Хмелевская Наталья

Иоланта

Наталья Хмелевская

Иоланта. Детективный роман

Уму не под силу долго

разыгрывать роль сердца.

Франсуа де Ларошфуко

* * *

Эту книгу я посвящаю Вам, мой уважаемый читатель!

Надеюсь, что читая эти строки, Вы уже совершили покупку и собираетесь пройти не очень длинный, увлекательный путь по страницам моего произведения. Также надеюсь, что Вы не будете судить меня слишком строго, ведь я всего лишь начинающий автор. Но в литературе, как, впрочем, и в любом другом деле, главное начать, а уже потом двигаться к профессионализму и совершенству.

Своим, может быть, иногда наивным литературным творчеством пытаюсь внести маленькую, посильную лепту в то огромное здание, которое мы созидаем и называем мировым искусством. Ведь человек только тогда и жив, когда творит, когда приносит пользу обществу, когда нужен другим людям.

Не бойтесь экспериментировать, не бойтесь новых мыслей и начинаний, не бойтесь быть непонятыми и непринятыми. Прошу Вас, поднимитесь над серостью и обыденностью в свой, такой заманчивый и непознанный космос.

Наталья Хмелевская

Глава первая Петля Ориона

― Гуманоиды?! Они живые? Убил… Нет, нет, не хочу, нет! Кровь, черная кровь…

Уже больше месяца Ричард находился в бессознательном состоянии. Все чаще непродолжительные периоды сна и покоя сменялись приступами ярости и агрессии. Во сне он кричал, спорил, вызывал кого-то на поединок…

Иоланта, непрерывно дежурившая у кровати больного мужа, как будто бы сама начинала бредить, видеть перед собой эти навязчивые жуткие картины, которые рисовал больной рассудок умирающего:

– Я тебя узнал, ты ― Мефистофель!

– Убийца!

– Я честный человек, а ты, кто ты такой?

– Я самый могучий человек на земле, а вы ― кто вы? Букашки, бегаете передо мной на задних лапках. Ха-ха-ха! Ты боишься, я вижу, ты боишься! Ты боишься умереть. Ха-ха-ха! Ты, человек, захотел соперничать со мной!.. Я ― Мефистофель!

Иоланта вздрогнула, прогоняя от себя ужасное видение.

– Что это? Неужели и я схожу с ума?

Она встала с полумягкого раскладного кресла, которое ей на время болезни мужа заменяло кровать, и подошла к изголовью.

На помятой больничной постели лежало безжизненное тело Ричарда. Широко раскрытые глаза медленно каменели. В последнюю минуту своей земной жизни он смотрел на нее, и весь его внешний вид говорил о той искренней любви и нежности, которую он испытывал к ней ― Иоланте, но так и не смог высказать. Глаза молили о прощении.

Их союз нельзя было назвать счастливым, хотя Иоланта всегда чувствовала, что муж любит ее. Он, как мог, оберегал свою Иоли от различных неприятностей, оказывал такие незначительные, но такие нужные каждой женщине знаки внимания, ценил ее точку зрения… Но почему же тогда не сложилась совместная жизнь? Развалилось, разбилось на мелкие кусочки семейное счастье?

Иоланта вышла на балкон психиатрической клиники и закурила. Задыхаясь, с неутолимой жаждою глотала она сизый сигаретный дым, как будто бы хотела заполнить всю ту пустоту, которая была внутри. В это мгновение женщина чувствовала, что от нее осталась здесь, на Земле, только тонюсенькая внешняя оболочка, только какой-то маленький материальный лоскуток, а все остальное там, рядом с Ричардом. «Он так долго мучился. Столько времени никому не признавался, ничего не говорил о своих проблемах, сопротивлялся… И вот ― все закончилось. Его больше нет».

– Жаль, боже, как жаль!

Иоланта изо всех сил стиснула балконные поручни, загоняя свои красивые, покрытые белым лаком ногти в сырую древесину. Но эта маленькая физическая боль не шла, ни в какое сравнение с тем большим неистовым чувством непоправимости, которое захватило все ее сознание. До боли в груди, до ломоты во всем теле ей хотелось вернуться туда, в то солнечное майское утро…

Ричард в белой шелковой рубашке и она, такая молоденькая, наивная выпускница художественного колледжа.

«Конечно же, я влюбилась в него в тот самый первый миг, когда увидела. Да и как было не влюбиться… Высокий, мужественный, уверенный в себе. Выразительные, по-мужски привлекательные черты лица. Глаза, кажется, у него тогда были лучистые светло-голубые глаза, это уже потом, со временем они как-то поблекли, а тогда они были такими чистыми и глубокими, как утренний небосвод. Мы играли в гольф и мечтали о том, чтобы наши руки, как бы невзначай, во время игры соприкоснулись. А потом было счастье. Большое неземное счастье!..»

Женщина дрожащими руками раскрыла маленькую дамскую сумочку, достала портсигар, снова прикурила.

«Об этом невозможно вспоминать!»

Даже сейчас, уже через столько лет, вспоминая те первые встречи с Ричардом, Иоланта чувствовала, как пробегают горячие волны по всему телу, как ангельская невесомость наполняет все ее существо. В то время они не представляли жизни друг без друга. Необходимость видеть Ричарда, находиться рядом с ним была настолько велика, что, когда однажды пришлось перенести запланированное свидание ― она заболела… ― «Боже мой, как давно все это было!..»

Вечерело. Ничто земное не могло приостановить движение космических тел. И солнце, начавшее свое длительное дневное путешествие на востоке, сейчас спокойно и уверенно оставляло свой последний луч на западе.

– Жаль! ― еще раз сказала женщина. ― Надо идти, необходимо поставить в известность врача. Произошло то, что должно было произойти…

Она знала, что, согласно принятому в прошлом столетии правительством Земли решению, покойников подвергали обязательной кремации. Родным выдавалась на руки только маленькая урна с прахом.
– Жаль…
Ночной город кипел разноцветными фейерверками иллюминации и светодиодных огней. После напряженного рабочего дня люди отдыхали. Гремела музыка. На террасах многоэтажных отелей и ресторанов танцевали.

Иоле стало муторно только от одного вида этих ухоженных, веселящихся, счастливых людей. Ей, как побитому псу, хотелось закопаться, оградиться ото всех. Хотелось тишины и спокойствия, чтобы отлежаться и зализать свою душевную рану. Но тот же животный инстинкт, который гнал ее от праздных мирских утех, – будоражил сознание и требовал утешительных слов, дружеского участия и соболезнования. Именно поэтому она взяла свой маленький мобильный телефон и набрала номер:
– Алло, Томас? Это я, ― Иола на секунду замолчала, не в силах сдерживать подкативший к горлу слезный ком. ― Томас, его уже нет, ― наконец произнесла она дрожащим голосом…
― Иоланта, ты должна жить! Почему ты сидишь целыми днями дома? Почему ничем не интересуешься? Я знаю, ты его любила, но кроме Ричарда у тебя были и другие увлечения. Ну, хотя бы музыка… Ты можешь найти себе занятие по душе. Раньше ты всегда улыбалась, шутила, с тобой было интересно… ― Томас был настолько потрясен угнетенным видом Иоланты, что даже не знал, как себя вести. Он, как маятник, ходил взад-вперед и повторял:

– Ты не должна замыкаться в себе, оставаться лицом к лицу со своей бедой. Попробуй хоть чем-нибудь заняться. Обратись за помощью к специалистам, в конце концов!

–Ну, хватит, Том! Сколько можно талдычить одно и то же? Я не сижу без дела! Я думаю…

– И, скажите на милость, о чем можно думать с таким выражением лица?

– Я думаю, что моего мужа убили.

– Что?! ― Томас, как-то странно, по-птичьи замахал руками. ― Убили?.. Я не ослышался? Нет, я, конечно, знал, что ты со странностями, но чтобы такое?..

– Его убили не сейчас, а десять лет тому назад, в ту страшную роковую ночь…

– Я тебя не понимаю.

– Я тоже пока не все понимаю. Это только мои предчувствия, интуиция. Кстати, Том, ты знаешь, что у женщин интуиция развита лучше, чем у мужчин? – Иоланта подошла к гостю, посмотрела ему прямо в глаза и нарочито нахмурила брови. – Так вот, я чувствую, что смерть моего мужа ― не случайность. Но у меня нет доказательств. За это время, пока он болел, я не нашла ничего такого, никаких улик, понимаешь. Только эти ужасные сны. Ты же знаешь, его все время мучили кошмары. Бывало, Ричард вскакивал среди ночи, отстреливался, боролся, как будто на него нападали гуманоиды… Разговаривал с Мефистофелем.

– С Мефистофелем?! ― Томас окончательно растерялся и выглядел так, как будто он невзначай проглотил лимон.

Иоланта иронично улыбнулась.

– Ну что ты удивляешься? В последнее время, как ты верно заметил, я много времени провожу здесь, в своей комнате: думаю, анализирую, сопоставляю факты, возобновляю в памяти все те события десятилетней давности. Я перебрала уже все вещи Ричарда, книги, которые он читал, ― и ничего! Я уже теряюсь, Томми. Должны же быть хоть какие-то доказательства, хоть одна ниточка. Мне просто необходимо найти ответ, где был Ричард в ту злополучную ночь? Что он делал, или, что с ним делали?

– Иола, зачем тебе это? Зачем ты забиваешь себе голову всякими глупостями? А, между прочим, тебе не приходило на ум, что Ричард мог провести эту злополучную ночь в объятиях другой женщины? Да и как ты сможешь узнать, столько лет прошло?
– Если сильно захотеть, то время можно повернуть вспять! И даже если это была какая-то загадочная, как ты говоришь, злополучная женщина, то именно она виновна в смерти моего мужа. Она ― убийца. Но я все же считаю, что тут все намного сложнее…
Томас больше не приходил. И вообще Иоланту больше никто не беспокоил. Даже соседка по лестничной площадке, которая поначалу заходила каждый день, сейчас, видя, что Иоланта целыми днями занята, копается в старых бумагах, что-то ищет, прервала свои утешительные визиты.

Обед подавали по эскалатору из столовой, которая обслуживала несколько близлежащих многоэтажек. Для получения услуги «обед» Иоланте необходимо было с утра сделать заказ ― это значит, набрать на пульте точное время и перечень блюд, которые она хотела бы получить. Посуда тоже по эскалатору отправлялась обратно в столовую.

Иоланта была настолько поглощена водоворотом своих навязчивых идей, находилась в таком отчужденном состоянии, что не замечала, как проходит время. Она автоматически проглатывала пищу, пила кофе, курила.

«Не знаю, что бы я делала, если бы не эти целебные сигареты», ― часто думала она.

«Сейчас, даже трудно себе представить, что когда-то люди травили себя никотином. Кажется, настолько простое решение: заменить вредный табачный наполнитель полезным, но как долго человечество шло к этому!»

В это мгновение над входными дверьми загорелась красная лампочка, и послышался голос робота-охранника:

– Госпожа Иоланта Стелк, к вам пришел посетитель.

– Пропустите.

«Интересно, кто бы это мог быть?»

В квартиру вошел незнакомец невысокого роста: безупречно отглаженный темный костюм, белая рубашка, старомодный галстук. На немолодом, чисто выбритом лице азиатского типа серьезные серо-голубые глаза, сосредоточенный взгляд делового человека.

Иола сразу же почувствовала симпатию к незнакомцу. «Наверняка он служил у Ричарда и поможет мне во всем разобраться», ― мелькнуло в голове безутешной женщины. И тут же в подтверждение этому посетитель произнес:

–Здравствуйте, я бывший поверенный агент вашего супруга ― Арнольд Шник, ― незнакомец еле заметно склонил голову.

– Очень рада. ― Иоланта Стелк-Митфорд. Прошу вас, присаживайтесь.

– Если говорить откровенно, я пришел познакомиться, ― начал гость, внимательно вглядываясь в лицо Иоланты. ― Познакомиться лично с вами. Понимаете, я в своей жизни видел разное, бывали случаи, когда мои клиенты обманывали своих жен, посылали подарки любовницам и содержанкам. Нет, нет, я их не осуждаю, боже упаси. ― Арнольд заметно волновался. Он достал из кармана отутюженный носовой платок и протер выступивший на лбу пот.― Ричард был не таким. Он стоял выше всех этих уверток и обманов… Простите, что я все это вам говорю. Вы сами лучше меня знаете, каким он был человеком. Просто… Когда я шел сюда, я все еще сомневался, правильно ли я поступаю, ― Арнольд положил свой платок обратно в карман и уверенно посмотрел в лучезарные глаза Иоланты. ― Уже который день у меня не выходит из головы одна вещь. У меня были сомнения. Но сейчас, видя вас, я понимаю… ― Арнольд Шник на минуту умолк, но было видно, что последние сомнения его покидают.

– Ваш муж был моим постоянным клиентом. На протяжении многих лет я был в курсе всех его материальных и финансовых дел. И знаете, к какому выводу я пришел? Ричарда кто-то шантажировал. Он чего-то очень сильно боялся.

Иоланта внимательно слушала рассказ незнакомца. Кажется, она ловила не только каждое произнесенное им слово, но даже фиксировала паузы между словами. Она чувствовала каждый его вдох, каждое произнесенное им слово цементировалось в ее сознании. Столько времени она искала хоть какую-то зацепочку, хоть намек в подтверждение своих черных мыслей ― и вдруг этот человек…

– Каждый год в один и тот же день Ричард должен был перечислять значительные суммы денег на вот этот расчетный счет, ― уже уверенно и спокойно продолжил Арнольд, протягивая Иоланте маленький квадратный кусочек бумаги, на котором был изображен ряд цифр. ― Сперва я на это не обратил никакого внимания. Ну, счет как счет, многие из моих клиентов создают какие-то неприкосновенные фонды, откладывают деньги. Но Ричарда это угнетало. Да, он как-будто уменьшался в размерах, сникал, когда я приносил эти бумаги ему на подпись. И это еще не все! Возможно, я к вам бы не осмелился прийти, если бы на этом все и закончилось. Но совсем недавно у меня появился новый клиент. И знаете, одним из пунктов моего трудового договора с ним является запись, где черным по белому написано: перечислять энную сумму денег на этот же счет. Вы понимаете?!

Арнольд доверительно посмотрел в ее сторону и немного смутился.

– Да… А вы не пробовали выяснить, кому принадлежит счет? ― сверкнула своими зелеными глазами Иоланта и впервые после смерти мужа радостно улыбнулась.

– Дело это не из простых. Все мои попытки узнать что-либо о владельце этого таинственного счета остались безрезультатными. Среди моих коллег никто ничего не знает и никогда не слышал о таинственном счете. Компьютер же требует ввести код, чтобы выйти на владельца счета. А подобрать код не так-то просто и даже небезопасно… ― Мужчина перешел на полушепот. ― Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли: в жизни случаются всякие оказии, но это не тот случай, когда можно промолчать. За этим может стоять все что угодно: и действия незаконной группировки, и политика, и религия… Простите, что я так говорю в отношении вашего умершего супруга.

– Не надо никаких извинений, вы даже не представляете, насколько важно для меня все то, что вы сказали.

– Ну что ж, в таком случае ― был рад познакомиться. А сейчас я должен идти, сами понимаете ― дела. Вот моя визитная карточка, госпожа Стэлк, если будет необходимость, обращайтесь.
Иоланта снова осталась в комнате одна, но теперь ее глаза светились радостью и надеждой. У нее на ладони лежал маленький бумажный клочок, на котором аккуратным почерком финансового агента были выведены тринадцать цифр банковского счета.
Ричард умел зарабатывать деньги. Ему нравилось, когда у него было много дел, когда в кабинете напряженно звонили телефоны, приходили люди, когда он чувствовал свою востребованность и незаменимость. Все это почувствовала Иоланта, переступив порог его рабочего кабинета.

Иоланта никогда раньше не приходила сюда. Ее, натуру утонченную и возвышенную, вообще мало интересовала такая прозаическая вещь, как деньги. А именно они, со слов вчерашнего посетителя, были причиной убийства Ричарда (В том, что это было убийство, Иоланта уже не сомневалась).

В рабочем дневнике записи, сделанные рукой Ричарда: «Посетить фабрику искусственных консервов», «Провести совещание директоров», «Подготовиться к собранию акционеров…» Записи, записи, записи…

– Господи, я даже представить себе не могла, что у Ричарда было столько дел!.. А что это? «Меня душит «Петля Ориона», ― странная запись.

– Неужели?..

Но решением 8-й Межгалактической конвенции запрещено вмешательство во внутренние дела развития цивилизаций… Гарантируется неприкосновенность личности…

Уже давно вошло в привычку землян в сложных и неоднозначных жизненных ситуациях обращаться за советом к компьютеру. Иоланта тут же набирает на клавиатуре: «Петля Ориона» ― что это такое? Через мгновение на мониторе появляется ответ:

Петля Ориона ― небольшая группа звезд в центре большой туманности Ориона, которую образуют четыре физически связанные горячие звезды…

«Петля Ориона» ― центр любителей острых ощущений…

Иоланту заинтересовал второй вариант ответа: «Чем занимается клуб?»

Предлагаются различные аттракционы:

Камера пыток.

Пещеры.

Джунгли.

Ниагара.

Полюс.

Гонки.

Межпланетные войны.

Своим посетителям клуб предлагает всевозможные испытания, для преодоления которых необходима мобилизация всех духовных и физических сил организма человека. При этом эффект реального присутствия в предлагаемых обстоятельствах усиливается при помощи световых, звуковых и температурных настроек.

На особом месте в этом списке развлечений ночной клуб для избранных персон «Мефистофель».

– Сегодня мне везет как никогда. «Петля Ориона» и «Мефистофель» ― здесь на Земле, и в одном часовом измерении!

Первым желанием Иоланты после этого необычного открытия было ― незамедлительно посетить этот клуб для избранных и узнать, был ли Ричард завсегдатаем, посетителем данного престижного заведения. Возможно, тогда… Но Иоланта сдержала себя: «Если мыслить трезво и предположить, что этот ночной клуб имеет какое-то отношение к смерти моего мужа, то они примут все меры предосторожности, чтобы я не нашла никаких улик. И я не смогу доказать, что это было убийство. Более того, где гарантия, что они не сделают со мной то же, что сделали с Ричардом…».
Чем больше взвешивала Иоланта все обстоятельства дела, тем больше убеждалась, что действовать надо как можно осторожней.
― Какой чудесный бар! ― Иоланта сидела в уютном кресле и посасывала через соломинку напиток с необычным названием «Уваскрэшанне». Она и в самом деле чувствовала крылья у себя за спиной, ей хотелось смеяться и плакать одновременно, хотелось любить весь мир.

– Как хорошо, Том, что мы сюда пришли!

– Я рад, что тебе здесь нравится. Это мой любимый уголок отдыха. «Петля Ориона» для меня ― и мать, и жена, и даже любовница. Ты даже представить себе не можешь, какое место в моей жизни занимает этот клуб, как я его люблю.

– Ну, что ты такое говоришь, Том? Неужели можно сравнивать такие вещи? Любовь к матери, к женщине и любовь к какому-то клубу?

– Но это и в самом деле так! Я не помню своей матери, она умерла, когда я еще лежал в люльке, жены у меня никогда не было, и ни одна женщина не приводила меня в такое неистовство. «Петля Ориона» ― это собачий холод и изнуряющая жара, это звериный страх за свою шкуру и безумная радость жизни… Я прошел через физическую боль, через бессонницу, через голод и муки. Я чувствовал экстаз невесомости и космических скоростей. Неужели ты думаешь, что обычная будничная жизнь может сравниться с этим?

– Но, Томас, скажи мне искренне, неужели на земле, в реальной жизни нет ничего такого, что бы тебя притягивало?

Томас улыбнулся и как-то странно, с ехидной похотью посмотрел ей в глаза:

– Есть, и ты это хорошо знаешь…

Иоланта знала, что Томас уже давно и безнадежно влюблен в нее. Он был школьным другом Ричарда, и как-то раз, после одной фривольной вечеринки, когда было выпито больше положенного, признался ей (тогда еще невесте Ричарда) в своем чувстве. Но она тогда только рассмеялась ему в ответ. И вот сейчас, спустя столько лет, все тот же взгляд и та же приязнь к ней, уже немолодой женщине.

– Нет, только не это, ― тихо попросила она и сделала вид, что не поняла, о чем идет речь. ― Если ты, Томас, попробовал уже все, что предлагает этот ночной клуб, то с чего посоветуешь начать мне? ― переменила тему Иоланта.

– Ты хочешь попробовать!?

– А почему бы и нет. Ты так долго и интересно рассказывал об этом уникальном заведении, что я подумала, а почему бы и мне не попробовать!

– Это дело вкуса, одному нравится жара, а другому холод, одного возбуждают космические скорости, другого ― пальба из пистолета…

– В таком случае, скажи мне, а с чего начинал мой муж?

– Ричард?! Он…

– И не делай, пожалуйста, такой удивленный вид. Я знаю, что он был посетителем этого клуба, ― Иоланта с такой уверенностью это произнесла, что даже сама удивилась: «А почему, собственно, я так уверена в этом?»

– Да, кажется, когда-то Ричард сюда заходил. Но это было так давно…

Смакуя свой аперитив, Томас в этот момент с такой брезгливостью смял и выбросил в мусорную корзину салфетку, как будто нечаянно прикоснулся к чему-то скользкому и омерзительному:

– Снова между нами Ричард. Тебе не кажется, Иола, что он имеет чрезвычайно неприятную привычку появляться в самые неподходящие моменты?

Иоланта молчала, да и что было говорить мужчине, который надеялся на многое…

– Ты все еще продолжаешь свое расследование? Или у меня уже есть шанс попасть в твою кровать?

– Ты пьян, Томас, и несешь всякую чушь.

Иола встала со своего места, пробуя выйти.

– Нет, дорогая моя, будь добра, подожди, послушай! Ты выслушаешь все. Томас ― туда, Томас ― сюда, Томас, сделай это, Томас, привези то. Бегал перед тобой, как последний цуцик. Ты только свистнешь, Томас, как преданный пес, тут как тут. А я, между прочим, великий человек. Я…

Иола больше не могла слушать этот пьяный бред. Ей было неприятно чувствовать прикосновение его мягких, липких ладоней. Слышать этот сладкий, похабный голос. Показав неплохую физическую подготовку и способность к самообороне, женщина вырвалась из этих гнетущих объятий и направилась к своему электромобилю.

– Прости, Том, я не хотела делать тебе больно… ― бесчувственно произнесла она, когда машина плавно тронулась с места.

Вернувшись домой, Иоланта переоделась, приняла душ, включила ночную лампу и хотела по привычке полежать, поразмыслить, все взвесить. Но почему-то мысли в голове путались, глаза смыкались:
– Это я, Мефистофель. Я не знаю страха смерти, а, ты, женщина, захотела побороться со мной! Я ― Мефистофель. Подумай, прежде чем идти дальше, ты умрешь, ты умрешь… Иоланта кричала во сне и летела, летела куда-то в черную бездну.
Весь следующий день Иоланта провела у компьютера. Необходимо было подобрать код, выяснить, кому и за что перечислял деньги Ричард. Она набирала различные комбинации: слова, цифры, буквы ― ничего не получалось, все бесполезно. Этот человек сказал, что найти правильный код практически невозможно, но я не могу так просто сдаться. Я должна разгадать тайну смерти моего мужа! Мне кажется, что только добившись возмездия, я найду хоть какое-то утешение. А что если набирать все те слова, что выкрикивал Ричард в бессознательном состоянии: гуманоиды, черная кровь, Мефистофель… ― время шло, а на мониторе высвечивалось только одно требование: наберите код!

― Арнольд Шник, извините, что я отрываю вас от дел. Но я вынуждена обратиться к вам. Не посчитайте мой звонок бесцеремонностью. Где и когда мы можем встретиться? ―

Иоланта просто вымаливала эту, такую важную для нее встречу. Она понимала: такие люди, как Арнольд, не теряют времени даром, и еще она знала, что профессиональная этика запрещает людям такого ранга рассказывать о своих клиентах.

– Очень рад встретиться еще раз с такой обворожительной женщиной, ― начал первым разговор финансовый агент. ― Вы сказали, что вам нужна моя помощь.

– Да, понимаете, дело о гибели моего мужа очень сложное и запутанное. Я делаю все, что в моих силах, чтобы разобраться и поставить все точки над «и», но… ― Иоланта сделала выразительный жест руками, давая понять, что дело стоит на месте. ― Я вынуждена обратиться к вам за помощью, памятуя ту неоценимую услугу, которую вы мне оказали в прошлый раз… Вы такой основательный, думающий человек, вы так меня обнадежили во время нашей первой встречи. Не откажите мне и в этот раз, прошу вас.

– А в чем, собственно, дело? ― немного растерялся Арнольд Шник под напором женской обаятельности.

– В разговоре вы как-то обмолвились, что у вас появился новый клиент…

– Понимаю, вы хотите узнать фамилию этого клиента. Знаете, Иоланта, как вы, наверное, уже заметили, я – человек немножко старомодный. Мне нравится носить галстуки и гладить каждое утро брюки, я люблю красивых женщин… и мне не по душе все эти новые правила, согласно которым, мы, служащие, не имеем права ничего говорить о своих клиентах. Раньше люди были добрее, помогали друг другу. Поэтому я пойду вам навстречу и скажу то, о чем вы меня просите… Это начинающий бизнесмен Генри Вульф, где-то у меня есть его визитная карточка, пожалуйста.
Иоланта отблагодарила собеседника теплой согревающей улыбкой.
Молодой человек со странным именем Степан из частного детективного агентства уже вторую неделю «сидел на хвосте» у Генри Вульфа. «Что ж, все возможно, ― рассуждала Иоланта, держа в руках ежедневный рапорт. ― Генри ведет обычный размеренный образ жизни, никого не убивает, не грабит, в чужие кровати не ложится, после работы ― сразу домой. Прочитав все это, хоть ты самому Господу Богу давай рекомендации в рай. Но меня это не устраивает никоим образом…»

– Степан, возможно, вы хороший сыщик и добросовестно выполняете свои обязательства, но на сегодняшний день, надо констатировать тот факт, что я знаю только то, какие сигареты курит Генри Вульф, где он завтракает и чистит свои ботинки, но я не имею никакой информации о том, какое отношение он имеет к клубу «Петля Ориона». Является ли Генри посетителем центра любителей острых ощущений? Если вы думаете, что я просто так, ради забавы обратилась в детективное агентство, то вы ошибаетесь. Это не игра, это дело связано с гибелью моего мужа, и я чувствую, что мы на верном пути, понимаете?

Степан, молча, выслушивал наставления женщины-аристократки, неуклюже теребя в руках свою рабочую кепку.

– Поэтому, ― продолжала Иоланта, ― с сегодняшнего дня мы изменим тактику, я не буду требовать от вас ежедневных отчетов; наблюдайте, ждите, и приходите только тогда, когда появится интересующая меня информация. И еще, у меня будет к вам личная просьба, ― Иоланта внимательно посмотрела в глаза молодого человека, переполненные необузданной решительностью. ― Я вас прошу, примите все необходимые меры предосторожности.

Выпал первый снег. Иола стояла у раскрытого гостиничного окна и курила. Снег был таким белым, девственно чистым, так искрился на солнце, что было больно смотреть. «Невероятно, как мгновенно все изменилось», ― подумала она.

С высоты многоэтажного здания Иоланта каждый день наблюдала черно-серые крыши соседних домов, суету электромобилей и воздушных аэробусов. Все казалось таким грязным и унылым, и вот какой-то волшебник взмахнул волшебной палочкой и все преобразилось. Вся окрестность сияла миллиардами бриллиантов, и солнце, словно самый большой и чистый кристалл, возлежало на лазурном шелке небосвода.

«Сегодня должно все измениться. Невозможно жить на земле без веры в победу света над грязью и чернотой. Я знаю, правда на моей стороне. Сегодня все будет по-другому…»

И как бы в продолжение мыслей Иоланты в то же мгновение включился домофон: «К вам посетитель».

Иола закрыла окно, подошла к зеркальной двери.

– Степан, рада вас видеть. Надеюсь, у вас хорошие новости, выкладывайте.

– По правде говоря, я уже и не надеялся, ― начал с порога Степан. ― Думал, может бросить это безнадежное дело. Но вчера…

– Да проходите же, присаживайтесь, ― заволновалась хозяйка.

– Так вот, вчера вечером он все ж таки поехал в этот злополучный клуб. И знаете, я не жалею, что провел столько бессонных ночей и потерял столько нервных клеток, наблюдая за этим бизнесменом. В конце концов, это моя работа, и вот мой рапорт. Тут все расписано по минутам, как вы и просили, марки и номера машин, даже сделал исподтишка несколько фотоснимков.

– Замечательно, Степан, Я вам так благодарна, что готова расцеловать! Мы еще о-го-го! Мы еще повоюем! А пока, даю вам несколько дней для отдыха. Отсыпайтесь, приводите себя в порядок, а потом снова за дело, лады?

На крупном, скуластом лице Степана появилась улыбка ученика-первоклассника.

Итак, Иоланта читает:

«21.30. Генри Вульф при полном параде покидает свою квартиру.

21.45. Его электромобиль останавливается возле главного входа в здание центра любителей острых ощущений.

21.50. Он поднимается по лестнице и открывает дверь, над которой прикреплена сияющая вывеска «Ночной клуб для избранных персон «Мефистофель».

Надо честно отметить, что кроме этих сухих фактов Степан включил в свой рапорт еще кучу разных мелочей, которые играли немаловажную роль и могли бы пригодиться следствию. Из материалов следовало, что посетителями ночного клуба являются все самые известные и состоятельные люди города. Собирается клуб один раз в месяц, а именно, 13 числа, в этот день «Петля Ориона» не принимает простых посетителей, другими словами, клуб предоставляется в неограниченное пользование «Мефистофеля».

Интересную деталь Иоланта прочитала на третьей странице рапорта:

23.30. Невдалеке от здания центра любителей острых ощущений остановился микроавтобус, из него вышли маленькие низкорослые человечки (Степан насчитал целую дюжину), под присмотром охранников их провели в потайную дверь этого огромного здания. Обратно в автобус лилипуты не возвращались.

С 22 до 24 часов в здании царила условная тишина, только в нескольких комнатах на верхних этажах горел свет. После полуночи все изменилось. Центр наполнился движением, работали все аттракционы, слышались голоса, за окнами мелькали блики прожектора и световых эффектов, слышалась стрельба… В начале четвертого гости начали расходиться. Шикарные эли (электромобили) покидали стоянки и направлялись в разные стороны, беззвучно набирая скорость. Степан оставил свой наблюдательный пост и продолжил наблюдение за Генри Вульфом.

Иоланта читала и перечитывала материалы дела, каждое сообщение как будто бы взвешивала, рассматривала и оценивала со всех сторон.
«Что же меня взволновало больше всего? То, что Генри является членом клуба «Мефистофель», дает основание думать, что перечисление денег на таинственный банковский счет как-то связано с посещением ночного клуба. Но меня поразило другое… Лилипуты, зачем привозили лилипутов?» ― колючие муравьи побежали по телу женщины от невероятного предположения.
Иоланта разработала план, согласно которому Степан практически не выходил из увеселительного заведения. Иоланта поручила ему наладить связи с обслуживающим персоналом «Петли», собрать как можно больше информации о работе клуба. Главными направлениями дальнейшего расследования были поиски ответов на следующие вопросы: Для чего привозили лилипутов в ночной клуб?

Как можно стать членом ночного клуба для избранных персон «Мефистофель»?

Кто является владельцем центра?

От своего нового задания Степан приходил в восторг.

– Это то, чего мне не хватало всю жизнь. Риск ― это такое чувство, когда вся нервная система напряжена, словно сжатая стальная пружина, а кровь стучит в висках маленькими деревянными молоточками. Это мгновения, когда сосуды сужаются настолько, что становится мало кислорода, и хочется выть от страха за свою дрянную плоть. Каждый раз, когда я рискую, я побеждаю себя. Такое ощущение, как будто во мне параллельно живут два человека: один ― трус и слюнтяй, другой ― сильный и смелый. И я обязательно должен победить, раздавить в себе этого слюнтяя-червяка. Я должен доказать самому себе, что я настоящий мужчина, мужественный, смелый человек! Преодолеть безудержный страх, пройти через нечеловеческие испытания, разве это не подвиг?!

Служащий «Петли Ориона» Майкл Олл, который за свою длинную, наполненную приключениями жизнь, не раз испытывал удары судьбы и благодарил бога за дарованное спасение, полностью соглашался с мнением Степана:

– Без риска нет мужчины! Это мое жизненное кредо. Так что же вы, Степан, желаете испытать на себе сегодня?

– По правде говоря, я и сам не знаю. Кажется, я уже всюду побывал… А что это за ночной клуб «Мефистофель»?

– Ну, друг, это не для тебя. Туда принимают только толстосумов.

– А кто принимает?

– Как, кто? Сам Мефистофель и принимает. Это наш шеф. Я тебе скажу ― темная личность. Никто и никогда не видел его лица. Говорят, даже на заседания клуба приходит в маске.

– Интересно, чего же он боится?

– Да нет, я думаю это так, для куража. Говорят, Мефистофель ничего не боится и рискует по-черному.

― И что, снова никаких известий о лилипутах? Вот что, Степан, завтра в ночном клубе состоится очередное заседание. Вы должны наблюдать, как и в прошлый раз, только я вас прошу, делайте это с максимальной осторожностью. И главное ― понаблюдайте внимательно за лилипутами, конечно, если их снова привезут. Дождитесь, когда их будут отвозить обратно и проследите, куда именно их повезут.

На этот раз Иоланта решилась действовать самостоятельно. Получив накануне от Степана информацию о том, что лилипуты живут на окраине города, где-то в районе атомных электростанций, Иоланта отправилась на «задание», так она в мыслях называла задуманное мероприятие. А выяснить ей было необходимо многое…

Маленькие человечки играли в мяч, бегали по полю и кричали друг другу:

– Ким, давай сюда!

– Ну, что за удар!

– Давай передачу! Дайте мне, я покажу как надо!

– Браво, Рэй!

Иоланта сидела невдалеке от условного футбольного поля маленьких человечков и внимательно наблюдала за игрой.

«Что же мне им сказать? Может, назваться далекой свояченицей, что ищет своего троюродного дедушку? А может, представиться корреспонденткой?» Но, чем дольше она сидела и наблюдала за поведением этих маленьких, чем-то похожих на детей, человечков, тем больше убеждалась: надо говорить правду. Лилипуты сразу почувствуют подвох.

– Рэй, если я не ошибаюсь, вас так зовут?

– Да, я Рэй, и я уже давно заметил, что вы за нами наблюдаете. Этот парк ― не место для отдыха. Тут неподалеку атомные заправки, сами понимаете. Так, что вы хотели?

Иоланта растерянно улыбнулась.

– Я хотела… с вами откровенно поговорить.

– У вас ко мне дело? ― искренне удивился член футбольной команды лилипутов.

– Да, именно так, дело.

– Ну что ж, проходите в комнату, я тут живу один, нам никто не помешает.

«Всё, сейчас поздно отступать. Сейчас я знаю нечто ТАКОЕ, о чем нельзя молчать. И кто бы мог подумать! В наше время, когда международный референдум землян принял Основную конституцию, и где основным принципом сосуществования установлен принцип равноправия всех граждан перед законом. И вдруг такой неимоверный факт нарушения прав человека! Нарушение права на жизнь! Сейчас я знаю, почему Мефистофель прячет свое лицо, почему невозможно подступиться к таинственному счету. Сейчас я знаю ВСЕ! Я несу тебе смерть, Мефистофель!»

Иоланта решительно открыла дверь своей квартиры, подошла к компьютеру: «Наберите код». «Смерть Мефистофеля»,― набирает на клавиатуре Иоланта, и сразу же экран замигал, засветился, выставляя напоказ какие-то схемы и блоки. Посредине дисплея большая буква «М» ― Мефистофель. От нее отходят черточки и связывают всю внутреннюю структуру общества.

– Что мне необходимо узнать?

«Был ли мой муж, Ричард Стелк, членом тайной организации?» Через секунду Иола читает сведения, предоставленные компьютером: «Ричард Стелк принят в члены клуба для избранных персон «Мефистофель» 13 сентября 2254 года (именно в ту ночь, о которой помнила всю жизнь Иоланта), находился в клубе до 2264 года. Причина выхода ― смерть».

«Сколько денег он перечислил на счет клуба?» ― снова набрала она.

– Невероятно!

«За что он платил?»

Нет ответа, просто компьютер не понял вопрос. Ну, как же, его, по всей видимости, шантажировали!

«В чем он обвиняется?»

«Ричард Стелк убил гуманоида».

«Наберите код. Ваше время истекло», ― снова заупрямился компьютер.

– Ну, ничего, я и так все поняла, я знаю, кого он убил! Сейчас необходимо спешить. Отсчет идет на секунды. Если я сейчас же не передам свое сообщение, меня этот Мефистофель разотрет в порошок.

Иоланте было известно, что в таких случаях компьютер сообщает своему хозяину об утечке информации. Стоит только кому-либо войти в охраняемую сеть, компьютер, словно верный пес, подает сигнал об опасности.

«Каждый житель Вселенной имеет право обратиться в межпланетную полицию в особых случаях, когда возникает угроза всему человечеству», ― слышала голос внутри себя Иоланта, пока набирала номер межпланетной связи.

– Слушаем вас.

– Я, Иоланта Стелк-Митфорд, землянка, хочу сообщить о страшном преступлении против человечества. Моего мужа, Ричарда Стэлка, шантажировали на протяжении многих лет тем фактом, что он, якобы, убил гуманоида. На самом деле, это не так: Ричард не был злоумышленником. Здесь на Земле в городе «Н» действует настоящая система вымогательства денег у богатых, состоятельных людей…

«Ночной клуб «Мефистофель» приглашает клиентов провести незабываемую ночь в центре любителей острых ощущений» ― кто из жителей нашего города не читал этих красочных объявлений. А для многих эта ночь, кроме того, что стоила немалых денег, оставалась и в самом деле незабываемой на всю жизнь.

Как правило, заседания клуба начинались с разнообразных угощений. Причем некоторые блюда подавались с добавлением наркотических веществ. Люди частично теряли контроль над собой, начинали себя вести раскрепощенно и более агрессивно. Доводили клиентов до необходимой кондиции различные аттракционы, где поступающий в кровь адреналин заставлял человека поверить в его неуязвимость, ловкость и силу. Избранные персоны ломали кости допотопным ящерам, побеждали различных сверхъестественных монстров и чудовищ, убивали космических пришельцев в межпланетных войнах… Как раз в это время и происходило самое ужасное.

Посещая такие заведения, человек всегда, где-то на уровне подсознания, знает ― это только игра, враги не настоящие, а обычные компьютерные галлюцинации. И что же делают владельцы клуба? В этой эмоциональной неразберихе владельцы клуба выпускают в игровые камеры настоящих живых существ!

Маленькие люди, их у нас на земле называют лилипутами, своим внешним видом очень похожи на гуманоидов с далекого Сириуса. Так вот, этих лилипутов переодевают в космические одежды и бросают навстречу смерти. Человек в состоянии крайнего возбуждения не понимает, что перед ним беспомощные живые существа, он стреляет ― жертва падает, кровь, мертвое тело… В этот момент человек моментально приходит в себя, и первая мысль, что приходит на ум: «Я ― убийца! Я убил гуманоида», ― Иоланта спешила сообщить все, что знала, и до чего додумалась сама. «Убийство гуманоида по законам Вселенной ― это высшая мера наказания ― смерть. На этом и основана система шантажа. Все хотят жить…»

По мере того, как женщина рассказывала об ужасных кровавых происках Мефистофеля, страх оставлял ее. Ей становилось все легче и легче, тело приобретало необыкновенную невесомость. Так и хотелось крикнуть на всю Вселенную: «Я, Иоланта, сделала это! Я разоблачила Мефистофеля!!!»

– Вас поняли, высылаем наряд.
– Ну, вот и все.
Не успел домофон предупредить Иоланту, что к ней пришел посетитель, как в помещение ворвался Томас.

– Томас, что с тобой?

– И ты еще спрашиваешь? ― язвительно прозвучал мужской голос. ― Ты перешла все грани дозволенного и еще спрашиваешь, что со мной… Я ― Мефистофель!

– Ты?!

– И если ты спросишь, почему я стал таким, если ты хочешь знать первопричину моего поведения, так я тебе признаюсь. Всему виной ― моя неразделенная любовь к тебе! Твое безразличие! Ты смеялась мне в лицо, а я мечтал об отмщении. Я лишил тебя всего того, что ты любила. Ты любила роскошь, дорогие вещи, ты любила, когда у вас собирались друзья, звучала музыка, слышался непринужденный смех. Где все это? А еще ты любила его, Ричарда! И тогда я решил положить этому конец. Это я затянул Ричарда в этот ночной клуб, это я сделал так, чтобы он убил такого маленького лилипутика! Мы всё снимали на камеру, а потом показали Ричарду…

Том бесновался, его глаза горели свирепым нечеловеческим огнем:

– Раньше я был никем, оборванцем без роду и племени, человеком, которому не повезло в жизни и в любви. Но я вдруг понял, что людьми владеет страх. Человек платит сумасшедшие деньги, чтобы рискнуть, преодолеть страх и остаться в живых, и человек платит вдвое, впятеро больше, чтобы остаться в живых, если вынесен смертный приговор. Я на этом зарабатывал миллиарды!.. Вот ты, наверняка, сейчас готова отдать все свои миллионы, чтобы только остаться в живых?!

– Я? Ты очень сильно ошибаешься, Мефистофель. Да, я любила, и я потеряла своего любимого человека, но я не боюсь смерти. Мне не о чем жалеть, смерть неизбежна. И скоро произойдет то, что должно было произойти. Я исполнила свой моральный долг до конца.

Иоланта подошла к окну и отдернула шторы.

– Посмотри вот сюда! Ты видишь, там, на небосводе четыре меленькие красные точки ― это они… Межпланетная полиция имеет на своем вооружении самые сильные телепатомеры. Через минуту эти точечки приобретут очертания летательных аппаратов, а потом… Я думаю, нет необходимости объяснять, что произойдет потом. Это ты и сам прекрасно знаешь. И больше никто и никогда не вспомнит на Земле самого богатого вымогателя и шантажиста ― Мефистофеля.

– Ты, ты это сделала? Я должен был догадаться!.. Что ж, ты выиграла, Иоланта, ― Томас переменился в лице, побледнел.
– Знаешь, я ужасно любил рисковать, но никогда не думал, что реальный страх смерти такой…

Глава вторая Дело Кюхельбеккера

― Иоланта Стелк-Митфорд? ― Герман Лихтенштейн, рад знакомству с вами.

Незнакомец протянул руку, и Иоланта ощутила твердое мужское рукопожатие. «Необычно, однако, он уверен в себе, достаточно образован, состоятелен и, возможно, одинок…», ― тут же мелькнуло в голове женщины.

– Мне Степан рассказал о необычном расследовании, которое вы так успешно провели. ― Герман буквально буравил своим тяжелым харизматичным взглядом аристократически утонченное лицо собеседницы.

– Ну, что вы, я просто исполняла свой долг.

– Да, супружеский долг, ― произнес он, явно иронизируя. ― Возможно, я на вашем месте поступил бы точно так же…

– Но вы никогда не будете на моем месте, также как я на вашем, ― блеснула глазами Иоланта.

– И, тем не менее, миссис Стелк… ― Герман участливо наклонил голову. ― Я уже несколько лет возглавляю одно из лучших в городе детективных агентств и знаю, насколько сложно иногда бывает выйти на след преступника. У вас, Иоланта, определенный талант.

– Возможно, женская интуиция, ― холодно возразила собеседница.

Иоланте было неловко. В присутствии этого человека она чувствовала себя совершенно обескураженной. Казалось, Герман Лихтенштейн внимательно разглядывает не только лицо и одежду собеседницы, но мысленно обнажает ее грудь, спину, ноги…

– Возможно, но это не меняет сути дела,― согласился Герман, не отводя взгляда. ― Я хочу сделать вам предложение.

– Надеюсь, не руки и сердца? ― все же сумела саркастически пошутить Иоланта.

Директор детективного агентства не скрывал своей заинтересованности. Продолжительный пожирающий взгляд, мягкий бархатный голос ― неоднократно он использовал эти приемы при знакомстве с девушками и, как правило, срабатывало. Редко какая девушка могла устоять под напором его мужского обаяния.

– Нет… Но… – произнес он с явно выраженным вожделением. ― Мы бы могли…

Иоланта блеснула стальным холодным взглядом надменной аристократки.

И тут же Герман, словно что-то переборов в себе, добавил совершенно другим, деловым тоном:

– Я хотел сделать вам предложение о сотрудничестве с нашим детективным агентством.

– Вот как! ― Иоланта удивленно подняла брови, ― интересно.

– Понимаете, наше детективное агентство специализируется на работе с состоятельными клиентами, занимающими особое положение в обществе, и нам необходим человек, который мог бы говорить с этими людьми на равных, ― объяснял Герман, отхлебывая кофе. ― Это как-то сближает. Ведь вы люди одного круга.

– И что будет входить в круг моих обязанностей? ― заинтересовалась Иоланта.

– Вы будете вести дела в качестве следователя. К вашим услугам будут предоставлены материальная и информационная базы нашего детективного агентства. И, наконец, вы, Иоланта, можете рассчитывать на наш дружеский прием и помощь, ― Герман сделал паузу и с надеждой взглянул на свою очаровательную собеседницу. ― Насколько я понимаю, ваше образование позволяет вам…

– Да, я получила всестороннюю подготовку.

– И что же вы мне ответите?

– Мне необходимо подумать. Честно говоря, ваше предложение мне кажется заманчивым, ― Иоланта улыбнулась с еле заметной иронией.

– Хорошо, госпожа Стелк, вы можете подумать до завтрашнего дня. Но хочу вас заверить, что все ваши опасения беспочвенны. Вы получите огромное удовольствие от работы в нашем коллективе и от общения с интересными клиентами ― людьми весьма обеспеченными. Ведь вам этого так не хватает, не так ли?

В этот момент у Германа был особый, выразительный, «снайперский» взгляд. Он был уверен, что Иоланта согласится, но решил сделать наживку еще более привлекательной:

– У меня есть одно дело, ну, просто специально для вас, дорогая.

– Хорошо, господин Лихтенштейн, завтра утром я дам окончательный ответ, ― произнеся это, Иоланта изящно приподняла блюдце с миниатюрной кофейной чашечкой и сделала последний маленький глоток.

– До свидания, Герман Львович, надеюсь, в своих фантазиях вы не зашли слишком далеко.

Мужчина смущенно покраснел, ему все больше нравилась эта ироничная женщина-аристократка.

Утром следующего дня Иоланта почувствовала необычный прилив бодрости. Едва открыв глаза и взглянув в окно, она заметила на хрустальном небосводе серебристый лайнер. Легкокрылая механическая птица уверенно рассекала пространство. Это показалось ей хорошей приметой первого рабочего дня. Выйдя на улицу, она улыбнулась яркому мартовскому солнцу: «Наконец-то весна!»

Бесконечные февральские ночи уступили место мартовским, удивительно теплым, наполненным предчувствием долгожданного праздника, хрустально-чистым дням весны. Хотелось дышать полной грудью, радоваться, жить.

– Герман Львович, я принимаю ваше предложение, ― сказала Иоланта звенящим голосом, набрав номер телефона Лихтенштейна. ― Я скоро буду в вашей конторе. Да, да, обязательно. До встречи.

Сидя за рулем электромобиля, Иоланта стрелой пронеслась по скоростному шоссе, что соединяло центр города с его многочисленными окраинами. И уже через несколько минут входила в небольшое, разукрашенное резьбой и чеканкой здание детективного агентства. «Это что, бывший музей прикладного искусства?» Иоланта удивилась еще больше, очутившись в вестибюле. Все внутреннее пространство заполняли различные «экспонаты»:

старинная домашняя утварь, скульптуры птиц, животных, экзотические растения в берестяных горшочках. Все стены и внутренние перегородки здания были выполнены в виде деревянных барельефных изображений. Выполненные рукой мастера они немного обескураживали своей чрезмерной напыщенностью и функциональной дисгармонией. Возле кабинета Германа с табличкой «Директор детективного агентства» красовалось настенное изображение африканского буйвола.

– Доброе утро! ― заглянула она в кабинет.

– А, Иоланта, ― Герман разговаривал по телефону, но, заметив посетительницу, прикрыл трубку рукою. ― Рад вас видеть, проходите. Хорошо, ждите дальнейших указаний, ― сказал он невидимому собеседнику и отключил аппарат.

– Значит, так, ― сказал он, привставая со своего рабочего места и как-то загадочно улыбаясь.

В рабочей обстановке Герман выглядел весьма респектабельно. Чисто выбритое лицо выигрышно оттеняла модная в этом сезоне терракотовая рубашка. Галстук был завязан просто безупречно. Брюки и пиджак, отутюженные домашним роботом, еще не успели потерять свою форму. Герман четко выговаривал давно заученные стандартные фразы:

– С сегодняшнего дня вы, Иоланта, будете зачислены в штат сотрудников нашего детективного агентства, получите удостоверение, пройдете инструктаж по технике безопасности… и вот еще что. Как я и обещал, вас ждет весьма интересный материал, ― он пробежал взглядом по заваленному различными бумагами столу, разыскивая нужную папку. ― Я хочу передать вам дело Кюхельбеккера.

Иоланта была удивлена, услышав эту фамилию. Семья Кюхельбеккеров на протяжении многих лет владела контрольным пакетом акций главной банковской системы города. Эндрюс и Ингред Кюхельбеккеры ― известные в городе люди, были друзьями Иоланты и Ричарда Стелк.

– Господин Эндрюс Кюхельбеккер обратился к нам с просьбой… ― Герман открыл тонкую папочку, ― впрочем, вы сами все узнаете из материалов дела. И еще, мне даже как-то неловко, но я, Иоланта, вынужден вам напомнить о профессиональной этике и служебной тайне.

– Герман Львович, по этому поводу можете не беспокоиться. Я прекрасно все понимаю.

Иоланта покинула кабинет директора с двойственным чувством. Она никогда раньше не была в роли подчиненного и, тем более, служащего детективного агентства. И ей сейчас показалось, что это не очень уж и приятно…

«Познакомлюсь с материалами дела и тогда приму окончательное решение»,― подумала она. ― «Возможно, я переоценила свои силы и возможности».

Женщина открыла дверь своего кабинета, возле двери которого барельефное изображение напоминало о существовавших когда-то дивных птицах Моа, устроилась за своим рабочим столом и начала читать.

Как следовало из дела, господин Эндрюс Кюхельбеккер обратился в детективное агентство с просьбой «установить личность своей жены». «С недавних пор я стал замечать, что моя законная супруга Ингред Кюхельбеккер ведет себя весьма некорректно и даже странно. Она постоянно путает имена моих сослуживцев и даже, что самое удивительное, не могла вспомнить название нового синтетического катализатора, синтезом которого последние годы занималась ее химико-биологическая лаборатория».

– Да, похоже, у старушки поехала крыша. Сейчас я понимаю, почему Лихтенштейн попросил меня заняться этим делом.

Иоланта лично знала Ингред и решила договориться с ней о встрече, не упоминая о своей работе в детективном агентстве. Она порылась в записной книжке и нашла номер своей давней подруги.

– Ингред, дорогая, здравствуй! Это я, Иоланта,― начала она, услышав знакомый голос.

– Ио-ланта?! ― в трубке чувствовалось какое-то замешательство, посторонние шумы. ― Извини, Иоланта, я не могу сейчас говорить.

Связь оборвалась.

«Да, что-то странное. Раньше Ингред так себя не вела». Иоланта моментально перестала сомневаться в своих детективных способностях и, как гончая, почувствовав след, смело шагнула вперед. «Кроме меня никто в этом не сможет разобраться. Я должна помочь Кюхельбеккеру!».

«Ингред не захотела со мной разговаривать, это очень странно!» ― подумала Иоланта еще раз.

– Герман Львович, мне необходимо встретиться с Эндрюсом Кюхельбеккером.

– Да кто бы сомневался. Конечно, Иоланта.

– Я постараюсь сегодня же с ним побеседовать. И еще, мне необходимо знать все об Ингред Кюхельбеккер. Над чем она работала в последнее время, научные труды, связи, знакомства, увлечения…

– Вам подберут весь интересующий вас материал, Иоланта. И не забывайте, у нас отличные специалисты: эксперты, следователи, охранники. Все к вашим услугам. Вы только, пожалуйста, согласовывайте все свои действия лично со мной, ― напомнил директор.

– Хорошо, Герман Львович, я буду иметь это в виду. Тем более что в скором времени, я думаю, нам придется понаблюдать за квартирой Кюхельбеккеров.

Поговорив с шефом, Иоланта отправилась на первое в своей жизни служебное задание, и ей было приятно чувствовать себя в деле.

«Среди существующих потребностей: в материальных благах, в информации, в эстетическом удовлетворении есть, оказывается, еще и потребность в самореализации и самоутверждении», ― подумала Иоланта.

Кюхельбеккер сразу же согласился на встречу, как только услышал название детективного агентства.
– Конечно, конечно, приезжайте. Я буду вас ждать.
― Иоланта?! Рад вас видеть, ― удивился и обрадовался одновременно Эндрюс, увидев давнюю знакомую на пороге своего кабинета. ― Присаживайтесь, хотите кофе?

– Да, пожалуй, не откажусь. Я, собственно, по делу, из детективного агентства Х.

– Так это вы мне звонили, а я думаю ― голос знакомый…

– Да, я.

Иоланта еще раз, не без удовольствия разглядывая собеседника, отметила: немолодой, крепко сбитый мужчина, небольшая рыжая бородка, аккуратно подстрижена и уложена по последней моде, немного впалые щеки (скорее всего от излишнего нервного напряжения и усталости), умные проницательные глаза…

– Примите мои самые искренние соболезнования. Иоланта, Ричард так нежно вас любил…

– Да, спасибо, все в этой жизни так скоротечно и, к сожалению, неизбежно…

– Хотя, вы знаете, бывают случаи реинкарнации…

– Простите, Эндрюс, но я хотела бы поговорить о вашем деле, ― перебила рассуждения банкира Иоланта.

– Да, да, конечно.

– Расскажите мне, когда вы стали замечать эти странности в поведении вашей жены?

– Понимаете, Иоланта, ― Кюхельбеккер заметно волновался, глаза растерянно бегали из стороны в сторону. ― Ингред всегда была очень занятым человеком. И я, вероятно, как и любой другой мужчина, проявлял свое недовольство.

– Каким образом?

– У нас, бывало, доходило даже до ссор и скандалов. Я требовал, чтобы жена по вечерам была дома, а не в этой своей лаборатории.

– И что же произошло дальше? ― Иоланта аккуратно приподняла предложенную ей чашечку кофе, ― благодарю.

– Дальше… дальше работа ее затягивала все больше и больше. Она тяготилась скучными семейными вечерами. Я видел, что она только делает вид, что ей интересно просматривать телепередачи, играть в покер, на самом деле мыслями она была всегда там, со своими пробирками.

– Ну, а светские приемы, театр?

– Последние годы мы редко ходили в театр. Ну, а дружеские вечеринки ее как бы бодрили. Она любила беседовать с интересными людьми, но ее интерес сразу же угасал, если собеседник не разбирался в направлениях современной науки.

– Да, ― Иоланта была уверена, что Эндрюс говорит правду, пытается точно описать сложившиеся семейные обстоятельства. ― Я понимаю Ингред. Если чем-то по-настоящему увлечен, то не хочется отвлекаться на какие-то мелочи.

– Иоланта, извините, но эти мелочи ― я.

Наступило неловкое молчание.

– Я понимаю, если это случается иногда, по производственной необходимости,― продолжил банкир, ― но если это постоянно ― нет. Кроме работы у современного человека масса других обязанностей.

– Простите, Эндрюс, но все же я прошу припомнить, когда именно начались странности? ― тактично напомнила Иоланта.

– Странности начались приблизительно два месяца назад. Да, я точно помню, это произошло, когда я приехал из командировки в Амстердам. Тогда мне показалось странным, что она меня встречает в аэропорту. Потом уже дома она меня удивила приготовленным ужином и, самое странное ― после ужина она затянула меня в постель и…

Мне неудобно вам об этом говорить, но мне тогда показалось, что к нам снова вернулась молодость. Она оказалась такой искусной любовницей… Я просто заново влюбился в нее.

Конечно, ко мне в душу закрались подозрения. И, хотя, по внешнему виду я не находил никаких различий между Ингред, провожавшей меня в командировку, и Ингред, встретившей меня, она, – эта женщина, словно зеркальное отображение была похожа на мою жену, но, в то же время, она была совершенно другая.

– И вы сразу решили обратиться в детективное агентство?

– Нет, не сразу. Не скрою, мне понравилось быть любимым мужчиной этой женщины. Она была такой темпераментной, такой заводной. Она просто свела меня с ума. Даже сейчас, обратившись за помощью, я не уверен, правильно ли я поступаю. Эти два месяца произвели на меня неизгладимое впечатление…

Эндрюс замолчал, нервно покручивая в руках дорогой лазуритовый карандаш, и Иоланта не знала, чем его утешить в данный момент.

– Эндрюс, но никто же не лишает вас права проживания с этой новой Ингред. Нас интересует, что случилось с Ингред той: кандидатом химико-биологических наук, ученым с мировым именем и вашей супругой.

– Да, я это понимаю, ― продолжил банкир. ― Меня смутил один телефонный звонок. Пару дней назад, когда Ингред принимала душ, зазвонил ее мобильный телефон. Я поднял трубку…― мужчина замолчал.

– Что вы услышали, Эндрюс?

– Я услышал голос своей жены, той, прежней.

– Что она говорила, пожалуйста, это очень важно.

– Она говорила, что завтра у нее командировка в Копенгаген, и чтобы Ингред немедленно возвращалась на базу. Она назвала ее каким-то странным биологическим термином, я тогда так опешил, что просто прервал связь, не произнеся ни единого слова…

Возможно, я не все понимаю, но, мне кажется, что Ингред, то есть эта женщина, с которой я живу сейчас, это… это просто клон моей жены Ингред, ― произнес Эндрюс с видимым облегчением.

– Да, скорее всего так оно и есть, ― согласилась Иоланта.

– Скажите, а кроме этого звонка и того, что вы сказали, были еще какие-то особенности в поведении новой Ингред?

– Ну, пожалуй, скорость, то есть темп жизни у этой новой Ингред гораздо выше, чем у той, старой. Понимаете, мы люди уже немолодые… А тут такое: настоящий взрыв эмоций, чувств.

В этот момент Иоланта почувствовала резкую нехватку воздуха. Последнее время она все чаще стала замечать за собой странную реакцию своего организма на разговоры о половом влечении и сексуальной удовлетворенности. Появлялись удушливые приступы и слабость в ногах, кружилась голова, казалось, что организм выходит из-под контроля. На этот раз женщине удалось совладать с собой, закрыв глаза и сделав глубокий вдох.

– Ингред не обращалась к вам за помощью? Не звонила на ваш мобильный телефон? ― тихо спросила она.

– Да нет, все как обычно.

– Я вынуждена вас предупредить, Эндрюс, что за вашей квартирой будет установлено наблюдение. И с этого дня будут прослушиваться звонки вашей, так сказать, супруги.

После последних слов, произнесенных Иолантой, Кюхельбеккер как-то мгновенно сник:

– Скажите, Иола, а эта история не просочится каким-то образом в средства массовой информации? ― Мне бы не хотелось публичной огласки.
– Не волнуйтесь, дорогой Эндрюс, мы примем все необходимые меры предосторожности.
Иоланта вышла из банка, все еще чувствуя неприятную тяжесть внизу живота. «Да, кажется, у меня начинаются проблемы».

Она попыталась вспомнить, когда они с Ричардом в последний раз занимались сексом, но почему-то это стерлось из ее памяти. «Эта болезнь, эти постоянные кошмары. А потом «Петля Ориона», Томас… Мой организм был в состоянии шока, а сейчас все позади и мне необходимо начинать новую жизнь».

Иола постаралась отвлечься от навязчивых мыслей и сосредоточиться на работе. «Скорее всего, с Ингред Кюхельбеккер произошла какая-то неприятность. Возможно, она сама инициировала возникновение Ингред номер два, ― рассуждала Иоланта, ― так как ей не хватало времени на занятие наукой и проведение научных экспериментов, но на каком-то этапе, возможно, ситуация вышла из-под контроля».

Иоланта зашла в детективное агентство, чтобы забрать подготовленный для нее материал о научной работе Ингред. Секретарша Верочка, симпатичная молоденькая девушка с доверчивым, наиграно удивленным взглядом и ножками, заслуживающими мужского внимания, навалила ей на рабочий стол целую кучу бумаг. Газеты, журналы, научные бюллетени, очерки ― все это имело непосредственное отношение к работе Ингред Кюхельбеккер. Она часто выступала на научных конференциях и вела споры с учеными всего мира по вопросам искусственного интеллекта и клонирования человека.

Оказывается, Ингред отстаивала точку зрения о возможности полной замены биологического индивидуума его прототипом. Она доказывала, что в жизни имеют место случаи, когда это делать просто необходимо… «При потере близких людей человек испытывает огромнейший стресс, чтобы избавить индивидуума от психологического дискомфорта и одиночества предлагается полноценная биологическая замена. Каждый состоятельный человек может приобрести несколько моделей прототипов своих близких людей и в случае необходимости использовать их по назначению».

Иоланта была поражена: «Что значит «несколько прототипов» и «использовать по назначению»? Сегодня я использую игрушку под именем муж, а завтра под именем дочь?»

– Это какое-то кощунство! ― возмутилась Иоланта до глубины души, так как сама недавно понесла невосполнимую утрату. ― И что, если следовать совету Ингред, я могу пойти сейчас в эту лабораторию или центр, как там у нее, и заказать модель своего мужа?

Первый трудовой день закончился, и Иоланта возвращалась к себе домой. У нее не выходили из головы слова Ингред: «использовать по назначению». Ей почему-то сегодня не хотелось закрываться в четырех стенах своей комфортабельной квартиры, и она зашла в небольшой молодежный бар.

Кажется, уже сто лет Иоланта не была в таких заведениях. Ее приятно удивила теплая непринужденная обстановка и музыка, которая ненавязчиво лилась из ниоткуда, и так же исчезала в никуда, проходя через каждую клеточку сознания.
Иоланта заказала бокал рома и села в уголочке, наблюдая за посетителями. На подиум вышла молодая пара, девушка ― стройная мулатка, с выразительными, подведенными глазами и обнаженный до пояса парень с красивыми чувственными губами. Иола была поражена, насколько парень был похож на Ричарда. Нет, не на того Ричарда, за которым она ухаживала в психиатрической клинике, а на того юного Ричарда, образ которого она долгие годы носила в своем сердце…«Нет, этого не может быть, ― бушевало возбужденное сознание женщины-следователя. ― А что, если… а что, если Ингред взяла образец ДНК Ричарда и создала клон моего мужа…». Наблюдая за парнем, Иоланта сходила с ума от навязчивых бредовых идей.

– А, Иоланта, добрый вечер, ― услышала она знакомый голос своего начальника в самый неподходящий момент. ― Никогда раньше вас здесь не видел.

– А я никогда раньше сюда и не заходила.

– Замечательно.

– Что именно?

– Замечательно то, что именно сегодня вы сюда зашли. Да, кстати, как продвигается ваше дело?

– Дело? ― Иоланта все еще не могла отвести взгляд от смуглого мужского тела. ― Дело продвигается, я бы сказала, дело… Да, кстати, вы слышали что-нибудь о лаборатории Ингред Кюхельбеккер?

– Да, кажется, как-то она выступала по телевидению. Они там создают клонов, или что-то типа домашних роботов…

– Вот видите, Герман Львович, ответ напрашивается сам собой.

– Вы хотите сказать, что, скорее всего, наша ученая леди захотела испробовать опытный образец на своем муже?

Лихтенштейн удивился, но ничего не сказал, он тоже увлекся красотой движений эротического танца.

– Я думаю, завтра все выяснится. Как вы и просили, мы установили слежку за квартирой Кюхельбеккеров и прослушиваем телефон так называемой Ингред.

Герман прикурил.

– Так вы все-таки считаете, что это не та Ингред…

– Я почти уверена в этом. ― Иоланта снова подняла глаза и взглянула на танцпол. Таинственный молодой человек со своей очаровательной спутницей исчезли. Женщина иронично улыбнулась, сделала еще один глоток кубинского рома и встала из-за стола.

– Пора домой, Герман Львович, сегодня был очень необычный для меня день.

На следующее утро Иоланта отправилась на поиски Ингред Кюхельбеккер, и начать работу она решила с научной химико-биологической лаборатории. В девять часов Иоланта была уже на месте.

Лаборатория находилась в отдаленном уголке города и занимала огромное помещение, скорее всего, ранее использовавшееся для производственных нужд, но сейчас под натиском глобальной модернизации и робототехники, оставшееся не у дел. Войдя в холл, Иоланта спросила об Ингред.

