, Воланд, я таких нюхом чую. Рыбак рыбака… Впрочем, светлым доверять в таком вопросе тоже было бы глупостью…

«Во-во, слушай девочку, раз уж меня не слушаешь, — подал голос Меч. — Она хоть и птенец, а дело говорит. Ты вообще понимаешь, что являешься главным в триаде? И что управляя тобой, можно подчинить и нас с Драконом? На такое даже Егибна не претендовала!»

— Так, — мрачно сказал вампир, опускаясь в кресло. — Спелись, значит? Гелла, я тебя очень люблю, но объясни, пожалуйста — откуда ты об этом знаешь? Хребет разболтал?

— Не разболтал, а передал. Ты, между прочим, не запрещал ему держать меня в курсе дела, так что он делал все, как обычно. А вот ты сам, Воланд, поступил очень некрасиво, решая все за моей спиной! Если не хочешь слушать мое мнение — можешь просто сказать: «Заткнись, я сам решу, что делать». Не думай, я бы не обиделась, за годы не-жизни привыкаешь и к не такому. А вот такой обман — это действительно обидно!

— Гелла, ну подожди… Я же о тебе заботился…

— Спасибо! А ты спросил, нужна ли мне такая забота? Ты подумал, что отдаешь меня и Раэрона (и весь Носфер заодно) неизвестно в чьи руки? Нет, я не спорю. Если ты хочешь так нами распорядиться — имеешь право. Но я думала, что заслуживаю хотя бы знать о таких решениях, если они меня касаются!

— Гелла, я…

— Меч, между прочим, тоже о тебе заботился, когда напал на Лемарга. Сильно тебе понравилась такая опека, Воланд? Или дело в том, что он посмел решать за Владыку, а ты — всего лишь за вассала? Свите не положено знать слишком много, да, мессир?

Такой разъяренной Владимир видел ее впервые в жизни. И понятия не имел, что в такой ситуации делать. Он и в самом деле поступил мерзко в отношении девушки. Все никак не отвыкнет рисковать собой, забывая, что теперь от него зависят и чужие жизни.

Инна, похоже, почувствовала, что перегнула палку, и осторожно подсела поближе к мужчине:

— Не делай так больше, хорошо? Я признаю, что ты можешь решать за всех самостоятельно, это теперь твоя работа. И если ты хочешь пойти на такую сделку с Лемаргом — иди, я не буду возражать. Только не скрывай больше от меня ничего, ладно? Это очень больно…

— Не буду. Никогда! — от всей души пообещал Владимир, обнимая вампиршу. С сердца разом свалился огромный камень. — И твое мнение для меня очень важно, поверь.

— Вот в это не поверю хоть режь, — усмехнулась Инна. — Слишком хорошо тебя знаю. Но извинения приняты. И если тебе нужен мой совет, то я его уже высказала. Я не могу обвинить этого пришельца ни в чем конкретном, но сила Владыки Предела — не та вещь, которую можно кому-либо доверить. Даже если вероятность предательства — одна миллионная. Может, я не большая специалистка в здешней магии, но я пробовала твою кровь… А насчет Предела ты можешь спросить у Меча, уж он разбирается.

Хранитель вздохнул и опустился на противоположное кресло.

— Ну, хорошо. Допустим, я ему не поверю. Допустим, откажусь от его помощи. И что посоветуете делать после этого? Бегать по всему Носферу, отбиваться от желающих меня укокошить, периодически впадая в драконий гнев, а в промежутках спрашивать у каждого встречного: «Простите, вы не видели здесь кокон с зародышем дракона, украденный неизвестно кем и неизвестно когда? А вы случайно не тот самый вор, который, как обещала ненормальная бабка, явится ко мне сам?». Так? Или есть более конструктивные мысли?

«Ну, если ты дурак, то и этот вариант сойдет, — поняв, что у носителя не осталось ни сил, ни злости на серьезный конфликт, Меч осмелел и вернулся к своему обычному стилю. — Но вроде бы кто-то тут при жизни специализировался на оперативно-розыскных мероприятиях. По идее, мог бы предложить и нечто более конструктивное. Или все профессиональные навыки уже растерял за время беготни?»

— Не растерял… Но это совершенно чужой для меня мир, здесь только внедряться и изучать обстановку года три. А потом еще искать неизвестно сколько… И без всяких гарантий успеха. Напоминаю для тех, кто не в курсе — любое расследование может потерпеть неудачу. Только в данном случае цена ошибки — не понижение в звании, а гибель целого мира.

