Маркова Ирина

Стихотерапия

Ирина Маркова

Стихотерапия. Сборник стихотворений. Пародии

Веселое слово (предисловие В. Сорокина)

За свою жизнь; весьма долгую и шумную, я впервые читаю книгу которая каждой строфой и каждой страницей посвящена поэтам, их вдохновенному и благородному творчеству Ирина Маркова, очень добрая и талантливая поэтесса, подарила всем нам свою книгу пародий «Стихотерапия», и каждому – по смешной пародии на его стихи. Каждому, а их, поэтов, коллег Ирины Марковой, – десятка два.

Вот пародия на стихи Михаила Грозовского:

Как поэт, готов признаться я,

Пригубив слегка стакан,

Наблюдал, с какою грацией

Полз по кухне таракан.

Даю лишь первую строфу. Но – какая нежная и дружеская улыбка! Да, я не нашел в книге пародий Ирины Марковой обидных или, скажем, грубоватых слов, строк, строф и стихотворений. А это и есть – доброта, ответственность поэтессы перед друзьями, коллегами, и перед собою.

Ирина Маркова в очень доверительных отношениях с художественным словом и замыслом, определяющим выбор темы.

Вот пародия на стихи Владимира Вишневского:

Жена бесспорно поражает:

Она красива и умна,

Хотя немного раздражает —

Меня затмила, сатана.

Ничего тут нет обидного. Прочитаешь – улыбнешься. К сожалению, в наше жестокое и расхристанное время почти нет мастеров эпиграммы, пародии, шутки. Все затмила хамоватая чушь. Только один у нас Юрий Лотусов сейчас держит и оберегает авторитет острого и мудрого мира пародии.

Я от души приветствую книгу Ирины Марковой. Книгу – добрую и веселую!

Валентин Сорокин,

Лауреат премий Ленинского комсомола,

государственной РСФСР им. А. М. Горького,

Международной Шолоховской и премии С. А. Есенина

8 сентября 2011 Москва

На стихи Владимира Вишневского

…Поэт не отоларинголог,

но тоже – ухо-горло-нос…

. . . . . . . . . . . .

Да, псих, но – стихотерапевт.

. . . . . . . . . . . .

Ни с кем не спутаешь – Поэт.

Не это ли аплодисменты?..

Стихотерапевт

Путь на вершины труден, долог,

А на врачей всегдашний спрос.

Вишневский – отоларинголог?

А может, ухо-горло-нос?

В хирурги, может быть, податься? —

Решал вопрос и день, и ночь.

В себе решил он разобраться

И сам себе решил помочь:

«Чем врачевать на теле раны,

Пожалуй, это не с руки,

Я стихотерапевтом стану,

Всем терапевтам вопреки!

Не мне ли все аплодисменты,

Когда строки врачую нить?

Такие острые моменты

Народ обязан оценить.

Скажу врачу: «Такое дело —

Стихи лечу, сомнений нет».

Диагноз врач поставит смело:

«Ни с кем не спутаешь, Поэт!»

И публика дойдёт до точки,

Крича Вишневскому: «Ура!»

Пускай Вишневский лечит строчки,

А психов – всё же доктора!

2011

Цыплята и ягнята

… По осени цыплята усмехнулись,

а по зиме ягнята замолчали…

А по весне расклад всегда таков:

печален вид отброшенных коньков…

Поэт с понятьями и взглядами,

Когда ж рифмую при луне,

То рифмы кроткими цыплятами

На «цып-цып-цып» бегут ко мне.

Когда же славу стихотворную

Я вознамерился стяжать,

Цыплята стали вдруг упорными

И резко стали возражать.

Но я не стал сердиться-хмуриться

И получил такой расклад:

Цыплят я выгнал с музой-курицей,

Переключившись на ягнят.

Случилось что-то непонятное,

Моим надеждам вопреки —

Стихи запрыгали ягнятами,

Но вдруг отбросили коньки.

Они явились мне обузою —

Стихи-ягнята ни к чему —

Недолго так с овцою-музою

Коньки отбросить самому.

2011

Коллега Гёте

…Не я, а Жизнь устроила Обвал.

Мы ж с Гёте только следуем за нею:

«Российский рубль не роза, но – увял,

И только Доллар вечно зеленеет!..»

Хоть я сержусь – и вы меня поймёте —

Я до поры до времени молчу.

…Внезапно подошёл коллега Гёте

И дружески похлопал по плечу.

Он говорит: «Володя, кто сумеет

Хоть как-то заработать на стихах?

Когда не ель, а доллар зеленеет,

А рубль превращается во прах!»

Стихом не заработать и полушки,

Тут Вольфганг прав, запомни это впредь:

Про ель сквозь иней пишет праздный

Пушкин,

У нас же доллар должен зеленеть.

Не шли б в поэты, если б знать заране —

Вишневский с Гёте – гении под стать.

Труба ж зовёт, и без гроша в кармане

Спешит Вишневский вирши сочинять.

.

2011

Кайф с Паваротти

…они предприняли попытки,

ага, отдельные товарищи, —

мол, это мы, а не Вишневский,

мы кайфовали с Паваротти!..

Ну да простит их дон Лучано.

. . . . . . . . . . . . . .

Он «соле», я, понятно, «мио»,

и дальше – выше, к нотам новым.

Он обещал меня с Доминго,

я обещал его – с Буйновым.

В своём уме, как будто, вроде,

Мне заявляют без стыда,

Что кайфовали с Паваротти,

А где ж Вишневский был тогда?

Ну да простит их дон Лучано —

Двух нот не свяжут, ни двух слов,

А я так просто не отстану —

Я, извините, не Буйнов!

И к нотам, и к высотам новым

Спешу, не покладая рук.

А вы, товарищи, с Буйновым

Пропойте про пустой бамбук.

Вишневский – словно свет в окошке —

Талантов и не перечесть.

А вы, товарищи, на кошках

Потренируйтесь – время есть!

2011

Зимую с народом

Морозы не роза,

А шины с шипами.

Меняю колёса

По полной программе.

. . . . . . . . . .

Всё просто со мною:

Я тута, я вот он.

Ночую с женою —

Зимую с народом.

Жена, словно в сказке,

Меня зазывает

И строит мне глазки,

И стол накрывает.

На улице люто

Мороз разгулялся,

Я вот он, я тута —

В глуши затерялся.

Какие вопросы?

Поеду я к даме —

Меняю колёса

По полной программе.

Морозы – не розы,

А шины с шипами.

Морозы – не розы,

А шины с шипами.

Жена, видишь, в слёзы,

А я-то ведь – к даме!

Я рифмы рифмую —

Из энтой породы —

С женой не зимую —

Зимую с народом.

С женою невзгоды

Делить не хочу я,

Зимую с народом,

С народом ночую

2011

Национальный вопрос

…Вопрос грузинский – вот что

мы имеем.

Нет, всё же лучше тупо быть

евреем.

Мы с украинским дружеским народом

Решали долго спор с газопроводом.

Пока Европу топливом согреем,

Гораздо лучше тупо быть евреем.

Живут непросто издавна кавказцы —

Добро б Чечня! – Грузины и абхазцы!

Нет бы смириться, чтобы стать мудрее.

Пожалуй, лучше тупо быть евреем.

А заграница – просто Мия Мамма!

Нелёгок путь и Клинтона с Обамой!

Нет, не живут политики без драки —

Там всякие Обамы и Бараки!

Взглянул Вишневский – просто ужаснулся

И с головой в поэмы окунулся

Гораздо лучше тупо быть пиитом,

Плюс ко всему – владеющим ивритом!

2011

Пейсы

… Пейсы остаются с человеком,

И с полей доносится: «Еврей!»…

Лейся звонко, лейся песня! —

Нашей жизни парадокс.

Вьётся локон, вьются пейсы —

Крут, как прежде, ортодокс!

Светит месяц, светит ясный

Средь бесхозных, средь полей.

Наша участь не напрасна —

Ты – еврей, и я – еврей.

В поле белая ромашка,

В поле диких трав настой.

Влезу в русскую рубашку,

Стану – вылитый Толстой!

Стихнет в поле шум осенний,

Пробежит по полю дрожь.

Стану – вылитый Есенин —

Русый локон, словно рожь.

Отменю в чужбину рейсы

В вечном шуме городском,

Только стать мешают пейсы

В русском поле колоском.

В поле – колос, в реке – грека —

Суета и ерунда.

Только пейсы с человеком

Остаются навсегда.

2011

Два ферзя

Мильоны вас…А нас …Мы оба тут.

И сравнивать, опричь друг друга, не с кем.

И сразу всем ВДОМЁК, кого дают:

Да, это мы, Иртеньев и Вишневский.

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Когда уж братских нет литератур,

Но – разногласья с собственною тенью, —

Немного есть трагичнее фигур,

Чем два ферзя: Вишневский и Иртеньев…

Немного есть трагических фигур,

За кем Вишневский выступает тенью,

Быть тенью нынче, видимо, – гламур,

Тем более, таких, как сам Иртеньев.

Живут в литературе два ферзя —

Заложники таланта и успеха,

Отдельно их рассматривать нельзя,

Они – Вишневский и, конечно, – Чехов.

Поэтам дан единственный маршрут —

В венце лавровом под небесной сенью,

И сразу всем «вдомёк», кого дают —

Их два ферзя – Вишневский и Есенин.

А если на природу вышел ты,

Остановись у леса на опушке,

Чтоб отдохнуть от шумной суеты —

На ум придут Вишневский, ну и …Пушкин.

Их два поэта – только и всего!

Их сравнивать, опричь друг друга, не с кем.

Хоть Пушкин тоже, вроде, ничего,

Но главный-то, конечно же, – Вишневский!

2011

Еврейская жена

Загадочная, как Россия,

Моя еврейская жена.

Не по годам она красива

И не по внешности – умна.

Жена, бесспорно, поражает:

Она красива и умна,

Хотя немного раздражает —

Меня затмила, сатана.

Не буду обращать вниманья —

Поверьте, я ведь не шучу!

И собственное обаянье

Я, ей в отместку, в ход пущу.

И я заржу, как мерин сивый,

И полетит со всех сторон:

«Он белозубый и красивый,

И – не по внешности – умён!»

2011

Нанотехнологии

…верьте на слово, без аналитики,

есть сегодня нанополитики.

Служба сервиса их – о, не новая.

Те же нанополиттехнологии.

Есть учёные, есть аналитики,

Есть писатели – чудо-ораторы,

Где-то есть ещё нанополитики,

Где-то нано– строчат литераторы.

Среди нанопредпринимателей

На ошибках лишь умные учатся,

А вот горе– и нанописателей

В микроскоп рассмотреть не получится.

В мире водятся наноискатели,

А вишневскими вирши слагаются.

Нано– трудятся нанописатели,

Нанотворчество нам предлагается.

Да, немало их, нанокопателей,

Их строка, к сожаленью, не льётся.

Почему же за наночитателей

Им порой нас держать удаётся?!

2011

«Как бы» и «вроде»

«Чуден Днепр при тихой погоде…»

Это Гоголь – без «как бы» и «вроде».

Гоголь великий без «как бы» и «вроде»

Днепр нам представил при тихой погоде.

Гоголь проспект обрисовывал Невский,

Но, извините, ведь он не Вишневский —

Если читает стихи при народе,

Чуден Вишневский при всякой погоде.

Классик реальный – звезда в небосводе,

Он гениальный без «как бы» и «вроде».

2011

Мастеру вмастил

… Как сладко петь при всём

честном народе!..

Но слаще петь по дружбе, в меру

сил.

Каррерас не вписался в Паваротти,

Но я, Вишневский, мастеру

вмастил.

Поэт – не оперный певец,

Но спеть мечтает при народе.

Сказал Вишневский, наконец,

Что он вписался в Паваротти.

Известный лозунг не забыть,

Как путь, что классиком указан:

«Ты можешь мастером не быть,

Но мастеру вмастить обязан!»

2011

Литавторитет

…Приближался день вершины лета,

. . . . . . . . . . . . . . . . .

День открытых, в том числе, пивных.

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Первые шеренги хит-парада!

Люди, без которых нет житья.

Дева Лера. Вольфыч, Хакамада.

Глызин и Газманов. Ну и я.

. . . . . . . . . . . . . . .

Впрочем, я ещё в «Кафе поэтов» —

. . . . . . . . . . . . . . .

В первой тройке литавторитетов.

… В полночь мне Иртеньев позвонил.

Много нынче праздников забытых —

Стоит помнить лучшие из них.

… Отмечался как-то день открытых,

С позволенья вашего, пивных.

Я – на первых строчках хит-парада,

Без меня парада вовсе нет.

Вслед за мной – Иртеньев, Хакамада,

Мой же выше всех авторитет.

Захожу в пивную – что за диво?!

Там авторитеты как во сне

Вместо кружки пенистого пива

Лавровый венок несут ко мне.

… Лета приближается макушка.

Телефон звонит сквозь толщу лет —

Слышу голос: «Здравствуй, это Пушкин!

Ты, Вишневский – литавторитет.

В первой тройке лидеров, не скрою,

Пальма явно первенства твоя, —

Пушкин продолжал, – поэтов трое:

Лермонтов, Вишневский, ну и я».

2011

Неместный поэт

…Я не требую виз у ОВИРа,

не прошу у Корчного ничьей, —

дайте! просто! ключи! от квартиры!..

Ведь сегодня нельзя без ключей…

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Я шатаюсь под тяжестью лиры,

вот скончаюсь, так будете знать…

Лишь созвездье Ключи от Квартиры

с пониманием будет мерцать…

Я – поэт, и поэт от сатиры,

Знаменитый поэт, наконец,

Но шатаюсь под тяжестью лиры —

Непосилен лавровый венец.