– Ингред? А вас, собственно, как представить? ― спросила маленькая чернокожая старушка-администратор в белом медицинском халате и чепчике, внимательно осмотрев замысловатый наряд посетительницы через толстые линзы давно вышедших из обихода очков.

–Я Иоланта Стелк-Митфорд, хорошая знакомая и подруга Ингред. Так и представьте.

Женщина еще раз внимательно посмотрела на посетительницу, на этот раз поверх очков, как бы не доверяя словам Иоланты, потом подняла трубку внутренней связи: «Госпожа Кюхельбеккер к вам пришли. Хорошо. Я все подготовлю. Да, конечно». Администратор положила трубку:

– Госпожа Кюхельбеккер ждет вас.

Иоланта натянуто улыбнулась и пошла по коридору в указанном направлении. Через какое-то время она наткнулась на дверь с табличкой «Ингред Кюхельбеккер, заведующая лабораторией». Иоланта переступила порог и увидела свою давнишнюю подругу:

– Ингред, дорогая, а я все звоню, звоню…

Иоланта так обрадовалась, увидев знакомое лицо, что не обратила внимания на несколько растерянный вид женщины-профессора. Она подошла к рабочему столу подруги, обняла и поцеловала Ингред, и вдруг ледяной холод пронизал ее до самой глубины сознания. Она почувствовала, что это не та Ингред!

– Как дела, ты знаешь, у меня произошло такое несчастье, ― начала ретироваться Иоланта, на ходу придумывая предлог посещения лаборатории. ― Я потеряла Ричарда. И вдруг твое интервью. Я подумала, а почему бы и нет. ― Иоланта несла какую-то несусветную чушь, думая лишь об одном, как выйти из этого ужасного положения, и что за женщина находится перед нею в образе Ингред. Она заглядывала в глаза своей бывшей подруги и не находила там никакого живого отклика, только жуткая пустота…

– Вы хотите оформить заказ? ― наконец произнесла Ингред и механически улыбнулась.

– Да, то есть…

– А у вас сохранился образец ДНК вашего супруга? ― Очень серьезно, и даже, как показалось Иоланте, нечеловечески сухо спросила Ингред.

– Простите, о каком образце идет речь?

– Ну, насколько я поняла, ваш супруг умер. В данном случае, чтобы его клонировать, нам необходимо иметь доброкачественный образец ДНК, отобранный в клинических условиях до его смерти.

– Боюсь, что такого образца у меня нет.

– Тогда шансы на успех у вас резко падают. Возможен отбор проб из мертвого тела, но…

– Извините, но Ричард кремирован.

– Тогда я не в силах вам помочь. Извините, Ио…ланта, у меня очень много работы.

– Всего хорошего!

– До свидания.

Женщина с лицом Ингред встала из-за стола, провожая посетительницу. Затем она преспокойно закрыла дверь своего кабинета, повернулась спиной к Иоланте и пошла по коридору. Иола, стоя посреди коридора, изумленно смотрела ей вслед широко открытыми глазами. В самом дальнем конце коридора к Ингред обратилась девушка-мулатка в халате медицинской сестры, показавшаяся почему-то Иоланте очень знакомой. «Я ее где-то видела»,― подумала Иола, но никак не могла припомнить, где именно.

Какое-то время Иоланта находилась в состоянии прострации. Она никак не могла поверить, что эта Ингред Кюхельбеккер ― вовсе не та Ингред, с которой она давным-давно знакома, с которой она регулярно обменивалась дружескими сообщениями, и к которой регулярно ходила на дни рождения. Придя в себя, она начала медленно продвигаться в сторону выхода. Коридор химико-биологической лаборатории с первозданно – белыми стенами и множеством белых дверей, на которых были прикреплены таблички с необычными надписями: «Кабинет генотерапии», «Кабинет иммуномодуляции», «Кабинет отбора проб», «Криокамера»… производил на женщину-следователя какое-то странное магическое воздействие. Она никак не могла поверить, что она ― Иоланта только что общалась с человеком-клоном и пыталась реанимировать Ричарда. И это вполне возможно было бы сделать…

– Простите, как пройти в туалетную комнату? ― вежливо спросила она молоденькую лаборантку.

– Последняя дверь направо.

«Как бы мне побольше узнать о работе этой ингредовской лаборатории».

– Скажите, девушка, а это длительный процесс?

– Какой процесс, мадам?

– Процесс клонирования человека.
– Нет, можно по ускоренной программе. Смотря, для каких целей… В любом случае вам лучше обратиться к администратору.
―Герман Львович, это не та Ингред! ― сказала Иоланта в трубку своего мобильного телефона, как только оказалась на улице.

– Что значит, не та?

– А то и значит, что здесь поставлено производство клонов на широкую ногу.

Ингред-домохозяйка и Ингред-врач не настоящие. Где находится настоящая Ингред Кюхельбеккер мне установить, пока, не удается.

– Иоланта, приезжайте в агентство, обсудим все детали на месте. Нам необходимо согласовать план наших дальнейших действий.

«Если рассуждать логически и предположить, что Ингред создает клонов, как кукол, то, скорее всего, дома у нее одна кукла, на работе другая. А где же тогда настоящая Ингред? ― спрашивала у себя Иоланта по дороге в офис. ― Ну, конечно же, она улетела в Копенгаген на конференцию». Иоланта открыла страничку последних новостей из Копенгагена:

«Сенсационное выступление Ингред Кюхельбеккер! Массовое клонирование людей возможно и этически оправдано. Ингред безбоязненно выступает за возможность клонирования людей и использование клонов. «Еще сто лет назад вопрос об использовании клонов не стоял так остро, так как процент выживаемости оплодотворенных таким образом яйцеклеток был достаточно низок, но сегодня я могу заявить во всеуслышание, что мной разработан механизм проведения таких операций, позволяющий с достаточно большой степенью вероятности гарантировать успех. Клонирование открывает перед человечеством огромные возможности…»

Иоланта застала Германа за изучением этой же статьи о массовом клонировании людей, с содержанием которой сама только что ознакомилась.

– Герман Львович, вам не кажется, что это дело приобретает совершенно другой оборот. Разрешением семейных неурядиц здесь не ограничишься.

– И что вы предлагаете?

– Я думаю, надо поставить в известность государственную полицию. Здесь уже идет речь о нарушении закона о клонировании и создании биологических роботов.

– Да, если вы правы, и эти две Ингред не настоящие, а третья выступает перед мировым сообществом с такими смелыми, неординарными заявлениями, то…

– То мы можем предположить, что и эта третья ― не настоящая Ингред.

– Вы так думаете?

– Нет, еще минуту назад считала иначе, но у меня есть сомнения. И, кстати, неплохо было бы к процессу опознания подключить Эндрюса, пусть он посмотрит ее выступление. Возможно, он заметит какие-то несоответствия. Я думаю, надо просить санкцию на обыск лаборатории Ингред.

– Да, конечно, только вот, Кюхельбеккер, не пострадает ли его репутация, как банкира? Мы ему обещали полную конфиденциальность.

Директор детективного агентства был поставлен в неловкое положение. С одной стороны, он понимал, что действия клонов в данной ситуации противозаконны, но с другой ― он не имел права нарушить данное Эндрюсу Кюхельбеккеру обещание о сохранении конфиденциальности дела.

– Значит, мы сами должны каким-то образом попасть в лабораторию и найти доказательства преступной деятельности, ― продолжила Иоланта. ― Скажите, а существует ли на сегодняшний день методика, позволяющая достоверно отличить клона от настоящего человека?

Герман призадумался.

– Давайте поступим так. Отправим Степана в лабораторию Ингред с целью изучения ее работы изнутри. Пусть он там все прощупает, выступит, например, в роли заказчика клона. Возможно, тогда у нас появятся неоспоримые доказательства нарушения закона. А вам, Иоланта, я бы посоветовал обратиться за помощью к нашему консультанту ― профессору Микояну. Кажется, он занимался когда-то разработкой подобных тестов и знаком с этой проблемой не понаслышке.

– Представляете, Герман Львович, после посещения лаборатории Ингред Кюхельбеккер, мне все время кажется, что вокруг нас не люди, а клоны, ― поделилась своими внутренними ощущениями Иоланта.
– Мне это уже давно кажется.
Иоланта была озабочена тем, что шеф отказался удовлетворить ее просьбу об обращении в государственную полицию и получении санкции на обыск лаборатории. «Странно, мне казалось, что в таких случаях это сделать просто необходимо…»― думала она. Но Иоланта решила не вступать в прямой конфликт с начальством, а побывать у профессора Микояна и понять, в чем, собственно, разница ― клон перед тобой или человек.

«Микоян Игорь Афанасьевич, профессор», ― прочла она скромную надпись на входной двери. Маленький энергичный человек с теплой, располагающей к себе улыбкой, живыми карими глазами и очень чистыми, будто пастеризованными руками встретил ее на пороге:

–О, Иоланта, а я вас сразу узнал по описанию вашего шефа, присаживайтесь.

«Интересно, как он меня описал», ― подумала Иоланта, а вслух спросила:

– Игорь Афанасьевич, вам не кажется иногда, что нас окружают не люди, а клоны?

– А, это… пройдет. Когда впервые сталкиваешься с клонированием, всегда приходит ощущение клоноподобия. Ведь все люди похожи. Есть схожие типы людей, и нам кажется, порою, что этого человека я когда-то встречал, а этот как две капли воды похож на моего близкого родственника. Так было всегда.

– Вы меня успокоили, ― улыбнулась посетительница.

– Ну, тогда к делу. Герман Львович вкратце рассказал суть вашей проблемы.

– Да, в процессе следственных мероприятий мы стали перед весьма щекотливой проблемой. Как отличить настоящего человека от клона? Скажите, Игорь Афанасьевич, существуют ли на сегодняшний день какие либо приборы или тесты, позволяющие это делать?

– Хочу вас огорчить, специальных приборов нет, а вот тесты, пожалуй, да. Суть отличия человека и клона заключается в природе самих клонов. Клонированные люди или животные, как правило, очень быстро развиваются и стареют. Скорость развития человеческого клона в лабораторных условиях порядка в пять-шесть раз превосходит скорость развития индивидуума в реальной жизни. Поэтому у клонов часто наблюдаются, так сказать, «перегибы воспитания».

– Как это, неужели клонов нужно воспитывать?

– А как вы думали. Клон, почти такой же человек, как и мы с вами, ему присущи те же пороки развития. Но, если формирование личности у обычного человека происходит относительно медленно, то клон схватывает все поверхностно. Они спешат жить, ведь продолжительность биологической жизни такого человекообразного существа двадцать-двадцать пять лет.

– И каким образом мы можем констатировать, что перед нами клон?

– Самый простой способ ― несоответствие внешнего вида объекта его паспортным данным. Например, вам предъявлен паспорт, где указан год рождения 2258, а перед вами зрелая женщина или старушка, значит, скорее всего ― это клон. Хотя, какой-то промежуток времени биологический возраст клона будет соответствовать его паспорту, ведь паспорта клонам выдают только при выписке из клиники и под строгим наблюдением властей.

– Но ведь возможна подделка документов. Нет, это ненадежный способ и потом, если клон, к примеру, каким-то образом устранил оригинал (человека с которого был клонирован), то может воспользоваться его паспортом.

– Да, Иоланта, увы, наше законодательство не столь однозначно ставится к правам клонов на получение документов. Это длительная юридическая процедура. Вам надо что-то более простое и доступное. Ну, что я еще могу посоветовать. Возьмите у подозреваемого частицу биологического вещества, например, пучок волос, слюну. Наша лаборатория без труда сможет определить, клон это или настоящий человек по наличию в ДНК, так называемого, гена долголетия. Еще, как вариант, можно использовать биополемер, у клонов проявляются явные отклонения от норм.

– Спасибо, Игорь Афанасьевич, за консультацию. Была рада с вами познакомиться.
– Мне тоже было очень приятно, ― сказал профессор, целуя женскую ручку.
Иоланта связалась с Эндрюсом Кюхельбеккером и своим старым знакомым Степаном, который находился в лаборатории Ингред, с просьбой, по возможности, взять биологические образцы госпожи Кюхельбеккер номер один и номер два, а сама направилась в аэропорт, встречать Ингред под номером три.

Самолет из Копенгагена приземлился точно по расписанию. К удивлению Иоланты в аэропорту участницу конференции Ингред Кюхельбеккер встречала целая толпа поклонников и репортеров. Все хотели взять эксклюзивное интервью у знаменитой женщины-профессора или просто поддержать ее начинание.

– Скажите, Ингред, когда у нас появится возможность заказывать клонов?

– При наличии всех разрешительных документов вы можете обратиться к нам в лабораторию прямо сегодня.

– Скажите, а сколько стоит такая услуга?

– Скажу прямо, это стоит немалых денег. На нашем сайте вы можете найти все расценки и сроки выполнения заказов.

– У вас имеется лицензия на оказание данного вида услуг?

– Естественно. Мы получили лицензию три года назад.

– Но почему до сего момента это не афишировалось?

– Были определенные трудности с выживаемостью клонов.

– Вы хотите сказать, что клоны умирали?

– Нет, я этого не говорила, просто у них продолжительность жизни оказалась гораздо короче, чем мы предполагали.

– Ингред, скажите, а вас не смущает моральная сторона этого дела?

– Скажите, а как к этому отнеслась церковь?

– А вы будете изготавливать клонов для себя?

– Ингред, а как ваш муж отнесся к вашему бизнесу?

В этой суматохе Иоланте удалось незаметно подойти к Ингред и незаметно снять у нее с плеча несколько светлых волосков, упавших с ее головы во время длительного перелета. Иоланта аккуратно поместила биоматериал в полиэтиленовый пакет и еще какое-то время понаблюдала за поведением своей давнишней подруги, пытаясь оценить степень биополярности.

«Если это и копия Ингред, то, пожалуй, самая удачная, ― рассуждала Иоланта, ― все та же уверенность в жестах, высокий голос, подтянутость. Ингред всегда следила за своей фигурой и увлекалась плаванием. Возможно, темп жизни у этой Ингред все же завышен. Ингред Кюхельбеккер не стала бы уделять столько внимания репортерам, тем более в аэропорту. Ответила бы на один-два вопроса и адью».
«Интересно, куда направится эта светская львица ― к себе домой или в лабораторию». Иоланта решила проследить за клоном своей подруги. Она неплохо водила и старалась не отрываться от высокоскоростного электромобиля Ингред. Как и предполагала Иоланта конечной целью прибытия госпожи Кюхельбеккер номер три стала ее лаборатория.
Перед работником детективного агентства Степаном стояла сложная оперативная задача ― проникнуть в химико-биологическую лабораторию Ингред Кюхельбеккер и взять биологический образец ее, так называемой, хозяйки.

Степан, недолго думая, позвонил в дверь лаборатории. Все та же темнокожая старушка-администратор в белом чепчике и очках встретила его на пороге.

– Что вам угодно, молодой человек.

– Я это. Я хочу, ― Степану было трудно оперировать сложными медицинскими терминами, так как он не дружил с медициной и практически никогда не болел. ― Я хочу сделать заказ на клона. ― Наконец-таки выдавил он из себя самую простую фразу.

– У вас имеется разрешение? ― наступала бойкая старушка.

– Нет, но я все получу завтра.

– Вот завтра и приходите, ― попыталась захлопнуть дверь перед самым носом посетителя бдительная женщина.

Но от Степана было не так просто отделаться. Он уже поставил свой ботинок сорок четвертого размера на порог лаборатории и не собирался отступать.

– Мне необходимо встретиться с госпожой Кюхельбеккер, ― сказал он как можно громче и решительней.

Старушка, не ожидавшая услышать такой громоподобный рёв, прямо присела.

– А как вас представить?― наконец проявила снисходительность она.

– Степан Иванович Мысленков, помощник главного санитарного врача города. У меня предписание на проверку вашей лаборатории.

Темнокожая мегера недоверчиво захлопала блеклыми ресницами.

– Что же вы, Степан Иванович, сразу не сказали, а то «сделать заказ, да на клона». Сказали бы «санстанция», мы люди понятливые, ― переменила гнев на милость старушка. – Сейчас я позову Ингред, она вам все покажет и расскажет. Присаживайтесь, пожалуйста.

– Н-да.

«Слово «санстанция» здесь, похоже, звучит как пароль. До чего же глубоко сидит в нашем человеке подхалимство, чиноугодничество, ― подумал Степан. ― Не выкурить, не выдавить никакими пилюлями, никакими достижениями науки и техники. Если ты простой человек с улицы в ботинках сорок четвертого размера ― это одно, а если помощник главного санитарного врача города ― это совершенно другое».

Ингред самолично вышла навстречу уполномоченного лица контролирующего органа, застегивая на ходу халат и цепляя на голову белоснежный чепчик.

– Здравствуйте, Степан Иванович, проходите, пожалуйста, ― начала она разговор наигранно-радостным голосом.

– Здравствуйте, Ингред. «Да, явно, бабенка не в своей тарелке. Нормальный человек, тем более женщина-профессор, так себя бы не вел, ― определил Степан. ― Наверное, считает, что я здесь частый посетитель: помощник главного санитарного врача города».

– Степан Иванович, вас интересует что-либо конкретное или работа лаборатории в целом?

– Да, меня интересует, как… производится забор проб. Соблюдаются ли санитарные нормы, ― гнул свою линию Степан, разглядывая таблички на дверях лаборатории.

– Пожалуйста, проходите сюда. Вот как раз наш кабинет забора проб. Понимаете, от качества материала напрямую зависит эффективность нашей работы. Для получения клона используются ядра эмбриональных, то есть зародышевых фибробластов ― клеток соединительной ткани донора…

Степан с напускным вниманием прислушивался к словам женщины и с интересом рассматривал приборы, которые применяются при заборе генного материала человека.

– При необходимости мы производим генокоррекцию, ― продолжала объяснять Ингред.

– Вы хотите сказать, что производите анализ генного материала и при необходимости корректируете?

– Совершенно верно, это необходимо делать во избежание передачи наследственных болезней и пороков. Без этого ни одна современная лаборатория по созданию клонов людей и животных работать не может. У нас проводятся и другие тестовые испытания…

– Посмотрите вот сюда, ― женщина наклонилась над микроскопом, ― видите, это молекула ДНК, она содержит двадцать три пары хромосом. Это своего рода закодированная информация строения тела человека.

Степан наклонился к микроскопу, при этом аккуратно подцепил несколько светлых волосков, лежащих на воротничке медицинского халата Ингред.

– Да, действительно, очень кропотливая работа, ― Степан разглядывал скрюченную, похожую на большущую, сложенную из разномерных горошин, веретенообразную конструкцию молекулы ДНК. ― И что, вы владеете полной информацией о последовательности этих соединений и предназначении каждого гена?

– Да, работа по расшифровке генома человека завершена.

Степан еще раз с недоверием взглянул в глазок микроскопа. «Вот это работенка! Никогда бы не подумал, что от этой штуковины зависит, какой у тебя будет цвет глаз, и какого размера обувь ты будешь носить».

– Не могли бы вы мне показать журнал учета отбора проб генного материала?
– Вот, пожалуйста, только учтите, не все сдавшие биоматериал оформляли заказы на клонирование.
К концу рабочего дня детективное агентство располагало тремя биологическими образцами Ингред Кюхельбеккер, предоставленными Иолантой, Степаном и Эндрюсом от трех разных носителей.

Герман Львович лично принял Эндрюса Кюхельбеккера в своем кабинете.

– Эндрюс, вы простите меня, ради бога, за такой нескромный вопрос, но если рассматривать идею клона вашей жены, вы же не могли не почувствовать разницу?

– Да, вы правы, Герман, я сразу это почувствовал, но поймите и меня, мне скоро шестьдесят… Это так бодрит.

– Но, тем не менее, вы обратились в агентство.

– Я обратился только тогда, когда понял, что настоящей Ингред может грозить опасность, ― честно признался банкир.

– А вот и наш следователь. Иоланта, мы предложили мистеру Эндрюсу подождать результатов лабораторных анализов и потом совместно принять решение.

– Здравствуйте, мистер Эндрюс, рада вас видеть, ― протянула раку Иоланта. ― Только что из аэропорта, встречала вашу супругу.

– Как, но моя супруга дома, готовит ужин…

– И еще одна госпожа Кюхельбеккер принимает заказы на изготовление клонов в лаборатории…

– Невероятно!

А вот и результаты биологической экспертизы. У всех представленных на экспертизу образцов гены долголетия имеют специфический изъян, свойственный клонам. Данный ген отвечает за продолжительность жизни индивидуума, поэтому с большой степенью вероятности мы можем утверждать, что представленные образцы принадлежат клонам.

– Но в таком случае, господа, где же настоящая Ингред? – растерянно произнес Эндрюс Кюхельбеккер.

– На этот вопрос и мы хотели бы найти ответ. Поэтому и просим вашего официального разрешения на обращение в государственную полицию. Это дело выходит за пределы нашей компетенции. Необходимо срочно задержать всех лжеИнгред и найти настоящую госпожу Кюхельбеккер.
– Хорошо, я согласен.
На следующий день Иоланта узнала из полицейских сводок, что произведено задержание трех женщин-клонов, которые вступив в преступный сговор, ввели замораживающий препарат своему создателю ― хозяйке лаборатории по клонированию людей Ингред Кюхельбеккер ― и отправили ее в морозильную камеру. Воспользовавшись ее документами, кредитными карточками и положением в обществе, они осуществляли в лаборатории и за ее пределами преступную деятельность…

– А, Иоланта, доброе утро. Вы в курсе последних новостей?

– Да вот, знакомлюсь.

– Большая удача, что ваша подруга осталась жива. Она сейчас находится на лечении в нашем реабилитационном центре.

– Я хочу ее навестить.

– Да, конечно, и, кстати, сегодня в баре танцует Энрике.

– Энрике?! Это кто?
– Вы сами знаете.

Глава третья Созвездие Гончих Псов

Иоланту разбудил телефонный звонок.

– Доброе утро, Иолушка, у нас, кажется, новое дело, не хотите взять?

– Доброе утро, Герман Львович. Мы же договаривались с вами, никаких личных симпатий. А что за дело?

– Вам будет интересно.

– Хорошо, я буду через час.

Иоланта потянулась на своей огромной эллипсоидной, покрытой нежнейшим батистом и гипюром кровати, и злорадно передразнила:

– Иолушка, фу, как вульгарно…

Она подняла тонкий шелк своей ночной рубашки и обнажила тело удивительной красоты. Стройные ноги, тонкая талия, и упругая, не тронутая материнством грудь, были покрыты золотистым куршавельским загаром. Иоланта приняла бодрящий душ, быстренько облачилась в свой рабочий комбинезон, закрутила волосы удивительного янтарного цвета в тугой узел. Немного косметики, темные очки и перчатки, пожалуй, все. Через сорок минут она уже была на своем рабочем месте и знакомилась с материалами нового дела.

– Быстро, вы, однако. Кажется, я вас разбудил?

– Да, было дело. И вы хотите поручить мне ЭТО?― Иоланта подняла на шефа свои зеленые удивленные глаза.

– А что вас, собственно, смущает?

– Какая-то старушка пишет, что узнала в молодом человеке, увиденном по телевизору, сына своих знакомых. И что? Пусть обращается в справочное бюро.

– Иоланта, вы явно еще не проснулись. Почитайте внимательнее: «Сына своих знакомых, который улетел пятьдесят лет тому назад в космос».

– Ну и что? ― Иоланта и вправду не понимала, в чем, собственно, тут подвох.

– А дело в том, что из таких космических путешествий обычно так быстро не возвращаются. И еще странно то, что он не числится в списках астронавтов.

– Возможно, бабуля ошибается. Или ей показалось, что он похож на сына этих знакомых.

– Если кажется вам, Иоланта, то это не факт, что и другим людям везде мерещатся клоны.

– Герман Львович, я вас прошу…

– Все, все… я просто пошутил, Иоли, ― Герман боялся вызвать недовольство светской львицы, но в то же время его так и тянуло подколоть соблазнительную аристократку. Он догадывался, что за внешней холодностью и брутальным видом скрывается темпераментная, пылкая особь.

– Хорошо, я поговорю со старушкой. Возможно, вы правы, и здесь будет над чем поломать голову.

Иоланта никогда не была в старой части города. Здесь еще сохранились ужасные пятиэтажные, так называемые «хрущевки» ― дома без лифтов и эскалаторов. Когда-то, в давние времена, эти строения использовались для проживания основной массы людей. Но в двадцать третьем веке это были жуткие, ветхие дома-старожилы, условно пригодные к проживанию. Правительство давно приняло решение об их сносе, но, как выяснилось, в отдельных квартирах этих «хрущевок» проживали одинокие старые люди, которые не хотели покидать обжитые квадраты.

– Марья Ивановна Пригожина?

– Да, это я. Проходите, пожалуйста.

Пожилая женщина открыла пошире дверь, и Иоланта очутилась в каком-то темном, пропахшем плесенью и пищевыми припасами, помещении. Иоланта еле разглядела маленькую сухонькую старушку, покрытую большим серым платком, настолько слабым был накал маленькой электрической лампочки.

– Я Иоланта, следователь из детективного агентства. Это вы прислали к нам свое обращение?

– Я, деточка, написала, а сама думаю, это ведь так дорого. Как мне покрыть эти расходы. Не знаю… Вы уж, голубушка, сами решайте, заниматься вам этим делом, или нет. Сами видите, какой из меня плательщик…

Иоланта была поражена убогостью жилища. Неужели в наше время, еще есть люди, которые живут в таких условиях. Казалось, что время здесь остановилось, и никакие новшества сюда не просочились. Старая, трухлявая мебель поскрипывала при малейшем прикосновении. Одежда старушки износилась настолько, что было даже как-то неприятно на нее смотреть, не говоря уже об ужасном, въедливом запахе.

Иоланта прошла вглубь комнаты, решая, куда бы присесть с наименьшими пагубными последствиями. «Возможно, этот диван еще выдержит вес моего тела», ― подумала она и осторожно опустилась на покрывало.

Марья Ивановна засуетилась, стала вытаскивать старые, запылившиеся чемоданы, заполненные пожелтевшими фотографическими снимками и альбомами.

– Я сейчас, подождите… Понимаете, я раньше работала учительницей, и Петенька был моим учеником. У меня хорошая память на лица, ― бормотала старушка. ― Я этого мальчика хорошо помню. И родителей его тоже помню. Мама ― Софья Михайловна, была моей коллегой, преподавала в нашей школе биологию, а отец Петеньки ― Роберт работал инженером в конструкторском бюро. Роберт Крафт, может, помните? Хорошая, дружная семья у них была. Правда, вот ребенок был только один.

Марья Ивановна, наконец-таки, отыскала нужный чемоданчик и достала фото.

– Вот, посмотрите, это мои выпускники четвероклассники. А вот и Петенька.

Иоланта посмотрела на желтый фотоснимок и поразилась уникальной памяти бывшей учительницы. «Мальчик, как мальчик, обычные глаза, волосы, нос, что тут можно запомнить?

Скорее всего, старушка ошиблась».

– Скажите, может, у вас есть еще какие-нибудь другие фотоснимки Петра?

– Да, конечно, вот. Здесь он со своими родителями. А вот здесь мы все вместе на школьном дворе.

– А сейчас, Марья Ивановна, расскажите о том телевизионном сюжете,― попросила Иоланта.

– Да, я сейчас редко включаю телевизор, сами понимаете, все так дорого. Но вот в прошлое воскресенье, я помню, это были вечерние новости. Там показали молодого человека, ну, очень похожего на Петю и сказали, что он, якобы, нарушил космическое пространство Земли.

– Марья Ивановна, а какую профессию выбрал ваш бывший ученик?

– Ну, конечно, я же не сказала самого главного. Питер Крафт, так его стали называть, успешно закончил начальную школу и поступил в высшую космическую академию астронавтов. Конечно, было одно препятствие, не позволявшее ему принять участие в той межпланетной экспедиции. Ведь, как я и говорила, он был единственным сыном у своих родителей, а в то время действовал закон, согласно которому в астронавты брали только детей из многодетных семей. Но для Петра сделали исключение, возможно родители дали свое письменное согласие, я точно не знаю. Но Петра зачислили в экипаж звездной экспедиции и даже назначили капитаном корабля.

– Очень интересно, что-нибудь о дальнейшей судьбе Питера Крафта вам известно?

– Нет. Знаю только, что его родители умерли в нищете, хотя тогда, когда забирали Петеньку, правительство обещало полное материальное обеспечение. Власть поменялась…

– Марья Ивановна, как вы думаете, если бы Петя вас увидел, он бы вас узнал?

– Трудно сказать, прошло столько лет. На фотографии наверняка бы узнал. Хотя, в репортаже в том сказали, что астронавт потерял память…

– В любом случае, Марья Ивановна, нам необходимо сделать копии этих фотоснимков, вы не возражаете?

– Нет, что вы, пожалуйста. Понимаете, я хотела сразу промолчать, ну, кому я нужна, старуха, со своими воспоминаниями. А потом подумала, может, это как-то поможет Петеньке.
Иоланта взяла фотоснимки из старого школьного альбома учительницы и еще раз удивилась той глубине чувств и интеллекта старой женщины, которая хранит в памяти образы и любит всех своих учеников.
Иоланте не составило труда найти новостной ролик об астронавте-нарушителе, прошедший в эфире в прошлое воскресенье. И в самом деле, молодой астронавт был поразительно похож на мальчика, изображенного на пожелтевших фотоснимках из альбома старой учительницы, конечно, если при этом еще использовать специальную компьютерную программу фотодетектора.

После просмотра ролика у Иоланты не осталось сомнений в том, что старушка права и космический гость не кто иной, как Питер Крафт. Но почему же тогда его нет в списках астронавтов. Как вообще такое могло произойти?

– Герман Львович, мне необходимо навестить Питера Крафта.

– Вы же минуту назад говорили, что это дело покрылось плесенью и имеет неприятный запах.

– Да, говорила. Вы даже не можете себе представить, в каких ужасных условиях там живут люди.

– Как раз мы-то и представляем, а вы, уважаемая Иоланта, далеки от реальной жизни.

– Нет, кажется, и я уже окунулась в это дерьмо. Отношение властей к неимущим во все века остается одинаковым. Подумать только, когда-то она учила детей, а сейчас ей нечем заплатить за электричество…

– Но не всем же так повезло в этой жизни, как вам, Иоланта.
На этот раз женщина не стала долго пререкаться со своим шефом, она снова шла по следу, и ей было все равно, чем именно этот след попахивает.
Питер Крафт находился в космическом госпитале, проходил адаптационный курс лечения.

– Боюсь вас огорчить, уважаемая госпожа Стелк, но вы не сможете посетить этого больного. У нас карантин.

Серьезная, напомаженная мадам средних лет в огромном рыжем парике с искусственными ярко оранжевыми ногтями встретила Иоланту на пороге космического госпиталя непроницаемым, как будто зашоренным взглядом.

– Но мне необходимо это сделать. Я должна его увидеть, ведется следствие. У меня имеются все необходимые документы! ― пыталась убедить строгую надзирательницу Иоланта.

– Нет, вы сможете поговорить только через переговорное устройство. У нас строгие инструкции, мадам, сами понимаете – космос.

– Хорошо. Но, надеюсь, ваше переговорное устройство даст возможность мне его увидеть.

Иоланта, переодетая в белый медицинский халат, в марлевых стерильных сапожках и круглом чепце сама напоминала в этот момент астронавта.

Крафт был подавлен. Он не мог дать вразумительного ответа ни на один из поставленных Иолантой вопросов.

– Скажите, имя Питер Крафт, вам, о чем-либо говорит?

– Да, кажется, это мое имя.

– А как звали ваших родителей?

Было видно, как молодой человек усиленно напрягался: морщил лоб, сводил брови, хмурился, пытаясь таким образом «пошевелить» мозгами, но у него ничего не получалось:

– Нет, не помню. Все как будто стерто.

– Скажите, а какие воспоминания вас посещают, что вам снится? ― допытывалась Иоланта.

– Я помню погоню, огонь, очень жарко, мне хочется пить, но я знаю ― мне нужно успеть на космический корабль «Земля». Когда я нажимаю на пульте управления эту кнопку, я всегда просыпаюсь. Простите, ― добавил молодой человек, краснея, ― мне кажется, я помню вас.

– Меня?!
– Да, когда мне снится Земля, я вижу девушку с белыми волосами…
― Ну что ж, ― докладывала Иоланта обстановку своему шефу, ― мне остается констатировать тот факт, что Питер Крафт не помнит, ни своего детства, ни отрочества. Не помнит он и того, что с ним произошло в далеком космосе. Отдельные несвязные воспоминания, как вспышки сознания и все. Врачи реабилитационного центра, конечно, окажут содействие. После окончания карантинного периода ему будет оказана грамотная психотерапевтическая помощь, возможно, тогда ситуация изменится.

– Хотелось бы к тому времени навести более подробные справки об этой космической экспедиции, ― высказал свое пожелание Лихтенштейн.

– Хорошо, Герман Львович, я узнаю все, что смогу. Но, боюсь, нам придется столкнуться с грифом секретно. Я уже пробовала искать сведения в общедоступной базе данных. Но практически ничего нет. Я даже не смогла найти полный список членов экипажа.

– Да, действительно. Все, что касается межпланетных контактов, всегда хранилось за семью печатями, ― Герман склонил свою умную, обремененную десятками различных гипотез голову над папкой с делом астронавта. В этот момент Иоланте показалось, что он и в самом деле похож на африканского буйвола, готового ринуться в бой. «Да, рога бы ему…»

– А что, если обратиться в музей космонавтики? У них-то наверняка остались фотодокументы, свидетельства. А почему вы улыбаетесь, Иоланта?

– Да так, вам очень к лицу этот шарф. Прям, африканская саванна: слоны, жирафы, буйволицы…

Герман смутился. Он и впрямь вчера приобрел новый шарф, ему хотелось изменить свой имидж, как-то выделиться из толпы и, возможно, привлечь внимание Иоланты. Поэтому из всех предлагаемых вариантов он остановился на красно-желто-зеленом.

– Да, лучше всего вам обратиться в музей, ― сказал он серьезно. ― И не надо Африки, у нас тут и так достаточно жарко.
– Действительно, я об этом как-то не подумала. В следующий раз, Герман Львович, когда захотите привлечь внимание женщины, прихватите с собой еще лук и стрелы.
Иоланта с удовольствием остановила свой эль (электромобиль) возле просторного, наполненного изумительным искусственным освещением и озонированным воздухом, здания. «Работа прибора климатконтроля здесь просто удивительная», ― подумала женщина, и в то же мгновение перед Иолантой распахнулись автоматические двери, она вдохнула этот приятный, знакомый с детства, ароматизированный музейный бриз и услышала слова экскурсовода:

– Ребята, вы сегодня имеете удивительную возможность познакомиться с историей развития космонавтики.

Посмотрите, пожалуйста, сюда ― это костюм первого космонавта Земли. Им был Юрий Алексеевич Гагарин, который в далеком 1961 году совершил свой первый и единственный полет в космос.

– А это скафандр американца Нейла Армстронга, который первым ступил на Луну.

Иоланта постояла некоторое время в вестибюле, слушая вместе со школьниками рассказы о космических первопроходцах.

– Ребята, переходим в следующий зал, там вы увидите модели современных летательных аппаратов. Благодаря открытию известного современного ученого Кай-Чуй-Тана стало возможным осуществление перемещения материи на супердальние расстояния при помощи телепортации. Благодаря этому изобретению человечество и, в частности, мы с вами можем связываться с другими цивилизациями по каналам телепатической связи…

Иоланта обратилась к дежурному хранителю фонда.

– Я Иоланта Стелк, журналистка, мы сейчас готовим серию статей по космической экспедиции 2218 года, скажите, как мне получить доступ к интересующим меня материалам?

– Все исторические материалы у нас систематизированы и помещены в электронную базу данных. Каждый желающий может получить доступ, заполнив эту анкету, пожалуйста, ― автоматически произнес хранитель и протянул лист бумаги. «Наверняка они используют биороботов в качестве охранников и младшего техперсонала, сейчас это становится нормой», ― подумала Иола.

Женщину отвели в специальную комнату для получения исторических сведений, оборудованную по последнему слову техники.

Свежеиспеченная журналистка быстро освоилась со всеми техническими новинками и вскоре получила доступ к необходимой информации.

Экспедиция 2218 года, одна из многочисленных в то время экспедиций на сверхдальние расстояния. В то время еще не был открыт телепатический канал связи, и приходилось прилагать неимоверные усилия по преодолению космических расстояний на скоростях близких к скорости света. При этом астронавты испытывали огромные физические перегрузки. Именно на таком космическом корабле, работающем на электромагнитном фотонном двигателе, рассчитанном на преодоление расстояния в сто двадцать световых лет, и отправилась экспедиция 18-006, бороздить просторы Вселенной. Это были первопроходцы и открыватели, которые не жалели ни своих сил, ни своей молодости ради будущего человечества.

Питер Крафт был назначен капитаном корабля. Кроме него в экспедиции участвовали еще четыре человека, то есть, два человека и два биоробота: это бортмеханик, ученый физик-ядерщик Роберт Хук, астронавт, доктор физико-биологических наук Инесса Вандэрман; биороботам дали имена Элвис и Жорик.

Иоланта внимательно изучила фотоснимки, предоставленные компьютером. Не было никаких сомнений, что старая учительница не ошибалась. Капитан корабля экипажа 18-006 Питер Крафт и неопознанный астронавт-нарушитель, попавший в воскресные новости, были как две капли воды похожи. Иоланту заинтересовал еще один фотоснимок. Единственная женщина, член экипажа ― Инесса Вандэрман была блондинкой с правильными, аристократично утонченными чертами лица.

«Куда направлялась экспедиция?»

Главной целью экспедиции было обследование звездных систем. Курс корабля был проложен таким образом: звезда Чара (бэта Гончих Псов), Грумбридж 1830, 61 Большой Медведицы, Акула Южная.

«Где в настоящее время находится корабль?»

С кораблем потеряна связь в 2243 году.

«Так вот оно что, возможно Питера Крафта исключили из списков астронавтов по этой причине».

Получив всю необходимую информацию, Иоланта с чувством сожаления покинула здание музея космонавтики. «Все-таки есть что-то чертовски притягательное в этих новых непознанных мирах и людях, которые их осваивают», ― подумала Иоланта.

Образ астронавтки Инессы Вандерман не выходил у нее из головы. Иоланта не на шутку взволновалась. Она вспомнила рассказ своей матери о том, что у нее была старшая сестра Инесса, которая стала астронавтом и улетела осваивать Вселенную. «Возможно, это и есть та самая Инесса ― моя тетушка. Как жаль, что я тогда так мало общалась со своими родителями. Школа закрытого типа, университет… Но я легко смогу найти фото Инессы в нашем семейном альбоме», ― думала сотрудница детективного агентства.

Иоланта потеряла родителей в юном возрасте. Ей было шестнадцать, когда родители погибли в ужасной автокатастрофе. Иоланта до сих пор чувствовала себя брошенным, никому не нужным ребенком, ей всегда не хватало маминого тепла и ласки. «Сколько бы человеку ни было лет, ему всегда нужны родители», ― думала она.

– Мамы нет, а сейчас нет и Ричарда…―живя одна в большой четырехкомнатной квартире, Иоланта привыкла разговаривать сама с собой.

«Может, Ингред права и, создав человеческого клона, можно вернуть радость жизни. Но тогда можно ли будет себя называть человеком в полном смысле этого слова? Не превратимся ли мы все в бездушных клонов, поступая таким образом?»

Поздним вечером Иоланта приехала в загородный дом, где когда-то жили ее родители, и где прошло ее детство. Последние лучи солнца осветили небольшую лужайку и знакомое дерево у крыльца. Дом заметно обветшал и, как показалось Иоланте, уменьшился в размерах. Его надо было давно продать и не платить лишние налоги на недвижимость, но Иоланта не могла этого сделать, ведь дом был символом их рода ― рода Митфордов.

Приветливая домохозяйка напоила Иоланту малиновым чаем, вкус которого она помнила еще с детства, и постелила кровать в детской.

– Элли, принеси, пожалуйста, наши семейные альбомы, ― попросила она, ложась спать, ― Я хочу забрать их с собой в город.

Сколько себя Иоланта помнила, Элли всегда жила у них в доме. Она всегда была немолодой ухоженной женщиной, с аккуратно уложенными волосами, в беленьком накрахмаленном переднике. Выражение лица у Элли было всегда невозмутимо-радостным, независимо от того, было это раннее утро или поздний вечер.

– Элли, скажи, а ты помнишь мамину сестру Инесс?

– Да, мадам, она была на свадьбе мистера Алекса и вашей матери, мисс Роуз.

– А потом, что с ней случилось?

– Ну, насколько я знаю, Инесс проходила подготовку в высшей космической академии астронавтов и улетела в космос.

– Элли, а ты можешь мне показать ее фотографии?

– Конечно, мадам.

Элли выбрала из кучи старинных фамильных альбомов свадебный альбом мистера Алекса и среди приглашенных без труда отыскала изображение сестры невесты.

– Вот, мисс Инесс, ― указала Элли на изображение стройной блондинки. ― Ваша матушка всегда говорила, что вы, Иоланта, похожи на ее сестру.

– Да, сходство весьма заметное.

Иоланта стала рассматривать свадебные фотографии своих родителей: папа ― интересный молодой человек с франтовски закрученными усиками, в старомодном смокинге и шляпе; мама ― такая молодая, просто девчонка, в своем белом приталенном платьице с рукавами-крыльями, она похожа на ангела. Я никогда не видела ее такой сияющей и счастливой ― это и не удивительно, ведь я родилась гораздо позже. Иоланта знала, что после свадьбы мама долгое время не могла забеременеть и родить ребенка. Только спустя долгие четырнадцать лет после заключения брачных уз в семье Митфордов появилось маленькое очаровательное существо ― Иоли. Именно так, нежно и ласково, называла ее мама. Через два года на свет появился младший брат Иоланты ― Чарльз.

Иоланта перевернула последнюю страницу семейного альбома и погрузилась в призрачный сон:

– Иоли, деточка моя, как хорошо, что ты пришла, я хочу познакомить тебя со своей сестрой Инесс,― как будто услышала она голос своей давно умершей матери.

Иоланта осмотрелась по сторонам: красивый сказочный замок наполнен необычным ярко-желтым светом. Кажется, что свет струится отовсюду: из окон, стен, потолков и даже из нижней части замка ― подземелья. И пол какой-то необычный, вязкий, мешающий движению. Иоланта хочет протянуть руку к матери, подойти к ней поближе, но что-то ей мешает. Это Инесс, она летает в воздухе и смеется.

– Маленькая девочка, похожая на меня. Ты не сможешь разгадать мою загадку. Я здесь самая главная. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Инесс летает по замку и все громче и громче хохочет.

– Не бойся, маленькая, это не настоящая Инесс, это фантом, настоящая Инесс здесь, на небе, ― сказала мама, ― и ты скоро с ней познакомишься…

Иоланта проснулась так же внезапно, как и погрузилась в этот необычный сон.
«Мама, все-таки не правы те, кто утверждает, что умершие люди во сне приносят несчастье. Мама хочет мне только добра, даже будучи там, на небесах. Наверное, сама судьба дает мне в руки все эти сведения, ― думала Иоланта. ― Я могла бы отказаться от этого дела еще в самом начале, когда старушка сказала, что не сможет оплатить услуги детективного агентства, но мне что-то подсказывало, что-то щекотало легким перышком. И вот сейчас этот необычный сон, мама, Инесс. Мне кажется, что кто-то ждет моей помощи. Возможно, тетя Инесс…»
― Герман Львович, выяснились новые обстоятельства дела Крафта.

– И что же это за обстоятельства?

– Помните, я вам говорила, что в состав звездной экспедиции 18-006 входила женщина Инесса Вандерман. Так вот, как выяснилось, эта женщина ― моя тетя, она родная сестра моей матери. Вот посмотрите, здесь на свадебном фото моих родителей и вот здесь на фотоснимках из музея космонавтики.

– Да, действительно.

– А как произошло, что экипаж не числится в списках астронавтов, вы не выяснили?

– Среди бумаг своих родителей я нашла вот это письмо:

«Миссис Роуз Вандерман-Митфорд.

Главное космическое руководство страны сообщает, что ваша сестра Инесса Вандерман пропала без вести в квадрате 46—48, выполняя возложенную на нее ответственную миссию астронавта-первопроходца.

25 июля 2243 года».

– Да, такого поворота даже я не предвидел.

– Герман Львович, как вы думаете, сейчас я могу сделать официальный запрос в государственный архив космонавтики с просьбой обнародовать материалы данного дела.
– Думаю, вам не откажут. Возможно, вы сможете получить доступ и к сведениям, полученным в результате исследования космического корабля, на котором приземлился Питер Крафт.
Через неделю Иоланта владела полной информацией об экспедиции 18-006. Целью экспедиции являлось обнаружение и вхождение в контакт с иными цивилизациями. В то время земляне еще не имели доступа к вселенской базе данных и шли на контакт, так сказать, вслепую. Отправляя экипажи в такие дальние продолжительные полеты, никто не давал гарантии возвращения на Землю. В этих дальних космических путешествиях астронавтов подстерегали миллионы опасностей: это потоки метеоритов, радиомагнитные излучения, гравитационные волны, черные дыры, встречи с неопознанными летающими объектами… не говоря уже о неизлечимых вирусах и болезнях, которые подстерегали астронавтов вдали от их родной планеты. Первооткрыватели были смелыми и мужественными людьми, готовыми к любым испытаниям.

Стартовала экспедиция 17 мая 2218 года. Именно в этот день были сделаны фотоснимки, размещенные в базе данных космического музея. Пять человек на стартовой площадке космодрома ― все молодые, здоровые, красивые. Инесса особенно элегантна и привлекательна в плотном космическом скафандре. Через минуту экипаж занял свои рабочие места, заработали мощные фотонные двигатели, и аппарат со скоростью света растворился в плотных слоях атмосферы. Что происходило дальше на борту космического корабля, можно было догадываться из скупых радиосообщений, которые посылала аппаратура, и только изредка, во время остановок ― экипаж.

«Обследовано неизвестное космическое тело, предположительно комета, атмосфера отсутствует, признаков жизни нет».

«На планете Флао обнаружены первые признаки жизни, атмосфера состоит из азота, гелия и кислорода. Поверхность планеты покрыта жидкостью розового цвета. Очень красиво».

Дальше из записей следовало, что корабль приближался к солнцеподобной звезде Чаре в созвездии Гончих Псов. Предполагалось, что на одной из планет данной звездной системы имеется развитая цивилизация. Курс космического корабля был проложен к неисследованной планете Ули. Планета представляла интерес, так как располагалась на достаточно близком расстоянии от звезды и имела свою атмосферу. Именно в этом квадрате исчез радиосигнал космического корабля землян.

Иоланта тут же сделала запрос в центр управления космическими полетами с целью получить сведения об обитателях планеты Ули.

Планета Ули, расположенная в центральной части галактики, имела репутацию вселенского развлекательного центра, где проводили свои отпуска миллиардеры со всей Вселенной. Не раз правительству Ули приходилось уплачивать миллионные штрафы за нарушение общевселенских законов, принятых решением 8-й Межгалактической конвенции.

На Ули, как правило, собирались самые отпетые мошенники и злодеи. Их как магнитом тянула к себе эта маленькая золотая планета. Ули заслуженно носила звание центра разврата и извращений. Только там можно было встретить одновременно и космических пиратов, и киллеров, находящихся в межпланетном розыске, и жриц любви токонохаги, обладающих способностью проникать в ваш разум и исполнять ваши самые неистовые заветные желания.
«Да, с такой репутацией планеты Ули не удивительно, что наши, ничего не подозревавшие астронавты могли попасть в ловушку», ― сделала вывод Иоланта.
Иоланта Стелк решила еще раз встретиться с Питером Крафтом, который заканчивал психотерапевтическое лечение в реабилитационном медицинском центре.

Профессор Микоян, старый знакомый Иоланты, сам непосредственно наблюдал за выздоровлением молодого человека.

– Знаете, Иоланта, мы сделали все возможное, назначили самые эффективные препараты, но восстановить память молодого человека так и не удалось. Понимаете, ему было произведено полное амнезирование, то есть целенаправленное вмешательство в мозг с целью уничтожения всей хранящейся там информации.

– И что, профессор, он уже никогда не сможет вспомнить, что с ним произошло?

– Скорее всего, да. Хотя, мы запоминаем не только мозгом, есть какое-то периферическое запоминание, мышечное, слуховое, зрительное. Но, боюсь, он никогда не будет иметь полной картины происходившего с ним ранее.

Иоланта зашла в палату больного и застала Питера возле окна. Он наблюдал за теми переменами, которое вызывало в природе теплое майское солнце.

Молодые березки, все как одна, нарядились в веселые пестренькие платьица. Казалось, они соперничают между собой в гибкости и наивной женской кокетливости, улыбаясь и радуясь жизни. Шустрые больничные воробьи громко чирикали и, подражая синицам, выставляли напоказ свои маленькие серенькие грудки. Птички купались в ярких солнечных лучах и оказывали знаки внимания своим хвостатым подружкам.

Иоланта взглянула на молодого человека и на этих, притягивающих к себе внимание, маленьких пернатых хулиганов и почувствовала, что весенние жизненные соки наполняют все ее тело. Питер Крафт сочетал в себе все те мужские качества, которые всегда притягивали Иоланту: мужественность, уверенность в себе, целеустремленность. Ей почему-то невыносимо захотелось подойти к нему поближе, положить руку на плечо и… Сразу стало невыносимо жарко…

– Здравствуйте, Петя,― еле совладала со своим голосом женщина.

– А это вы, Иоланта, здравствуйте. А меня Петей давно уже никто не называл.

–Но ведь так вас называла мама.

– Да, я помню. Мама у меня была добрая, ласковая. Бывало, приду из школы, а обед уже на столе: борщ со сметаной и такие маленькие булочки, ватрушки. Таких вкусных булочек, как у мамы, я никогда больше не пробовал.

– Петя, а вы помните Инесс?

– Инесс?! ― Петр напрягся, как тогда, в прошлый раз, когда Иоланта попросила вспомнить родителей.

– Нет, кажется, нет, хотя я помню женщину, очень похожую на вас. Мне кажется, я был в нее влюблен. Мы учились вместе.

– А что произошло потом, где эта девушка сейчас, как вы думаете?

– Мне кажется, произошло что-то ужасное, но, к сожалению, я не могу вспомнить. И лица мамы я тоже не помню, только тепло ее рук и голос.

Иоланта все еще не могла справиться с нахлынувшим потоком гормонов и с волнением рассматривала молодого человека. «По паспорту он годится мне в отцы или в дедушки, а вот прилетел ― молодой симпатичный парень. Не часто в наше время встретишь человека, испытавшего на себе действие закона относительности Эйнштейна. Ведь они, астронавты, в космическом корабле двигаются со скоростью близкой к скорости света, вот и остаются молодыми. На космическом корабле проходит всего несколько лет, а на Земле за это время проходят десятилетия или столетия».

– Я оставлю тебе свою визитную карточку, если что-нибудь вспомнишь, позвони, ― тихо произнесла женщина.
– Хорошо, Иоланта, я вам обязательно позвоню, обязательно вспомню…
― Иоланта, у нас новости.

– Хорошие?

– Очень хорошие. Оказывается, на борту космического корабля, на котором Питер Крафт вернулся на Землю, был обнаружен труп биоробота.

– Да?! Это Жорик или Элвис?

– Кажется Жорик, но это не столь важно. Важно другое, данный биоробот также был подвергнут процедуре амнезирования, но для космических полетов, в то время, использовались усовершенствованные модели роботов БИ-II, которые производили запись всей поступающей информации в архивирующий файл, неподдающийся уничтожению. Это своего рода ноу-хау того времени.

– Да! И что нам дал этот неуничтожимый файл?

– Посмотри, я снял копию записи.
Иоланта увидела удивительное кино: женщина изумительно красивой внешности и четверо мужчин астронавтов выходят из космического корабля. Их встречают на космодроме незнакомой желтой планеты разнообразные неземные существа и жители планеты, внешне похожие на землян. Питер Крафт говорит своему другу и помощнику биороботу Жорику, что это планета Ули. Его глаза горят от восхищения. Он впервые видит внеземную цивилизацию. Жорик замечает, что инопланетяне оказывают особые знаки внимания Инесс и считают ее главной в экипаже. Пришельцев проводят в здание необычной цилиндрической формы, размещают по номерам. Атмосфера на планете Ули вполне пригодна для дыхания, но космонавтам не разрешают снимать скафандры, необходимо пройти специальные медицинские процедуры.

Жорика поселяют в одну комнату с Питером Крафтом. Удивительный желтый свет планеты как-то по-особому воздействует на окружающих. Сразу видно, что землянам тяжело адаптироваться. Они находятся в состоянии эйфории. Особенно это заметно на людях. Инесс ведет себя словно царица, спустившаяся с небес, возвышенно и горделиво спускается она по лестнице, легко неся свое подтянутое стройное тело. Роберт Хук и Питер Крафт не менее грациозно склоняют свои головы перед улитянами. Биороботы Жорик и Элвис пафосно кривляются перед фотокамерами инопланетян. Все чинно и благородно следуют в свои покои.

Иоланта уже в третий раз просматривала запись памяти биоробота Жорика, а сама почему-то вспоминала кадры старой семейной хроники с замедленным воспроизведением… «Это уже было, где-то это я уже видела».

Вечером на Ули земляне принимают участие в грандиозном представлении.

представители различных внеземных цивилизаций в огромном, наполненном ярко-желтым светом помещении, звучит необычная пронзительно-веселящая музыка. Жорик пробует на вкус разнообразные предлагаемые ему яства. Инопланетяне чествуют экипаж с Земли. И здесь явно прослеживаются симпатии улитян к Инесс. Ей оказывают особые царственные знаки внимания. Правитель планеты Ули, вполне импозантный человекообразный самец с необычно сухими длинными пальцами на руках, в странном облегающем одеянии преподносит ей какую-то «верительную грамоту». Инесс мило улыбается.

Жорик шутит, что Инесс пришлась ко двору. И что это чучело хочет ее забрать к себе в покои. Питер Крафт резко его обрывает.

Затем официальная часть заканчивается, и появляются другие кадры. Жорик, поднятый на ноги неземным истерическим криком. На пороге появляется Элвис весь в крови, он говорит, что на них совершено нападение, и что Роберт Хук мертв, им необходимо бежать.

– Инесса, что с Инесс? ― кричит Питер.

– Инесс увели инопланетяне. Она не сопротивлялась.

Питер Крафт спускается по веревочной лестнице и бежит по направлению к космодрому. Жорик и Элвис спускаются за ним. Элвис сильно ранен. Он не может передвигаться, кажется у него сломана нога. Элвис обеспечивает огневое прикрытие своих друзей.

«С каждым шагом бежать все труднее и труднее, кажется, что эта золотая планета притягивает к себе, отбирая все силы, подавляя желание сопротивляться. Еще пару шагов и я свалюсь без сил», ― думает биоробот Жорик. В этот момент Питер Крафт протягивает ему руку. Они в кабине космического корабля, пульт, кнопка…

― Значит, все-таки было вооруженное нападение на землян. А ведь это серьезное нарушение Межгалактической конвенции, не так ли, Герман Львович?

– Я вот удивляюсь, зачем они применили оружие? Ведь им было бы достаточно и амнезирования?

– Возможно, Роберт Хук, как более опытный член экипажа, заподозрил что-то неладное, и им пришлось его…

– Вряд ли мы когда-либо узнаем это достоверно.

– Ну что, Иоланта, мы подготовили полноценный материал для работы межпланетной полиции и можем его передавать. Возможно, ваша тетушка Инесс еще жива, и вы в скором времени сможете встретиться.

– Да, медлить не стоит, тем более эти постоянные сны.

– Вам снятся кошмары? Кто бы мог подумать.

– Нет, но последнее время мне постоянно снятся мама и Инесс.

Герман Львович набрал номер межпланетной телепатической связи.

– Межпланетная полиция слушаем вас.

– Лихтенштейн Герман Львович, землянин, у нас имеются факты нарушения прав человека на планете Ули. В 2243 году участники межпланетной космической экспедиции землян были захвачены жителями планеты в плен, амнезированы. Но одному из них все же удалось бежать и достигнуть планеты Земля, один мужчина и два биоробота погибли. Судьба женщины-астронавта Инессы Вандерман на сегодняшний день неизвестна.
– Вас поняли, будут приняты необходимые меры.
На внутреннем дворике космодрома Байконур пахло машинным маслом и гарью, несмотря на то, что на улице бушевала весна и все плодовые деревья покрылись множеством маленьких девственно-розовых цветочков, здесь, в отдаленном уголке вселенной было холодно и неуютно. Иоланта подняла воротник своей коротенькой летней курточки и ежилась под порывами свежего майского ветра.

Питер Крафт не осмеливался предложить ей свой пиджак. Он с восхищением смотрел на эту женщину и понимал, что никогда не сможет быть с ней наравне. После амнезирования его память с трудом усваивала новые правила жизни в мегаполисе. Он, словно заторможенный, мог часами наблюдать за полетами птиц и насекомых, не обращая внимания на окружающих. Питер, с виду молодой и здоровый, чувствовал себя старым и не нужным в современном обществе. Он понимал, что ничего важного и значимого в его жизни уже не произойдет. «Да, возможно, на каком-то этапе свой жизни я приносил пользу цивилизации, но сейчас… Иоланта, пытается как-то развлечь меня, даже пригласила сюда на космодром, но это только из жалости…»

Вдруг на небосводе появилась небольшая красная вспышка, которая на глазах увеличивалась, приобретая вид современного летательного аппарата. Питер Крафт еще раз убедился в своей старческой некомпетентности. «Раньше так не летали, ― подумал он. ― Я даже не знаю, какие законы физики используются при строительстве современных космических кораблей». Он рассеянно наблюдал за пассажирами, выходящими из космического лайнера.

Вдруг он заметил женщину с платиновыми волосами ― стройную, подтянутую, в белом скафандре…

– Инесс? Это же Инесса Вандерман. Иоланта, смотрите, это она. Как она похожа на вас!

– Это я на нее похожа, ведь я ее племянница.

Молодая и красивая Инесса Вандерман сошла с трапа космического корабля, словно манекенщица. Если бы Иоланта не видела кадры видеохроники пятидесятилетней давности, она никогда бы не поверила, что эта эффектная дама родилась еще в двадцать втором веке. Она была молода и красива: волосы, ловко уложенные в замысловатую прическу, зеленые глаза, излучающие радость и уверенность в себе, четко прорисованные немного припухлые губы и кожа, светящаяся необычным желтым оттенком. Она выглядела так, будто провела удачный отпуск в Гаграх.

Питера было не узнать, увидев Инесс, он как будто проснулся, преобразился, засветился радостью и любовью. «Наверное, он все вспомнил, ― подумала Иоланта, ― хорошо, что я не показала ему своих чувств». Инесса тоже как будто его узнала, подошла, приветливо протянула руку:

– Сара Гюнтер. Рада видеть вас, мне сказали, что вы искать встречи со мною, правильно я говорю?

Взгляд Питера мгновенно потух. Это была совершенно другая инопланетная женщина.

– Здравствуйте, Сара, меня зовут Иоланта Стелк-Митфорд, рада знакомству с вами. Как прошел полет?― первой пришла в себя Иоланта.

– Все есть замечательно, я не устал.

Было видно, что Сара уже стала забывать язык землян, или только учила его заново после обширного амнезирования.

– Как вам у нас на Земле?

– Хорошо, все такое голубое, непривычно.

Иоланта решила отвезти Сару в свое родовое поместье. Что-то во внешнем виде и поведении гостьи очень сильно ее напрягало, не укладывалось в общую картину, но что именно Иоланта пока не могла сообразить.

– Скажите, Сара, а чем занимаются жители планеты Ули в свободное от работы время. Как они проводят досуг? ― спросила она, чтобы поддержать разговор.

– Досуг? Что есть досуг? Как это?

«Странно, ― думала Иоланта, ― что мы как бы плохо понимаем друг друга. Будто наши телепатические переводчики работают с разной скоростью».

– Музыка, живопись, спорт, природа? Что вы любите?

– Да, да музыка, ― закивала головой Сара.

– Герман Львович, это не Инесс. Вот делайте со мной что хотите, это не моя тетушка.

– Иоланта, следите за речью. Не надо так эмоционально проявлять свою сексуальную неудовлетворенность.

Иоланта остолбенела.

– Что? Да как вы смеете…

– Но вы только что сказали, делайте со мной что хотите…

– Ну, я это образно… Герман Львович, ну, пожалуйста, выслушайте меня.

– Я прекрасно вас слышу. Вас не устраивает прилетевшая с Ули ваша тетушка, и вы считаете, что вам снова подсунули клона.

– Ну, если вкратце, то это именно то, что я хотела сказать.

Понимаете, ее не признал никто: ни Питер Крафт, ни моя милая Элли, даже наша собака ее облаяла и не хотела впускать в дом. Это просто какой-то кошмар. Бедный Питер, вы бы на него посмотрели, Герман Львович. Он просто онемел.

– Конечно, в компании таких красавиц можно потерять дар речи…

– Вот вы все шутите, а мне не до смеха. Я даже боюсь ее оставлять у себя в поместье. Мне кажется, эта женщина способна нанести нам вред.

– Было бы неплохо прослушать ее мысли, как вы считаете, Иоланта.

– Но ведь это запрещено.

– В случае угрозы национальной безопасности можно получить санкцию. В данном случае речь идет о лице, прилетевшем с другой планеты, в данных обстоятельствах это будет сделать еще проще.

– Хорошо, Герман Львович, давайте получим эту санкцию. Меня еще смущает одно обстоятельство: ее кукольный неувядающий вид.

– Вы нервничаете от того, что она выглядит лучше вас? ― Герман сдерживал ироническую улыбку.

– Давайте посчитаем вместе, Герман Львович, ― проглотила колкость Иоланта. ― Инесс отправилась в космос, когда ей было девятнадцать лет, потом три года (двадцать пять лет по земному времени) в звездолете, когда они достигли планеты Ули, ей уже было двадцать два года, после неудачного контакта с инопланетянами Питер Крафт отправился обратно в длительное космическое путешествие в направлении Земли, пребывая в состоянии гипнотического сна еще три года. Инесс же, оставаясь на планете, должна была прожить совместно с нами двадцать пять лет, а то и больше, в зависимости от того, с какой скоростью идет время в той части галактики. Вполне возможно, что сейчас она уже дряхлая старушка, но никак не молоденькая двадцатилетняя девушка, какой она предстала перед нами. А вы говорите – мерещится.

– Вы правы, Иоланта. Но все-таки, вы меня с ней познакомите, да?

– Вас? ― на какое-то мгновение Иоланта опешила, гладя в глаза своего шефа.

– Мне просто будет необходимо снять телепатические показания и убедиться в правдивости ваших слов, действительно ли она так красива, как вы говорите.
– Ну да, конечно, Герман Львович, телепатические показания… Да смотрите, не снимите еще чего-нибудь ненароком в виде нижнего белья. Эта дама способна на многое…
Иоланта поехала домой, к себе на квартиру. Весь день ее не покидало ощущение, что за нею кто-то наблюдает. «Может, за мной установлена слежка? Ну, Герман Львович, погоди, это тебе не сойдет с рук», ― думала Иола. Несколько раз она оглядывалась по сторонам, смотрела в зеркало заднего вида, но ничего подозрительного не обнаружила.

«Сара Гюнтер – красивое имя, интересно, что нам скажет о ней компьютер». Иоланта щелкнула клавишами, едва переступив порог своей комнаты.

«Сара Гюнтер известная пианистка межпланетного класса, неоднократно принимавшая участие в межгалактических творческих фестивалях и конкурсах. Творчество Сары пронизано тонким внутренним пониманием природы звука. На любом инструменте Сара играет сверхвиртуозно…»

– Вот это да, ― Иоланта внимательно разглядывала фотоснимки Сары-пианистки. Так вот кто к нам пожаловал. А мы… Инесса Вандерман.

Ей захотелось послушать что-нибудь в исполнении своей, так называемой, родственницы. Покопавшись еще немного во всемирной базе данных, Иоланта нашла записи последнего концерта Сары Гюнтер, щелкнула «да». В этот момент прозвучал голос диктофона: «Миссис Стелк к вам посетитель».

– Пропустите. Питер это вы? ― искренне удивилась Иоланта неожиданному вечернему посетителю.

– Да, простите, что без приглашения,― было видно, что Петр находится в состоянии высшего нервного напряжения. ― Понимаете, я вспомнил, этого, конечно, не может быть, но я вспомнил. У Инесс была родинка…

– Не волнуйтесь, Питер, проходите, ― Иоланта пропустила гостя в комнату. ― Хотите рому, знаете, я обожаю кубинский ром, это чудесный напиток. Попробуйте. Иоланта протянула один бокал юноше, другой поднесла к своим ярко очерченным губам.

– Особенно хорош ром со льдом, так что вы вспомнили?

– Я вспомнил, ― Питер, не отрывая восторженных глаз, смотрел на то, как Иоланта медленно потягивает обжигающий ром, и ее глаза зажигаются страстью.
– Кажется, я вспомнил Инесс…― растерянно произнес он.
…И еще эта музыка, испепеляющая, пронизывающая до глубины сознания, наполняющая тело неимоверными пагубными страстями…

– Иоланта, я люблю вас. Я это понял сразу, как только увидел вас там, в космическом госпитале, в белом халате и белой шапочке. Конечно, вы вправе меня прогнать, но не делайте этого, прошу вас.

Кажется, еще минуту назад Иоланта готова была оказать психологическое сопротивление, сказать нет, но не сейчас. Питер был слишком близко, она чувствовала его дрожь и желание. «Я слишком много выпила, слишком громко звучит эта умопомрачительная музыка, слишком давно у меня не было мужчины, слишком громко стучит сердце…» В этом водовороте сплошных слишком Иоланта закрыла глаза и потеряла чувство реальности. Все было слишком хорошо.

Утром, открыв глаза, Иоланта никак не могла понять, где она находится.

Давно забытое ощущение легкости и невесомости переполняло тело.

«Питер?! ― подумала она, кутаясь в покрывало, согретое его теплом.― Какое красивое мужское тело, как пропорционально он сложен. Его мышцы приобретают потерянный за годы звездных странствий тонус, к нему возвращаются все новые и новые земные чувства. Возможно, он до сих пор любит Инесс. Боже мой, как стыдно. Интересно, было ли у них что-либо подобное?»
Иоланта нехотя приоткрыла глаза: «Кажется, я сегодня должна идти на работу». Ненавязчиво пискнул будильник. По комнате хаотично были разбросаны мужские и женские вещи, детали нижнего белья. «Как я могла, ведь я знала, что он любит ее ― Инесс, ― не могла заглушить угрызения совести Иоланта. ― И еще эта Сара со своей музыкой». «Что это? ― Иоланта испуганно уставилась на небольшую блестящую штучку, которая была прикреплена к ее дамской сумочке.― Это камера, нас снимали на камеру?» Иоланте стало ужасно неловко и стыдно: «Нет, только не это!»
Целая армада чувств ворвалась одновременно в разгоряченный мозг женщины. «Кто? Зачем? Когда? Почему?» Возмущалась, плакала, любила и ненавидела она одновременно. Кто это мог сделать, хуже всего, конечно, если это сделал Питер? Но с какой целью, и так умело инсценировать любовь он вряд ли смог бы. Если не Питер, то, кто и с какой целью? Когда эта камера появилась у меня на сумочке? Почему я ее сразу не заметила?» Иоланта успела принять душ, уложить волосы и заварить кофе, когда зазвонил телефон.

– Иоланта, вы сегодня что-то припозднились.

– Да, Герман Львович, я буду попозже.

– Что-нибудь случилось?

– Не важно.

«Может быть, это Герман? Но тогда бы он разговаривал со мной совершенно другим тоном. Скорее всего, это не он, тогда, кто?»

Иоланта решила временно сделать вид, что не заметила прикрепленной миниатюрной видеокамеры. Необходимо выяснить, кто и когда ее установил и куда идет трансляция видеосигнала.

Она не стала будить Питера, просто написала ему записку с просьбой не забыть закрыть дверь. Аккуратно подцепила злополучную сумочку и поехала на работу.

«Что я делала вчера, ― думала по дороге на работу Иоланта. ―Вчера я надела новый костюм, взяла эту сумочку и поехала на космодром вместе с Питером встречать, так называемую, тетю Инесс. Установить камеру могли: Питер Крафт, Сара Гюнтер, Элли, Герман. Так как Элли и Герман выпадают из данного списка, то это дело рук или Питера, или Сары. Иоланта все больше склонялась ко второму варианту. «Мне кажется, что эта виртуозная пианистка умеет не только виртуозно нажимать на клавиши…»

– Герман Львович, мы с вами просто дети по сравнению с ними, – таинственно произнесла она, переступив порог кабинета своего шефа.

– Иоланта, что с вами, почему вы разговариваете шепотом?

Подъехав к зданию конторы и припарковав автомобиль, Иоланта сделала вид, что забыла злополучную сумочку в машине. Но во время разговора с шефом ее все еще не покидало чувство, что за ней кто-то следит.

– Понимаете, они за нами следят.

– Кто, Иоланта, говорите толком.

– Хорошо, Герман Львович, я обнаружила у себя на сумочке видеокамеру и думаю, что это приспособление установлено моей так называемой тетей Сарой Гюнтер. Не исключено, что и другие мои вещи имеют аналогичные устройства.

Герман был удивлен не меньше Иоланты. «Взять быка за рога ― вот как это называется. Мы только думаем-гадаем, как к ней подступиться. А она, эта Сара Гюнтер, уже установила видеоаппаратуру, и не исключено, что уже имеет на Земле свою агентурную сеть».

– Иоланта, вы сегодня сменили свой гардероб?

– Да, я специально не надевала ничего из того, что было на мне вчера. Сумочку я оставила в машине.

– Хорошо, мы сейчас же отправим экспертов, обследовать вашу находку. А я встречусь с Сарой. Разрешение на прослушивание мыслей этой особы и использование телепатомера у меня имеется.

– Герман, прошу вас, остерегайтесь ее музыки. Она очень виртуозная пианистка…

– Благодарю, коллега, за дружеское участие. Надеюсь вернуться в целостности и сохранности…
– Вы слишком самонадеянны, шеф.
И хотя Иоланта предупредила своего начальника о возможных музыкальных последствиях, у нее не выходила из ума вчерашняя сумасшедшая ночь, наполненная испепеляющими звуками космической музыки Сары Гюнтер. Подобно бедным мореплавателям древности она не смогла устоять перед чарующими звуками сирены.

Около двенадцать позвонил Питер:

– Почему ты меня не разбудила?

– Прости, надо было срочно на работу, ― Иоланта чувствовала некоторую неловкость в разговоре со своим ночным возлюбленным. Этот человек, пока не ставший ей близким и родным, уже был и не чужим. «Возможно, он тоже поддался чарующим звукам «арфы» и сегодня чувствует некоторую неловкость или сожаление», ― думала она.

– Иола, можно я приеду к тебе на работу. Я так и не успел тебе вчера рассказать…

В этот момент Иоланта услышала странный глухой хлопок и грохот падающего на пол тела.

«Питер, родной мой, что с тобой? Я так тебя люблю…», ― стучало в разгоряченном мозгу.

Иоланта вызвала скорую помощь и государственную полицию, и пока добиралась до своего дома с другого конца города, узнала из оперативных сводок, передаваемых всем детективным агентствам города по специальному каналу связи, что в квартире Иоланты Стелк-Митфорд, сотрудницы известного детективного агентства Х обнаружен труп молодого мужчины…

Иоланта заливалась слезами, кусала губы, билась в истерике:

– Нет, только не это, прошу вас, нет.

Когда Иоланта подъехала к своему дому, из подъезда выносили тело мужчины, покрытое белой простыней.

–Я, Иоланта Стелк-Митфорд, владелица квартиры,― женщина никак не могла справиться с нервной дрожью.

– Вы опознаете это тело?

– Да, это Питер Крафт, астронавт.

Иоланта отвечала еще на какие-то многочисленные вопросы, но все казалось ей нереальным. Питер, как много мне надо было тебе сказать. Питер, ты мой самый близкий и родной человек на Земле. Иоланта была в состоянии шока, и вдруг земля покачнулась и ушла из-под ног. Сознание на мгновение отключилось, она потеряла равновесие:

– Доченька, что же ты наделала, доченька. Теперь Инесс никто не сможет помочь, ― услышала она голос своей матери. ― Ведь Питер был ее мужем.

– Мама, не оставляй меня, я хочу улететь вместе с тобой. У меня здесь никого нет.

– Нет, моя хорошая, у тебя еще много дел, и тебе нужен надежный помощник. Этот человек…

Иоланта очнулась от резкого запаха аммиака.

– Иоланта, очнитесь, ваши показания очень важны. Как вы думаете, кто виновен в смерти вашего друга Питера?

– Я думаю, это дело рук Сары Гюнтер, вчера прибывшей на Землю из далекого космоса. Питер Крафт хотел сообщить мне какую-то очень важную информацию, связанную с посещение им планеты Ули в 2243 году, но не успел, ― пролепетала она, выйдя из забытья.

– Еще я думаю, что моему шефу Герману Лихтенштейну грозит опасность. Он два часа назад направился на встречу с Сарой Гюнтер. Встреча должна была произойти в кафе «Астория».

– У нее есть секретное оружие?
– Да, это ее музыка, будьте осторожны.
Тем временем Герман Лихтенштейн угощал гостью с далекой планеты земными напитками.

– Что вы предпочитаете, уважаемая Сара? Легкие бодрящие напитки или вяжущие опьяняющие? Во время встречи Герман пытался быть предельно осторожным и пристально следил за своей собеседницей. Включенный телепатомер не давал ему расслабиться.

– Герман, прилетайте к нам на Ули, вы достигнете многого. Я вам обещаю. У меня связи в правительстве.

– Простите, мисс Гюнтер, но и на Земле можно жить не хуже.

– Это вам так кажется, что вы живете. На самом деле влачите жалкое сосуществование. Нигде, вы слышите, нигде во Вселенной вы не найдете места, где будет вам так хорошо, как у нас, на Ули.

Герман чувствовал, что слова собеседницы его обольщают и погружают в сладострастную истому.

«Она так прекрасна и чувственна, эта Сара Гюнтер, ― думал он и не мог отвести взгляд от чарующих зеленых глаз. ― Она так похожа на Иоланту и в то же время так доступна». Чувствуя, что теряет контроль над своим телом, он выключил телепатомер.

– Вот так-то лучше, дружок.

– Месье, будьте добры, отведите нас в номера.

Страсть, неземная страсть бушевала в этих зеленых глазах.

«Если даже мне придется завтра умереть, все равно я пойду на это, ― подумал Герман, ― ради этой женщины я готов умереть».

– Не надо умирать, надо жить.

«Неужели она может читать мои мысли. Она угадывает все мои желания. Она просто сводит меня с ума, эта сумасшедшая улитянка. Это какое-то безумство и эта музыка. Откуда доносятся эти звуки? Кажется, что музыка звучит где-то внутри этой страстной женщины. Она зовет, манит, притягивает…»

Герман потерял чувство реальности и очнулся только в тот миг, когда услышал:

– Сара Гюнтер, вы арестованы по подозрению в убийстве Питера Крафта и покушении на жизнь Германа Лихтенштейна.

– Но я ничего противозаконного не делать. Господин Лихтенштейн подтвердит. Мы просто вместе проводить время.

– Сара, вам запрещается вступать в разговоры со стражами порядка и производить какие-либо звуки. Прошу надеть на нее наручники и поместить под стражу до выяснения обстоятельств.

Но молодые полицейские не могли отвести глаз от приятных выпуклостей задерживаемой, и остолбенело топтались на месте, казалось, она всех околдовала.
– Оденьтесь, мадам, не голую же вас везти в участок, в самом деле.
Герман не сразу понял, что с ним произошло, когда Сару забрали стражи порядка, он как будто в гипнотическом сне шарил по полу руками не в силах найти свою одежду. «Вот это женщина! Почему ее арестовали?» ― никак не мог сообразить следователь.

«Вы обвиняетесь в убийстве Питера Крафта и покушении на жизнь Германа Лихтенштейна», – звучали слова офицера полиции, и снова музыка, снова эта сводящая с ума музыка.

– Иоланта, что случилось? ― набрал он номер агентства, как только смог найти штаны.

– Герман Львович, вы живы, ну, слава богу, ― Иоланта вкратце пересказала все новости и добавила:

– Я так за вас волновалась.

– Я скоро буду, Сару арестовали.

Ни разу в своей жизни Герман не попадал в такую щекотливую ситуацию. С одной стороны он понимал, что связь с Сарой Гюнтер смертельно опасна. Что эта внеземная женщина сведет его с ума и, возможно, даже лишит жизни, но в то же время он не мог отделаться от всепоглощающей страсти. Каждая клеточка его мужского тела требовала ее: ее ласк, ее прикосновений, ее голоса. Это было сверхчеловеческое испытание, испытание любовью. «Может, мне выкрасть Сару Гюнтер и махнуть вместе с ней на Ули»,― эта мысль пришлась по душе влюбленному мужчине-следователю. «Черта с два вы докажете ее причастность к этому убийству».

– Герман Львович, что с вами, вы меня не слушаете.

– Да, да я понимаю Иоланта, вы хотите полететь на Ули и найти там свою тетушку. «На Ули, но ведь я тоже хочу на Ули, вместе с Сарой Гюнтер…»

Иоланта не сразу догадалась, что Герман влюбился в Сару. «Возможно, ― думала она, ― он находится в состоянии аффекта, ему нужна медицинская помощь». Сама она находилась в крайне возбужденном психологическом состоянии. Эта, ни с чем несравнимая ночь, видеонаблюдение, а потом смерть Питера Крафта выбили ее из колеи.

– Как подумаю, что его убили там, в моей кровати… Нет, я не смогу больше там жить,― рассуждала вслух Иоланта.

– А что он делал в вашей кровати? ― никак не мог взять в толк Герман.

– То же, что вы делали в кровати Сары.

– Неужели, Иоланта, и вы пошли на это?

– На что?

– Вы изменили своему умершему мужу?

– Вы сами сказали – умершему.

Иоланта и сама была удивлена не меньше своего шефа тому, как спокойно она говорит о Ричарде, словно о чем-то прошлом, давно забытом. Это было с ней впервые.

– Герман Львович, посмотрите, нам только что передали результаты вскрытия тела Питера Крафта. «Предоставленное на экспертизу тело является биороботом».

– Не может этого быть, ― Иоланта покраснела (не первый раз за этот день).― Получается, что настоящий Питер Крафт жив, но тогда где он сейчас? Какую ценную информацию хотел сообщить мне биоробот?

– Что вы сказали, Иоланта? Питер Крафт жив? Тогда Сару не в чем обвинить. Ее задержали по подозрению в убийстве Питера Крафта. Ее должны выпустить.

– Герман Львович, опомнитесь, ведь Сара преступница.

– Это вы так считаете, а я считаю, что она лучшая из женщин. И она не может быть преступницей. Слышите, не может!

Герман схватил свой пиджак и выскочил из кабинета.

– Сумасшедший влюбленный дурак!

Иоланта пыталась мыслить трезво: «Если предположить, что Сара не преступница, тогда кто все это мог устроить и зачем? Где во всем этом здравый смысл?»

Что мы имеем на сегодняшний день?

Питер Крафт нарушил космическое пространство Земли, в списках астронавтов не значится.

Учительница, школьный альбом.

Музей космонавтики.

Инесса Вандерман ― моя тетушка.

Планета Ули ― центр разврата и наслаждений.

Архивированная видеозапись биоробота Жорика.

Передача сведений в межпланетную полицию.

Пианистка Сара Гюнтер.

Убийство Питера Крафта, оказавшегося биороботом.

Стоп, что-то здесь не так. «Почему Питер Крафт не числился в списках астронавтов?» Иоланта напряглась, как молодая, почуявшая опасность лошадь. «То, что экспедиция пропала без вести, не является основанием для исключения из списков астронавтов. И почему межпланетная полиция не приняла должных мер, ведь Герман сообщил им… А что если это все было изначально подстроено на более высоком уровне? Но с какой целью? С целью заманить меня и Германа на Ули! Невероятная сообразительность. Но в этом есть какое-то рациональное зерно, ведь все эти события так или иначе связаны с планетой Ули и ее правителем Симп-си-Пеном». Иоланта сама поражалась абсурдности своих размышлений. «Да, я явно переусердствовала сегодня. Надо опираться на факты и только на факты, никаких домыслов», ― успокаивала себя женщина.

Иоланта подошла к телефонному аппарату:

– Соедините меня с лабораторией. Скажите, готово ли заключение по видеокамере?

– Да, готово, обычная видеокамера типа МК-65, используемая на Земле с 2256 года, передающая изображение на расстояние…

– Скажите, когда установлена камера?

– По всей вероятности, камера установлена пару недель тому назад, о чем свидетельствует налет пыли…

«То есть, до прибытия Сары Гюнтер на Землю».

Иоланта не находила себе места. «Что-то не складывается у нас, Герман Львович, ни с Сарой, ни с Питером. А что если предположить, что и Сара, и Питер биороботы. Но ведь Питер проходил курс лечения у Микояна. Неужели профессор не мог отличить человека от биоробота», ― думала она.

– Игорь Афанасьевич, простите, что так поздно вас побеспокоила. Дело очень срочное, ― не выдержала сотрудница детективного агентства. ― Как вы, возможно, слышали, убитый сегодня Питер Крафт оказался биороботом. Скажите, Игорь Афанасьевич, когда Питер находился в вашем центре на лечении, у вас не возникло подозрений, что это не человек?

–Что вы, Иоланта, это просто исключено. У нас лечился настоящий, подверженный амнезированию человек, тут никаких сомнений быть не должно. А то, что был обнаружен труп биоробота, похожего на Питера Крафта, меня как-то мало удивляет. Сейчас изготовить подобную машину не составляет особого труда. Вопрос в другом: для чего и кому это понадобилось?

«Да, действительно, знать бы ответ на этот вопрос. Зачем надо было устанавливать видеокамеру? Зачем подсылать в мою квартиру биоробота? А может, это был все-таки настоящий Питер, и его подменили только перед тем как убить?» Сплошные вопросы.

Иоланта не решилась идти домой, в квартиру, где было совершено убийство, и заночевала прямо здесь, в своем кабинете.

«Если это был настоящий Питер и он жив, он найдет возможность подать о себе весточку», ― подумала она перед тем, как погрузиться в тяжелый болезненный сон.

– Снова, ты, Иоланта, хочешь сделать все не так. Тебе же мама приказывала не брать малиновое варенье, или ты забыла?

– Что, ты, Чарльз, я все прекрасно помню. Малиновое варенье можно есть только тогда, когда заболеешь, вот я и заболела. Слышишь, как у меня бьется сердце: тук-тук, тук-тук, а надо: тук-тук-тук…

– Врешь ты все, Иоланта, сознайся, ведь ты просто любишь сладкое…
– Чарли, но ты ведь не выдашь меня?
Иоланта проснулась от того, что сердце колотилось в бешеном ритме, а тело покрылось странным холодным потом, было ужасно неудобно лежать на каких-то твердых стульях, и не хватало воздуха. «Снова я забыла включить кондиционер», ― подумала спросонья женщина, но тут же вспомнила, что она не дома, и что в ее жизни творится что-то неладное.

«Чарли, ну конечно, единственный человек, который может мне помочь ― это мой брат Чарли». Чарли в детстве был врединой и занудой. Он не умел держать язык за зубами и рассказывал родителям обо всех проделках сестры. Иоланта не любила своего младшего брата и обращалась к нему за помощью только в редчайших случаях. Чарли работал в правительстве Земли и имел особые полномочия. «Ему не составит труда найти человека или двух», ― обрадовалась и ободрилась Иоланта. Она еле дождалась утра, ворочаясь на твердом, не приспособленном для сна лежбище.

– Чарли, миленький, здравствуй! ― Иоланта, никогда в жизни не называла Чарли миленьким, но учитывая все те обстоятельства, которые произошли в ее жизни накануне, она готова была назвать его не только миленьким, но и золотым.

– Чарли, помоги, это что-то невероятное. У меня в квартире убит биоробот. Мой шеф сошел с ума, а мне не дает покоя тетя Инесс.

– Иоланта, ты и впрямь не в себе? Что ты несешь?
– Но это все правда, Чарли. Приезжай прямо сейчас. Где я? Сейчас я на работе, в конторе, я не могла пойти к себе домой после этого страшного происшествия, и я спала прямо здесь, представляешь?

– Нет, я не могу себе это представить,― Иоланта услышала в голосе брата знакомые с детства металлические нотки.

«Как все-таки иногда полезно услышать себя со стороны, ― подумала Иоланта. ― А ведь и я иногда именно так себя веду: сухо и предвзято».

– Чарли, приезжай, пожалуйста, ― попросила Иоланта еще раз, делая ударение на каждом произносимом слове.

Иоланта была уверена, что Чарли со своим опытом работы, неординарным мышлением и, главное, располагая правительственной базой данных, быстро разберется в сути дела и поставит все точки над «И». Первое, что нужно будет сделать, необходимо установить местонахождение Питера Крафта, он хотел сообщить мне какую-то важную информацию и не смог этого сделать. Дальше необходимо понять, для чего установили камеру наблюдения у меня в квартире. И третье, надо связаться с планетой Ули и попробовать найти Инессу Вандерман, странно, однако, что межпланетная полиция не смогла справиться с поставленной задачей.

Чарли появился только через час. В своем супермодном, цвета индиго костюме, шляпе и элегантном узеньком галстучке, он выглядел настоящим денди. Иоланта смутилась: «Как он похож на папу, только не хватает, пожалуй, маленьких закрученных усиков».

– Чарли, как я рада тебя видеть.

– Иоланта, ты же знаешь, как я занят, только ради тебя, дорогая, я нашел эти двадцать минут свободного времени.

– Думаю, мы успеем. Иоланта быстро ставила вопросы, на которые Чарли так же быстро находил нужные ответы.

– Так, Питер Крафт, вот, пожалуйста, полное досье. Последнее, что о нем известно, что он проходил лечение в реабилитационном центре. Сейчас он находится приблизительно в этом квадрате.

– Но ведь это же национальный парк! Можно приблизить изображение?

– Можем и приблизить, смотри.

– Он по-прежнему безучастно наблюдает за поведением птиц? Странно, значит, это был не он…

– Убитый у тебя в квартире биоробот действительно изготовлен на основе биометрических данных астронавта Питера Крафта. Заказчиком является… Чарли удивленно приподнял брови ― Иоланта Стелк-Митфорд?! Иоланта потеряла дар речи. Чарли продолжал:

– Если верить этим сведениям, неделю назад ты самолично сделала заказ на изготовление биоробота в мастерской по адресу… Камера, использовавшаяся для слежения за тобой, была приобретена полгода тому назад некой Эльзой Фокс в магазине «Ракурс», вот ее фото и домашний адрес.

– Что там у тебя еще? Инесса Вандерман и Сара Гюнтер? Да, они родственницы, если вообще это слово употребимо в данном случае. Инесса Вандерман-Крафт официально является женой астронавта Питера Крафта. Брак заключен здесь, на Земле 16 апреля 2217 года, за год до их совместной экспедиции в космос, но практически, в настоящее время она ― жрица любви и одна из многочисленных жен правителя планеты Ули Симп-си-Пена.

Когда-то, создавая свою империю разврата, Симп-си-Пен поставил своей целью удовлетворять все возможные потребности своих богатеньких клиентов. Для этого ему понадобились красивые женщины. Из всех концов Галактики были отправлены на Ули представительницы прекрасного пола, которые и положили основание империи разврата и наслаждений. Они проходили специальное обучение, умели развлекать и ублажать особей мужского пола. Они преуспели в искусстве «токонохаги» – чтения мыслей и удовлетворения плотских желаний, это далеко не все на что способны эти женщины. Сейчас известно во всей Вселенной: самые искусные любовницы ― улитянки. Так вот, Инесса Вандерман-Крафт была одной из первых таких женщин. Для того чтобы на Ули приятных женских образов становилось больше, улитяне использовали половые клетки Инессы в качестве репродуктивного материала. Нет, она сама не рожала детей, там это не принято, но у нее много биологических потомков, в основном, девочки, которые унаследовали от матери свою привлекательность и способность к различного рода искусствам. Инессу не подвергали амнезированию, как это произошло с другими членами экипажа, поэтому я уверен, она хорошо помнит Землю, свое детство и своего первого мужа Питера Крафта. Сейчас Инессе приблизительно шестьдесят восемь лет. Сара Гюнтер ― ее любимая дочь.

– Чарли, ты как всегда точен и лаконичен. Скажи, а ты слышал музыку Сары Гюнтер?

– Нет, я предпочитаю музыку землян. Так что, дорогая сестрица, иногда не стоит верить даже тому, что видишь собственными глазами. А пока расслабься и отдохни. Возможно, завтра тебя ждут новые неожиданности.

– Иоланта и вправду почувствовала некоторое облегчение.

– Но ведь…

– Прости, но мне и в самом деле надо спешить. Позвони, когда все прояснится.

Она провела брата до порога и подумала: «Интересно, чем он занят по вечерам? Неужели до сих пор коллекционирует бабочек?»

– Как ты думаешь, когда все уляжется, мы сможем пригласить Инессу Вандерман к нам в гости. Все-таки, это наша родная тетушка? ― спросила она напоследок и улыбнулась.

– Не стоит этого делать, Иоланта, по двум причинам. Во-первых, я не хотел бы афишировать свое, так называемое, родство с этой женщиной и, во-вторых, это может оказаться небезопасным для самой Инессы, ― все так же сухо ответил брат.
Иоланта закрыла входную дверь агентства и вернулась в свой кабинет.
Из всего того, что сказал Чарли, заглядывая в свой черный чемоданчик, Иоланта поняла, что она, якобы, сама сделала заказ на изготовление биоробота с внешностью Питера Крафта. «Сама заказала, сама использовала и сама убила, ничего не скажешь, лихо закручено».

Учитывая то обстоятельство, что Герман Лихтенштейн так и не появился на работе, Иоланте пришлось самой принимать решения и строить планы розыскной работы.

Не теряя времени даром, Иоланта направилась в мастерскую по изготовлению биороботов, по указанному Чарльзом Митфордом адресу.

– Добрый день, ― вежливо улыбнулась Иоланта, переступив порог мастерской.

– Здравствуйте, миссис Стелк, надеюсь, вы довольны качеством выполненного заказа?

– Да, все отлично, я хотела бы заказать еще одного биоробота.

– Еще одного? Да, конечно, пожалуйста.

Иоланта заполнила бланк заказа.

– Будьте добры, мне необходимо уточнить некоторые моменты, вы не могли бы мне показать бланк моего предыдущего заказа. На этот раз я хотела бы получить модель с некоторыми дополнительными функциями…

– Вот, пожалуйста, миссис Стелк, убедитесь, в прошлый раз мы с вами оговаривали все детали.

Иоланта ознакомилась с формуляром, где точно указывались все параметры мужского тела, его внешний вид, эмоциональная устойчивость и объем памяти, прилагалась компьютерная томография тела Питера Крафта. Документ был заполнен почерком, почти идентичным почерку Иоланты. Стояла личная подпись.

– Да, действительно, все детали оговорены. Но мне понадобится на этот раз биоробот женщины.
Служащий мастерской удивленно поднял брови, но ничего не сказал.
«Хороший сыщик должен идти, хотя бы на полшага опережая преступника, ― эту прописную истину Иоланта усвоила еще тогда, когда занималась делом Мефистофеля. ― Необходимо понять мотив преступления и просчитать последующие шаги преступника в достижении намеченной цели».

Не имея возможности проверить правильность своей версии о возможном личном интересе правителя Ули к ее скромной особе, Иоланта решила подготовить приманку для предполагаемых преступников. Учитывая то, что дело не терпит отлагательств, она сделала срочный заказ на изготовление биоробота внешне схожего с ней ― Иолантой Стелк-Митфорд.

На некоторое время она решила избавиться от всех средств связи, позволяющих определить ее место пребывания.

«Конечно, неплохо было бы проследить и за этой Эльзой Фокс, так ловко организовавшей видео-слежку. Ведь это она, по полученным от Чарли сведениям, была покупательницей злополучной видеокамеры и, возможно, напрямую связана с господином Симп-си-Пеном».

Для работника детективного агентства не составило особого труда найти адрес и место работы интересующего ее субъекта. Внешний напомаженный вид Эльзы Фокс показался ей знакомым, и немножко «пошевелив» мозгами, Иоланта вспомнила, что она видела эту женщину в космическом госпитале, где Питер Крафт проходил адаптационный курс лечения, сразу после возвращения на Землю. «Возможно, именно тогда, когда я в стерильном белом костюме, похожая на снеговика, встречалась с Питером, она и установила камеру. А потом у нее была возможность снять все биометрические параметры тела Питера Крафта», ― подумала Иоланта.

У входа в следственный изолятор царила полная неразбериха:

– На каком основании задержана всемирно известная пианистка Сара Гюнтер?

– Скажите, ей уже выдвинуто обвинение?

– Скажите, она проходила проверку на телепатомере?

– А, правда, что правительство планеты Ули, выступило в защиту свой подданной? ― слышались с улицы вопросы нахальных папарацци.

Офицер полиции Джон Харистон, грузный темнокожий мужчина, производивший задержание Сары Гюнтер, не любил светиться своим фейсом в средствах массовой информации. Он предпочел уединиться в своем кабинете, не отвечать на назойливые вопросы репортеров и не попадать в объективы фотокамер. Плотно прикрыв окна занавесками, он приступил к составлению служебной записки.

«Вчера 21 мая 2268 года в 12.30 по служебному телефону поступило сообщение от гражданки Иоланты Стелк-Митфорд о том, что в ее квартире убит ее друг Питер Крафт. Следственная группа, выехавшая на место преступления, обнаружила труп мужчины, по внешним признакам похожий на Питера Крафта. Гражданка Стелк-Митфорд его опознала. На вопрос о том, кого вы подозреваете в убийстве гражданина Крафта, Иоланта Стелк-Митфорд дала ответ, что в убийстве своего друга подозревает улитянку Сару Гюнтер, накануне прилетевшую на Землю. Учитывая возможную причастность Сары Гюнтер к данному преступлению, она была задержана для выяснения обстоятельств дела. Далее в ходе следствия было установлено, что убитым оказался биоробот…»

– Черт знает что. Улитяне. Биороботы. Телепатомеры. Невозможно работать, вот раньше все было по-другому, ― Харистон все чаще и чаще подумывал о досрочной отставке и спокойной жизни на ранчо. «Буду разводить лошадей, чистокровных скакунов, и чтобы с норовом. Ух!» ― подумал офицер в предвкушении блаженства.

– Простите, вы мистер Джон Харистон?

– Да, я,― Джон мгновенно изменил выражение своего лица. ― Мы уже, кажется, встречались?

– Герман Лихтенштейн, директор детективного агентства. Мне хотелось бы знать, на каком основании задержана гражданка Сара Гюнтер?

– Я же вам сказал, Сара Гюнтер задержана по подозрению в убийстве…

– Но никакого убийства нет. Понимаете, она никого не убивала, и вы держите невиновного человека, причем известного во всей Вселенной.

– Ну, хорошо, хорошо, господин…

– Лихтенштейн, ― подсказал Герман.

– Так вот, господин Лихтенштейн, мы признаем свою ошибку. И эта женщина будет освобождена.

– Немедленно, ― Герман с упорством буйвола буравил глазное яблоко полицейского.

– Лейтенант, выпустите эту… выпустите гражданку Гюнтер под подписку о невыезде, ― распорядился Харистон и вытер неприятный холодный пот с лица.― Чувствую, не сойдет мне это с рук.

– Сара, простите, что так неловко вышло. Надеюсь, мы еще встретимся? ― игриво начал Герман разговор с освобожденной подследственной.

– Да, я еще задержусь здесь на некоторое время. У менья планировать несколько концертов. Простите, Гер-мань, мне нужно вода. Здесь есть неприятно пахнуть.

Сара была не в восторге от пребывания в камере предварительного заключения. Она явно обиделась на своего ухажера. «Ничего не скажешь, гостеприимная планетка, не успела прилететь ― сразу в камеру», ― думала она на своем улитянском языке.

Герман был зол на всех, он со злостью пнул первый, попавшийся под ноги булыжник, и тут же его лицо перекосилось от боли.

– Господи, первый раз в жизни подвернулась ТАКАЯ женщина и тут такой облом.

Он понимал, что для Сары он ничто, мелкая букашка. Он знал также, что такая женщина очень дорого стоит, но он ничего не мог поделать со своими чувствами.
– Я найду ее, где бы она ни была. Я отдам все…
На следующий день Иоланта, элегантно причесанная, в новом комбинезоне, как ни в чем не бывало, ровно в девять была на своем рабочем месте.

– Иоланта, я некоторое время не смогу исполнять свои служебные обязанности, ― начал первым разговор директор, тщательно избегая прямых любопытных взглядов Иоланты.

– Герман Львович, вы хотите взять отпуск? ― с некоторым замешательством, хрипловатым голосом спросила женщина-следователь.

– Да, отпуск. Возможно, мне придется продать детективное агентство. Вы не согласились бы у меня купить контрольный пакет акций? Понимаете, Иоланта, мне не хотелось бы передавать свое детище в чужие руки.

– Я, ― голос у Иоланты все еще хрипел, ― простите, я не готова сейчас ответить, можно я подумаю? Да, кстати, сегодня состоится концерт моей дорогой кузины Сары Гюнтер. Не хотите сходить?