Инна поморщилась, но все же кивнула. Ее лицо стало серьезным.

— Если посмотреть так, то, может быть, нам действительно нельзя рисковать… Но ведь нужно еще найти какую-то частицу дракона… И чтобы в ней сохранилась ДНК, если я хоть что-то понимаю в вопросах клонирования. А что касается расследования… Может, души драков тебе что-нибудь подскажут? Ты ведь не рассортировал воспоминания толком…

— Это мысль, — согласился Владимир. — Раэрон, есть еще предложения?

— Не доверяйте Лемаргу, хозяин. Я не уверен, что местный проницатель пошел на слияние добровольно. Лемарг мог просто использовать его, прикрепив к себе. И теперь хочет то же самое сделать с вами, заполучив самый мощный в Носфере инструмент.

— О господи, и ты туда же! Да вы что, сговорились все? Напоминаю, Лемарг никакого криминала еще не совершил и даже не дал повода для подозрений. Наоборот — безвозмездно предоставил нам информацию и алеаны. А вы уже готовы приписать ему чуть ли не мировой заговор. Я уже понял, что словосочетание «презумпция невиновности» звучит в этом мире как утонченное издевательство. Но какую-то меру надо знать?

— Воланд, — вздохнула Инна, — когда он, по твоему выражению, «совершит криминал», будет поздно обвинять. Ну, вот скажи, допустим, у нас, на Земле, кто-то вымогает у президента России «ядерный чемоданчик». Возможно ведь, что ему это нужно с мирными целями — например, спрятать чемоданчик поглубже, чтобы никто не мог начать ядерную войну. Но если такое сообщение поступит — ты будешь гадать о намерениях вымогателя или вместе с остальным Министерством внутренних дел ловить ядерного террориста? А прародитель всех вампиров — это пострашнее ядерных ракет, честное слово!

— Больно знакомые аргументы. Колись, Хребет подсказал? Только не возмущайся. Я просто из любопытства спросил, ругаться в любом случае не буду.

«Да ничего я ей не подсказывал… Прямо, во всяком случае, — буркнул Меч. — Так, обсудили варианты, пока ты сюда тащился. И поскольку у девчонки, в отличие от некоторых, мозги на месте, мы с ней пришли к тем же выводам. Владыка Предела — слишком дорогой товар, чтобы им за услуги расплачиваться. Ты вдумайся, Егибна, богиня, почти законная супруга твоя — и то лишь кусочек требовала, а тут какому-то хрену с бугра подавай все и сразу!»

— Этот «хрен с бугра» на меня не нападал! — жестко отрезал Владимир. — И жизней близких мне людей… хм… вампиров в уплату не требовал! Ладно, бойцы, мы посоветовались, и я решил. Слушай мою команду. Сейчас прикрываемся алеанами и тихо-тихо ползем к ближайшей часовне Марай. Там запускаем легион искать части драконьих тел. Для клонирования. И не спорить! Слушаем дальше. Заодно они собирают всю информацию о коконе и его похитителе, какую удастся найти. Я тем временем посижу в убежище и пороюсь как следует в памяти выпитых драков. Опять же в первую очередь ищу информацию о коконе. Потом возвращаются Марай с разведки. Опрашиваем их насчет потенциальных союзников. Если таковые найдутся — выходим на контакт и ищем кокон уже вместе с ними. Найдем в приемлемые сроки — сделка с Лемаргом отменяется. Не найдем — идем к червяку на поклон. Возражения не принимаются. Всем все ясно?

— Ясно, — ошарашенно пробормотала Инна. — Ну, Воланд, можешь же ты быть суров, когда захочешь… Не ожидала… В смысле, слушаю и повинуюсь, мессир!

«Не впечатляет, — скептически заметил Меч. — Попытка казаться крутым и жестким провалена. Ну, птенца впечатлил, так то небольшая заслуга. Если хочешь, потом покажу, как это Цепеш делал. Решимость — это, родной, не настучать по столу кулаком, и настоять на своем. По-настоящему решительный властитель приказов вообще не отдает — ему достаточно намекнуть, чтобы все бегом кинулись исполнять его волю. Да что я рассказываю, ты ведь раньше тоже так мог. С людишками. А на монстров, даже мелких, воли уже не хватает…»

«Сильно мне нужно тебя впечатлять. Гелла мне в первую очередь друг, а затем уже вассал. И безусловного повиновения от нее мне и даром не нужно. Если я вынужден давить на друзей волей, вместо того чтобы убедить логикой — это мое поражение. Выхода другого не было».