Мне не легче, друзья, час от часа,

Муза смотрит сурово-строга,

А пытаюсь залезть на Пегаса,

Так слабеет в коленке нога.

Хоть в широких кругах я известный,

Но не просто прожить самому —

Я поэт, в своём роде, неместный,

Так подай же читатель ему!

Обойдусь я без новенькой лиры,

И Тойоту заменит Пегас,

Мне ж подайте ключи от квартиры,

Чтоб к поэзии пыл не угас!

И я в новенькой этой квартире

С Музой вместе слезу уроню,

Побренчу вдохновенно на Лире —

Не такое ещё сочиню!

2011

Метро

…На той ветке приворотной

юность я прощебетал —

«Сокол», «Войковская», «Водный

стадион», «Речной вокзал»…

Живя на станции «Спортивной»,

Я был ребёнок позитивный,

Порою убегал от мамы

К друзьям на станцию «Динамо».

Когда ж в поэзию влюбился,

На «Маяковской» поселился.

Метро я схему повращаю —

Свои мечты повоплощаю.

Но верю – силы я утрою —

Метро «Вишневская» открою.

2011

Гений чистой красоты

…Пусть мой уже не одинокий

– белеет парус…

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

И лес сквозь зубы зеленеет, и речка

чувственно блестит,

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Мой первый друг, мой друг

прелестный,

ещё ты дремлешь – это низко, агу,

красавица, проспись…

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

вы далеко направились, товарищ,

не позволяй Душе кемарить!..

Поэзия открыла много

В природе истинных чудес —

Поэт выходит на дорогу

Сквозь иней зеленеет лес.

Поэта подгоняют строки,

И он поспешно хмурит бровь,

Белеет парус одинокий,

А друг прелестный дремлет вновь.

Вишневский видит: сквозь туманы

Вновь пробирается луна,

Он понимает – про поляны

Стихов напишет он сполна.

Затем про честных правил дядю —

Прекрасный стиль, чудесный слог —

Он сочинит в момент, не глядя —

Никто б так выдумать не смог.

Он не даёт душе лениться —

Творит, платочек теребя.

«Душа обязана трудиться!» —

Поэт цитирует себя.

Открытий чудных ворох вышел —

Он их озвучивает вслух.

Стихи же эти где-то слышал

Вишневский – парадоксов друг!

Он неустанно пишет строки —

Не слышал-слышал – в том ли суть?

… Белеет парус одинокий,

Блестит в тиши кремнистый путь.

Никто бы не узнал про это,

Про «гений чистой красоты»,

Не будь Вишневского-поэта,

Что с гениальностью на «ты».

2011

Анфан терибль

…Себя я нёс вперёд стихами,

. . . . . . . . . . . . . .

Замечен был средь бела дня.

Анфан терибль – меня ругали…

. . . . . . . . . . . . . .

«Вон из Москвы!» – Лужков ногами

любил затопать на меня.

Недоумение на лицах:

Стихи строчит Терибль анфан,

Затем читает их в столице,

Встав в полный рост во весь экран.

Анфан Вишневским оказался,

Не унимался – он таков!

Когда ж стихи читать пытался, —

«Вон из Москвы!» – кричал Лужков.

Шло время. Поменялись власти.

Терибль анфан – на пьедестал,

И тут не унимались страсти —

Он хлопать сам себе устал.

Был вид его довольно странен,

Стихи горланил во всю мочь,

Когда его в сердцах Собянин

Вперёд стихами вынес прочь.

2011

Прекрасное Далёко

…Нет, не прекрасное Далёко —

чисто конкретное Однако…

. . . . . . . . . . . . . .

Я не хочу, чтоб замирали

Сердца, взволнованные мной.

Я не хочу, чтоб замеряли

Путь тормозной, путь тормозной!..

Его стихи идут в атаку,

От них покоя вовсе нет.

Скривив лицо, кричит: «Однако!» —

Его стихам читатель вслед.

Нет, не «прекрасное Далёко» —

Стихов напор идёт стеной.

Стезя словесного потока

Путь обещает тормозной.

Трещит Вишневский, как сорока,

Стихи слагая без труда.

…Но их в «прекрасное Далёко»

Пошлёт читатель навсегда.

2011

Адвокат Макаров

…Если Птица Счастья

выронит меня,

адвокат Макаров

вызволит меня!

. . . . . . . .

Адвокат Макаров,

он авторитет!..

В честь него назвали

чёрный пистолет

. . . . . . . .

Мне не раз Каспаров

говорил в слезах:

«Если б не Макаров —

всем нам вечный шах!..

Макаров адвокат намедни

Вдруг оказался сам не свой:

Как прочитал поэта бредни —

Хоть в лес беги, хоть волком вой.

И, претерпев ночные бденья,

Он явно выбился из сил —

Ведь защищать свои творенья

Поэт Вишневский попросил.

…Он защищал стихов три тома,

Достал свой чёрный пистолет,

Но против лома нет приёма,

И от стихов защиты нет.

…И помогал ему Каспаров,

Но дело было – полный швах!

И понял адвокат Макаров:

Грозит поэту вечный шах.

В ферзи Вишневский не годился,

За пешку дрался адвокат,

Но как неистово ни бился,

Вишневский заработал мат.

Мораль:

Коль в бой идёшь не с той фигурой,

Бессилен даже пистолет —

Борись хоть всей адвокатурой,

Но от судеб защиты нет!

2011

В больнице (гор) психиатрической

…Каких не встретишь только

личностей

В больнице (гор) психиатрической.

. . . . . . . . . . . . . .

Как важно верить в тихий час:

Однажды выпишут и нас!..

В больнице (гор) психиатрической

Один поэт – поэт лирический —

Он ждёт в надежде одного —

Однажды выпишут его!

На выписку давно просился —

Главврач на это согласился.

Прошёл и сложности, и тренья —

Главврач – он тоже человек.

…Вишневского ж стихотворенья

Никто не выпишет вовек.

Хоть умоляй его, хоть плачь,

Бессилен даже главный врач —

Ведь в кому впал зав. отделенья,

Прочтя его стихотворенья,

У медсестёр случился жар,

Ушёл с работы санитар,

Чуть не сошёл с ума психолог,

Напился анастезиолог,

И убежала со двора,

Стихи услышав, медсестра,

Главврач уехал за границу —

Закрыли эту психбольницу.

…А кто успел стихи прочесть —

Давно в палате номер шесть.

2011

Медбрат

…Если б не был прописан в

Палате —

я стал бы медбратом.

. . . . . . . . . . . . . .

Кстати, братский привет

как 7-й, так и 5-й палатам.

Ну и братьям по разуму – всем:

Михалковым, Запашным…

И, кстати, Люмьерам!..

Я бы стал президентом,

когда б уже не был премьером.

Вишневский наш рождён был хватом —

Итоги подведём, итак —

Неплохо быть друг другу братом,

Но без медбрата нам никак.

Вишневский это понимает,

Медбрат в палате номер шесть

Привет по-братски посылает

Всем, кто в других палатах есть.

Все вопрошают о медбрате —

Медбрат не платит за простой

Люмьерам, что в седьмой палате,

И Михалковым из шестой.

Но что бы значили Люмьеры,

Когда Вишневские не спят

И пробиваются в премьеры

Всех вышеназванных палат.

Вишневский лидером зовётся,

Кричит: «Люмьеры не по мне!» —

К Медведевым в палату рвётся

Он с обостреньем по весне.

Раздать медбратьям дивиденды

Вишневский почитал за честь,

А сам он станет президентом

Видать, палаты номер шесть,

И целый ряд палат возглавит,

Мечтой высокою томим,

Затем Медведева отставит,

Палатой поменявшись с ним.

Он станет Ньютоном, Люмьером,

А взяв в политике мандат,

Он не преминет стать премьером

Всех психбольниц и всех палат.

2011

Газпром

…Но всё: с утра «Газпрому» перекрыл

Подачу креатива с позитивом.

С утра Газпрому перекрыл

Я позитив и не жалею,

Хоть потерял немало сил,

Мечту высокую лелея.

А к ночи перекрыл Газпром

В ответ на выходку поэта

Всё, что написано пером —

Оно, должно быть, канет в лету.

Оно, пожалуй, в лету канет —

Забыт Вишневский, вот беда!

…Но сожалеть никто не станет

Об этом, право, никогда.

2011

Раввин

…Когда решалися вопросы,

. . . . . . . . . . . .

и надо было, выиграв время,

не в шоке быть – конкретно в теме…

Как прав был, взяв самоотвод,

Митрополит Филакдиод!..

. . . . . . . . . . . .

…Уж пятница зашла за середину…

Ну ты нашёл, когда звонить раввину!..

Я понял: Божий я избранник —

Поклонник гор, певец равнин,

И я сказал, поэт и странник:

«Благослови меня, раввин!»

Раввин же в теме был при этом,

Как батюшка Филакдиод,

Сказал, что иногда поэтам

Неплохо б взять самоотвод.

Как минет пятниц середина,

Поэты преграждают путь.

Вишневский, дай хоть ты раввину

От вас, поэтов, отдохнуть.

2011

К хасидам

…Уйти туда, куда ещё не поздно,

. . . . . . . . . . . . . . .

где нас – с картины Репина «Не ждали»,

. . . . . . . . . . . . . . .

Я помню мне проходу не давали!

«Вы далеко направились, Мужчина?..»

. . . . . . . . . . . . . . .

Я ухожу, Алёнушка, к хасидам!..

Понятно, тут не Ясная Поляна.

Мы не Толстой, хоть Лев по Зодиаку.

Алёнушка, я Лев по Зодиаку,

Хоть не Толстой, должно быть, даже с виду.

Когда бы мне Толстовского размаха,

То я бы не отправился к хасидам.

Голубушка, ну что на это скажешь?

Ведь выбрала ты вовсе не Толстого,

Алёнушка, ты тоже не Наташа,

И если откровенно – не Ростова.

Нам ни к чему обоим притворяться —

Я сам, как ни крути, не без изъяна,

И жизнь моя – не надо сомневаться —

Совсем-совсем не Ясная Поляна.

Я бы хотел иметь иные виды,

Мечтая улететь в иные дали,

Я бы пошёл, наверное, к хасидам,

Но помнишь, как у Репина «Не ждали»?!

Но не во мне, в Толстом, видать, причина,

И борода, как часть его прикида,

«Вы далеко направились, мужчина?» —

Сквозь зубы прошептали мне хасиды.

Хотя ты на меня имеешь виды,

Давай запомним истины простые:

Алёнушка, не примут нас в хасиды

И уж поверь, тем более – в Толстые!

2011

Страна Облома и Бедлама

…Но нет, не всё ещё запущено

в стране Облома и Бедлама!..

Ещё читают люди Пушкина,

Вишневского и Мандельштама.

. . . . . . . . . . . . . .

И за «Козла» мы все ответили.

И НЭП зачем-то пережили.

Живёт Вишневский от рождения

В стране Бедлама и Облома.

Такая участь, знать, у гения!

И против лома нет приёма.

Читают люди Достоевского —

Знать, не совсем ещё невежды,

Но дорастут и до Вишневского —

По крайней мере, есть надежда.

А кто, взглянув на мир по-новому,

В Вишневском дара не заметит,

Они – Бедламовы-Обломовы,

И за «Козла» ещё ответят.

2011

«Кол» по поведенью

…А сам-то рос в семье…

Мне «кол» по поведенью.

Книгоизда-ни-е

В ущерб деторожденью.

Я наплевал на ваше мненье,

Да и на ваше наплевал!

Я «кол» имел по поведенью,

В науках не преуспевал.

Я вырос и дошёл до точки —

И нет ни дома и ни сада,

И нет ни сына и ни дочки,

А мне не больно-то и надо.

Не потрудился – вот и славно!

А в самом деле, в чём прикол?

Зато стихи пишу исправно,

Но и за них имею «кол».

2011

Зима в начале мая

…Еще гордимся мы запросами,

нигде ума не занимая…

А небо уж не дышит осенью,

Зато зима в начале мая.

Поэт Вишневский для начала

Писал, ума не занимая,

Как небо осенью дышало,

И про грозу в начале мая.

Он и лицом, и ростом вышел,

Талантом и умом богат,

Но эти строчки где-то слышал.

Читатель скажет: «Плагиат!»

Те ж, кто поэзию читает,

Поймут – он гениям под стать;

Хотя ума не занимает,

Но строчки мастер занимать!

2011

Не повезло

…чего там говорить, с охотой

Мы провели наш выходной.

Не повезло нам лишь с погодой,

Людьми, эпохой и страной.

Страна с богатою культурой —

То перестройка, то застой.

Нам повезло с литературой —

Есенин, Пушкин и Толстой.

Везло нам с Блоком, с Достоевским —

Добро несли, клеймили зло.

А вот с Владимиром Вишневским,

Пожалуй, нам не повезло.

2011

Крёстная сила

Со мной Вознесенский

и – крёстная сила.

Не скажешь, что не с кем —

ЗИМУЕМ в РОССИИ.

В России зимую,

Не где-то в Париже,

В России рифмую,

В России предвижу

Успех и удачу —

Бегут к изголовью.

Поеду на дачу

В своё Подмосковье.

Рифмую морозы

С любовью-морковью,

Стихами и прозой

Пишу в Подмосковье.

Поеду на Невский

В стране многоликой,

Аль я не Вишневский?

Аль я не великий?

Рождён я поэтом —

Печать на лице,

Зимую при этом

Я в Зимнем дворце.

А ну его, Невский,

Монархам – могила!

С Россией Вишневский

И крёстная сила!

2011

Бахилы

Я куда-то откуда-то вышел,

Громыхнул под ногами настил…

Но прорезалось шёпотом свыше:

«Я и так тебя долго щадил…».

. . . . . . . . . . . . . . .

При входе в рай мне продали бахилы.

Поэт Вишневский склонен любоваться

Своим сияньем средь других светил,

Но всё ж не стоит, право, удивляться,

Что он в литературе наследил.

Когда в поэты он внезапно вышел,

Промчавшись по паркету, что есть сил,

Тогда раздался явно голос свыше,

Что бегать так негоже без бахил.

Но он не внял, и под его ногами

Всё громыхал поэзии настил —

Ходил вокруг да около кругами

И вновь в литературе наследил.

Он грезил раем и писал о рае,

Но в рай ворота ангел не открыл —

Промолвил ангел: «Ты ведь не в сарае!

Сюда тебе негоже без бахил!».

Как та мартышка в басне у Крылова

С очками просто выбилась из сил,

Не вник Вишневский в назначенье слова

И даже в назначение бахил.

2011

Поэт и журналисты

Журналисты вопросами маются,

вынуждая вдаваться в детали:

«Ваши планы, чем занимаетесь,

от чего мы вас оторвали?..»

Взял – ответил, как на духу,

пусть без рифмы, но близко к стиху.

«Проявляя такт и терпение,

провожу в настоящее время

операцию по принуждению

девушки Иры к взаимности…».

Журналисты, ей-Богу, поэту

Никакого житья не дают —

Расскажи им про то и про это,

Тут и там, проходимцы, снуют.

Журналистов к прямому эфиру

Всё же косвенно я подвожу,

А в эфире про девушку Иру

В ярких красках я им расскажу.

Пусть без рифмы – мне с рифмою сложно —

Тани, Иры со мной заодно:

Тут сравниться со мной невозможно,

Это понял читатель давно.

Только дело доходит до Лиры,

Не рифмуется мне при луне…

Что ж касается Тани и Иры —

Тут, однако же, я на коне!

Мне хватает талантов, умений,

И к успеху иду напролом,

Что ж касается стихотворений —

Как всегда, ожидает облом.

2011

Вожди

…В порханье, в стихотворном лепете

Провёл на озере два дня…

Но взглядом генерала Лебедя

Взглянуло завтра на меня.

В любовно-стихотворном лепете

Я жизни радости ловил,

Но взгляд неистового Лебедя

Меня внезапно отрезвил.

Порхал я бабочкой прозрачною,

Себя напрасно не грузил.

…Вдруг Сталин встал стеною мрачною

И молча пальцем погрозил.

В него в испуге взгляд свой вперил я,

Но лёгкость всё ж в душе хранил,

Как вслед за ним явился Берия

И праздник разом отменил.

Затем примчался Ленин с кепкою

И прокартавил: «Так нельзя!»

И захватил рукою крепкою,

Мне революцией грозя.

Затем пришли другие – прежние,

И те им стали помогать —

Все – от Хрущёва и до Брежнева —

Меня хотели напугать.

…Уж приближался час критический,

Как свет затеплился вдали,

И дяденьки в психиатрической

Меня связали и спасли.

2011

Сочинение

Лена Лена Юля Тома

Таня Оля Света

(Вместо сочинения на тему

«Как я провёл лето»).

Терзают нервную систему

Улыбки Оль, Наташ, Людмил

(Из сочинения на тему:

«Как наш поэт в детсад ходил»).

Любовь бывает без ответа

Со стороны Марин и Алл

(Из сочинения поэта —

Как в школе он преуспевал).

И бушевали страсти круто

Среди Ирин, Оксан и Свет,

Когда в эпоху института

Гранит науки грыз поэт.

Он возмужал и стал поэтом —

И здесь разнообразья нет —

Все сочинения про лето:

Про Галь, Тамар, Оксан и Свет.

Когда ж на склоне лет упорно

Мечту преследует поэт,

Хотя она с косою, в чёрном,

Он видит в ней Тамар и Свет.

2011

Исход семитов

… Исход семитов не всегда

летальный!..

Исход семитов не всегда летальный,

И уравнять иных нельзя никак —

Кому блистать в «Молитве Поминальной»,

Кому-то процветать, как Пастернак.

Так где ж нам взять пророка Моисея,

Чтоб нас и умудрил, и просветил,

Но сколь с разумным доброго ни сея,

Вишневского не видно средь светил.

2011

Поэт и собаки

…Замер я на скрещенье улиц:

Боже, лето, город, родство…

И собаки переглянулись:

Не облаять ли нам его…?

Поэт гулял в начале лета

По улицам, стихи слагая.

Услышав опусы поэта,

Собаки сотряслись от лая.

Затем они переглянулись,

Когда поэт совсем иссяк,

И как-то вдруг перемигнулись,

Что не похоже на собак.

…И я их очень понимаю,

Когда Вишневскому внимаю.

2011

«Не стихи»

…Не визу ждать, а взять

и бросить вызов!

. . . . . . . . . . . . . . . .

…Не транспортом наземным

и не еду.

Есть вещи потрагичней пересадки.

Я ухожу – как минимум в легенду.

Без всяких «чтоб вернуться»,

без оглядки.

Как хорошо не транспортом не ехать,

Не визу ждать, а вызовы бросать,

Не утешаться никакой утехой,

А «не стихи» бы лучше не писать.

Коль взял ты вдохновение в аренду,

Коль «не стихи» твои не слишком гладки,

Ты уходи, как минимум, в легенду,

Без всяких там «вернуться», без оглядки!

2011

Зайцы-пассажиры

Кто ваш потребует билет,

Тот контролёр, а не поэт.

Поскольку не должны поэты

У граждан проверять билеты.

. . . . . . . . . . . .

Хотим мы того, или нет, —

Владимир Вишневский – Поэт.

Едва родился я на свет —

То сразу понял – я поэт,

Но только, видимо, в поэты

я прорывался без билета,

И, несмотря на уговоры,

Не пропускали контролёры —

Видать, в поэзии запреты

На пассажиров без билета,

Но средь поэтов от Сатиры

Бывают зайцы-пассажиры:

Дрожит, как хвост, неверный стих

(Вишневский, видимо, из них).

2011

Площадь Ильича

…И снова в путь!.. За далью даль.

Но – объявили «Пляс Пигаль».

А я подумал сгоряча,

Что это «Площадь Ильича».

… И снова в путь!.. За далью даль.

Ещё один разок – ein Mai,

Но костью в горле сгоряча

Застряла «Площадь Ильича».

Как видно, даже Ильичу

Она теперь не по плечу.

Поеду в Питер и на Невском

Я всем напомню о Вишневском.

Охрипнув, о себе крича,

Вернусь на «Площадь Ильича».

По всей России брошу клич —

Главней Вишневский, чем Ильич!

Но, видно, Ленина заветы

Важнее людям, чем поэты.

А если не привлечь вниманья —

Не распознают дарованья.

Я становлюсь всё злей и злей —

Пойду и лягу в Мавзолей.

2011

Палач

Палач не знает роздыха!..

Но всё же, чёрт возьми,

Работа-то на воздухе,

Работа-то с людьми.

Поэт не зря старается,

Хоть смейся или плачь —

Он с рифмой расправляется

С лихвой, как тот палач.

Поэт не знает роздыха —

Невиданный размах!

Работает на воздухе,

Работает впотьмах.

Коль дело не по рангу,

И труд не по плечу,

Стих брякнет бумерангом

Поэту-палачу,

И, видимо, поэтому

Воскликнет: «Чёрт возьми!

Хочу творить с поэтами,

Хочу дружить с людьми».

2011

Бережёного Бог бережёт

…И предстану, прикидов лишённый,

И представлюсь началу начал:

Ваша светлость, я ваш бережёный,

Я меня вам беречь помогал!..

Я стихи не пишу, не слагаю —

Я себя Вам беречь помогаю.

Чем трудиться, так лучше прилечь —

Поберечь бы себя, поберечь.

Я стихи срифмовать не могу,

Потому что себя берегу.

Как Емеля полезу на печь —

Чтоб опять же себя поберечь.

Видно, в творчестве я ни гу-гу,

Берегу я себя, берегу.

Да, Вишневский глаголом не жжёт,

Бережёт он себя, бережёт.

Бережёт он себя или нет,

А выспрашивал: «Я ль не поэт?

Что ответит Начало Начал?»

…Голос свыше тактично смолчал.

2011

Валяние дурака

«НЕ ПОЛЕВЕЕТ ПРАВАЯ НОГА!»

Вот так себя валял я, дурака.

Теперь Она конкретно дорога.

И гипс такой – разжалобит врага…

Не полевеет правая нога,

Не поправеет левая рука,

Вот вся, как говорится, недолга —

Поэт себя валяет, дурака.

Пока приходят в голову слова,

Не с той ноги поэт, видать, встаёт,

Покою же дурная голова

Ногам обеим, видно, не даёт.

Пока не надоест себя валять,

Нога так и останется кривой,

Но ногу можно гипсом исправлять,

Проблема в том, что делать с головой?!

2011

Из широких штанин

Это мы, как есть, юмористы,

Населенье как группа риска,

И поэтому все, как один.

Это нас, как паспорт с пропиской,

Достают из широких штанин.

Юмористов, пожалуй, излишки —

Сосчитать я их вряд ли смогу,

Только юмор в коротких штанишках

Уже слышится по утюгу.

Из штанишек своих вырастают

И надеются все, как один —

Спят и видят, реально мечтают

Вылезать из широких штанин.

Много их, юмористов московских,

Что сумела земля наплодить,

Только где ж столько взять Маяковских,

Чтобы всех их в карман посадить?!

2011

Хоббиты – евреи

На самом деле хоббиты – евреи.

У нас не каждый Федя Бондарчук.

Я с каждым днём зверею и зверею —

Видать, евреи были Гек и Чук,

На самом деле, хоббиты – евреи,

Один лишь русский – Федя Бондарчук.

Что сказок русских может быть мудрее?

Они – литературная заря,

Но в них снуют опять одни евреи —

И колобок, и три богатыря.

Я же опять дурею и дурею —

Скажи ты мне, товарищ дорогой —

Кто ж, в самом деле, если не евреи

Сам Змей Горыныч с Бабою Ягой?

Я вовсе не устану удивляться,

Когда евреи всюду начеку,

Но только вот скажи, куда ж деваться

Он них несчастному Бондарчуку?

Ворона с сыром, Маша, три медведя —

На них всё той же нации печать —

Вот и пошёл в задумчивости Федя

Скорей иврит усердно изучать.

2011

На посошок

Не Пахмутова, жаль, не Добронра,

но всё-таки пора, май френд, пора, —

«С утра зовут в дорогу

пейджера!..»

Есть для продувки ваших пейджеров

такие одностишья – будь здоров!..

Не Пахмутова, жаль не Добронра,

Труба зовёт: Пора, май френд, пора!

Не Достое, не Лермо, не Толст о ,

Но всё-таки не грех, майн фройнд, по сто!

Я не Есе, не Тютч, не надо лести!

Ну а за фройндшафт можно и по двести!

Хоть я не Дюм, не создал «Монте-Кристо»,

До кучи же неплохо и по триста!

…С утра зовут в дорогу пейджера,

За Буни по пятьсот и в путь пора!

За Маяко, Тургене – как во сне —

На посошок, однако, за Вишне!

Ну а затем за всех за нас нелишне —

Не одностишье вышло – многостишье.

2011

Муля

…Как Муля, что нервировал

(а зря!)

Фаины несравненной героиню…

Раневской несравненные творенья,

Как Муля, он нервирует народ,

Читая вслух свои стихотворенья.

2011

На стихи Сергея Острова

По рюмашке

…Моя одинока избушка,

старушка твердит о своём;

какая, там, Господи, кружка,

по рюмочке – и запоём.

Написал стихов немало

На своём-то на веку;

Только няни не хватало —

Той, что с кружкой начеку.

Если вдохновенье реже

Нарушает мой покой,

Крикну: «Няня, кружка где же?» —

И стихи текут рекой.

Я – поэт, хотя не Пушкин,

Но пишу я – будь здоров!

Не хватает только кружки,

Чтоб творил поэт Остров!

Кем в итоге стал бы Пушкин?

Это тот ещё вопрос —

Он без няни, да без кружки —

Что машина без колёс.

Не даём себе поблажки —

За тетрадки – и вперед!

Нету кружки – по рюмашке!

Пушкин с зависти умрёт.

2011

Две макушки

С рожденья были две макушки —

как две жены, что впереди…

Сам Александр Сергеич Пушкин

Такого не имел, поди…

Макушки две. С женами сложно.

Одна отстала, отстраняясь…

. . . . . . . . . . . . . .

Другая соскочила с дуба…

Стихи, конечно, не игрушки —

Без всяких-яких, без химер.

Сам Александр Сергеич Пушкин

Тому нагляднейший пример.

Он, безусловно, мастер слова —

Не превзошел никто иной,

Но вот Наталья Гончаров

Была единственной женой.

Поэт Остр о в – не то, что Пушкин:

В семейной жизни «чёрт – не брат»:

С рожденья было две макушки,

И, явно, жёнами богат.

И повезло б ему сугубо,

И повезло б ему вдвойне —

Коль жёны не упали б с дуба,

И нынче был бы при жене.

2011

От носа до пят

… Ты – трезвый и пьяный, от

носа до пят,

не знаешь своих конституций…

. . . . . . . . . . . . . . .

Осталось острить —

пить, курить, говорить…

И жить по законам НеОМА.

Поэт, протрезвевший от носа до пят,

Вдруг понял, в чём жизни основа.

И Ом, и Ньютон отдыхают, молчат

И ждут откровений Остр о ва.

В Ньютонах уже актуальности нет —

Бывают ребята покруче —

Острить и курить, выпивать на обед

Ньютон вас, увы, не научит.

Пусть в школе законы Ньютона твердят,

Поэт вас научит иному —

Когда захмелеет от носа до пят,

Даст фору Ньютону и Ому.

Когда захмелеет от носа до пят,

Тут формулы, словно хмельные,

И Омы не властны, Ньютоны молчат

И пишут законы иные.

2011

Остров и Прометей

Событий злая перспектива

набрякшей тучей над судьбой;

. . . . . . . . . . . . . . .

Держусь за небо и за сушу,

дышу нечаянностью дней…

Когда в мою не лезут душу,

я – Прометей!

Набрякли тучи в небе хмуро,

Я выдаю стихи томами —

Трепещет вся литература:

Я – Зевс, играющий гром а ми.

И жизнь моя не будет фарсом,

Не вздумай в душу лезть ко мне!

Я – Бог войны, и стану Марсом

И засияю при Луне.

Я – Зевсом вновь спущусь на сушу,

Наперекор гром а м суровым.

Когда ж в мою полезут душу —

Я снова становлюсь Остр о вым.

2011

Отцы-огурцы

Этот – в Испании, та – в

Аргентине.

Речи и встречи смакуют доныне…

Помнят изыски отцов-огурцов…

Боготворят марафет молодцов.

Я изучаю труды поколений —

Прежних поэтов и бардов-певцов,

Всё изучив без сомнений и лени,

Понял изыски отцов-огурцов.

Пушкин великий окинул вниманьем

Опыт пустынников знал до основ!

Жён непорочных земные скитанья.

Опыт иной изучает Остр о в.

Пушкина строки – что надо, в порядке —

Истину ищут в пустынях отцы,

А у Остр о ва, как будто на грядке,

То ли певцы, то ль отцы-огурцы.

2011

Лысый поэт

Я не поладил с небесами,

несу своё неестество —

когда мы сами с волосами —

для лысых – это ремесло.

Я не поладил с небесами —

Не вьётся локон, как назло.

Легко тому, кто с волосами,

А лысым – труд и ремесло.

Ведь к волосатым, без сомненья,

Успех с удачей так и прут!

У лысых, видно, лишь терпенье

И труд все беды перетрут.

А были ль деды с волосами?

Анализируем родство.

В кого пошли – не знаем сами,

Неся своё неестество.

Случится ль хмурый день осенний,

Случится ль летняя жара,

Пышноволосый, как Есенин —

Стих производит на гора.

Не вьётся локон на макушке —

Все дни работай напролёт,

А кто кудрявый, словно Пушкин —

Стихи строчит, как пулемёт.

2011

Когда просохну

…Я буду пить, пока не сдохну.

Не Вечный жид, и не мудрец.

Я буду пить, я не просохну…

Я протрезвею, наконец…

Живу не так, как было прежде —

Не Вечный жид, и не мудрец,

Я буду пить, но есть надежда,

Что протрезвею наконец.

Ведь говорят, что время лечит,

И в это твёрдо верю я —

Не Моисей, и не Предтеча,

И даже не пророк Илья.

Но верю: только протрезвею —

Произойдёт, в конце концов —

Я переплюнуть всех сумею:

Пророков, магов, мудрецов.

Я брошу пить, просохну вскоре,

И на аллее мудрецов

Мне по колено будет море

Среди поэтов и творцов.

Воскресну я и обомлею:

Душа дрожит, строка бежит —

На поэтической аллее

Я вечный бард и Вечный жид.

И я талантливо и ново

Создам, что Вам не по плечу —

И орден, как венец терновый,

Посмертно, может, получу.

2011

Пророк и поэт

Да, был Поэт – невольник чести.

Там было всё, как есть. На

месте…

Здесь между розовых дубрав

мятётся трезвый Иосаф…

Порой стихи выходят боком,

Выходят боком – да каким!

Поэт помчался за пророком,

Но трезв, как лист, Иоаким.

Нет, что-то в мире не на месте,

Пророк опять-таки не прав.

Поэт всегда невольник чести —

Не то, что трезвый Иосаф.

Сюжет повсюду одинаков —

Давно попали в трезвый плен

Что Исоаф, и что Иаков —

Из всех двенадцати колен.

Да, нелегко, видать, пророку.

Поэту ж трудно по утрам:

«In Vino Veritas» по Блоку,

И по Острову – двести грамм!

2011

За воротник

…Водопадом по уступам!

Ну-ка, девочки, на крик!

Взяли мётлы —

и – по ступам!

Наливай за ворот, Nick!

Nick за ворот наливает —

Он на то, видать, и Nick.

А поэт стихи слагает,

Что-то льёт за воротник.

Водопадам – по уступам,

Наливали – будь здоров!

«Взяли мётлы и по ступам!» —

Всем командует Остров.

Кто-то мётлы, кто-то ступы,

Кто стихов тетрадь берёт,

Ну a Nick пускает тупо

Двести граммов в оборот.

И, естественно, при этом

Так наладились дела!

Стих несётся за поэтом,

За метлой летит метла.

2011

Классик

Я – Скотт Фицджеральд. Ночь

нежна;

не ухватить её за пальцы.

Меня проворит, словно зайца,

не девочка и не жена.

Я одинок, как белый волк;

меня – как яблоко на тёрке…

. . . . . . . . . . . . .

А в Москворечье благодать:

сияет солнце, небо сине…

Употреблять тебя как «Ять»

я предпочту отныне.

Жизнь протекает в перепалке,

Хоть я писательских кровей —

Как персик в соковыжималке,

Как в тёрке яблоко, ей-ей!

Поклонницы кричат, в натуре:

«Он переплюнул всех, ого!

Он – Фицджеральд в литературе,

А, может быть, Виктор Гюго!»

Запомни, школьный мой учитель!

Меня строка уносит вдаль,

Я создал «Пармскую обитель»,

Ане какой-нибудь Стендаль!

В литературе мысли чётки,

Не зря, видать, творил и жил,

И к тем друзьям, что «Трое в лодке»,

Я тоже руку приложил.

В мои творенья надо верить,

Как «Ять» меня воспринимать —

Меня аршином не измерить,

Умом, как видно, не понять!

2011

От поэзии к прозе

Я ревнив и брезглив,

мне шальное авто

подавали к полночному бреду…

. . . . . . . . . . . . .

Эй, водила, молю, не гони по рублю…

. . . . . . . . . . . . . .

Я пешком – не смешно —

не туда, где грешно,

где мозги набекрень в хороводе…

. . . . . . . . . . . . .

Жизнь торчком. И волчком

закружит голова,

перейдя от поэзии к прозе.

Я ревнив и брезглив – ты со мной не шути,

Я читаю стихи на морозе,

А не то наяву иль в полночном пути

Перейду от поэзии к прозе.

И тогда, извини, жизнь помчится торчком,

И мозги набекрень в хороводе,

Всем придётся вертеться со мною волчком,

И не будет согласья в народе.

«Эй, водила! – кричу, – Не гони лошадей!»

Жизнь и так погоняет бредово,

От моих-то острот, от моих-то идей

Станет лихо не только Острову!

От поэзии к прозе тогда перейду,

Не задумавшись ни на минуту.

Я ревнив и брезглив – в стихотворном бреду

Поздоровится вряд ли кому-то.

2011

Поэт и пресса

…сегодня едут не ко мне —

чего-то я не на коне.

Не на козле, не в «мерседесе»…

И прессе это ни к чему…

Мне так приятно одному…

Сегодня я не в «Мерседесе»,

Я на своих двоих хожу,

Уже поднадоевшей прессе

На дверь, пожалуй, укажу.

Увы, сегодня я не в теме,

Хотя всегда высок IQ

Но в теле-радиосистеме

Не дам, однако, интервью.

Я откажу сегодня прессе,

Стихи пишу я – будь здоров!

Не отвлекайте! Я в процессе!

Я, как-никак, поэт Остров!

2011

Автомордрет

Не умер. Не прошу ухи.

Не поминаю мать-берёзу.

Мне плохо – я пишу стихи.

Мне хорошо – слагаю прозу.

Когда я не прошу ухи,

Не поминаю мать-берёзу,

Тогда готов писать стихи

Или, по крайней мере, прозу.

Но если голоден и зол —

Вот-вот кусну или залаю,

Беру уху, сажусь за стол

И всех со смаком посылаю.

2009

Поэту

Стандартно быть

Стандартно жить.

Стандартно выть

о фарисействе…

Судить о гения злодействе

и Моцарта усальерить…

Знать обо всём. Былое взвесить.

Стандартно жить. Стандартно быть.

Прочитан Пушкин – удантесить

И Моцарта усальерить.

Писатель должен дать созданью

Живую кровь, живую плоть,

А Преступленью – Наказанье,

Раскольникова – расколоть.

Писатель должен ярче, выше

Свои творенья создавать,

За Карлсоном – летать на крышу

И братьев Гримм – гримировать.

Когда ж по классике полазить,

О Достоевском не забыть,

И «Братьев…» вмиг окарамазить,

«Казаков» срочно отолстить.

Онегина же оевгенить

И развернуть сюжета нить,

«Му-му» нещадно отургенить,

Каренину – укоренить.

Как заострил Остров строкою,

Так гениев замкнулся круг,

И нету классикам покоя,

Ведь гений – парадоксов друг.

2009

Кириллица и мефодьица

… Популярность ваша, братцы,

так похожа на иглу,

по которой ВСЁ проходит

и уводит в никуда…

от кириллиц до мефодьиц

в опочившие года.

Поэт строчит, старается,

Ведь творчество – процесс,

Порою пробирается

Сквозь слов дремучий лес.

Из леса слов, как водится,

Не наломаешь дров —

Кириллицу с мефодьицей

Использует Остров.

Осваивать приходится,

Когда душа горит,

Кириллицы, мефодьицы

И идиш, и иврит.

И рифма с рифмой сходится,

Выходит – будь здоров!

И чисто по-мефодьевски

Творит поэт Остров,

И все стихотворения

Выходят – просто «Ах!» —

Островское творение —

Кириллицын размах!

2011

Истинный поэт

… Поэт – нетрезвый, неприличный,

Неправильный, неэстетичный,

Непоэтичный по судьбе.

Не в севе дело – в молотьбе.

Поэт приличный – что за скука!

Ведь для него во всём запрет.

Он не поэт. Такая штука

Вердикт бесспорен – не поэт!

Будь он к тому же эстетичен,

Хорош собой – помилуй Бог!

Да это просто неприлично —

Он от поэзии далёк.

А если трезв, не хватит лишку! —

С ним говорить-то надоест!

Слов нет, позвольте – это слишком!

Вы на поэте ставьте крест.

Поэт – нетрезвый, неприличный,

Неправильный, неэстетичный —

Ни одного изъяна нет!

Вот это – истинный поэт!

2009

Свистло

… Мое свистло засвиристело,

А значит долго не умрет…

Поэт за дело взялся смело —

Поэту медлить не с руки:

Его свистло засвиристело,

И застишарили стишки.

Точал заточенные точки

И междометья между мет,

И застрочили лихо строчки:

Видать, не даром, он – поэт.

Зарифмовались рифмы рьяно,

И с ямбом заиграл хорей,

И пьяным было фортепьяно,

Стихи ж Острова – всё острей.

И песня песенно запела,

И свет засветлился светло,

И свиристель засвиристела,

Как засвистевшее свистло.

… Поэт аферы с афоризмом

Не изолгавшись излагал,

Вел диалог с неологизмом,

И слоги в слоганы слагал.

2010

Беда и лабуда

Стихи – напрасные труды.

Коктейль беды и лабуды.

Поэт трудился от балды —

Без устали строчил,

И кучу разной лабуды

В итоге получил.

Решил, что вовсе не беда,

Что получилась лабуда.

Когда не шуточны труды,

И лира не молчит,

Нелабуду от лабуды

Не всякий отличит.

В основе, вроде, лабуда,

А стих выходит хоть куда!

2011

Поэт и бабы

Вокруг меня плясали бабы…

Пора бы. Выплески души

Переползли через ухабы —

Судьба, махнём и разреши!

Когда труба зовёт неслабо,

Поэту надобно писать.

… Вокруг него ж плясали бабы,

Ну, сколько можно им плясать?

Они водили хороводы,

От важных отвлекая дел,

Не зная броду – лезли в воду,

И круг поклонниц не редел.

Стеною наступала смело

Проворных баб лихая рать.

Ему ж до них какое дело?

Ждала стихов его тетрадь.

Поэту дайте передышку!

… Стихов и прозы верный раб,

Он взял тетрадь свою под мышку

И убежал от глупых баб.

2010

Государство – это барство

Государство – это барство;

чубо – грефо – луначарство;

берияхрущёвский сброд…

Сталин воспитал народ.

Народ иллюзии не строит —

Страна живёт, душа горит,

То горбачёвски перестроит,

То ускорение царит.

В истории догорбачёвской

Порою не могли понять —

В стране неистово хрущёвской —

Кто Кузька, кто ж у Кузьки мать?

В стране совсем не то творится —

И настроение не то.

Вот и хотят осталиниться

Порядка ради кое-кто.

Уже однажды сталинились,

Забыв – кто раб, кто господин,

То ленились, а то ленились,

А получался чёрт один.

При Путине остепенились —

При путанице всех систем.

Когда-то дружно ельцинились,

Но омедведелись затем.

2011

Перформансы

…Преферансы, романсы и стансы,

окружение, долг и удел…

Не умею ломать перформансы —

верю, Богу не надоел.

. . . . . . . . . . . . . . . .

Не гребец, не подлец, не иуда,

молча выпью свои пятьдесят.

Посреди оцинкованных истин

я – соцветие поздних седин

Независим, браты, независим,

только с Богом. Один на один….

Не умею ломать перформансы,

Я душою совсем не кривлю —

Отличаю романсы от стансов

И мышей, когда надо, ловлю.

Я – созвездие звёздного чуда

И соцветие поздних цветов,

«Не гребец, не подлец, не иуда», —

Скромный мастер рифмованных слов.

Пусть финансы запели романсы,

Для поэта важнее мечта,

А обложки дешёвого глянца

Для него уж давно суета.

У него и таланты, и шансы,

Это ясно, пожалуй, без слов.

Так зачем же ломать перформансы,

Наломав неожиданно дров?

… Брезжит день в переулках московских

Среди улиц, домов и дворов.

… С солнцем вёл диалог Маяковский,

Ну а с Богом, понятно – Остров.

2010

Глаша и Петруша

Поэт – он продал душу,

Ему – нехорошо;

и Глашу и Петрушу

не разглядел ишшо;

но только солнце сядет,

он сразу – в небеса…

. . . . . . . . .

Он приподнимет небо,

он приопустит зло,

голодным выдаст хлеба,

холодным даст тепло.

Пока не выпита рюмашка,

И час заката не настал,

Писал поэт про Петьку с Глашкой,

Их возводя на пьедестал.

Лишь солнце клонится к оврагу —

С поэтом просто чудеса —

Бросает он перо, бумагу,

Стихи – и мигом в небеса!

В «астрал» войдёт, забросит лиру,

И с Глашкой Петька позабыт,

Вершит оттоле судьбы мира,

Оттоль глаголом жжёт пиит.

Отдаст последнюю рубашку —

Делам благим предела нет.

… Лишь ожидают Петька с Глашкой,

Когда продолжится сюжет.

2011

Поэтессы

Когда мужчинам нечего сказать —

конгрессы, стрессы, мессы,

стюардессы,

тогда и начинают выползать,

ну, как их там? Ах, эти…

поэтессы.

. . . . . . . . . . . . . . . .

У нас трёхтомники, литпремии

у нас.

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Лишь снежные да каменные бабы

нас не читают и не продают.

Когда поэту нечего сказать

В эпоху Интернета и прогресса,

Тогда и начинают выползать —

Ну, как их там? Ну, эти… поэтессы.

Когда поэт задумчив и суров,

Хоть вроде не вчера пришёл из леса,

Не пишется и не хватает слов —

И тут как тут, опять же, – поэтессы.

Ну, всё бывает – творческий изъян,

Сказались неприятности и стрессы,

Случается, поэт немного пьян —

Опять встревают эти…поэтессы.

У нас трёхтомники, литпремии, борьба,

А эти – на горошине принцессы —

Им ни косьба под стать, ни молотьба —

Ну что с них взять – они же поэтессы!

Нас не читают и не продают —

Поэта жизнь – невзгоды и ухабы.

…В печати ж и шныряют, и снуют

Лишь снежные неистовые бабы.

Ты кушать хочешь? Кто тому виной?

Хлеб отнимают и приносят стрессы,

Из них нормальной нету ни одной —

И то сказать – они ведь поэтессы!

Поэтом я родился и прожил,

С талантом от рождения повенчан.

Будь моя воля – вето б наложил

На поэтесс и попросту на женщин.

2010

Недураки

… На грош не купишь пятаков,

Мне трудно нудно объяснять:

Неглупых от недураков

Я не люблю не отделять.

Нам время не направить вспять,

Остров же сможет – он таков:

Он научился отделять

Неглупых от недураков.

Поэт не дремлет на печи,

Он не печален и не хмур,

Элементарно отличит

Он недалёких от недур.

Порой непросто самому —

Парадоксально – будь здоров! —

Когда почудится ему,

Что он не Остров, не Остров.

И трудно нудно объяснять,

И нудно трудно говорить,

Но невозможно не понять —

Не надоело не острить.

Средь поэтических натур,

Средь поэтических оков

Немало встретил он недур,

Не ценящих недураков.

2010

О поэзии

Не в старомодном ветхом шушуне,

А в белом свитере, застиранном

немного,

Но хорошо смотрящемся на мне.

. . . . . . . . . . . . . . . .

… И джинсы «Levis», правда, ткань «Орбита»,

Мне нравятся, да и сосед хвалил.

Но тут навстречу выбегает Гришка

И выбивает почву из под ног.

Я думал, что один я на дороге —

В одеждах белых, в л а вровом венце,

Но тут, смотрю – кого приносят ноги?

Печаль во взгляде, бледность на лице:

Гляжу – навстречу выбегает Мишка —

Знать, Лермонтов – читаю между строк —

С пером гусиным, с книжкою под мышкой,

И выбивает почву из-под ног.

Перекрестился. Выдохнуть не смею

И вижу вновь: идёт навстречу мне

Сергей Есенин с матушкой своею

В воспетом им же ветхом шушуне.

Что за сюжет? И что за наважденье?

Темнеет неба бесконечный свод.

Стою и жду. Уже с остервененьем —

Кто ж мне теперь дорогу перейдёт?

Ну, так и есть! Судьбе я не перечу,

Кремнистый путь, как водится, блестит.

Сам Пушкин выбегает мне навстречу —

В цилиндре, и сюртук неплохо сшит,

Слегка застиран, но сидит неплохо,

А в небе сонмы блещущих светил.

А ночь тиха. Равнина внемлет Богу.

Я ж первый со звездой заговорил:

Стихов, конечно, написал я много —

Сосед хвалил. Я, видно, на коне.

Да не смотри ты, Пушкин, на дорогу!

А ты не пой, красавица, при мне!

Я сам спою. Торжественно и строго,

И напишу ещё немало строк.

… Вот только Сашка с Мишкой на дороге

Всё выбивают почву из-под ног.

2010

Тоска

…Чем развеять её – не знаю,

шашки, шахматы, домино;

супер-видео предлагаю,

а она выбирает…вино.

Пью с тоской. Ей со змием проще,

брат зелёный – в душе душа;

и танцуют гремучие мощи

под Кобзона, хвостами шурша.

. . . . . . . . . . . . . .

Да проветрю от перегара —

вытрезвитель их пронеси.

Всё бывает, всё в жизни бывает —

Шашки, шахматы, домино,

А порою – тоска наливает

То ли водку, а то ли вино.

Пью с тоской и со змием всуе —

То ль реальность, а то ль это сон:

Под Кобзона с тобою танцую,

Ну а с нами танцует Кобзон.

Так бывало, бывало и прежде —

Бог пронёс, ну а ты закуси.

Я тебя провожаю в надежде —

Вытрезвитель тебя пронеси.

Я не только в надежде, но в вере —

Огоньком замелькало такси,

Заиграло дождём в атмосфере —

Вытрезвитель тебя пронеси.

Я в надежде, и в вере с любовью —

Так водилось всегда на Руси:

Пить писательскому сословью —

Вытрезвитель его пронеси.

2010

Выпить не грешно

… Соседям выпить не грешно:

долдонит Бах, горланит Бахус,

я за стихи – им всё равно, а зря.

Менять стихи на закус?

Сижу с соседом – выпиваю,

Себя на слове не ловлю,

Неплохо я стихи слагаю,

Но «закус» всё-таки люблю.

Долдонит Бах, горланит Бахус,

Шопен звучит, сосед мычит,

Но снова отвлекает «закус»,

А лира вроде бы молчит.

Как всё непросто в этом мире —

Бах с Бахусом с ума сведут.

… Приник к гитаре я и к лире —

Но, а сосед – он тут как тут.

Вот я почти уже и трезвый,

Почти готов я выдать стих,

Но тут сосед вмешался резво —

А с Бахом выпить на троих?

Как от похмелья я очнулся,

Так взял стихов своих тетрадь,

Я от соседа отмахнулся,

Но как пред Бахом устоять?

Что только в жизни не бывает!

Буквально давеча, на днях

Бутылку Моцарт открывает,

Бокал протягивает Бах.

Я не хотел, сопротивлялся,

Швырял бутылку из окна,

За лиру и перо хватался,

Но с Бахом всё-таки набрался —

Что делать, классика сильна!

2010

Непоэтический век

… В эпизодические дали

я – по-простому – не спешу…

Кресты, медали и педали —

Как Цинандали алкашу.

Я перебьюсь негромким слогом;

Мне откровенно всё равно:

Причастием или предлогом

Будить фанеру и бревно…

Расцвет искусства канул в лету

О том давно ведётся речь.

Сейчас не время для поэта

Сердца людей глаголом жечь.

Не стоит жечь негромким слогом —

Ты откровенно не греши —

Поэт Остров, побойся Бога,

И знай – пиши себе, пиши.

Поэт ответил: «Угадали —

Не век для света и светил.

В эпизодические дали

Я то и дело уходил.

И я подыскиваю темы,

И я спешу, и я пишу,

Но нашей публике поэмы —

Как Цинандали алкашу».

2011

Звезда

…Нам говорят – менталитет,

Нам говорят – зима и лето.

. . . . . . . . . . . . .

Своим присутствием везде

Ты приближаешься к звезде,

Она всегда у нас одна.

Бывало, встанешь спозаранок

Посля всегомогущих пьянок,

Глядишь – опять, опять она!

Очнулась в мире Мнемозин

И полетела в магазин.

Окликнув нас, вперёд идущих,

Нам вслед кричат: «Менталитет!»

Но, кроме пьянок всемогущих,

Альтернативы, право, нет:

Ведь после пьянок постоянство

Гармонии царит везде,

И расширяется пространство,

И приближаешься к звезде.

Мы, вкупе с истиной простою,

Своё величие несём,

И так приятно со звездою

Поговорить о том, о сём.

Так много звёзды совмещают,

Сияньем озаряя ночь —

И путь кремнистый освещают,

И за пивком сгонять не прочь!

2011

На стихи Григория Андреева

Пушкину

О вас писал! «Чего же боле?»

Так мне и хочется сказать.

Душа была ещё в неволе:

Могли и выслать, и сослать…

. . . . . . . . . . . . .

А высылали плодовитых,

Настырных, тех, кто посмелей,

Друзей имел кто знаменитых,

Кто доказал, что был еврей.

. . . . . . . . . . . . .

Онегин, как и прежде, франт.

Одет он нынче от Версаче.

То ли банкир, то ли гарант,

А может, олигарх… тем паче…

Писать серьёзно – не игрушки.

Сейчас и прежде – чёрт один.

Я вам пишу товарищ Пушкин,

Или, вернее, господин.

О, Пушкин! Как Вы были правы!

Всё тот же в обществе изъян,

Нам просто не найти управы

На изменившихся Татьян.

Онегины, куда деваться? —

В банкиры лезут, как один,

И «от Версаче» одеваться

Привыкли с детства до седин.

Талантам все открыты двери,

Но если глубже поглядеть,

То наших Моцартов – Сальери

Так и стремятся подсидеть.

Хоть классику менять негоже —

Уж это точно знаем мы —

Но Пугачёв и Моцарт тоже

Не избежали б Колымы.

Предприниматели, евреи,

А также слова мастера —

Покорный Ваш слуга Андреев,

Et cetera, et cetera.

К нам, посторонние, не лезьте —

У гениев один маршрут:

Мы, Пушкин, были б с Вами вместе

«Во глубине сибирских руд».

С тех пор Сибирь и многолика —

Будь ты философ иль прораб.

Будь ты еврей страны великой,

Петра ль Великого арап.

Но не умрёт в сердцах надежда,

Что будет заклеймён злодей,

И из «сибирских руд» как прежде

Мы будем жечь сердца людей.

2010

На стихи Валерия Аушева

Ломонософф

…Садовник Штурм строчит донос:

«Гер Ломонософф не зер гут.

Разбиль мой губ, разбиль мой нос.

Мой гости – швах!

Мой стол – капут!

По Ломонософф плакать тюрм.

Его проделка нет пощад…».

К великим Аушев взывал —

Немало он стихов сложил,

О Ломоносове ж писал,

Что Бог на д; ушу положил.

Суд над поэзией вершил —

Звал Гёте, Гейне и иных,

Сам Ломоносов поспешил

Послушать Аушева стих.

В поэзии переполох —

Идёт брожение в умах:

Мол, наш поэт смертельно плох,

А Гёте крикнул: «Полный швах»!

И Ломоносов с ними схож —

Он молвил на немецкий лад:

«Его проделка нехорош,

Его проделка нет пощад!»

И Гейне вторил: «Что за чёрт!

Пожалуй, это – не зер гут!

Майн Гер зер шлехт, хотя и горд,

Его поэзии капут!»

«Достала эта круговерть!» —

Сказал герой: «Они всё лгут!

Что немцу тюрм, что немцу смерть,

То мне зер шон, то мне зер гут!»

2011

На стихи Михаила Грозовского

Капустный сок

Не говори всерьёз о грустном…

Твоё мне горе не понять.

Мне прописали сок капустный,

Чтоб тонус жизненный поднять.

. . . . . . . . . . . . . .

Не надо плакать дорогая…

Смотри копейка под ногой!

Смотри-ка, тётенька какая!

Смотри-ка, дяденька какой!

Не надо нынче о высоком,

Твоё мне горе не понять,

Насыщен я капустным соком,

Чтоб тонус жизненный поднять.

Не говори мне о разлуке,

Послушай, милая, разок —

Ведь я не праздно, не от скуки

Употребил капустный сок.

Знай, что поэтом я родился,

О чем ты думаешь, о ком?

Капустным соком поживился —

Не водкой и не коньяком.

Зато теперь я полон силы,

Коль воин – буду воевать,

Не кстати думать мне о милой —

Пора шедевры создавать.

Я, если что всерьёз наметил,

То и на сок махну рукой,

Мой стих польётся, свеж и светел —

Знай, я ведь дяденька такой!

2009

Насекомые

Вызывало уваженье,

как навстречу пауку,

презирая притяженье,

муха шла по потолку.

И сама не понимала,

на какую муку шла.

Да – любила! Да – страдала!

Да – наивною была!…

Как поэт, готов признаться я,

Пригубив слегка стакан,

Наблюдал, с какою грацией

Полз на кухне таракан.

Вызывает уважение —

Говорю не для красы —

Таракана продвижение,

Ножки, рыжие усы.

Своему инстинкту следуя,

И презрев препятствий вал,

Полз он, сам того не ведая,

Как бедняжка рисковал!

Посмотрите-ка внимательно:

Таракан с героем схож,

Мухи ж просто привлекательны

И паук-злодей хорош.

С недостатками, изъянами

(я душою не кривлю) —

Восхищаюсь тараканами,

Мух же попросту люблю!

В чём же истина искомая

Среди пафосных идей —

Да, бывают насекомые

Привлекательней людей.

2010

На стихи Нины Дубовицкой

Передвижная неподвижность

…Я любовалась, как танцует небо

Над бесконечной сценой бытия.

Невдалеке, не ведая рассвета,

Мужчина застывал на остановке.

Его передвижная неподвижность

Клонилась к одиночеству столба…

Когда бы ни пригрезился поэту

Неясный путь, дорога иль судьба,

Тогда он, не дождавшись до рассвета,

Стремится к одиночеству столба.

… Она стихи слагала смело, ловко,

Уставясь в столб, эмоций не тая.

… Мужчина застывал на остановке

Над бесконечной сценой бытия.

Он застывал, не ведая причины,

В недвижном одиночестве столба.

Сказала Нина: «Ах, какой мужчина!

Обидно. Неужели не судьба?»

Мужчина шёл, в рассвете застывая,

Держась за столб, пытаясь не упасть,

А поэтесса, рифмы подбирая,

Испытывала пламенную страсть.

Стихи слагала, прыгали страницы,

А Нина, как поэзии раба,

Глядь: а мужчина искренне стремится

Приникнуть к одиночеству столба.

Она творит, не ведая рассвета.

Нахлынул вдруг поэзии аврал —

Мужчина. Столб. Как это у поэта?

…А он, как видно, сильно перебрал.

Столб ухватил небрежно и неловко,

Она же поэтична, как во сне,

Идёт к мужчине, что на остановке,

И разговор заводит в тишине:

«Сам Блок упоминает столб фонарный —

Фонарь профигурировал не зря».

А он вдохнул поглубже дым угарный,

Пробормотав: «А мне до фонаря!»

Исчезли вмиг поэзия и книжность,

Когда герой изрядно осовел.

Его передвижная неподвижность

Сошла на «нет», когда он протрезвел.

2009

На стихи Владимира Захарова

Шахматы

Поэзия шахмат сложна.

К ним рифму найти трудновато…

Приходит на память одна —

и та завершается матом.

Поэзия просто сложна,

И рифмы искать трудновато…

Приходит на память одна —

И та завершается матом.

Поэзию шахмат люблю,

Тут надо кумекать, ребята,

По жизни грозит королю

Игра, что закончится матом.

Непросто по жизни идти,

Бывает порой туговато…

И, видимо, как ни крути —

И тут не выходит без мата.

2009

На стихи Лидии Жаровой

О знаках

… Они – два знаковых лица.

Две сути матушки – Руси.

И тот, что гордый, – восклица,

Он суть восставший – вопроси.

Кружилась как-то фуэте,

Поклонник, как всегда,

Спросил: «Вы правда поэте?»

И я сказала: «Да».

А он возьми, да и спроси

Протяжно, как в кино,

Со знаком, явно, вопроси:

«Вы поэте давно?»

Немного побледнел с лица,

Помедлил, помолчал,

И знак, конечно, восклица

В словах его звучал.

Смотрелся очень ничего

Без знаков вопроси,

Я ж о профессии его

Возьми да и спроси.

Мы танцевали до утра

Свободно и легко,

Он оказался генера,

Я ж думала – полко.

Он оказался столь краси

Умен и проница,

Что всё, что было вопроси,

Вдруг стало восклица.

2009

На стихи Валерия Жукина

Жара

Сковородка раскалённого песка

Обжигает мне босые ноги.

И проклятия сорвались с языка,

Смачно разделённые на слоги…

. . . . . . . . . . . . . .

Поплавок, как мёртвый. Рыба не клюёт.

Водка в стаканах совсем нагрелась.

Но рыбак и не такую пьёт…

Главное ведь, чтоб не расхотелось!

Такое не увидишь в снах,

Когда песок, как сковородка,

Когда в гранёных стаканах

На солнце раскалилась водка,

И карасю плескаться лень —

Его ловили мы руками

И водку пили целый день —

Не стакан а ми – ящик а ми!

И рыба, обойдя крючки,

И заплескавшись, что есть силы,

Своей природе вопреки

Разумно так заговорила —

Жива. Не испустила дух,

Плеснула рыба, и в итоге

Вдруг смачно выругалась вслух,

Проклятья разделив на слоги,

И на наживку не клюя,

И от жары на солнце тая,

О том, чего желаю я,

Спросила рыбка золотая.

Я встал и выпалил на вдох

Вмиг, не готовившись заранье:

«Прости мне, рыбка, чтоб я сдох —

Исполни все мои желанья:

Уж коль дана такая власть,

Хочу – прости мне эту смелость —

Чтоб водка, как река лилась

И чтобы пить не расхотелось.

Пусть жизнь идёт и вкривь, и вкось,

Не хлопай, рыбка, плавниками,

Чтобы хотелось и пилось,

Не стаканами – ящиками!»

2010

На стихи Александра Жукова

Возможное и невозможное

Друзья, впадать в уныние

безбожно!

Смертельный грех

погрязнуть в безнадёжности.

Желаемое страстно

НЕВОЗМОЖНО

Возможней нежелаемой

ВОЗМОЖНОСТИ.

Возможным стало невозможное —

Удача! Хоть поверить сложно.

Гораздо хуже, коль возможное

Внезапно станет невозможным.

2010

Движение по гипотенузе

Я полагаю>, мудрый только тот,

Чья мысль> с житейским опытом в союзе,

Не стороной – по катетам – идёт,

А прямо к цели – по гипотенузе.

Когда бы нам задуматься на миг —

Жизнь предстоит, подобная обузе

Тем, кто ходить по катету привык,

Успех – идущим по гипотенузе!

2010

Полёт мечты

Ах, если б мы летать могли.

Не отрываясь от земли!

Летая, по земле скользить —

Идея очень хороша!

Куда ж приятнее ходить

По небу, крыльями маша.

2010

На стихи Владимира Касьяненко

Мона Лиза

…«Мона Лиза» наших дней,

Приходи ко мне скорей —

Верный Леонардо твой

Без тебя едва живой!

Я понял честно, без вранья,

Что подмигнула мне удача:

Ты – Мона Лиза, а вот я,

Я – Леонардо, не иначе.

Как в песне, грусти не тая,

Я знаю – путь давно предсказан:

Коль ты – мелодия моя,

То я Орфеем стать обязан.

Судьба меняет жизни план,

Лишь бы тебя она хранила,

Ведь я – твой преданный Руслан,

Тогда как ты, видать, – Людмила.

Несётся жизни колея,

И поняла душа поэта:

Наверное, Ромео я,

А ты, как водится, – Джульетта.

Сравнений, попросту, не счесть,

А в голове мелькнуло снова:

Кто я среди поэтов есть

Коль ты – Наталья Гончарова?!

2010

На стихи Александра Комаровского

Мысли и мыслишки

О себе, обо всех, о судьбе,

Обо всём, где есть тайны печать,

Сам с собою порою в борьбе

Я пытаюсь чего-то сказать.

. . . . . . . . . . . . .

По сусекам мыслишки скребу…

. . . . . . . . . . . . .

Я молчу, где бы нужно кричать..

. . . . . . . . . . . . .

Вот такой вот разэтакий я!

О себе, про лихую судьбу,

Я пытаюсь сказать, но – прости!

По сусекам мыслишки скребу,

Но никак не могу наскрести…

Я молчу, где бы надо кричать,

Но надеюсь, что всё же смогу

Я сумею чего-то сказать,

А выходит опять – ни гу-гу!

Сам с собою борюсь и борюсь,

Стих слагаю – не пью и не ем —

И, как рыба, об лёд колочусь,

И, как рыба, безмолвен и нем.

Мыслей я не встречал на пути,

Не в претензии, это – излишки!

Мне б мыслишек чуть-чуть наскрести —

Только где они, эти мыслишки!

Все истоки и суть бытия

Мне б познать, али я не поэт?

Вот такой вот разэтакий я!

… А мыслишек по-прежнему нет.

2011

Две тропинки

Пусть забурьянились тропинки:

Твоя ко мне, моя к тебе.

Я понял: в жизни половинку

Свою нашёл я по судьбе,

И забурьянилась тропинка

Твоя ко мне, моя – к тебе.

Порой в стихах бываю резок,

Но в жизни – мягче муравы,

Забуреломился пролесок

Из разнотравнейшей травы.

Застихотворничал в стараньи

Неологизмейший поэт,

И стало ясно – для признанья

Метафор недостатка нет.

2011

Себе любимому

Поэты даже в зимней стуже

Умеют разглядеть весну.

Прикинул как-то – чем я хуже?

А вот возьму и писану!

. . . . . . . . . . . . . .

Сам «Амфибрахий» просто ахнет,

Когда прочтет сей мой шедевр.

. . . . . . . . . . . . . . . .

А вот о чем порассудачить?

Мозги кипят, ядрена вошь!

Вдруг вспомнил: главное ведь «начать»,

Как нас учил недавний вождь.

Когда шедевры я читаю,

Тогда моя душа поёт,

И Амфибрахий просто тает,

И Ямб в ладоши громко бьёт.

Хорей в восторге начал снова

Мне прямо на ухо кричать:

«Ну, Комаровский, право слово,

Тебе ведь главное начать!»

Скажи, Хорей, что это значит?

Пишу шедевры, ну и что ж?

Ведь важно – не начать, а начать,

Знай классику, ядрена вошь!

Я стих расширил и углубил,

А вот возьму и писану,

Бокал, как водится, пригубил,

Уж если начать, так начну

Порой цитировать несложно

Всех наших вождей и вождей,

Без них и понять невозможно

Всех поэтических идей.

2010

Защитники Отечества

Что не поступил и в солдаты попал,

То в этом профессор один виноват.

Он на сочиненьи моём написал:

«В нём очень нуждается военкомат».

Таких защитников не знали

В Отечестве ещё вчера —

Тому причиной, видно стали

Доценты и профессора.

2010

Философское

… Я «Homo», вроде бы, разумный

И даже кончил институт.

……………………………….

Но что-то сильно я разнылся.

Не все ж мосты ведь сожжены.

Маленько я вчера напился,

Ну… и попало от жены.

Мне жизнь приносит дивиденды —

И там, как водится, и тут.

Я был вчера ещё студентом,

А нынче – кончил институт.

Когда-то я не слыл богатым,

Теперь же сказочно богат.

Совсем недавно неженатый,

Я нынче счастлив и женат.

Не жизнь, а сон, видать, приснился:

Как будто нет конца весны.

… Но тут по случаю напился,

И так попало от жены!

Бывают острые моменты —

Небезупречна жизни нить:

Ведь даже с крупных дивидендов

Налог приходится платить.

2010

На стихи Николая Красильникова

Попугай

… А ну-ка, клоун птичий – попугай,

За мной слова по буквам повторяй:

Аптека… Цирк… Смелее говори!

Передохни и снова повтори…

Я на досуге сел, стихи слагая,

Пред клеткой с попугаем, прочитал

Свои стихи, взглянув на попугая,

А тот по клетке прыгал и летал.

Ну что за бред! И повторить не может,

Тебе бы, клоун птичий, в цирк скорей!

Поэзия тебе уж не поможет,

Смеши народ и цирковых зверей!

Аптека. Цирк! – стихи мои послушай.

Приятно прочитать и говорить,

И даже попугая тронуть душу

Они способны, надо повторить!

А попугай молчал, и, как я ни старался:

Аптека. Цирк! – запомни и лети!

А он по клетке прыгал и метался,

И ничего не мог произнести.

И вдруг повел сурово птичьим оком,

И выдал, не мигая – Божья тварь! —

«Цирк не причем. Послушай, как у Блока —

Учись: Аптека. Улица. Фонарь!»

2009

На стихи Бориса Курочкина

Жаворонок

По утрам звоню поэтам,

Неосознанно при этом, —

По утрам поэты спят.

Получаю тут же взбучку:

Ох, боксёр ты, самоучка!

И порою слышу мат.

Рано утром мне не спится —

У бессонницы в плену

Я пишу стихов страницы

И надеюсь, что усну.

Я творю шедевры лихо:

Уж написан целый ряд,

А вокруг темно и тихо,

И звоню я всем подряд.

Я сперва звоню поэтам —

Мнение услышать рад.

Зачитав стихи при этом,

А в ответ услышал мат.

Голова трещит от боли —

Ведь не спится по ночам,

И, заложник поневоле,

Я звоню скорей врачам.

Что врачи мне говорят?

В трубке раздаётся мат.

Я звоню друзьям скорее —

А друзьями я богат —

Думал – душу отогрею,

А в ответ услышал мат.

Взял тогда бутылку водки,

Свой шедевр и встал на стул:

Стих прочёл, прочистил глотку

Не заметил, как уснул.

2009

На стихи Ирины Леонтьевой

Змей Горыныч

Зашёл ко мне сегодня Змей Горынын

Конечно, при параде – без хвоста.

Но он вчера гулял на именинах

И потому позеленел с лица.

Горыныч Змей ко мне примчался -

Видать, лукавый, неспроста.

Вчера по случаю надрался

И оказался без хвоста.

Я не спросила о причинах,

И он остался не у дел,

Вчера он был на именинах -
И так, и сяк хвостом вертел.
«Горыныч, – говорю без фальши, -

Ты злобой дышишь без конца,

Лети-ка от земли подальше!»
А он позеленел с лица.
Взглянул и гневно, и сурово,

Как будто съесть меня хотел,

Оскалив зубы трёхголово,
Хвоста остатком повертел.
Две головы зевнули сладко,

Мне ничего не говоря,

А третья, подмигнув украдкой,

Сто грамм глотнула втихаря.
2009

На стихи Дмитрия Лобанова

Визит

Пришла, как будто недотрога.

Невроз с собою принесла.

Сказала: «Как я одинока».

Так говорила и вчера.

……………………………..

Ушла, покушав все конфетки.

Уходу я, признаться, рад.

Ты просто мелкая креветка,

А я люблю большой салат.

Пришла, как будто недотрога,

Я в тот момент креветки ел —

Взглянула как-то очень строго,

А я остался не у дел.

Но, несмотря на те креветки,

Визит твой не предусмотрел,

Я предложил тебе конфетки,

И сам об этом пожалел.

Наверное, по воле рока,

К тебе душой давно привык.

Сказала: «Как я одинока!»

И тут же съела весь шашлык.

Мне подсчитать убытки сложно

В моей наивной простоте,

А ты поела всё, что можно,

И растворилась в темноте.

Креветки – это всё вторично,

Ты ешь свой ужин, не спеши.

Я понимал тебя частично,

Теперь люблю от всей души.

Я сам известен и заслужен —

Пишу стихи, впадая в раж,

Но оплатить твой скромный ужин,

Боюсь, не сможет мой тираж.

2011

На стихи Михаила Мартышкина

Негритянка

Настоящая негритянка,

С маслянистою чёрной кожей

В полосатом наряде ярком,

Шла Арбатом в толпе прохожих…

Настоящая негритянка

. . . . . . . . . .

Лишь она подошла поближе,

Я не знаю, на час, на век ли,

Наши женщины вдруг поблекли,

Стали серенькими, как мыши …

Стихов немало прозвучало

В просторных залах ЦДЛ.

От максимального накала

Струна звенела и дрожала,

Мартышкин был на пьедестале,

Но в зал, однако, снизошёл,

Когда увидел – в этом зале

Разнообразен женский пол:

Есть и брюнетки, и блондинки,

И сердце бьётся рифмам в такт,

Но в рамках данной вечеринки

Нет негритянок – это факт!

Что за нелепость и досада!

Без негритянки жизни нет!

Без негритянки – рай без сада

И без поэзии поэт.

Судьба привыкла издеваться,

Рукой махнул и глянул в зал —

В конце концов, куда ж деваться —

Ведь не Марокко ж, не Непал…

В досаде о б стол хлопнул книжкой —

Придётся, видимо, ей-ей,

Довольствоваться серой мышкой —

Женой чужой (или своей?!)

Последнее совсем не катит,

И в сердце холод (или жар?)

…Ну всё, довольно, будет, хватит!

В деревню, к тётке, в глушь, в ЮАР!

… И Грибоедов отдыхает,

Забыв про жизни суету,

Когда Мартышкин воспевает

Вмиг почерневшую мечту.

2008

Два поэта

Был великолепным парнем

Данте Алигиери.

В трудах знатоков лысых

Медальным он стал и суровым,

А он щеголял в джинсах,

А не в венке лавровом.

Уже занималось зарево

Глобальной славы Поэта,

А он шатался с гитарою

По набережной вдоль парапета.

. . . . . . . . . .

Была Беатриче просто

Девочкой из предместья.

Носила пальтишко «макси»,

А юбочку, может, «мини».

Века миновали, и всё же

Хоть был незнаком с прогрессом,

Шокировал Данте прохожих

Крутым своим ирокезом,

А в ухе серьга блестела —

Был вызов во всём обличье —

Поглядывал то и дело

Он искоса на Беатриче.

Она же плевать хотела

На лысых учёных нудных

И мини-юбку надела,

И шастала в ней прилюдно.

Бежали они вприпрыжку

По древнему парапету,

А к ним подошёл Мартышкин

И закурил сигарету.

Венок лавр о вый примерил

Мартышкин на всякий случай.

Заметим, что Алигиери

Был в джинсах – явно, от Гуччи,

И Данте не стал удивляться,

Признав в собрате поэта,

И оба пошли шататься

С гитарою по парапету.

2011

Русалка

…Есть Озеро Круглое, заросшее

камышом,

В котором водятся русалки и

караси.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

И в этой восхитительной

красоте и тишине

Я вдруг увидел, – а я был трезвым

притом, —

Молоденькую русалку, сидящую на

бревне,

Во-первых, голую, а во-вторых, с

хвостом.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

А в чём же такая разгадка этой

странной истории?

Ответ, как всё в этом мире,

тривиален и прост:

– Русалка моя проживала в

соседнем санатории,

А платье её серебристое, я принял

за рыбий хвост.

Дом у поэта деревянный.

Есть сад, и пруд, и озерцо.

Поэт, совсем ещё не пьяный,

Стихи писал, и пил винцо.

Русалка рядом проживала,

Как оказалось, в двух шагах,

Хвостом серебряным махала,

И глазом озорным мигала,

Но не была о двух ногах.

А рыбий хвост, как у селёдки,

На солнце серебром блистал,

Поэт хлебнул немного водки,

И вмиг подумал – час настал!

Идет к русалке с видом кротким,

Она ж – как рыба холодна,

Отпил ещё немного водки,

Глоточек крепкого вина.

Тут бес в ребро ударил рьяно,

Русалка – любо посмотреть —

Поэт совсем ещё не пьяный,

А хвост русалочий – как медь.

…А в озере, помимо тины,

Шныряют ловко караси,

А звёзды в небе – мандарины

И месяц – чисто апельсин.

Что за комедия творится:

Русалки плещут в камышах,

И изумление на лицах,

И водоросли на ушах.

Хлебнул ещё немного водки —

Пришли иные чудеса —

Русалки плещут как селёдки,

И разбегаются глаза.

Поэт – и так, и эдак, мнётся —

К одной русалке подошёл,

Она ж в глаза ему смеётся,

И хмель в мгновение прошёл.

Поэт в сердцах откинул ветку,

Глядь – а русалки-то и нет.

То не русалка, а соседка,

И благо – не пришёл сосед!

2009

Рыцарь

…Казалось бы, вправе был верный

рыцарь

Этой, довольно гнусной из баб,

При всем народе начистить

рыльце

Али в харю плюнуть хотя б.

Но РЫЦАРИ даже не матерятся.

Он даже не крикнул: – «Нашла

дурака»!

А просто – выдал некую

информацию,

Пальцем энергично повертев у

виска.

Ранее был телеграф или рация,

Но быстротечен поток времён —

Нынче откуда берут информацию?

Есть телевизоры, есть телефон,

Есть и компьютер, и многое разное,

Сколько возможностей шлёт Интернет!

Но вот у рыцарей времени праздного

Это использовать – попросту нет.

Рыцари суть благородство безмерное,

Сердце открыто, душа широка,

А выдают информацию верную,

Пальцем обычно вертя у виска.

Но даже рыцарь – душа безмятежная —

Глазки потупив, смущаясь слегка,

Вовсе не знает: поймут ли сердешного,

Если лишь пальцем вертеть у виска.

Рыцарь – ведь он же всегда в одиночестве

Дамы прекрасной защитник и раб,

Ну а порой в харю плюнуть-то хочется,

Рыльце б начистить гнуснейшей из баб,

В морду бы дать, слово б выдать обидное,

Да матерком бы приправить слегка,

Но воспитание! – вещь очевидная —

Можно лишь пальцем вертеть у виска.

2009

Идеология

…Имеет место массовый психоз:

Всем хочется во что-то слепо

верить.

Был коммунистом Иисус Христос

Был гибеллином Данте Алигиери.

Всё это – заблужденья. Или ложь.

В твоих объятьях сладостных

балдея,

Я заявляю: «Ты одна мне – Вождь,

Устав, Программа, Знамя и

Идея!»

Твои на каблуках высоких ноги

Конечно, выше всех идеологий.

В объятьях Музы искренне балдея,

Вдыхая запах ароматных роз,

Поэт поверит в разные идеи —

Что коммунистом был Исус Христос,

Что нету политической системы,

И государства тоже, как бы, нет,

Какой бы ни коснуться умной темы,

Все кажется нелепо, словно бред!

Что Муза скажет бедному поэту,

Во всё поверить искренне готов,

Её любому мненью или совету

Он следует бесспорно и без слов.

К чему науки, мысли и сужденья?

Неужто это пища для ума?

Всё это чушь, всё это – наважденье,

Когда к нему пришла Она сама!

О, Муза! Ты прекрасное творенье,

Ты подмигни ему и подожди —

И для него уйдут из поля зренья

Планеты, государства и вожди.

А каблуки твои важней Вселенной,

Отбросит всё он, как ненужный ком.

Да, ты прекрасна, Муза, несомненно,

Одно беда – поэт под каблуком.

И нет идей возвышенней пока

Чем высота такого каблука.

2009

Поэт-пророк

…Много ли собственности

индивидууму

принадлежит,

Ходит ли в синагогу, в церковь или в

мечеть,

А также – зулус он, русак или жид?

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Но ИСТИНА, повторяю, открылась

МНЕ,

Как может быть, иноку – Божий лик…

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

И вот Человечество, подобно отаре

овец,

Заполнившей до горизонта холмы и

поля,

Признало во мне Пророка, наконец.

И жалобно блеет, об откровении моля.

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Я плачу. Я плачу. Бриллианта слёз

Стекают по белоснежной моей бороде.

Время для всех и всегда спешит,

По морю жизни плывя кораблём,

Будь ты – зулус, русак или жид?

Будь ты синицей иль журавлём,

Будь ты коровой, отарой овец,

Стадом безмолвным иль вожаком,

Перед тобою поэт-певец,

Выкатит строк рифмованных ком.

Будучи кем-то из тех овец,

Заполонивших холмы и поля,

Осознаёшь: Мартышкин – творец,

Об откровеньи его моля.

И подбирая любой предлог,

Истины ждёшь, развеявши мрак,

Осознавая, что он – Пророк,

А ты всего лишь жид иль русак.

И коль ты понял: Мартышкин – Бог,

Зачем тебе имя других творцов?

И миллионы церквей, синагог

Или мечетей, в конце концов?

Ведь винограду верит лоза,

А не поверит – так быть беде.

Как по иконе течёт слеза

По белоснежной его бороде.

Верь – откровенье в устах дрожит,

В жизнь он играет, как в волейбол,

Будь ты зулус, русак или жид,

Будь ты татарин или хохол.

2009

Сотворение мира

Этот божественный солнечный свет,

Что бы священники ни говорили,

Сто пятьдесят миллионов лет

Сиял исключительно для рептилий.

. . . . . . . . . . . . . . . . .

И, управляя планетой всей

Все эти миллионолетние эры,

Господь обходился без церквей,

Без верующих и без веры.

Он сам, полагаю, имел, тогда

Чешуйчатый гребень вдоль хребта.

Да, управляя планетой всей

Во все эпохи и времена,

Господь не сразу создал людей,

Когда же создал, Он дал сполна

Им чувства, разум и средь светил

Под ясным небом Свой Райский Сад,

Адаму с Евой его открыл,

Чтоб жили много веков подряд

Среди гармонии без церквей,

Но чистая вера грела сердца,

И чистым голосом соловей

Воспел в Эдеме Бога-Отца.

Пока любили цветущий край,

И сердце власти не восхотело,

Адам и Ева имели рай

И без изъянов душу и тело.

Средь птиц, порхающих меж ветвей,

Средь райских роз и цветущих лилий

Явился однажды коварный змей —

Самый коварный из всех рептилий.

С тех пор свою змеиную власть

Он навязал всем людям без веры,

Дав им возможность нещадно пасть

В разные годы, века и эры.

…Ещё весной поёт соловей,

В сердцах разгоняя неверья мрак,

Господь обходится без церквей,

Вот только людям нельзя никак.

И если змею следовать впредь,

Забывши про скорбный путь Христа,

Люди всегда рискуют иметь

Чешуйчатый гребень вдоль хребта.

2009

На стихи Владимира Мещерякова

Наталье

Последний буду я каналья,

Себе такого не прощу.

Когда сегодня, в день Натальи,

Тебе стихов не посвящу.

Прими мой стих, он свежий, новый,

Он только что из-под пера.

Написан он с любовью Вовой

В вагоне голубом метра.

… Умчалась летняя жара,

И осень наступила снова,

В вагоне голубом метра

Стихи слагал с любовью Вова,

И голубой вагон катился

Средь этой жизненной игры,

А Вова вдруг перекрестился

И молча вышел из метры.

И шёл, не внемля суете,

Вдаль от метры поэт-каналья,

Как видит – в бежевом пальте

Идёт предмет любви – Наталья.

Решил поэт купить цветы,

Пусть недешёвых, ведь не лето.

…А тень от бежевой пальты,

Как свет, зажглась в душе поэта.

И смотрит Вова обомлев,

И пронеслось в душе усталой:

«В такие польта королев

Не стыдно нарядить, пожалуй».

«Я вас любил, – сказал поэт,

Не помню кто, но вышло клёво.

И я люблю – сомнений нет —

Навеки Ваш, с любовью Вова».

2010

Научные открытия

Ньютон открыл закон, опережая

время,

Мы силу тяготения с тех пор

смогли постичь,

А то ходили б дурнями, когда б

ему на темя

Упало бы не яблоко – увесистый

кирпич.

Когда бы мир открытий чудных

Нам гений ни пообещал,

То нас – дремучих, непробудных —

Кто бы учил и просвещал?

Когда бы Ньютон яблок не любил,

Под яблоней не нежился б в прохладе

То б каждый из потомков дурнем был —

Мы с вами, явно, были бы в накладе.

А Ломоносов не пройди свой путь?

И обладай он тупостью и ленью,

Учились мы б чему-то как-нибудь,

О мире не имея представленья.

Коперник, Галилей – что за народ!

Какую оказали нам услугу!

Мы по земле ходили взад-вперёд,

А вот теперь мы бегаем по кругу.

А Менделеев понаоткрывал!

Бог знает что, одно мы знаем чётко:

Нам, дурням, наконец, растолковал,

Каков состав и что такое водка.

Когда б наука светом среди тьмы

Такое чудо нам бы ни открыло,

Так до сих пор и просидели б мы —

Как говорят – «не ухо и не рыло».

Познание есть дела только часть,

И на старуху может быть проруха —

Испробовав напитка б, не попасть

Нечаянно ни в рыло и ни в ухо.

2010

На стихи Владимира Розина

Циничные советы

Порвал ботинок, не жалей, —

Ведь ногу проколоть больней!

Ты болен – не о чем жалеть.

Гораздо хуже – умереть.

Финансы запоют романсы —

Знай, в жизни есть другие шансы,

А если потерял работу,

Цени вдвойне свою свободу.

Подруга бросила – не ной,

А лучше помирись с женой,

А если бросила жена —

Она ведь в мире не одна.

Успех приходит не всегда —

Иллюзия, а не беда.

Ты преуспел в стихах и прозе —

Считай, что ты – Владимир Розин:

На многое дадут ответы

Его «Циничные советы».

2010

На стихи Николая Рыжова

Я обленился

… Поздняя осень. Грани улетели.

Я обленился: валяюсь в постели.

Поздняя осень. Грачи улетели.

Я обленился. Валяюсь в постели.

Ранней весною, казалось, влюбился,

Но на свиданье идти поленился.

Мартовским днём Грабарём восхищался,

Но, по привычке, в постели валялся.

Вот уже лето почти на носу,

Шишкин и «Утро в сосновом лесу».

Как восхитителен солнечный день!

Надо бы выйти, но, кажется, лень.

Волга и с Репина лёгкой руки

Лямку тянули его бурлаки.

Мне не понятно, что в мире творится —

Видно, слабо бурлакам полениться.

Да, бурлаки, очевидно, не правы —

Мне же другая картина по нраву:

Так откровенно меня зазывали

Эти «Охотники», что «на привале».

Я согласился деньком этим летним

К ним на поляну придти, буду третьим.

2010

На стихи Александра Савицкого

Остывающий вулкан

Я – остывающий вулкан.

Я – не опасен.

…………………………

Три теплохода напугал,

Одну подлодку

И только катер – вот нахал! —

Смотрел мне в глотку.

……………………………

… А пепел ветер разнесёт

Уже к полудню —

И снова для моих широт

Наступят будни.

Я – остывающий вулкан,

Я – не опасен,

Но лишь хватаюсь за стакан —

Мой вид ужасен.

Как самогонки похлебал

И съел селёдку,

Три теплохода напугал,

Одну подлодку

Я и на суше аксакал,

И не на шутку

Три жигулёнка искусал,

Одну маршрутку

Я грозно пальцем детворе

Грозил без меры,

С котом подрался во дворе,

Забыв манеры.

И только дворник – вот нахал! —

С улыбкой злою,

Он со двора меня прогнал,

Махнув метлою.

Коль повезёт – я брошу пить,

Наступят будни,

Я протрезвею, может быть,

Уже к полудню.

2011

На стихи Николая Серба Великого

Стихи на шашлык

В деревне нынче жизнь не шик,

особенно зимою:

собак пускают на шашлык,

а кошек – на жаркое.

Тоска в деревне круглый год,

и даже рыба не клюёт.

Работы нет, зарплаты нет…

В деревне жить давно привык,

Но вынужден, не скрою,

Пускать собачек на шашлык,

А кошек – на жаркое.

Строчу стихи, ведь я – поэт,

При этом помню чётко:

Работы нет, зарплаты нет,

А голод-то не тётка!

Стихи читать пришёл на пруд —

Ну, это что такое?

Собаки мрут, коты орут,

А я их – на жаркое!

Стихи читаю у пруда,

Тружусь – душа устала!

…Клевала рыба иногда,

А нынче – перестала!

Свой стих читает Николай

У леса на опушке —

Но поднялся собачий лай,

Заквакали лягушки.

Им не понять душевный крик,

Приправленный тоскою —

Собак пускает на шашлык,

Лягушек на жаркое.

Сосед по даче заскучал

И замахал рукою,

Затем угрюмо проворчал:

«Оставь собак в покое!

А чем лягушек обижать,

Поближе будь к природе,

Чем всех стихами раздражать —

Копайся в огороде!

Бросай стихи, уйми язык,

Иначе, без сомненья,

Читатель пустит на шашлык

Твои стихотворенья!»

2011

Кащей

На дачке я, рассеяв скуку,

порой рассказываю внуку,

что за холмом, в лесу вечернем,

Баба Яга живёт с Кащеем…

А сам я верю, как ребёнок,

в Бабу Ягу ещё с пелёнок.

Хоть я давно уж не ребёнок —

Поспорить с этим не моги —

Но верю я ещё с пелёнок

В разгул Кащея и Яги.

Когда ж, от дел изнемогая,

Я тихо отхожу ко сну,

То Бабою Ягой пугаю

Я зятя, внука и жену.

Когда ж, развеивая скуку,

Невольно ухожу в запой,

То твёрдо верю, как в науку,

Я в ступу с Бабою Ягой.

Метлой помахивает робко,

Летая в сказочном краю,

Я ж то ли ступку, то ли стопку

Себе для храбрости налью.

Огурчик насажу на вилку

Среди обыденных вещей.

Гляжу – схватился за бутылку,

Со мною чокаясь, Кащей.

Но вдруг Кащей заёрзал нервно:

«Я, право слово, развернусь!

Ягу я брошу – я ж бессмертный,

Поди, не раз ещё женюсь!»

И вторил я: «Долой заботы!

Женюсь – есть д е вица-краса!»

…И тут почувствовал что кто-то

Схватил меня за волоса.

Глаза я поднимаю кротко —

Сияют звёзды, ночь темна,

А надо мной со сковородкой

Стоит законная жена.

2011

После дружественной пьянки

Я после дружественной пьянки

брёл переулком по Таганке,

устал и мыслями поник,

а к сумеркам клонился день,

но тут, возникнув, словно тень,

ко мне пристал мужик.

Я после дружественной пьянки

брёл переулком по Таганке,

А после дружеской попойки

Я плёлся в Питере вдоль Мойки,

Когда ж в Одессе я напился —

По Дерибасовской тащился,

Потом, в угаре и азарте

Я очутился на Монмартре.

Затем друзьям бросаю клич:

«Поедем все на Брайтон Бич!»

Но, протрезвев, себя я вижу

Не в Питере и не в Париже.

Глаза распахиваю шире —

Неужто я в своей квартире?

Посуда грязная у мойки —

Всё, что осталось от попойки,

И путешествие моё

Вмиг отошло в небытиё.

2011

На стихи Владимира Смирнова

Чудное мгновенье

Недолго небо осенью дышало:

глядь – уж Зима катит в глаза…

Смирнов творил, ему казалось – мало,

Его перо творило чудеса —

Про то, как небо осенью дышало,

В багрец и золото одетые леса.

Про то, что помнит «чудное мгновенье»,

Затем про «гений чистой красоты»,

И были все его стихотворенья

Пределом поэтической мечты.

Поэт своим твореньем восхитился —

Какой, скажите, творческий полёт!

Но в зеркало взглянул и удивился —

Чего-то в облике его недостаёт.

Он всем хорош, и так похож на барда,

Чего-то ж не хватает всё равно —

Надел цилиндр, прикинул бакенбарды —

Теперь, пожалуй, самое оно!

2011

Красный лапоть

Отечество моё, увы – село

Гадюкино, колхоза «Красный лапоть».

Когда вернусь я к «Женщине с веслом»,

там Дождик мне на рыло будет

капать,

Мужик продаст «палёный» самогон…

Давно мечтал о «Женщине с веслом»,

Мечта не устаёт на мозги капать,

А сам имею старый дом на слом,

Живя в селе колхоза «Красный лапоть».

Милосская Венера хороша —

Простор воображению открыла —

Тоскует по высокому душа,

А дождик нудно капает на рыло.

Пришли на ум Три Грации опять,

Ведь я поэт, мечтою окрыленный,

А мне Мужик продолжил наливать

Свой самогон – скорей всего, «палёный» —

И самогона выпил я стакан,

Прильнул душой к мечте своей прекрасной.

…Тут собутыльник – сторож дед Иван —

Пробормотал: «Опомнись, лапоть

красный!»

2011

На стихи Ольги Шароновой

Любовь зла

… Мне надоело быть «козлом».

А стать «козой» – не дура я.

Ведь я пригожая лицом

И хороша фигурою.

Когда общаюсь с подлецом

Или с подругой – дурою,

Всегда горжусь своим лицом

И чудною фигурою.

И если жизнь не бьёт ключом,

Темнеет небо хмурое,

Мне это вовсе нипочём

С моею-то фигурою.

Могла бы стать я огурцом

Иль свёклой красно-бурою.

Да уж куда ж с таким лицом

И статною фигурою!

Могу для красного словца —

Ведь далеко не дура я —

Речь молвить кротко, как овца,

Но не с такой фигурою!

… Кругом интриги – ой, ой, ой,

И козни, и так далее.

… Неплохо б было стать свиньёй —

Да вот мешает талия.

2009

Content

Маркова Ирина Стихотерапия

Ирина Маркова Стихотерапия. Сборник стихотворений. Пародии

Веселое слово (предисловие В. Сорокина)

На стихи Владимира Вишневского

Стихотерапевт

Цыплята и ягнята

Коллега Гёте

Кайф с Паваротти

Зимую с народом

Национальный вопрос

Пейсы

Два ферзя

Еврейская жена

Нанотехнологии

«Как бы» и «вроде»

Мастеру вмастил

Литавторитет

Неместный поэт

Метро

Гений чистой красоты

Анфан терибль

Прекрасное Далёко

Адвокат Макаров

В больнице (гор) психиатрической

Медбрат

Газпром

Раввин

К хасидам

Страна Облома и Бедлама

«Кол» по поведенью

Зима в начале мая

Не повезло

Крёстная сила

Бахилы

Поэт и журналисты

Вожди

Сочинение

Исход семитов

Поэт и собаки

«Не стихи»

Зайцы-пассажиры

Площадь Ильича

Палач

Бережёного Бог бережёт

Валяние дурака

Из широких штанин

Хоббиты – евреи

На посошок

Муля

На стихи Сергея Острова

По рюмашке

Две макушки

От носа до пят

Остров и Прометей

Отцы-огурцы

Лысый поэт

Когда просохну

Пророк и поэт

За воротник

Классик

От поэзии к прозе

Поэт и пресса

Автомордрет

Поэту

Кириллица и мефодьица

Истинный поэт

Свистло

Беда и лабуда

Поэт и бабы

Государство – это барство

Перформансы

Глаша и Петруша

Поэтессы

Недураки

О поэзии

Тоска

Выпить не грешно

Непоэтический век

Звезда

На стихи Григория Андреева

Пушкину

На стихи Валерия Аушева

Ломонософф

На стихи Михаила Грозовского

Капустный сок

Насекомые

На стихи Нины Дубовицкой

Передвижная неподвижность

На стихи Владимира Захарова

Шахматы

На стихи Лидии Жаровой

О знаках

На стихи Валерия Жукина

Жара

На стихи Александра Жукова

Возможное и невозможное

Движение по гипотенузе

Полёт мечты

На стихи Владимира Касьяненко

Мона Лиза

На стихи Александра Комаровского

Мысли и мыслишки

Две тропинки

Себе любимому

Защитники Отечества

Философское

На стихи Николая Красильникова

Попугай

На стихи Бориса Курочкина

Жаворонок

На стихи Ирины Леонтьевой

Змей Горыныч

На стихи Дмитрия Лобанова

Визит

На стихи Михаила Мартышкина

Негритянка

Два поэта

Русалка

Рыцарь

Идеология

Поэт-пророк

Сотворение мира

На стихи Владимира Мещерякова

Наталье

Научные открытия

На стихи Владимира Розина

Циничные советы

На стихи Николая Рыжова

Я обленился

На стихи Александра Савицкого

Остывающий вулкан

На стихи Николая Серба Великого

Стихи на шашлык

Кащей

После дружественной пьянки

На стихи Владимира Смирнова

Чудное мгновенье

Красный лапоть

На стихи Ольги Шароновой

Любовь зла