– Иоланта, вы издеваетесь?

– Нет, я вполне серьезно, у меня два билета.

Говоря это, Иоланта приоткрыла свою миниатюрную дамскую сумочку и достала две голубенькие бумажечки.

– Конечно, хочу! ― оживился Герман. ― И вы еще спрашиваете?!

В восемь вечера, нарядно одетая, с умопомрачительной вечерней прической на голове Иоланта Стелк-Митфорд вышла из подъезда своего дома, села за руль шикарного серебристого электромобиля и направилась к зданию большой консерватории. Проезжая по главной улице города, Иоланта заметила огромные сверкающие афиши, каждая из них кричала о единственном незабываемом концерте Сары Гюнтер на Земле. Цены на концерт ежеминутно росли, о чем свидетельствовали цифры на электронном табло, размещавшемся снизу. Некоторые люди низкого достатка, покупая заранее билеты на всемирно известных звезд, продавали их в последние минуты перед концертом втридорога. Зарабатывали на этом неплохие деньги. Но в планы Иоланты не входило продавать свой билет, сколько бы он ни стоил.

Подъезжая к консерватории, она узнала авто своего шефа и припарковалась рядом. У Иоланты было предчувствие, что финал затянувшейся детективной истории будет разыгран сегодня.

В огромном фойе, наполненном прохладным морским бризом, она увидела двух хорошо ей знакомых мужчин: Герман Лихтенштейн и Питер Крафт, упакованные в вечерние смокинги, прохаживались туда-сюда, проявляя свое внутреннее волнение и нетерпение. Особенно взволнованным выглядел Герман, он, словно жених перед входом в ЗАГС, ежеминутно поправлял свою бабочку и поглядывал на часы. Иоланта приветливо помахала им рукой и подошла поближе.

– Иоланта, вы очаровательны, какой элегантный наряд, ― скорее проявил такт, чем восхитился Лихтенштейн, пробегая взглядом по линиям женского тела.

– Спасибо, Герман, вы тонкий ценитель женской красоты, ― с обычной надменной холодностью ответила Иоланта.

Госпожа Стелк, немного нервничая, взглянула в сторону Крафта, она еще никак не могла свыкнуться с мыслью, что ее недавний ночной гость был обыкновенным биороботом. «Похоже на то, что Питер даже и не догадывается о нашей ночи любви. Вот и хорошо. Он еще наверняка не знает, что его жена ― Инесса Вандерман жива», ― подумала Иоланта.

Двое мужчин в смокингах и женщина ослепительной красоты заняли свои места в ложе. Начался концерт.

Сара Гюнтер выглядела необычно. На ней было глубоко декольтированное черное платье, которое нисколько не портило ее очаровательную фигуру, а только усиливало эффект сексуальной привлекательности, умело маскируя самые интимные места. Платье давало возможность любоваться плавными линиями плеч, рук и ног. Оно было как будто сотканным из мерцания звезд и межгалактической пыли. На сцене она была богиней. Словно умелая фокусница она извлекала из различных музыкальных инструментов именно те звуки, которых ждало человеческое ухо и разум. Вместе с потоком неземных звуков сознание ликовало и летело в невесомость. Музыка завладевала каждым сидевшим в зале в отдельности, но при этом каждый чувствовал себя частицей общности. Зал ликовал. Казалось, что музыка уже звучит не снаружи, а исходит откуда-то изнутри, из подсознания. Она уже не может существовать без тела, как и тело не могло жить без этой чарующей дивной музыки ночи.

Необычное гипнотическое воздействие музыки Сары Гюнтер на слушателей возымело именно тот эффект, на который и рассчитывали гости из далекого космоса. Земляне, словно послушные зомби, выполняли все, о чем их просила очаровательная Сара.

После концерта вся дружная компания: Иоланта, Питер Крафт, Герман Лихтенштейн и виртуозная пианистка Сара Гюнтер решила немножко поразвлечься и посетить гостеприимную планету Ули. При этом Сара говорила, что Ули не обманет их ожиданий. «То, что на Земле кажется вам приятным и увлекательным, там, в далеком космосе будет бить неиссякаемым источником. Там все подчинено вашим желаниям и прихотям», ― произносила она своим певучим голосом.

Мужчины не сомневались в этом. В обществе двух таких соблазнительных женщин разве можно в чем-то сомневаться.

Дорога на Ули не оказалась утомительной и долгой, хотя стоила неимоверных денег.
Сара сама заказала четыре билета класса экстра люкс. Пассажиров поместили в специальные капсулы и погрузили в гипнотический сон. Когда путешественники проснулись, они уже были на Ули.
Иоланта вздохнула с облегчением, когда узнала, что гостья из далекого космоса Сара Гюнтер, и ее друзья Герман Лихтенштейн и Питер Крафт покинули Землю. Конечно, никто не догадался, что на космодроме Иоланте удалось ловко подменить себя биороботом, зайдя в женский туалет, где ее дожидалась Биоланта (так она назвала биоробота, изготовленного по ее просьбе). Конечно, Иоланта могла и раньше появиться в образе биоробота, но она боялась разоблачения. Она знала об удивительных способностях Сары читать чужие мысли и чувствовать биополе человека.

– Ну вот, сейчас можно расслабиться, хотя бы на короткое время.

Иоланта не любила космических путешествий и ни разу за свою жизнь не покидала Землю. Ей казалось, что все эти космические путешествия не для нее. «Природа Земли столь разнообразна и удивительна, что не требует плагиата. Нас не устает радовать весеннее журчание ручьев, пение птиц, дуновение ветерка в предрассветный час и звонкий хруст снежинок. Нигде во всей Вселенной не найти таких пейзажей, таких ландшафтов, милых твоему взору. Только на Земле существуют такие уголки, где душа приходит в состояние райского блаженства и неги», ― думала она. Иоланта любила Землю.

На такси она доехала до здания большой консерватории, где перед концертом оставила свой автомобиль. Рядом одиноко поблескивал скоростной, цвета воронова крыла, эль Германа.

«Вряд ли в скором времени он дождется своего хозяина», ― подумала Иола и вызвала эвакуатор.
Без хозяина осталось и детективное агентство. Иоланта даже как-то неловко себя чувствовала, словно предала друга. «Но ведь он сам этого хотел. Даже собирался продать детективное агентство. В данном случае не поможет даже межпланетная полиция. Свобода выбора, каждый волен выбирать то, что ему кажется верным в данный момент его жизни. Он выбрал планету Ули и Сару Гюнтер».

Глава четвертая Дело Эдварда Шультца

Сотрудникам детективного агентства Иоланта объявила, что Герман Львович взял отпуск и временно исполняющим обязанности директора назначил ее. Иоланта не знала, как долго будет отсутствовать Лихтенштейн, но решила сохранить хотя бы видимость работы розыскных служб.

Все сотрудники агентства, кроме молоденькой секретарши Верочки, имели свободный график посещения и занимались сугубо своими делами. Вознаграждения за расследуемые дела получали прямо от клиентов, внося небольшую лепту на содержание агентства и уплату налогов. Это было очень удобно и не требовало от Иоланты постоянного вмешательства в их дела.

Заявления и просьбы на проведение каких-либо следственных и розыскных мероприятий, как правило, поступали по электронной почте. В основном в агентство обращались с просьбами по выявлению фактов супружеской неверности, иногда налоговые органы просили установить источники доходов граждан, часто на сайте агентства зависали просьбы о розыске пропавших без вести людей, хотя и Иоланта и Лихтенштейн сразу отсылали письма таких заявителей в государственную полицию, и в исключительно редких случаях брались за дело сами.

Просматривая утреннюю почту, Иоланта обратила внимание на не совсем обычное заявление. Гражданка Иванова утверждала, что у ее сына, Иванова Артема якобы украли душу, и просила как можно скорее принять меры и найти похитителя. «Бред какой-то», ― подумала Иола, но продолжала читать. Далее в своем заявлении женщина указывала на тот факт, что у них в городе «К» стали умирать совершенно здоровые люди вследствие похищения душ. По ее словам, как правило, похищение происходило ночью, во время сна, когда душа не так тесно связана со своим телом. Также ходили слухи о том, что некий доктор Эдвард Шультц, ранее практиковавший в их городе, занялся необычным бизнесом и что предметом купли-продажи являются настоящие человеческие души. Женщина предполагала, что эти души похищаются каким-то образом у живых людей.

Иоланта была заинтригована необычностью постановки вопроса. Желая проверить полученную информацию, она попробовала «купить себе душу». Во всемирной базе данных сделала запрос и тут же, к удивлению, ее услугам были представлены «образцы». За внушительную сумму денег можно было приобрести душу для младенца, для дамы преклонных лет, для человека, вставшего на путь исправления, для клона. «Уму непостижимо!»

Иоланте удалось также через базу данных налоговых органов установить личность владельца данного Интернет-магазина. Им оказался доктор Эдвард Шультц.

Чтобы прояснить некоторые физиологические моменты дела, Иоланта решила проконсультироваться со сведущими людьми.

Профессор Микоян был одним из таких людей.

– Игорь Афанасьевич, здравствуйте! ― весело улыбнулась она, переступив порог кабинета профессора. Иоланта и впрямь была рада видеть этого энергичного, никогда не унывающего старичка.

– Интереснейшее дело!

– Вам к лицу новые интересные дела, Иоланта. Да, кстати, как там наш друг ― Лихтенштейн?

– Герман Львович… он сейчас на отдыхе, ― немного помрачнела Иоланта.

– А я то, думаю, что-то давненько его не слышно, не видно. Так, вы говорите, интересное дело?

– Да, понимаете, дело очень тонкое, нематериальное. Я хочу у вас спросить, как у представителя медицинской науки, возможно ли такое, так сказать явление, как похищение человеческих душ?

– Ну, Иоланта, вы меня удивили, ― улыбнулся профессор. ― Вспомните классику: Гёте, Пушкин, да и старина Уильям Шекспир ― все они писали о похищении человеческих душ дьяволом.

– Дьяволом? Так вы считаете это вполне возможным? ― в свою очередь удивилась Иоланта.

– И да, и нет. С одной стороны, это не противоречит науке, ведь душа это нечто являющееся источником жизни в организме. Принято считать, что человек, лишенный души, умирает. Скажу даже больше, несмотря на то, что душа есть что-то нематериальное, ее наличие подтверждено научно. Во время смерти, когда душа покидает тело, происходит своеобразный выброс энергии, и тело становиться легче. Этот процесс фиксируется приборами. Проведена серия опытов, направленных на установление веса душ, покидающих тела. И хотя размер души у каждого человека сугубо индивидуален ― это приблизительно семь-восемь грамм некой субстанции.

– Значит, если предположить, что у человека украли душу, он подвержен смертельной опасности?

– Да. И как бы это странно ни звучало, но тело без души мертво.

– Но ведь это же преступление.

– И ваша задача доказать это, Иоланта.

Миссис Стелк-Митфорд не хотела огорчать или обнадеживать гражданку Иванову. По всей видимости, женщина не очень богата и не сможет оплатить услуги агентства. Но ей хотелось помочь ей и ее сыну Артему Иванову, который, возможно, подвержен серьезной опасности.

Было бы неплохо узнать мнение еще одного человека по этому вопросу.

– Ингред Кюхельбеккер? Здравствуй дорогая! Да, Иоланта. Хорошо, давай встретимся, я обязательно буду, до встречи.

Уже прошло два года после того как Иоланта начала работать в детективном агентстве Лихтенштейна, и первое расследуемое ею дело было дело Кюхельбеккеров. С того времени она не видела свою подругу.

– Иоланта, как я рада тебя видеть, ― Ингред горячо обняла и поцеловала подругу, как родную. ― Ты даже не представляешь, как все изменилось в моей жизни после того случая.

Иоланта и вправду не узнавала свою подругу, такой счастливо-лучезарной она никогда ее раньше не видела. Куда подевались излишняя холодность и предвзятость в отношениях женщины-профессора? Перед ней сидела зрелая земная женщина, излучающая любовь и ласку.

– Знаешь, Иола, у нас с Эндрюсом родился сын, ― с гордостью произнесла Ингред.

Иоланта ожидала услышать все что угодно от своей подруги, но не это. Ведь она знала, что по состоянию своего здоровья Ингред вообще не могла иметь детей.

– Как это случилось? Ингред, дорогая, я так рада за вас!

– Ну, о моих лабораторных экспериментах с клонами тебе рассказывать не надо, ты и сама прекрасно помнишь, как это все происходило. Но ты не знаешь самого главного. После того, как моих клонированных Ингред разоблачили и хотели усыпить, как того требует закон, одна из них, а именно Ингред-жена оказалась беременной. Ты же знаешь, что после перенесенной мной в молодости операции я не могла иметь детей, хотя мы с Эндрюсом всегда этого очень хотели. А тут такой подарок судьбы! Понимаешь, практически это наш родной ребенок, ведь в процессе оплодотворения участвовали его половые клетки и как бы мои. В общем, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Сейчас у нас все замечательно, мы растим нашего Модеста Кюхельбеккера все вместе: я, Эндрюс и Ини.

– Ини, это кто, ваша няня?

– И вторая мама, и няня, и просто моя Ини. Я не стала требовать для нее смертной казни. Я подумала, что это будет антигуманно убивать мать моего ребенка. Я просто не смогла бы после этого жить.

– Я так тебя понимаю, Ингред. Ты сделала все правильно, ― Иоланта так обрадовалась. Она чувствовала свою причастность к тому, что в семье Кюхельбеккеров появился малыш.

– Ты можешь показать мне фотографии Модеста?

– Да, конечно, они всегда со мной. Смотри, какой крепыш, и знаешь, Иоланта, самое удивительное в том, что Моди ― полноценный человек.

– Как это?

– Несмотря на то, что его выносила и родила женщина-клон, он не является клоном. У него с генами все в порядке, понимаешь.

– Да, кажется, понимаю и даже завидую тебе, подруга.

– Ну что ты, Иоли, ты, такая молодая, красивая, ты еще сможешь родить ребенка.

– Но ведь Ричарда нет, ― Иоланта заплакала, роняя свои горькие слезинки одинокой женщины на детские фотоснимки.

– Не надо, дорогая, поверь, в жизни ничто не проходит бесследно, ― Ингред погладила Иоланту по руке, словно своего маленького глупого малыша. ― Вот увидишь, у тебя все будет замечательно, я знаю, я уверена в этом. И в скором времени у тебя тоже появится малыш.

Иоланта как-то сразу сникла и успокоилась, столько душевного тепла, нежности и ласки было в словах этой женщины-матери, что сразу хотелось верить в лучшее.

– Ингред, прости. Я очень рада за вас. Я хочу познакомиться с маленьким Кюхельбекккером.

– Да конечно, заходи в любое время. Мы всегда рады тебя видеть.

– И еще, я хотела у тебя спросить, как детективный агент,― уже совсем серьезно начала Иоланта, ― как ты считаешь, можно ли каким-то образом украсть у человека душу? Или, если тебе будет проще ответить, есть ли души у клонов?

– Очень интересный вопрос, ― Ингред призадумалась. ― Мы, у нас в лаборатории всегда можем отличить настоящего человека от клона, как говорится, на глаз. Все-таки есть у них какая-то ущербность, и даже здесь дело не в гене вечности, о котором все так много говорят. Возможно, это и есть так называемое бездушие клонов. Мне кажется, они не могут так глубоко чувствовать и переживать, как мы – люди.

– Но, скажи, дома, наблюдая за Ини, ты тоже видишь эти различия?

–Дома нет, мне иногда кажется, что она ничем не отличается от нас, людей, и относится к ребенку со всей душой.

– Возможно ущербность лабораторных клонов в отсутствии материнской любви и ласки, отсутствии семейного очага?

– Возможно и так, но я не уверена.

– Тогда так, ― подытожила Иоланта, ― если рассуждать логически, душа это то, что нам дается свыше в момент рождения и покидает тело во время его смерти, верно? И, возможно, в клинических условиях этот процесс не воспроизводится полностью?

– Да, изначально церковь была против клонирования именно по этой причине.

– Можно ли фиксировать сам факт наличия или отсутствия души в теле?

– Думаю, современной науке это под силу.

– А как ты думаешь, можно ли изобрести прибор, способный улавливать и удерживать человеческие души?

– И это вполне допустимо.

– Ингред, что ты посоветуешь человеку, если он подозревает, что у него похитили душу?

– Я бы посоветовала такому существу идти в церковь и просить Господа Бога даровать ему новую душу, новую жизнь.

– Логично, спасибо, Ингред, и передавай привет своему семейству.

– Удачи, Иоли!

После разговора с Ингред, Иоланта особо остро ощутила свое одиночество. Точно так, как тогда, когда она узнала о гибели своих родителей. «Наверное, сейчас их души на небесах, и они просят Бога не оставлять меня», ― подумала Иоланта.

За долгие годы она впервые решилась пойти в церковь. Последний раз она была там именно тогда, во время похорон миссис Роуз и мистера Алекса Митфордов. Как давно это было, но и сегодня Иоланта помнит тот странный запах смерти, который витал тогда в воздухе.

Тогда Юной Иоле было страшно поднять глаза и посмотреть на то, что еще несколько часов назад было твоими любимыми мамой и папой. Это были безжизненные, бездушные тела, просто пустые вместилища человеческих душ. В этих телах уже не было того, суть чего хочет понять Иоланта сегодня. «Вдыхая душу, Господь дарует нам жизнь», ― вспомнила она слова проповедника.

Иоланта подошла к служителю церкви и сказала, что хочет помолиться за спасение души Артема Иванова.
– Молись, родимая, Господь услышит твою молитву.
Тягучая золотая атмосфера планеты Ули мягко притягивала Биоланту (биоробота-Иоланту) своими щупальцами. И хотя она заранее готовилась к этому путешествию, владела всей необходимой информацией, видела кадры видеохроники, запечатлевшие высадку экипажа 18-006 на эту необычную планету, Биола оказалась не готовой к этому. Конечно, она догадывалась, что на других планетах все по-другому, но она не предполагала, что это так необычно. Наверное, этого никогда и никто до конца не понимает, пока сам не ступит на теплую магнитящую инопланетную почву, пока на себе не испытает некий внутренний дурманящий зов другой планеты.

Будто живое существо, Ули манила и притягивала к себе. Хотелось лечь вот прямо здесь на эту грязно-желтую площадку космодрома и распластаться…Такое сладострастное чувство испытывали все прибывающие на планету развлечений.

Гостей из космоса встречали улитяне ― жители планеты Ули: неуклюжие, длинные (по земным меркам), с немного желтоватыми сухими лицами и длинными руками. Они были похожи на вытянувшихся жителей Таиланда и Китая, однако в их взглядах и манере поведения было что-то отталкивающе-неестественное. Лица инопланетян были похожи на маски, казалось, что они напрочь лишены мимики и не могут проявлять свои чувства. И в тот момент, когда они приветственно складывали руки домиком и кланялись, напоминали своим видом огромных очеловеченных тараканов.

Кроме основных человекообразных существ планету Ули населяли другие незнакомые землянам разумные формы жизни. Многорукие, похожие на земных осьминогов, обитатели планеты работали на космодроме и оказывали различные виды услуг: подносили багаж, предлагали различные напитки, яства. Как выяснилось потом, это были головачи, разумные существа, привезенные улитянами на свою планету в качестве прислуги. В ярко-желтом улитянском небе кружили большие синие птицы кабланы.

Биоланта заметила также, что при встрече гостей жители планеты больше почитают женщин, чем мужчин и относятся к ним, как к царственным особам. Сара Гюнтер и она, Биоланта, постоянно были в центре внимания.

«Гостиничное здание, необычной цилиндрической формы, с многочисленными подъемниками, оснащенное различными датчиками и переговорными устройствами, незаметная роботизированная прислуга, чистый воздух… Здесь мало что изменилось за последние пятьдесят лет ― все это уже было тогда…» ― подумал Питер Крафт. Он был взволнован и необычно энергичен. Казалось, к нему вернулась былая уверенность в себе и сила. Да, несомненно, когда-то он был здесь на этой странной желтой планете, об этом ему говорили его органы чувств, и тот кусочек памяти, который не подвергся амнезированию. Он не помнил каких-то общих моментов предыдущего своего визита на Ули, но он чувствовал на своей коже испытанное когда-то магнитящее дыхание планеты-соблазнительницы, улавливал манящие запахи, видел знакомые предметы. Все органы чувств говорили ему, что он на верном пути. «Это именно то место, где мне необходимо быть… Когда-то в своей жизни я сделал ошибку, и вся жизнь покатилась под откос. Но жизнь мне дает шанс исправить эту ошибку», ― думал астронавт.

Герман Лихтенштейн тоже чувствовал все эти необычности золотой планеты, но думал он только об одном, как обольстить Сару Гюнтер и снова оказаться в ее объятиях. «Если бы была хоть малейшая возможность сделать так, чтобы эта женщина-улитянка была всегда рядом со мной», ― эта мысль настолько основательно засела у него в мозгу, настолько превалировала, что всем другим мыслям и желаниям там просто не было места.

О чем думала Сара Гюнтер, никто не знал. Возможно, она радовалась встрече со своей родиной. Ведь как бы ни были прекрасны земли других племен и народов, всегда тянет на то место, где ты родился и впервые увидел свет.

Вечером того же дня в большом зале дворца правителя планеты Ули состоялся торжественный прием гостей с далекой планеты Земля и других планет Вселенной. Для участия в этом мероприятии Биоланте предоставили соответствующие наряды и украшения. Женщина не сопротивлялась, заранее зная, к чему ее готовят.

– Уважаемые дамы и господа! ― с трудом озвучил слова распорядителя бала телепатический переводчик землян. ― Сегодня у нас гости: уважаемая Иоланта Стелк-Митфорд – землянка, госпожа Бриджит Ихонсон ― планета Амидия, госпожа Эвридика Янг ― Листравия… Данное представление было похоже на межпланетный конкурс красоты. Девушки со всей Галактики поднимались на подиум.

Каждый присутствующий мужчина имел возможность высказать свое мнение относительно конкурсанток, проголосовать за одну, понравившуюся ему даму, и таким образом принять участие в выборе королевы бала. Биоланта поднималась по лестнице с высоко поднятой головой, по-царски озаряя всех присутствующих своей очаровательной улыбкой. Все участницы конкурса разительно отличались друг от друга. Привычные на земле формы женских тел сменялись пышными необычными конструкциями жительниц других планет. Общими чертами, которыми наделила участниц конкурса мать природа, можно было считать наличие конечностей и половых органов.

Правитель планеты Ули, всеми уважаемый Сипм-си-Пен первой пригласил на танец Биоланту.

– Здравствуйте, Иоланта. Рад вас видеть на нашей золотой планете, ― поприветствовал он землянку.

Биоланта склонила голову в знак уважения. Проницательные глаза-буравчики инопланетянина так и сверлили ее сознание, пытаясь разгадать сокровенную тайну ее существования.

– Рада с вами познакомиться,― скромно произнесла женщина-биоробот, пытаясь избегать пытливых взглядов.

– Кажется, с вами прибыли ваши друзья? ― вежливо поинтересовался Симп-си-Пен, кружась в танце.

– Да, они также изъявили желание посетить планету развлечений.

– Вы знаете, у нас на планете открываются неограниченные возможности для совершенствования. У нас развиты все виды искусств: музыка, танцы, хореография, живопись, графика… Что вам ближе? ― более настойчиво прижимая к себе девушку, спросил правитель Ули.

– Пожалуй, музыка, я профессиональный музыкант, ― ответила Биолана, отдаляясь.

– Вот и замечательно, вы сможете заниматься здесь своим любимым делом, госпожа Стелк.

– Но я не планировала надолго здесь оставаться.
Правитель планеты загадочно улыбнулся, танец закончился.
Биоланта была уверена, что Инесса Вандерман-Крафт будет присутствовать на балу. Она была запрограммирована на встречу и разговор с этой загадочной женщиной-астронавтом. Но сколько она ни вглядывалась в лица, сколько ни искала знакомые зеленые, лучезарные глаза, ей это не удавалось. Биоланта не знала, что на Ули не принято приглашать жен правителя на бал астронавтов. Именно на этих балах Симп-си-Пен выбирал себе новых жен и любовниц, и считалось плохим знаком, если только что избранная жена-инопланетянка встречалась с его бывшей избранницей.

Тогда Биоланта решила проследить за Сарой Гюнтер в надежде на то, что та ее приведет в покои матери-фаворитки. Она не ошиблась. Во время объявленного перерыва Сара направилась к лестнице. Биоланта тайком последовала за ней.

Продвигаясь вглубь покрытых незнакомым эластичным материалом коридоров, Сара скрылась за массивной позолоченной дверью. Биоланта подошла вплотную к этой двери и услышала негромкий разговор. Из-за плотного препятствия и магнитного воздействия планеты телепатический переводчик работал плохо, но все же отдельные фразы Биоланта улавливала:

– Кого ты привезла, Сара? Это же не женщина ― это робот! Посмотри на нее ― никакой пылкости, никакого проявления чувств.

– Но Иоланта никогда не показывает своих чувств, папа!

– Возможно, я бы поверил тебе, если бы не эта видеозапись с Земли. Она пылка и темпераментна как ураган!

– И при этом очень умна и осторожна, папа. Я была уверена, что это настоящая женщина. До самого последнего момента на космодроме она находилась рядом с нами.

За дверью послышался какой-то необычный шорох.

– Что с вами, папа?

– Сара, мне плохо, мне не хватает чувств, твоя мать выдохлась и не может мне дать той полноты жизни, к которой я привык. Мне нужна новая женщина-землянка. И желательно, чтобы она была похожа на Инесс.

– Доченька, ты должна ее привезти, или я умру.

– Папа не говорите так,― не на шутку встревожилась Сара.― Возьмите себе женщину с другой планеты.

– Они все бездушные твари, требующие денег и развлечений. Они…

Симп-си-Пен присел на мягкое кресло. Он то белел, то краснел, покрываясь маленькими липкими капельками пота.

– Ты видишь, как я страдаю? Мне просто необходимо найти… ― правитель планеты не мог говорить от охватившего его приступа удушья.

– Воды, дайте мне воды.

Сара услужливо поднесла стакан с прохладной жидкостью.

– Выпейте, папа, это вас освежит.

Она была в нерешительности:

– Папа, я хотела с вами поговорить, понимаете, на Земле мне понравился один молодой человек, и я хотела бы…

– Сара, и ты хочешь покинуть меня? Нет! ― Симп-си Пен закатил глаза и бесчувственно опустил руки.

– Но можно я вместе с ним полечу на Землю? С его помощью мне будет легче заманить Иоланту в сети.

– Я так понимаю, этот человек ― Герман Лихтенштейн, директор детективного агентства?

– Да, папочка, вы правильно понимаете.

– Ну что ж, Сара, ты только наполовину улитянка, и поэтому тебя так тянет к землянам. Если ты выполнишь то, о чем я тебя прошу, можно будет поговорить и о твоей свадьбе.

– Спасибо, папочка, ― счастливая Сара поцеловала отца в щеку.

– Ну вот, это уже что-то. Сейчас можно и на бал,― оживился Симп-си-Пен от направленной к нему волны чувств.

По всей видимости, разговор был закончен. Биоланта еле успела отскочить от двери и спрятаться за плотную штору.

Из комнаты вышла улыбающаяся Сара Гюнтер. Симп-си-Пен, по всей видимости, спустился по другой лестнице.
Биоланта была вынуждена использовать одноразовое устройство для передачи информации. Она быстро начитала необходимый текст на электронный носитель и отправила сообщение своей хозяйке на Землю по каналу телепатической связи.
Иоланта получила сообщение из далекого космоса рано утром. Спросонья она никак не могла понять, что это так громко пикает и все искала неугомонный будильник. Когда же до нее дошло, что это послание от Биоланты, она тут же подошла к монитору. «Мы разоблачены. Сара Гюнтер и Герман Лихтенштейн возвращаются на Землю. Вам грозит опасность», ― услышала Иоланта немного искаженный металлический голос.

– Да, ненадолго же мне удалось отвязаться от этой «неземной любви».

«Что же мне делать? Не могу же я всю жизнь прятаться и скитаться, ― размышляла Иоланта. ― Что могут означать слова биоробота «мы разоблачены». Скорее всего, они поняли, что Биола не человек, и их это не устраивает. И если я закажу сто биороботов и клонов, их это не удовлетворит. Но не могу же я, в самом деле, стать женой этого ужасного Сип-си-Пена».
Иоланта была в растерянности, но не хотела сдаваться. «Лучше умереть, чем превратиться в рабыню инопланетянина», ― решила она.
Свой новый рабочий день Иоланта начала с того, что запросила списки товаров, свободная торговля которыми запрещена. Из полученной информации она узнала, что, как ни странно, но по закону торговля душами как бы не запрещена. «Это просто смешно, торговля оружием, алкоголем, взрывчатыми и ядовитыми веществами уже давно и тщательно контролируется государством, но нет никаких ограничений на торговлю душами. А что, если гражданина Эдварда Шульца привлечь к ответственности за незаконную предпринимательскую деятельность и шулерство», ― размышляла и искала выход из сложившейся ситуации Иоланта.

Оказывается, даже в законодательстве двадцать третьего века имеются своего рода изъяны. После долгих раздумий Иоланта все-таки решила послать официальное обращение в государственную полицию с просьбой лишить права предпринимательской деятельности доктора Эдварда Шульца по причине отсутствия критериев определения потребительских качеств, продаваемых им товаров. И предложила свои услуги при ловле нарушителя, так сказать, на живца. «Могу выступить в роли покупательницы уникального товара, а вы возьмете его с поличным», ― написала женщина в своем обращении.
Иоланта надеялась, что ее заявление в государственную полицию не останется без внимания.
Офицер полиции Джон Харистон без энтузиазма взялся за дело о похищении человеческих душ. В его памяти еще свежи были воспоминания о неудачном аресте Сары Гюнтер, и у него остался неприятный осадок на душе от этого дела.

«Снова эта Иоланта Стелк-Митфорд. Неймется этой богатенькой дамочке, ищет приключения на свой зад», ― думал офицер по дороге в город «К».

Иоланта добиралась до места происшествия своим ходом, ей тоже не доставляло удовольствия париться в одном авто с этим грузным темнокожим типом. Но работа есть работа. Она договорилась с Эдвардом Шультцем, что сегодня приедет за товаром и привезет деньги.

Небольшое двухэтажное здание на окраине города ничем не привлекало к себе внимания. Обшарпанные зеленые стены двухэтажного особняка из сборных деревянных конструкций буквально тонули в зарослях дикого винограда. Однако, отворив калитку и подойдя поближе, Иоланта заметила совершенно другие навороченные украшения дома: многочисленные провода и установки, похожие на локаторы и радары. Эти необычные завитушки были повсюду на крыше здания, на деревьях, на кустах. И даже телевизионная антенна, установленная на высоком металлическом шесте, была какой-то странной ухообразной формы. «Словно маленькая метеорологическая станция. Знать бы еще, какую погоду здесь ловят», ― подумала Иоланта и нажала кнопку электрического звонка. Через какое-то время дверь открылась. На пороге появился небрежно одетый небритый человек в черном просаленном пиджаке на голое тело.

– Простите, я не успел прибраться, ― пролепетал он невнятно. ― Вы за покупкой?

– Да, это я делала заказ.

– Проходите.

Иоланта очутилась в плохо освещенном помещении, заполненном какими-то необычными предметами. Везде стояли черные коробочки, напоминающие одноразовые контейнеры для пищи, но сделанные из более плотного, блестящего материала. Этими коробочками были заполнены полки книжных шкафов, они стояли на рабочем столе хозяина, прямо возле включенного компьютера, и даже на полу посреди комнаты. Некоторые из них были открыты и из них выглядывали необычные закрученные спиральки (похожие на те, что стояли на крыше, но уменьшенные в несколько раз).

– Что это? ― озадаченно спросила Иоланта.

– А, это, это ловушки, ― безразлично махнул рукой хозяин. ― Знаете, не так-то просто поймать хорошую душу. Не всякая душа покинет своего хозяина.

Иоланта удивленно выпучила глаза: «Он говорит о душах, словно о редкой разновидности птиц».

– Вы уже определились, какую душу будете брать? ― бесцеремонно спросил продавец.

– А что вы можете предложить?― беспринципный собеседник все больше и больше вызывал отвращение. «Никогда с таким типом не имела бы дела», ― подумала Иоланта. ― «Вот урод, ненормальный».

– У меня разнообразный выбор, ― в это мгновение самодовольно произнес Шультц, протягивая Иоланте небольшой список. ― Есть души младенцев, и души девиц, есть души, ставшие на путь исправления, посмотрите.

– Скажите, все эти души умерших людей? ― спросила Иоланта, зная, что каждое слово их разговора фиксируется.

– Есть и умерших, есть и живых, но они гораздо дороже, ― не уловил подвоха продавец.

– Да, а почему?

– Пока человек жив, он хочет заполучить свою душу обратно и, как правило, платит за это втридорога, ― цинично объяснил Шультц.

Иоланте стало страшно от этих холодящих душу слов. «Ведь он реально прямо сейчас может украсть и мою душу, нажав, например, вот на эту маленькую красную кнопочку», ― подумала она… Но не показала виду, что ее что-то пугает. Сделав глубокий вздох, набравшись решительности, она произнесла вслух:

– Я хочу душу младенца.

– Но, позвольте, мадам, ведь приобретя такой товар, вы окажетесь в неловкой ситуации. Понимаете, душа оказывает существенное влияние на поведение человека, со стороны может показаться, что вы сошли сума и впали в детство.

– Да, действительно, я как-то не подумала.

– Вам лучше подойдет душа молодой девицы. Хотя и ваша душа бесценна, ведь хорошо образованные леди, вроде вас, имеют утонченные души.

– Скажите, мне придется лишиться своей души? ― замерла от неожиданности Иоланта.

– Понимаете, как бы вам это объяснить, чтобы примерить новую душу надо снять старую. То есть, сразу производится процесс, так сказать, обездушивания организма, а потом подселяется новая душа.

– А если вы не успеете подселить эту новую душу, или она не захочет вселяться в данное тело. Человек умирает?

– Да, случается и такое, но вы не волнуйтесь. У нас разработана методика…

– Пожалуйста, дайте мне душу молодого человека и инструкцию по ее подселению, ― как можно жестче произнесла Иоланта.

– Хорошо, как скажете, мадам.

Эдвард Шультц порылся в своих многочисленных ящичках и, по только ему известным признакам, нашел требуемый товар.

– Вы уверены, что это именно то, что мне надо.

– Конечно, вот смотрите, молодой человек пятнадцати лет. Чистая незапятнанная душа, все как положено.

Иоланта протянула деньги, камера зафиксировала факт совершения незаконной сделки.

Когда Шультц пересчитывал деньги, она спросила: «Если не ошибаюсь, это душа Иванова Артема?»

– Да, а как вы догадались?

В этот момент в помещение ворвался наряд полиции:

– Эдвард Шультц, вы обвиняетесь в преднамеренном причинении вреда здоровью граждан, ведущему к смерти. Вы имеете право хранить молчание и прибегнуть к слугам адвоката…

Иоланта вышла из удушливого, в самом прямом смысле слова, помещения и с необыкновенной радостью вдохнула аромат цветущих флоксов и азалий, взглянула на голубой небосвод. Высоко в поднебесье летела стая белых голубей. Пара белых птиц оторвалась от стаи и вспорхнула так высоко, что почти растворилась в поднебесной выси. Отсюда, с земли, невозможно было заметить хоть малейшее движение крыльев. Они просто парили над облаками белыми недвижимыми пятнышками. «Белые голуби, словно души моих умерших родителей, они видят меня, они всегда рядом…» ― подумала Иоланта.

– Срочно на улицу Дождей, ― попросила она шофера, садясь в свой электромобиль. ― Надеюсь, я еще не опоздала, и Артем Иванов будет жить. У меня есть для него хорошая новость.
Через некоторое время из новостной строки она узнала, что состоялся суд над гражданином Эдвардом Шультцем. Суд признал его виновным в совершении преступлений, связанных с нанесением умышленного вреда здоровью граждан. Также была доказана его причастность к ряду других случаев со смертельными исходами, произошедшими в городе «К». Гражданин Эдвард Шультц был приговорен к высшей мере наказания…
Бал астронавтов на планете Ули подходил к завершению.

Правитель планеты, проницательный и любвеобильный Симп-си-Пен, потанцевав с каждой инопланетной красавицей, удалился для принятия решения. Перед ним стояла сложная задача. Из всех претенденток он должен был выбрать только одну, и она должна была удовлетворять его требованиям: она должна была иметь привлекательный вид, она должна была быть готова к деторождению и воспитанию детей, и, самое главное, она должна была удовлетворять его тягу к чувствованию. Не имея возможности испытывать каких-либо чувств, жители планеты Ули, словно вампиры, впитывали чувства других существ. Они становились вялыми и инертными, не имея рядом с собой такой «эмоциональной батарейки». С возрастом Сипм-си-Пен научился безошибочно распознавать под скрытыми и холодными взглядами особей женского пола пылких и темпераментных любовниц, так называемых, жриц любви. Конечно же, он не мог выбрать биоробота Иоланту, как бы она ни старалась привлечь к себе его внимание. Он безошибочно определил, что у нее бесчувственное механическое сердце.

– Итак, господа, по результатам голосования и по внутреннему ощущению нашего повелителя победительницей конкурса и королевой бала является мисс Эвридика Янг ― Листравия!

Бурные аплодисменты наполнили танцевальный зал. Все приветствовали прелестную голубоглазую Эвридику. Она была очаровательна: в бирюзовом платье, украшенном крупными драгоценными камнями, в серебристых высоких сапожках на бриллиантовых каблучках. Бриллианты сверкали также в пышных темно-каштановых волосах. Эвридика была энергична и темпераментна. Да, это был достойный выбор. Но Симп-си-Пен не был уверен, сможет ли дать ему вновь избранная красавица ту гамму чувств, на которую он так рассчитывал.

Биоланта была расстроена, и хотя она уже знала, что им с Иолантой не удалось провести улитян, все-таки надеялась занять первое место.

Конечно, очень трудно судить о чем-либо, особенно о женской красоте, будучи роботом, но Биоланте нравились те формы, которые она носила.

– Как ты думаешь, Питер, они отправят нас обратно на Землю? ― грустно спросила она.

Питер Крафт удивленно приподнял брови.

– Тебя в этом что-то смущает, Иоли?

– Нет, просто я хотела остаться.

– Все вы женщины одинаковы, обещаете любить до гроба и тут же бросаетесь в объятия другого.

– Нет, я никого не люблю.

– Так полюби, в чем дело, Ричарда уже давно нет в живых, а ты, как робот, одна, ― астронавт взял ее за руку, пытаясь пробудить чувства.
– Питер, я и есть робот. Иоланта осталась там, на Земле.
― Госпожа Вандерман, бал закончился. Вы просили доложить.

– Так докладывайте, ― Инесса волновалась, нервно покручивая в руках золотую вилку.

– Наш господин Симп-си-Пен сделал выбор.

– Надеюсь, это землянка?

– Нет, ваше величество.

– Но почему, мы ведь удовлетворили его просьбу, доставили Иоланту на Ули?

– Не могу знать, ваше величество.

– Пригласите землян ко мне в гости, немедленно. Я хочу их видеть.

Несмотря на столь поздний час Биоланта и Питер Крафт были доставлены во дворец госпожи Вандерман.

Не сразу Питер Крафт догадался, что перед ним стоит его жена Инесса Вандерман-Крафт. Когда-то красивое аристократическое лицо женщины-землянки приобрело неприятный желтый оттенок, присущий жителям планеты Ули, и было покрыто глубокими морщинами. Окрашенные, аккуратно уложенные волосы потеряли свой былой блеск. Декольтированное платье не скрывало дряблости увядающей кожи груди и шеи. Руки женщины, одетые в длинные гипюровые перчатки, самопроизвольно подергивались. По этой мелкой дрожи и по тому, как она напряженно держит голову, можно было понять, как устала эта женщина, в каком эмоционально-истощенном состоянии она находится. Единственными, не подверженными воздействию времени, казались живые зеленые глаза, которые вспыхивали от негодования, глядя на прибывших гостей. Она неистовствовала:

– А, Питер Крафт, сколько лет сколько зим. Не прошло и полвека, а ты снова в наших краях. Как здоровье, геморрой не беспокоит? Да где там, все такой же молодой и здоровый. Конечно, зачем тебе старушенция-жена.

– Инесса?! ― Питеру все еще никак не удавалось связать куски его автобиографии воедино.

– Да, дорогой мой ― это я, не узнаешь? Ах да, я упустила из виду одну деталь, небольшая амнезия. Но, надеюсь, ты помнишь, как я тебя любила. У нас был умопомрачительный секс, я тебя уверяю. Как говорит мой ненаглядный Симп-си-Пен, так могут любить только земные женщины. Надеюсь, ты не забыл, что мне пришлось сделать с нашим ребенком?

– Не надо, Инесс, прошу тебя, ― Питер Крафт схватился за голову, словно его пронзило электрическим током.

– Я тебя тоже просила: не надо!

– А, Иоланта, рада тебя видеть. Что, Митфорды до сих пор не могут мне простить того ужасного поступка? Да, я убила свое дитя. Но ради чего, ради любви к этому ничтожеству, ― Инесса показала в сторону Питера. ― Это он заставил меня сделать аборт, чтобы нам вместе лететь к звездам. И я пошла на это. Последствия были плачевны. Врачи мне сказали, что я никогда не смогу иметь детей, слышите, ни-ког-да. Сейчас-то, вы понимаете меня? Здесь на Ули у меня появилась возможность стать матерью. Мне предложили материнство взамен любви. Я очень много сил отдала, чтобы вырастить и воспитать их, моих детей, настоящими людьми.

– Простите, Инесс, мы просто…

– Ничего не говори, это я посоветовала своему мужу Симп-си-Пену найти мне замену на Земле. Я стала старой и непривлекательной. Ведь улитяне живут гораздо дольше землян.

А ему нужен постоянный источник чувств. Я была уверена, что ты, Иоланта, сможешь быть полноценной заменой мне. Но он выбрал другую, почему?

– Почему, Иоланта, он не выбрал тебя?

– Потому что я не Иоланта.

– Как!?

– Я обычный биологический робот. Иоланта осталась не Земле и, насколько я знаю, в ее планы не входит лететь на Ули.

Инесса, эмоционально выплеснув все то, что долгие годы носила в своем сердце, как-то вмиг остыла. Словно каменная она опустилась на стул.

– Да, конечно, я не вправе требовать от нее такой жертвы. Она будет так же несчастна, как и я. Она ведь молода и может иметь детей и там, на Земле…

– Инесса, послушай, Иоланта красива и полна чувств, но она не единственная землянка, способная быть источником эмоций для господина Симп-си-Пена, ― робко произнесла Биола.

– А ведь ты права, хоть и называешь себя биороботом.

– На Земле полно молодых, привлекательных, а, главное, амбициозных женщин, готовых на все ради денег и славы, ― рассуждала вслух Инесс, ― пора главному улитянину менять свои пристрастия. А я, в свою очередь, могу вас уверить, что его вкусы меняются в зависимости от женщины, которая рядом с ним.

– Прости, Питер, я как всегда излишне эмоциональна. Я не должна была говорить этого… Иоланта, наверное, не такая?

– Да, она не столь откровенна, она рассудительна и холодна. Ваша родственница недавно похоронила своего мужа и носит траур.

Инесса загадочно улыбнулась:
– Плохо ты знаешь женщин, впрочем, как и все мужчины.

Глава пятая Дело Крыштофера Елика

Сара Гюнтер и Герман Лихтенштейн снова направлялись на Землю. Они уже не скрывали своих чувств и знали, что от того, насколько успешной будет их земная миссия, зависит их дальнейшая судьба.

Они получили точные указания и от господина Симп-си-Пена, и от госпожи Вандерман по вопросу выбора претенденток на вакантные места жен правителя планеты Ули. И сейчас надеялись на счастливое стечение обстоятельств и благосклонность властей.

Каждый день в детективном агентстве Х появлялись все новые и новые дела. Иоланта втягивалась в какие-то новые тяжбы. Получив весточку с Ули от своего биоробота, Иоланта знала о скором возвращении господина Лихтенштейна и обрадовалась, увидев своего шефа на пороге конторы.

– Ну, наконец-то, господин Лихтенштейн. Без вас тут все застопорилось.

Она даже обняла Германа, что раньше посчитала бы излишним.

– Как долетели, как Сара?

– Все прекрасно, дорогая!

О том, что у шефа было на душе, можно было без труда прочитать на сияющем улыбающемся лице. Он был счастлив и светился как неоновый шар.

– Все течет, все изменяется. И вы, Иоланта, тоже изменились.

– Не говорите только, что в худшую сторону.

– Да нет, все к лучшему. Вы стали добрее.

– Может быть, это от того, мистер Лихтенштейн, что вы скоро станете моим родственником, свояком?

– Кто знает. Может быть, ― уклонился от прямого ответа Герман. Возможно, и вы скоро поменяете свой статус одинокой вдовушки?

– Если вы намекаете на мое замужество с Симп-си-Пеном, то уверяю вас ― этому не бывать. Я скорее умру, чем буду ублажать этого старикашку. Не дождетесь.

– Вот теперь я узнаю былую Иоланту Стелк-Митфорд.

Герман нехотя сравнивал этих двух женщин: страстную безрассудную Сару и аристократически сдержанную, обворожительную Иоланту. Конечно, Сара ему нравилась больше, она заводила его с полуоборота, умело и медленно выпивала все его чувства и желания до дна. Но Иоланта была гораздо тоньше и чувственнее. С ней было интересно, и если бы он не повстречал умопомрачительную Сару, возможно, у них с Иолантой и сложились бы со временем близкие отношения…

– Ну, что там у вас?― прервал свои щекотливые размышления шеф.

– Да вот, Герман Львович, серьезное дело, да, боюсь, мы не потянем.

– Так. Заявление: «Прошу учесть, что при выборах Президента Земли может быть использовано противозаконное электронное устройство, позволяющее изменять результаты выборов по своему усмотрению».

– И что за умник это написал?

– Мирослав Вжичек, вполне нормальный человек, программист. Когда-то он учился в одном классе с нынешним кандидатом в президенты Земли Крыштофером Еликом.

– И что он хочет, чтобы мы обыскали квартиру Крыштофера и изъяли это самое устройство?

– Ну, не совсем так. Он просит, чтобы мы проявили бдительность и не допустили применения этого устройства.

– Да, было бы неплохо переговорить с… как его там?

– Вот ― господин Мирослав Вжичек, как я вам и говорила, он работает программистом в компании «Олимпик», одной из ведущих в области программного обеспечения планеты. Вот его адрес и рабочий телефон. И еще, мой брат Чарльз Митфорд хорошо знаком с Крыштофером Еликом, может, мне с ним переговорить по этому вопросу.

– Нет, Иоланта, ни в коем случае. Вы можете все испортить. Возможно, все обойдется, и нам не потребуется выходить на такой уровень.

Иоланту всегда удивляло тонкое профессиональное чутье ее шефа. Он мог мгновенно просчитывать и прогнозировать развитие событий на несколько шагов вперед. Чувствовал все подводные камни и бурные течения расследуемых дел, учитывал все непрогнозируемые обстоятельства и очень редко ошибался в своих выводах. Возможно, это и был врожденный талант детектива, о котором неоднократно слышала Иоланта, придя на работу в детективное агентство Х.

На планете чувствовалось приближение избирательной кампании. Земляне готовились к важному политическому событию. Один раз в десять лет они выбирали Президента. И хотя все законы принимались парламентом, Президент имел широкие полномочия.

Предвыборная гонка на этот раз обещала быть особенно жаркой. На пост Президента Земли претендовали восемь кандидатов, каждый из которых вел ожесточенную борьбу за умы и сердца людей. Каждый кандидат имел возможность выступать перед своими избирателями в средствах массовой информации, использовать всемирную «паутину» и наглядную агитацию. Каждый хотел получить лучшие часы на телевидении, любым путем попасть на первые полосы газет и журналов, быть в первых строчках и заголовках интернетновостей. Не удивительно, что в этой суматохе полились потоки дезинформации на каждого из кандидатов.
Иоланта стала прислушиваться к новым политическим лозунгам, ведь каждый совершеннолетний житель планеты был обязан исполнить свой гражданский долг и отдать свой голос за одного из кандидатов (или проголосовать против всех, что не противоречило закону). Отказ от участия в выборах считался административным правонарушением, влекущим наложение штрафа.
Найти Мирослава Вжичека не составило большого труда. Правда, Германа не пустили в ту часть здания, где шел творческий процесс создания новых и доработки старых компьютерных программ.

Эта, почти засекреченная территория, была местом обиталища заядлых компьютерщиков. Этот тип гомосапиенс ходил круглогодично в протертых до дыр джинсах, майках и сандалиях на босую ногу. И сколько руководство компании ни пеклось о престиже фирмы и ни вводило дресс-код, внешний вид служащих, их профессиональный стиль на протяжении многих лет оставался без изменений.

Обладатели самых гибких и изобретательных умов ― компьютерщики могли быстро и профессионально решить любую поставленную перед ними задачу. Разработать сложнейшую компьютерную программу, разложить по полочкам условия полученного задания и составить алгоритм решения для них было гораздо проще, чем отутюжить брюки, надеть рубашку и повязать галстук. Компьютерщики свой прикид не изменяли ни при каких обстоятельствах и гордились этим.

Мирослав, немолодой сорокалетний мужчина в установленной «униформе компьютерщика» появился на проходной и сразу замахал руками.

– Пойдемте сюда, ну что вы стоите? У нас здесь замечательная зеленая комната для эмоциональной разгрузки.

И в самом деле, комната была замечательная. Стены помещения были выполнены в виде двух огромных аквариумов, где весело пузырилась вода и водилась всякая морская живность: плавали стайки рыбок-бабочек, клоунов, гурами, шевелили клешнями морские крабы, совершали моцион различные моллюски. Воздух в комнате очищали зеленые растения. В такой непринужденной обстановке было приятно побеседовать, поделиться информацией, восстановить эмоциональное равновесие:

– Скажите, Мирослав Сергеевич, что заставило вас обратиться в наше детективное агентство?

– Не скрою, меня тревожит тот факт, что Крыштофер Елик выставил свою кандидатуру на пост Президента Земли.

– Но пока идет предвыборная кампания, вы можете открыто выступить против его кандидатуры в средствах массовой информации. Любой журналист выхватит у вас эту фишку…

– Но, зная Крыштофера уже столько лет, я могу предугадать реакцию этого человека на мое выступление в печати.

– И вы боитесь огласки, боитесь сказать правду… Правильно я вас понял?

– Скорее, я боюсь вызвать его гнев. Понимаете, ведь у меня нет уверенности в том, что он применит это устройство. Дело в том, что Крыштофер Елик очень мстительный, злопамятный человек. И я думаю не поздоровиться тому, кто встанет у него на пути.

– Расскажите об этом противозаконном электронном устройстве.

– Это было всего лишь игрушкой. Давно, еще будучи студентом радиотехнического университета, я написал одну забавную программку. Ничего уникального, так, ерунда. Но если установить эту штучку вблизи источника сбора информации, а в нашем случае возле электронного банка данных по голосованию, то каждый поступающий голос под воздействием радиосигнала будет видоизменяется в тот сигнал, который нужен заказчику. Когда я создавал этот прибор, у меня и в мыслях не было, что когда-нибудь это будет использовано для фальсификации выборов Президента.

– А что вас навело на мысль об этом сейчас.

– Приблизительно месяц тому назад Крыштофер назначил мне встречу. Все эти годы мы не общались, иногда только перезванивались в преддверии вечера встречи выпускников. И, поверьте, я от этого не страдал и был вполне доволен своей жизнью. Но он меня нашел и попросил по старой дружбе настроить прибор под определенный, известный ему сигнал. Я все сделал, как он просил. Но что-то мне показалось тогда подозрительным в его поведении, слишком уж он занервничал, задергался, когда я его спросил, зачем тебе эта штучка.

Потом я узнал, что он баллотируется на пост Президента Земли, и мне стало все понятно.

– А где получал образование ваш школьный друг?

– Он получил хорошее образование, у него состоятельные родители, которые могли себе позволить дать сыну соответствующее образование. После окончания школы он поступил в Гарвардский университет, занимался наукой. Написал докторскую, что-то связанное с биоэнергетикой.

– Да, но если то, что вы мне рассказали ― правда, то, как мне кажется, вам грозит опасность. Вы не думаете, что он постарается устранить вас, как единственного свидетеля?

– Не думаю, что он дойдет до физического уничтожения людей. Хотя у него всегда был интерес…― Мирослав не закончил фразу, взглянул на часы и заторопился.― Извините, мой перерыв закончен, мне нужно идти.
Герман пожал руку добропорядочному гражданину Мирославу Вжичеку и вышел из здания компании.
Лихтенштейну не хотелось вмешиваться в политику. Его, как служащего маленького детективного агентства, всегда пугала большая политика. «Нет, не стоит вмешиваться, ― убеждал себя Герман. ― Права Иоланта, это нам не по зубам. Слишком велика рыбка, этот господин Крыштофер Елик. Но, с другой стороны, если после этой встречи с господином Вжичеком, я не приму никаких мер, а результаты выборов и в самом деле окажутся фальсифицированными, ответственность ляжет и на меня. И я стану соучастником преступления. А, в дальнейшем, возможно, и заложником режима». История развития человечества научила людей с опаской относиться к субъектам, которые так рьяно рвутся к власти. Получив долгожданную свободу действий такие люди, как правило, становились диктаторами, порабощающими другие народы, угнетающими интересы сограждан. Ради удовлетворения личных интересов и своих амбициозных желаний они готовы были идти на преступления. Использование маленького электронного устройства, изобретенного студентом-радиотехником, могло привести к глобальной политической катастрофе. Герман решил не оставаться в стороне от происходящего, но действовать с максимальной осторожностью, просчитывая каждый шаг.

― Сара, дорогая, пойми, она не та женщина, которая нужна твоему отцу, ― убеждал свою подругу Герман.

– Но он хочет именно ее.

– Он заблуждается. Наша задача убедить его в том, что есть масса других женщин, которые более эмоциональны, более чувственны, более темпераментны, наконец. И, запомни, я не собираюсь помогать тебе в похищении Иоланты и отправке ее на Ули, ― Герман впервые повысил голос в разговоре со своей невестой. Ему была неприятна сама постановка вопроса: отправить Иоланту на Ули без ее согласия.― Давай подумаем, как решить нашу проблему другим путем.

–Хорошо, ― надула губки Сара. ― Давай подумаем, ты же у меня такой умный, такой страстный, такой… Не забывай, если мой папочка будет удовлетворен, мы сможем пожениться.

Герман был счастлив: он готов был носить Сару на руках, дарить ей подарки, терпеть все ее капризы и прихоти, в общем, делать все то, что обычно делает влюбленный мужчина. Но в то же время он не мог поступиться своими жизненными принципами и совершить преступление: украсть землянку Иоланту Стелк-Митфорд. Нет, даже внеземная любовь к Саре Гюнтер не могла его заставить пойти на это.

– Я предлагаю объявить кастинг, будем приглашать девушек как бы для участия в межпланетном шоу – это, отчасти, правда. Но, я думаю, на последнем этапе отбора девушек все же необходимо ставить в известность о главном предназначении конкурса.

– Совсем не обязательно, мой гениальный. Мы на Ули все сделаем сами.

– Но в таком случае у нас с тобой на Земле могут возникнуть проблемы с законом, и нас обвинят в торговле людьми.
– Вечно эти ваши Земные законы. Иди ко мне. Я так хочу тебя, мой горячий земной лев…
― Господин Крыштофер, сегодня ваш знакомый Мирослав Вжичек встречался с директором детективного агентства Германом Лихтенштейном. О чем шла речь нам неизвестно, но мы предполагаем, что темой беседы господина Вжичека и господина Лихтенштейна было электронное устройство…

– Не надо, Чарли, не произносите этого вслух. Вы же знаете, везде уши.

– Да, господин.

– Что еще.

– Как вы и просили, я подобрал компрометирующие материалы на всех кандидатов.

– Так, что там у нас?

«Горнорудный король ― Эндрю Шпицберген не раз попадал в поле зрения государственной полиции. Порочащей страстью Эндрю стали азартные игры. Не секрет, что в порывах безудержной страсти он ставит на кон рудники и шахты. После неудачной игры, как правило, напивается до бессознательного состояния, о чем свидетельствуют показания врачей…»

«Вольфганг Класс ― всемирно известный музыкант и дирижер. В различных уголках Галактики зафиксировано его безнравственное поведение. Господин Вольфганг Класс не раз посещал различные увеселительные заведения с участием дам легкого поведения. Небезызвестны его продолжительные туры на планету Ули».

«Астрофизик Майкл Рихтер одинокий малообщительный человек, полностью отдавший себя науке и в какой-то степени политике. Университетские друзья Майкла рассказывают о его безответной любви к Ариадне Милар, девушка в юном возрасте умерла от лейкемии. Майкл безуспешно пытался покончить жизнь самоубийством».

«Ермолай Игоревич Микоян ― врач-вирусолог. Известен всему миру своими антигуманными опытами над животными. На основании его исследований были разработаны методики стимуляции работы иммунной системы человека в условиях повышенной опасности заражения вирусами (в том числе внеземного происхождения). Сын профессора Микояна Игоря Афанасьевича».

«Федор Константинович Смирнов ― военный, астронавт-разведчик. Имеет огромный послужной список, безупречную репутацию, но, возможно, имея доступ к секретной информации, приложил руку к ее утечке. О чем косвенно свидетельствуют его доходы. За последние пять лет построил особняк на берегу океана, имеет несколько квартир в разных уголках планеты. Точных свидетельских показаний и документов, подтверждающих гипотезу, пока не имеется. Женат, имеет двоих сыновей».

«Ингред Кюхельбеккер ― ученый-микробиолог. Внесла свой вклад в развитие генной инженерии. Ею написан ряд научных работ по клонированию человека в лабораторных условиях. Управляет химико-биологической лабораторией, занимающейся клонированием людей. Имеет сына, выношенного и рожденного женщиной-клоном».

«Халил Ала ад-дин ― один из многочисленных детей шейха Али Ала ад-дин, умершего три года тому назад при загадочных обстоятельствах. Образован, богат, амбициозен, имеет поддержку в арабском мире и связи с вселенским бизнесом».

– Хорошо, мой друг, ― Крыштофер похлопал Чарли по плечу, ― но вот только по Смирнову, я думаю, надо еще покопать: близкие родственники, друзья, нужно что-то конкретное и неопровержимое, ты меня понимаешь. Обязательно что-нибудь да всплывет. И дальше, осторожненько разместите весь этот материал в разных периодических изданиях, в том числе и в электронных и, пожалуйста, проследите, чтобы была сохранена полная конфиденциальность. Откуда, кто ― все должно оставаться за кадром… сам понимаешь. Нам не следует светиться.

Елик подошел к окну и закурил:

– Как вы думаете, Чарли, кто будет моим основным конкурентом?

– Ну, пока еще рано говорить, все будет зависеть от грамотно построенной предвыборной кампании. Вам, Крыштофер, и вашей супруге сейчас необходимо как можно чаще появляться на публике. Следите за своим внешним видом, создавайте положительный имидж хорошего семьянина, надежного политика, не допускайте резких высказываний в адрес своих оппонентов. Все в ваших руках.

– И все же, каковы ваши прогнозы? Ведь ваша машина знает даже то, чего никто не знает.

Да, действительно, Чарли делал кое-какие предварительные расчеты. Но не хотел заранее обнадеживать компаньона. Даже такая умная машина могла выдать неверный результат, когда в условия задачи введено много неизвестных.
– Скорее всего, харизматичный Вольфганг Класс и дисциплинированный, уверенный в себе Федор Смирнов смогут составить вам серьезную конкуренцию, ― дипломатично выдавил из себя Митфорд. ― Поживем, увидим.
― Скажите, Иоланта, как вам тогда после концерта удалось увернуться? Ведь все было подстроено именно для того, чтобы похитить вас и вывезти на Ули.

– Ведь я как-никак сыщик, Герман Львович, или вы так не считаете?

– Да, действительно, сейчас я могу так считать, но тогда вы были так напуганы и растеряны, а я не мог вам помочь. Я был полностью парализован.

– Мне приятно это слышать. Не каждый мужчина способен признавать свои огрехи. Мне помог во всем разобраться мой брат Чарльз. Он мне дал информацию, проанализировав которую я смогла сделать правильные выводы.

– Неужели вы догадались, что охота идет на вас?

– Да, когда я узнала о судьбе моей тетушки Инессы Вандерман, то подумала, что и меня ждет та же участь.

– Вы подменили себя биороботом прямо перед отправлением космического корабля?

– Да, Биоланта ждала меня там, на космодроме. Скажите, Герман, а когда вы узнали о подмене?

– Я? Я был уверен, что это вы, Иоланта, совершили межпланетный перелет. Да и там, на Ули во время бала мне казалось, что это опьяняющее воздействие золотой планеты немного изменило ваше поведение. Хотя в тот момент я был настолько увлечен Сарой, что ничего вокруг себя не замечал.

– Хорошо, что вы это осознаете, ― дружески улыбнулась Иоланта. ― Мне кажется, вы неплохо дополняете друг друга, несмотря на то, что вы совершенно из разных миров.

– А как же наш друг Питер Крафт, ему удалось встретиться со своей женой?

– Да, Иола, они встретились. Но она, Инесса, уже совсем не первой свежести и очень на него в обиде.

– Но ведь она сама сделала свой выбор, чего ей обижаться?

– Оказывается, есть за что. Когда-то в ранней юности она по просьбе Крафта сделала аборт, после чего не могла иметь детей. Она осталась на Ули в надежде увидеть свое потомство, понимаешь. Сейчас она вдоволь пресытилась материнством и замужеством и хочет прожить остаток дней здесь, на Земле.

– Так кто ей мешает вернуться?

– Симп-си-Пен. Он не хочет ее отпускать, пока не найдет полноценную замену.

– Так вот оно что. Вот откуда ноги растут.

– Вы, Иоланта, поймите, она не хотела причинить вам вреда. Просто она устала. Это очень трудно быть эмоциональным аккумулятором другого человека. Иоланта, простите ее и Сару, и меня…

– Ну, что вы, Герман Львович, в самом деле. Вашей вины здесь нет, вы такой же заложник ситуации, как и я. И раз поставлена задача доставить меня на Ули, то рано или поздно это произойдет, не так ли? ― Иоланта с надеждой посмотрела в упрямые и когда-то такие привлекательные честные глаза своего начальника.

– Нет, Иоланта, вы не правы. И я в первую очередь буду всячески препятствовать этому. Я знаю ваш несгибаемый характер и понимаю, что это занятие не для вас.

Иоланта с благодарностью улыбнулась, ее глаза увлажнились. Наклонив голову, она незаметно вытерла несколько предательских слезинок.

– Мы с Сарой посоветовались и решили найти девушку-землянку, удовлетворяющую всем требованиям правителя Ули, ― продолжал Герман. ― Я думаю, в данном случае необходимо заранее оговаривать все детали контракта здесь, на Земле. Возможно, мы найдем таких девушек, которые добровольно согласятся покинуть Родину для удачного замужества.

– Хорошая мысль, ― обрадовалась Иоланта. ― Вы правы, Герман, нельзя девушек держать в неведении. Они должны добровольно идти на этот шаг.

– Вы, Иоланта, поможете нам?

– Каким образом?

– Кастинг уже объявлен и скоро начнут поступать первые предложения, нам надо отобрать, как минимум, три кандидатуры.
– Давайте попробуем, шеф.
Лавина грязи, выливаемая на кандидатов в президенты Земли, нарастала с каждым днем. Уже трудно было понять, где правда, а где ложные сообщения. Каждая газета хотела достать и разместить на своих полосах особенный, эксклюзивный материал. Велись всевозможные телевизионные дебаты, оппоненты соревновались в красноречии и острословии. Все кандидаты пытались произвести самое благоприятное впечатление на своих избирателей. Давалось множество обещаний, разрабатывались целые программы и строились модели развития общества на последующее десятилетие. Улицы городов пестрели плакатами и лозунгами. Рекламные видеоролики прокручивались не только по телевидению, но и на остановках автотранспорта, на мониторах больших рекламных компаний и в торговых центрах. Земляне уже зрительно запомнили каждого из кандидатов и, возможно, для себя уже приняли решение, за кого будут голосовать в ближайшем будущем, кому отдадут свой драгоценный голос. На улицах городов и в информационной сети проводились различные мониторинги и опросы общественного мнения. К началу избирательной кампании уже четко наметились лидеры президентской гонки.

Крыштофер Елик возглавлял список претендентов в Президенты планеты Земля. Он, грамотный профессиональный политик, проработавший не один десяток лет в правительстве, знал всю политическую кухню изнутри. Он, по поручению ныне действующего Президента, не раз выполнял грязную работу по отстранению нежелательных лиц от занимаемых должностей. Умело формировал имиджи ныне действующих политиков и дипломатов. Он знал, как превознести человека, и как смешать его с грязью. Ему не составляло особого труда узнать любую, даже самую секретную информацию. Даже если человек нечаянно чихнул в неположенном месте, это фиксировали спецагенты Елика. В какой-то момент он, даже не будучи Президентом, уже почувствовал вкус власти. Как акула, на расстоянии чувствующая кровь, стремится заполучить лакомый кусок целиком, так и Елик стремился вдоволь насладиться опьяняющим вкусом всевластия.

Федор Смирнов, второй по рейтингу и, пожалуй, самый вероятный противник Крыштофера Елика в предвыборной гонке. Будучи астронавтом-разведчиком, не боялся идти на решительные меры. Умел рассчитывать тактику и стратегию боя. Легко ориентировался в любой обстановке. Всегда отвечал на поставленные вопросы по-военному четко и грамотно. Держал под контролем все возможные источники дезинформации и давал разительный и молниеносный ответ на каждое посягательство противника на его достоинство и честь. Имел правительственные награды и хорошую крепкую семью.

Эндрюс Шпицберген азартно обещал всеземное благоденствие, богатство и достаток. Он упирал на то, что недра нашей Земли и близлежащих планет настолько богаты и неисчерпаемы, что можно жить припеваючи еще многие столетия. Он горячо отстаивал точку зрения некоторых политиков об обязательном прожиточном минимуме. Независимо от того работает человек или нет, он может рассчитывать на определенный прожиточный минимум ― ежемесячную выплату, получаемую путем деления доходов государственных добывающих предприятий на численность населения. Это была очень популярная политическая идея.

Вольфганг Класс, словно по мановению волшебной палочки переносил своих избирателей в чудесный мир музыки и цветов. Он был искусным артистом, и его просто обожали женщины. Им казалось, что именно такой возвышенный, чувственный и вдохновенный человек должен стоять у руля власти на Земле.

Сдержанный ученый астрофизик Майкл Рихтер не вызывал такого бурного восторга у женщин, но нравился мужчинам. В нем чувствовалась некая сила, основательность. Он был положительным и правильным человеком настолько, что это мешало ведению его предвыборной кампании. Он привык иметь дело с небесными телами и элементарными частицами, а не с людьми. Не переносил лжи и обмана, не мог обещать неисполнимого.

Ермолай Микоян, сын известного профессора Игоря Афанасьевича Микояна был достаточно хорошо известен в научных кругах. Как врачу, ему приходилось общаться с людьми, он имел опыт преподавательской работы и легко владел аудиторией. Но, как и Майклу Рихтеру, ему не хватало опыта политической борьбы. В сражении за умы людей были нужны совершенно другие таланты. Слабой стороной Микояна было и то, что он был молодым и слишком порядочным человеком.

Ингред Кюхельбеккер даже и не рассчитывала на победу. Она скорее хотела привлечь внимание к своей скромной особе и к вопросу участия клонов в выборах Президента. До настоящего времени клоны не имели избирательного права. Она боролась также за права женщин и, как пример тому, решила поучаствовать в предвыборной гонке на пост Президента Земли.

Рейтинг Халил Ала ад-дина был самым низким. Несмотря на то, что он был самым богатым и молодым, умел красиво говорить и обещал равенство всех жителей Земли перед законом, ему почему-то не хотелось верить. Возможно, избирателей смущала его национальная одежда и приверженность исламским идеям. «Слишком горяч и неопытен, слишком богат. И эта темная история с наследством отца», ― перешептывались избиратели, услышав его пламенные речи. И все то, что он говорил, играло против него. Никто не хотел рая на земле.

Иоланта, как женщина и как подруга Ингред Кюхельбеккер, решила отдать свой голос именно за нее. По закону, каждый житель планеты в течение месяца (времени, отведенном на выборы Президента Земли) мог сделать свой выбор в пользу того или иного кандидата и отдать свой электронный голос. Для этого не надо было идти на избирательный участок или в какое-либо государственное учреждение. Достаточно было заполнить необходимые реквизиты и пройти идентификацию на компьютере, после чего производилось электронное голосование. В первый же день объявленных Президентских выборов Иоланта, не выходя из дома, открыла государственный сайт и зашла на страничку «Выборы Президента Земли». Голосование. За кого из кандидатов в Президенты вы отдаете свой голос? Иоланта поставила птичку напротив фамилии Ингред Кюхельбеккер. Голосование закончено. Спасибо за участие.

Иоланта специально провела процедуру голосования в самом начале выборов, она хотела удостовериться, дойдет ли ее голос до главного сервера без изменений, и каким образом изменится количество поданных голосов за данного кандидата. Ведь в первый день голосования не так много землян изъявляли желание выполнить свой гражданский долг.

Она тут же открыла интернет-страничку Ингред Кюхельбеккер, проверяя количество отданных за нее голосов. Число голосов, отданных за Ингред до процедуры голосования Иоланты и после ее, осталось без изменений.

– Не может этого быть! Но куда же исчез мой голос?
Хитроумная программа, разработанная Мирославом Вжичеком, уже работала. Она переадресовала отданный Иолантой голос на баланс кандидата в президенты Крыштофера Елика. Его рейтинг нарастал с лавинообразной быстротой.
Как правило, утром за чашечкой кофе Иоланта бегло просматривала первые полосы ведущих общепланетных газет и иногда останавливалась на сообщениях о мелких происшествиях и авариях. Сегодня ее глаза выхватили из массы новостей только одну: Ингред Кюхельбеккер сняла свою кандидатуру и больше не претендует на пост Президента Земли. Все голоса, отданные за нее, будут считаться аннулированными. В газете не указывалось, по каким причинам Ингред приняла это решение.

Листая дальше печатное издание, Иоланта уперлась взглядом еще в одно, как ей показалось, очень странное сообщение: соболезнование по случаю смерти Мирослава Вжичека.

Это имя ей показалось очень знакомым, и все то время, пока она добиралась до работы, она непрестанно думала: «Мирослав Вжичек? Неужели это тот самый добросовестный программист, который обращался в наше детективное агентство?..». Переступив порог своего кабинета, первым делом Иоланта полезла в базу данных своего рабочего компьютера и сразу же нашла показавшуюся ей знакомой фамилию.

«Сотрудник компании «Олимп», программист Мирослав Вжичек умер сегодня от острой сердечной недостаточности…»

– Герман Львович, Вжичек умер!

– Не может быть?! Что вы говорите, Иоланта.

– Вот, посмотрите, на последней странице. Нет никаких сомнений, что эта смерть каким-то образом связана с президентскими выборами.

Иоланта, нервничая, достала пачку своих любимых успокоительных сигарет, прикурила.

– Знаете, вчера я решила провести маленький эксперимент. Я воспользовалась своим избирательным правом и проверила работу системы учета голосов. Система дала сбой, и мой голос, отданный за Ингред Кюхельбеккер, не попал в нужную корзину.

– Вы уверены?

– Более чем. В газетах сплошная грязь и дезинформация. Сегодня утром я узнала, что Ингред сняла свою кандидатуру. Подсчет голосов нарушен. Это просто катастрофа! ― возмущалась женщина.

– Тише, Иоланта. Не надо так эмоционально высказываться. Подумайте, возможно, через месяц этот человек придет к власти и будет нашим Президентом, и вам не захочется так выражаться. Ведь даже стены имеют уши.

– Герман Львович, вы как всегда правы. В скором времени нам придется усилить меры безопасности и, возможно, попридержать языки. Кому, как не вам это известно, в первую очередь.

– Да, в нашем роду найдется немало жертв репрессий и преследований по национальному признаку. Именно поэтому я и намекаю вам, дорогая Иоланта, что не надо делать лишних движений и поспешных выводов. Лучше включите радиозаглушку. Так-то оно спокойней. Ведь не исключено, что нас уже прослушивают. Ваш брат большой специалист по этой части, не так ли?

Иоланта была в замешательстве, она ходила из одного угла комнаты в другой, глотая дым своих любимых сигарет, но это мало ей помогало.

– Ужас, надо позвонить Ингред. А этот несчастный Мирослав Вжичек, ― шептала она. ― А если это преднамеренное убийство, а не несчастный случай? Если появятся дополнительные факты, ставящие под сомнение легитимность выборов то, можно ли будет в срочном порядке обратиться в межпланетную полицию, как вы думаете, Герман Львович?

– А почему бы и нет. Но наши подозрения должны обосновываться на фактах, а не на домыслах. Скажите, Иоланта, там, в газете, не указано время похорон гражданина Вжичека?

– Да, кажется, есть, сегодня в 14.00.
– Я попытаюсь поговорить с друзьями покойного, возможно, они что-то видели, что-то знают. Но, по правде говоря, внутренний голос мне говорит, что этого делать не стоит. И, возможно, мы очень сильно пожалеем, если во все это вляпаемся, ― говоря это, Герман устремился к выходу.

– А вы, дорогая Иоланта, во время моего отсутствия разузнайте, пожалуйста, осторожненько так, тему докторской диссертации Крыштофера Елика и другие какие-нибудь факты из его биографии.

– Да, вот еще что, не смейте мне звонить по этому вопросу. Телефонные разговоры могут прослушиваться. Остальное при встрече. Пока! ― Герман наигранно помахал ручкой и скрылся в дверном проеме.

Впервые за свою многолетнюю работу в агентстве Герман решил прибегнуть к маскировке. По пути в компанию «Олимп» он зашел в небольшой магазинчик, где продавались всякие театральные реквизиты, оказывались услуги по наложению грима и макияжа. Лихтенштейн попросил видоизменить свою внешность.

– Ну, если вы хотите радикально измениться, то лучше всего прибегнуть к небольшой уловке ― наденьте женское платье и парик, ― ненавязчиво предложил ему услужливый продавец.

– Нет, нет, это излишне, будет достаточно какой-либо растительности на лице, шляпы и очков.

За считанные минуты Герман превратился в ухоженного, подтянутого старикашку со светлой бородкой и усами.

– Если немножко изменить походку, например, при помощи трости и не снимать шляпу, то вас вполне можно принять за пожилого человека, ― оценил свою работу продавец магазина.

Кремированное тело Мирослава Вжичека предавали земле. Друзья никак не могли поверить, что этот жизнерадостный, никогда не унывающий компьютерный бог, который только вчера сидел рядом с ними за одним столом, вот так взял и умер ни с того, ни с сего.

– Он никогда раньше не болел, ни на что не жаловался, ― переговаривались они между собой шепотом.

– Правда, последнюю неделю как-то захандрил. Жаловался на головную боль, даже просил у меня таблетку, помнишь. Да, возможно, ему надо было обратиться к врачу. Но, как всегда запарка, думалось потом, потом. А потом не оказалось. Время ушло. Инсульт…

Грустно было слушать эти рассуждения товарищей Вжичека.

– Ребята, я родной дядя Мирослава, вот случайно прочитал в газете о его смерти, прилетел. Да, как говорится, сейчас уже ничем не поможешь.

– Хороший он был человек, настоящий друг, ваш племянник. Сколько раз оставался со мной в конторе, когда я не мог справиться со срочным заказом, ― говорил один.

– Добрый, даже чрезмерно добрый, ― добавлял другой. ― Никому не мог ни в чем отказать. Вот и пользовались его добротой.

– Даже этот Елик, теперешний кандидат в президенты к нему приезжал, просил сделать какую-то штуковину. Он не хотел браться за это дело, я сам слышал, как он говорил: «Для чего вам все это, ведь это противозаконно», но доброе сердце Мирослава подвело его и в тот раз.

– Ребята, может, по грамулечке? Помянем моего племянника, ― предложил переодетый Лихтенштейн.

– Надо помянуть, ― согласились ребята.

Они зашли в близлежащее кафе и по старой традиции помянули товарища добрыми словами, выпили, закусили.

– Может, вы, и вещи его заберете? А то мы не знаем, куда их определить.

– Какие вещи?

– Да так, барахло всякое, вы подождите тут, мы мигом.

Через минуту ребята, бывшие сослуживцы Вжичека, притащили коробку, набитую различным компьютерным хламом, газетными вырезками, политическими журналами.

–Вот посмотрите, он интересовался выборами президента. Строил какие-то графики предвыборной гонки. Кому сейчас это надо. Держите.

– Скажите, а девушка у него была, ну, или женщина?

– Как-то он не особо на эту тему распространялся. Раньше была, пару раз приходила к нему на работу и все. Они уже давно разбежались.

– Ладно, ребята, всего вам хорошего.

– До свидания.

Иоланта ловко скачала всю имеющуюся информацию по докторской диссертации Елика, подцепив кое-что из его личной жизни. Хотя в преддверии выборов все газеты без устали вещали о достоинствах и недостатках главного претендента на должность Президента Земли, от публики были скрыты некоторые очень важные моменты.

Диссертация, которую защитил Елик, была написана на тему воздействия биологических энергий на мозг человека. В работе делался подробнейший анализ природы возникновения биологических энергий, и рассматривались вопросы их воздействия на сознание человека. Шла речь о возможности усиления разрозненных потоков биологических энергий (их фокусировании) и передаче на расстояния. Проводились различные опыты, целью которых было определить возможность целенаправленного воздействия на индивидуума различными потоками биологических энергий с целью изменения его поведения. В работе говорилось также и о некоторых негативных последствиях воздействия потоков биоэнергий на самочувствие человека: головная боль, тошнота, рвота ― вот неполный перечень нарушений функционирования организма при таких воздействиях. При передозировке не исключены случаи смерти. Крыштофер Елик каким-то образом определил шкалу возможно допустимых излучений. И хотя сам факт кратковременных биоэнергетических воздействий на мозг человека при диагностировании практически нельзя было зафиксировать, результаты таких атак были более чем очевидны. Человек не мог сосредоточиться. У него нарушались мыслительные процессы. У объекта наблюдений появлялось ощущение, что им кто-то управляет, и он что-то делает помимо своей воли. Невозможно было расслабиться и выкинуть «это» из головы. Далее болезнь прогрессировала и приводила к шизофрении и умопомешательству. Использование биоэнергетических аккумуляторов, направленное против других людей, было законодательно запрещено.

Некоторые люди, утверждалось в работе, от природы наделены уникальными способностями биоэнергетических аккумуляторов. Они способны собирать в себе биологическую энергию. «Как правило, эта энергия не используется индивидуумом, или используется им нерационально», ― говорил Елик в своем научном исследовании. Он предлагал создавать хранилища и накопители биологических энергий. В своей работе он рассматривал способы рационального использования таких энергий с целью оздоровления людей.

Иоланта, работая с текстом, устала от всевозможных научных терминов и сложных определений, она с трудом уловила суть всей этой научной мути. А суть была такова: с помощью этих приборов Елик мог передавать потоки биологических энергий на значительные расстояния с целью оказания воздействия на сознание людей.

Кроме текста докторской диссертации Елика Иоланте удалось откопать еще несколько интересных фактов из личной жизни кандидата в Президенты.

Его жена, когда-то очень известная певица Ева Брун, после замужества покинула сцену. Фанаты ее творчества не могли простить этого Елику, обвиняя его в семейном деспотизме и ограничении свободы личности. Сайты поклонников экспевицы Евы Брун пестрели лозунгами типа: «Свободу Еве Брун! Елик ― деспот и врун!», «Далой Крыштофера Елика из телика!», «Крыша из стали и профиля у Крыштофера, золоченые буфера, а нам ни хера», и тому подобными перлами. Тут же размещалась самая нелицеприятная информация на кандидата в президенты Земли.

Очень странным показался Иоланте и тот факт, что господин Елик беспрепятственно и быстро продвигался по своей карьерной лестнице.

Ему почему-то все время сопутствовала удача. И, казалось бы, безнадежные вопросы решались в его пользу.

Во второй половине дня Иоланта сумела-таки дозвониться до свой подруги Ингред Кюхельбеккер.

– Ингред, дорогая, у тебя все в порядке? Почему ты отказалась участвовать в выборах? ― озабоченно спросила она.
– Иоланта, извини, у меня возникли некоторые проблемы со здоровьем. Сейчас я нахожусь на обследовании в медицинском центре у профессора Микояна. Всё, не могу больше говорить. Пока! До встречи! Целую, ― была предельно лаконична подруга.
Несмотря на все меры предосторожности, предпринятые в детективном агентстве Х, Чарли Митфорд вычислил утечку информации. Ему не составило труда определить месторасположение компьютера, с которого была скачена докторская Елика и другие сведения, касающиеся его личной жизни. На похоронах Вжичека он сразу же обратил внимание на странного гражданина с бородой в солнцезащитных очках. Не было никаких сомнений, сотрудники детективного агентства Лихтенштейна копают под Крыштофера Елика.

– Так, значит снова Иоланта. Ну, сестренка, никак тебя не отучить от малинового варенья. Снова тебя потянуло на сладенькое, ― задумчиво произнес Митфорд.

Чарли оказался в очень щекотливом положении. Сейчас он, как и много лет назад, стоял перед выбором: рассказать правду старшим или нет. Он догадывался, что устранив единственного свидетеля своего преступления ― своего школьного товарища Мирослава Вжичека, Елик не остановиться и перед другими препятствиями. Ему была нужна власть, власть любой ценой… И расправиться с каким-то заурядным детективным агентством ему не составит труда. «Но он так же запросто, не моргнув глазом, расправится и со мной,― подумал Чарли, ― я слишком много знаю».

Митфорд был озадачен, он уже давно вышел из детского возраста и привык принимать обдуманные решения. «Стучать на свою старшую сестру не всегда есть хорошо. Тогда что? Сделать вид, что я ничего не заметил. Пусть поиграют детективы в справедливость. А вдруг у них что-нибудь получится. Конечно, Крыштофер мой друг и сослуживец, он мне обещал хорошее место в новом правительстве, но его методы…»

– Мистер Митфорд, срочное информационное сообщение, включите связь, ― произнес компьютерный секретарь.

Чарли нажал кнопку, подключаясь к каналу связи.

– Экстренный выпуск новостей. Только что получено сообщение, что кандидат в Президенты Земли генерал-майор внутренних войск Федор Константинович Смирнов попал в автомобильную катастрофу. Транспортное средство с турбинным ускорителем, в котором находился генерал-майор, следовало по направлению из аэропорта в город «Н». Авария произошла по вине водителя грузовика, который не справился с управлением, выехал на встречную полосу и врезался в транспортное средство генерала Смирнова. В тяжелом состоянии кандидат в Президенты Земли доставлен в больницу.

«Неужели Елик причастен и к этому дорожно-транспортному происшествию! Даже думать об этом как-то страшновато, зная, на каком уровне сейчас происходит слежка, ― Чарли опасливо отошел подальше от радиоэлектронных приборов. ― Но все-таки надо попробовать найти связь между этим ДТП и действием чудо-прибора Елика».

На протяжении многих лет Чарли был самым близким другом и поверенным в делах лидирующего в этой избирательной кампании кандидата в Президенты Земли Крыштофера Елика. Неоднократно он бывал дома у Елика, выполнял его многочисленные поручения и находился, можно сказать, в его полном личном подчинении.

Иногда Чарли в общении с шефом ощущал в себе странные, неведомые ранее приступы беспричинного страха и беспокойства. Особенно часто эти приступы стали проявляться в период предвыборной гонки. Как правило, после посещения кабинета претендента в президенты Чарли чувствовал себя плохо. Он уже тогда заподозрил что-то неладное.

Однажды, обнаружив отсутствие Крыштофера на своем рабочем месте, Чарли решил произвести небольшие расследование и заглянул в подсобное помещение, расположенное в непосредственной близости от рабочего стола помощника Президента. Там он обнаружил странное передаточное устройство.

«Так вот она какая – биоэнергетическая пушка», ― подумал тогда Чарли, зная от самого Елика о его научных разработках.
«Хорошо, что я сообразил тогда и поставил свое небольшое приспособление, способное контролировать работу этого уникального аппарата», ― загадочно улыбнулся Чарли Митфорд.
Просмотрев информацию, полученную со своего датчика и сопоставив результаты: смерть Мирослава Вжичека, авария с участием Федора Смирнова, болезнь Ингред Кюхельбеккер – Чарли Митфорд установил, что существует прямая зависимость между периодами работы биоэнергетической пушки Елика и этими печальными событиями.

– Необходимо немедленно встретиться с Иолантой, ― произнес помощник кандидата в президенты.

Несмотря на столь поздний час, он спустился в гараж и сам сел за руль электромобиля. «Надеюсь, я еще не забыл, как управлять этой чудотехникой», ― подумал Чарли.

– Привет, сестренка, как дела? ― сказал он, набрав знакомый номер.

– Да дела не совсем важные, Чарли. А почему ты спрашиваешь?

– Я еду к тебе, открой дверь через десять минут.

Ночной город переливался миллиардами разноцветных огоньков. Огромные предвыборные плакаты, афиши, витрины магазинов, фейерверки ― все сияло и сверкало, маня к себе.

– Чарли, что случилось? ― обеспокоено спросила Иоланта, целуя брата. ― Ты, так поздно.

– Вот именно ― случилось, совершено покушение на кандидата в Президенты Земли Федора Смирнова!

Иоланта была крайне взволнована:

– Надеюсь, Смирнов жив?

– В тяжелом состоянии доставлен в больницу.

– Но это не главное. Понимаешь, так получилось, что я владею неоспоримыми доказательствами о причастности к этому происшествию Крыштофера Елика. Он неоднократно использовал противозаконные методы воздействия на других людей, в том числе и на твою подругу Ингред Кюхельбеккер и сейчас пытается фальсифицировать результаты выборов. ― Говоря это, Чарли быстрым шагом пересек комнату, уселся за маленький инкрустированный журнальный столик и открыл свой универсальный черный чемоданчик. ― Нам необходимо срочно прибегнуть к помощи межпланетной полиции. Только они могут принять меры по обезвреживанию господина Крыштофера Елика. Только им это по силам.

Иоланта, дорогая, ты должна это сделать. Я не могу. Доносить на своего товарища и сослуживца ― это неправильно. ― Чарли взглянул в чистые лучезарные глаза сестры. ―Но я могу, при необходимости, дать показания в суде и представить все необходимые доказательства, документы. Дорогая, во избежание негативных последствий, прошу тебя, сделай это немедленно.

Иоланта воспользовалась услугами телепатического канала связи.

– Я Иоланта Стелк-Митфорд, землянка, хочу передать срочное сообщение.

– Слушаем вас.

– В ходе предвыборной кампании кандидатом в Президенты Земли, гражданином Крыштофером Еликом были использованы противозаконные биоэнергетические установки. Данные аппараты применялись с целью воздействия на сознание людей. Целенаправленное фокусированное воздействие биоэнергегических аппаратов привело к смерти гражданина Мирослава Вжичека. Также господин Крыштофер Елик имеет непосредственное отношение к автокатастрофе, произошедшей сегодня с кандидатом в президенты Земли Федором Константиновичем Смирновым. Просим принять срочные меры…

– Вас поняли, высылаем наряд.

Иоланта повесила трубку и взглянула в лицо брата. «Красивый молодой темноволосый человек. С годами все ярче прорисовываются черты лица отца: волевой подбородок, прямой нос с небольшой «графской» горбинкой, широкие скулы и выразительные зеленые глаза, такие же, как у нее, Иоланты ― папины глаза. Мне кажется, ему пора жениться. Какой же он все-таки одинокий в этой жизни. Наверняка ему, так же, как и мне, в свое время не хватило любви и ласки родителей. Возможно, ему было еще труднее пережить эту утрату, ведь ему было тогда всего лишь четырнадцать».

– Ну вот, Чарли, детство закончилось, ты стал взрослым, ― сказала она и взмахнула ресницами, глаза наполнились предательской влагой.

Иоланта подошла к своему брату и обняла его за плечи.

– Скажи, а ты часто вспоминаешь родителей?

– Да, как-то не хватает времени, вечно спешишь, бежишь, торопишься. А если разобраться… ― Чарли отвернулся. ― Просто я не могу это вспоминать. Понимаешь, Иоли, это как будто закрытая страничка моей биографии. Было детство, наши с тобой маленькие секреты и обиды. Эта часть книги полна солнца, радости и любви. И есть сегодняшняя жизнь, наполненная работой, информацией, повседневной суетой и снова работой. Но в этой книге есть одна страничка черного цвета, и я боюсь ее открывать: на этой страничке смерть.

– Прости, давно хотела тебя спросить, а чем ты занимаешься по вечерам?

– Ну, обычно я проверяю свою электронную почту, иногда смотрю фильмы, люблю компьютерные игры. А что?

– Да так, ничего, а как же твоя коллекция бабочек?

– Бабочки, ― Чарли улыбнулся, ― нет, я больше не убиваю бабочек. Ты это хотела услышать?

Иоланта участливо улыбнулась:

– Тут у нас намечается небольшая свадьба, не хочешь принять участие?

– Свадьба? Не выходишь ли ты замуж, сестрица?

– Нет, пока только это свадьба моего шефа и Сары Гюнтер, нашей двоюродной сестры. Да, ты и сам лучше меня знаешь кто такая Сара Гюнтер.

– Я обязательно буду, сестрица, спасибо за приглашение.

– А как же твоя безупречная репутация? И связь с планетой Ули?

– А, это ты об Инесс? Знаешь, я понял, нет людей с безупречной репутацией. И потом, какая теперь разница, Крыштофера уже, наверное, нет…

Они немножко помолчали, думая каждый о своем.

– Да, я в воскресенье иду в церковь, не хочешь присоединиться? Папа и мама будут рады…
– Конечно, мой дорогой.
Кастинг девушек землянок, изъявивших желание принять участие в межпланетном конкурсе красоты, который проходил на планете Ули, продолжался. От девушек не скрывали, что в случае выигрыша, они автоматически попадут в гарем господина Симп-си-Пена. Несмотря на это обстоятельство (а возможно именно поэтому) количество заявок с каждым днем увеличивалось.

– Нам необходимо отбирать девушек по определенным критериям, иначе мы просто утонем в этой лавине красоты, ― говорила Иоланта.

– Сара, ваше слово будет решающим, вы лучше всех знаете господина Симп-си-Пена. Как вы думаете, на что надо обращать внимание в первую очередь?

Живя на Земле, Сара с каждым днем все больше и больше походила на землянку. Она уже правильно произносила все слова (а возможно заменила свой телепатический переводчик). Одевалась она все также необычно красиво и элегантно, но как-то более по – земному. В ее гардеробе появилось больше вещей из натуральных тканей взамен улитянских синтетических. И главное, у нее появилась аура земной влюбленной женщины. Ее глаза излучали любовь.

– На первом месте темперамент, ― говорила она, ― способность к проявлению чувств. Без этого мы никогда не угодим Симп-си-Пену.

На второе место я бы поставила внешние данные – красоту и здоровье.

На третье – интеллект, способности и таланты.

– Очень хорошо, дорогая. Я так и предполагала,― Иоланта, находясь рядом с этой влюбленной парочкой, и сама начинала светиться счастьем.

– Скажи, Герман, тебе известно по каким внешним признакам определяется темперамент женщины?

– Первое, что приходит на ум, это цвет кожи и волос.

– Фу, Герман, как тебе не стыдно, ты хочешь подсунуть моему отцу черное волосатое чудовище?

– Нет, но я считаю, что если девушка темнокожая, или у нее на теле имеются такие маленькие темные волосики ― это признак темпераментности.

Иоланта с ироничной улыбкой наблюдала за перепалкой своих компаньонов.

– Допустим, волосы, что еще?

– Еще известно, что женщины горячих стран более любвеобильны. У нас на Земле славятся своим темпераментом бразильянки, итальянки и горячие африканские девушки…

Хотя вся Земля сто лет назад превратилась в огромную страну, управляемую одним человеком-Президентом, но традиционно землян все равно делили по их расовым и национальным признакам.

Из многочисленных заявок Сара, Герман и Иоланта отобрали трех девушек, которым предложили поучаствовать в межпланетном конкурсе красоты.

–Мне больше всех понравилась Марианна Саболли из Мехико, ― говорила удовлетворенная выбором Сара, ― я уверена, она победит.

– Африканская красавица Аиша тоже очень даже ничего. Экзотика и такой жгучий темперамент. Вообще Земля может стать неисчерпаемым источником красивейших женщин Вселенной, ― высказала свое предположение Иоланта.

– Вы так не считаете, Герман?

– Я просто уверен в этом.

Они темпераментны, умны, грациозны, умеют себя преподнести должным образом. Эти качества ценятся на всех межпланетных конкурсах.

– Но мне больше всех понравилась Лючия. Посмотри, какой бюст, талия, ноги, огонь в глазах…

– Иоланта, ты меня пугаешь?

– А что, мы уже на ты?

– Нет, но ты же сама сказала, мы уже почти родственники и потом…

– Ладно, Герман, я согласна. Но только здесь, на работе, мы оставим все по-прежнему.

– Договорились.

– Хорошо, друзья, выбор сделан. Все девушки просто замечательные. Завтра посмотрим, как они двигаются, насколько пластичны и грациозны. Как у них обстоят дела с риторикой и мимикой. Я думаю, надо провести предварительную общеобразовательную подготовку девушек, ведь они будут представлять нашу планету.

Иоланта была уверена, что девушки оправдают возлагаемые на них надежды, и ей не придется ублажать сухого старикашку Симп-си-Пена.

– Иоли, дорогая, что-то давненько я тебя не видела. Эти ужасные выборы. Я так долго болела… Не можешь ли ты подъехать сегодня в восемь на бульвар Литераторов в наше кафе. Кстати, там тебя будет ждать сюрприз,― услышала Иоланта в трубке голос своей подруги Ингред Кюхельбеккер.

– Сюрприз?!

– Да, но ты сама все увидишь.

Иоланта любила свою подругу Ингред. Она иногда забегала к ней домой, выпить чашечку кофе, поболтать и посмотреть на маленького Модэста Кюхельбеккера. Она получала удовольствие от общения с таким, не по годам развитым, забавным малышом. Но иногда, когда их встречи носили конфиденциальный характер, подружки встречались в своем излюбленном месте ― кафе «Мисс Марпл» на бульваре Литераторов. Там, за чашечкой кофе они могли вволю посплетничать и обсудить все свои женские проблемы.

В этот вечер Иоланта, впрочем, как и всегда, имела безукоризненный вид. В свои тридцать шесть она выглядела не старше двадцати восьми. Светлые волосы она уложила в замысловатую прическу-ракушку украшенную цветами. На платье тоже приколола маленький фиолетовый цветок эдельвейса. Легкий летний макияж и туфли на высоком каблуке ― это все, что нужно женщине в свободный теплый вечер.

Зайдя в кафе, она заметила подругу, сидящую за одним столиком с незнакомым молодым человеком. В тот же момент сердце Иоланты птичкой подскочило ввысь и предательски затрепетало: «Что за молодой человек рядом с Ингред, как он похож на Ричарда!»

Онемев от неожиданности, подошла она к своей подруге. За столиком и в самом деле сидел человек, как будто бы скопированный с ее любимого мужа Ричарда. Молодой и здоровый он смущенно улыбался.

– Познакомься Иоланта, это Энрике Стеллярис.

– Очень приятно ― Иоланта.

Женщина протянула руку своему новому знакомому и снова была поражена необычным сходством. Поведение юноши ничем не отличалось от того, как вел себя в таких ситуациях Ричард. Его манера двигаться, держать голову, подавать руку была скопирована с точностью до мельчайших деталей.

– Дорогая, не удивляйся. Энрике, как ты, возможно, догадалась – половозрелый, социально адаптированный клон твоего мужа Ричарда Стелака. Понимаешь, когда Ричард заболел и понял, что не сможет выкарабкаться из своего ужасного положения, он пришел ко мне в лабораторию и сделал заказ на изготовление клона. Он говорил, что ты его поймешь и простишь.

Иоланта была шокирована. «Так значит, все это время Энрике-Ричард жил где-то рядом, ходил по соседним улицам нашего города, ел, дышал, а я ничего об этом не знала. Хотя, кажется, нет, я его однажды видела там, в кафе, на танцполе. Да, конечно же, это был он. Еще Герман сказал тогда – Энрике…»

– И что я должна делать? ― растерялась от такого неожиданного подарка судьбы Иоланта.

– Ничего, дорогая, ты только не волнуйся. Поступай, как хочешь, ― успокоила подругу Ингред. ― Но если вы понравитесь друг другу, и… У вас могут быть дети. Нормальные дети, понимаешь меня.
Да, Иоланта все прекрасно понимала и душа ее пела и звенела как натянутая струна: «У нас с Ричардом будут дети!..»

Content

Хмелевская Наталья Иоланта

Наталья Хмелевская Иоланта. Детективный роман

Глава первая Петля Ориона

Глава вторая Дело Кюхельбеккера

Глава третья Созвездие Гончих Псов

Глава четвертая Дело Эдварда Шультца

Глава пятая Дело Крыштофера Елика