— Разрешите отправляться, хозяин? — голос Раэрона был как всегда спокоен. Похоже, решение Судии не сильно расстроило проницателя, или он очень хорошо умел скрывать чувства.

— Погоди, надо предупредить Лемарга о нашем решении.

«Кстати, что я буду делать, если он не захочет дать мне отсрочку на пару месяцев? Если потребует принять решение прямо сейчас — либо его паразит, либо расстаемся навсегда…»

«Ну, надеюсь, ты не настолько идиот, чтобы согласиться сразу?»

Владимир ничего не ответил. Отчасти потому, что сам не был уверен, а отчасти из-за появления более достойного собеседника. Сквозь пол просунулась голова человека-червя.

— Погоди, Судия. Не уезжай. Извини, что без приглашения. Важно. Большая опасность.

— Однообразные тут новости, — вздохнул Владимир. — Я, в принципе, и не собирался уезжать, не поговорив с тобой. Но спасибо за предупреждение. Что там на сей раз? И где?

— Убежище в осаде. Паучья Гильдия. Элитные охотники темных эльфов.

Хранитель уже даже не удивился.

— Чудесно. Их нам только для комплекта и не хватало. Они могут вломиться сюда?

— Точно не знаю. Думаю, нет. Иначе вломились бы раньше. Дроу любят артефакты.

— Понятно, значит, будут ждать снаружи… На проницателе через заслон проскочить нельзя?

— Сомнительно. Они что-то сделали с землей. Наложили заклятия перехвата. Для всего, что движется внутри. Я посылал разведчиков. Их парализовало. Вытащило на поверхность. Я приказал им умереть. Чтоб не попали в плен. Теперь не вижу, что снаружи.

— Ясно… Значит, нас взять не могут, но и мы выйти не можем… Переговоры, догадываюсь, заведомо бесполезны. Это те самые любители убивать для красоты?

— Да. Убивать и умирать. Декаданс. Эстетика обреченности. Пир во время чумы.

— Х-художники от слова «худо»… Что-то не похоже на тех эльфов, о которых Толкиен писал.

— Много ты знаешь об эльфах, — фыркнула Инна. — Они и у Профессора отнюдь не ангелы, один Феанор с семейством чего стоил! А уж темные эльфы, то есть дроу — это вообще отдельная песня. Тут скорее надо удивляться, что они так похожи на наши книги…

— Мутация, — пояснил Лемарг. — Раньше были светлыми. Изменились после смерти Дракона. Слишком сильный резонанс. Сначала изменился Лес. Вечный Лес. Квазиразумная экосистема. Я изучал. Очень сложная вещь, шедевр эволюции. Но мутировал. Стал плесенью. Энергетическим паразитом. Иначе не выжил был. А эльфы на него завязаны. Физически и психологически. Все изменилось. От физиологии до жизненных ценностей. Старое поколение вымерло. Почти полностью. Даже резать не пришлось. Сами угасли без подпитки. Выжило лишь несколько женщин. Они и стали первыми дроу.

— Невеселая история… — вздохнула Инна, мечтательно глядя в потолок. — Меня даже проняло… Постой-ка, если эльфы как бы «звучат» в тон всему миру, то если нам удастся спасти Носфер, они тоже станут светлыми? Вылечатся от своего безумия?

— Точно не знаю. Вряд ли. Для этого должен возродиться Лес. Законы эволюции против. Переход к паразитизму редко обратим. Но если и получится… Выживут немногие. Большинство погибнет. Лес отбросит их. Как осенние листья.

Владимир поморщился и перевел разговор на более актуальную тему:

— Потом решим, что с этой бандой делать. Долго они могут нас так караулить?

— Дня два. До прихода сил Воскресителей. Главных сил. Мелкие отряды смогут отбить. Вряд ли будут столько ждать. Постараются выманить. Скорее всего. Я плохо понимаю эльфов.

— Шансы прорваться силой?

— Есть. И неплохие. Эльфы сильные бойцы. Но с тобой не справятся. Только нужно сначала выйти.

А как выйти? Земля заколдована. До поверхности не добраться. Парализует.

— По ловушкам и защитной магии у нас вроде как Меч специалист. Хребет, есть варианты?

«Будут… Дай мне полчаса. Очень трудно изучать их плетения сквозь толщу камня».

— Ясно… Значит, сидим, ждем… Болтаем о жизни, не-жизни и предстоящей работе. По возможности продуктивно. Друг на друга не кидаемся. Меч, тебя это в особенности касается.

Хребет, вопреки ожиданиям, огрызаться и спорить не стал. То ли не хотел нарываться, чудом избавившись от назревавшей головомойки, то ли уже ушел в работу. С учетом его характера последнее было намного вероятнее — шанс поскандалить клинок редко упускал.

Но поболтать у них не получилось. События развивались слишком быстро.

— Кто-то движется к убежищу, — предупредил Лемарг. — Расстояние — восемь километров. Крупный отряд. Нежить. Летят в небе. Довольно быстро. Почти со скоростью звука. Не могу подвести наблюдателя. Обнаружат. Сопровождаю пока что. Думаю, скоро снизятся.

— Те самые Воскресители? — предположил Владимир. — Решили посмотреть, что тут творится?

— Возможно. Но не думаю. Я слежу за их силами. Осаждать собираются. Но не спешат. Своих проблем хватает. У них война сейчас. И канцлера убили недавно.

— С кем война? И кто убил-то?

— Война с Упокоителями. Кто убил — не знаю. Темное дело. Прямо в главной цитадели. В подвале. Сейчас собираю информацию. Похоже, сами виноваты. Экспериментировали с нежитью. С новым видом. Недооценили опасность.

— Значит, не они… Ладно, наблюдай тогда и докладывай нам. В любом случае, хуже не будет, вряд ли они смогут сюда вломиться… Кстати! Ты сказал — летят? Как много тут летающих существ или аппаратов?

— Не так много. Дикари все же. Думаю, несколько сотен. У каждой из организаций. У моего народа было больше. В тысячи раз больше.

— Интересно… у нас тоже больше, но вряд ли в тысячи… То есть подобная транспортировка стоит дорого, и позволить ее себе могут немногие? Мобильность низкая?

— В среднем — да. Но ты будешь встречаться часто. Пойдут на что угодно. Ты — особый случай.

— Да я догадываюсь… Если бы по небу скакали всадники Апокалипсиса, у нас бы тоже керосина для авиации не пожалели. Еще не видно, кто там к нам летит?

— Еще нет. Визуальное распознавание через сто секунд. Снижаются. Эльфы пока не видят.

Все невольно примолкли. Атмосфера напряженного ожидания заполнила машину.

— Есть различение! Всадники на призрачных конях. Без голов. Знакомо. Надо вспомнить…

— Мне тоже знакомо… — проворчал Владимир. — И даже вспоминать не надо. Добро пожаловать в Сонную Лощину. Ну почему именно я должен был попасть в оживший хоррор напополам с фэнтези, а? Никогда не любил эти жанры… Мне по профессии положено в боевик или детектив! Ну в крайнем случае в научную фантастику, там хоть здравый смысл есть…

Последние предложения он бурчал уже себе под нос, так как громко жаловаться на жизнь полагал дурным тоном. К тому же вряд ли Лемарг понял бы его претензии. Впрочем, это не спасло от комментариев Меча, наделенного отвратительным свойством слышать и понимать все подряд. И тут же встревать, не обращая внимания, спрашивают его или нет.

«В любом из вышеозначенных жанров, родной, ты бы уже давно сгнил и следа не осталось. Даже в научной фантастике. Ни одна научно-техническая медицина, сколь бы развитой она ни была, не способна воскресить человека, если мозг превращен в кашу. У твоего любимого Лема это четко расписано, кстати, в последней книге в том числе. Исключение — анх-регенераторы и системы более высокого уровня, но там уже не чистая технология, они с душой все-таки работают. Насчет же всадников… если это те, о ком я думаю…»

Хребет сделал эффектную паузу. Владимир представил себе образ черепа, украшающего рукоять, и мысленно отвесил ему подзатыльник. Как-то на автомате, даже не задумываясь, зачем это делает. В конце концов, мечтать не вредно… Правда, тут же выяснилось, что к Белому Судии данное правило не относится.

«Сволочь! — возмущенно взвыл Меч. — Ну, вот объясни, почему всякую дрянь ты схватываешь инстинктивно, а нормальные магические и вампирские приемы в тебя чуть ли не силой вдалбливать приходится?! Всякие Хранители у меня были, но таких мерзопакостных…»

Владимир довольно ухмыльнулся и «занес ладонь» для нового подзатыльника.

«Молчу, молчу. То есть не молчу, а повинуюсь и отвечаю, хозяин. Только окажи одну услугу, перед тем как я отвечу. Узнай для начала у Лемарга, какого пола эти новые гости».

Удивленный вампир послушно повторил вопрос вслух.

— Все женщины, — мгновенно ответил человек-червь. — Обнаженные женщины. Без голов.

«Так я и знал! — будь у Проходящей Верности руки, он бы сейчас довольно их потер. — Нам снова повезло, Володя. Если Марай — армия Судии, то Безголовые Всадницы — его свита. Элитные воительницы, чье предназначение не просто убивать, но наводить ужас. Вестницы нашего гнева. Правда, я не совсем понимаю, как они дожили до этой эпохи — обычно их истребляли сразу после ухода Судии. Разве что кто-то заново поднял парочку, ритуал создания мы в секрете не держали… Стоп! Это не с ними ли случайно экспериментировали Воскресители? Если да, то мне искренне жаль этих идиотов… впрочем, поделом им!»

«Стоп, помедленнее. Хочешь сказать, что они наши союзники? В смысле вассалы?»

«Да, мой многомудрый и быстродумающий хозяин, именно это я и хочу сказать».

— Эти… темные эльфы на них не нападут? Мы можем как-то помочь?

— Скорее наоборот. Всадницы напали на эльфов. И мне кажется… им помощь не нужна. Очень сильные бойцы. Я слышал легенды. Но не верил. Эльфы тоже хороши. Но не настолько. Их перебьют. Уже начали. Думаю, справятся. Секунд за сто.

— Жесткие девочки… — покачал головой землянин. — Повезло, что они на нашей стороне… если действительно на нашей. А выйти к ним мы хоть сможем? Или так и будем тут заперты?

— Если они догадаются. Уберут блокирующие амулеты. С земли. Должны догадаться. Умные.

Он оказался прав. Спустя пять минут заклятия-ловушки исчезли. Лемарг доложил, что Всадницы выстроились вокруг убежища почетным караулом и ждут своего Владыку…

Примечания

1

В сутках Носфера 30 часов, каждый примерно равен 53 земным минутам. Час состоит из тысячи секунд, которые таким образом примерно в три раза длиннее земных. Тем не менее везде, где в дальнейшем упоминаются минуты и секунды, они переведены в земные, чтобы облегчить восприятие. Однако единица времени «час» в устах жителя Носфера означает именно местный час, а не земной.

2

Все единицы длины переведены в метрическую систему исчисления для удобства читателя.

3

Герт — единица измерения магической энергии в Носфере.

4

Подробнее об иерархии Равновесия можно прочитать в романе Иара Эльтерруса «Вера изгоев».

5

Сила тяжести в Носфере соответствует земной с томностью до шестого знака после запятой, поэтому ускорение свободного падения там аналогично земному — 9,8 метра в секунду за секунду.

6

Хотя Владимир и утверждает, что не любит фэнтези, данная цитата выдает его знакомство как минимум с одним произведением классиков, но вряд ли он сам в тот момент понимал, что использует чужие слова.

7

Цикл — около двенадцати лет по земному времени.

8

Зонирование — включение обитаемого мира в искусственно созданную ментальную сеть. Правильно проведенное зонирование позволяет направить развитие мира в том или ином направлении, усилить или погасить в нем те или иные социально-психологические тенденции. Подробнее о процессе зонирования и о тех, кто им занимается, можно прочитать в трилогии Екатерины Белецкой и Анджелы Чениной «Нарушители», а также в дилогии Иара Эльтерруса «Безумие Бардов».

9

Белая Зона — совокупность миров, не прошедших зонирования.

10

Первичный мир — планета, давшая жизнь собственной разумной расе.

11

Сеть — совокупность ментальных связей мультивселенной. Когда говорят о «воле» или «точке зрения» Сети, подразумеваются механизмы ее саморегуляции.

12

Индиго и Маджента (синяя и вишневая зоны) — две основных ментальных сети в мультивселенной.

13

Ланиста — «тренер» отряда гладиаторов, который занимается обучением, покупкой и обеспечением бойцов.

14

Одна склянка в системе отсчета темных эльфов — около двухсот восьмидесяти миллилитров.

15

Барратх — крупный домашний зверь, размером примерно с корову. Дает шерсть и молоко, мясо употребляется в пищу редко и лишь в некоторых странах.

16

Сэфес — система Контроля Маджента-зоны, описана в книгах Екатерины Белецкой и Анжелы Чениной.

Content

Иар Эльтеррус
Сергей Зонин
БЕЛЫЙ МЕЧ

Часть 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Пролог

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания