Сергей Тармашев

Отель «Оюнсу»

Наши дни

Глава первая

Роскошный «бентли» свернул на Болотную набережную, хлюпая резиной колес по вечной пластилиновой кашице, покрывающей зимние московские дороги, и водитель притормозил, пристраиваясь к стоящей впереди пробке. Роман недовольно скривился, глядя в тонированное окно. Вечно тут, в районе «Красного Октября», в субботнюю ночь приходится толкаться в очереди из желающих затусить в ультрамодном клубе. Ну что за страна! То ли дело в Штатах, где он из своих двадцати трех лет прожил двадцать. В Лос-Анджелесе, например, ему бы вообще не пришлось ожидать проезда, там туса была бы организована на частной вилле где-нибудь на берегу моря, вход исключительно по эксклюзивным приглашениям. Частная собственность, в которую входила бы не только вилла, но и добрый десяток гектар шикарной территории, пару километров роскошного пляжа, и сама дорога, ко всему этому ведущая, исключает саму возможность возникновения пробки из каких-то бомжей и прочих нищих. Да, Россия диковата, тут не поспоришь. Хотя за последнее время он неплохо освоил ночную жизнь Москвы и мог сносно зажечь даже здесь. Да он вообще может зажечь где угодно, но после Лос-Анджелеса и Лас-Вегаса в столице данной страны третьего мира бывает скучновато. Приходится расшевеливать это полусонное царство, опираясь на богатый опыт и врожденную способность генерировать креатив. Роман был готов поставить на кон подаренный отцом «бентли» прямо вместе с водителем и охранником, уверенный в том, что без него сейчас там, в проплаченном им на год вперед ВИП-зале клуба, их модная компания чувствует себя довольно уныло.

Новенький айфон звякнул, сообщая о полученном смс, и Роман достал из кармана смартфон. Сообщение пришло от Руслана и гласило: «Ты где, чувак? Тут до того весело, что я засыпаю!» Молодой человек победно ухмыльнулся: что и требовалось доказать! Без его идей везде тоска! Он быстрыми движениями ввел в окошко ответа по-английски: «Пять минут», после чего отправил сообщение и вновь посмотрел в окно. На этот раз пробка более-менее шевелилась, и до клуба оставалось три десятка ярдов. То есть метров.

Едва «бентли» остановился у входа, сидящий на переднем сиденье дюжий охранник в костюме от «Черутти» ручной работы выскочил из машины и услужливо распахнул перед сыном своего хозяина автомобильную дверь. Роман вышел из машины, сунул охраннику свой планшетник и направился к толпящейся у фейс-контроля бесконечной очереди. Телохранитель ненавязчиво обогнал его и ввинтился в толпу желающих сунуть свое суконное рыло в калашный ряд. Здоровенный громила уверенно прокладывал дорогу сквозь людей, которым не привыкать пропускать мимо себя ВИП-персон, второй охранник шел сразу за спиной, и молодому человеку оставалось лишь не отставать от идущего впереди. И Роман старательно шагал следом. Пробираться через толпу завистливых неудачников, которых отец называет электоратом, он очень не любил, и процедура входа в клуб всегда была для Романа единственной неприятной, но при этом неизбежной частью тусы. Хорошо ещё, что это приходится делать в начале, а не в конце. Стоящий на страже входа менеджер фейс-контроля заметил постоянного ВИП-клиента и что-то заговорил в гарнитуру рации. Охрана заведения быстро расчистила место входа, вежливо, но настойчиво попросив парочку каких-то лохов, проходящих досмотр металлоискателем, потесниться поближе к стене.

– Здравствуйте, господин Сенкевич! – с профессиональным дружелюбием улыбнулся старший на фейс-контроле. – Мы рады приветствовать вас в нашем клубе! Менеджер встретит вас сразу за дверьми. – Он коротко бросил своей охране: – Без досмотра! – И вновь заулыбался: – Проходите, Роман Осипович!

Внутри к нему устремилась менеджер, едва охранник распахнул перед ним дверь. Его пристрастия персоналу клуба были хорошо известны, и девушка повела Романа к ВИП-зоне, натасканно одаривая посетителей лучезарной улыбкой и одновременно не позволяя им задерживать столь важного гостя. Однако клуб был уже забит тусовщиками под завязку, повсюду мелькали знакомые физиономии, и несколько раз остановиться всё же пришлось.

– Ооо! Какие люди! – Известный на всю эту дикую страну модный рэпер, густо покрытый татуировками, отделился от своей свиты и протянул Роману руку. – Как сам? Как дела?

– Лучше всех! – Роман принял рукопожатие, после чего пришлось потратить ещё несколько секунд на модное продолжение приветствия: касания кулаками друг об друга сверху вниз, снизу вверх и как-то там ещё. Рэпер, как всегда, был в образе. – Я слышал твой новый сингл, чувак! Улетная тема! Ты как всегда лучший! В Штатах записывал? По инструменталке слышу!

– По-любому! – расплылся в самодовольной улыбке тот. – Не в местном же колхозе записывать!

Оба молодых человека понимающе рассмеялись. Перекинувшись с рэпером парой дежурных фраз, Роман направился дальше. Рэпер не отставал, и пришлось пообещать ему приглашение на закрытое августовское пати в Монако. Пусть придет, не жаль. Заодно споёт, никуда не денется. Это будет способствовать имиджу вечерины, хотя там таких местечковых звёзд будет полно. Серьезные люди не оценят, но кому-то из его московских друзей нравится…

Менеджер довела его до ВИП-зоны и подобострастно отодвинула перед ним тяжелый занавес, отделяющий место отдыха важных гостей от общих помещений клуба. Стоящий на входе жлоб из охраны клуба поздоровался и даже не стал пытаться задавать вопросы о браслете ВИП-гостя. Роман едва заметно ухмыльнулся. Власть и деньги его семьи в этом заведении научились уважать очень быстро. А ведь поначалу приходилось надевать эту дребедень. Молодой человек потерял интерес к менеджеру и прошел внутрь ВИП-залы. Его телохранители немедленно заняли места рядом с охранником клуба, стараясь одновременно не нервировать молодого хозяина своим присутствием и не выпускать его из поля зрения.

Занимавшая ВИП-зал компания его появление заметила не сразу. За роскошно сервированным столом действительно царила скука, народец сидел, уткнувшись в свои мобильники, лишь Зарина вытанцовывала что-то из разряда «секси». Обычно она в такие моменты не сводит глаз с Агаева, чтобы наблюдать за производимым впечатлением, но сейчас Руслан откровенно дремал, и наша очаровательная казахская гостья оказалась предоставлена сама себе. Впрочем, остальные выглядели не лучше. Макс с Эдиком ковырялись в телефонах, Оля с Наташей делали то же самое по другую сторону столика, Ира, как всегда, нашептывала что-то Марине, а Гарика и вовсе не было видно.

– …а на следующий день она приперлась на пре-пати в каком-то совершенно китайском «Дольче Габбана»! – Роман услышал обрывок Иркиной фразы. – И заявила, что взяла его в парижском бутике! Нет, ты представляешь?! Вот дура!

– Жесть! – лениво фыркнула Марина. – Девочку вытащили из деревни, а деревню из девочки – нет. Да я бы и в Париже настоящий «Дольче» не стала брать. Это уже не в теме! Прикид для старперов!

– Всем привет! – Роман подошел к столику, утопающему в океане уныния, побороть которое оказался не в силах даже энергичный сет модного клубного диджея.

– Рома!!! – Оля с Наташей довольно взвизгнули, выскакивая из-за стола, и одновременно повисли на нем справа и слева, целуя в щеки. – Ты почему так долго?

– Здоров, чувак! – проснулся Руслан. – Я думал, мы тебя потеряли! – Он протянул ему руку.

Поперездоровавшись со всеми, Роман обнял за талии не отходящих от него Олю с Наташей. Эти две крошки имеют на него планы, но давняя дружба мешает им вступить в открытую конкуренцию. Пока мешает, мысленно ухмыльнулся он. Все здесь присутствующие учатся на одном факультете МГИМО, они общаются четвертый год и считают друг друга друзьями. Он же вернулся из Штатов осваивать российский сегмент семейного бизнеса лишь два года назад, и теперь девушки столкнулись с проблемой: как поделить знаменитого интеллектуала и модного персонажа лучших мировых пати? Уступать никто не хотел, и женская дружба очень скоро должна будет дать трещину, по расчетам Романа, уже в этом году. Сам он облегчать им задачу, разумеется, не собирался. Во-первых, посмотреть на их соревнование будет увлекательно, это уже сейчас не лишено забавы, а во-вторых, какой же он мачо и гений креатива, если не в состоянии замутить сразу с обеими?! Обычно в таких случаях бывает очень весело!

– Что это у вас тут так тухло и нетусово? – иронично вопросил Роман, окидывая взглядом очнувшуюся от уныния тусовку. Он, как обычно, был уже в центре внимания, лишь Зарина будто бы ненароком оказалась ближе к Руслану, не переставая танцевать, да Марина вяло помахала ему ладошкой. Не удивительно. Эта крошка всегда была немного обморочной, и зажечь на тусе, как следует, явно вне плоскости её темперамента. Короче, унылая тёлочка. Впрочем, тут хватает зажигалочек и без неё. А её, если она и дальше будет так тупить, точно раскатает этот нищий голодранец Макс. Он давно на неё поглядывает. А что? Привлекательная телочка из очень богатой семьи. Лакомый кусок.

Вообще, Максу в тусе такого уровня, мягко говоря, явно не место. Он старше всех, из семьи каких-то полудиких крестьян, живущих в какой-то русской дыре-глубинке, закончил чуть ли не церковно-приходскую школу – какой-то позорный институт физкультуры, что ли… Ну и что, что он какой-то там чемпион по фристайлу на сноуборде? Роман решительно не понимал, для чего таких существ пускать в элитарную тусовку, когда можно просто нанять их за жалкую пачку долларовых ассигнаций в качестве инструктора. Это Эдик притащил Макса сюда, его блажь.

Эдик занимается сноубордом, и Макс для него великий кумир. Он даже всю их тусу к Максу в ученики заманил, и надо признать, тот неплохо их натаскал, в прошлый раз в Куршавеле Ирина зажигала на спусках не хуже местных инструкторов. Хотя, что ей ещё остается? В отличие от остальных, её отец простой банкир, как говорится, «олигарх-лайт», так что статусом ей среди нас не сверкать, вот и лезет из кожи вон. Нетрудно заметить, что она мечтает заполучить себе Эдика, и мистер Базоян прекрасно об этом знает. Только Ирочка зря ожидает от него первых шагов – Эдик слишком разбалован женским вниманием и никогда не пойдет на сближение первым. Ему просто лень. С таким социальным положением себя никому не предлагают. Как говорит его телохранитель, «сено к корове не ходит». Кстати, наблюдать за потугами Ирины тоже довольно забавно, особенно когда Эдик прикола ради тонко её провоцирует, после чего немедленно возвращается к своему обычному ленивому образу. Впрочем, если Эдику Базояну хочется развлечься с применением разбогатевших выходцев из электората, то он, Роман, не станет возражать. Отпрыску одной из самых богатых и влиятельных фамилий России позволяется веселиться на своё усмотрение, тем более что отец Романа выразил одобрение, узнав о дружбе сына с Базояном.

– Достало всё! – Руслан поморщился от скуки. – Который день Новый год отмечаем. Тоска.

– А почему не катаетесь? – Роман отыскал взглядом Макса и по-дружески улыбнулся: – Чемп?! У тебя приступ меланхолии?

– Да мы собирались махнуть в Куршавель, – нахмурился Макс. – Но у Эдика с отцом снова конфликт поколений. А бросить друга умирать от тоски в одиночестве не в наших принципах!

– Конфликт поколений? – Роман перевел взгляд на Базояна. – Это из-за того трояка за семестр?

– Ага! – хохотнул Руслан, отвечая за друга. – Данное обстоятельство вызвало резкое обострение на внутриполитической арене на финансовой почве, а также послужило причиной ужесточения паспортно-визового режима!

Компания дружно захихикала, и Эдик обреченно вздохнул, признавая своё поражение.

– Отец на время зимних каникул заблокировал мне счета и запретил покидать Россию, – невесело буркнул он и кивнул на Руслана: – К Агаеву, говорит, поезжай, на «Курортах Кавказа» зажигать будешь, пока тройку не исправишь. – Народ заржал ещё громче, и молодой человек огрызнулся: – Очень смешно! Теперь сидим здесь и веселимся вовсю, я даже заснул от восторга!

– Ромочка! – Оля жеманно погладила его по голове. – Мы хотим креатива! Разгони уныние, ты же умеешь!

– Хотим-хотим! – Наташа немедленно прижалась к нему, совершенно случайно касаясь плеча грудью. – Рома, ты же у нас генератор идей! Сгенерируй что-нибудь! Плиз-плиз!

– Легко! – заявил Роман, усаживаясь за столик так, чтобы обеим обхаживающим его крошкам хватило места по обе стороны от него, и потянулся за бутылкой «Chivas».

– О! – немедленно оживился Руслан. – Вот это разговор! Что предложишь, генератор?

– Есть одна тема! – Роман бросил взгляд на выход из ВИП-зала. Один из его телохранителей, заметив жест хозяина, немедленно поспешил к столику, протянул ему планшетник и торопливо удалился. – Сегодня раскопал в интернете! Смотрим и наслаждаемся!

Он запустил компьютер, и вся компания сгрудилась вокруг, разглядывая изображение. Зарина немедленно воспользовалась удобным случаем и скользнула за спину Руслана, обняв его сзади за шею и привстав на цыпочки, типа, это она не специально, просто так смотреть удобнее.

Тем временем на экране вспыхнул модно собранный интернет-сайт с надписью: «Эко-отель Оюнсу в самом сердце дикой природы. Никакого смога, индустрии или бетона, только натуральные материалы! Лучший отдых! Эксклюзивный пейзаж! Красоты первозданной дальневосточной тайги! Чистейший воздух! Идеальный снег! Экстремальный спуск! Полная конфиденциальность и абсолютное уединение!»

Роман принялся листать фотографии, и за столом повисло заинтригованное молчание. Первые несколько снимков были сделаны с воздуха, и зрелище впечатляло: вокруг бесконечными волнами простирались огромные сопки, поросшие заснеженной вековой тайгой без малейших признаков цивилизации. В самом центре лесного океана виднелась чаша небольшой долины, со всех сторон стиснутой сопками. У подножия одной из них, посреди таёжной чащи, обнаружилось свободное от леса пространство почти правильной круглой формы, на котором расположилась группа строений. Дальнейшие фото показывали отель с земли: несколько деревянных коттеджей в стиле альпийских деревень Швейцарии, изящные и ажурные, словно кукольные домики, вертолетная площадка, деревянный ангар со снегоходами и нависающая над территорией отеля гора, покрытая высеченными из мрамора уступами, густо усыпанными ослепительно-белым снегом.

– Что это? – Зарина удивленно подняла брови. – Чем-то похоже на ацтекскую пирамиду! Только она вся в снегу! Как красиво! Я туда уже хочу!

– Там раньше мрамор добывали, ещё при СССР, – объяснил Роман. – Потом там была запретная зона, собственность Министерства обороны. Эту базу какая-то тетка из числа личных воришек министра обороны недавно продала, и кто-то предприимчивый нашел ей достойное применение. – Он посмотрел на Макса и с легким вызовом прищурился: – Ну, чемп? Как тебе спуск? Есть в Куршавеле такое?

– Где спуск? – непонимающе нахмурился тот.

– Да вот же он! – Роман увеличил изображение. – Ты на него смотришь! С самой вершины горы и до отеля, между мраморными террасами, с возможностью пройти по ним, как по каскаду трамплинов! Или слабо?

– Да ладно! – Макс вгляделся в фотографии спуска. – Блин, круто! Круче, чем на Камчатке! Как ты это откопал?! Я первый раз слышу про такое чудо, да ещё и в России. Это вообще где находится?

– Да случайно в инете нашел, – усмехнулся Роман. – Я по бизнесу постоянно ищу что-нибудь новое, сейчас дамы от Министерства обороны много чего распродают, вот и наткнулся. Это Дальний Восток, километров триста от Хабаровска.

– А где это – Хабаровск? – Зарина наморщила лобик. – Я плохо помню карту Москвы.

– Это семь часов на самолете трястись! – недовольно скривилась Ира. – И холодина жуткая!

– На сайте отеля особо подчеркивается, что долина, в которой он расположен, окружена поросшими тайгой сопками, и место само по себе очень солнечное. Там свой микроклимат, температура никогда не опускается ниже минус пятнадцати, ветра почти нет! – уточнил Роман.

– Холодновато что-то… – с сомнением покачал головой Эдик. – И добираться долго.

– Не дольше, чем в Таиланд, – возразил Роман. – Вы же на Камчатку летаете кататься!

– Я без них туда летаю, – вставил Макс, улыбнувшись. – Им там холодно слишком. Но в этом отеле потеплее будет, и поближе, и, главное, спуск полностью наш! Тем более, такой необычный! Я бы съездил.

– Я присоединяюсь! – немедленно заявил Эдик, словно полминуты назад и не выражал никакого недовольства. – Меня уже достало сидеть в Москве взаперти, так что перелет как-нибудь пересижу! Маршрут туда какой?

– Семь часов на самолете до Хабаровска, потом ещё часа четыре на машинах, – Роман рассматривал схему пути, выложенную на сайте отеля. – Неуютно… Но места на фото красивые.

– Там должен быть восхитительный пейзаж! – подхватила Оля. – Фотки прелестные!

– Возьмем побольше музыки! – не пожелала отставать от неё Наташа. – Зажжем в дороге! Четыре часа по такой красоте – это веселее, чем на Рублевке в пробке париться!

– А чего на машинах? – скривился Руслан. – Там же вертолет есть. Пусть прилетят за нами в аэропорт, и мы просто перейдем с борта на борт!

– Вертолет там для экстренных случаев, в тех местах полеты всё ещё запрещены, так указано в документации отеля, – объяснил Роман. – Проще добраться на машинах, чем терять время на решение вопроса с вояками, сейчас все их начальство в отпусках, зря, что ли, имущество распродавали? – Он иронично хохотнул: – Да там и не заблудишься! К этому «Оюнсу» ведет единственная дорога, карта прилагается. И всех подряд туда не пускают, вокруг запретная зона. Весь смысл отеля в полной эксклюзивности и конфиденциальности! Его можно заказать через интернет целиком, и кроме нас там не будет никого, даже количество персонала сведено к минимуму, чтобы глаза не мозолили. Отель гарантирует отсутствие несанкционированной фото– и видеосъёмки, неразглашение информации о клиентах, паспорта не требуются, фамилий не спрашивают, инкогнито постояльцев священно и всё такое, стоит это всё солидно, но оплата в последний день, можно кредиткой. Единственное ограничение – рассрочка платежа и отсрочка уже сделанного заказа неприемлемы.

– Серьезно?! Дайте два! – заявил Эдик, и девчонки захихикали. – Когда можно заказать?

– Да хоть сейчас! – Роман застучал пальцем по сенсорной клавиатуре планшетника. – Отель новый, пока о нем мало кто знает, очереди нет… Всё! Готово! – На экране компьютера возникла пиктограмма входящего сообщения, и молодой человек коснулся соответствующего значка. – Они уже прислали подтверждение! Отель наш на неделю, заезд через двое суток в полдень. Спрашивают, на какие авто оформлять пропуска в закрытую зону.

– Пусть на мою фамилию оформят, – прозвучал ещё один голос. – Мы возьмем джипы из дилерского центра в Хабаровске, у отца сеть автосалонов по всей стране. Машины подгонят прямо к трапу, но номера узнавать мне влом!

– Гарик! – Роман поднял голову и увидел недостающее звено их компании. Молодой человек стоял возле столика вместе с девушкой, прильнувшей к его плечу. – Привет, чувак! Ты где зависал?

– Мы с Розой были на танцполе, – ответил тот. – Хотелось заценить новый сет Боброва. Знакомься, Рома, это Роза, моя одноклассница. Роза, это Роман Сенкевич, я тебе о нем рассказывал. Кстати, вы же не собираетесь свалить на эксклюзив без нас? Мы в теме! – Он обнял свою девушку за талию. – Когда вылетаем?

– Послезавтра утром, – решил Роман. – Полетим на моем самолете, всю организацию я беру на себя. Встречаемся во Внуково-3 послезавтра, в двенадцать ноль-ноль.

– Госпожа Гайшалова, – миловидная стюардесса улыбнулась Зарине, протягивая меню. – Желаете сделать заказ? Господин Базоян? – второе меню она передала сидящему рядом Эдику.

Эдик лениво забрал меню и покосился на дочку казахского олигарха, уже диктующую заказ:

– Как только в тебя вискарь влезает в полете? Не могу его в самолете пить, он меня раздражает!

– Поэтому освежимся коньячком! – захихикал Руслан. – Эдик, давай по пятьдесят!

– Желаете меню, господин Агаев? – стюардесса переключила на него лучезарную улыбку.

– И тебю тоже, – заржал Руслан и, не мудрствуя, срифмовал: – Но сначала неси «Хеннесси»!

Улыбка стюардессы вспыхнула ещё ярче, и девушка удалилась выполнять заказ. Зарина немедленно обернулась и нашла глазами Романа.

– Мистер Сенкевич! – заявила она нарочито официальным тоном. – Я требую увольнения этой развратной бабищи! Она покусилась на святое! – Очаровательная казашка кивнула в сторону Агаева.

Компания расхохоталась, и вторая стюардесса терпеливо дождалась, пока стихнет веселье.

– Госпожа Вознесенская! Госпожа Абрамова! – Она протянула меню Оле с Наташей. – Желаете сделать заказ? Роман Осипович, вам как обычно?

– Йес оф кос, – Роман не обратил на неё внимания, с интересом разглядывая возню Гарика и Розы, сидящих в стоящих позади креслах. Она решила сделать ему массаж ступни? Интересно, это такой стёб на тему «Криминального чтива» или Роза действительно умеет делать это? В таком случае становится ещё интереснее – с какой целью она такому научилась? И у кого? Уж не у личного ли массажиста? Наверное, он был загорелым мускулистым альфонсом, не иначе! Интересно, её родители об этом знают? Кстати, чья она дочь? Судя по стоимости надетого на неё шмотья, её фамилия должна быть на слуху.

– Ира, ты чего зависла? – донесся до него негромкий голос Марины. Обе девушки сидели вместе с Максом за столиком на мягком диване, только Ира стояла на нем коленями, вперившись в иллюминатор.

– Никогда не летала на частном джете! – призналась та. – Отсюда в окно смотреть клёво! Лучше, чем из бизнес-класса. Я люблю облака разглядывать. Макс, помнишь, в позапрошлом году мы катались на Камчатке? Как там было красиво, когда облака низко спустились! Я стояла на вершине спуска, а они были у меня под ногами! Я тогда почувствовала себя на небесах!

– Ага, только покататься в тот день не удалось! – напомнил Макс. – Спуски запретили на три дня из-за сложных метеоусловий. А потом и вовсе пурга началась. Неделя впустую прошла, столько времени было на подготовку потрачено! Денег до сих пор жаль, как только вспоминаю!

– Копейки! – фыркнула Ира. – Зато на такую красоту посмотрели!

– Для кого копейки, а для кого и трехмесячный заработок, – негромко возразил сноубордист. – Мне в таких дальних поездках каждый день дорог, одни авиабилеты только чего стоят! Я-то под молодежную скидку уже не попадаю.

– Что же вы не сказали? – удивилась Марина. – Я бы взяла у отца «Гольфстрим», всё равно он по три недели в каждом месяце стоит без дела!

– Неудобно как-то, – пожал плечами Макс. – Это же огромные бабки! Да и в тот раз мы вдвоем летали, больше никто не захотел. Мы тебя звали, вспомни!

– Разве? – нахмурилась Марина. – Что-то не помню. Наверное, мне тогда было лень.

– Госпожа Мирошниченко, госпожа Кулич, – добралась до их столика стюардесса, раздавая меню. – Господин Смирнов, что желаете заказать?

– Мне мохито, – произнесла Марина и тоже посмотрела на Розу, с сексуальной улыбкой колдующую над босой ступней Гарика. – Вау! Какая романтика! – Она тихонько прыснула и толкнула Ирину локтем, типа, гляди, что творится! – Мистер Габазов, да вы настоящий султан!

– Завидуете моему счастью? – заулыбался Гарик. – Давайте-давайте, завидуйте! Я разрешаю! – Он картинно-блаженно выдохнул Розе: – О, да, бэйба! Я люблю, когда ты это делаешь! Это у тебя всегда клёво получалось!

Их парочка захихикала и продолжила заниматься друг другом. Марина пожала плечами. Может, Гарик в чем-то и прав. У них хотя бы какое-то развлечение, хоть и пошловато выглядит. А вот она вновь от скуки страдает. Не дай бог, Ира сейчас вспомнит про нарды – это будет вообще полный финиш. Она постоянно провоцирует Макса и Эдика на игру только ради того, чтобы поболеть за Эдика, сидя к нему поближе. Неужели непонятно, что Базоян не будет делать первый шаг, он привык к тому, что девочки сами падают к его ногам. Даже если Ира влезет болеть к нему на колени, он не сочтет это за прозрачный намек. Где у неё мозги вообще?!

– Девушка, у вас нарды есть? – поинтересовалась у стюардессы Ирина.

– Разумеется, госпожа Кулич, принести? – с готовностью отозвалась та.

«Пипец!» – уныло протянула про себя Марина. Началось. Теперь это дебильное щелканье фишек по доске обеспечено ей на ближайшие несколько часов. Она под этот стук даже заснуть не сможет. Может, действительно заказать себе что-нибудь покрепче? Лететь ещё шесть часов… Если в том отеле тоже будут нарды, она лично подожжет его административный корпус!

– Несите! – восторжествовала Ира. – Макс, Эдик! Как насчет матча-реванша?! Или Эдик сдался?

– Чё?!! – возмущенно протянул Базоян. – Да сейчас порву вас обоих! Можете играть хоть вместе, хоть по отдельности! – Он вылез из кресла и направился к столику, бросив на ходу стюардессе: – Ещё пятьдесят грамм «Хеннесси»!

– Господа, я принимаю ставки! – Гарик вытянул шею. – Десять центов на Макса!

– Поддерживаю! – откликнулся Руслан. – Двадцать центов на Макса!

– Пятьдесят центов на Эдика! – провозгласила Ира, двигаясь на диване так, чтобы Базояну не оставалось ничего иного, кроме как сесть рядом с ней впритирку.

Стюардесса принесла нарды, и Марина, спрятав кислую мину, покинула столик. Она уселась в одно из кресел подальше от гремящих фишками и кубиками игроков и достала 3Д-планшетник. Это совсем новая, экспериментальная заграничная разработка, отец подарил на день рождения. Изображение объемное, транслируется прямо над поверхностью экрана. Круче, чем в кинозале, и без всяких очков. К сожалению, фильмов и приложений под этот формат пока ещё нет, а идущие в комплекте уже изрядно надоели. Но это всё равно лучше, чем нарды. Делать Максу и Эдику нечего, блин! Вот был бы Макс при деньгах, с подобающим статусом и положением – тогда другое дело. Она бы, пожалуй, быстро нашла способ дать ему понять, что есть занятия и поинтереснее. Вон, Роза не теряется, находчивая девочка и пересудов не боится! Интересно, откуда Гарик её знает? Но Макс совсем уж голодранец, и связываться с ним Марина не решалась. Семья будет против, да и кто его знает? Вдруг он действительно тусит с ними ради перспективы удачно жениться на ком-нибудь? Нет, всё-таки жаль, что он без денег! Макс симпатяга, высокий, стройный, известный чемпион и совсем неглуп. Замутить или не замутить… Одной совсем уныло, даже в компании. Тусовой девчонкой она особо не является… Самое время подыскать себе кого-нибудь, да вот только кого? Все вокруг какие-то не такие, и к ровесникам её не тянет. Макс бы подошел, что ни говори. Но папик её за такой закидон может и прибить.

– Ваш мохито, госпожа Мирошниченко, – стюардесса протянула ей небольшой разнос с коктейлем. – Желаете что-нибудь ещё?

– Ещё один мохито, – подтвердила Марина, надевая наушники. – Сразу.

Она подумала, что не знает, как для других, а для неё это точно будет очень долгий перелет.

Глава вторая

Колонна из трех мощных «ренджроверов», навьюченных сноубордистским снаряжением, остановилась посреди заснеженной тайги. Узкую, но достаточно ровную зимнюю дорогу перегораживали массивные металлические столбы высотою в метр, выпирающие прямо из-под снега. Стоящий на обочине изрядно потертый придорожный знак гласил: «Стой! Запретная зона! Огонь открывается без предупреждения!»

– Нормальненько так, – оценил Роман, переводя рычаг автоматической коробки передач в положение паркинга. – И никого вокруг! У вас в России всегда таким образом стерегут военные объекты?

– Не знаю, не служил, – Макс открыл дверцу. – Пойдем, поглядим! Может, найдем кого-нибудь. Вдруг там, дальше, какой-нибудь блиндаж за деревьями. И в нем спят бравые часовые!

– Двери закрывайте, холодно! – расположившиеся на заднем сиденье Оля с Наташей недовольно заворчали, почти одновременно отлепляя от одного уха наушники автомобильной аудиосистемы. – На улице минус, словно в Арктике! Рома, если в этом чудо-отеле тоже будет минус тридцать три, мы тебя убьём!

– Всё будет о’кей! – успокоил их Роман, выходя из джипа. – Отель расположен в солнечной долине, там всегда тепло! Вы же читали отзывы! Все, кто в нем отдыхал, остались довольны!

Он захлопнул дверь и направился к заграждению. Эдик, Руслан и Гарик уже вышли из своих машин и семенили вдоль обочины к ним, зябко кутаясь в теплые сноубордистские куртки. Никто из девушек покидать авто не захотел, что, впрочем, неудивительно.

– Блин, чувак, здесь реально холодно! – Руслан натянул поглубже на уши лыжную шапочку. – Ты уверен, что мы там не замерзнем на фиг?! Почему остановились, кстати?

– Да не замерзнем мы нигде! – недовольно поморщился Роман. – Сначала девчонки, теперь и ты туда же! Сейчас доедем до места, сами всё увидите. Надо только эти чертовы заграждения опустить!

– А где специально обученный человек? – Гарик окинул взглядом заснеженные окрестности и громко крикнул: – Эй! Человек! Выходи к нам! Не то хуже будет! – Он коротко засмеялся.

– Сейчас он как пальнет по нам откуда-нибудь из кустов! – предположил Эдик. – Вот будет весело!

– Никто не пальнет, – усмехнулся Гарик. – Отель уже не принадлежит воякам, забыл? Знак совсем старый, а ограждения новенькие. По-любому персонал отеля специально их установил возле знака, для большего колорита!

– Тогда где же этот недоделанный персонал? – скептически скривился Руслан. – Зря мы охрану так рано назад отправили, так бы послали их вперед, искать местный ресепшн!

– Нормально мы их отправили, – заступился за Гарика Эдик. – Иначе точно сольют моему папаше про этот отель, он и здесь своих жучков и фээсбэшников напихает. А так хоть пару раз сюда спокойно съездим. Да и какая охрана из пары тупых жлобов из автосалона? Такими дебилами только двери подпирать!

– Чуваки, облом отменяется! – провозгласил Макс, стряхивая тонкий слой снега с одного из столбов заграждения. – Похоже, с инкогнито нас не обманули! Это мы не учли местных условий! – Он указал подходящим друзьям на обнаружившуюся под снегом кнопочную панель и небольшой дисплей с надписью «Введите код доступа». – Рома, ты что-то про код говорил?

– Его прислали вместе с разрешением на проезд, – Роман полез в карман и достал сложенный вчетверо листок с распечаткой: – Нажимай: семь, семь, семь, три, ноль, семь!

– Очень сложный пароль! – усмехнулся Макс и скорчил занудную рожу: – Скажи пароль? – «Пароль»! – Проходи! – Он быстро ткнул пальцем в кнопки, набирая комбинацию цифр.

Надпись на табло сменилась словами «Добро пожаловать», и заграждения с низким жужжанием поползли вниз, сливаясь с поверхностью дороги.

– Всё, едем! – подытожил Руслан, спешно засеменив к своему джипу. – Я этот Дальний Восток труба шатал! Чё такой минус, блин?! – Он добежал до машины и торопливо влез внутрь.

Остальные последовали его примеру, и колонна продолжила движение. Едва последний автомобиль пересек заграждения, мощные столбы немедленно поднялись вверх, перекрывая дорогу.

– Закрыли за нами! – сообщил Роман, бросая взгляд в зеркало бокового вида. – Всё чётко!

– Всё как-то бомжевато! – капризно заявила Оля. – Что это за эксклюзив такой, когда надо самому ворота открывать?! Долго ещё ехать? Я хочу джакузи!

– И шампанского! – добавила Наташа. – Два с половиной часа уже трясёмся! Сколько можно?!

– Спокойствие, леди, скоро всё будет! – Роман развернул зеркало заднего вида к девушкам и одарил их обворожительной улыбкой. – Уверен, нас ждёт высший класс! Нам ведь не просто так предложили ввести код самостоятельно – отель демонстрирует, что строго соблюдает наше инкогнито. Как ещё они узнают, что мы – это мы, а не какие-то бомжи, рванувшие сюда с перепугу? Своих имен мы никому не называли, только машины на Гарика записали, и всё. Ему код доступа и пришел. Наверняка за нами из леса следила охрана, в случае чего к нам бы подошли. Просто данный ребус был элементарен! Мы же хотели получить отель целиком – вот и пожалуйста! Скоро приедем. Раз в закрытую зону въехали, значит, недолго осталось. Макс, что там, на навигаторе?

– Километров восемьдесят ещё, – Макс показал ему проложенный маршрут. – Дорога прямая, ближайший поворот – это как раз наш. Правда, ничего не понятно, что вокруг, – тут карта очень приблизительная, одна тайга везде!

– Кругом – красота первозданной природы! – провозгласил Роман. – Не тронутые цивилизацией места, господа! Наслаждайтесь!

– Олень! – Оля изумленно прильнула к стеклу. – Ребята, олень! Честное слово! Смотрите!

– Где? – Наташа сняла с головы наушники и проследила взглядом за жестом подруги. – Блин! Точно! Настоящий олень! Надо сфоткать! Рома, а можно остановиться? Он ручной? С ним можно сфоткаться? Это будет суперснимок!

Роман попытался притормозить, но стоящий в покрытых снежными шапками придорожных кустах олень грациозно изогнул шею и легким прыжком исчез в зарослях, стряхивая с их верхушек целый поток снега.

– Убежал! – разочарованно протянула Оля. – Рома, ты его напугал!

– Предлагаю для начала добраться до отеля, – заявил Роман. – Разместимся, пообедаем, приведем себя в порядок, потом разберемся с культурной программой. Наверняка у них полно оленей и всего прочего! Если сюда и ступала нога человека, то человеков этих явно было совсем немного. Отель совсем новый, всего третий месяц работает. Смотрите, ещё понравится и вас потом отсюда не вытащишь!

– Посмотрим, – жеманно изрекла Наташа, вновь надевая наушники. – Пока же я требую джакузи!

– Не скучать! – важно изрёк Роман. – Скоро оттянемся по полной! – Он сделал музыку громче.

Следующий час дорога несильно петляла по заснеженной тайге, пробираясь сквозь вознесшиеся к небу вековые деревья многометровой высоты. Девчонки спали, и Роман, убрав громкость музыки, тихо совещался с Максом:

– Далеко ещё?

– А черт его знает, – тот недовольно указал пальцем на пиктограмму планшетника, сообщающую об отсутствии зоны приема. – Мобильник тоже не берет! Тут, похоже, нет ни сотовой сети, ни зоны покрытия навигационного спутника. В отеле наверняка есть связь, но до него надо ещё доехать. Теоретически заблудиться мы не сможем – схема примитивна, езжай до первого перекрестка и поворачивай налево. Но вот сколько ещё ехать – непонятно.

– Мы заблудились? – сонно поинтересовалась Наташа, снимая сползшие с головы наушники.

– Нет, конечно! – иронично фыркнул Роман. – Скоро будем на месте! – Он подмигнул ей в зеркало и добавил глупым голосом, подражая навигатору: – Приближается поворот налево!

– Мальчики, я хочу в туалет, – устало поморщилась девушка. – Прямо сейчас. Мы уже четыре часа куда-то едем, всё никак не приедем! Остановите тут, иначе мне станет совсем плохо!

– Да, Рома, останови, – Оля потерла сонные глаза. – Нам надо прогуляться. Таежный гламур зовет. Я буду молиться, чтобы не замерзнуть заживо.

– Ну, не всё так страшно… – начал было Роман, притормаживая, но Макс удивленно перебил его.

– На улице потеплело! – он указал на электронный термометр. – Минус тринадцать всего!

– Я же говорю – мы рядом! – Роман самодовольно улыбнулся. – Точно останавливать? Уверены?

– Уверены-уверены! – скривилась Наташа. – И побыстрее!

Роман прижался к обочине возле небольшой лесной полянки и остановился. Следом остановились остальные, и уставшая от долгой езды компания вывалилась на улицу.

– Что опять? – поинтересовался Руслан. – Почему встали? Мы вообще когда-нибудь доедем?

– Санитарная пятиминутка, – Макс коротко ухмыльнулся. – Девочки налево, мальчики направо. Как раз потеплело, так что никто в ледышку не превратится.

– А ведь и точно потеплело! – Руслан повертел головой, словно собирался заметить это самое «потеплело» глазами. – Блин, чувак! Мне реально полегчало!

– Какое солнце яркое! – Марина задрала голову вверх, сделав козырьком ладошку, затянутую в дорогую лайковую перчатку. – Смотрите, снег искрится! Прямо как в сказке про двенадцать месяцев! Всё-таки здесь безумно красиво! Если мы таки доберемся до отеля, отдых будет чудесным! Только давайте как-нибудь уломаем администрацию в обратный путь отвезти нас на вертолете! Меня уже бесит одна только мысль о том, что после тусы в такой красоте я буду возвращаться в этой дурацкой машине! Так все впечатления испортятся!

– Дадим денег, сколько надо! – заверил её Гарик. – Ещё на руках нас в вертолет внесут. За тачками потом кто-нибудь приедет. Надо было сразу этот вопрос порешать! Ладно, обратно полетим, я обеспечу! Мне пофиг на их правила, никуда не денутся. Если что – отца наберу! Тогда они ещё и станцуют!

– Гарик, ты мой герой! – томно прищурилась Роза. – Не проводишь меня в кустики?

Габазов подхватил её под руку и скрылся в кустах, остальные последовали их примеру. На поляне остались только Макс с Романом, разглядывая экран навигатора с выражением легкой обеспокоенности на лицах.

– Где же этот поворот? – Роман достал сигариллу и закурил. – Мы вроде уже должны быть рядом.

– Должны, – согласился Макс. – Только тут ни черта не пашет, я даже не могу понять, вот эта линия, от того места, где связь пропала, и до поворота, – это сколько метров или километров…

Он принялся вертеть навигатор, но так ничего от него и не добился.

– Какие проблемы? – подошел к нему Руслан. – Макс, а почему горы не видно, мы разве не рядом? – Он покрутил головой: – Вокруг только заросшие лесом сопки!

– Должны быть рядом, – пожал плечами Макс, показывая ему экран навигатора. – Смотри.

– Понятно: истина где-то рядом! – фыркнул Эдик. – Тогда покурим и двинем дальше… – глухой шлепок возвестил об ударе снежка ему в спину, и он быстро обернулся: – Э! Чё за беспредел!

Обнаружившаяся позади Ира запустила в него второй снежок и, весело хохоча, принялась энергично лепить третий. Базоян не смог увернуться от снежного снаряда и с рычанием рассерженного дикого зверя метнулся к ней. Ира бросилась бежать, появившиеся девчонки встали на её сторону, и на поляне закипела снежковая битва. Гарик с Русланом вступились за друга, но численный перевес был явно не на мужской стороне, и наблюдающий за перестрелкой Макс меланхолично констатировал:

– Наших бьют. – Он не сдвинулся с места, постукивая пальцем по ставшему бесполезным навигатору. – Оголтелый феминизм!

– Бьют, – лениво подтвердил Роман, перехватывая сигариллу левой рукой. – Но это торжество идеалов равноправия и демократии!

За звенящим над поляной смехом они не сразу услышали рокот автомобильного мотора. Видавший виды японский внедорожник с правым рулем заметили лишь тогда, когда он сбросил скорость, объезжая замершую у обочины узкой дороги колонну.

– Вот кто подскажет нам дорогу! – Макс бросился наперерез появившемуся автомобилю и замахал руками крест-накрест, подавая просьбу остановиться. Снежное побоище немедленно прекратилось, и все устремились следом.

Старенький джип остановился, и из него вышел человек в военной форме без знаков различия.

– Добрый день! – Макс замедлил шаг, с опаской поглядывая на мощную фигуру незнакомца.

– Добрый, – безразлично ответил тот и окинул притихших молодых людей пронзительным взглядом неожиданно жестких глаз. Пару секунд все молчали, не ожидав подобного немногословия.

– Извините… – неуверенно продолжил Макс. – Не подскажете, как далеко ещё до отеля «Оюнсу»?

– Первый раз слышу о таком отеле, – невозмутимо ответил человек в военной форме.

– Прикольно, – иронично протянула Марина, и кто-то негромко присвистнул. Компания, не сговариваясь, дружно бросила на Романа удивленно-испуганный взгляд.

– Здесь должен быть отель! – нервно произнес Роман. – Я забронировал его два дня назад! – Он забрал у Макса планшет, быстрыми движениями вывел на экран фотографию мраморной сопки и протянул компьютер незнакомцу: – Вот!

– Эта сопка находится здесь недалеко, – голос человека с пронзительным взглядом по-прежнему не выражал эмоций. – Дальше по дороге будет поворот на долину с таким названием. Я был в долине Оюнсу летом, только никакого отеля там нет.

– Однозначно – есть! – заявил Роман. – Просто отель совсем новый! Вы можете показать нам дорогу?

– Могу, отчего же нет, – согласился незнакомец. – Хотя Оюнсу не пропустишь, сопку будет видно сразу и очень хорошо.

– Какое нелепое название – «Оюнсу»! – заявила Зарина. – По-китайски, что ли?

– Это слово из ныне забытого языка, – невозмутимо ответил человек в военной форме. – Ему очень много веков. Оно означает «Чаша печали».

– А почему так грустно? – подняла брови Зарина.

– С этим местом связана древняя легенда, – объяснил военный. – Там погибли двое влюбленных.

– Упс! – Зарина недовольно поморщилась. – Готичненько! Думаю, на этом кошмара достаточно, пора переходить на позитив! Может, поедем?

– Поехали, – безразлично ответил человек в форме.

– Извините, – посмотрел на него Макс. – Могу я доехать с вами хотя бы до поворота? Нам не помешало бы подробней узнать о дороге, а то здесь ни спутников, ни сотовой сети…

– Глушилки стоят, – лаконично объяснил военный. – Запретная зона близко. Садись. – Он отвернулся от остальных и полез в свой престарелый джип.

Народ, переглядываясь, заторопился по машинам. Колонна тронулась, пристраиваясь следом за тарахтящим старым дизельным двигателем авто нелюдимого лесовика, и почти сразу дорога из ровной стала волнистой, заставляя джипы нырять вверх-вниз по здоровенным зимним ухабам.

– Если мы не доедем за пять минут, меня точно вырвет! – скривилась Оля. – Что стало с дорогой?! У них там что, деньги закончились за пару километров до отеля? Бюджетец неграмотно попилили?!

– Странный какой-то этот тип, – Наташа вцепилась в поручни, пытаясь удержать себя в более-менее стабильном положении. – Почему он не знает об отеле, если тут живет?

– Потому что отель совсем новый! – Роман бросил на девушек взгляд через зеркало. – И он сам сказал, что не ходил в долину зимой, только летом был!

– Это он так из-за грустной легенды, что ли? – подняла брови Оля.

– Именно! – Роман выпучил глаза, делая жутко страшную рожу. – Он боится ходить туда зимой! Там злой дух ловит и насилует тёмных дремучих крестьян! – Все захохотали, и он спокойно добавил: – Да он наверняка сидит тут, в лесу, годами! Вы только посмотрите на него – он на пати к мядвядям ходит! Так недолго и крышей съехать. Кто его пустит в фешенебельный отель? Неудивительно, что чувак не в курсе последних событий!

Вскоре вдали показался заснеженный перекресток с поворотом направо, и джип лесовика притормозил перед ним. Из пассажирской двери вылез Макс, коротко поблагодарил водителя и захлопнул дверь. Старый внедорожник вновь заревел мотором и скрылся за поворотом, Макс подбежал к автомобилю Романа и влез на переднее сиденье.

– Порядок! – заявил он. – Этот тип, местный егерь, на всю голову странный, но дорогу мне объяснил. Поворот направо, куда он укатил, это дорога к его дому, ее на карте нет. Съезд в долину Оюнсу чуть дальше, метров пятьсот отсюда, по левую сторону. Правда, егерь считает, что его зимой не найти, потому что снегом засыпает полностью. Короче, мы уже почти приехали! – Макс ткнул рукой в окно, указывая влево, над верхушками деревьев.

– Клёво! – выдохнула Наташа. – Вот это пейзаж! – Она достала смартфон и принялась щелкать камерой.

Роман посмотрел в указанную сторону. Над деревьями, в нескольких километрах дальше, возвышалась мраморная гора. Высеченные под идеально правильными прямыми углами мраморные террасы были покрыты толстыми шапками ослепительно белого снега, и роскошные снежные толщи сияли в ярких солнечных лучах, словно сотканные из снопов застывших искр. Прямо по центру сопки, словно разделяя её надвое, тянулся весьма недурственный лыжный спуск, на вид ничем не уступающий лучшим европейским горным курортам. Сходство с ацтекской пирамидой с такого расстояния угадывалось ещё сильнее, и настроение у компании мгновенно повысилось. Теперь оставалось лишь доехать. Роман дал газу и лихо перемахнул через очередную метровую колдобину.

– О! – удовлетворенно хмыкнул он, выезжая из ямы на ровную дорогу. – Дорога наладилась! Отель-то за подъездными путями следит! По-любому это тот придурок-егерь на своей колымаге дорогу раздолбал! Носится туда-сюда за спичками и солью! Понаплодят холопов, блин, даже на «рендже» не проедешь!

Съезд налево действительно обнаружился через несколько сот метров. Естественно, он был абсолютно нормальной и ровной зимней трассой без снежных завалов и прочей чуши дремучего идиота. Их колонна втянулась в узкую горловину между двух высоченных сопок, густо поросших вековой тайгой, и оказалась в лесной долине. Теперь дорога вела точно к мраморной горе, и никаких сомнений ни у кого уже не возникало. Ещё через пять минут путь преградила заледенелая река с обрывистыми берегами, поросшими редкими деревьями. Через её довольно широкое русло был переброшен добротный железобетонный мост, въезд на который оказался перекрыт массивными металлическими воротами. Надпись на ажурной табличке, укрепленной на мощных створах ворот, гласила: «Отель Оюнсу».

Глава третья

– И что дальше? – риторически вопросил Роман, глядя на закрытые ворота. – Ещё одного кода нам не присылали.

– Сигналь! – посоветовал Макс, взвешивая в руках планшетник и мобильный. Оба устройства показывали отсутствие зоны покрытия сети. – Вон, за мостом, на том берегу, сторожка какая-то, сквозь ворота видно. Пусть выходят и отпирают. Думаю, наше инкогнито от этого уже не пострадает.

– Согласен! – кивнул Роман и надавил на клаксон. Джип загудел мощным сигналом, и с верхушек ближайших деревьев в воздух взмыла небольшая стайка мелких птиц.

– Вау! – выдохнула Оля. – Мальчики, это орёл, да? – Девушка указала рукой в небо над деревьями и опустила дверное стекло, желая сфотографировать птицу на смартфон.

Высоко в небе парил одинокий странный силуэт, очертаниями своими более напоминающий летучую мышь, но даже с такого расстояния можно было заметить крупную голову с мощным клювом и поджатые когтистые лапы.

– Крылья какие-то… перепончатые, что ли… – присмотрелся Роман. – Не пойму… это какая-нибудь разновидность летающей собаки или что-то в этом роде. Орлы не такие, я смотрел о них передачу на канале «Дискавери». У них хвост другой.

– Разве летающие собаки живут в этих краях? – усомнился Макс. – Они вроде только в тепле обитают. Думаю, это всё-таки летучая мышь.

– Двухметровая? – усмехнулся Роман. – Я понял, это Бэтмен! У него контракт на охрану отеля!

Девушки вновь прыснули, и Макс невольно улыбнулся:

– Да маленькая она, как обычно! Это просто солнце от снега на спуске отражается, глаза слепит, вот и кажется, что тварь далеко! На самом деле она низко парит!

Странная птица скрылась из виду, и Наташа опустила смартфон, выглядывая из окна наружу:

– Улетела! Блин, не успела сфоткать по-нормальному! – Она окинула взглядом окрестности и недовольным тоном заявила: – Ну наконец-то к нам кто-то соизволил подойти!

– Где?! – Роман с Максом обернулись в её сторону. – Охрана появилась? Кто идет-то?!

– Ой… – сконфузилась девушка. – Это был глюк, извините! Мне показалось, что вон там, за деревьями, человек стоял. Нет там никого. Чушь какая-то… Я не специально!

– Ладно, приехали уже! – Макс кивнул на сторожку: – Рома, сигналь ещё! Там кто-то шевелится!

Роман посигналил ещё, и дверь сторожки распахнулась. Из неё вышел грузный пожилой человек лет пятидесяти, облаченный в тулуп и огромные валенки. Он торопливо засеменил через мост, явно стараясь не заставлять гостей долго ждать. Наконец человек в тулупе достиг ворот, защелкал замком и суетливо распахнул тяжёлые створы.

– Здравствуйте, гости дорогие! – подобострастно заулыбался он, закрепляя мощную воротину. – А мы уж заждались вас! Аккурат с самого обеда дожидаемся, а вас всё нет и нет! Я, грешным делом, задремал даже!

– Здравствуй, папаша! – Макс скрыл улыбку. – А где сам отель-то?

– Да прямёхонько он, по дороге, в трех верстах всего отсюда! – Сторож ловко закрепил вторую створу ворот. – Вы поезжайте по дороге, она вас точно к нему и приведет! Там вас управляющий дожидается!

– А постояльцев в отеле много? – уточнил Роман.

– Да упаси боже! – ужаснулся сторож. – Только вы и будете, более никого пускать не велено, всех взашей гоним, чтоб вам не мешали! Ужо я-то за этим прослежу, ни одна живая душа вас не потревожит! Проезжайте, гости дорогие! – Он отвесил ему поклон, словно заправский визирь султану.

– Ну?! – Роман довольно улыбнулся и обернулся к спутникам, закрывая окно. – Что я говорил?! Всё будет о’кей! Поехали! – Он нажал на педаль газа, и джип покатил по мосту.

Сторож, не переставая отвешивать поклоны, пропустил все три машины, после чего принялся запирать за ними ворота. Защелкнув мощные запоры, он обернулся и посмотрел вслед скрывающимся в лесу автомобилям. Колонна уверенно шла через заснеженную тайгу по идеальной дороге, и девушки не переставали щелкать камерами.

– Здесь просто очаровательно! – в очередной раз заявила Оля. – Какая красота! Снег словно из Альп завезли! А сколько животных! Я видела белочку с детками, такая прелесть!

– Белки тут на каждом дереве, как в Швейцарии! – подхватила Наташа. – Интересно, они ручные? Их специально прикармливают? А тигры здесь есть?

– Конечно есть! – подтвердил Роман. – Тоже ручные! Их специально прикармливают молодыми любопытными девушками! – Остальные коротко прыснули, и Оля манерно поджала губы:

– Очень оригинально!

Высоко в небе, паря в восходящих воздушных потоках, над лесом зависла большая странная птица, флегматично разглядывая движущиеся по узкой лесной дороге автомобили. Сидящие в них люди быстро наскучили её глазу, и птица перевела взор туда, откуда они приехали. Что-то привлекло её внимание там, у моста, и птица сфокусировала на нем острое зрение. Ворота были уже закрыты, вокруг никого, лишь вдоль автомобильной колеи по снежной целине тянулась цепочка следов от разношенных валенок. Неуклюжие следы огибали сторожку и неожиданно сменялись отпечатками босых ног. Лишенные обуви ступни оставили три следа, и на этом отпечатки заканчивались посреди снежной целины, словно их хозяин взлетел, не желая более идти по холодному и глубокому снегу. Птица скользнула взглядом по окрестностям, но и лес, и небо над ним оказались пустыми, и она неторопливо взмахнула когтистыми крыльями, направляясь вслед за колонной внедорожников.

Лесная дорога вышла на открытую местность, и Наташа удовлетворенно заявила:

– Ну, наконец-то цивилизация! – она окинула взглядом появившийся отель: – А здесь клёво!

Отель «Оюнсу» был выполнен в стиле небольшой альпийской деревушки и состоял из нескольких ажурных двухэтажных домиков-коттеджей. У одного из них, несколько более крупного, была аккуратно расчищена от снега автостоянка, к которой и вела дорога. Вблизи коттеджи казались ещё кукольнее и наряднее, чем на фотографиях из интернета, и девушки признали, что внешняя отделка отеля не уступает мировым стандартам. Домики ухоженные, тротуары между ними выложены австрийской плиткой и тщательно вылизаны. При этом снежная поверхность окружающих газонов осталась идеально ровной, похоже, счищенный с дорожек снег аккуратно собирали и выносили куда-то за территорию отеля, чтобы не создавать отвалов и не портить ощущение первозданности окружающей природы.

– Смотрите! Ещё один олень! – Наташа протянула руку в сторону небольшого деревянного сруба из круглых бревен, стоящего на самой границе леса. Деревенский дизайн строения несколько выбивался из модного европейского дизайна остальных коттеджей, но именно около него и обнаружился олень. Животное стояло у кромки растительности, разглядывая приближающие авто, и что-то меланхолично пережевывало. – Он совсем не боится! Очаровательное создание! Рома, я хочу фотосессию с оленем!

– Организуем, какой разговор! – заверил её Роман, въезжая на стоянку. – Леди, мы прибыли! Прошу на выход!

– Если внутри всё будет не хуже, чем снаружи, то я сменю гнев на милость! – жеманно произнесла Оля, распахивая дверь. – Пока же мои условия прежние: джакузи и шампанское!

Внедорожники припарковались, и весело галдящая компания выплеснулась наружу. Двери главного корпуса распахнулись, и к ним вышел пышущий жизнерадостностью человек лет тридцати с модной модельной прической на длинной шевелюре, облаченный в костюм от «Бриони» ручной работы.

– Леди и джентльмены! – провозгласил он, приветливо улыбаясь всем присутствующим. – Добро пожаловать в отель «Оюнсу»! Меня зовут Петр! Я ваш диджей, бармен и гид!

– Три в одном? – звонко расхохоталась Зарина.

– Согласно вашему требованию, – улыбка Петра вспыхнула ещё сильнее. Он явно умел расположить к себе людей, – мы предоставляем полную конфиденциальность. Я единственный представитель персонала отеля. Всё это, – он обвел рукой территорию, – полностью в вашем распоряжении. Остальные работники прибудут в последний день вашего пребывания, ровно через неделю. Тогда же будет произведен расчет. До тех пор я – ваш верный слуга! Заранее прошу вас ни о чем не беспокоиться – я специально обучен! – Он скорчил забавную рожицу, вызывая всеобщее веселье. – Справлюсь со всем и со всеми! И я счастлив приветствовать вас в нашем экоотеле! Вас ожидает неповторимый отдых и высококлассный горный спуск! Прогноз погоды на весь период вашего пребывания дает стабильный штиль и оттепель! Внутри отеля для посетителей нет никаких ограничений! Снегоходы, фуникулер, собственная спутниковая связь, вай-фай, пятизвездочные номера и всё, что только вашей душе угодно! Если желаете, могу даже расчистить для вас ледовый каток, хотя вы его в свою заявку не включали. Он у нас тоже есть!

– Супер! – воскликнула Оля. – Джакузи, надеюсь, у вас имеются?

– В каждом номере! – Петр галантно изобразил полупоклон. – Как и шикарный бар с широким выбором напитков! Вы можете выбирать себе любой номер и менять его хоть ежедневно! Номера расположены там, – он указал на альпийские домики, – вон там, а также там и там. Если желаете жить рядом с бассейном, то вам в главный корпус! Он находится прямо перед вами! Здесь же расположен ресторан. Последний из домиков – служебный, там вы сможете найти меня в случае необходимости, но такого не случится – я всегда буду рядом с вами!

– А что в той избушке? – Наташа протянула руку в сторону сруба, у которого видели оленя.

– Это складское помещение, там нет ничего интересного, – заверил её улыбающийся Петр. – И ничего неинтересного тоже! Господа! Я попрошу вас определиться с размещением. Вы можете отдохнуть от долгой дороги, но я категорически требую не опаздывать на ужин! Сегодня в честь вашего прибытия организована грандиозная вечерина! Специально для таких целей в нашем отеле существует восхитительный пати-бар! Вы будете в восторге, обещаю!

– Руслан! – Зарина подошла к Агаеву сзади и обняла за шею. – Нам нужен отдельный коттедж!

– Зачем тебе отдельный? – заулыбался тот.

– Увидишь! – она бросила на него многозначительный взгляд.

– Мне уже страшно! – Агаев довольно захихикал. – Петр, нам нужен отдельный коттедж!

– Тогда вам туда! – управляющий указал рукой направление. – Это превосходный дом! Номера второго этажа оборудованы французскими окнами! Везде имеются канделябры с ароматическими свечами! Вам там понравится, не пожалеете! Господа, доски для катания оставляйте здесь! Я занесу их внутрь корпуса, пока вы будете приводить себя в порядок!

Пока мальчишки разгружали навьюченные внедорожники, Марина слепила снежок и швырнула его в Макса. Тот прикрылся сумками и, улыбаясь, поспешил к входу в ближайший коттедж. Она поймала себя на мысли, что ей здесь нравится, слепила ещё один снежный заряд и помчалась за ним. На этот раз снежок достиг цели, и девушка отметила попадание победным возгласом. Макс скрылся за дверьми, и она зашла следом. Внутри коттеджа всё было выше всяких похвал. Обшитые деревом стены украшали стилизованные под охотничьи трофеи головы диких животных, в просторных холлах стояли чучела медведей и лосей, пол украшало дорогое ковровое покрытие с длинным густым ворсом. Повсюду стояли огромные зеркала, взметнувшиеся от пола до потолка широкие окна закрывали тяжёлые портьеры с тончайшим тюлем, степень раскрытия которых регулировалась одним нажатием пальца на сенсорной панели управления. Коттедж был оформлен в австрийском стиле тридцатых годов прошлого столетия, и одного взгляда на массивную мебель из красного дерева было достаточно, чтобы узнать дорогостоящий антиквариат.

– Где желаете разместиться, леди Мирошниченко? – увешанный сумками Макс поставил на пол её чемодан. – Куда подать ваш багаж?

– Бросай здесь! – весело улыбнулась Марина. – Я хочу исследовать эту альпийскую избушку! Вот выберу номер, тогда и разберемся. Если что, сама шмотки затащу! Рома был прав: необходимость пару раз переставить с места на место чемодан меркнет по сравнению с возможностью хотя бы неделю побыть без присмотра предков, репортеров, охраны, сливающей папаше твой каждый шаг, каких-то левых гостей отеля с разбушевавшимся самомнением и дебиловатого персонала, пялящегося на тебя с плохо скрытой смесью зависти и ненависти. Я от этого места уже в восторге!

Она вдохнула, переводя дух после столь длинной тирады, и с задорной улыбкой щелкнула по носу стоящее рядом чучело здоровенного медведя с оскаленными клыками.

– Какой ты у нас зубастенький! – томно заявила она зверю и, слегка пританцовывая, направилась дальше по коридору, заглядывая в каждую дверь.

Номера ей понравились сразу. С первого взгляда стало ясно, что отель, несмотря на малые размеры, хозяевам своим обошелся дорого. Денег на интерьеры не пожалели: каждый номер имел собственный дизайн, и двух одинаковых помещений Марина не нашла. Все номера оказались двухкомнатными, с просторной гостиной и шикарной спальней, обставленными ультрадорогой мебелью, видеотехникой и прочим роскошным убранством. Не хуже, чем в Дубае, подумала она, осматривая очередной номер. В конце концов, она нашла то, что искала, на втором этаже. Дизайнерский люкс покорил её своей ванной комнатой, в которой джакузи одного из лучших мировых брендов размещалось у стеклянной стены. Здесь можно принимать ванну и наслаждаться видом на заснеженную идеально чистым снегом тайгу, над верхушками которой высятся почти ацтекские уступы мраморной горы.

– Супер! – заявила Марина сама себе и тут же заметила сквозь стеклянную стену того самого оленя, что стоял возле складского сруба в момент их прибытия. Грациозное животное замерло в кустах и задумчиво наблюдало за её друзьями, вновь устроившими снежный бой. – Я однозначно живу здесь!

Она помахала рукой Роману, он как раз находился к ней лицом, но молодой человек то ли не заметил её с такого расстояния, то ли окна в ванной комнате имели одностороннюю прозрачность. Наверняка второе. Отель, соблюдающий инкогнито постояльцев, не может выставлять их ванные на всеобщее обозрение! Короче, пора идти за шмотками. А лучше за Максом, который принесет шмотки. Марина вышла из номера и бросила взгляд на дверь. Номер семнадцать. Клёвые апартаменты! В этом джакузи можно легко принимать ванну вдвоем, кстати. Может, всё-таки замутить с Максом? Он на неё давно поглядывает. Девушка вновь задумалась. Папаша если узнает – это будет полный абзац! Но скука достала так, что хочется на луну выть от тоски! А в данном отеле, между прочим, её никто отцу не сольёт. Хотя нет, это она хватила. Своя же компания и сдаст. Не специально, конечно, просто разболтает кто-нибудь кому-нибудь, слово за слово – так до папаши и дойдет! Или не дойдет? Тут все приехали не без пикантных мыслишек, вон Гарик со своей одноклассницей явно настроен решительно, про Зарину она и вовсе молчит! Пожалуй, надо повнимательнее присмотреться к развитию событий. Если что, то возможность оттянуться без дурацких родительских ограничений упускать не стоит. Когда ещё представится такая возможность?

Марина вышла из коттеджа и подошла к паркингу. На улице, кажется, стало ещё теплее. Под таким ярким солнцем хорошо ложится загар, надо быть повнимательнее с очками, не то на лице останутся потом нелепые белые пятна… Оля с Наташей повалили Романа в сугроб на газоне и пытались засыпать его снегом, героически визжа, Гарик с Розой и Руслан с Зариной уже разошлись по коттеджам, Макс помогал Ире вытаскивать из внедорожника её вещи, Эдик о чем-то разговаривал с управляющим. Она подошла ближе.

– Никаких проблем! – лучезарно улыбался Петр. – Обратно полетите на вертолете! Желание клиентов для меня – закон! Я сегодня же отправлю запрос в штаб местного ПВО и получу разрешение на полет! Поначалу военные покривляются для солидности, не без этого, но к моменту окончания вашего отдыха я их дожму, гарантирую! Прекрасная леди Марина, я не ошибаюсь? – он увидел приближающуюся девушку и галантно поцеловал ей руку в тонкой перчатке. – Вы уже определились с номером? Чем могу быть полезен, миледи? Где ваш багаж?

– С багажом мне помогут, – Марина помахала рукой Максу, бросающему на неё мимолетные взгляды. Он шел вслед за Ирой с её вещами к тому же коттеджу, в котором она присмотрела себе номер. – Макс! Мой номер семнадцатый! Занесешь шмотки, хорошо?

Тот кивнул, и Марина вернулась к разговору с управляющим.

– Отличный выбор! – немедленно похвалил Петр. – Семнадцатый номер – это одна из жемчужин нашего отеля! У вас превосходный вкус, леди Марина! Надеюсь, что меню нашего ресторана вас не разочарует! Мы только вчера обновили винную карту!

– Надеюсь, у вас в ресторане нет дресс-кода? – уточнила она. – Мы на лыжный курорт приехали всё-таки, а не в Бурдж Аль-Араб в Эмиратах!

– Да вы что! – весело рассмеялся Петр. – Одевайтесь, как пожелаете! В нашем отеле гостям можно всё!

– Чё, прямо всё? – осклабился Эдик. – И укропчик найдется?

– Официально – ни в коем случае! Вы же понимаете! – двусмысленно хихикнул управляющий.

– А неофициально? – переспросил Эдик не менее двусмысленным тоном. – Не для протокола?

– Уверен, что вы не разочаруетесь! – многозначительно заулыбался управляющий. – У нас есть отличный выбор курительных трубок – из бриара и пенки, с эбонитовыми мундштуками!

– Ха! Клёво! – довольно оценил Эдик. – Организуйте тогда всё, что надо, во время пати!

– Будет сделано! – жизнерадостно заверил его Петр. – Насколько я понимаю, сегодня вы кататься не будете, вам необходимо отдохнуть с дороги, да и солнце через два часа начнет садиться. Поэтому с нетерпением жду вас всех в главном корпусе на ужин, который плавно перерастет в вечерину!

– Марина! – раздался позади голос Иры, и девушка обернулась. Подруга стояла на террасе одного из номеров второго этажа с бокалом в руках. – Я рядом с тобой, в шестнадцатом! Тут в баре водопадик из Moet Chandon! Макс твои вещи уже притащил! Ты идешь?

– Иду! – ответила Марина и посмотрела на собеседников. – Тогда до вечера! Эдик, ты с нами?

– Не, – злорадно фыркнул Базоян, косясь на разглядывающую его с террасы Иру. – Я с пацанами, в соседнем коттедже. Встретимся в ресторане! – Он подхватил свою сумку и пошел прочь.

Управляющий рассыпался в любезностях и побежал в главный корпус готовить пати, и Марина вернулась в коттедж, сопровождаемая разочарованным взглядом Иры.

– Эдик заселился в другой коттедж? – больше утвердительно, чем вопросительно, спросила та, когда Марина появилась в коридоре второго этажа.

– Иринка-мандаринка, прости, – Марина постаралась, чтобы это прозвучало как можно ласковее. – Но ты реально дура! Ты что, не видишь, что Базояну пофиг? Он просто стебётся над тобой! Эдик обратит на тебя внимание дольше, чем на пять минут, только если ты заявишься к нему голой и станцуешь на капоте его «Джи Ти Контененталь» при всей тусе! Но я бы не советовала этого делать, потому что и без тебя у него таких желающих предостаточно! Универ вспомни!

– С чего ты взяла, что я его снимаю?! – возмутилась Ира. – Что за фигня! Мы просто друзья!

– Да ладно! – Марина сделала большие глаза. – Ну, тогда извини, киса! Мне просто показалось. Нет, нам всем просто показалось! Печалька, и не говори!

Она захихикала и вошла в двери своего номера. В огромном зеркале напротив было хорошо видно, как оставшаяся в коридоре Ира с безмерно грустным выражением лица в несколько глотков осушила свой бокал.

Глава четвертая

Одна энергичная клубная тема перешла в другую, и танцующая Марина узнала модный диджейский микс, вторую неделю подряд занимающий верхние позиции лондонских музыкальных чартов. Петр своё дело знал, успевая одновременно управляться с размещенным прямо на барной стойке диджейским пультом, жонглированием бутылками, раздачей напитков и смешиванием коктейлей. Пати была в самом разгаре. Били стробоскопы, сверкали светоотражатели, полумрак танцпола пронзали разноцветные лучи, вспыхивала огнем декоративная пиротехника. Вместо электрического освещения на отделанных деревом стенах пати-бара пылали настоящие факелы, развешанные среди шаманских бубнов и стилизованных под древность тотемных знаков, масок и одежд из звериных шкур. Остроумно замаскированная внутри муляжа стоящего в углу вепря дым-машина время от времени подавала на танцпол ароматизированную дымовую завесу, устраивая едва заметный туман. Пати-бар отеля оказался оборудован просто супер, и вся женская часть их компании с удовольствием отжигала в трепещущих бликах факельного огня. Марина подумала, что если отельеры смогут удержать такой уровень хотя бы в течение года и не допустят наплыва в «Оюнсу» всяких бомжеватых топ-менеджеров с дешевыми моделями и прочими эскорт-проститутками, то она обязательно приедет сюда ещё хотя бы раз.

Девушка поискала глазами Макса. Тот сидел за здоровенным антикварным столом, уставленным изысканными блюдами, и что-то обсуждал с Эдиком и Русланом. Марина отвернулась и скользнула взглядом по танцующим вокруг подругам. Ира конечно же украдкой бросала взгляды на Эдика, и Базоян в своей манере то улыбался ей в ответ, то демонстративно игнорировал девушку. Оля с Наташей опять вступили в своё забавное соревнование за Романа и теперь вытанцовывали в трех метрах от него, типа, кто лучше. Сам Сенкевич стоял напротив, прислонившись к стене, и разговаривал с Гариком, поглядывая на танцующих девочек. Его Роза танцевала недалеко от Оли, и надо было признать, что с пластикой у неё всё нормально, девчонки на её фоне особо не впечатляли. Впрочем, вряд ли Ромке нужны от них именно танцы.

Единственной девушкой, выпавшей из их женского коллектива, была Зарина. Казахская красавица танцевала что-то трансово-сексуальное возле сидящего за столом Руслана, не вполне попадая в музыкальные ритмы, но это её совершенно не заботило. Мисс Гайшалова взяла Агаева в оборот плотненько, отметила про себя Марина, у Руслана, похоже, никаких шансов. Может, всё-таки стоит взять с неё пример? Девушка вновь скользнула взглядом по Максу. Ну почему, спрашивается, если ей в кои-то веки кто-то понравился, он обязательно должен быть нищим, как церковная мышь? Что за невезение, блин! Она отвернулась и покачала бедрами в такт пульсирующей музыке. Нет, так танец не идет, необходимо поднять настроение! Марина направилась к барной стойке.

– Леди Марина! – залихватски манипулирующий с диждейским пультом Петр сверкнул белозубой улыбкой, оказываясь прямо перед ней. – Я весь внимание! Чего изволите, миледи?

– Мне как обычно! – велела девушка. – И побыстрее!

– Будет исполнено! – поклялся управляющий. – Вам как обычно что: Gavi di Gavi или Crystal?

Марина подумала, что всё это ерунда, не соответствующая духу свободы и отсутствия отцовских соглядатаев, и решила изменить намерения. Тем более, что толку от вина сегодня почему-то совсем немного.

– Нет, – заявила она. – Мне что-нибудь покрепче!

– Один момент! – воскликнул Петр и ловким движением водрузил на барную стойку по бутылке Cointreau и Chivas Regal. – Ваш выбор, очаровательная миледи?

– Это подойдет! – Марина сгребла со столешницы из красного дерева Cointreau и пошла к танцполу, на ходу откупоривая бутылку.

Сделав глоток прямо из горлышка, она пришла к выводу, что жить становится веселее, и изменила направление движения, нетвердым шагом направившись к накрытому столу.

– …уверен, что получится? – донесся до неё сквозь музыку голос Эдика, склонившегося вместе с Максом над выведенными на экран планшетника фотографиями.

– Запросто! – Макс провел пальцем по изображению, словно очерчивая маршрут. – Пройду по диагонали по всем ярусам, да ещё с акробатикой!

– Ты крут, чувак! – слегка заплетающимся языком оценил Эдик. – Прыгать будешь?

– Обязательно! – подтвердил Макс. – Без прыжков скучно! Вам с Ирой рекомендую спускаться вот здесь и здесь, у вас получится. Спуск очень интересный, адреналина будет немерено!

– А Ирка сможет? – Руслан всмотрелся в фотографию мраморной пирамиды. – Для неё это не слишком сложно?

– Ира в теме, сможет! – ответил Макс. – Она уже хорошо катается. Завтра с утра и начнем!

– С утра надо будет ещё проснуться после этой пати! – хохотнул Руслан.

– Ничего, проснемся, – Макс пожал плечами. – Не в первый раз.

– Что это вы здесь делаете? – Марина подошла к Максу и посмотрела через его плечо на фото. – Почему не танцуем? – Она оперлась на стол, но что-то металлическое уперлось ей в ладонь. Девушка отдернула руку и запоздало поняла, что сбросила со стола зажигалку. Небольшой металлический квадратик «Зиппо» отлетел в угол, ударился о стену и остался лежать на полу, теряясь в темноте.

– Блин, Маринка, я пережрал так, что еле дышу! – усмехнулся Эдик. – Черная треска и устрицы «Фин де Клер» запрещают мне шевелиться! – Он расплылся в довольной улыбке: – Харч здесь в поряде!

– Кухня клевая, – подтвердил Руслан. – Карпаччо из лосося меня порадовало. Не ожидал, что здесь всё свежее, вертолетом они, что ли, всё сюда возят?

– А чё им не возить? – фыркнул Эдик. – Дальний Восток же, океан рядом, до него, как от Москвы до Питера. Загрузили вертушку свежаком – и через пять часов всё уже на столах.

– И теперь вы развлекаетесь сидя? – Марина, слегка пошатнувшись, кивнула на богатый набор курительных трубок, разложенный на столе перед собеседниками.

– Ага! – довольно подтвердил Базоян, делая очередную затяжку. – Трубки здесь, кстати, тоже клёвые! Этот отель нравится мне всё больше!

– Кот! – Зарина прекратила танцевать и обвила руками шею Агаева. – Дай мне трубочку, детка!

Руслан взял одну из трубок и протянул её Гайшаловой. Та сделала несколько затяжек и вернулась к танцу возле него, не обращая внимания на происходящее вокруг. Марина посмотрела на неё. Глаза Зарины были закрыты, голова откинута назад, словно девушка смотрела в потолок, руки извивались, поднятые вверх, словно змеи под дудочку укротителя.

– Зарине уже хорошо! – коротко хихикнула она и сделала глоток из бутылки с Cointreau.

– Маринка, давай дунем! – Эдик взял со стола курительную трубку розового цвета. – Тебе понравится. Тут специальный укропчик, как раз для тебя! И трубочка розовая! – он заржал, но его смех потонул в музыкальных ритмах.

– Нет, – вяло отмахнулась Марина. – Я не в теме, никогда не курила.

– Да брось! – Базоян протянул ей трубку. – Никто не узнает! Это же «Оюнсу», здесь сливать некому!

– Давай! – неожиданно легко согласилась Марина. А что, зажигать – так зажигать!

Она взяла трубку и сделала затяжку, едва Базоян щелкнул зажигалкой. Выдохнув странноватого привкуса дым, девушка пожала плечами, типа, ничего не чувствую.

– Ты сразу не выдыхай! – объяснил Эдик. – Подержи в себе пару секунд! Давай ещё раз!

Он вновь зажег ей трубку. Марина сделала вторую затяжку и послушно задержала в себе дым. Выдохнув через две секунды, она прислушалась к ощущениям. Толку ноль. Она забрала у Базояна зажигалку, сама подожгла трубку и затянулась в третий раз, стараясь не выдыхать подольше.

– Всё равно не берет! – Она поднесла трубку ко рту вновь, но Базоян жестом остановил её.

– Всё, там пусто! – Он забрал у неё трубку и незаметно подмигнул Агаеву: – Маринку укроп не торкает! Железная леди!

Марина прыснула и запила дымное послевкусие несколькими хорошими глотками Cointreau. В этот момент Петр запустил жутко клевую тему от Майка Спирита, ей захотелось вернуться на танцпол, и девушка покинула курящую компанию. А Макс не курит, мелькнула затуманенная алкоголем мысль, он у нас спортсмен! Это её почему-то очень развеселило, и она принялась танцевать, тихо хихикая.

– Вау! – где-то за спиной раздался дружный возглас, и Марина обернулась. Зарина, словно модель-лунатик на показе мод, шла по стоящим возле обеденного стола креслам. Гайшалова сделала шаг и оказалась на столе. Она, не глядя, движением высокой шпильки опрокинула пару фужеров, мешающих ей ставить ногу, закрыла глаза, и её сексуальный танец продолжился.

– Зарина, детка, ты лучшая! – заорал Агаев, разглядывая её снизу вверх. – Крошка, ты секси! Жги!

Глядя на то, как все мужики уставились на Гайшалову, Марина подумала, что не понимает, в чем тут диво. Ну, танцует на столе девчонка, что с того? Не такой уж и сексуальный у неё танец, ну да, пластично, и что? Она даже в музыкальный ритм не попадает…

Внезапно Марина поняла, что бутылка Cointreau в её руке пуста, а звуки клубной музыки растягиваются, становясь плавными и тягучими. Вот под такой саунд действительно можно станцевать что-то сексуальное. Девушка плавно задвигала бедрами, изгибаясь в медленном танце, и провела по телу руками, очерчивая движениями ладоней фигуру снизу вверх. На самом деле кроме неё тут никто не сможет станцевать что-то сексуальное, это и так понятно. Слишком уж их компания обмороженная, сплошные обмороки! Марина, томно извиваясь, подошла к стене и выдернула из креплений пылающий факел. Она принялась танцевать с ним, обыгрывая свои движения так, словно это был фаллический символ.

– Ого! – затуманенное сознание уловило возглас Агаева. – Маринка словила приход! Хорошо пошло! Макс, Базоян, смотрите, чё она творит! Круто её накрыло!

Пфф! – подумала Марина. Кого накрыло?! Её?! Да её даже не зацепило! Просто она развлекается и расслабляется в своё удовольствие! Пусть учатся у неё, как надо зажигать, пока есть возможность!

Вскоре она поняла, что пялящиеся на неё со всех сторон друзья только мешаются под ногами, и в танце двинулась к барной стойке. Добравшись до улыбающегося Петра, она залезла с ногами на стул и протянула ему руку:

– Наверх! – потребовала она. – И побыстрее!

Сверкающий улыбкой Петр подхватил её ладонь, и девушка, экстремально пошатываясь, влезла на барную стойку. Вот здесь ей гораздо удобнее! Никто не путается рядом, и её хорошо видно отовсюду! Компания уже дружно орала, требуя от неё продолжения, и Марина вновь заструилась в танце.

– Маринка, жги!!! – орал кто-то, она уже не могла понять кто именно, но вроде не Макс.

– Давай, милая, покажи класс! – подбадривали девчонки.

Странно, почему Макс ей ничего не кричит. Или он хочет сказать, что танец Зарины его впечатляет сильнее? Ну-ну, это мы ещё поглядим! Марина, танцуя, резко присела, широко разводя колени в стороны, и протянула руку с факелом в сторону Петра, срочно освобождающего барную стойку от бокалов.

– Заберите это, – заявила она, развязно хихикая. – Эта штучка мне мешает!

Петр, услышав её голос, обернулся и увидел в полуметре от себя протянутый факел. На неуловимый миг его глаза расширились, и неизменная улыбка застыла на лице гримасой ненависти.

– Проблемы? – пьяно уточнила Марина, делая плавные движения тазом. – Я вас не обожгла?

– Нет, что вы! – задорно смеющийся Петр вновь сиял весельем и позитивом. – Просто я огня с детства боюсь!

Она засмеялась ему в ответ, опасно покачнувшись, и кто-то отобрал у неё факел. Это оказался Макс.

– Отдай! – заявил он. – Спички детям не игрушка! Давай руку, я помогу тебе спуститься!

– Но это такая БОЛЬШАЯ спичка… – с развратным придыханием протянула Марина и оттолкнула его: – Не мешайте, обмороки! – она вновь захихикала. – Я сейчас зажгу так, как вам и не снилось! Смотрите, пока дают!

Она встала и принялась танцевать, сексуально извиваясь всем телом. Сделав под улюканье друзей несколько па, она томно изогнулась и сняла с себя футболку, оставаясь в лифчике. Пати-бар взорвался бурей эмоций.

– Давай, крошка!!! – разом завопили несколько мужских голосов. – Маринка, зажигай!!!

Марина, довольная произведенным эффектом, продолжала вытанцовывать на барной стойке. В какой-то момент вся иллюминация на танцполе погасла, и она осталась в круге света, составленного из поданных крест-накрест лучей двух мощных стробоскопов, выведенных в режим непрерывного свечения. Поняв, что находится в центре внимания, девушка, не переставая танцевать, расстегнула лиф и эффектным движением избавилась от него. Компания заверещала от восторга, и Марина, выполнив несколько провокационных движений, принялась расстегивать джинсы.

– Ооо! – завопил кто-то. – Маринка, ты лучше всех! Покажи уровень!

Девушка развернулась спиной к зрителям, сексуально изогнулась и приспустила джинсы, обнажая ягодицы. Вот вам уровень, захихикала она, смотрите! Несколько секунд Марина танцевала так, после чего решила, что джинсы пора снимать. Она опустилась на колени, собираясь улечься на спину, чтобы снять штаны, но промахнулась мимо барной стойки и полетела вниз, прямо в руки стоящего рядом Макса.

– Упс! – пьяно заявила она, сообразив, что произошло. – Максик! Ты меня спас? Теперь я должна тебя поцеловать в знак благодарности, да? – девушка прыснула. – Как в кино!

Она попыталась встать на ноги, но запуталась в стянутых джинсах и вновь едва не упала. Макс удержал её второй раз. Он натянул на неё джинсы, избавляя от проблем с равновесием, и пошарил глазами вокруг в поисках её футболки. Обнаружив искомое, он подобрал её и принялся надевать футболку на едва стоящую на ногах Марину.

– Ты меня уже одеваешь? – заплетающимся языком протянула она, специально тыкаясь в него обнаженной грудью. – Не хочешь досмотреть стриптиз до конца? – Марина снова прыснула, закрывая рот ладонью. – Ага, до КОНЦА! Ха-ха! Блин, Максик, ты такой корочный персонаж!

– Стой спокойно, Ким Бэссинджер, блин! – Макс вздохнул, продевая её голову в отворот одежды. – Ты чего так упоролась, звезда?! Я тебя такой первый раз вижу!

Она продолжала смеяться, но Максу всё же удалось надеть на неё майку и застегнуть джинсы.

– Господа, секунду внимания! – зазвучал в динамиках голос Петра. – Заведение выставляет приз за лучший выход на танцполе! И этот приз единогласным решением жюри вручается леди Марине! – Управляющий извлек из-под барной стойки подарочную бутылку Crystal чуть ли не трехлитрового объема и вложил её Марине в руки. – Поздравляем победительницу! Всем остальным достаются утешительные призы от нашего отеля!

Он принялся выставлять на барную стойку вёдра со льдом, в которых лежали бутылки Crystal обычного формата.

– О, я польщена! – заявила Марина, немедленно принимаясь откупоривать бутылку.

Затуманенная координация движений подвела, и шампанское брызнуло из бутылки обильным фонтаном, обдавая стоящего рядом Макса с ног до головы.

– Я чемпион! – воскликнула девушка и принялась трясти бутылкой, усиливая фонтанирующий эффект. Она завертелась вокруг, обливая шампанским всех подряд, поднялся визг, и все бросились к ведрам. Спустя несколько секунд в пати-баре не осталось ни одного человека в сухой одежде. Лишь Зарина продолжала танцевать на столе сама с собой, не обращая внимания на происходящее вокруг.

– Леди! – Роман быстрым движением стянул с себя футболку и схватил очередную бутылку шампанского. – Объявляется конкурс мокрых маек! Участвуют все представительницы прекрасного пола! – Он окатил Марину брызгами: – Пока лидирует госпожа Мирошниченко! Смелее, леди, смелее!

– Я чемпион! – вновь прохихикала Марина, не в силах сдержать охватившего её приступа смеха. Она расправила плечи, чтобы мокрая ткань майки полностью прилипла к груди, и продолжила поливать шампанским окружающих.

Оля с Наташей не стали давать друг другу шанс набрать очки в глазах Сенкевича и одновременно полезли руками под футболки. Девчонки, сияя игривыми улыбками, сняли с себя лифы и забросали ими Романа. Тот что-то вещал о дамской красоте и собственном восторге, брызгая в них из бутылки, и обе девушки крутились перед ним, подставляя под шампанское грудь.

– Никто не уйдет от нашего конкурса! – как всегда слишком громко заорал Базоян, бросаясь поливать Иру с Розой. Ирка – кто бы сомневался! – ради Эдика выскочила из лифчика со скоростью ветра. Марина, заходясь от смеха, подумала, что Базояну надо было предложить госпоже Кулич выпрыгнуть и из майки с джинсами, та вряд ли бы стала возражать. К исторгающей потоки шампанского тусе присоединился Гарик, и Роза тоже избавилась от лифчика, принимая правила игры. Через полминуты покачивающийся в глазах нетвердо стоящей на ногах Марины танцпол пати-бара более походил на место проведения пенной вечеринки.

За окном, в ночной тишине леса, на стоящее неподалеку дерево опустилась большая птица странной породы. Птица уселась на крупную ветку, обхватив её толстыми пальцами лап, вооруженными мощными и острыми, словно бритва, когтями, и всмотрелась в человеческий праздник. Это были те самые люди, что приехали в долину сегодня утром. Странные существа, шумные и неопрятные. Птица разглядывала прогнившие, покосившиеся строения, зияющие проломленными дырами, грубо затянутыми мутной пленкой, походящей на плохо очищенные стенки кишечника. Люди собрались в центральной хибаре, грязной, кишащей белесыми личинками насекомых, скудно освещенной густо коптящими факелами, и сейчас веселились, поливая друг друга какой-то мутной вонючей жижей. Смрадное желто-зеленое гнойное месиво быстро пропитывало их одежду, загаживая волосы и размазываясь по коже липкими потеками, но людей это, похоже, приводило в ещё больший восторг. Некоторые сбрасывали с себя часть одежд и с удовольствием подставляли тело под вонючие брызги разлагающихся нагноений. Что-то невидимое и зловещее наблюдало за ними из глубины покосившейся хибары, но определить, то ли это самое, что она ищет в этих краях так давно, птице не удавалось. Незримое нечто ничем не выдавало себя и могло оказаться лишь фантомом, следом Того-Что-Надо-Найти, но не им самим. Завтра птица обратит на эту местность более пристальное внимание, а сейчас пора спать. И лучше подыскать для этого место поприятней – смрад от потоков гноя, в которых весело купаются люди внутри прогнившей хибары, уже достиг её тонкого обоняния. Птица взмахнула огромными крыльями, усеянными остро отточенными когтями в виде загнутых клинков, поднялась в воздух и бесшумно скрылась во тьме.

Глава пятая

– Леди! Держимся крепче! – весело воскликнул Петр и залихватски выкрутил рукоять подачи газа. Снегоход рванулся по идеально ровному снегу, искрящемуся на солнце тысячами микроскопических огоньков, и Марина с Ирой заверещали от восторга.

Они сидели в специальном прицепе, к которому Петр прикрепил их борды, и находящийся за рулем управляющий лихо вёл снегоход вверх по уползающей к вершине мраморной горы петляющей ленте дороги. Первые пару спусков их компания пользовалась фуникулером, но очень быстро выяснилось, что мчаться на снегоходе под ярким солнцем гораздо веселее. Мальчишки сразу попрыгали за руль и рванули на вершину, для девушек Петр организовал специальные прицепы, и Роман изъявил желание быть личным драйвером для Оли с Наташей.

Марина поискала глазами Макса. Его далекая фигурка одиноко плыла над землей на сиденье фуникулера. Он единственный не стал пользоваться снегоходом, чтобы не терять времени и сосредоточиться на катании. Базоян с Агаевым с серьезными рожами одобрили его решение, но стоило чемпиону умчаться вниз в следующем заезде, тут же оборжали его, заявив, что Макс, скорее всего, попросту не умеет управлять снегоходом. Подобная игрушка стоит денег, а у нашего чемпиона их нет! Марина в который раз вздохнула. Это верно. Денег у него нет. Что очень и очень жаль. Снегоход Петра взревел, заходя в крутой вираж, и Марина с Ирой вновь заверещали, крепче хватаясь за поручни.

– Клёво! – радостно выкрикнула сидящая позади Ира. – Маринка, ты как?

– Лучше всех! – весело ответила девушка. – Мандаринка, давай в следующий раз сами поведём?

– Давай! – согласилась та. – Я умею, у отца есть снегоход, я каталась несколько раз!

Марина подумала, что у её отца снегоходов не меньше десятка на любой вкус, но у неё самой до сего дня катание на столь некомфортной технике почему-то не вызывало интереса. Что ж, всё когда-нибудь происходит в первый раз! Хотя вчера она явно перебрала с количеством способов зажечь. Рома рассказывал, что их с Зариной разносили по номерам на руках, потому как сами они не были в состоянии шевелить ногами. В результате все проснулись после двенадцати, на завтрак приползли полуживые, и для катания на сегодня осталось всего несколько часов. Макс, конечно, был недоволен, но виду старался не показывать. И это правильно – кого интересует его мнение? Чтобы авторитетно вещать, ему надо было становиться чемпионом не по сноубордингу, а по Форексу, на худой конец. В общем, ситуация нормализовалась только после пары стаканчиков Chivas двенадцатилетней выдержки и бутылочки Pinot Gigio. Жить стало гораздо легче, и все рванули на мраморную гору.

Местный спуск был великолепен. Трасса, мчащаяся среди мраморных террас, открывала восхитительный вид на заснеженное море тайги, уходящее во все стороны, насколько хватало глаз. Макс быстро повеселел и творил настоящие чудеса, на огромной скорости проходя по террасам и пирамидальным уступам, высоко подпрыгивая и кувыркаясь в воздухе. От его кульбитов захватывало дух, и Марина вновь задумалась о том, стоит ли терять предоставленные отелем преимущества.

– Дамы, карета прибыла! – возвестил Петр, останавливая снегоход на вершине мраморной горы.

Он соскочил с сиденья и принялся помогать девушкам выбираться из прицепа и отцеплять сноуборды. Вершина сопки имела довольно просторную площадь, покрытую идеально ровным снежным полотном, по которому сейчас Гарик с Эдиком носились на снегоходах наперегонки вокруг Розы, обдавая её фонтанами снега. Макс уже был здесь и готовил к спуску Олю и Наташу, возле которых вертелся Сенкевич со смартфоном в руках, обещая выложить в интернет «выдающийся спуск двух чемпионок». Девчонки слегка конфузились из-за этого, прекрасно понимая, что он только и ждёт того, чтобы кто-нибудь из них грохнулся на спуске как-нибудь поэффектнее, но уступать друг другу не желали и прятали настоящие эмоции за дежурными улыбками.

– Победит сильнейший! – сияя улыбкой, нагнетал атмосферу Роман. – Девчонки, я в вас верю! – Он приник к включенному в режим видеосъемки смартфону: – Внимание! Старт!

Оля и Наташа с визгом умчались вниз, стараясь не столько обогнать друг друга, сколько не приближаться, чтобы не столкнуться, и Марина подошла к Максу.

– Макс! – она игриво обняла его за талию. – Можешь мне помочь?

– Конечно! – её жест его удивил, но сам чемпион повторить его не решился. – Что случилось? Крепления подтянуть? Я твой борд уже смазал, у меня была отличная мазь, как раз для такого снега!

– Нет, нормально всё с бордом, – ответила она. – Спустись, пожалуйста, рядом со мной! Я после вчерашнего не очень уверенно себя чувствую. Мне бы самый простой спуск, а то я сейчас с Иркой каталась – страшновато. Не хочу, чтобы наш Ромочка получил шокирующее видео!

– Без проблем, поехали! – заулыбался он. – Давай, я тебе помогу на борд встать. Ты уходишь на спуск первая, я тебя сразу же догоню! Иди вон по тому направлению, это самый простой спуск, и ничего не бойся, я буду рядом!

Марина помчалась вниз, балансируя на доске, и спустя несколько мгновений рядом оказался Макс. Катался он, конечно, суперкруто. То петлял вокруг неё, то отставал, чтобы зайти на трамплин и совершить головокружительный кувырок, то набирал скорость и вновь нагонял её. Он даже успевал кричать что-то веселое, подбадривая девушку, и Марина улыбалась, с трудом сдерживая смех, чтобы не захлебнуться бьющими в лицо потоками воздуха. До финиша они добрались одновременно и обратно на вершину решили подняться на фуникулере. Марина, мгновение подумав, решительно уселась на одно сиденье с Максом, сжимая в руках борд. Хвать воду мять, пора действовать, этот отпуск закончится очень скоро, так можно его весь и проразмышлять, потом поздно будет.

– Держи! – она вручила ему свою доску и вновь обняла его за талию. – Я не доверяю местным фуникулерам! Поэтому буду держаться за тебя! – Девушка посмотрела на молодого человека и игриво прищурилась. – Вчера ты меня один раз уже спас, так что рядом с тобой я спокойна!

– Вчера вы с Зариной под занавес не могли ходить, – иронично фыркнул тот. – Пришлось спасать тебя дважды. Руслана с Зариной, кстати, я сегодня ещё не видел. Их не было на завтраке.

– Они у себя в номере, я видела, как Петр нес им завтрак – Марина бросила на Макса многообещающий взгляд. – Некоторые в этом отеле могут найти занятие поинтереснее, чем катание с горы. Хотя этот спуск мне понравился! Прокатишься со мной ещё раз? Ой, смотри! – Она протянула руку к лесу: – Вон та самая странная птица, которую мы видели в первый день, на маленького дракона похожая!

Макс проводил взглядом парящего гиганта, спускающегося с неба к окружающим отель деревьям, но крупный силуэт быстро исчез в заснеженных верхушках. Слишком далеко, не разобрать. Если её и можно разглядеть, то только из коттеджа, где сейчас зависают Агаев с Гайшаловой.

Внизу, в долине отеля, в президентском люксе отдельно стоящего коттеджа, на устеленной шелковым бельем огромной кровати заворочался спящий молодой человек. Руслан открыл глаза, щурясь от яркого дневного света, бьющего во французское окно от пола до потолка, и недовольно поморщился. Что его разбудило? Вроде тень какая-то мелькнула, самолет низколетящий, что ли… Блин, день уже наступил, и башка гудит. Этот гул он за самолет и принял. Агаев нехотя встал с кровати и побрел к мини-бару, занимающему полстены. Он достал с охлажденной хрустальной стойки бутылку дорогого виски, отвинтил пробку и глотнул из горлышка.

– Отпускает? – в дверях спальни стояла Зарина, закутанная в фирменный халат отеля нежно-кремового цвета. Она довольно улыбнулась, покачивая ресницами со свеженанесенным мэйкапом. – Вчера была улетная пати!

– Ыыы! – гоготнул Агаев. – Ты улетела так, что мы тебя на руках в номер заносили!

– Это ты на меня так действуешь, кот! – томно произнесла она. – Куда собираешься?

– На гору, – удивленно хмыкнул Руслан. – Куда ж ещё! Мы вчера собирались опробовать спуск. С самого утра… – он поискал глазами шмотки. – А сколько времени сейчас?

– Три часа, – довольно ответила Зарина. – А что?

– Блин! – Агаев влил в рот порцию виски, отставил бутылку и принялся лихорадочно одеваться. – А где все?!

– На горе уже давно! – заявила Гайшалова, подходя ближе. – Расслабься, детка, у меня на тебя другие планы! – Она эффектным движением сбросила с себя халат и оказалась в прозрачном белье с чулками, стоящей на высоких шпильках. – Я тоже хочу опробовать спуск!

– О да, бэби! – Руслан сорвал с себя только что надетую футболку. – Давай, сделаем это!

Он взял её на руки, уложил на шелковую простыню и принялся торопливо сдирать с себя джинсы.

– И стоило одеваться? – Зарина изогнулась на роскошной кровати, принимая сексуальную позу. – Кот, быстрее, сколько можно ждать?

– Я уже здесь! – Агаев справился с джинсами и бросился на девушку сверху.

Сидящая на улице за окном на толстой ветке странная птица склонила набок голову, разглядывая происходящее. Самец и самка человека собирались заняться сексом внутри грязной прогнившей хибары. Молодой мужчина уложил свою девушку на какую-то рвань, влажную от пропитывающей тряпьё зеленой слизи, и улегся на неё, сжимая в объятиях. Гнилые доски заскрипели под тяжестью их грязных тел, и одна из них лопнула где-то у самых ног, обнажая вонючую дыру, кишащую склизкими червями. Обнимающиеся люди словно не замечали, как нежное шелковое белье девушки промокает хлюпающей в полуистлевшей мешковине гнойной жижей, и увлеченно шарили руками по телам друг друга. Довольный самец оседлал самку и склонился к ней. Они слились в поцелуе, и в следующее мгновение в ближайшем к ним углу хибары воздух потемнел, быстро наливаясь чернотой. Птица напряглась и вытянула шею. От слившихся в поцелуе человеческих губ по лицам обоих людей поползли грязно-серые гнойные потеки, пачкая чумазую кожу. Могучая птица расправила крылья. Это очень похоже на То-Что-Надо-Найти. Она вонзила острый взгляд в потемневший угол, но сгустившаяся чернота словно почуяла неладное и плавно отступила, просачиваясь сквозь гнилые бревна хибары на улицу. Чернота исчезла из виду, и птица взлетела, торопясь обнаружить её с высоты полета. Однако никаких следов Нечто в долине уже не было, и птица взмыла в небо, стремительно набирая высоту.

– Макс! Догоняй! – Марина вскочила на сноуборд и рванулась вниз по жемчужно-белому склону.

Замешкавшийся Макс заметался, не обнаружив своей доски, и девушка звонко захохотала. Пока Макс возился с Розой, которая, как оказалось, ни разу в жизни не стояла на борде, Марина подкралась к нему и утащила его доску. Она воткнула чемпионский борд в сугроб на самом краю вершины мраморной горы, залепила в Макса снежком и вызвала на спуск наперегонки. Интересно, успеет ли она прийти к финишу первой?

– Не уйдешь!!! – где-то сзади-сбоку раздался далекий и громкий крик Макса, и она оглянулась, рискуя слететь с трассы.

Макс с огромной скоростью несся прямо по уступам мраморной пирамиды, совершая гигантские прыжки с переворотом, и быстро настигал её. Марина сгруппировалась и направила борд левее, стремясь выкатиться на более крутую часть спуска. Макс заметил её маневр, изменил траекторию и зашел на крупный трамплин. Чемпион взвился в воздух, выполняя эффектный кульбит, и на короткое мгновение оказался прямо над ней головою вниз. Их взгляды встретились на неуловимый миг, и Макс пролетел мимо, приземляясь точно на трассу впереди Марины. Она улыбнулась. Обогнать его ей не удалось, но он от неё никуда не денется. Гулять – так гулять! О том, как избавиться от его внимания по возвращении в Москву, она будет думать позже. В конце концов, можно просто прямо заявить ему об этом, он парень неглупый, должен понять. А сейчас у неё отдых без отцовских оков, сословных ограничений и прочих золотых клеток! Марина выскочила на финишную прямую и ловким виражом погасила скорость. Встречающий девушку Макс подхватил её борд, и они, весело смеясь, побежали к фуникулеру.

– Макс, давай на снегоходах! – Марина остановилась и указала на резной деревянный навес, под которым ещё оставалась пара снегоходов. – Пока ещё не все машины утащили на вершину! Умеешь?

– Ну, так… катался всего один раз, – признался тот. – Но давай! Надо только доски закрепить, чтобы не потерять по дороге.

– Я тебе помогу! – захохотала Марина, устремляясь к снегоходам. – Догоняй!

Через несколько минут они уже мчались вверх по карабкающейся к вершине дороге. На снегоходе Макс ездил гораздо хуже, чем на сноуборде, и на этот раз Марина одержала уверенную победу. Добравшись до вершины, она сделала по ней чемпионский круг и остановилась на самом краю, дожидаясь отставшего Макса.

– Не слишком близко к обрыву? – с опаской поинтересовался он, осторожно подъезжая к ней. – Снег не обвалится под тяжестью машины?

– Нет, конечно! – Марина спрыгнула со снегохода и шагнула к краю. – Вершина же ровная, а под снегом мрамор! – Она приложила ладонь ко лбу козырьком и окинула взглядом окрестности. – Здесь безумно красиво! Прямо застывшее снежное море! И никаких следов цивилизации! Наверное, десять тысяч лет назад здесь было точно так же!

Макс подошел ближе и остановился рядом с ней. Этот склон сопки имел уклон едва ли не в сорок градусов, повсюду из-под снега торчали скальные валуны и одинокие деревья, в нескольких местах снежный покров пересекали глубокие трещины. Для катания столь опасное место не годилось, зато посмотреть отсюда действительно было на что. Во все стороны от мраморной горы, словно волны, расходились сопки, густо поросшие заснеженной тайгой. Зрелище бескрайнего океана зелени, укутанного белым покрывалом, завораживало и наводило на мысли о никчемности человеческой суеты по сравнению с укладом жизни дикой природы многотысячелетней давности.

– Да, красиво, – негромко согласился Макс, разглядывая безбрежное таежное море.

– Леди и джентльмены! – раздался за спиной голос Петра. – Прошу всех собраться возле меня! Делаем общее фото! Предлагаю воспользоваться удобным моментом, пока все на вершине! Солнце начинает садиться!

– Идем! – Марина схватила Макса за руку и потащила его к остальным.

Изливающий на окружающих потоки позитива Петр, размахивая профессиональным фотоаппаратом, руководил компанией, собирая всех в кучу. Он потребовал от девушек сексуальных улыбок и несколько раз щелкнул камерой.

– Готово, господа! – провозгласил он. – А теперь приступаем к частным фото!

Управляющий носился между отдыхающих, делая снимки, и Роман принялся позировать ему, обнимая Олю и Наташу. Девочки делали глаза с поволокой и томно надували губки, стараясь выглядеть секси, и не замечали комично-ироничных рож, которые корчил Сенкевич. Этот контраст со стороны смотрелся настолько смешно, что Марина невольно достала свой смартфон и принялась фотографировать данное зрелище из-за спины Петра. Потом управляющий переключился на возящегося со сноубордом Макса, и Марина пошла к своему снегоходу за бордом. Ещё один спуск, и на сегодня достаточно. Хотя, Макс, конечно, полезет на гору ещё, ему всегда мало. Подождать его здесь или настоять на окончании катания? Она немного поразмыслила и пришла к выводу, что ускорять события не стоит. Он и так обалдел от её прозрачных намеков. На сегодня хватит, стоит выдержать паузу, чтобы сохранить лицо. А вот завтра она получит от него всё, что нужно.

– Чемпион готов к последнему заезду? – Марина воткнула в снег борд и обняла его, повисая на доске перед Максом. – Или дать тебе фору?

– К последнему? – в голосе Макса скользнули нотки разочарования. – Уже? Может, покатаемся подольше? Солнце ещё светит…

– На сегодня мне хватит, – улыбнулась девушка. – Я хочу принять ванну и отдохнуть перед ужином. К сегодняшней пати надо подготовиться, вчерашних подвигов мне хватило! Ну, что, едем?

– Езжай первой! – улыбнулся Макс. – Я всё равно тебя сделаю!

– Это я тебя сделаю, – сексуальным тоном промурлыкала Марина. – Завтра! А пока догоняй!

Она бросила на опешившего чемпиона взгляд из-под полуприкрытых век и направилась к началу спуска. Встав на борд, Марина с веселым воплем устремилась вниз, обгоняя только что покатившихся Олю и Наташу, и укрытые белоснежными шапками мраморные террасы вновь замелькали вокруг.

Парящая высоко в небе большая странная птица безразличным взглядом рассматривала катающихся внизу людей. Люди на каких-то досках мчались по засыпанному грязным снегом склону пирамиды, и её багрово-красные уступы, густо покрытые кровавыми потеками, белели в лучах начинающего садиться солнца истлевшими костьми и разбитыми черепами. То-Что-Надо-Найти было где-то рядом, и птица это чувствовала, но невидимое Нечто тщательно пряталось, не желая попадаться ей на глаза. Скоро стемнеет, и вести поиски с неба станет слишком трудно. Пора подыскать для этого подходящее дерево. Птица сложила покрытые острыми бритвами когтей крылья и спикировала вниз, направляясь к застывшему посреди лесной долины скоплению прогнивших покосившихся хибар.

– Клёво покатались! – Эдик сидел за ломящимся от блюд столом и размахивал стаканом с виски. – Макс, чувак! Ты был нереально крут! Завтра надо будет повторить!

– Если только не проспим всё на свете, как сегодня, – буркнул Макс, ковыряя вилкой салат.

– Подъем сегодня отнял у меня много сил! – заржал Гарик. – Кстати, кто-нибудь видел Агаева с Гайшаловой? Они за весь день так ни разу и не появились!

– Они из номера не выходили! – сообщила Ира, бросая на Базояна преданный взгляд. – Я мимо их коттеджа шла, когда с горы возвращались. Из окна на снег падала женская тень, словно кто-то танцует танец живота!

– Хыы! – оскалился Эдик. – Чувачки зря время не теряют! Мне бы кто так станцевал, я бы не отказался! – он как бы невзначай встретился взглядом с Ирой и тут же посмотрел на Гарика, задавая ему какой-то вопрос.

Иринка-мандаринка, ты тупишь, вздохнула про себя Марина. Сейчас он тебя раскатает на чпоки-чпоки, а потом проигнорит, как ни в чем не бывало. Ну, и на фиг тебе это надо? Она подумала, что знает ответ на этот вопрос. Любовью там пахнет совсем чуть-чуть. На самом деле Ира хочет подняться повыше в собственном социальном статусе, это несложно понять. Пару лет назад она часто говорила об этом, теперь молчит, поумнела. Но, видимо, не совсем, раз не догоняет, что родителям Базояна не нужна девочка «из низов». Ему там уже кого-то прочат, в своей Армении, из-за чего Эдик в ужасе, говорит, у неё такой нос, что Арарат по сравнению с ним горка в детской песочнице…

– Дамы и господа! Фирменное блюдо! – в дверях появился Петр с тележкой, на которой на огромном блюде лежал зажаренный целиком молочный поросенок. – Специально для особых гостей, только что из огня!

Его появление было встречено дружным возгласом одобрения, и Петр принялся нарезать поросенка. Сидящая возле окна Марина краем глаза уловила за стеклом легкое движение и посмотрела на освещенный коваными фонарями темный двор. На улице шел снег, и огромные хлопья снежинок сплошной стеной медленно опускались на землю.

– Смотрите, снег пошел! – негромко воскликнула она. – Какой крупный!

– Это нормально! – успокоил её Петр, поднося блюдо с дымящимся мясом. – В здешних местах снегопады идут часто. Совершенно роскошный снегопад, господа, в городе вы такого не увидите! Предлагаю сегодня обойтись без вечерины, к ночи поднимется ветер и возвращаться в коттеджи будет некомфортно. К тому же к утру буря стихнет и установится восхитительная погода! Будет тепло и множество свежего, девственно-чистого снега, это я вам гарантирую! Вы сможете с самого утра насладиться катанием! А вечером я обещаю вам ещё более запоминающиеся эмоции!

Он подхватил со стола бокал с шампанским и провозгласил:

– Тост, леди и джентльмены! За холод снаружи и теплоту внутри!

Компания поддержала тост, и ужин продолжился. Блюда вновь оказались выше всяких похвал, и Марина с трудом убедила себя не переедать. Не хватало ещё набрать за неделю пару килограмм, чтобы потом её же подруги с удовольствием перешептывались на эту тему у неё за спиной. Через час на улице действительно начался легкий ветер, и все разошлись по коттеджам, причем Ира, как Марина и думала, отправилась в номер к Базояну. Все сделали вид, что никто этого не заметил, после чего Макс галантно проводил Марину до дверей в апартаменты, и она покинула его общество с чопорной физиономией. Пусть немного побудет в недоумении, выглядеть легкодоступной, как Ирка Кулич, в её планы не входило. Девушка разделась и залезла в джакузи, наполненное горячей водой с ароматной пеной. Завтра они будут сидеть здесь вдвоем, и не только сидеть, а пока она вполне довольна тем, как всё развивается.

Марина погрузилась в приятно расслабляющую пену по самый подбородок и принялась разглядывать через стеклянную стену бушующий на улице снегопад. В свете ажурных фонарей снежные облака метались по территории отеля, беззвучно ударяясь в стекло или проносясь мимо кружевными потоками, и покачивающиеся лапы вековых елей словно приветствовали начинающийся буран взмахами ветвей. Тихое завывание ветра едва слышно пробивалось через стеклянную толщу, и Марина включила аудиосистему джакузи, запуская приятную медленную музыку. Её руки скользнули по телу, и она улыбнулась, представляя, что уже завтра по её коже так будут скользить руки Макса.

За окном, в кроне покачивающегося на усиливающемся ветру дерева, большая странная птица распушилась, увеличивая тепловую защиту организма. Она вновь бросила взгляд на стоящую перед ней прогнившую хибару. На втором этаже, в утлом грязном помещении, в насквозь проржавевшем дырявом корыте, наполненном вонючей гнойной жижей, сидела молодая девушка. Её руки скользили по телу, размазывая источающую зловоние грязь, на лице застыла блаженная улыбка, но Того-Что-Надо-Найти в её хибаре сейчас не было. Сквозь дыры в сгнивших досках соседней хибары была видна ещё одна девушка, кружащаяся в танце вокруг сидящего на куче полуразложившегося грязного тряпья молодого человека, но в снежной круговерти видимость стремительно ухудшалась. Вскоре буря усилится, и сквозь сплошную стену снега будет уже ничего не разглядеть. Придется отложить поиски до завтра. Цель уже близко, и птица чувствовала это с каждым часом всё острее. Она закрыла глаза и погрузилась в зыбкий сон.

Глава шестая

Тихое и неразборчивое, но навязчивое бормотание мешало спать, и Агаев открыл глаза. Судя по едва брезжащему за зашторенным окном рассвету, было ещё очень рано. Зарина лежала рядом, зарывшись в шелковые подушки, и хрипловато сопела во сне. Кто же тогда драконит ему мозг своим бубнежом? Агаев недовольно скривился и прислушался. Глухое бормотание доносится с улицы, кажется, Эдик с Гариком стоят где-то под окнами и тихо стебутся над ним. Наверняка дуют, засранцы! Иначе на фига им переться зимой на улицу в такую рань? По ходу, вштырило их ещё раньше, они на этой почве поймали «хи-хи» и теперь долбят у него под окном, типа, веселятся. Кстати, укропчик в этом отельчике ничего так, вполне клёвый. И трубки зачётные. Пожалуй, он сходит к пацанам дунуть разок, пока Гайшалова спит. А телочка-то оказалась затейницей, есть чем попонтить перед пацанами. Сейчас он к ним выйдет, и посмотрим, кто над кем постебётся! Агаев встал с кровати и принялся натягивать спортивный костюм.

– Кот… – сонно пробормотала Зарина, ворочаясь под шелковым одеялом. – Ты куда?

– Пойду, покурю с чуваками, – ответил Руслан. – Скоро вернусь.

– Возвращайся быстрее, детка, – Гайшалова закрыла глаза, – я буду скучать… – Она вновь засопела, и Агаев вышел из номера.

Зарина сквозь сон услышала щелчок закрывающейся двери и, не открывая глаз, нащупала одну из многочисленных подушек. Девушка закрыла ею голову, чтобы не слышать мужское бормотание, мешающий спать шепот прекратился, и она удовлетворенно заснула.

Несколько часов она чудесно проспала, но потом на улице стало слишком светло, и пробивающийся через щель между портьерами солнечный луч изрядно бесил, уткнувшись точно в закрытые глаза. Зарина перевернулась на другой бок и обняла Агаева.

– Кот, ты чего такой холодный? – не открывая глаз, лениво прошептала Гайшалова. – Замерз на улице?

Она потянула одеяло, собираясь укрыть Руслана получше, но вместо скользкого шелка в руке оказалось что-то влажное и липкое. Зарина сонно скривилась. Опять его приколы. Эти кавказцы такие неотесанные… ну, ничего, она перевоспитает Агаева под себя, никуда он не денется. Гайшалова разжала руку и пошарила ею в поисках одеяла. Нащупать его не удалось, вместо этого ладонь повсюду натыкалась на влажный и липкий шелк. Это уже слишком, подумала Зарина, открывая глаза.

– Кот! – она нехотя села на постели. – Ты хочешь меня оби…

Гайшалова осеклась, задохнувшись от ужаса. Вся кровать была густо пропитана кровью, рядом с ней лежал Агаев с обезображенным гримасой дикого ужаса лицом. Его горло было перерезано, живот вспорот, и выпотрошенная оттуда склизкая масса кишок опутывала её вместо одеяла. Стеклянные глаза покойника смотрели прямо на неё, внезапно покойник протянул к ней покрытую трупными червями руку и прохрипел:

– Помоги… мне… – губы мертвеца не шевелились, и звук вырывался из перерезанного горла вместе с мелкими кровавыми брызгами.

Несколько капель крови попали Зарине на лицо, Гайшалова истошно заорала, срываясь на визг панического ужаса, и бросилась бежать. Но запутавшееся в склизких кишках обнаженное тело скользило по кровавой постели, девушка рухнула с кровати на пол и, не переставая кричать, судорожно поползла по залитому кровью персидскому ковру, размазывая телом копошащихся в густом ворсе трупных червей.

– Иди… ко мне… бэйба… – булькающий хрип вновь зазвучал за спиной, и Зарина почувствовала, как покрытая пожирающими трупное разложение личинками холодная ладонь мертвеца легла на её ягодицы и поползла ниже.

Сознание Гайшаловой померкло, захлестнутое волной первобытного ужаса, и уступило место инстинктам. Истошно вопя, Зарина отчаянно рванулась, вырываясь из опутывающих ноги внутренностей, и выскочила из спальни.

Скользя вымазанными в крови ногами по гладкому паркету, она выбежала из номера и бросилась куда-то, не разбирая дороги.

В древесной кроне странная птица услышала истошный крик и открыла глаза. От ближайшей гнилой хибары по снегу бежала голая самка человека, густо перепачканная кровью. Кто-то из самцов выскочил из другой лачуги и бросился за ней. Поймать её ему не удавалось, самку схватили лишь после того, как к первому самцу присоединился ещё один. Бьющуюся в истерике девушку схватили и с трудом затащили внутрь второй лачуги. Нечто невидимое с явным наслаждением наблюдало за всем этим действом из глубины ближайшей хибары, затаившись в сгустившейся в углу черноте. Птица вытянула шею и наклонила голову, бросая взгляд в одну из проломленных в прогнившей стене дыр. На куче кишащего личинками тряпья лежал труп одного из человеческих самцов, и в исходящем от него запахе явственно читались следы Того-Что-Надо-Найти. Оно здесь. И Оно только что стало сильнее, забрав жизнь одного из людей. Необходимо подать Знак. Большая птица взмахнула усеянными отточенными когтями крыльями и взмыла в небеса, устремляясь за пределы долины.

– Зарина, милая, что случилось?! – Марина опасливо склонилась над закутанной в шелковое одеяло Зариной, стараясь не касаться её кожи, вымазанной в крови и слизи каких-то раздавленных личинок. Та билась в истерике, закатив глаза, и Макс с Эдиком едва удерживали её с двух сторон.

– Он убил его! – безумно визжала Гайшалова. – Убил! Отпустите меня! Он идет за мной!!! Он убьет меня!!! Выпустите меня отсюда!!! – Зарина вновь попыталась вырваться и убежать, но молодые люди стиснули её между собой, не позволяя вскочить на ноги.

– Ира, бегом за аптечкой! – велел Макс. – Она у меня в рюкзаке! Там нашатырь, обезболивающее и успокоительное! Тащи сюда, быстро! Зарина не в себе!

– Кого убили? Кто?! – в номер вбежали Гарик с Розой. Следом за ними появился Сенкевич с Наташей и Олей. Они увидели бьющуюся в руках молодых людей Гайшалову и остановились, опешив. Девушки, расширив глаза от ужаса, замерли в нерешительности.

– О, Аллах! – выдохнул Габазов. – Что здесь происходит? Что за фигня?!! Что с ней?!

– Мы поймали её на улице! – ответил Эдик, хватая за руку едва не вырвавшуюся Зарину. – Бежала голая по снегу и орала, она вся в крови, с головы до ног, и вообще не в адеквате, от неё ничего не добиться! Нужен нашатырь или что там! Кто-нибудь, позовите управляющего!

– А где Руслан? – Гарик окинул взглядом номер Макса. – Он же был с ней!

– Он убил его!!! – истошно закричала Гайшалова. – Он идет за мной! Отпустите!!!

– Кто убил, Зарина?! Кого убил?! – Смирнов потряс сверкающую белками закатившихся глаз Гайшалову, но добиться чего бы то ни было от девушки так и не смог.

Из прихожей прибежала Ира с походной аптечкой Макса и остановилась рядом, расстегивая молнию футляра.

– Что делать? – она открыла коробку и принялась растерянно рыться в медикаментах.

– Давай вот это! – Смирнов выхватил у неё пузырек и попытался распечатать его, одновременно удерживая вырывающуюся Зарину. – Марина! Воды принеси из бара! Да быстрее же! – Он схватил Гайшалову за голову и сунул ей под нос склянку с нашатырным спиртом.

Та дернулась, отворачиваясь от пузырька, но Макс не дал ей отодвинуться от склянки, и Зарина дважды вздрогнула всем телом, вдохнув едкий запах. Гайшалова захрипела, хватая ртом воздух, и в её безумных глазах мелькнул проблеск осмысленности. Она задрожала и сжалась в комок, судорожно всхлипывая.

– Вот вода! – Марина подбежала к Максу с бокалом и пластиковой бутылкой в руках.

Тот выхватил из аптечки ещё одну склянку, содрал с неё крышку и выплеснул в бокал едва ли не половину.

– Пей! – он уткнул бокал Зарине в губы. – Это успокоительное!

Гайшалова, словно зомби, принялась глотать мутную жидкость из бокала и тут же закашлялась, но Макс не позволил ей отстраниться от лекарства.

– Пей всё! – он удерживал стакан перед её ртом. – Потом запьешь, вот вода!

Зарина допила успокоительное, дрожащими руками взяла у Марины бутылку с водой и сделала несколько глотков. После этого она сжалась ещё сильнее, пытаясь спрятаться внутри одеяла, и тихо заскулила, глядя прямо перед собой невидящим взглядом превратившихся в узкие щели раскосых глаз. На посыпавшиеся со всех сторон вопросы Зарина не реагировала.

– Не трогайте её, ей надо успокоиться! – заявил Макс. – Кто-нибудь пошел за управляющим?

Он окинул взглядом застывшую, словно статуи, компанию. Молодые люди нерешительно переглянулись. В номере находились все, кроме Агаева.

– Так! – Макс осторожно прислонил к спинке дивана безучастную ко всему Гайшалову и поднялся на ноги. – Девушки, побудьте с Зариной, ей нужна помощь. Как только ей станет легче, её надо помыть и одеть, мы уезжаем отсюда! Роман, останься с ними, закройтесь в номере и не выходите, пока мы не вернемся. Эдик, Гарик, мы идем искать Руслана и управляющего. Если этот Петр появится, пока нас не будет, скажите ему через дверь, пусть сразу же вызывает врачей и вертолет!

– Пошли! – Гарик первым выскочил из номера, и Макс с Эдиком поспешили за ним.

Они вышли на улицу и направились к коттеджу, в котором находился номер Агаева и Гайшаловой, оглядываясь по сторонам. На улице стоял полный штиль, ярко сияло солнце, и отражающий его лучи свежий снег слепил глаза. Но ночной снегопад завалил снегом все дорожки, и при каждом шаге ноги утопали в снегу по колено, а границ тротуаров не было видно. Поэтому к коттеджу пошли напрямик, косясь на алые отпечатки босых ног Зарины.

– Мля! – выругался Габазов, в очередной раз споткнувшись обо что-то, невидимое под толстым снежным покровом. – Где этот трепач «диджей-бармен-и-гид»? Почему снег не чистит, урод?!

– Я его с утра не видел, – хмуро отозвался Макс. – Подозрительно это. Случилось что-то очень дерьмовое, видал, Гайшалова чуть умом не тронулась, вся в крови и каких-то раздавленных червях!

– Надо найти Руслана! – заявил Эдик. – Они с Зариной долбили двое суток подряд, мало ли, что за фигня могла под таким приходом произойти! Может, вштырило так, что поперлись куда-нибудь и провалились в нору с дохлым зверьем!

– Или в подвал с гнилым мясом, которым нас собирались кормить, когда мы расслабимся! – поддержал его Гарик. – Вот этот урод управляющий и прячется, знает, что попал! Ссыт, козёл! Я ему в рыло настучу, как только найдем! А потом ещё отцу позвоню, он сюда людей пришлет, они его эту гниль сырой жрать заставят!

– Какой у них номер? – спросил Эдик, вываливаясь из глубокого снега на крыльцо коттеджа.

– Да фиг знает! – скривился Габазов. – Руслан говорил, что на втором этаже где-то!

Они зашли в здание, стряхивая снег со штанин, и поднялись по лестнице на второй этаж. Номер Руслана и Зарины они увидели сразу – дверь с кровавыми отпечатками ладоней была распахнута. Молодые люди осторожно приблизились к входу, и Макс заглянул внутрь. Секунду он осматривал обстановку, потом нахмурился и вошел в номер.

– Ни черта не понимаю! – растерянно произнес Смирнов, и Базоян с Габазовым зашли следом.

В номере было пусто. Постельные шелка и роскошный ковер густо залиты чем-то красным, стены спальни густо покрывали такие же красные надписи, с которых стекали ещё свежие багровые капли: «Иди ко мне, бэйба!» Ни трупов, ни червей, ни самого Руслана.

– Чуваки, по ходу, Агаев прикололся! – зло заявил Эдик. – Вот это его вштырило так вштырило! Не по-детски, мля! Чуть телочку до психушки не довел, дебил! Её родоки совсем рады не будут! Надо найти этого придурка, пусть отмазывается перед Гайшаловой, как хочет! Если она нас сольет, не знаю, как вам, а мне полный капец!

– Давайте осмотрим коттедж, – предложил Макс. – Он где-то здесь прячется, на улице снег свежий, из дверей только Заринины следы выходили. Может, уснул под кайфом…

Молодые люди быстро осмотрели комнаты номера и вышли в коридор. За их спинами, в дальнем углу залитой кровью спальни, начала медленно сгущаться чернота. Темное бесформенное нечто отделилось от стены и беззвучно поплыло следом, быстро растворяясь в пространстве коридора.

Тем временем в номере Смирнова Марина смоченной в воде тряпкой пыталась оттереть засохшую кровь с лица Зарины. Та сидела, уставившись в одну точку, словно восковая кукла, и едва слышно скулила. Вокруг неё собрались бледные как полотно девчонки. Ира держала аптечку и бутылку с водой, Роза теребила находящийся вне зоны действия сети смартфон в попытке найти хоть какую-нибудь связь, Оля с Наташей переводили испуганные взгляды с впавшей в прострацию Зарины на Сенкевича. Тот стоял у окна и нервно шарил глазами по территории отеля, пытаясь следить за обстановкой.

– Зарина, милая, ты меня слышишь? – Ира коснулась лица Гайшаловой, но та никак не отреагировала. – Пойдем в ванную, зая, тебе надо принять душ.

Глаза Зарины расширились, и она сжалась в комок, не переставая скулить.

– Не бойся, мы пойдем с тобой! – успокоила её Марина. – Девочки, помогите нам! Её надо отвести в ванную и помыть. И ещё одежда нужна для неё.

– У нас с ней один размер, – произнесла Ира. – Я схожу в номер, принесу что-нибудь, это здесь, на втором этаже, я быстро. Заодно принесу ещё одну аптечку, у меня есть такая же, как у Макса.

Она вышла из номера, и Сенкевич запер за ней дверь. Девушки подхватили Гайшалову и осторожно повели её в ванную. Зарину завели в душевую кабину, она тут же опустилась на корточки, обхватывая колени руками, сжалась, словно эмбрион, и молча забилась в угол.

– Она сама помыться не сможет, – поняла Марина. – Ей надо помочь. – Она принялась раздеваться. – Девочки, я её помою, принесите пока ещё полотенца, тут должны быть.

Марина стянула с себя джинсы и полезла в душевую кабину. Она открыла воду, собираясь отрегулировать температуру, и в следующий миг из всех душевых форсунок густыми струями ударила липкая, дымящаяся кровь. Кровавые струи хлестнули по лицу, и Марина закричала, пытаясь одной рукой защитить глаза, а другой выключить подачу воды. Шаровый кран смесителя болтался во все стороны, но кровь продолжала хлестать с ещё большей силой. Зарина отчаянно завизжала, вскакивая на ноги, и, отшвырнув Марину, вцепилась в ручку двери душевой кабины. Она изо всех сил задергала её, стремясь открыть дверцу, но та не поддавалась. Упавшая в кровавую ванну Марина, отплевываясь от захлестнувшей лицо крови, вскочила, но поскользнулась в густой липкой жиже и вновь упала, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь. Её руки вцепились в Зарину, и обе девушки рухнули в стремительно увеличивающуюся кровавую купель.

– Помогите!!! – кричала Марина, откашливаясь от попавшей в дыхательные пути крови, но её голос тонул в диком визге Гайшаловой. – Дверь!!! Откройте дверь!!!

Она изо всех сил била кулаками в прозрачное стекло, за которым вопили от ужаса Оля с Наташей. Из-за их спин выскочила Роза и рванула ручку душевой кабины. Та хрустнула, ломаясь, и осталась у неё в руках. В ванную вбежал Сенкевич и остолбенел, мгновенно бледнея от страха.

– Дверь!!! – кашляла Марина, пытаясь отбиваться от вопящей Зарины, стремящейся вылезти по ней из кровавой западни. – Кабину заклинило!

Роман бросился к душевой кабине и принялся открывать её, налегая на дверь всем телом. Та не поддавалась. Марина почувствовала, как уровень терпко пахнущей дымящейся крови, заполнившей кабину, подступает к горлу, и с силой оттолкнула от себя Гайшалову, пытающуюся хвататься за её голову. Кровавая волна вновь захлестнула её, забивая рот и нос, и захлебывающаяся девушка панически забилась о стекло, желая выжить. В ванную, расталкивая орущих Олю с Наташей, снова вбежала Роза. В руках у неё был стул.

– Отойди! – закричала она Сенкевичу, беспомощно толкающему дверцу душевой кабины, и с размаху ударила стулом в стеклянную стену. Душевая кабина дала трещину, и Роза, широко размахнувшись, ударила ещё раз. Стекло лопнуло, и потоки заполнившей кабину крови выплеснулись наружу, захлестывая стоящих в ванной комнате людей. Девушки истерично завизжали и бросились вон, едва успевая за Романом.

– Помогите… – лежащая на полу Марина хрипела, отплевываясь от попавшей в горло крови.

Мимо неё с диким воем промчалась Зарина. Покрытая кровью Гайшалова выскочила из ванной комнаты в спальню и с разбегу бросилась на кровать, с головой зарываясь в одеяло. Марина выползла следом, и её стошнило густой липкой кровавой жижей.

– М… Марина… – бледный как полотно Сенкевич нерешительно шагнул к ней. – Что с тобой? Что это было?!

– Кровь… пошла вместо воды… – тяжело дыша, отплевывалась та. – Дверцу заклинило… Мы не могли выбраться… Воды… дайте воды!

К ней подбежала Роза с бутылкой в руках. Марина сделала несколько глотков, и её снова вырвало. Отдышавшись, она допила остатки воды и поднялась с пола. Марина закуталась в покрывало от максовской кровати и с ногами залезла в кресло, сжимаясь в комок. Тело било нервной дрожью, внутри липкой лужей расплывался леденящий душу ужас, пространство перед глазами плыло алой мутью.

– Дайте мне успокоительного, – сипло прошептала она. – В аптечке оставалось немного.

Роза выскочила в гостиную мимо остолбеневших друзей и вернулась с аптечкой. Марина откупорила пузырек и не глядя выпила всё, что в нем было.

В соседнем коттедже Макс с Гариком вышли из ближайшего к выходу номера, и Габазов отрицательно кивнул ожидающему их у дверей Эдику:

– Здесь его тоже нет! Наверное, свалил на улицу, пока мы тут всё обшаривали!

– Надо осмотреть остальные коттеджи! – решительно заявил Базоян. – Этого дебила надо найти, пока он не отключился где-нибудь в снегу! Пошли! – Он выскочил на крыльцо коттеджа и остановился: – О! Следы! Свежие! Он босиком тут зажигает, торчок долбаный!

Цепочка следов босых ног отчетливо виднелась на снегу, уходя вдоль стены за угол коттеджа.

– Побежали, догоним, пока не ушел далеко! – воскликнул Габазов и бросился в погоню.

Остальные рванулись следом, но все трое быстро увязли в глубоком снегу. Здесь, вдоль стены, сугробы доходили им до середины бедра, и Макс, торопливо продирающийся сквозь снег к углу здания, невольно удивился, как это Агаев бежал тут босиком и при этом его отпечатки едва пару сантиметров глубиной… Наконец им удалось добраться до угла, и все трое рванулись за него, стремясь обнаружить беглеца. Первым за углом оказался Габазов.

– Ааа! – заорал он, с размаху врезаясь в Агаева, и отпрыгнул назад, падая в залитый кровью снег. – Мля!!! Что это?!! – Он судорожно задергал руками и ногами, отползая, уперся в появившихся Макса с Эдиком, и все трое застыли, онемев от ужаса.

Сразу за углом коттеджа из снега поднимались две толстые жерди, составленные буквой «Х». Прямо на них, повторяя форму буквы, головой вниз было распято тело Агаева. Его остекленевшие глаза смотрели в пустоту, лицо было перекошено гримасой ужаса, горло перерезано, живот вспорот, из него свисали вытряхнутые внутренности, бесформенной кучей утопая в снегу под головой мертвеца. Огромная кровавая лужа медленно растекалась вокруг жуткого креста, заставляя снег темнеть и наливаться багровым цветом.

– Он… того… – Эдик непроизвольно шагнул ближе к Максу. – Его убил маньяк! Это какой-то дерьмовый ритуал, мать его!

– Надо срочно вызывать полицию и вертолет! – Макс с тревогой заозирался вокруг. – В главном корпусе есть спутниковый телефон! Идем туда!

– Там может быть этот псих управляющий! – Базоян завертелся, осматривая окрестности. – Это он Руслана убил, больше некому! Вот почему его нигде нет! Он теперь подкарауливает нас у спутникового телефона, чтобы ещё кого-нибудь завалить! А у нас нет оружия!

– У него его тоже нет! – Гарик вскочил на ноги. – Агаева ножом располосовали! В нашем коттедже стоят старые доспехи, пошли, возьмем пару мечей и кинжалов и найдем этого ублюдка! Или найдем спутниковый! Я отцу позвоню, через два часа тут вся местная полиция соберется!

– Следов нет, – негромко произнес Макс, затравленно рыская глазами по территории отеля.

– Чего? – не понял Габазов.

– Следов нет! – повторил Смирнов, кивая на распятый труп, к которому вела единственная цепочка босых отпечатков. – Как он ушел отсюда после того, как сделал это с Русланом?

– Замел как-нибудь, наверное! – Гарик торопливо зашагал прочь. – Или кровью размыло! Какая разница?! Пойдем за оружием, пока этот псих до нас не добрался!

Молодые люди, утопая в снегу, побежали в сторону дальнего здания, оглядываясь на обезображенный труп. До нужного коттеджа они добрались, изрядно выбившись из сил, и Габазов, тяжело дыша, бросился к стоящим в углу фойе рыцарским доспехам.

– Берите всё! – заявил он, выдергивая из латных перчаток меч, и принялся возиться с укрепленным на доспешной перевязи кинжалом. – В углу напротив стоит ещё один!

Базоян подбежал ко второму комплекту доспехов и ухватился за гарду меча. Он потянул оружие на себя, но меч не поддавался, и подоспевший Макс с силой дернул за рукоять. Доспехи с грохотом обвалились, и Эдик поднес меч к глазам.

– Он не настоящий! – воскликнул Базоян. – Это просто железка декоративная!

– Башку пробить хватит! – воинственно огрызнулся Габазов, потрясая оружием. – Кинжал возьмите, им тоже пырнуть можно неслабо!

– Нужно идти к остальным! – Макс разгреб кучу рухнувших доспехов и нашел в ней второй кинжал. – Мы должны держаться вместе, пока не прибудет полиция! Так безопаснее!

Они выскочили на улицу и побежали к коттеджу, где оставили своих друзей. Нечто черное сгустилось внутри обезоруженного доспеха, и из-под латных поножей на дорогое напольное покрытие хлынули десятки трупных червей.

Глава седьмая

– Откуда в водопроводе кровь?! – Макс стоял на пороге залитой кровью ванной комнаты, не решаясь шагнуть в багровую жидкость, распространяющую терпкий запах.

– Он точно больной! – Габазов с мечом в руках сверкал глазами. – Я ему башку снесу, как только найду!

– Кровь… – нервно сглотнул Сенкевич. – Не уходит! Она горячая, запах сильный… в ванной в полу должен быть слив! Он не работает!

– Забился, наверное, – определил Макс. – Или этот Петр всё специально подстроил. Идём в другой номер! Зарину с Мариной необходимо отмыть и одеть!

– Я не пойду в ванную! – тихо прошептала Марина, густо покрытая коркой запекшейся крови.

– Мы наберем воду в джакузи! – успокоил её Смирнов. – Убедимся, что всё в порядке, только после этого ты вымоешься! Девочки с тобой постоят, мы будем рядом с ванной комнатой, не бойся!

Он заткнул за пояс кинжал и протянул руку закутавшейся в окровавленное покрывало девушке, помогая ей покинуть кресло. Гарик с Эдиком подошли к неподвижно лежащей Зарине и попытались её поднять.

– Не трогай меня!!! – безумно заорала Гайшалова, едва почувствовав прикосновение. – Я не хочу умирать! – Она руками и ногами отбивалась от протянутых рук. – Он убьёт меня! Он идет за мной!!!

– Никто за тобой не идет! – Габазов втянул голову в плечи, стараясь избегать ударов, и схватил её за голову: – Это я! Гарик! Тут только мы! Мы все с тобой! Никто тебя не убьет! Поняла?!

Гайшалова затрясла головой, то ли в знак того, что понимает, то ли вследствие охватившей её истерики, и вновь заскулила, стараясь скрыться под одеялом. Пришлось выводить её из спальни прямо в одеяле. Первым из номера вышли Габазов с Базояном с мечами в руках. Один из них толкнул дверь соседнего номера, та отворилась, и оба бросились внутрь, занося оружие для удара. Через несколько секунд Гарик вернулся и сообщил, что в номере пусто и можно заходить. Роман с помощью Оли и Наташи провел туда Гайшалову, следом зашла Марина. Придерживающая надетое на неё покрывало Роза, испуганно оглядываясь, зашла последней. Макс захлопнул дверь в свой номер и уже собрался войти следом, как нечто неуловимое привлекло его внимание, словно вдали, в фойе, в которое упирался коридор, в самом углу будто сгустилась какая-то чернота… Он остановился и пристально всмотрелся в подозрительный угол, но ничего необычного не заметил. В фойе было пусто. Смирнов несколько раз глубоко вдохнул, чтобы хоть как-то успокоить расшалившиеся нервы, зашел в номер к остальным и защелкнул за собой дверной замок.

– Здесь воды нет! – Роза поочередно теребила краны смесителей в раковине, джакузи и душевой кабине. – Не течет ни откуда! Может быть, посмотреть в соседнем номере?

Гарик с Эдиком выскочили в коридор, но быстро вернулись. Воды не было нигде.

– Он воду отключил, скотина! – заявил Габазов. – Пошли за спутниковой связью!

– Надо хотя бы девчонок одеть! – перебил его Макс. – Если этот псих ещё что-нибудь устроит, как они голыми на улицу выйдут?! Там снега по пояс! Ира, в аптечке ещё осталось успокоительное? – Он оглянулся. – Ира? А где Ира?

– Она к себе в номер пошла, за одеждой для Зарины, – ответила Оля. – У них размер одинаковый…

– Я за ней! – Макс вытащил из-за пояса кинжал и шагнул к двери. – Сейчас нельзя ходить поодиночке!

– Я с тобой! – Марина, кутаясь в покрывало, двинулась за ним. – У нас номера рядом, мне надо одеться, мои вещи залило… – её передернуло, – у тебя в ванной…

– Давай, помогу! – Роза подхватила край покрывала, не позволяя Марине споткнуться. – Не дай бог упадешь на лестнице!

– Я с вами, так надежнее! – заявил Габазов, потрясая мечом. – Остальным ждать здесь и никуда не уходить! – Он вытащил кинжал и протянул его Сенкевичу. – Держи!

Роман дрожащими руками взял кинжал и неуклюже сжал его в руке. Судя по его неуверенному виду, оружие он держал впервые. Макс не стал тратить время на выяснения и покинул номер. Вряд ли кто-то здесь может похвастать развитыми боевыми навыками. Он и сам-то профессиональный сноубордист, а не какой-нибудь борец. Вон, Гарик Габазов настроен решительно. Так он хотя бы на сафари с отцом ездит… Смирнов оглянулся на своих спутников и двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Наверху, в коридоре, было пусто, и до номера Марины их группа добралась быстро.

– Стой! – велел Макс, едва девушка коснулась своей двери. – Сначала я проверю!

Он зашел в номер, приготовив кинжал, и быстро осмотрел комнаты. Внутри никого не оказалось.

– Пусто! – сообщил он Марине. – Но воды тоже нет. Быстро собирай всё, что надо, берем Иру и уходим! До прибытия полиции всем необходимо быть в одном месте, на виду!

Макс вышел, затворив дверь. Марина закрылась на замок, отшвырнула окровавленное покрывало и торопливо принялась сдирать с себя заскорузлое от засохшей крови бельё. Кровавые разводы покрывали её тело с ног до головы, и слипшиеся кровяной коркой волосы царапали кожу, заставляя девушку вздрагивать от отвращения. Она подбежала к шкафу и надела на себя фирменный халат отеля. Надо собрать вещи в чемодан и взять из бара всю воду, что есть, даже тоник! Там, внизу, в общем номере, можно будет смачивать полотенца и оттереться хоть немного! Надеть одежду прямо так она не сможет, каждое движение, отслаивающееся от кожи засохшей кровавой коркой, вызывает у неё рвотный рефлекс.

Девушка принялась забрасывать в чемодан разложенную по полкам одежду, как вдруг за стеной раздался панический крик Розы. Марина застыла, роняя модные тряпки, и бросилась к выходу. Выскочив из номера, она вбежала в номер Иры и задохнулась от ужаса, хватаясь руками за Макса. Тело Иры висело прямо на стене головой вниз, распятое буквой «Х». Её лицо искажала жуткая гримаса невыносимой боли и ужаса, перерезанное горло слабо кровоточило, из вспоротого живота свисали внутренности, образовывая под головой склизкую кучу, утопающую в расплывающейся вокруг луже крови. Марина почувствовала, как подкашиваются ноги, она пошатнулась и упала на пол, скрючившись в приступе рвоты.

– Ах ты сука! – заорал Гарик. – Завалю, на хрен! – Он бросился вглубь номера, размахивая мечом, вламываясь сначала в спальню, а потом в ванную, но отыскать убийцу не смог. – Уходим отсюда! – заявил он, возвращаясь. – Быстро!

– Одежду для Зарины возьмите! – остановил его Макс. – Вон Иркина сумка! – Он посмотрел на мертвенно-бледную Розу: – Справишься?

Та кивнула и, стараясь не смотреть на обезображенный труп Иры, принялась копаться в шкафу.

– Гарик… – Марина, отплевавшись, нетвердо поднялась на ноги. – Возьмите отсюда всю воду… Макс, пойдем со мной в номер, мне надо забрать вещи. Я боюсь возвращаться одна…

Вернувшись в номер, Марина быстро побросала в чемодан несколько тряпок, пару бутылочек с водой, и они с Максом вышли в коридор. Там уже был Эдик, прибежавший на крик Розы. Он увидел труп Иры и выбежал в коридор, сверкая полубезумными глазами, белый как полотно.

– Этот долбаный маньяк где-то здесь! – лихорадочно шептал Базоян, вцепившись в меч двумя руками. – Его надо найти и зарубить на фиг!

– Запрем девчонок и снесем ублюдку башку! – поддержал его Габазов. – Пошли вниз!

Узнав о случившемся, Оля с Наташей пришли в ужас и наотрез отказались оставаться даже в надежно запертом номере. Находящийся на грани паники Роман встал на их сторону, заявив, что поисками маньяка-убийцы должна заниматься полиция и самодеятельность может обернуться новыми жертвами.

– Мы не можем сидеть тут без вас! – нервно убеждал он Габазова. – У нас из оружия только нож! – Сенкевич неуклюже потряс кинжалом. – А если маньяк влезет в окно спальни, пока я буду в гостиной?! Он может успеть убить кого-нибудь прежде, чем я до него добегу!

– Он убьёт меня!!! – истошно завопила Гайшалова, выходя из долгой прострации. – Он идет за мной! Не хочу!!! Выпустите меня отсюда!

Она ринулась бежать, но запуталась в одеяле и упала. Её подхватили под руки, усадили в кресло и дали нашатыря. Зарина было задергалась, но успокоилась и замолчала, вновь впадая в состояние восковой куклы.

– Он придет за мной, – тихо прошептала она и негромко засмеялась: – Он прячется, а я его слышу! Он идет за нами, он хочет нас убить, и мы все умрем! – В её хихиканье зазвучали истеричные нотки: – Он рядом! Он всегда рядом, это такая игра! Он прячется в том углу! – Зарина указала в дальнюю часть номера, в углу которой медленно сгущалась чернота. – В темноте! Мы все умрем!

Все невольно вздрогнули, резко разворачиваясь в указанную сторону, но в углу не было ни темноты, ни чего бы то ни было ещё, лишь свет яркого солнца, бьющего из окна. Речь Гайшаловой превратилась в беззвучное и бессвязное бормотание, глаза закрылись, и Зарина принялась мерно покачиваться в кресле, ударяясь о высокую мягкую спинку. Макс хмуро посмотрел на неё, скользнул взглядом по находящимся в полушоковом состоянии Оле с Наташей и взглянул на остолбеневшую Марину, замершую возле кресла Гайшаловой.

– Роза, – спросил он у сильно побледневшей девушки, замершей с сумкой Иры в руках. – Ты аптечку в комнате Иры не нашла?

Она молча закивала, ставя сумку на пол, и торопливо достала оттуда аптечку. Девушка протянула её Максу, но тот лишь покачал головой.

– Доставай успокоительное, – велел Макс. – Налей всей женской половине, и перед этим все понюхайте нашатыря. – Он обернулся к Габазову с Базояном: – Роман прав, мы не можем оставить их здесь одних в таком состоянии. Эдик, побудь с ними, мы с Гариком доберемся до спутникового телефона, вызовем полицию и вернемся.

Базоян кивнул, и Макс с Габазовым вышли из номера. Пока Эдик запирал за ними дверь, Роза с пузырьками нашатыря и успокоительного подошла к Марине.

– Вот, – она протянула ей склянки. – Если по глотку, то на всех хватит. Пей первая. – Марина сделала глоток из пузырька, и Роза сунула ей под нос пузырек с нашатырем.

Резкий запах ударил по носовым пазухам, встряхивая сознание, в голове прояснилось, и Марине удалось отогнать сковывающий движения страх. Она поблагодарила Розу и побрела к своему чемодану. Пока Роза возилась с другими девочками, Марина достала оттуда бутылочки с водой и пошла в ванную. Закрывать дверь она не рискнула, и, прежде чем снять с вешалки полотенце, Марина долго смотрела на душевую кабину. Наконец она решилась, сняла халат и подошла к раковине. Коснувшись рычажка, запирающего слив, Марина вылила в раковину воду из бутылки, обильно намочила полотенце и принялась оттирать засохшую на теле кровь. Потом, если останется вода, надо будет хотя бы немного помыть Зарину, она выглядит настолько жутко, что к ней страшно даже приближаться…

Тем временем Макс с Гариком были уже на улице, пробираясь по глубокому снегу к главному корпусу. После ночного снегопада вокруг простиралась ровная белая целина, не несущая никаких следов, и молодые люди торопились, на ходу оглядывая окрестности. Двигаться быстро не получалось, снежный покров достигал уровня колен и сильно мешал ходьбе.

– Тачки по колеса засыпало! – Гарик ткнул рукой в заснеженный паркинг неподалеку от крыльца главного корпуса. – Следов нет! Этот ублюдок здесь ещё не был!

Он первым добрался до крыльца и дернул дверную ручку. Двери оказались заперты, и Гарик несколько раз ударил в них плечом. Поняв, что они не поддаются, он перехватил меч двумя руками и принялся рубить дверную створу. Через несколько ударов клинок начал гнуться, но древесина двери не поддавалась. Тогда Макс попробовал кинжалом расклинить дверные створы у самого замка. Он вогнал клинок в узкую щель и с силой налег на рукоять. Раздался короткий хруст, и лезвие обломилось.

– Не открыть! – Макс отшвырнул ставший бесполезным обломок кинжала. – Давай через окно!

Габазов ударом гнутого меча разбил ближайшее стекло, они влезли внутрь и бегом бросились к стойке регистрации. Спутникового телефона там не оказалось, как не обнаружилось его ни в офисе управляющего, ни в других служебных помещениях. Компьютеры не запускались, вай-фай роутеры оказались разбиты, сетевые провода с корнем выдраны из своих гнезд, шнуры питания перерезаны.

– Скотина! Урод! Ишак вонючий! – ругался Габазов. – Он тут всё испортил! С ночи готовился, пока ещё снег шёл! Я знаю, где эта сволочь прячет свои прибамбасы! В том складе, про который он нам сказал, что там нет ничего интересного! Макс, давай туда, там может быть оружие или ещё что!

Молодые люди заторопились к выходу. Изнутри замок входной двери удалось открыть, ему заблокировали автоматическую защелку и вновь побрели по снегу, внимательно осматривая подступы к стоящему на отшибе старому деревянному срубу.

– Следов нет, – Макс, щурясь от отражаемого снегом солнечного света, приложил к глазам руку.

– Тем более! – задыхающийся от борьбы со снежным покровом Гарик начал отставать и едва не выронил меч. – Обыщем там всё, пока он в отеле! В номер к нашим он не влезет, чуваки ему башку сразу снесут!

До сруба добрались сильно вымотавшись. Дверь в него оказалась не заперта, и они ввалились внутрь, подслеповато всматриваясь в непривычно темный после яркого солнца полумрак охотничьего зимовья. В срубе было пусто. Лишь у окна стояла пара грубо сколоченных табуретов и такой же самодельный стол, на котором обнаружился потемневший от копоти старый металлический чайник, небольшой жестяной короб с поваренной солью и завернутый в полиэтиленовый пакетик коробок спичек. Возле стоящей в углу потрепанной печки-буржуйки лежала старая кучка поленьев.

– Блин, здесь ничего нет! – тяжело выдохнул Габазов, опираясь на искривленный меч. – Это вообще бомжатник какой-то! На фиг он здесь, в отеле такого уровня?! Что за дебилы его строили?!

– Надо идти в домик управляющего, – пытался отдышаться Макс. – Там должен быть телефон!

Они вышли из зимовья, и ржавая дверная пружина затворила за ними вход. Идти обратно по своим следам было значительно легче, но вскоре выяснилось, что к домику управляющего, расположенному в другой части отеля, следы тоже не идут. Пришлось снова пробивать тропу, но снег в этих местах доходил до основания бедра, и дважды им приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть.

– Там что-то есть! – Гарик, хрипло дыша, указал пальцем на приближающийся домик управляющего. – На двери!

– Дверь заперта снаружи на лопату! – присмотрелся Макс. – Её просунули в дверные ручки!

Они достигли домика, едва переставляя ноги, и взмокший Габазов опустился на заснеженное крыльцо, хватая ртом воздух. Макс взобрался следом и осмотрел дверь. Кто-то воткнул деревянную снегоуборочную лопату так, что изнутри дверь теперь не открыть, словно пытался запереть кого-то в этом здании.

– Гарик, вставай! – Макс ухватился за лопату. – Нельзя лежать на снегу! Ты весь мокрый, без куртки! Заработаешь воспаление легких в пять минут! Пошли внутрь! – Он с силой выдернул лопату и сжал её в руках, словно оружие. – Посмотрим, что там!

Габазов поднялся, подбирая меч, и Макс открыл дверь. Петра они увидели сразу. Он лежал на полу прихожей лицом вниз в луже крови, рядом валялся разбитый вдребезги спутниковый телефон.

– Мля!!! – выругался Гарик, пиная раскуроченную трубку. – Вот и телефон, блин! Макс! – он замер и посмотрел на Смирнова сузившимися глазами. – А кто же этого чувака завалил?! В отеле же больше никого нет!

Петр издал слабый хрип, и Макс бросился к нему. Тот был ещё жив, но находился без сознания. В дорогом костюме над левой лопаткой зияла рана, голова слабо кровоточила, лицо оказалось разбито.

– Его ударили по голове чем-то тяжёлым, и сразу же второй раз – по лицу, – определил Макс. – Потом он упал, и ему, кажется, хотели проткнуть сердце, но промахнулись. Петр! Петр! Слышите меня? – Он посмотрел на Габазова: – Он потерял много крови! Его надо отнести к нашим, в аптечке есть бинты и нашатырь! Может, он расскажет, кто хочет нас убить и где есть ещё телефон!

– Давай поищем здесь, вдруг у него тоже есть аптечка! – измученно скривился Гарик. – Я его не дотащу, у меня еле ноги шевелятся!

Но осмотр домика управляющего ничего не дал. Никаких полезных предметов они найти так и не смогли, если тут что-то и было, то убийца забрал это с собой ещё ночью, во время снегопада.

– Надо возвращаться скорее, остальные не знают, что в отеле есть ещё кто-то, – Макс подобрал лежащую рядом с Петром лопату и протянул её Габазову. – Положим его на лопату и потащим, как прицеп! – Он подхватил управляющего под мышки и поволок на улицу.

Глава восьмая

– Рома, Эдик, открывайте! – Макс постучал в запертую дверь номера. – Это мы! Скорее!

Замок несколько раз щелкнул, и дверь нешироко отворилась. В образовавшийся просвет выглянул Эдик, держащий наготове меч, но увидел Макса и распахнул дверь, посторонившись. Смирнов с Габазовым втащили внутрь управляющего. Заметив Петра, девушки испуганно вскочили с дивана, лишь одетая в вещи убитой Иры Кулич Гайшалова осталась сидеть в углу, безучастная ко всему происходящему.

– Вы поймали его! – воскликнул Базоян, подскакивая к Гарику с Максом, укладывающим управляющего на пол. – Надо его связать! – Он заозирался, подыскивая подходящие путы.

– Это не он, – устало выдохнул Макс. – Мы нашли его у него в домике, ему дали по голове, потом ударили ножом в спину и заперли снаружи. Ещё ночью, пока снег шел, там вокруг не было следов.

– В отеле есть кто-то ещё?! – опешил Роман. – Вы вызвали полицию? Когда они прибудут?

– Убийца разбил спутниковый телефон! – скривился Габазов. – Вся электроника поломана! Дайте нашатырь! Надо выяснить у этого чувака, кто здесь и где ещё есть связь!

Управляющему сунули под нос склянку из аптечки, тот пару секунд не реагировал, потом его голова дрогнула, резко дернулась, стремясь отодвинуться от едкого запаха, и Петр открыл глаза.

– Петр! – Макс склонился над управляющим. – Вы меня слышите? Кто на вас напал?

– Где… я… – разбитые губы управляющего шевельнулись, обнажая сломанные зубы. Удар, который он получил, пришелся точно по верхней челюсти, и передние резцы раскололись, превратившись в кривые обломки. – Что… происходит…

– Мы нашли вас в вашем домике запертым снаружи! – Макс потянулся за бинтом, собираясь перевязать ему рану. – Кто-то ударил вас ножом! Этот человек убил Руслана и Иру! Кто он, Петр?! Кто ещё находится здесь, кроме вас?!

– Ни… кого… – вяло пошевелил губами управляющий. – Я… единственный сотрудник… отеля…

– Тогда кто их убил?! – набросился на него Габазов. – Кто тебя хотел завалить?!

– Не знаю… – Петр болезненно поморщился. – Помню, как что-то тяжелое… ударило меня в лицо откуда-то сбоку… потом темнота…

– Значит, на территорию отеля пробрался кто-то посторонний! – Сенкевич занервничал ещё сильнее. – Здесь нет никакого ограждения! Кто-то проник в отель! Возможно, беглый заключенный!

– Невозможно… – Петр силился подняться до сидячего положения, но не смог. – Тайга вокруг отеля… непроходима… сплошной бурелом и снег… в рост человека… Никто… не пройдет… Здесь даже хищников нет… К отелю ведет единственная дорога… по которой вы приехали… Но ворота через мост запираются изнутри.

– А сторож?! – подскочил Сенкевич. – Там же стоит сторожка! Это может быть он!

– Сторож… – промямлил управляющий, – старый дед… давно здесь живет… Еле ходит… он не сможет дойти до отеля после… снегопада… до сторожки пять километров… снег слишком… глубокий… у него ноги… больные…

– Снова снегопад начинается! – Марина посмотрела в окно. В установившемся штиле с неба на заснеженную землю медленно падали крупные белые хлопья.

– Петр! – Макс попытался подложить ему под пиджак кусок бинта, но запекшаяся кровь слепила воедино рубашку и пиджак. – Нужно срочно вызвать полицию! Как с ними связаться?

– Спутниковый телефон… – управляющий с трудом удерживал голову, – у меня в… домике…

– Убийца его разбил! – оборвал раненого Гарик. – Интернет не работает! Где есть ещё связь?!

– Больше… нет… Это… всё, что было… – Петр уронил голову и потерял сознание.

– Мля! – снова выругался Габазов. – Чё за отель с единственным телефоном?! Дебилы, мать их!!!

– Надо уезжать отсюда, срочно! – решительно заявил Макс. – Пока дорогу окончательно не завалило снегом! У нас мощные внедорожники, можно попытаться доехать до границы запретной зоны, там наверняка есть охрана или военные!

– Правильно! – подхватил Базоян. – Уезжаем! Немедленно! По машинам! Берите только теплую одежду, за долиной минус тридцать три! Барахло бросаем здесь!

– У меня документы остались в номере! – нервно воскликнула Наташа. – Там деньги и кредитки!

– И у меня! – подхватила Оля. – Их надо забрать! Мальчики, сходите с нами в коттедж!

– Черт, у меня тоже бабло в номере! Ладно! – недовольно выдохнул Гарик. – Значит, так! Сейчас все идем к машинам! У кого шмотки с собой, остаются там! Остальные пойдут с нами в коттедж! – Он подхватил свой искривленный меч, подбежал к двери и замер, прислушиваясь.

Габазов щелкнул замком, медленно приоткрыл дверь и осторожно выглянул в узкую щель. Не обнаружив опасности, он распахнул дверные створы и велел всем выходить. Макс с Эдиком вытащили находящегося без сознания управляющего, следом вышел Сенкевич, поддерживая Олю с Наташей. Марина с Розой склонились над Зариной и попытались увести её с собой.

– Нет!!! – взвизгнула Гайшалова, отбиваясь от протянутых рук. – Не трогайте меня! Он идет за мной! Я не хочу умирать! Я никуда не пойду!!! – Она задохнулась на полуслове, замечая, как за спиной стоящей перед ней Розы сгущается чернота, и истошно заорала: – Нет!!! Он здесь!!!

Зарина оттолкнула девушек и бросилась бежать. В дверях она столкнулась с Гариком и Эдиком, врывающимися обратно в номер с мечами в руках. Гайшалова врезалась в Габазова, и оба покатились по полу под ноги Базояну. Пока они пытались подняться, Марина с Розой панически озирались, обшаривая глазами номер.

– Где он?! – Гарик судорожным движением подобрал упавший меч и вскочил. – Зарублю на фиг!

– Тут нет никого! – выдохнула Марина, чувствуя, как тяжёлыми ударами бьет в висках кровь.

– Её глючит, блин! – Эдик прижал к полу трясущуюся Гайшалову. Та прерывисто дышала и громко всхлипывала.

– Он здесь… он здесь… – шептала она, безумно вращая раскосыми глазами. – Это игра, это такая игра… Он прячется среди нас… Он всегда рядом… Я не хочу умирать…

Зарина тихо зарыдала и задрожала, охваченная молчаливой истерикой. Больше она не сопротивлялась, но с места не двигалась, и стало ясно, что к машинам её придется нести на руках. В конце концов на Гайшлову удалось натянуть куртку Кулич, и безвольно обвисшую девушку потащили к паркингу. Её затащили в ближайший внедорожник, рядом усадили Марину, машину завели, и девушкам велели для надежности запереться изнутри. Макс заявил, что уезжать надо на всех машинах, чтобы не оставлять убийце транспорт, и принялся возиться с автомобилями, запуская двигатели и счищая снежные шапки. Остальные уложили Петра на заднее сиденье ближайшего джипа, сбились в кучу и направились к коттеджу за вещами. После того как они скрылись в дверях здания, Марина невольно завертелась, пытаясь держать в поле зрения всю территорию отеля. Несколько раз ей казалось, что в том или ином окне она видит нечто черное, но при пристальном взгляде оказывалось, что это подводят воспаленные страхом нервы. Первой вернулась Роза с полупустой спортивной сумкой. Она, не переставая озираться, стряхнула с себя снег и сразу же залезла к ней в машину.

– Ты бросила здесь вообще всё? – Марина проводила взглядом сумку, которую Роза забросила в багажное отделение внедорожника.

– Страшно шмотки собирать! – призналась та. – За каждым углом маньяк с ножом мерещится! Жизнь дороже тряпок, лучше потом новые куплю! Как она? – девушка кивнула на Зарину.

– Никак, – хмуро поёжилась Марина. – Смотрит в одну точку и ни на что не реагирует. Где наши?

– Сейчас подойдут, – Роза посмотрела в окно. – Девчонки собирают документы и теплые вещи.

Вскоре появились остальные. Судя по тому, что каждый тащил за собой по чемодану, почти все вещи были брошены в номерах, взяли только самое необходимое. К счастью, вернулись все, и Марина с облегчением убедилась, что никто не пострадал. Молодые люди торопливо покидали вещи в багажники и быстро расселись по машинам, изнутри защелкивая дверные замки. Макс запрыгнул за руль их джипа и нажал на педаль газа. Внедорожник взревел мощным мотором, дернулся, вырываясь из снежного плена, и покатил назад, разворачиваясь. Машина выползла на заснеженную дорогу и двинулась в сторону выезда из отеля, пробираясь сквозь стену сыплющегося снега почти наугад, габариты дороги едва угадывались среди снежной целины. Пройдя метров тридцать, внедорожник забуксовал и остановился, завывая вращающимися колесами.

– Черт! – Макс рванул рычаг коробки передач от себя. – Застряли!

Он пытался сдать назад, давил на кнопки, запуская блокировку дифференциалов, включал пониженные передачи, но всё было тщетно. Машина стояла словно вкопанная, не двигаясь с места. Следующий за ним внедорожник обогнал их авто справа, но тоже завяз, не пройдя и пары метров. Макс выскочил из кабины, по пояс увязая в снегу, и попробовал руками отрывать снег в районе колес. Спустя несколько секунд из застрявшего впереди внедорожника вылезли Гарик с Эдиком и присоединились к нему. Они попытались откопать сначала одну машину, затем другую, но это им так и не удалось.

– Бесполезно! – Макс устало отодвинулся от утопающего в снегу колеса. – Мы сели на брюхо, колеса тупо вращаются в воздухе. На машинах не проехать и снегопад усиливается! Надо возвращаться! – Он замахал руками Роману, сидящему за рулем третьей машины: – Рома! Назад! Тут не проехать, мы застряли! Сдавай задом!

Внедорожник Сенкевича попятился, проехал несколько метров и внезапно заглох, гася ходовые огни. Работавшие дворники замерли посреди лобового стекла, сквозь которое было видно, как взволнованный Роман нервно возится с элементами управления автомобилем. Через несколько секунд он распахнул водительскую дверь и крикнул:

– Не заводится! Электроника вырубилась!

– Приехали, блин! – окрысился Габазов. – Пошли назад, пока тут все этим долбаным снегом не завалило!

– Идем в главный корпус! – решил Макс. – Там ресторан, должна быть вода и продукты, можно пересидеть снегопад. Потом поднимемся на вершину горы, там вчера два десятка снегоходов осталось! На них мы точно выберемся!

Пока выходили из машин и забирали вещи, пробитую внедорожниками колею почти полностью засыпало снегом, и возвращаться назад пришлось по колено в снегу. Гайшалову и Петра с трудом дотащили до главного корпуса и уложили в ближайшем номере. В тепле управляющего удалось привести в чувство, и все собрались вокруг него.

– Петр! – с него сняли пиджак и окровавленную рубашку, и Макс принялся накладывать повязку на рану над лопаткой. – Здесь есть кто-то ещё! Кто-то же пытался вас убить и запер в домике!

– Здесь никого быть не может, – управляющий сморщился от боли, пока Макс извлекал из разбитой губы осколок сломанного зуба. – Сюда не добраться, это место абсолютно изолировано, я гарантирую… – Он тихо застонал от боли. – Тем более, в снегопад. Первые люди появятся здесь через пять дней, когда истечет заказанный вами срок аренды отеля. У них будет снегоуборочная техника. До тех пор сюда никто не придет, и никто отсюда не выйдет. Все, кто находится сейчас в отеле, перед вами…

Его лицо обмякло, и управляющий уронил голову на грудь.

– Он здесь! – тихо захихикала Гайшалова. – Он среди нас! Он прячется в темноте, но я знаю!

Зарина забормотала что-то по-казахски, не переставая шизофренично смеяться себе под нос.

– Ты знаешь, кто убил Руслана?! – бросился к ней Габазов. – Ты видела его? Кто это был? Зарина?

Но Гайшалова лишь хихикала, шепча непонятные слова, и смотрела сквозь Гарика безумным взглядом. Габазов схватил пузырек с нашатырем и принялся тыкать им в нос Зарине, но Гайшалова лишь дергалась и смеялась ещё сильнее. Не добившись от неё ничего, он тихо выругался и повернулся к остальным, молча наблюдающим за его действиями.

– Что будем делать? – зло спросил он. – Эти двое нам ничем не помогут! Убийца где-то рядом!

– Рядом-рядом! – весело подтвердила Гайшалова, рисуя руками в воздухе огромную букву «Х». – Он тут! Это такая игра! Найди его, пока он не нашел тебя!

– Э… – Габазов окинул всех подозрительным взглядом. – А может, это кто-то из нас, а?! Чувак этот, – он кивнул на потерявшего сознание управляющего, – сам себя в спину пырнуть не мог, и запереть снаружи тоже! А кто где ночует – знал каждый!

– Так может, она сама убила Руслана? – робко произнесла Роза. – Вы же говорили, следов там не было…

– Заткнись, сука! – грубо рявкнул на неё Габазов, и девушка вздрогнула, испуганно опуская глаза.

– Спокойно, Гарик, спокойно! – поднял руку Макс. – Нам ещё перегрызться сейчас не хватало! Следов вокруг их коттеджа действительно не было, только Гайшаловой! Она оттуда выбегала!

– Это не она, – негромко произнесла Марина. – Она не могла убить Иру, с тех пор как вы её нашли, она всегда была на виду. Это не Зарина!

– Это не Зарина! Это не Зарина! – нараспев протянула Гайшалова, не переставая хихикать. – Но Зарину тоже хотят убить! Всех хотят убить! Мой папочка будет очень сердит! Хи-хи!

Марина невольно вздрогнула, глядя в безумные глаза Зарины, и обвела внимательным взглядом остальных, прикидывая, кто из её друзей мог бы это сделать. Судя по выражениям лиц, каждый сейчас думал о том же.

– Ладно, – напряженно произнес Макс, скользя глазами по всем присутствующим. – Предлагаю следующее. Все сидят здесь, на виду друг у друга, никто никуда не выходит в одиночку. В санузел девочки ходят своей группой, мы – своей. Ждем, пока закончится снегопад, и лезем на гору. Там берем снегоходы и уезжаем отсюда. Дальше пусть разбирается полиция. Всё оружие складываем на пол в середине комнаты. Идет?

– Идет! – буркнул Гарик, косясь на Эдика. – Базоян! Бросай меч на центр ковра!

– Сначала ты! – подобрался тот, крепче сжимая оружие. – Ты первый! Оправдай доверие!

– Твое, что ли, доверие? – злобно скривился Габазов. – Да я его на конце вертел вместе с тобой! Я не хочу, чтобы ты зарезал меня этим реквизитом, как только я останусь без оружия!

– Да ладно! – насмешливо усмехнулся Базоян. – А может, это ты ждешь, когда мы останемся с голыми руками, чтобы начать резать направо и налево? Я помню, как ты рассказывал про папочкино сафари, где тебе доверили срезать шкуру с той зебры или бобра, кого ты там убил?! Столько эмоций!

– Ты на что намекаешь, мудак?! – вскочил на ноги Габазов. – Следи за языком, дебил, пока я его тебе не укоротил!

– Правда?! – Базоян уже был на ногах, выставив перед собой меч. – Чуваки, вам не кажется, что среди нас есть кто-то неадекватный?! С маниакальными наклонностями?!

– Это ты их убил! – взревел Габазов, бросаясь на Базояна, и девушки разом завизжали от страха.

– Стоять!!! – заорал Макс, хватая за спинку тяжелый резной стул и замахиваясь им на всех сразу.

Эдик с Гариком отпрыгнули в стороны и резко развернулись к нему, замахиваясь мечами.

– Спокойно! – Макс медленно опустил стул. – Давайте ещё перережем друг друга! Бросайте эти гребаные железки, вашу мать! Одновременно! На счет три! Раз! Два! Три! Ну?! Как потом полиции будете объяснять эту резню?! Роман! Брось кинжал первым!

Перепуганный Сенкевич подчинился с видимым облегчением, швыряя кинжал на ковер, и Эдик с Гариком нехотя последовали его примеру, бросая друг на друга полные ненависти взгляды.

– Я слежу за тобой, Базоян! – зло процедил сквозь зубы Габазов.

– А я – за тобой! Имей в виду! – прошипел в ответ Эдик.

– Сядьте, заткнитесь и успокойтесь! – заорал на них Макс. – Хватить тупить! Вам полиция за эту грызню весь мозг отымеет! Если так сильно хочется убить друг друга – валите, на хрен, на улицу и режьтесь там до последнего!

– А чё это ты раскомандовался?! – вскинулся Габазов. – Нищим прилипалам никто слова не давал!

– Заткнись, козел! – заступился за Макса Эдик, и они вновь вскочили, готовые броситься в драку.

– Заткнитесь все! – пронзительно взвизгнула Марина, бросаясь к лежащему в центре комнаты оружию. – Я вам всем не верю! – Она схватила кинжал и отбежала в дальний угол гостиной. – Знаете, что я думаю?! Я думаю, что любой из вас мог их убить, вот так! Любой!

– Ты за собой следи, дура обмороженная! – окрысился на неё Гарик.

– Хочешь, расскажу, почему я вас всех подозреваю?! – Марина прижалась спиной к стене, сжимая кинжал двумя руками, и переводила острие с одного ошеломленного её тирадой человека на другого. – Мы друг друга четыре года знаем, да? – медленно и зло, с нажимом, произнесла она. – С одной стороны, мы все великие друзья, учимся в одном универе, вращаемся в высшем обществе, где люди если и могут держать в руках нож, то только столовый!

Она иронично усмехнулась, и её лицо приняло выражение неприкрытой враждебности ко всем.

– Но вот с другой стороны… – Марина сузила глаза, сверля взглядом каждого, на кого направляла остриё кинжала. – Гарик с Эдиком конченые травокуры, а мало ли что может взбрести в голову человеку под кайфом? Макс вообще нищий, в нашей тусе он всегда был и будет низшего сорта, потому вполне может всех нас люто ненавидеть. Роман всего два года как вернулся из США, и всем хорошо известно, что там у них творится: отличники-тихони расстреливают детей десятками! Так что его мысли для меня сплошные потемки! Оля с Наташей обычные гламурные дочери всемогущих папочек, они считают себя элитой общества, и потому любая из них могла затаить смертельную обиду на Руслана за то, например, что он предпочел им Гайшалову. А несчастную Кулич могли убить потому, что она пыталась составлять конкуренцию, заигрывая с мальчиками их круга, которые ей не по статусу. И у всех, здесь присутствующих, сверхвлиятельные родители, и потому каждый может не без оснований надеяться, что это сойдет ему с рук. Разве что только Макс не может, но вдруг он рассчитывает на чье-нибудь покровительство? Например, Эдика или, может даже, моё? Или у него есть какая-нибудь любовница лет под пятьдесят, одна из новомодных министров, например! Он же старше всех нас на пять лет, и никого никогда не интересовало, как он живет вне тусы и катаний! Мы же его совсем не знаем! А Роза? Эта девушка одноклассница Гарика, но лично я вижу её четвертый день! Где она пропадала раньше, почему её никто не знает? Уж не в какой-нибудь элитной психиатрической лечебнице?! Я уверена, что каждый из вас думает что-нибудь очень похожее и про меня! Убить мог любой из нас! Так что не смейте приближаться ко мне, понятно?! Предлагаю всем принять предложение Макса и сидеть друг у друга на виду, пока…

– А ведь точно! – угрожающим тоном перебил её Гарик, переводя взгляд на Розу. – Нищие ненавидят богатых! Где ты была ночью, когда убили Руслана, а?!

– Я?! – Розу мгновенно охватила паника. – Ты что, Гарик! Я у себя в номере была, как ты сказал!

– И кто это видел? – недобро ухмыльнулся он и, не сводя с неё взгляда, спросил: – Девчонки! Когда убили Иру, где она была, кто-нибудь помнит?

– С нами… – непонимающе произнесла Наташа. – Мы же все были в номере у Макса…

– Нет! – тут же воскликнула Оля. – Когда Марина с Зариной оказались в душевой кабине, мы все бросились на помощь, а она несколько раз выбегала из ванной!

– Я за стулом ходила! – взвизгнула Роза. – Дверь же заклинило! Я же их спасла, пока вы стояли и орали от страха!

– Это было не сразу! – вспомнила Наташа. – Сначала Рома пытался кабину открыть! Гарик, скажи, она могла убить Руслана и Иру? У неё в школе всё в порядке с психикой было?!

– А кто её знает! – угрожающе поднялся с кресла Габазов. – Я с ней не учился! Надо её обыскать, у неё должен быть нож!

– Как это – не учился?! – опешил Роман. – Ты же сказал, что она твоя одноклассница!

– Она проститутка из эскорт-сервиса! – презрительно скривился Гарик. – Я снял её за два дня до поездки! Папочка задрал своей круглосуточной слежкой, мне ничего нельзя, даже дышать без разрешения! Пришлось придумать историю об однокласснице, которую давно не видел, типа, тусую с ней на зимних праздниках! У них фамилии похожие, одна Назарова, другая Назырова, вот я папика и развел на этой фишке!

– Что?! – с отвращением скривилась Оля. – Она проститутка?! Фу, какая грязь! Я сидела с ней за одним столом! Гарик, как ты мог! Это отвратительно…

– Эдик! Обыщи её сумку! – велел Гарик, приближаясь к сжавшейся в комок Розе. – А ты, сука, вскочила к стене и задрала руки вверх! – он схватил с пола меч. – Только дернись, я тебя зарублю на хрен! Где твой нож?!!

– Нет у меня ножа! – полуживая от страха Роза соскочила с кровати, выполняя приказ Габазова. – Я никого не убивала! Гарик, ты что?! Я не убивала! Клянусь!

Он с опаской приблизился к ней и одной рукой начал ощупывать её, обыскивая. Пока Габазов шарил по телу Розы, Базоян рылся в её чемодане. Он быстро выбросил оттуда все вещи, но ножа не нашел. Тогда Эдик схватил обнаружившуюся внутри дамскую сумочку и вытряхнул её содержимое. На ковровое покрытие посыпалась куча наличности и несколько банковских карт.

– Мля!!! – заорал он, хватая с полдюжины небольших пластиковых квадратиков. – Смотрите! Это кредитка Руслана! И Зарины! И Иры! – Базоян в ярости вскочил на ноги. – Это она их убила!!!

– Нет! – закричала Роза. – Я не убивала! Я…

– Ах ты сука! – Гарик с размаху ударил её мечом по ребрам. Тупой клинок не пробил горнолыжную куртку, но Роза вскрикнула от боли и упала на пол. Габазов принялся бить её ногами, злобно ругаясь. – Тварь! Животное! Убью!

– Гарик, стой! – Макс бросился к взбешенному Габазову, схватил его в охапку и оттащил от скрючившейся на полу девушки. – Ты её убьёшь! Её надо передать полиции, иначе они за самосуд год от нас не отстанут!

– Да-да, я поддерживаю! – торопливо присоединился к его словам бледный как полотно Сенкевич. – Полиция должна получить преступника, так к нам будет меньше вопросов и лишнего внимания! Убийцу необходимо связать и запереть до прибытия ФБР!

– У нас нет ФБР! – огрызнулся Гарик. – Отпусти меня! – Он вырвался из рук Макса, отшвырнул меч в сторону и бросил на слабо шевелящуюся Розу полный бешенства взгляд: – Сука! Тебе конец, поняла?! Сядешь на всю жизнь, шалава! Что, бабла захотелось, тварь?!

– Я поговорю с отцом, и он устроит так, что её выкрадут из тюрьмы и отдадут родителям Руслана! – Эдик сжал в руке краденые кредитки. – Она будет подыхать очень медленно!

– Я… – Роза едва шевелила разбитыми губами, – не убивала… Я только взяла… кредитки…

– Заткнись! – Габазов рванулся к ней и с разбегу ударил её ногой. Девушка слабо вскрикнула и затихла. – Есть веревка? – Он обернулся к Максу: – У тебя же было какое-то снаряжение?

– Оно осталось в номере, – поморщился тот. – Я не брал с собой всего, это две набитых сумки! Давай свяжем её полотенцами, этого хватит, и запрем в спальне!

Он быстро прошел в ванную комнату и вернулся оттуда с двумя банными полотенцами. Пока молодые люди связывали Розу, та пыталась оправдываться, клянясь, что никого не убивала, но лишь только украла кредитные карты.

– Я случайно сумочку Иры нашла, когда вещи для Зарины собирала! – затравленно бормотала она, сжимаясь в ожидании новых ударов. – Потом, когда все пошли за вещами, я сходила в номер Руслана и Зарины и взяла деньги и карточки! Я никого не убивала, клянусь! Я только деньги взяла!

– Врёшь, сука! – Габазов ударил её в лицо. – Ты их убила! Ты их резала, чтобы они назвали тебе пин-коды! Зачем тебе карточки без пин-кодов?! Любишь, чтобы люди медленно умирали, да? Ничего, скоро тобой займется отец Руслана, молись, животное!

– Я не убивала! – как заведенная, твердила Роза. – Клянусь! Я не убивала! Я только взяла деньги! Карточкой можно оплатить покупку в магазине, там пин-код не нужен! Пожалуйста, поверьте мне! Я не виновата, я не убивала!

– Где нож?! – орал на неё Габазов. – Где твой нож, скотина?! Говори, тварь!

– У меня нет ножа! – Роза пыталась закрыть руками лицо. – Я не убивала! Клянусь! Я не убивала!

– Заткнись, шалава! – Гарик ударил её снова, затем ещё и ещё. – Заткнись! Заткнись! Убью, мля!

Голова Розы безвольно дергалась от его ударов, избитая девушка умолкла, невнятно вскрикивая от боли. Её связали и швырнули в спальню. Дверь решили не закрывать, чтобы связанная убийца оставалась на виду и не имела возможности сбежать. Некоторое время все обсуждали разоблачение, вспоминая подозрительное поведение Розы в тех или иных моментах.

– Вот почему она попыталась обвинить во всём Зарину! – бушевал Базоян. – Почувствовала, что мы начали что-то подозревать! И нож она заранее где-то спрятала!

– Она реально выходила из ванной, когда в душевой кабине случилось… это! – возбужденно тараторила Наташа. – Мне казалось, что всё произошло слишком быстро!

– Это так кажется! – возражала Оля. – Так всегда бывает, когда страшно! На самом деле душевая кабина наполнилась кровью почти целиком! Марине было по горло! Это происходило долго!

– Она специально всё подстроила! – глаза Наташи округлились от ужаса. – Пока мы спасали Марину с Зариной, эта маньячка жестоко убивала Иру! И ради чего?! Ради какого-то пин-кода для кредитки! Папа прав, эти нищие готовы на всё ради жалких грошей! Их надо держать в резервациях!

– Когда же она успела всё это организовать… – ошарашенная Марина так и осталась стоять в углу, забыв о том, что у неё в руке кинжал. – Она первая вернулась к машинам, когда вы пошли собирать вещи! У неё была только одна спортивная сумка, почти пустая!

– Это потому, что она заранее всё продумала! – злобно оскалился Эдик. – На фига ей тряпки, когда она получила кредитки Руслана и Иры? Там бабла больше, чем она своей дыркой за десять жизней заработает! Она и Зарину хотела убить, той просто удалось убежать! – Он обернулся к мерно раскачивающейся Гайшаловой и спросил: – Зарина! Это Роза хочет тебя убить?!

– Он хочет убить Зарину! – встрепенулась Гайшалова, снова принимаясь рисовать в воздухе большую букву «Х». – Я не хочу умирать! Я не хочу здесь оставаться!

– Вот почему Зарина голая по снегу носилась! – определил Гарик. – Эта сука проникла к ним в номер ночью, пока все спали! Я её вечером чпокнул и выгнал на фиг из номера! Не хватало ещё с шалавой в одной постели спать! Она дождалась, когда я уснул, и пошла убивать! На улице снег шел и никаких следов не осталось!

– Как она устроила кровавый потоп в моем номере? – Макс с опаской поглядел на виднеющуюся в спальне спеленатую Розу. – И как вычислила, что все у меня соберутся?

– Фиг её знает, как! – огрызнулся Базоян. – Может, у неё папа сантехник, вот и научил! От этих бомжей можно чего угодно ожидать! Ночь длинная! Залезла в ресторане в хранилище с мясом, да слила там крови, или ещё как! Может, это и не кровь была вовсе, какая разница, лишь бы мы от страха налажали! А про твой номер и вычислять нечего – ваш коттедж ближайший к коттеджу Руслана, а ты единственный, кто на первый этаж заселился! Чего тут просчитывать!

– Это была настоящая кровь… – тихо произнесла Марина, проводя рукой по собранным в шишку волосам. Пальцы наткнулись на многочисленные коросты, и она отлепила одну из них, растирая в руке кровяную корку. – У меня в носу до сих пор стоит её запах… – она болезненно скривилась, подавляя мгновенно подступившую к горлу тошноту.

– Полиция разберется! – заявил Роман. После поимки убийцы к нему вернулась уверенность, и он с важным видом указал в окно: – Снегопад закончился! Пора идти за снегоходами!

– Всем лезть на вершину нет смысла, – поднялся с пола Макс. – Четырех снегоходов нам хватит, Петра, Зарину и эту Розу повезем в прицепах, там их не меньше десятка было. В общем, чтобы идти на гору, достаточно четверых человек. Я предлагаю девушкам остаться здесь, а мы сходим, нас как раз четверо.

– А если она развяжется, пока вас не будет?! – испуганно воскликнула Наташа.

– Я пойду с вами! – решительно заявила Марина. – Мне необходимо подышать свежим воздухом, иначе у меня точно крыша съедет от этой кровавой вони в волосах! Со снегоходом я справлюсь.

– Хорошо, – кивнул Макс. – Рома, сможешь остаться с девочками? Если что, оружия тут хватает! – Он кивнул на валяющиеся посреди гостиной мечи и перевел взгляд на Марину: – Отдай ему кинжал!

– Я присмотрю за ними, – покровительственно ответил Сенкевич, забирая у неё клинок. – Что делать с Петром?

– Перенесем в спальню, – решил Макс. – Кровотечение вроде остановилось. Эдик, помоги!

Они подняли управляющего и перетащили на кровать. На всякий случай на лежащую на полу связанную Розу поставили стул. Эдик сказал, что если она начнет шевелиться в попытке развязаться, то неизбежно заденет стул, и этот звук привлечет внимание остальных.

– Будет дергаться – дайте ей по башке чем-нибудь тяжелым! – посоветовал Гарик. Он скомкал носовой платок и зажал рукой Розе нос. Та, задыхаясь, открыла рот, делая судорожный вдох, и он затолкал ей платок чуть ли не в глотку. – Сразу успокоится!

Глава девятая

Забираться на вершину мраморной горы оказалось гораздо тяжелее, чем представляла себе Марина. Фуникулер не работал, видимо, Роза каким-то образом вывела его из строя. В ангаре для снегоходов было пусто, все машины загнали на вершину во время вчерашнего катания, и Петр не успел спустить вниз ни одного аппарата. Пришлось подниматься пешком, двигаясь по глубокому снегу по проложенной для снегоходов дороге. Идти по колено в снегу вверх по склону было так трудно, что люди выбивались из сил уже через сотню-другую метров, и приходилось делать частые остановки для передышки. С каждой остановкой где-то в глубине усиливалось ощущение, будто кто-то пристально следит за ней зловещим липким взглядом. За час удалось преодолеть лишь половину пути, и усталые люди, давно уже бредущие друг за другом молча, безо всяких разговоров, в очередной раз повалились на снег, тяжело дыша.

– Макс! – Марина посмотрела на Смирнова. Тот, вместо того чтобы отдыхать, стоял на ногах и пристально осматривал поросший растительностью заснеженный склон. – Что случилось?

– Ничего, – он покачал головой. – Просто смотрю, сколько ещё идти. Ты как?

– Устала сильно, – призналась Марина. – Идти тяжело, такое ощущение, что башмаки весят по сто килограмм, еле ноги поднимаются. – Она заставила себя встать, поправила капюшон и доковыляла до Макса. – Далеко ещё?

– Столько же, – Смирнов продолжал разглядывать окрестности. – Хорошо ещё, что в долине тепло. Иначе заледенели бы прямо на склоне, где-нибудь по дороге.

– Куда ты смотришь? – тихо спросила Марина, заглядывая ему в глаза. – Ты кого-то видел?

– Нет, – ответил Макс. – Показалось, наверное. Нервы шалят после всего… – он неуверенно умолк.

– Тебе тоже кажется, что за нами следят? – прошептала она, прижимаясь ближе к нему и озираясь.

– Ты видела, кто это? – почти беззвучно выдохнул он, стараясь не смотреть на неё.

– Нет, – ответила Марина. – Такое ощущение, что кто-то смотрит на меня из глубины леса. Я иногда замечаю внутри кустов что-то черное, словно застывший дым. Но он сразу же пропадает.

– Медленно посмотри на Эдика, – не меняя позы, прошептал Макс. – Оно сейчас прямо за ним, метрах в десяти, в кустах…

Марина, холодея от страха, осторожно повернула голову в указанную сторону.

– Там ничего нет, – облегченно выдохнула она. – Тебе показалось. Не пугай меня так!

Он обернулся в сторону Базояна и пристально вгляделся в кусты. Было видно, что спокойнее ему не стало. Макс ещё раз окинул взглядом окрестности и опустился на снег, распрямляя ноги.

– Надо быстрее убираться отсюда, – хмуро буркнул он. – Пока в психушку не загремели! Глючит уже средь бела дня… мне этот темный туман полчаса за каждым кустом мерещится.

Марина молча последовала его примеру. Говорить не хотелось. Розу поймали, но психика оставалась во взвинченном состоянии, ей самой и сейчас чудится взгляд в спину. Надо ещё подумать, как объяснять всё произошедшее отцу. Можно представить, в какой он будет ярости. Так недолго попасть под охрану на двадцать четыре часа в сутки чуть ли не пожизненно. Старый конфликт на почве подбора кандидатов ей в мужья, выгодных для политико-экономического благосостояния семьи, разгорится с новой силой. Отец опять заявит, что она неспособна взвешенно принимать решения… Блин, выходить замуж за какого-нибудь сына отцовских партнеров не хочется, но портить отношения с семьей тоже не лучший вариант. Ни к чему хорошему это не приведет, примеров перед глазами хоть отбавляй, вон, сколько альфонсиков бегает вокруг богатых женщин. Роями кружатся! Пожалуй, как только весь этот кошмар закончится, общение с Максом стоит прекратить, так будет спокойнее. Да и отец этому поспособствует, тут можно не сомневаться. Эх, Гарик, Гарик, блин, дернуло же тебя за одно место связаться с этой проституткой! Теперь столько проблем! Хотя один плюс все-таки есть – Агаев лично ей особо не нравился, а отец всерьез рассматривал его в качестве одного из возможных женихов.

– Пошли дальше! – Макс поднялся на ноги и протянул ей руку. – Остывать нельзя, простынем!

Он двинулся по заснеженной дороге первым, пробивая путь, следом пошел Эдик, за ним пристроилась Марина. Она оглянулась на замыкающего их небольшую колонну Гарика и вновь почувствовала на себе чей-то взгляд. Блин, скорей бы добраться до снегоходов, когда уже всё это закончится! Нервы и вправду на пределе!

Четверка людей медленно плелась по склону покрытой снегом сопки, с трудом преодолевая тяжелую дорогу. За их спинами, в зарослях покрывающего склон кустарника, медленно сгущалась чернота. Бесформенное чернильное нечто двинулось за людьми, быстро догоняя идущих, и вплотную приблизилось к последнему в колонне человеку. Из центра черноты протянулась эфемерно-призрачная рука, густо заляпанная кровью, и легла ему на плечо.

– Ааа! – заорал Гарик, подпрыгивая на месте и разворачиваясь назад. – Не трогай меня!!!

Он дернулся назад, падая на спину, и попытался отползти, отталкиваясь от снега руками и ногами, истерично шаря глазами по пустоте перед собой.

– Гарик! – все резко обернулись, застывая в испуганных позах. – Что с тобой? Что случилось?!

– Блин, твою мать! – выругался Габазов, судорожно дыша. – Глюкнуло меня, мля! Показалось, что Руслан подошел сзади, положил руку на плечо и зовет меня! Я чуть не взлетел от страха! – Он торопливо вскочил на ноги, отряхиваясь. – Дебильное, на хрен, место! Я эту шалаву точно прирежу, если проведу здесь ещё пару часов! Пошли быстрее!

Гарик обогнал Макса и побрел впереди всех, пробиваясь через снежный покров с выражением угрюмой злобы. До вершины шли ещё полтора часа, делая короткие привалы, и каждый раз Марина замечала в глазах спутников старательно скрываемый страх. Похоже, нервы сдают у всех, не только у неё. Наконец заснеженная дорога достигла цели, и они вышли к верхним террасам мраморной пирамиды.

– Я не понял, что за фигня?! – нервно взвизгнул Гарик. – Где снегоходы?!

Снегоходов не было. Вершина горы была пуста, покрытая идеально ровной снежной целиной, лишь пара подвесных сидений неработающего фуникулера слегка покачивалась на слабом ветру.

– Этого не может быть! – Эдик затравленно озирался. – Они должны быть здесь! Управляющий их с горы не снимал, у него не было на это времени! И внизу в ангаре пусто, мы же смотрели перед выходом! Эта Роза не могла спрятать двадцать снегоходов!

– Может, она столкнула их вниз? – предположил Габазов, бросаясь к противоположному краю вершины. – А потом уже испортила фуникулер!

Все устремились осматривать другие склоны, но это ничего не дало. Основной, фронтальный, склон, на котором были высечены мраморные террасы и проложены спуски, был чист, по менее пологой стороне сопки они поднимались, противоположная ей обрывалась почти отвесной стеной, на тыльном склоне снегоходов тоже не оказалось. Транспорт, на который возлагались всеобщие надежды, исчез, словно его никогда и не было.

– Ничего не понимаю! – Марина почувствовала, как внутри неё вновь медленно разливается страх. – Куда они могли деться, если их нет ни внизу, ни наверху! Мне это не нравится!

– А кому нравится? – саркастически усмехнулся Макс. Он ходил вдоль края обрыва и смотрел вниз, разглядывая отвесные склоны. – Кто же знал, что два десятка снегоходов могут исчезнуть без следа! Без них мы из долины не выберемся. В отеле даже нет пункта проката лыж!

– Опять эта птица! – стоящая у другого края вершины Марина заметила высоко в небе странный силуэт. – Вон, на востоке! – Девушка приложила ладонь к глазам, стремясь проследить её полет. Птица медленно ходила широкими кругами по одному и тому же маршруту. – Странная она какая-то! Мне как-то не по себе, когда я её вижу…

– Над чем она летает? – спросил Макс, тоже пытаясь разглядеть странное существо.

Птица взмахнула драконьими крыльями, заходя на очередной круг, и Марина посмотрела вниз.

– Там вроде дом какой-то… – неуверенно произнесла она. – В тайге, среди деревьев! Странно… я вчера тут всё фотографировала, никаких домов не было!

– Не заметила просто! – Макс подбежал к ней. – Где?! – Он всмотрелся в даль. – Наверняка это дом того егеря, который нам сюда дорогу показывал! Он говорил, что живет по другую сторону мраморной горы.

– А что толку? – Эдик с Гариком подошли следом. – До него километров пять, кричать бесполезно. И не спуститься никак, на таком обрыве переломаешься сразу! Одни скалы под снегом, и самого снега хрен знает сколько! Один раз неправильно наступил – сойдет лавина и засыплет насмерть! Тут по территории отеля от коттеджа до коттеджа еле дошли, а там дикая тайга! Умнее дожидаться возвращения персонала со снегоуборочной техникой!

– Почему я не видела этого дома вчера… – Марина полезла было в карман за смартфоном, чтобы просмотреть сделанные накануне фотоснимки, но передумала. Это надо снимать перчатки, пальцы морозить не хотелось. Да и какая теперь разница? – Может, огонь здесь разожжем? Этот егерь увидит дым и вызовет помощь!

– Ничего он не вызовет, – усмехнулся Макс. – Он даже внимания не обратит! Решит, что богатенькие олигархи развлекаются в новомодном отеле. Нищие не любят богатых, забыла?

– Макс, прости! Я не хотела никого оскорбить! – виновато пыталась оправдаться Марина. – Я была в шоке, нервы сходили с ума, я просто сорвалась и поэтому так…

– Забудь! – устало махнул рукой Макс. – Нет смысла извиняться, ты сказала, как есть. Я не в обиде, глупо обижаться на правду. Да и нет у нас с собой ничего, чтобы костер зажечь. Эдик прав. Вместо того чтобы шею на этом обрыве ломать или диких зверей собой в тайге кормить, лучше вернемся в отель.

– Если нам тут предстоит ещё пять дней провести, – нахмурилась Марина, – то стоит оказать управляющему помощь посерьезнее! Я не знаю… перебинтовать его получше, что ли! Всё это время нам нужно что-то есть, пить, мыться, короче, жить здесь! Роза отключила воду, сломала электронику, может, и на кухне нагадила как-то, пока кровь доставала! Петр должен знать, как всё исправить, иначе его бы не оставляли с нами одного.

– Пошли вниз! – подвел итог Гарик. – Заодно запрем эту сволочь в каком-нибудь подвале! Должен же быть в отеле хотя бы один! – Он тихо выругался. – Куда же делись эти долбаные снегоходы?! Тут что-то не так, я задом чувствую!

– Лучше бы ты почувствовал это до того, как мы поперлись сюда! – огрызнулся Эдик. – Теперь ещё два часа назад ковылять!

– Можно спуститься вниз по склону, как по детской горке, – Макс указал на покачивающиеся сиденья фуникулера. – Здесь как раз четыре седушки. Если их оторвать, то можно съехать на них, как на картонках!

Его предложение всех устроило. Пока молодые люди пытались разломать сиденья до нужного состояния, Марина рассматривала домик егеря. Деревянный сруб с заснеженной крышей почти полностью сливался с окружающей тайгой. И всё же она была готова поклясться, что вчера его не было. Она стояла на этом самом месте, фотографировала и не видела ничего подобного. Получается, что солнце тогда засвечивало камеру смартфона и домика заметно не было. Да и сама она могла не заметить, помнится, приходилось постоянно прикладывать руку к глазам, чтобы лучше видеть уходящее во все стороны таёжное море. Марина перевела взгляд на небо, но странной птицы там уже не было. Девушка хотела её поискать, но в этот момент Гарик снова принялся грязно ругаться.

– Мля, мы так до утра их отрывать будем! – заявил Габазов. – Надо было взять с собой кинжал! Руками не оторвать! Нужно хотя бы камень какой-нибудь найти, крепления выломать!

Он пнул небольшой сугроб размером с футбольный мяч. Снежный покров брызнул во все стороны сонмом снежинок, оттуда вылетело что-то круглое и упало к ногам Марины. Марина почувствовала, как взрыв ужаса застывает у неё в груди. Перед ней, на ровном снегу, лежала заледенелая голова Руслана. Девушка истошно заорала и бросилась бежать, не видя перед собой ничего, кроме жуткого оскала на мертвом лице.

– Рома, почему она постоянно мычит и дергается? – Оля брезгливо скривилась, глядя на связанную Розу, лежащую посреди спальни. – Она меня нервирует! Может, закроем дверь?

– Действительно! – подхватила Наташа. – Её скулёж реально напрягает! Рома, давай её запрем! Или укроем одеялом, чтобы не так слышно было!

– Укрывать не стоит, – рассудил Сенкевич, – с этим могут быть проблемы. Вдруг задохнется? И мы не можем её запереть в одной комнате с управляющим! Она маньяк-убийца! А на диване отдыхает Зарина, не думаю, что Петра стоит класть рядом с ней.

– Тогда перенеси его в соседний номер! – предложила Наташа. – Положи в спальню! Без её мычания ему станет гораздо легче. И нам заодно.

– Согласен! – Роман встал и направился в спальню. – Помогу Петру перейти в соседний номер. Девочки, побудьте с Зариной, я не хочу, чтобы её что-нибудь напугало, пока мы будем уходить.

Оля с Наташей пересели на диван к Гайшаловой и принялись расспрашивать её о самочувствии. Зарина не реагировала на вопросы и едва заметно покачивалась из стороны в сторону, беззвучно напевая себе под нос что-то по-казахски. Убеждающие её в том, что теперь всё будет хорошо, девушки словно не существовали для Гайшаловой, она смотрела сквозь них невидящим взглядом и не обращала на происходящее вокруг себя ни малейшего внимания. Тем временем Сенкевич зашел в спальню, стараясь не приближаться, обошел дергающуюся на полу Розу и осторожно потряс за плечо лежащего на кровати управляющего.

– Петр? С вами всё в порядке? – произнес он, с болезненной гримасой глядя на разбитое лицо управляющего. – Проснитесь! Будет лучше, если вы перейдете в другой номер! Петр?

– А? Что? – управляющий испуганно вздрогнул, просыпаясь, и в панике закрыл лицо руками: – Не бейте меня, прошу вас! Я всего лишь управляющий! Я не сделал ничего дурного!

– Успокойтесь, Петр, всё хорошо! – заверил его Роман. – Вам ничто не угрожает! Мы нашли и остановили убийцу!

– Да? – управляющий вздохнул с видимым облегчением. – Серьезно? – Он коснулся пальцем расколотых зубов и болезненно поморщился. – Кто же это был?

– Роза! – ответил Роман. – Она оказалась не той, за кого себя выдавала. Сейчас она связана и находится здесь, в этой комнате, до прибытия полиции. Поэтому предлагаю вам перейти в соседний номер, там ваш отдых будет безопаснее. Я вам помогу!

– Да-да, конечно! – Петр медленно поднялся с постели и остановился, пошатываясь. – Спасибо… – Он натянул на себя окровавленную рубашку и разорванный пиджак. Его лицо было очень бледным, ноги слушались с трудом, запекшаяся на разбитых губах кровь засохла толстой коркой. – Голова сильно кружится… Куда идти?

– Я провожу! – Роман взял его под локоть и повел прочь из спальни. – Осторожнее, обходим левее, это и есть убийца, но не волнуйтесь, она надежно связана!

Петр неловко переступил через спеленатые полотенцами ноги Розы и в сопровождении Сенкевича покинул спальню. Лежащая на полу девушка судорожно забилась, изо всех сил мыча через затыкающий рот платок, но никто не обратил на неё внимания. Едва Сенкевич с управляющим вышли из помещения, прямо перед ней, в углу спальни, начала сгущаться чернота. Из ставшего темным угла к её лицу хлынул поток трупных червей, мерзко извивающихся в густом ворсе коврового покрытия белесыми телами. Роза, отчаянно хрипя, конвульсивно задергалась, пытаясь сбросить стоящий на ней стул и отодвинуться от приближающегося к лицу червивого потока, но путы внезапно сдавили её конечности с такой силой, что девушка завыла от боли. В наполненном чернотой углу что-то шевельнулось, и оттуда появилась человеческая фигура. Обезумевшая от ужаса Роза в отчаянии попыталась издать хоть сколь-нибудь громкий звук, но голосовые связки не слушались её, издавая лишь тихий надрывный хрип. Из угла к ней, неловко переставляя непослушные ноги, медленно шла Ира, волоча за собой свисающие из вспоротого живота внутренности. Мертвая девушка смотрела на Розу остекленевшими глазами и тянулась к её лицу окровавленной рукой.

– Иди… ко мне… – сведенные посмертной судорогой губы покойницы не шевелились, и шипящие слова вырывались из перерезанного горла, разбрызгивая вокруг кровавые капли. – Я… дам тебе… денег… Иди ко мне…

Холодная ладонь трупа, кишащая личинками насекомых, легла на лоб бьющейся в животном исступлении девушке, и Роза рванулась всем телом, опрокидывая стоящий над ней стул.

– Рома! – раздался из гостиной капризно-недовольный голос Оли. – Она дергается слишком громко! Сделай что-нибудь! Она пугает Зарину!

– Уже иду! – объявил Сенкевич, заходя во входные двери. – Я уложил управляющего в соседнем номере, он уже спит. Теперь мы можем её закрыть!

Роман окинул покровительственным взглядом гостиную, убеждаясь, что девушки в порядке, и прошел в спальню. Пока его не было, убийца смогла сбросить с себя стул и отчаянно билась о пол, сверкая белками закатившихся глаз. Сенкевич остановился на пороге, опасливо разглядывая связанную маньячку. Она точно психически неадекватна и очень опасна! Вероятно, сейчас у неё как раз какой-нибудь приступ и помутнение психики! Стоит проверить, не ослабли ли полотенца, которыми она связана, но дотрагиваться до неё ему было страшно. Пусть с ней полиция возится, для того она и существует. Скоро вернутся остальные, если что, они затянут узлы. Но сигнализацию в виде стула восстановить надо, иначе как ещё контролировать её поведение через закрытую дверь? Роман поднял валяющийся посреди спальни стул, быстро подошел к дергающейся Розе и нетвердым движением поставил его сверху. Разнервничавшись, он не сразу попал ножками в пол и сначала придавил девушке руку, налегая на стул всем телом. Роза забилась ещё сильнее, и Роман заметил у неё на лбу кровавый отпечаток ладони. Он недовольно скривился. Гарик, это уже перебор! Зачем так издеваться над обезвреженным преступником, это нецивилизованно и негуманно! Всё-таки Россия – это варварская и дикая страна, и всё, что происходит сейчас в этом отеле, есть непосредственное этому подтверждение! Сенкевич поправил стул и быстро покинул ставшую тюрьмой комнату.

– Думаю, теперь она будет беспокоить вас меньше, – отважно сообщил он девушкам, запирая за собой дверь в спальню. – Я принял меры. Как чувствует себя Зарина?

– Зарина не хочет умирать! – негромко пропела Гайшалова, снова принимаясь рисовать в воздухе огромную букву «Х». – Он придет за мной! Он придет за всеми нами! Он здесь! Мы должны спрятаться! – Её полунапев внезапно перешел в истеричный визг: – Я не хочу умирать!!!

Она дернулась, пытаясь броситься бежать, но Оле с Наташей удалось удержать её на диване.

– Зарина, милая, всё будет хорошо! – успокаивала её Наташа. – Все уже позади, мы скоро поедем домой! Сейчас мальчики вернутся на снегоходах, и мы уедем отсюда!

– Может, дать ей нашатыря? – Оля посмотрела на Наташу, сдерживая вяло сопротивляющуюся Гайшалову. – Раньше это помогало! Рома! Дай пузырек с нашатырным спиртом!

Сенкевич, спотыкаясь о лежащие на полу мечи, торопливо подошел к журнальному столику, на котором была разложена аптечка, и отыскал пузырек с нашатырем. Он сунул склянку Зарине под нос, но та лишь вертела головой, всячески уклоняясь от пузырька, и никак не успокаивалась, продолжая бормотать о всеобщей скорой смерти.

– Бесполезно! – остановила его Наташа. – Не помогает! Нужно успокоительное, но тут больше ничего не осталось, мы всё выпили. Может, дать ей виски, в баре есть Chivas! Я бы сейчас и сама не отказалась, меня уже колотит от всего этого!

– Думаю, пятьдесят грамм пойдут нам только на пользу, – Сенкевич одобрил идею и направился к бару. Он извлек оттуда бутылку виски и недовольно скривился. – Ни бокалов, ни стаканов! Великолепный сервис!

– Стаканы были, – нахмурилась Оля. – Я видела! Может, кто-то из наших унес?

– Какая разница! – Наташа протянула руку к Сенкевичу. – Рома, давай так! Мне реально не до стаканов, я хочу успокоить нервы, пока не села прямо тут, рядом с Зариной, и не стала распевать казахский фольклор!

Она выхватила у него бутылку, быстро отвинтила крышку и сделала несколько больших глотков.

– Лучшее успокоительное, действует мгновенно, и не надо никаких лекарств, – выдохнула она. Её щеки порозовели, и девушка передала бутылку Оле: – Милая, мне уже легче. Рекомендую!

Та улыбнулась и тоже приложилась к бутылке. Почувствовав себя более комфортно, Оля попыталась напоить Зарину, но та принялась отбиваться от бутылки, словно от маньяка. Наташа лишь махнула рукой, типа, не хочет – не надо, забрала у Оли бутылку, сделала ещё глоток и предложила её Сенкевичу:

– Рома, будешь? – Тот не стал отказываться, и некоторое время молодые люди поочередно пили.

– Смотрите, опять эта дебильная птица! – слегка заплетающимся языком произнесла Оля, тыча рукой в окно. – Почему их не отстреливают?! Она слишком большая и может быть опасной! Видели, какой у неё клюв? Нам ещё только птиц-убийц здесь не хватает! – Она потрясла пустой бутылкой и томно посмотрела на Сенкевича: – Рома, у нас есть ещё Chivas?

Парящая в небе над отелем когтистая птица внимательно разглядывала раскинувшуюся внизу долину. То-Что-Было-Найдено заполучило себе этих мерзковатых неопрятных людей и теперь развлекается с ними. Трое из них сейчас сидят в одной из гнилых лачуг, на вонючей куче истлевшего тряпья, кишащего тысячами червей, и пьют какую-то гнойную жижу из покрытого струпьями разложившейся кожи человеческого черепа. Само Нечто наблюдает за ними из затянутого густой чернотой угла и забавляется, разглядывая, как гниль из черепа медленно пропитывает пьющих. Птица взмахнула перепончатыми крыльями и продолжила парить над заснеженной тайгой. Эти люди ей не нравились, но Знак подан, и с того мгновения она должна Наблюдать.

– Она реально достала своими песенками, – заявила Оля, вытряхивая на язык последнюю каплю виски из второй бутылки. Она отложила бутылку и посмотрела на Гайшалову: – Зарина, милая, тебе надо поспать!

Беззвучно поющая девушка словно не слышала её слов и продолжала смотреть в пустоту.

– Нужно снотворное! – определила Наташа. – Раз она Chivas не хочет, то только снотворное. Рома, там, в аптечке, ничего нет?

– Нет, – Сенкевич поковырялся в лекарствах. – А кстати, у меня же есть снотворное! – вспомнил он. – Отличный американский препарат, я использую его для акклиматизации после смены часовых поясов! Эти длительные перелеты из Штатов в Россию очень достают. Я схожу за ним в мой номер, это недолго.

Роман встал с дивана и направился к выходу. Он снял с вешалки свою куртку и принялся натягивать её, пьяно покачиваясь. Следом поднялась Оля и нетвердым шагом направилась за ним.

– Я пойду с тобой, – она потянулась к своей куртке. – У меня от её нытья голова скоро лопнет!

– А как же я?! – опешила Наташа, поняв, что остается с Гайшаловой. – Я что, одна должна здесь сидеть?! Я с ней одна не останусь! – Она подскочила с дивана и едва не потеряла равновесие. – Я иду с вами! – Девушка бросила на Олю косой взгляд. Надо же, у нас тут воплощение хитрости, блин! Решила остаться наедине с Сенкевичем таким незамысловатым способом. Голова у неё, видите ли, лопается. Ага, как же! Я тебя реально не отпущу с ним одну никуда, успокойся!

– А как же Зарина? – Роман непонимающе нахмурился. – Мы же не можем оставить её здесь одну.

– Да куда она отсюда денется? – пьяно отмахнулась Наташа. – Сидит на одном месте, как истукан, и бормочет свою казахскую самодеятельность! Запрем дверь снаружи – и всё! Ты же сам сказал, что мы ненадолго! – Она принялась надевать куртку, не сразу попадая руками в рукава.

– Согласен! – кивнул Сенкевич. – Зарина, детка, побудь здесь, мы скоро вернемся! Дамы, вперед!

Он пропустил вперед себя девушек, покинул номер и захлопнул за собой дверь. Несколько секунд Роман бестолково смотрел на замок, соображая, как запереть номер, если нет ключа, потом недовольно скривился и махнул на дверь рукой.

– Леди! – он подхватил обеих девушек за талии. – Идем ко мне в номер. Там есть всё необходимое: снотворное, виски и фрукты!

Оля с Наташей захихикали, и их компания направилась на выход. Прямо за их спинами посреди коридора начала быстро сгущаться чернота. Темное пятно заполнило собой половину ширины коридора и медленно поплыло к только что закрытой двери. Поравнявшись с номером, чернота словно впиталась в его стену и исчезла. Пошатывающаяся троица, не сговариваясь, оглянулась.

– Кажется, я что-то слышал… – неуверенно произнес Роман. – Но не понял, что именно…

– Мне показалось, что это женский голос что-то шепчет, – Наташа обвела коридор мутным взглядом. – Только тут никого нет. Может, это Зарина? Или Роза?!

– Это они вместе! – прыснула Оля. – Просят захватить для них вискаря, так снотворное запивать лучше всего!

– Захватим! – улыбнулся Сенкевич. – У меня в номере две бутылки! И в соседнем есть ещё! Идем!

Они вышли на улицу и пошли к своему коттеджу по полузасыпанной свежим снегом тропе. Парящая над долиной когтистая птица смерила их презрительным взглядом. Эти люди не только неприятны, но ещё и легкомысленны. Обе самки уже забыли о страхах и соперничают из-за самца, сам самец об этом хорошо осведомлен и желает овладеть ими обеими. Они не видели трупов, не пожелали смотреть, чтобы не впасть в депрессию, и теперь былые ужасы быстро покидают их затуманенный разум.

– Я думала, что мы никогда сюда не дойдем! – Оля ввалилась в номер Романа, на ходу сбрасывая с себя куртку. – Никогда не думала, что идти по снегу так трудно. Мне нужно отдохнуть! – она плюхнулась на диван.

– Да, идти пришлось слишком долго! – подхватила Наташа, расстегивая молнии одну за другой. – После такого марафона ходить по номеру в горнолыжке слишком жарко!

Она осталась в легкой майке, и Оля торопливо последовала её примеру, соглашаясь с подругой.

– Леди, бар в вашем распоряжении! – Роман достал бутылки с виски и стаканы. – Можете ни в чем себе не отказывать! – Он щедро разлил алкоголь по стаканам и протянул их девушкам. – Желаете музыкальное сопровождение? – Сенкевич щелкнул пультом мини-кинотеатра, встроенная в стену плазменная панель вспыхнула кадрами видеоклипа, и в номере заиграла клубная музыка.

– Вау! – Наташа поприветствовала его стаканом. – Обожаю этого диджея! У него только хиты!

– У меня всегда только горячие хиты! – заулыбался Роман. – А после нашего перехода здесь действительно жарко! – Он быстро сбросил верхнюю одежду, оставаясь с голым торсом, и уселся на диван между девушками. – Может, достать шампанское? У меня припасена бутылочка Crystal в ведре со льдом, как положено!

– Рома, ты волшебник! – обожающе улыбнулась ему Оля, протягивая пустой стакан. – Но лично мне ещё виски! Как жаль, что эта поездка так ужасно закончилась. Начало мне очень понравилось!

– Только не напоминайте мне сейчас про все эти убийства! – Наташа в два глотка осушила свой стакан и протянула его Сенкевичу. – И мне, плиз! Я бы тоже не прочь продлить свободу!

– Ничего не поделаешь, придется возвращаться в лоно бесконечного родительского контроля! – посочувствовал ей Сенкевич, вновь наполняя стаканы обеим девушкам. – Предлагаю потратить с пользой оставшееся у нас время и устроить вечерину прямо сейчас!

Его предложение было встречено восторженными эмоциями, и стаканы вновь опустели. Роман откупорил вторую бутылку и налил девушкам виски. После чего он поднял с пола опустевшую бутылку и подбросил её в руке, едва не разбив.

– Леди, я объявляю стрип-гейм! – Роман положил бутылку на стол и крутанул вокруг своей оси. – На кого покажет горлышко, тот снимает одну вещь! Упс! – Он под хихиканье девиц посмотрел на остановившееся напротив него горлышко. – Придется снять башмак! Предупреждаю, заколки и цепочки не в счет, принимаются только элементы одежды!

К тому моменту, когда опустела вторая бутылка виски, все сидели уже в нижнем белье. Парящая в небе птица через дыру в крыше прогнившей хибары наблюдала, как то одна, то вторая пьяная девица крутит покрытый остатками разложившейся плоти обломок человеческой кости, и люди, развязно смеясь, сбрасывают с себя последние остатки одежды на покрытый коричневой жижей гнилой дощатый пол. Ещё через минуту троица принялась совокупляться на куче истлевшей рвани, и по их обнаженным телам во все стороны поползли ручейки грязных потеков. То-Что-Было-Найдено забавлялось, разглядывая оргию, стоя у их изголовья. Птица почувствовала, что Нечто сделало следующий выбор.

Глава десятая

Монотонно раскачивающаяся в такт своей песне Зарина ещё сильнее понизила голос, чтобы звуки напева не заглушали истеричное мычание Розы, слабо доносящееся через закрытую дверь. Эта девица, что лежит там, в спальне, глупа. Зачем создавать так много шума? Так будет только хуже. ОН услышит и придет за ней. И это хорошо, потому что тогда Зарина останется жива. Главное, вести себя тихо, и тогда ОН не заметит её среди тех, кто шумит. Те, кто шумит, привлекают ЕГО в первую очередь, и потому Зарина будет вести себя тихо. Внезапно она поняла, что больше не слышит Розу. Несколько минут Зарина сидела неподвижно, прислушиваясь к воцарившейся тишине. Девица из спальни молчит. Это плохо. Это очень плохо, она должна шуметь, чтобы отвлекать ЕГО от Зарины! Тишины быть не должно, её надо заставить мычать дальше, заставить, заставить! Зарина осторожно поднялась с дивана и снова прислушалась. ЕГО пока не слышно. ОН всегда рядом, но сейчас она ЕГО не слышит, и это хорошо. Нужно лишь заставить девицу шуметь дальше.

Зарина медленно, на цыпочках, прокралась к двери и тихо потянула вниз дверную ручку. Отворив дверь на несколько миллиметров, она посмотрела в узкую щель, но ничего не увидела. Зарина приоткрыла дверь шире, но и этого оказалось недостаточно, чтобы разглядеть девицу. Если эта девка отползла в угол или под кровать, чтобы спрятаться от НЕГО и отдать ЕМУ вместо себя Зарину, то у неё ничего не выйдет! Зарина её зубами оттащит на середину спальни, если потребуется, и будет отгрызать от ушей кусочки плоти, лишь бы та продолжала мычать! Она толкнула дверь и решительно вошла в спальню, шаря по помещению горящим безумной ненавистью взглядом. Девки внутри не было, лишь на ковровом покрытии валялись развязанные полотенца. Зарина в нерешительности остановилась. Где же эта тёлка?! Под кроватью ей не спрятаться, нет места, окно заперто, значит, туда она вылезти не могла. Ванная! Раскосые глаза казашки снова вспыхнули. Вот где прячется эта девка! Сейчас она её за горло оттуда достанет!

Ступни Зарины ощутили тепло, и казахская красавица недоуменно опустила взгляд на свои ноги. Она стояла в густой луже багрово-красной крови, медленно растекающейся по полу спальни. Терпкая жидкость, курясь призрачным дымком, лениво пропитывала её обувь. Зарина почувствовала, как замирает сердце, и неуклюже, словно покалеченный зомби, развернулась к выходу из помещения. Тело Розы висело прямо на двери, распятое знакомой буквой «Х», из перерезанного горла густо текла кровь, заливая выпотрошенные из вспоротого живота внутренности, и поглощающее спальню кровавое пятно продолжало расширяться. Зарина отчаянно закричала и бросилась в ванную, но едва она сделала пару шагов, как дверь туда с грохотом захлопнулась прямо перед ней. Гайшалова рванулась к окну, но не достигла и середины спальни, как вертикальные жалюзи с металлическим лязганьем закрылись, образовывая непреодолимую стену. Она заметалась по комнате, истошно крича, и увидела, как в углу у кровати начинает сгущаться чернота. Её крик сорвался на истеричный визг, и она метнулась в полуоткрытую дверь, на которой висел обезображенный труп. Зарина была в шаге от порога, когда окровавленная рука Розы схватила её за ногу.

– Помоги… мне… – прохрипела мертвая девушка, не шевеля губами и пуская пузыри из перерезанного горла. – Иди… ко мне…

Зарина упала, не переставая кричать, и попыталась ногами отбиться от хватки трупа. Освободив ногу, она поползла по набухшему кровью ковровому покрытию, разбрызгивая багровые капли, вырвалась из спальни и захлопнула за собой дверь. Зарина вскочила и бросилась прочь из номера, но входная дверь оказалась заперта и не поддавалась. Она подобрала один из валяющихся на полу мечей и с размаху ударила им в дверную створку, но мягкий металл бутафорского клинка согнулся напополам, и меч вылетел у неё из рук. В следующую секунду Зарина услышала за дверью шаги и обеими руками зажала себе рот, не позволяя вырваться крику. Кто-то мерно и неторопливо шагал по коридору, приближаясь к номеру. ОН там! За дверью! ОН пришел за ней! Зарина схватила лежащий на полу кинжал и прижалась к стене. Она не отдаст ЕМУ себя! Она сама убьет ЕГО! Гайшалова затаила дыхание и замерла, словно статуя. Шаги медленно приближались. ОН шел по-хозяйски, ОН желал получить своё, и она ждала ЕГО появления, сжимая в обеих руках кинжал столь сильно, что побелели пальцы. ОН подошел к двери, остановился, и мир вокруг Зарины застыл, словно грязная лужа в тридцатиградусный мороз. Неожиданно ОН пошел дальше, проходя мимо, и размеренные неторопливые шаги начали удаляться. И тут Зарина поняла, что ОН не слышит её! Она ведет себя настолько тихо, что ОН не может определить, в каком она номере, и вынужден искать её по всему зданию.

Сколько времени она простояла у двери, слившись со стеной, Зарина не понимала. И не было в этом понимании никакого смысла, единственно важно лишь то, что ОН ищет её и не может найти. ЕГО шаги звучали в коридоре постоянно, то удаляясь, то приближаясь, то вновь пропадая вдали. ОН настойчиво искал Зарину, но она не желала умирать. Она упорно пряталась между стеной и кинжалом, ибо знала, что только так может обмануть смерть. Когда в очередной раз ЕГО шаги стали приближаться, она привычно затаила дыхание, дожидаясь, когда ОН пройдет мимо, но внезапно шаги стихли возле её двери. Мгновение стояла тишина, и вдруг дверная ручка начала медленно поворачиваться. ОН всё-таки нашел её. И пришел забрать её жизнь! Зарина, словно загипнотизированная, смотрела, как проворачивается ручка двери, которую ей самой открыть так и не удалось. ОН пришел. Замок тихо щелкнул, и дверь стала медленно отворяться. В следующую секунду Зарина с отчаянным криком метнулась к дверному проему и изо всех сил вонзила в НЕГО кинжал, вперив полный ненависти взгляд в его выпученные от неожиданно пришедшей смерти глаза.

В дверях стоял Роман. Кинжал пробил ему горло, и хлещущая из рассеченной артерии кровь ударила Гайшаловой в лицо. Сенкевич слабо взмахнул руками, роняя пузырек со снотворным и бутылку виски, и с булькающим хрипом рухнул под ноги Оле и Наташе, стоящим позади. Их истошный вопль слился с её собственным визгом, и Зарина бросилась бежать, расталкивая девушек в разные стороны, словно кегли. Гайшалова мчалась по коридору, стремясь во что бы то ни стало убежать от пришедшей за ней смерти. Она оглянулась и закричала вновь. Они преследовали её! Руслан, Ира и Роза! Они ковыляли следом, путаясь в собственных кишках, тянули к ней окровавленные руки и шептали, шептали, шептали!!! Они звали её к себе, и она бежала ещё быстрее.

Гайшалова выскочила на улицу и устремилась куда-то вперед, утопая в глубоком снегу. Она бежала до тех пор, пока на её пути не оказался один из коттеджей отеля. Зарина оглянулась и поняла, что на улице ей удалось оторваться от мертвецов и у неё появился шанс выжить. Гайшалова ворвалась в здание и с ходу ринулась в один из номеров, запирая за собой дверь. Она схватила ближайшее кресло, подперла им вход и бросилась в роскошную спальню. Захлопнув дверь, Зарина запрыгнула на кровать и зарылась под шелковое одеяло. Здесь, в темноте под одеялом, ОН её не найдет. Здесь её никто не найдет, надо только лежать тихо и не шуметь. И тогда ОН займется теми двумя девками, что так громко визжат. Зарина затихла, стараясь дышать беззвучно, и замерла.

Секунду она лежала без движения, понимая, что её хитрость удалась, как вдруг отчетливо почувствовала, что здесь, под одеялом, прямо рядом с ней, кто-то есть. Её глаза расширились от ужаса, беспомощно вглядываясь в темноту, и она пошевелила рукой. На мгновение назад пустом месте, в чернильной черноте мрака, лежал ОН.

– Иди ко мне, бэйба! – хрипло прошептал ОН из кромешной темноты, и его холодная рука, кишащая трупными червями, схватила её за лицо.

Зарина рванулась, словно сжатая пружина, пытаясь вырваться из липкой хватки, и закричала что есть силы. Но что-то острое очень больно обожгло ей горло, и она поняла, что не издает крика и лишь беззвучно хватает ртом воздух. Жуткая боль впилась в живот, швыряя сознание в пучину безгранично дикого ужаса. Зарина подскочила, срывая с себя одеяло, и ей удалось освободиться. Она сорвалась с кровати, сжимая руками перерезанное горло в попытке задержать густо хлещущую оттуда кровь, и бросилась прочь. Но не смогла сделать и двух шагов. Её ноги запутались в вываливающихся из рассеченного живота внутренностях, и Зарина упала на кишащий трупными червями гнилой дощатый пол.

– Стой! Марина! Стой! – Макс догнал её и сбил с ног, опрокидывая в глубокий снег. – Разобьешься! – Он прижал её к земле, не позволяя подняться. – Обрыв рядом!

– Где он?! – Её трясло, словно от ударов электрическим током. – Он здесь?! Руслан здесь?!!

– Спокойно, спокойно, здесь пусто, никого нет, только мы! – скороговоркой успокаивал её Макс, не давая вырваться. – Смотри на меня! Марина, смотри на меня! Ты меня видишь?!

– Д… да… – она перестала дергаться и смотрела на него, судорожно дыша. – Вижу… Труп здесь?

– Тела нет! – почти истерично вскрикнул Габазов. – Только голова! Откуда она тут взялась?!!

– Когда эта сука успела затащить её сюда?! – сильно побледневший Базоян подошел к заледеневшей голове Агаева и остановился в двух шагах, не решаясь приближаться. – Она догадалась, что мы пойдем на гору за снегоходами!

– Вставай, – Макс отпустил Марину и подал ей руку. – Надо возвращаться в отель. Ты как?

– Мне жутко! – Она посмотрела на отрезанную голову, глядящую вдаль остекленевшими от ужаса глазами. – Я, кажется, схожу с ума… Макс, пожалуйста, не отходи от меня далеко! У меня крышу рвет от всего этого!

– Пошли назад, быстрее! – Эдик отвернулся от головы Агаева и поспешил к ним. – С головой Руслана пусть полиция разбирается, пусть она остается здесь!

Вниз, не сговариваясь, двигались почти бегом, словно невидимая сила гнала их прочь с вершины, заставляя тратить остатки выносливости. Как долго они спускались, Марина не помнила. Вцепившись в руку Макса, она переставляла ноги как заведенная, каждым миллиметром кожи ощущая чей-то взгляд, направленный ей в спину. Взгляд, полный неистовой злобы и жаждущий её смерти. Всю дорогу Макс успокаивал её, объясняя, что всё уже позади, жуткий кошмар закончился и бояться больше нечего. Но по его собственному настороженному взгляду, без остановки скользящему по заснеженным окрестностям, она понимала, что сам он в свои слова не верил. С самого начала спуска мраморная гора будто стала пропитана чем-то зловещим и жутким, и каждый шаг по ней теперь стоил больших нервов. Возвращение в отель все трое восприняли с нескрываемым облегчением, но едва они оказались на его территории, как из-за ближайшего коттеджа показался Петр.

– Сюда! – Дорогой костюм управляющего давно превратился в заляпанное кровью измятое тряпье, верхней одежды на нем не было. – Помогите! – Он стоял, опершись на стену дома, и поддерживал Олю, находящуюся в предобморочном состоянии.

– Что случилось?! – Макс бросился к ним, и остальные, задыхаясь от усталости, поспешили следом. – Где Наташа? Роман, Зарина, где они?!

– Она убила его! – Оля билась в тихой истерике, захлебываясь слезами и судорожно всхлипывая. – Это она! Она его убила, Макс, убила!

– Кто она? – подскочил Габазов, помогая Смирнову забирать трясущуюся Олю из рук замерзшего управляющего. – Роза вырвалась?! – Он бросил взгляд на Петра: – Где она?

– Я не знаю, – от холода управляющего бил озноб, и он едва шевелил языком. – Я очнулся от женских криков… Вышел из номера, а в коридоре труп с ножом в горле… Кто-то убил Романа… Я увидел убегающих девушек и пошел за ними. Но мне тяжело… ходить… не смог догнать всех…

– Рому убили?! – ахнула Марина, обнимая рыдающую Олю. – Какой кошмар! Как Роза смогла освободиться?! – Она посмотрела на управляющего: – Где Наташа и Зарина?

– Не знаю… – стуча зубами от холода, произнес Петр, но истеричный возглас Оли оборвал его:

– Это Зарина! Мы вышли из номера, а когда вернулись, она бросилась на нас с ножом! Она убила его! Она ударила его ножом прямо в горло! – девушка вновь забилась в рыданиях.

– Где Наташа, Роза и Зарина? – Макс схватил пригоршню снега и размазал её по лицу Оли, пытаясь привести в чувство. – Оля! Где они сейчас?!

– Я не знаю! – её сознание прояснилось, и она инстинктивно схватилась за лицо, отирая снег. – Мы подошли к номеру… Там Зарина с ножом! Было столько крови! Мне попало в глаза, и мы побежали… Я хотела скрыться от неё! Я ничего не видела, я спряталась тут, а потом меня нашел Петр…

– Тут свежие следы! – Эдик указал на ведущую к крыльцу коттеджа цепочку отпечатков. Он подошел к входной двери, прислушался и быстро обернулся к остальным, лихорадочно шепча: – Там кто-то есть! Идет сюда!

– К двери! – зашептал ему Макс и оглянулся на остальных: – Всем молчать! – Он зажал Оле рот, передавая её Гарику, и подтолкнул Марину к Петру: – Прижмитесь к стене, быстро! Эдик! – Смирнов обернулся к Базояну: – Ты справа, я слева! Как только выйдет, хватаем её!

Они затаились на крыльце по обе стороны от входных дверей. Спустя секунду Марина услышала осторожные шаги. Кто-то подошел к двери изнутри коттеджа и остановился, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Несколько мгновений вокруг стояла напряженная тишина, потом дверь начала медленно открываться, и на крыльце появилась женская фигура. В следующий миг Смирнов с Базояном бросились на неё с разных сторон, сбили с ног и навалились сверху. Раздался отчаянный женский крик, и молодые люди обездвижили истерично отбивающуюся девушку.

– Наташа? – Макс удерживал её за голову. – Это я, Макс! Успокойся! Это мы! Где Зарина?

– Не знаю… – бледная от ужаса Наташа хватала ртом воздух, вздрагивая всем телом. – Она гналась за мной! Я не помню, как убежала! Я спряталась здесь, потом услышала ваши голоса… Макс, Зарина убила Рому!!! И Олю!

– Оля цела, она с нами! – успокоил её Макс. – Вставай, – он помог ей подняться. – Надо идти к Роману, – заявил Макс, – возможно, он ранен и ему срочно нужна помощь! И там осталась Роза!

Они сбились в плотную группу и двинулись к главному корпусу отеля. По пути Оля с Наташей сбивчиво рассказывали, как Зарина совершила зверское убийство. В здание заходили осторожно, тщательно стараясь не удаляться друг от друга даже на шаг. Оказавшись в фойе, они попытались вооружиться хоть чем-нибудь, но вокруг не нашлось ничего подходящего, и Гарик выхватил из-за стойки регистрации офисный стул. Замахнувшись им, словно оружием, он с опаской пошел к номерам. Тела Романа на месте не оказалось.

– Он упал вот здесь! – нервно шептала Наташа, указывая на залитое кровью дорогое напольное покрытие. – Прямо сюда!

– Это Зарина! – вторила ей Оля. – Она унесла его куда-то! Не смогла нас догнать и вернулась! Она там, внутри!

Макс переглянулся с Гариком. Пока Эдик оставался в забрызганном кровью коридоре вместе с девушками и раненым управляющим, они подкрались к двери и стремительно ворвались в номер. В гостиной было пусто, лишь на полу валялись бутафорские мечи. Один из них был согнут пополам и густо заляпан кровавыми ошметками. Макс быстро подобрал второй клинок и, взяв его наизготовку, двинулся к спальне. Добравшись до двери, он ударом плеча распахнул её и бросился внутрь. Его ноги попали на что-то склизкое, выскальзывая из-под тела, и он с криком полетел на пол. Гарик вломился следом, замахиваясь стулом на невидимого врага, и тут же отпрянул в сторону.

– Мля!!! – он выронил стул от неожиданности. – Твою мать!

Габазов невольно пятился назад, не отводя глаз от распятого на двери тела Розы, из выпотрошенных внутренностей которой судорожно пытался освободиться Макс. Смирнов вскочил на ноги, вытирая попавшую на лицо кровь, и они выбежали из спальни.

– Что там?!! – перепуганная Марина расширившимися глазами смотрела на выскакивающих из номера молодых людей. – Что там произошло?!!

– Она убила Розу, блин! – выругался Гарик, бешено сверкая белками. – Пригвоздила её на дверь и выпотрошила, как остальных! По ходу, у неё съехала крыша, это она всех убивала!

– Пойдем в другой номер! – заявил Макс. – Розе уже не помочь. Надо решить, что делать!

Они торопливо зашли в соседний люкс и заперли входную дверь. Макс с мечом наготове осмотрел все комнаты, и только после этого все решились выйти из прихожей. Оля с Наташей забились в разные углы дивана и не смотрели друг на друга, Марина в изнеможении опустилась в кресло. Эдик полез в бар, достал бутылку воды и принялся разливать её по бокалам. Петру стало хуже, и он сел на пол, прислонившись к стене.

– Блин, с самого начала было ясно, что это Гайшалова завалила Руслана! – зло заявил Гарик, становясь ногами на клинок согнутого пополам меча. Он ухватился за рукоять и попытался распрямить клинок. – Она упоролась тогда, на пати, в хлам, её куцые мозги, мля, не выдержали, вот она его ночью и зарезала! Поэтому и других следов на снегу возле коттеджа не было! И все это время она сидела рядом, а мы вокруг неё танцевали, блин!

– Она же говорила, что убийца среди нас! – Оля дрожащими руками взяла у Эдика протянутый бокал. – Помните?! Бредила что-то про игру, типа, кто кого найдет первым!

– Она реально могла убить нас, пока мы с ней сидели! – Наташа забрала у Базояна воду и сделала несколько глотков. Было слышно, как её зубы стучат по стеклу бокала.

– Не понимаю, когда она убила Иру… – поморщился Макс, присаживаясь на подлокотник Марининого кресла. – Она же была всегда на виду… вокруг было полно людей…

– Значит, не всегда! – огрызнулся Гарик, несколько раз топая ногой по разогнутому мечу. Мягкий металл поддавался, и восстановленный клинок принимал волнистую форму. – Пока мы Руслана искали, она зарезала Иру и вернулась, остальные этого не заметили! А потом, когда страшно стало, стали твердить, что никто с неё глаз не спускал! Её надо найти, пока светло, чтобы она нас ночью по одному не перерезала, как баранов! Эдик, останься с девочками, а мы будем обходить отель помещение за помещением, пока не найдем Гайшалову!

– Сперва надо всем перейти на второй этаж. – Макс поднялся, стараясь случайно не опереться на меч, чтобы не согнуть и без того несерьезное оружие. – Чтобы Зарина не смогла влезть в окно, пока нас не будет. У неё нож, а у тех, кто останется в номере, ничего не будет. Петр, в отеле есть оружие?

– Нет, – едва слышно ответил управляющий, с трудом удерживая голову в вертикальном положении, и его расколотые зубы тускло отсвечивали под падающим из окна солнечным лучом. – Охрана вооружена, но сейчас здесь никого нет… Долина безопасна, хищников нет, тайга и перевалы вокруг непроходимы… единственная дорога под снегом, мост заперт воротами… Есть кухонные… ножи в кухне… ресторана…

Он закашлялся и рукавом измятого пиджака утер выступившую на губах кровь. Петр попытался встать, но не смог. Макс отдал Эдику меч, подхватил управляющего под плечо, помогая подняться, и потащил к коридору. На второй этаж шли плотной группой, бдительно осматривая каждый угол, но никаких признаков того, что Зарина где-то рядом, не обнаружилось. Чтобы не рисковать, решили далеко не ходить, и Гарик предложил остаться в ближайшем к ресторану номере. Пока Эдик прикрывал всем спины, Габазов ворвался в выбранный номер и промчался по его комнатам, готовый в любую секунду нанести удар мечом сошедшей с ума маньячке. Номер оказался пуст. На всякий случай Гарик заглянул в ванную комнату и проверил душевую кабину. Она была пуста, воды в кранах по-прежнему не было.

– Заходите! – Габазов вышел в гостиную и махнул рукой стоящему в дверях Базояну. – Тут её нет!

Он оперся на меч, глядя, как первыми заходят девушки, следом за которыми Смирнов затаскивает в номер еле шевелящего ногами управляющего. Бутафорский клинок под весом его тела вновь начал гнуться, и Гарик выпрямился, раздраженно ругаясь. Что-то попало ему в глаз откуда-то сверху, и он болезненно потер лицо рукой, переходя на нецензурную брань. Габазов протер глаз ладонью и умолк, глядя на размазанную по руке крупную каплю чего-то багрового. В его сознании, словно молния, вспыхнула тревожная мысль, он отпрыгнул назад и задрал голову.

– О Аллах… – Габазов осекся на полуслове, и вошедшие проследили его взгляд.

Прямо над ним к потолку было прикреплено тело Гайшаловой, распятое подобно букве «Х». В её остекленевших глазах застыл ужас, лицо было искажено животным страхом, горло перерезано, одежда густо пропитана кровью. В следующую секунду брюшная полость вспоротого живота вывернулась под тяжестью внутренностей, и склизкое кровавое месиво кишок рухнуло Габазову на голову. Гарик заорал, стряхивая с себя внутренности, и отскочил к стене, вжимаясь спиной в её поверхность. Его испуганная брань потонула в истеричном женском визге. Из номера все вылетели за мгновение, лишь снова потерявший сознание управляющий остался лежать в гостиной, по которой медленно расплывалась кровавая лужа.

– Сюда! – Бегущий впереди всех Габазов буквально влетел в ресторан и остановился посреди помещения, бешено озираясь. – Тут пусто! Быстрее! Запирайте дверь!

– Там остался Петр! – последним в дверях появился Макс. – Надо вернуться за ним!

– Да ну на фиг! – окрысился Гарик, нервно вытирая рукавом вымазанные в кровавой слизи волосы. – Я туда не пойду, мля!

– Ты же сказал, что в номере пусто! – Смирнов дергано вертел головой, стремясь держать под наблюдением обе стороны широкого коридора. – Эдик! Сходи со мной, я сам его притащу, просто рядом побудь! – Он побежал обратно.

Бледный как снег Базоян нерешительно посмотрел на находящихся в шоке девушек, перехватил меч двумя руками и вышел за дверь, каждую секунду ожидая нападения. Через полминуты он вернулся вместе с Максом, несущим на плечах Петра. Пока Смирнов укладывал управляющего на мягкий диван возле ближайшего стола, Гарик запер дверь, отшвырнул стоящую на декоративном столике антикварную вазу и подпер им дверные створы.

– В отеле есть ещё один человек! – Макс отошел от управляющего и остановился перед Базояном, вокруг которого столпились полуживые от панического ужаса девушки. – Тут есть кто-то кроме нас!

– Сторож? – Эдик лихорадочно переводил взгляд с одной из многочисленных дверей, выходивших в помещение ресторана, на другую. – Тот старик, который ворота охраняет? Он мне реально сразу же не понравился! Ты помнишь его рожу?!

– Я тоже думаю, что это он! – согласился Макс.

– Петр говорил, что он слишком стар и не дойдет до отеля пешком… – всхлипнула Марина.

– Петр ошибается! – мрачно заявил Смирнов. – У деда было достаточно времени, чтобы добраться до отеля заранее, ещё до того, как начался снегопад. И самое главное – он старый! Это соответствует местной легенде!

– Какой ещё, на фиг, легенде?! – истерично взвизгнул Габазов. – У тебя чё, тоже крышу снесло?

– Помните егеря, который показывал нам дорогу?! – Макс принялся торопливо застегивать молнию на куртке. – Он нам ещё сказал, что «Оюнсу» – это, мол, на древнем языке «Чаша Печали»! Я же тогда с ним поехал, в его машине, до поворота! Ну и спросил, что за легенда! Он рассказал в двух словах. Там смысл в том, что несколько тысяч лет назад в этих местах жило какое-то племя. В племени были парень с девушкой, влюбленные друг в друга. Они собирались пожениться, но девушка была первой красавицей племени, и на неё претендовал сын вождя. Он вызвал парня на поединок, типа, кто победит, тот и получает красавицу. Парень победил, но за убийство сына вождь изгнал и его, и девушку из племени, а потом выследил и убил обоих. И произошло это зимой, здесь, в этой самой долине! Сразу после убийства начался сильный снегопад, и выход из долины засыпало. Когда через месяц в долину смогли пробраться охотники из того племени, они не нашли ни вождя, ни его головорезов, ни трупов влюбленной пары. С тех пор в долине Оюнсу пропадают люди, и случается это только в самые снежные зимы. Таёжные аборигены считают, что это дух того парня мстит людям за убитую любовь. Но дело не в этом! Со сторожем всё сходится: он старый, живет здесь давно. Значит, местность как свои пять пальцев знает, а раз люди здесь всегда пропадали и кроме него и нас в долине никого нет, то он и есть маньяк-убийца! У него на почве этой легенды развилась шизофрения или ещё что, вот он и убивает людей во время снегопада! Наверное, считает себя тем духом! На него никто никогда не думал – дед старый, жил здесь всегда, все его хорошо знают… Короче, надо идти за помощью! Если убийца – это он, то пять дней до приезда персонала отеля мы можем не прожить. Он наверняка хорошо изучил тут всё, ещё когда шло строительство.

– Как ты собираешься выйти из долины? – Гарик нервно сжимал и разжимал пальцы на рукояти меча. – Если отсюда выйти невозможно?! Там снег по пояс, мы от машин до коттеджей еле дошли!

– Я спущусь на борде по другому склону горы! – заявил Макс, проверяя, плотно ли застегнута обувь. – Там домик егеря, мы его видели, когда были на вершине!

– Макс, да ты чего?! – опешил Эдик. – Там спуска нет! Скалы, рытвины и деревья! Разобьешься насмерть на первой сотне метров! Солнце уже садится, пока на гору залезешь, сумерки наступят!

– Я успею! – Макс достал из кармана лыжную шапочку. – Другого выбора всё равно нет. У егеря есть транспорт, должны быть лыжи или снегоступы, может даже связь…

– Да тут ничего не берет! – перебил его Базоян. – Он же сам сказал – глушилки стоят!

– И у него точно есть оружие! – оборвал Эдика Макс. – Это наш единственный шанс! Я спущусь по другому склону, у меня получится. Заблудиться не должен, там всё по прямой, я с горы хорошо разглядел. Надеюсь, сил хватит до домика через тайгу дойти. Борды и снаряжение лежат внизу, в холле. Надо только добраться до вершины. Эдик, поможешь мне со снаряжением? С бордом в руках подниматься наверх в одиночку рискованно, этот дед может быть где угодно.

– А как я один пойду назад?! – глаза Базояна расширились от страха. – Пока спущусь, стемнеет! Он меня прирежет где-нибудь по дороге!

– Возьмем два борда, спустишься по склону прямо к отелю, как вчера! – возразил Макс. – Гарик будет смотреть в окно и встретит тебя! На двоих этот старый урод не сунется, он поодиночке нас вылавливает, он всегда где-то неподалеку, это от него Зарина пряталась!

– Я пойду с тобой! – Марина решительно шагнула к нему. – Я помогу добраться до вершины, мы туда тропу пробили, идти будет легче. Я свой борд сама понесу, здесь сидеть нет никаких сил. Ещё одна тень в углу, и я сойду с ума от ужаса. Идем! Только надо взять с собой меч, вдруг этот старый психопат нападет на нас посреди тропы!

– Ладно, я с вами, – Эдик нервно сглотнул. – На бордах спустимся быстро, если что, я этому уроду на ходу башку снесу! Но одного меча мало, нужно на кухне ножей взять!

– А как же мы?! – истерично взвизгнула Оля. – Мы что, останемся здесь вдвоем?! Я не хочу!

– Не ори, мля! – оборвал её Габазов. – Я буду с вами! Если что, я его как барана освежую!

– А когда ты пойдешь их встречать? – Наташа вытянула руку, обводя ею помещение ресторана. – Тут полно дверей! Если он выскочит оттуда?! Я не хочу умирать из-за того, что кто-то решил покончить жизнь самоубийством, сбросившись с вершины на скалы! А другие пошли на это полюбоваться!

– Заткнись! – злобно зашипел на неё Гарик. – Хочешь, чтобы он тебя услышал?! Встречать пойдем все вместе, только хватит скулить! Ждать надо тут, здесь есть вода и продукты, если маньяк отхапает у нас ресторан, что, пять дней с голоду подыхать будем?! А так этот, – он кивнул на лежащего без сознания управляющего, – нас кормить будет! Или я его самого зажарю, мля!

Девушки испуганно замолчали, и Габазов перевел взгляд на Эдика с Максом:

– Пошли на кухню за ножами! Заодно проверим тут всё! Надо лишние двери забаррикадировать!

Глава одиннадцатая

– Пусто! – Гарик с занесенным для удара мечом стоял посреди кухни. – Но тут дверей до фига!

Пока Эдик со вторым мечом в руках караулил вход в кухню со стороны ресторана, остальные вошли внутрь, держась плотной группой. Макс движением руки остановил девушек и осмотрелся. Кухня оказалась довольно большой, заставленной профессиональными плитами, духовками и холодильными камерами. Вокруг царил идеальный порядок, рабочие места вычищены, кухонная утварь аккуратно разложена. Было видно, что управляющий после каждого ужина приводил кухню в порядок. На местах для разделки продуктов обнаружились несколько стоек с кухонными ножами, и Макс устремился к ним.

– Вот ножи! – он указал своим спутникам на разделочные столы. – Разбирайте! – Он увлек за собой девушек. – Оружие должно быть у каждого! Гарик, Эдик, сюда!

Испуганные девушки торопливо выдергивали ножи из деревянных стоек и неуверенно сжимали их в руках. Макс подумал, что толку им от появившегося оружия не много, но так они хотя бы немного успокоятся. Ощущение полной беззащитности напрочь выбивало из остатков душевного равновесия, и с ножами девушки почувствуют себя немного уверенней.

– Ну, где этот ишак?! – Габазов выхватил из стойки самый крупный нож. – Я его освежую! – Он окинул взглядом жмущихся друг к другу девушек с ножами в руках и заявил: – Теперь маньяк так просто к нам не подойдет! Ему придется ждать, когда мы разделимся, поэтому везде ходим по трое! Давай проверять двери!

Ощетинившись ножами, они принялись осматривать прилегающие к кухне помещения. За ближайшей дверью обнаружилась кладовая продуктов, из которой служебный вход вел в подсобные помещения. Его закрыли на щеколду и подперли морозильной камерой. Посудомоечный блок был тупиковым, а вот следующее помещение оказалось подсобкой пати-бара, откуда можно было выйти прямо за его барную стойку. Эту дверь подпереть не смогли, стоящее вокруг оборудование не удавалось сдвинуть с места, и тогда на неё опрокинули стеллаж с коробками моечных средств и бытовой химии. Туалеты и какое-то маленькое офисное помещение также не имели других выходов, лишь из небольшой служебной комнаты для персонала существовал проход в раздевалку. Оттуда тоже можно было попасть в пати-бар, в служебные душевые и даже выйти на улицу. Пришлось полностью разгромить раздевалку, опрокидывая шкафчики так, чтобы распахнуть дверные створки стало невозможно. Через час попасть в ресторан можно было только через центральный вход.

– Скоро начнет темнеть! – Макс посмотрел в окно. – Надо торопиться, иначе не успеем засветло и придется ждать утра. – Он подобрал со стола тряпичную салфетку, обернул ею свой нож на манер ножен и сунул его в карман куртки. – Идём!

Базоян подобрал меч и первым покинул помещение ресторана. За ним вышла Марина, и Гарик кивнул Максу, пожелав удачи. Едва тот скрылся в коридоре, Габазов захлопнул дверь, заблокировал замок и вновь подпер её столиком. С минуту он прислушивался к доносящимся из коридора звукам, потом подошел к окну и выглянул на улицу.

– Что там? – испуганным шепотом спросила Наташа. – У них всё в порядке? Они до холла дошли?

– Нормально всё! – облегченно выдохнул Гарик, глядя, как все трое выходят из дверей главного корпуса. – Взяли доски и снаряжение, идут к дороге на гору! Сейчас туда подниматься будет легче, мы пока туда-сюда ходили, реально дорогу целую через снег протоптали!

Троица в горнолыжном снаряжении двигалась по тропинке, тянущейся по белоснежной целине к подножию поросшего тайгой бокового склона мраморной горы. Впереди шел Эдик с мечом в руках, постоянно оглядываясь по сторонам. Макс, тащивший два сноуборда, свой и Базояна, старался не отставать и шагать размеренно, чтобы сохранить ровное дыхание. Замыкала их небольшую группу Марина. Девушка понимала, что очень скоро борд станет для неё изнурительной ношей, но это лучше, чем сидеть в отеле в ожидании смерти. Здесь, на горе, её преследуют пусть и кошмарные, но всё-таки глюки, а вот там, в долине, рыскает абсолютно реальный маньяк. Лучше потерпеть тяжесть доски и параноидальное ощущение злобного взгляда в спину, чем оказаться лицом к лицу с жестоким убийцей! Марина в который раз оглянулась, но позади неё было пусто. Дед слишком стар, он не сможет быстро добежать до неё по открытой местности, надо лишь чаще смотреть за спину. Она перехватила доску удобнее и пошла быстрее.

– Нищие… в нашей тусе… всегда были и будут… низшего сорта… – у самого уха хрипло прошептала Ира.

Девушка дернулась, словно от удара током, и резко обернулась. Рядом с ней шла Ира Кулич, прижимая к животу выпотрошенные внутренности. Остекленевшие глаза мертвеца смотрели на неё невидящим взглядом. Марина в ужасе закричала, роняя доску и бросаясь бежать, но мертвая подруга неожиданно ловко закрыла ей рот окровавленной рукой, не позволяя произнести ни звука, и сбила с ног в глубокий снег. Покойница навалилась на неё сверху, зажимая рот, и вцепилась в горло склизкой рукой.

– Ты играешь с Максом… как Базоян играл со мной… да? – губы мертвеца не шевелились, и булькающие слова вырывались из перерезанного горла вместе с каплями крови.

Марина, задыхаясь в хватке трупа, отчаянно взвыла и забилась, стремясь отбиться от мертвой подруги, но вместо обезображенного трупа увидела над собой лицо Макса.

– Марина! – он тряс её за плечи. – Что с тобой?! Ты ранена? Ты видела убийцу? Где он?!

Ей удалось раскрыть рот, и она сделала судорожный вдох, с надрывным стоном хватая ртом воздух. Обезображенного трупа нигде не было, над ней склонился Смирнов, рядом стоял Базоян, вертясь из стороны в сторону с занесенным для удара мечом.

– Где он? – Макс приподнял ей голову, вытаскивая из снега. – Куда он побежал?

– Она… исчезла! – Марину колотило изнутри, словно в лихорадке. – Мне почудилась Ира! – Девушка инстинктивно прижалась к молодому человеку. – Она шла рядом, мертвая, а потом набросилась на меня и начала душить! И всё исчезло! Макс! – Марина зарыдала, уткнувшись ему в грудь. – Я схожу с ума, как Гайшалова!

– Какое ещё сумасшествие! – Смирнов оторвал её от себя и несильно влепил пощечину. – Очнись! У тебя лицо в крови! На тебе пальцы отпечатались! Куда он тебя ударил? – Макс бросил взгляд на Базояна: – Эдик, смотри внимательно, может, он прыгнул в сугроб и лежит где-то рядом! Я осмотрю её, если у неё ножевое ранение, надо быстро возвращаться!

– Я видела Иру… – вяло ответила Марина, но он уже не слушал, быстро ощупывая её тело.

– Ран нет! Вставай! – определил Макс и рывком поставил её на ноги. – Губа разбита! Похоже, он подбежал сзади и ударил тебя по лицу, от удара ты потерялась, вот и возникли галлюцинации! – Смирнов зло огляделся: – Куда же он мог деться так быстро! Эдик! Как ты его проглядел?!

– Да я только что оглядывался! – тяжело дышащий Базоян был близок к панике. – Никого не было на пятьдесят метров вокруг! Только отвернулся, а она уже хрипит, десяти секунд не прошло! Не мог он так быстро добежать и убежать! Он где-то здесь в снегу сидел и опять туда же спрятался!

– Идем дальше, быстро! – Макс подхватил оброненные сноуборды. – Искать его здесь слишком опасно, нужно отойти от этой ловушки подальше, на открытом месте он к нам не подберется!

Они бежали по тропе, пока хватало дыхания, но вскоре склон начал становиться все круче, и Марина выбилась из сил. Макс с Эдиком выглядели немногим лучше, и Смирнов объявил привал. Беглецы побросали доски в самом центре наиболее широкого открытого места и рухнули на них, надрывно дыша.

– Надо вытереть тебе лицо, – Макс, не сводя глаз с окружающей дорогу растительности, достал из кармана платок. Он подобрал пригоршню снега и принялся очищать с лица Марины кровавый отпечаток пятерни. – Повезло, что он не успел ударить тебя ножом! Наверное, Эдик его спугнул!

Марина молча прижималась к нему, стараясь унять нервную дрожь, не покидающую её с момента галлюцинации. Мне показалось! Она изо всех сил пыталась убедить себя в том, что никаких мертвецов не было. Это нервы! Макс прав, этот старый урод ударил меня, и мне все привиделось!

– Наверное… – согласилась она. – Макс, он идет за нами, да?

– Не знаю, – признался тот. – Но вряд ли. Даже если старый дед окажется мастером по горному туризму, спуститься вниз без борда одновременно с вами он не сможет! Напасть на нас ещё раз тоже не получится, мы оторвались от него, и засаду ему уже не организовать. Просто подойти к нам он не решится, нас много, да и меч длиннее ножа! Думаю, он следит за нами издалека или вообще вернулся в отель. Когда будете возвращаться, спускайтесь очень внимательно, старайтесь погасить скорость как можно ближе к главному корпусу. До крыльца можно докатиться, я пробовал.

Немного передохнув, они продолжили путь. Теперь первым шел Макс с двумя бордами, Марину поставили в середине, но чувство почти звериного страха не пропадало. Кто-то смотрит на неё, она знала это совершенно точно. Этот кто-то скрывался в глубине леса, таясь в бесформенной черноте, сгущающейся внутри кустов или еловых лап, но стоило бросить туда пристальный взгляд, как зловещая чернота пропадала и почти сразу появлялась вновь, уже в другом месте. Эфемерно-беззвучный шепот что-то хрипел ей на грани слышимости, заставляя вздрагивать, и Марину продолжало трясти. Пока дошли до середины подъема, она сотню раз успела пожалеть о том, что вызвалась идти на вершину. Может, рискнуть и спуститься к егерю вместе с Максом? Ей срочно нужны антидепрессанты, иначе все это закончится психушкой.

– Пошла на фиг!!! – истошно заорал позади Базоян, заставляя её подпрыгнуть от острой вспышки страха. – Убери руки от меня!!! Уйди, сука! Зарублю!

Марина ринулась прочь, но столкнулась с резко развернувшимся Максом, и оба полетели в снег. Она вскочила и увидела, как Эдик с перекошенным от ужаса лицом с размаху рубит воздух вокруг себя, отчаянно пытаясь расчленить невидимого врага.

– Эдик! Стой! – закричал Макс, швыряя в него сноуборд. – Тут никого нет! Стой! Нас порубишь!

Борд ударил Базояна в спину, тот взвизгнул, разворачиваясь к Смирнову, и замер с расширившимися зрачками. Он хаотично вращал глазами по сторонам, занеся для удара меч, но не увидел врага и вновь обернулся.

– Мля! – Эдик грязно выругался и опустился на снег, тяжело дыша. – Я думал, что вижу Кулич! Блин, чуть не умер от страха! Я посмотрел назад, там никого, только обернулся, а она обняла меня сзади и поцеловала в щеку! Мертвая! Бледная, вся в крови, глаза выпучены, кишки в руках держит! Мля, надо с укропом заканчивать, пока мозги не рассыпались! Она реально как настоящая передо мной стояла!

– Нет тут никого… – голос Макса дрогнул, и Марина увидела на щеке Базояна кровавый отпечаток женских губ, с которого медленно стекала пара капелек крови, быстро густея на морозе.

– Что?! – Эдик увидел их взгляды и вскочил, завертевшись вокруг своей оси с мечом наготове. – Он здесь? Где он?!

– Его здесь нет, – Марина почувствовала, как мир вокруг начинает становиться ватным. – Здесь есть что-то другое… – Она подошла к Базояну, подобрала горсть снега и стерла с его щеки кровавый отпечаток. – Макс, а может, тут и правда тот злой дух из легенды егеря? Гарик видел Руслана почти на этом самом месте, мы с Эдиком видели Иру. Или просто я сошла с ума, лежу сейчас в смирительной рубашке в психиатрической лечебнице, и всё это мне привиделось в тяжелых глюках!

– Надо идти, – вместо ответа произнес Макс. – Чем быстрее мы найдем помощь, тем больше шансов выжить. Если егерь сможет вызвать спасателей или вывести нас отсюда, всё это закончится. Пошли наверх, пока ещё светло.

Он подобрал сноуборды и двинулся дальше, непрерывно оглядываясь. В его глазах отчетливо читался страх. Марина шла за ним, словно в прострации, и думала о том, что Макс, наверное, тоже видел Иру или Руслана. И ещё о том, что её нервы на пределе и если она не выберется отсюда как можно быстрее, то спасатели ей уже не понадобятся. Чем ближе становилась вершина, тем острее ощущался заполнивший душу страх. Когда до верха оставались считаные метры, до её слуха донесся беззвучный издевательский смех. Вокруг не было никакого шума, но от этого эфемерного, хриплого, булькающего горячей кровью убитых людей ироничного хохота у неё застыла кровь в жилах, и Марина отчетливо увидела, как перед ними, прямо посреди воздуха, сгущается чернота. Леденящий приступ ужаса мгновенно накрыл её целиком. Она хотела закричать и броситься бежать, но оказалась не в силах ни издать звук, ни сделать шаг. Макс, не видя появившейся опасности, шел прямо в центр чернильно-черного пятна, и Марина поняла, что сейчас он умрет прямо на её глазах. Идущий позади Эдик как ни в чем не бывало обогнул остолбеневшую девушку, даже не поинтересовавшись, в чем дело, и направился следом за Смирновым. Ноги у Марины подкосились, и она упала на колени, отчаянно пытаясь отвести глаза от зловещей черноты, но сил не хватало даже на это.

– Ты тоже… хотела его использовать, да? – просипела перерезанным горлом Ира, скрипя шагами по снегу за спиной. – Теперь уже поздно… – хрип мертвеца перешел в бульканье, в котором не сразу можно было узнать тихий смех. – Надо было… соображать быстрее, подруга!

Рука трупа легла девушке на плечо, и Марина задохнулась от собственного беззвучного вопля. Её никто не слышал, даже она сама, лишь за спиной сиплым шепотом булькал смех мертвеца. Макса от смерти отделяло не более двух шагов, когда откуда-то сверху, с неба, раздался далекий протяжный птичий крик. Чернота брызнула во все стороны, мгновенно исчезая, и Марина задрала голову вверх. Над ними, в недосягаемой вышине, одиноко застыл силуэт странной птицы с драконьими крыльями.

– Марина! – Эдик подбежал к ней, испуганно озираясь. – Как ты отстала?! Я же все время шел за тобой! Что случилось? – Он подхватил её и обернулся: – Макс! Сюда! Ей плохо!

Смирнов бросил борды и побежал к ним. Её на руках затащили на вершину, но она не сразу смогла заговорить. Плечо, на которое легла рука мертвеца, жгло, будто огнем, и Марина, сотрясаясь от нервной дрожи и пылая безумным взглядом, судорожно срывала с себя одежду, всхлипывая от душащих её рыданий.

– Что ты делаешь?! – Макс пытался помешать ей. – Марина! – Он схватил её за лицо и потряс: – Остановись, что с тобой?!

– Не трогай меня! – истерично взвизгнула она, вырываясь из его рук. Добравшись до футболки, Марина содрала её с себя с такой силой, что затрещали швы. Под ней, на коже плеча, медленно растекался кровавый отпечаток ладони. Девушка схватила горсть снега и судорожными движениями стала затирать кровавую отметину. Она хватала снежные пригоршни вновь и вновь, пока Макс не удержал её за руки.

– Всё! Там больше ничего нет! Ничего нет! – он с силой сжал ей ладони, заставляя затихнуть, и принялся быстро надевать на неё одежду. Нервная дрожь сменилась дрожью от холода, и Марина сжалась в комок, больше не сопротивляясь его действиям. Жалкие крохи адекватности вернулись к ней минут через десять.

– Ты как? – Макс заглянул ей в глаза. – Марина, ты понимаешь меня?

– Да, – она кивнула и попыталась подняться. – Мне легче… Только холодно очень. Макс, можно, я спущусь с тобой?

– Разобьешься! – воскликнул Эдик. – Там спуска нет, одни скалы и обрывы! Верная смерть!

– Пойдем, – Макс взял её за руку и повел к краю обрыва. Остановившись у склона сопки, выходящего на домик егеря, он указал рукой вниз и коротко спросил: – Справишься?

– Нет, – глухо ответила она, стараясь не позволить страху взять верх над остатками рассудка.

– Тогда я пойду один, – произнес Смирнов, сжимая в руке её ладонь. – Так будет безопаснее для всех. Вам лучше вернуться в отель как можно скорее. Уже темнеет. Спасибо, что решились меня проводить, один бы я не дошел.

– Держи! – Эдик подал Максу его сноуборд, тот быстро и привычно проверил готовность снаряжения и встал на доску. Смирнов пожал Эдику руку, кивнул Марине и надел очки. Мощно оттолкнувшись, он прыгнул с вершины на крутой снежный склон и стремительно помчался вниз.

– Скорость растет слишком быстро! – невольно выдохнула Марина, глядя на фигурку сноубордиста, бешено петляющую вокруг несущихся навстречу скал. – Он разобьётся!

Максу удавалось уходить от смертельных столкновений за доли секунды до рокового удара, он преодолевал огромные трещины и прыгал с десятиметровых обрывов. В какой-то момент огромная снежная масса не выдержала очередного прыжка, заснеженный склон дрогнул, и вниз устремилась снежная лавина. Смещающаяся поверхность швырнула Макса в сторону, но он сумел удержать равновесие и теперь мчался по усыпанному острыми валунами спуску, преследуемый гигантским снежным валом. Марина, затаив дыхание, не сводила глаз с маленького человеческого силуэта, отчаянно пытающегося выжить на превратившемся в смертельный таран склоне. Макс сделал ещё один отчаянный прыжок, взлетая над поверхностью сопки метров на пять и преодолевая крупную расселину, приземлился на крохотное чистое место среди нагромождения скал и на огромной скорости вошел в лес. Спустя секунду туда же ударила снежная волна, и хруст ломающихся деревьев донесся до вершины сопки.

– Пошли, – Эдик потянул её за руку. – Пора спускаться, пока сюда ещё кто-нибудь не явился!

– А вдруг он не дойдет? – Марина испуганно всматривалась в подножие сопки, где натиск снежной лавины угасал в густом лесу, скрываясь в огромных снежных облаках, поднявшихся над кромкой тайги. – Он вошел в лес на сумасшедшей скорости!

– Дойдет, – не очень-то уверенно заявил Базоян. – Макс чемпион, он реально офигенный райдер.

Эдик подхватил свой борд и пошел к началу горнолыжного спуска. Снежное облако окончательно заслонило собой лесную окраину, всякая видимость пропала, и Марина поспешила за Базояном, бросая взгляд в небо. Странной птицы там уже не было, и девушка вновь почувствовала нарастающий страх. В спину снова уперся чей-то пылающий злобой взгляд, и она торопливо встала на свою доску. Эдик взял в руку меч, словно лыжную палку, и начал спуск, даже не оглянувшись на неё. Марина лихорадочным движением надела очки и устремилась следом.

Спускаться в начавших сгущаться сумерках было непривычно, и Марина шла по самой легкой трассе. Свежевыпавший снег на склоне неожиданно оказался плотным, словно трассу обрабатывали ратраком, но на снежной целине не было никаких следов. Её поверхность была покрыта абсолютно нетронутым пухляком, лишь в двух десятках метров левее тянулся отпечаток борда Эдика. Базоян спускался гораздо быстрее и был уже где-то на середине склона, когда Марина услышала прямо у себя за спиной знакомый булькающе-хриплый смех.

– Давай, ми-и-илая… – сипло протянул над ухом мертвый голос Иры. – Спускайся… Я тебя жду…

Марина в ужасе дернулась, оборачиваясь, но позади было пусто. От резкого движения девушка потеряла координацию, её зашатало из стороны в сторону, и она едва не перевернулась. Пытаясь удержать равновесие, Марина балансировала на доске, почти не управляя направлением движения, её сильно снесло в сторону и выбросило на более крутую трассу. Ей удалось восстановить контроль над доской, как вдруг она поняла, что спуск стал слишком опасным. Мимо промелькнул предупреждающий знак с двумя черными ромбами, которого раньше не существовало, и всё вокруг замелькало, словно в ускорившемся видеоизображении. Марина изо всех сил старалась удержаться на доске, проходя крутые виражи. За спиной отчетливо слышалось хриплое сипение, и леденящий ужас сдавил сердце колючей хваткой, мешая дышать. Внезапно она поняла, что её сносит к другому краю спуска, прямо на террасы мраморной пирамиды. В какой-то момент Марине показалось, что заснеженный мрамор уступов стал красным камнем, обильно политым кровавыми потеками, а покрывавшие его снежные шапки состоят из россыпей полуистлевших костей и человеческих черепов. Девушка отчаянно рванулась, меняя направление движения, в лицо ударил фонтан снега, кровавая пирамида вновь стала мраморной горой, и Марина увидела перед собой мчащегося вниз Эдика. Базоян что-то дико орал и размахивал мечом, будто пытался рубить невидимую опасность, окружившую его со всех сторон.

Несколько секунд они шли друг за другом, потом впереди показалось окончание спуска, и Марина направила борд в сторону отеля, стремясь докатиться до главного корпуса. Эдик предпринял то же самое и внезапно закричал, одновременно отворачивая в сторону. Едва он сместился, она увидела, что стремительно приближается к торчащим из снега длинным жердям, установленным буквой «Х». На них, головой вниз, висело тело Романа с перерезанным горлом и вывалившимися из рассеченного живота внутренностями. Сенкевич смотрел на неё омертвевшими глазами и пытался тянуть к ней пригвожденные за локти руки. Марина истерично завизжала, пытаясь отвернуть, но было уже поздно, и она на полной скорости врезалась в злобно хрипящий вспоротым горлом окровавленный труп.

Глава двенадцатая

– Ну, и где же они? – Наташа истерично скривилась. – Уже темнеет, а их до сих пор нет! Может, они бросили нас здесь? Спустились с другой стороны горы к этому лесному бомжу, а нас оставили один на один с маньяком-убийцей!

– Там фиг спустишься! – недовольно огрызнулся Гарик, внимательно разглядывающий в окно мраморную гору. – Склон такой, что разобьешься в дерьмо сразу же, я смотрел! Макс чемпион, у него, наверное, может получиться. Хотя лично я думаю, что переломает он там себе все кости! Остальным вообще ничего не светит, они даже спрыгнуть с обрыва на склон не смогут, покалечатся тут же, на фиг!

– А если их нашел этот дед-маньяк? – встряла Оля. – Там ведь всё в зарослях, дорога на гору идет через лес! Он мог подкараулить их где-нибудь под деревом и всех убить! Что нам тогда делать?!

– Ничего! – Габазов бросил на неё злобный взгляд. – Для начала – не орать! Не нас же убили! Будем сидеть здесь и ждать прибытия персонала отеля! Сюда дед не зайдет, мы всё заперли!

– Он может ночью разбить окно и залезть через него! – не унималась Наташа. – Пока мы будем спать! Тут даже решеток нет!

– На ночь можно запереться в комнате для официантов! Хватит орать, он нас услышит! – Габазов разозлился ещё сильнее. Эти тупые курицы начинают его бесить. Они будто специально так голосят, привлекая внимание маньяка. Если им жить надоело, то лично ему – нет!

– Гарик, ты чего?.. – испуганно посмотрела на него Оля. – Мы же шепотом говорим!

– Ты чё, больная? – возмутился Габазов. – У меня от вашего шепота в ушах звенит! Заткнитесь!

Оля с Наташей недоуменно переглянулись, но ничего не ответили, и некоторое время в ресторане стояла тишина. Потом одна из девушек подошла к другой, они о чем-то пошептались и встали с мягкого дивана, подобрав с обеденного стола свои ножи.

– Вы куда? – настороженно обернулся Гарик, вперив в них подозрительный взгляд.

– Мне нужно в туалет, – поморщилась Оля. – Я боюсь идти одна! Поэтому мы пойдем вместе.

Габазов молча кивнул и вернулся к наблюдению. На улице быстро смеркалось, автоматика включила освещение, и разглядеть, что происходит на спуске, стало невозможно. Судя по времени, Смирнов, Базоян и Мирошниченко должны уже быть на вершине. Если ничего не случилось, то спуск вниз на сноубордах не займет много времени, и скоро они будут здесь. А если случилось, то на ночь действительно необходимо закрыться в помещении без окон. Может, лучше всего в кладовой? Но там холодно, продукты хранятся, блин! При мысли о продуктах Гарик почувствовал голод и понял, что последний раз ел вчера, во время ужина.

– Гарик! – Девушки вернулись из туалета. – Мы есть хотим!

– А я что, типа, повар? – снова разозлился он. – Что я должен сделать? Меню вам подать?

– Давай разбудим управляющего! – в голосе Наташи звенели капризные нотки. Если она опять начнет орать, он точно даст ей в морду. – Он же должен нас кормить! Пусть приготовит поесть!

На этот раз Габазов счел её слова логичными. Этот урод должен шуршать по хозяйству, а не спокойно спать, типа, тяжело ранен, несчастный. Его место вообще за решеткой! Какого хрена он плел им всякую фигню про то, что в отеле кроме него никого нет?! Дед старый, не дойдет, снега много и бла-бла-бла! Вон как бодро дошел и зарезал четверых человек! И его самого чуть не убил. Да лучше бы убил, одним дебилом меньше! И заодно того козла, который отвечает за подбор персонала! Кто вообще пустил сюда этого деда?! Что, больше некого было взять на работу в элитный отель?! Надо ещё разобраться, почему так получилось, и люди его отца этим очень скоро займутся!

– Ну, так разбудите! – посоветовал Наташе Габазов. – Только за громкостью своего трепа следите!

Девушки недовольно поморщились, но не стали спорить и направились к дивану, на котором лежал управляющий. Приблизившись к раненому, Оля брезгливо скривилась и несколько раз махнула рукой, словно отгоняя от себя надоедливое насекомое.

– Фу, что за вонь! – возмутилась она. – Это что, мухи?! В ресторане, да ещё и зимой?!

– Это от него воняет! – поддержала подругу Наташа, указывая рукой на Петра. – Смотри, мухи у него по спине ползают, где Макс рану забинтовал! А вдруг он умер?!

Девушки испуганно отступили, и Гарик зло вздохнул. Тупые курицы! Он положил меч на стол и подошел к управляющему. Над ним реально летала пара мух, ещё одна ползала по заскорузлой от запекшейся крови рубашке рядом с наполовину сползшей повязкой, торчащей из разодранного пиджака. От Петра воняло какой-то гнилью, но он однозначно был жив, тяжелое неровное дыхание вырывалось из приоткрытого рта, уродливо скалившегося обломками передних зубов.

– Слышь, ты! – Габазов потряс управляющего за плечо. – Очнись, чувак! Потом поспишь, работать пора! – Петр не отреагировал, и Гарик толкнул его сильнее. – Слышь?! Подъем, я сказал!

Управляющий не отзывался, и Габазов со злостью рванул его за воротник, стаскивая с дивана на пол. От сильного рывка ткань пиджака с громким треском разорвалась, сползая на живот, и потянула за собой рубашку и неуклюже наложенную окровавленную повязку. Петр упал с дивана, опрокидываясь на живот, и Гарик, собираясь во что бы то ни стало привести управляющего в сознание, шагнул к нему, но тут же отпрыгнул, брезгливо скривившись.

– Мля! Что за фигня?! – он, сморщившись, смотрел на обнажившуюся спину управляющего.

В зияющей над лопаткой колотой ране густо копошилось множество маленьких белесых червей. От целиком заполненной червями раны шла острая вонь. От удара о пол Петр застонал, но в чувство так и не пришел. Оля с Наташей, увидев кишащую червями рану, со сдавленными возгласами схватились за рты, и Наташа, зажимая рот ладонью, убежала в туалетную комнату.

– Что с ним? – Оля попятилась. – Гарик, что с ним? Почему в нем черви? Он умер и разлагается?

– Ещё нет, – с отвращением ответил Габазов. – Но скоро точно подохнет! Урод, мля, всё из-за него! Какого черта они взяли на работу маньяка? Почему в отеле только один спутниковый телефон?

– Он что, так и будет лежать здесь, рядом с нами? – Из туалета появилась бледная Наташа с бумажной салфеткой в руке. – Со всеми этими червями и мухами? Пять дней?!

– Надо его оттащить куда-нибудь! – решил Гарик. – На фиг он здесь не нужен! – Габазов подошел к столу, возле которого лежал Петр, и сорвал с него скатерть, опрокидывая на пол столовые приборы. Стеклянная посуда с грохотом разбилась, брызгая осколками, и Гарик, встряхнув скатерть, набросил её на управляющего.

– Откройте дверь в кухню! – велел он, хватая Петра за ноги. – И дальше, в офис, или что там за каморка справа! Положим его там, чтобы не воняло! Если оклемается, то…

С улицы донеслись крики, и он бросил управляющего, замолкая на полуслове. Гарик бросился за мечом и подбежал к окну, но из освещенного помещения сразу разглядеть, что происходит на темной улице, не удалось. Несколько секунд Габазов всматривался в освещенную фонарями территорию отеля, и Оля с Наташей прильнули к стеклу рядом с ним. Крик повторился.

– Кажется, это Марина, – неуверенно прошептала Оля. – Её голос! Там, на улице, маньяк?!

Она испуганно отпрянула от окна, следом за ней отпрыгнула Наташа, тыча в стекло пальцем.

– Вон там! – взвизгнула она. – Там кто-то стоит! – Девушки похватали ножи и забились в угол.

– Это Эдик! – определил Габазов и подбежал к входной двери. – Я за ним! – Он быстро отпер замок и выскочил из ресторана. – Закройтесь! Мы вам крикнем!

Гарик с мечом наперевес бежал по коридору, готовый ударить гнутым клинком убийцу, откуда бы тот ни появился, но в главном корпусе было пусто и тихо. Добравшись до улицы, он бросился в сторону темнеющих в сумерках человеческих силуэтов, копошащихся за границей освещенной фонарями территории отеля.

– Базоян, – заорал он, – это ты?! – Габазов лихорадочно оглянулся, опасаясь, что маньяк может оказаться где-то поблизости. – Эдик, твою мать! Это ты?!!

– Гарик! – истерично взвизгнул из темноты Базоян. – Сюда! Помоги мне! Эта сволочь где-то тут!

Гарик выбежал из освещенного участка в вечерний сумрак и увидел лежащего на снегу Базояна, пытающегося отцепиться от креплений сноуборда. Какая-то поломка мешала ему это сделать.

– Где остальные? – подбежавший Габазов помог ему освободиться. – Мы слышали крик Марины!

– Там! – Базоян отшвырнул от себя борд и судорожным движением вскочил на ноги. – Вон!

– Мля!!! – дернулся Гарик, замечая в нескольких метрах от себя распятый буквой «Х» труп. – Я же постоянно смотрел в окно, тут никого не было! Как он её нашел? Она что, одна спускалась?

– Это тело Сенкевича, Марина в него врезалась на борде! – Эдик заметался в поисках меча, но его нигде не было видно. – Блин, я меч потерял! Гарик, иди первым, надо посмотреть, может, она жива!

Габазов занес меч над головой и побежал к распятому трупу. Базоян заспешил следом, не переставая озираться. Мирошниченко они нашли у основания распятия, лежащей без сознания на куче выпотрошенных внутренностей. Эдик, стараясь не смотреть на обезображенное тело Сенкевича, схватил девушку за руку, оттащил от трупа и стал торопливо расстегивать крепления сноуборда.

– Где дед? – озирался Гарик, всматриваясь в быстро сгущающиеся сумерки. – Ты его видел?

– Нет! – Эдик отбросил доску Мирошниченко и попытался взвалить на себя девушку. – Но он точно где-то рядом, раз разложил труп у нас на пути! Я когда на вершине стоял, смотрел сюда, не было тут ничего! – Сил забросить Марину на спину у него не хватило. – Гарик, помоги её поднять!

– Как он успел расставить здесь всё это, пока вы спускались вниз?! – Габазов подхватил Мирошниченко под руку, и они бегом потащили её к зданию главного корпуса. – Это же пара минут!

– Как-то успел, – затравленно выдохнул Базоян, не пытаясь скрывать охвативший его страх. – Там, на горе, творится хрен пойми что! Глючит на каждом шагу! Покойники являются из ниоткуда, от их рук на коже кровавые отпечатки остаются! Может, это и действительно не дед всех режет, а тот долбаный дух из той долбаной легенды!

– Да ну на фиг! – Габазов пинком распахнул дверь в главный корпус, и они втащили девушку внутрь. – Чё за бред?! Такого быть не может! Просто мы с травой перебрали, вот нас и глючит!

– А Мирошниченко как же? – позади раздался скрип, и Базоян затравленно оглянулся, глядя на захлопнувшуюся за ними дверь. – Она тогда в первый раз дунула!

– Блин, чувак, по первости ещё не так вставляет! – неуверенно возразил Гарик, стараясь держать меч наготове. – Смирнов не курит! Его глючило? Там, на горе?

– Фиг знает! – Базоян тяжело дышал от усталости. – Вроде нет, но на измене он был конкретно!

– Ну и всё! – подвел итог Габазов, останавливаясь у дверей в ресторан. – Вот тебе и ответ! Нет здесь никаких духов, только старый псих с ножом! – Он повысил голос: – Девчонки! Это мы, открывайте!

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянула Оля. Увидев Гарика, она распахнула дверную створу, и молодые люди внесли Мирошниченко в ресторан. Пока они усаживали её в ближайшее кресло, Оля захлопнула дверь, щелкнув блокиратором замка, и подбежала к ним.

– Что с ней? – испуганно спросила она, не решаясь подойти близко. – Это сделал маньяк?!

– Она ударилась сильно! – Эдик дважды шлепнул Марину ладонью по щеке. – Сознание потеряла!

– У меня остался нашатырный спирт! – Наташа извлекла из кармана пузырек и сунула его Эдику.

Тот поднес склянку под нос Марине, и та вздрогнула, приходя в сознание. Её зрачки резко расширились, она замахала руками, отбиваясь от Базояна, и надрывно закричала:

– Не трогай меня! Отойди! Нет! – Габазов заткнул ей рот ладонью, и её крик перешел в мычание.

– Это мы, блин! – зашипел он. – Слышишь?! Не ори, не то он нас услышит! Сюда смотри!

Взгляд Марины прояснился, она умолкла и затрясла головой, сообщая, что понимает. Едва Гарик убрал руку, она схватила со стола пригоршню салфеток и лихорадочно заелозила ими по горнолыжной куртке, стирая кровь Сенкевича.

– Марина, ты как? – робко спросила Наташа. – Ты в порядке? Что случилось?

– Я в полном порядке! – она терла куртку, словно проклятая, но кровь не счищалась полностью и оставляла на поверхности багровые разводы. – Со мной всё хорошо, если не считать, что меня преследуют мертвецы, оставляющие на теле кровавые отпечатки, и хочет убить маньяк! Это был очень умный вопрос, госпожа Абрамова!

– Успокойся, блин! – психанул Гарик. Он схватил её за руку и вырвал из неё салфетки. – Всё, оттерла! Тут нас всех хочет убить маньяк, не тебя одну! Ты цела? Руки-ноги работают? Жить будешь или через пять минут отключишься, как он? – Габазов ткнул рукой в лежащего на полу управляющего. – По нему уже мухи ползают!

– Я цела, кажется, – Марина постаралась взять себя в руки, но охватившая её нервная дрожь не проходила. – Только трясет и голова кружится. Здесь есть вода? Пить хочется. А что с Петром?

– Не знаю! – отрезал Гарик. – Хрипит, в сознание не приходит, в ране черви ползают! И воняет от него, как от трупа! Ему врач нужен, не то, по ходу дела, скоро умрет, если уже не умер!

Он подошел к управляющему, присел на корточки рядом, прислушался и толкнул его в плечо.

– Готов! – заявил Габазов. – Не дышит! Надо оттащить его отсюда, пока тут всё не провонялось!

Гарик схватил Петра за ноги и поволок в сторону офисного помещения. Пока он перетаскивал тело через порог, голова управляющего ударилась о пол, и тот тихо застонал. Габазов выругался, останавливаясь, и склонился над ним вновь. Он долго щупал раненому пульс, тряс Петра за плечи и бил ладонью по щекам, но привести управляющего в чувство так и не удалось. В конце концов Гарик позвал Базояна, они вдвоем занесли Петра в офис и уложили на пол.

– Может, вискаря ему дать? – предложил Эдик. – Говорят, помогает привести человека в чувство!

– В кино видел, да? – усмехнулся Гарик. – Вискаря лучше мне дай! А ему медпомощь нужна, видишь, он ни на что не реагирует! Глаза закатились, пульса не слышно! У нас даже бинта нет, что толку его полотенцем перематывать?! Кровь всё равно уже не идет, а в червях я ковыряться не собираюсь! Пусть тут лежит, чтобы в ресторане не воняло тухлятиной! Будем заходить сюда время от времени и проверять, как он. Вернется Смирнов со спасателями, они им и займутся. Он хоть спустился с горы, что молчите-то? Или разбился на скалах и мы тут зря надеемся?

– Вроде нет, – криво усмехнулся Базоян. – Мы видели, как он прошел склон, хотя я раз двадцать думал, что расшибется в лепешку. Потом за ним лавина сошла, он в лес вкатился на большой скорости, за ним снежный поток. Ударило так, что деревья ломались, хруст на вершине было слышно. Фиг его знает, ушел он от лавины или не ушел и как по такому снегу через тайгу добираться будет. Если честно, я бы особо не рассчитывал. Надо готовиться провести тут пять дней.

– Тогда пошли в кладовую, надо разобраться, что есть будем всё это время! – заявил Гарик.

Они вернулись в ресторан. Девушек в обеденном зале не было, их голоса доносились из кладовой, и молодые люди направились туда. Оля с Наташей обнаружились возле распахнутых холодильных камер, Марина стояла рядом с каким-то запотевшим лотком и с недовольным лицом ковырялась в лежащих там овощах.

– Тут всё сырое! – возмущенно заявила Наташа, оборачиваясь к парням. – Нет ничего готового!

– Ну, так приготовьте! – поморщился Габазов, кивая на стоящие у поварских плит кастрюли.

– Может, тебе ещё и коктейль подать? – скривилась Марина. – Я вам не домработница, чтобы готовить! Могу яйца пожарить, только я их здесь найти не могу! Овощи немытые, воды нет!

– Вон упаковка с минералкой! – Базоян направился к одному из стеллажей. – Ею помоем! А что, разве здесь нет никаких копченостей? Из чего они готовят салаты с балыком там или с беконом!

– Я не понимаю, где это должно лежать! – Оля рылась в стоящих на стеллажах коробках. – Какие-то приправы, бутылки с маслом, лук, чеснок, а это что, вообще? – Она отбросила бумажный пакет с латуком. – Куда они всё дели… Гарик, этого Петра точно нельзя разбудить? Пусть хотя бы скажет, где что лежит!

– Не очухивается он! – недовольно поджал губы Габазов. – Я пробовал! Он реально в коме или типа того! От него ничего не добиться. Ищите лучше! – Он шагнул к ближайшему стеллажу и тоже принялся рыться в коробках.

– Тут есть икра! – Наташа вытащила из холодильника несколько объемистых стеклянных банок с черной икрой. – Её можно прямо так есть! – Она выхватила из винного шкафа бутылку вина и обернулась к остальным: – Ужин готов. Предлагаю сначала поесть, остальное найдем позже. Где ложки лежат?

Икру решили есть прямо из банок, чтобы не заморачиваться с тарелками. Спиртного в кладовой было полно, и девушки сначала похватали по бутылке вина каждая, но Базоян велел положить обратно все, кроме одной. Он заявил, что не хватало ещё напиться на нервной почве в хлам и упасть без чувств, когда где-то рядом рыскает маньяк-убийца, и выбрал для ужина стол подальше от окон. Прежде чем сесть ужинать, входную дверь подперли стулом и ещё раз проверили надежность блокирующих ресторан баррикад. Помещение было надежно изолировано от остального отеля, и только поняв, что непосредственной угрозы жизни сейчас нет, все смогли хоть немного успокоиться. Но даже в запертом со всех сторон ресторане почувствовать себя в безопасности не получалось.

– Этот маньяк нам окно не разобьет? – Наташа сидела дальше всех от окон, но всё равно опасливо косилась на закрытые жалюзи оконных проемов. – И влезет сюда с улицы! Это же первый этаж!

– Не влезет! – негромко заявил Гарик. – Дед старый, пока будет стекло бить, пока с улицы в окно карабкаться – я ему отсюда башку снесу! Не решится он в окно лезть, и нас ещё заметить надо, жалюзи-то закрыты. Если будем вести себя тихо, то ему нас нужно будет сперва найти!

– Может, лучше свет выключить? – предположила Оля. – Пусть думает, что ресторан пустой и его заперли на ночь! Так он нас не найдет.

– Так он нас найдет ещё быстрее, – отверг её предложение Габазов. – Во всех служебных помещениях отеля свет горит, а в ресторане вдруг выключился. Что тут думать? Всё ясно, там кто-то прячется. Раньше освещение централизованно гасил управляющий, только теперь он не котируется, так что пусть свет горит постоянно. Спать все равно будем в кладовой, там окон нет. Запремся и свет выключим.

– В кладовой холодно! – скривилась Наташа. – Я могу простыть и застудиться!

– Зато безопасно, – отрезал Габазов. – В горнолыжках не замерзнешь! Вон, скатертью укроешься, если что! Или иди спать в раздевалку, заодно за забаррикадированными дверями последишь. Если начнешь орать, мы сразу поймем, что кто-то к тебе вломился!

– Остроумно, просто офигеть! – Наташа поморщилась и потянулась к одной из банок с икрой. – Странные какие-то банки у них… по пол-литра, что ли? И производитель на этикетке не указан, – она принялась открывать стеклянную емкость.

– В Приморье где-нибудь делают, – авторитетно произнес Базоян, разливая по бокалам вино. – Отсюда недалеко, поэтому всё свежее. Устрицы на ужине были реально зачетные. А банки, по ходу, емкостью в один фунт, думаю, экспортный вариант. – Он отставил бутылку с вином и взялся за свою банку. – Сейчас попробуем, что у них за икра!

С полминуты все молча ели, запивая икру вином, потом Эдик похвалил изготовителей, заявив, что качество продукта реально на уровне, и Марина поняла, что не чувствует вкуса ни икры, ни вина, лишь голод и желание как можно скорее оказаться дома, подальше от этого кошмарного места. Преследовавшие её галлюцинации прекратились, но всё внутри сжималось от страха при каждом неожиданном шорохе, и даже тихий звон ложек о стекло заставлял её вздрагивать. Что-то глухо хрустнуло, и жующая Оля издала болезненный звук, хватаясь за щеку.

– Блин! – она мучительно поморщилась, доставая изо рта какой-то небольшой предмет. – Что за ерунда?! – В её пальцах оказалась зажата небольшая бриллиантовая серьга. – Это было в икре!

– Нормально! – оценил Гарик, вглядываясь в серьгу. – Пять карат! Ни фига себе! У Сенкевича была такая… – он замолчал, приглядываясь, и удивление медленно сползло с его лица: – Мля… Это его серьга… эксклюзивная работа, изготовлялась по заказу в единственном экземпляре…

Габазов схватил банку, из которой ела Оля, и глубоко зачерпнул из неё своей ложкой. В ложке, покрытое маслом, по которому медленно стекали икринки, лежало человеческое ухо, вяло кровоточа ошметками плоти. Судя по внешнему виду, ухо даже не отрезали, а просто грубо выдрали из головы.

Оля вскрикнула, хватаясь за рот, выскочила из-за стола и упала на колени, сотрясаясь от приступа рвоты. Гарик отшвырнул от себя банку, та упала на стол, переворачиваясь, её содержимое выплеснулось на скатерть. Марину накрыло волной панического страха, и она молча смотрела на вывалившиеся из банки оторванные пальцы и глазные яблоки, не в силах издать ни звука. Рядом пронзительно взвизгнула Наташа, и все вскочили, инстинктивно отпрыгивая от стола. Марина бросилась в туалет, чувствуя ползущую к горлу тошноту, и в этот момент свет погас, швыряя всё вокруг в непроглядную темноту. Она остановилась, не видя ничего после яркого света, и замерла.

– Он отключил электричество! – где-то позади раздался голос Эдика и что-то зашуршало.

Марина обернулась, широко расставив руки, чтобы нащупать хоть что-нибудь, и увидела неясный силуэт Базояна, раздвигающего пластины жалюзи возле одного из окон. За окном было лишь немногим светлее, чем в ресторане. Свет уличных фонарей и окон других коттеджей пропал, сменившись сумерками приближающейся ночи, и отель погрузился во мрак.

– Сволочь! – взъярился Гарик. – Он хочет найти нас по свету фонарей или по звукам голосов! Тихо всем! Не по делу рты не открывать! – Габазов перешел на шепот: – Эдик, зажигалка есть?

– Нет, – ещё тише ответил тот. – Я её во время пати где-то посеял! Ещё одну Кулич взяла, когда утром курить ходили! В офисе, где управляющий лежит, есть фонарь, я видел, на полке стоит!

– Я схожу! – прошептал Гарик. – Не трогай жалюзи! Он по-любому за окнами следит!

– Тихо! – перебил его Базоян, и в воцарившемся безмолвии отчетливо послышался доносящийся из коридора скрип половиц, потревоженных размеренными и грузными шагами.

Скрип медленно приближался, и Марина, холодея от ужаса, опустилась на корточки, стараясь не издавать ни звука. В голове истерично билась единственная мысль – необходимо спрятаться, срочно спрятаться! Но глаза ещё не привыкли к темноте, и она судорожно пыталась вспомнить, где можно найти укрытие. Туалет? Но он тупиковый, если убийца зайдет туда, он её неминуемо найдет! Надо пробраться в кухню! Если маньяк ворвется в ресторан, он не сразу поймет, где она спряталась, из кухни выходят несколько дверей! Пока он будет искать, можно пробраться в раздевалку, попытаться отодвинуть шкаф и куда-нибудь убежать! Но в окружающей темноте вход в кухню не виден, и Марина, опираясь о пол руками, по памяти поползла к нужной двери.

Она преодолела несколько метров, когда скрип половиц поравнялся с дверью в ресторан, и Марина невольно замерла, боясь издать малейший шорох. Скрип миновал вход и двигался дальше, видимо, маньяк не обратил на ресторан внимания и собирался сначала обыскать номера. Он уходит, поняла девушка и тихо выдохнула. Сердце бешено билось, отдавая ударами кровяного давления в виски, и Марина подумала, что сейчас самое время забиться куда-нибудь до самого утра. Если Макс дошел до егеря, то к утру должна прибыть полиция…

Со стороны кухни донесся громкий звон падающих на пол кастрюль, громыхнула распахивающаяся дверь, и темноту ресторана прорезал яркий луч электрического фонаря. Марина отшатнулась от него, словно от огненной струи, и увидела управляющего, на четвереньках стоящего в дверях. В одной руке он держал фонарь, второй пытался расстегнуть ворот разорванной сорочки.

– Помогите… – слабым сдавленным голосом прохрипел он, без сил оседая на пол.

– Выключи фонарь, козел!!! – Габазов метнулся к нему и вырвал из руки фонарь, отталкивая Петра. Тот опрокинулся, мешком падая на пол, и Гарик выключил свет. Марина зажмурилась и вжалась в пол. После яркого луча перед глазами плясали белые вспышки, зрение полностью отключилось, и жажда выжить требовала от неё стать как можно менее заметной. Она застыла, сливаясь с полом, и поняла, что больше не слышит скрипа половиц.

Несколько мгновений повсюду висела напряженная тишина, после чего за дверьми центрального входа в ресторан, в коридоре, раздался издевательский старческий смех. Марина задохнулась от ужаса. Теперь маньяк-убийца точно знал, где они находятся! Он будет искать способ войти сюда!

– Базоян! – она услышала шепот Гарика. – Давай к двери, встанем около неё с разных сторон! Если эта сволочь полезет в двери, прирежем его, пока будет открывать и заходить! Я его фонарем ослеплю, ты бросишь в него стулом, потом прыгаем на него и режем ишака, как баран…

Договорить он не успел. Дверь со страшным грохотом распахнулась, ломая дверные створы, и подпиравший её стул вместе с обломками отлетел вглубь ресторана. Кто-то из девчонок панически взвизгнул, и Габазов бросился к открывшемуся входу, включая фонарь.

– Ну, давай! – в истеричной злобе заорал он, замахиваясь мечом и рассекая лучом фонаря темноту. – Заходи! Иди сюда, ишак долбаный, я тебе снесу башку на фиг!

Луч света метался из стороны в сторону, выхватывая из мрака широкий дверной проем, но в дверях было пусто, словно маньяк не торопился заходить внутрь и ждал, пока кто-нибудь выйдет сам. Марина расширившимися от захлестывающего сознание ужаса глазами смотрела в коридор, ожидая появления безжалостного убийцы, как вдруг поняла, что прямо посреди ресторана, за спиной у Гарика, кто-то есть. Некто стоял и смотрел Габазову в спину, не дыша и не шевелясь, но этот взгляд, мертвенный, липкий и холодный, она ощутила всем телом, будто снова оказалась в заполненной горячей терпкой кровью душевой кабине. В следующую секунду Гарик замер, прекращая размахивать фонарем, и Марина поняла, что он тоже почувствовал присутствие убийцы у себя за спиной.

– Убью!!! – взвыл Габазов, рывком разворачиваясь назад, и ткнул фонарем в невидимого врага.

Луч света ярко вспыхнул, освещая центр ресторана, и Гарик задохнулся на полуслове. Перед ним, плотной группой, стояли обезображенные трупы Агаева, Сенкевича и Гайшаловой. Окровавленные мертвецы смотрели на него остекленевшими глазами, неуклюже прижимая к вспоротым животам вывалившиеся внутренности, и медленно переставляли непослушные ноги, стремясь подойти ближе. Агаев протянул к нему кишащую трупными червями руку и сипло забулькал, не шевеля губами:

– Гарик… – В свете фонаря было отчетливо видно, как из перерезанного горла вместе с речью вырываются брызги крови, бьющие в лицо Габазову. – Иди… сюда… Давай… дунем…

Габазов дико заорал и с размаху ударил мертвеца мечом. Искривленный клинок вонзился в труп и застрял в разлагающейся плоти. Гарик судорожно рвал на себя рукоять, пытаясь освободить меч, но это ему не удавалось. Он схватился за рукоять рукой, удерживающей фонарик, и рванул меч изо всех сил. Рукоять выскользнула у него из рук, Габазов не удержался и отлетел назад, падая на пол, и выронил фонарь. В этот момент труп Сенкевича обернулся и, глядя в ставшую вдруг прозрачной темноту пустыми глазницами, прохрипел:

– Леди… пора повторить… нашу… пати втроем… – Мертвец вытянул руки, роняя внутренности, и, путаясь в кишках, побрел к столу, под которым прятались Абрамова с Вознесенской.

Марина, остолбенев от ужаса, посмотрела на подруг. Между ними, плечом к плечу, под столом сидел труп Иры. Из перерезанного горла мертвеца темными струйками продолжала вытекать кровь.

– Возьмите меня… на тусу… – просипела мертвая Кулич, обнимая девушек за плечи. – Я с вами…

Оля с Наташей с истошными воплями рванулись прочь из-под стола, но мертвое тело Иры уже держало их за ноги. Девушки рухнули, отчаянно визжа и вырываясь, вскочили вновь и выбежали из ресторана, скрываясь в разных сторонах коридора. Негромкий старческий смех издевательски звучал им вслед. Первобытный ужас захлестнул Марину, и она поползла к кухне, до судорог стиснув зубы в стремлении не издать ни звука. Позади неё упавший на пол Габазов нащупал оброненный фонарик и попытался вскочить на ноги, но сразу же уперся во что-то холодное и склизкое. Он отшатнулся, отталкиваясь от препятствия, и увидел перед собой Розу. Изуродованный труп проститутки сидел рядом и смотрел на него невидящим взглядом сочащихся гнойными каплями глаз.

– Ты мною… недоволен… – перерезанное горло булькнуло с водянистым чавканьем. – Я сделаю тебе… массаж… ступни…

Она схватила его за лодыжку и одним движением сорвала башмак, раздирая обувь надвое. Гарик закричал и начал бить мертвую проститутку фонарем по голове, но она не обращала на это никакого внимания. Роза вцепилась в его ступню и принялась массировать её, перебирая по пятке пальцами, и её ногти разрывали кожу, словно звериные когти. Габазов взвыл от боли и забился, вырываясь, но преодолеть превратившуюся в тиски хватку не удавалось. Он с размаху ударил мертвеца в лицо свободной ногой, и Роза дернулась, сжимая окровавленные пальцы ещё сильней. Раздался хруст, и крик Гарика перешел в надрывный вой. Руки Розы продолжали мять сломанную пятку, но наткнулись на торчащий из открытого перелома обломок кости и остановились. Пальцы мертвой проститутки разжались, и Габазов лихорадочно пополз прочь от собравшихся вокруг него трупов, отчаянно хватаясь руками за дорогостоящее ковровое покрытие. Зажатый в руке фонарик мешал ползти, но он уже не понимал этого. Добравшись до дверей, Гарик выполз в коридор и понял, что может двигаться на четвереньках. Он встал на колени, не обращая внимания на жестокую боль в свернутой набок пятке, и изо всех сил пополз дальше. Позади послышалось шарканье неуклюже переставляемых ног, и Габазов в ужасе оглянулся. Мертвецы шли за ним, не отставая. Ближе всех оказался Агаев, покрытые заскорузлой запекшейся кровью ноги трупа непослушно втыкались в пол у самых его пяток. Гарик, безумно вращая глазами, ударил Агаева фонарем, но не достал. Вместо удара по сведенному судорогой мучительной смерти лицу мертвеца прошелся только луч света, но труп отшатнулся и отстал. Габазов начал бить лучом по обезображенным лицам мертвецов, будто луч света был железным, и те замедляли шаг, взбрыкивая руками и сипло хрипя. Он понял, что у него появился шанс, и пополз ещё быстрее, на ходу отмахиваясь фонарем. Трупы начали отставать, и вскоре Гарик окончательно оторвался от них, заползая в какую-то дверь.

Он огляделся и понял, что оказался в президентском люксе. Габазов, тяжело дыша, захлопнул дверь, запер её на односторонний замок, задвижку и цепочку и пополз по роскошным апартаментам к бару. Он ухватился за край стола и с трудом подтянулся, вставая на здоровую ногу. Гарик выдернул из бара бутылку виски двенадцатилетней выдержки и рухнул в роскошное кресло, закатываясь тихим нервным смехом. Он спасся! Он всё-таки спасся! Они его не получат, потому что он слишком крут для них! Пусть жрут лохов, Габазова им не достать! Он с шиком проведет несколько дней в президентском люксе, а потом сюда прилетит его отец со своими шестерками из силовых структур, и они порежут в мелкую лапшу всё и всех! Гарик откупорил бутылку и принялся жадно пить. Надо успокоить нервы, иначе мертвецы будут мерещиться постоянно.

Где-то рядом, в темноте, послышалось тихое булькающее сипение, и Габазов дернулся, отбрасывая бутылку. Он включил фонарь и ткнул лучом в сторону звука, но там никого не оказалось. В следующий миг хриплое дыхание раздалось с другой стороны, и луч света метнулся туда, но и там было пусто. Внезапно разноголосое сипение донеслось сразу с нескольких сторон, и Габазов лихорадочно задергал фонарем, рассекая лучом царящую в номере темноту. Увидеть хрипящего мертвеца не получалось. В последнюю секунду тому удавалось ускользать от света, и несколько минут Гарик метался в кресле, пытаясь успеть лучом за стремительно перемещающимся по апартаментам булькающим сипением. За его спиной, в погруженном в полумрак углу, медленно сгустилась чернота, и в номере зазвучал тихий старческий смех, но Габазов не обращал на него внимания, исступленно размахивая фонарем.

В какой-то момент сипение прекратилось, и Гарик понял, что за его спиной вновь находятся мертвецы. Он подпрыгнул, разворачиваясь в кресле, и вонзил луч фонарика в заполненный чернотой угол. Поток света ударил в Розу, тянущую к нему окровавленные руки, и та исчезла, растворяясь во мраке. Лампочка фонаря моргнула, раздался тихий щелчок, и луч света погас. Номер погрузился в непроницаемый мрак, и Габазов отчетливо услышал прямо рядом с собой усталое старческое дыхание. Он рванулся в темноту, отчаянно нанося удары фонарем, но его рука размахивала в пустоте, не находя цели. Внезапно что-то острое больно обожгло запястье, и фонарик с глухим стуком упал на эксклюзивный паркет. Гарик отдернул руку, хватаясь за больное место, но вместо пылающей огнем кисти пальцы сжались на кровоточащем обрубке. Габазов взвыл от боли и ужаса и в ту же секунду увидел стоящую перед собой грузную фигуру в тулупе и огромных валенках. Похоже, на руках у сторожа было надето что-то вроде перчаток с длинными лезвиями, но Гарик не стал терять драгоценные секунды на осмотр и бросился бежать.

Он рванулся, срываясь с кресла, и одним прыжком оказался за спиной у сторожа. В этот момент нога со сломанной пяткой наступила на пол обломком кости, тело пронзила ужасная боль, и Габазов упал, загребая руками по дорогому паркету. Терзаемый жестокими мучениями, он хотел закричать, но вместо крика услышал лишь булькающий хрип. Гарик понял, что болят не только сломанная нога и культя с отсеченной кистью, но и горло. Он схватился уцелевшей рукой за кадык и почувствовал, как ладонь быстро наполняется чем-то горячим. В нос ударил терпкий запах свежей крови, и пальцы нащупали собственное горло, вспоротое одновременно в нескольких местах. Габазов в ужасе забился, зажимая ладонью рану, и, извиваясь, пополз на спине к выходу. Сторож медленно шел рядом, не мешая ему ползти, и тихо смеялся издевательским смехом. Когда голова Гарика уперлась в дверь, фигура в тулупе взмахнула когтистыми руками и принялась потрошить Габазова, вышвыривая на пол внутренности. Обезумевший от боли и животного ужаса Гарик прополз ещё метр, глядя, как собственные внутренности тянутся за ним по грязным доскам дырявого, насквозь прогнившего трухлявого пола.

Глава тринадцатая

Шаркающие шаги приближались, отчетливо звуча в темноте, и полуживая от ужаса Наташа затаила дыхание, боясь выдать своё укрытие. Как они с Олей выбежали из ресторана, она не помнила. В тот момент всё, что было перед глазами, это искорёженное смертью лицо Иры Кулич, сжимающей её лодыжку. Наташа, задыхаясь от истошного крика, вырвала ногу из хватки мертвой подруги и бросилась прочь. Оля метнулась следом, но в погруженном во тьму коридоре её рядом уже не было. Наташа бежала, не оглядываясь, одержимая единственной мыслью – спастись. Безопасный ресторан мгновенно стал жутким местом, наполненным мертвецами, и ноги сами несли её вперед до тех пор, пока она с разбегу не налетела на какой-то диван. Девушка со сдавленным криком ударилась лицом о его мягкую спинку и упала на сиденье. Не теряя времени Наташа перелезла через диван и спряталась за ним, оказавшись в углу. Там она сжалась в комок и затихла, стараясь не подавать признаков жизни и не реагировать на душераздирающие крики Гарика, доносящиеся из ресторана.

Через некоторое время глаза привыкли к темноте, и Наташа поняла, что находится в каком-то помещении без дверей, примыкающем к коридору, нечто вроде чилл-аута или курительной комнаты, и сидит в углу, спрятавшись за большим дугообразным диваном дизайнерской работы. Вскоре полубезумные крики Гарика зазвучали ближе, по коридору заметался луч света, и она едва не потеряла сознание от мгновенно охватившего её ледяного ужаса. Наташа обеими руками заткнула себе рот, чтобы не закричать, и расширившимися глазами смотрела, как мимо её помещения по коридору ползет Габазов и изуродованные мертвецы медленно идут за ним совсем рядом. Потом всё стихло, но она не решилась покинуть укрытие. Наташа сидела за диваном ещё долго, и жуткие вопли Габазова не раз глухо доносились до неё откуда-то издалека.

Её только-только перестала бить истерика, как в темноте неподалеку зазвучало негромкое булькающее сипение и послышался звук неуклюжих, подволакивающихся шагов. Она мгновенно поняла, что ищут именно её, и ледяной ужас вновь начал растекаться по телу. Съёжившаяся в углу Наташа затаила дыхание и изо всех сил вжалась в пол, чтобы занимать за диваном как можно меньше места и не быть замеченной теми, кто шаркает сейчас в заполненном мраком коридоре. Шаги остановились где-то близко, и хрипяще-шипящий голос с трудом произнес:

– Наташа… где… ты… – Она не видела Сенкевича, но чувствовала, что его труп стоит совсем рядом. Взгляд мертвеца, словно невидимый луч, ползал в десятке сантиметров над её головой. – Иди… ко мне… детка… Ай… лав ю… бэби…

Она едва сдержала готовый вырваться крик и приготовилась бежать, как только он бросится на неё, но покойник не двигался. Несколько секунд в помещении стояла тишина, затем шарканье зазвучало вновь, удаляясь.

– Я найду… тебя… детка… – донеслось из коридора сдавленное бульканье мертвого Сенкевича.

Легкие запылали от удушья, и Наташа сделала судорожный вдох, начиная дышать. Он ушел! Её не нашли! Они не видят этого укрытия, и надо сидеть тут, пока не придет помощь, Макс должен привести спасателей! Она убеждала себя, что это произойдет уже скоро, Эдик же говорил, что уже к утру здесь будет полиция. Нужно лишь досидеть до их появления незамеченной! Они её спасут!

Откуда-то снизу потянуло запахом разлагающейся плоти, и Наташа почувствовала сильный зуд в лодыжке. Это то самое место, за которое её схватила мертвая Кулич, когда они с Олей спасались из-под стола! Наташа коснулась рукой зудящей ноги. Штанина оказалась набухшей чем-то мокрым. Неужели кровь?! Девушка вздрогнула от нового приступа страха, не желая умирать от раны, и судорожным движением вырвала из кармана зажигалку. Она склонилась к ноге, согнувшись почти вдвое, и принялась одной рукой задирать штанину, удерживая зажигалку другой. Крови видно не было, вместо этого одежду пропитывало что-то мутно-желтое, и мерзкая вонь шла именно оттуда. Справившись со штаниной, Наташа поднесла зажигалку к зудящему месту и задохнулась от ужаса. На её ноге маслянисто блестел отпечаток руки, в гнилостном зловонии которого копошились десятки мелких трупных червей. Наташа взвыла, роняя зажигалку, и истеричными рывками ладоней стала стряхивать червей с ноги. Избавившись от насекомых, она, трясясь от полуобморочного состояния, принялась исступленно вытирать руки о диван. Нога заболела, и девушка на ощупь подобрала зажигалку. Кожа на ноге оказалась прогрызена множеством мелких дырочек, из которых вытекала вонючая гнойная жижа, вслед за которой прямо из плоти вылезали новые черви. Она закричала и дернулась, стремясь отстраниться от собственной ноги, и тут же уперлась во что-то холодное и склизкое.

– Прячешься… бэби… – Мертвый Сенкевич сидел рядом с ней, и его пустые глазницы находились на расстоянии двух сантиметров от лица Наташи. – Иди… ко мне… пора… любить…

Он схватил её за лицо воняющей гнилью ладонью, и Наташа почувствовала, как с руки мертвеца на её кожу падают кусочки разлагающейся плоти. Девушка истошно завопила и подпрыгнула, перелетая через диван. Она бросилась прочь, но в темноте зацепилась за что-то ногой и упала, распластавшись по полу. Рядом заскрипел паркет, и Наташа увидела медленно надвигающегося на неё Сенкевича. Она рванулась, подскакивая, но мертвец уже схватил её за ногу. Девушка, надрываясь от крика, поползла вперед, отчаянно вырывая ногу из хватки обезображенного трупа. Где-то очень близко, в самом сердце окружающей её темноты, отчетливо зазвучал издевательский старческий смех. Внезапно ей удалось освободиться, и она вскочила на ноги. Наташа метнулась куда-то вперед, не разбирая дороги, и бежала до тех пор, пока коридор не закончился перед ней широкими стеклянными дверьми. Девушка распахнула одну из них, влетая в дверной проем, и захлопнула её за собой, нащупывая защелку замка. Замка на дверях не имелось, и она побежала дальше, но тут же наткнулась на какую-то стойку.

Оказалось, что её глаза настолько привыкли к темноте, что она хорошо различает все вокруг. Это бассейн, точнее, его небольшой холл. Слева женская раздевалка, справа мужская. Её будут искать в женской, поэтому она вбежала в мужскую, чтобы запутать преследователя. Из раздевалки ведут два выхода: в солярий и непосредственно в бассейн. Наташа остановилась, безумно шаря вокруг полным ужаса взглядом. Здесь всё как на ладони! Если только спрятаться в шкафчик! Но они будут искать её и там! Тогда девушка вбежала в солярий и метнулась за дальнюю кабинку вертикального загара. Нужно влезть за неё поглубже, насколько получится! Внутри прятаться нельзя, иначе она закроется, как закрылась тогда душевая кабина с Гайшаловой и Мирошниченко! Необходимо встать между кабинкой и стеной, тогда есть шанс, что её не заметят! Нет, надо влезть на крышу кабинки! Где-то должен быть стул, иначе наверх не попасть, слишком высоко… Протяжный скрип открывающихся дверей оборвал её мысли, заставляя замереть, как камень.

Кто-то вошел в фойе, неторопливо и грузно ступая по поскрипывающему под его шагами полу. Вошедший немного постоял, будто выбирая, что делать дальше, и Наташа услышала, как распахнулась дверь в женскую раздевалку. Спустя секунду послышались равномерные хлопки дверцы о дверцу, и она поняла, что он проверяет шкафчики, распахивая их один за другим. Она знала, что так будет! Девушка стояла не шелохнувшись, инстинктивно вжимаясь в угол между стеной и круглой кабинкой всё сильнее с каждой секундой. Закончив с женской раздевалкой, вошедший медленно перешел в мужскую и повторил обыск. Не обнаружив Наташи, он сделал несколько шагов к выходу в коридор, и всё стихло. С минуту она не слышала ничего и уже подумала, что он ушел, как вдруг совсем близко вновь зазвучал негромкий старческий смех.

Он здесь! Хаотично мечущееся в животном ужасе сознание обожгло чудовищной догадкой. В солярии! Сейчас он будет обыскивать кабинки! Грузные шаги со зловещей размеренностью приблизились к первому боксу, и Наташа услышала, как открывается дверь кабинки. Спустя мгновение скрип половиц пополз ко второй кабинке, затем вошедший двинулся в её сторону. В темноте помещения показался край черного силуэта, идущего прямо к ней, и Наташа внутренне сжалась, стремясь остановить бьющую её нервную дрожь, и перестала дышать, чтобы удержать рвущийся из груди крик. Шаги стихли в метре от неё, и дверь кабинки распахнулась. Несколько мгновений вошедший, не найдя никого, раздумывал, и Наташа слышала его натужное дыхание, заполнившее собой всё помещение. Половицы заскрипели вновь, возвещая о том, что он уходит, легкие потребовали вдоха, но она терпела, дожидаясь, пока шаги не покинут солярий. Наконец вошедший вернулся в раздевалку и направился осматривать бассейн.

Наташа медленно вдохнула, оседая на пол. Первой мыслью было остаться здесь, тут её теперь точно никто не будет искать, но в следующую секунду лодыжку вновь засверлило грызущим зудом. Черви! Она вскочила, едва не взвыв от ужаса. У неё в ноге черви, они прямо внутри, под кожей!!! Надо что-то сделать, немедленно, сейчас же, избавиться от этой мерзости! Наташу вновь забило молчаливой истерикой. Полотенце! Это же бассейн, здесь должны быть полотенца! Или в раздевалках, или на входе, в фойе! Она промоет ногу, выдавит из раны эту гадость и завяжет её полотенцем! Черви, будто поняв, что их ожидает, вгрызлись в плоть, скрываясь под кожей, и, извиваясь, поползли вверх по ноге. Девушка тихо взвыла и бросилась к выходу. Оказавшись в раздевалке, она рванула дверцу ближайшего шкафчика, но полотенец там не было. Тогда она побежала к двери в фойе и резко замерла. Посреди фойе, спиной к ней, стоял крупный человек в тулупе и огромных валенках. Похоже, он собирался уходить, но услышал её и остановился. Сторож начал медленно оборачиваться, и Наташа заметалась, ища укрытия. В шкафчик! Внутрь! Она распахнула ближайшую дверцу, метнулась туда и остолбенела. Внутри шкафчика полулежал, полустоял Гарик, густо залитый кровью, утопающий в собственных внутренностях, вывалившихся из вспоротого живота. Его перекошенное смертной гримасой лицо смотрело на неё вылезшими из орбит стеклянными глазами, подбородок опирался на обрубок руки, из перерезанного горла с ручейками крови вырывались булькающие хрипы.

– Помоги… мне… – просипел мертвец и схватил её за горло другой рукой.

Наташа отчаянно завизжала, вырываясь, и бросилась бежать, спотыкаясь о лавки и врезаясь в шкафчики. Она вылетела в дверь, запнулась о порог и упала, с размаху врезаясь лицом в кафельный пол. Верхняя челюсть хрустнула, вспыхивая болью, но девушка уже ползла, стремясь оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Её руки вместо пола схватили воду, и Наташа поняла, что оказалась возле бассейна. Здесь, на бортике, убийца найдет её сразу же! Она, не останавливаясь, сползла в воду и прижалась к стенке. Лестница! Надо спрятаться под лестницей, в темноте он её не заметит! Девушка по грудь в воде побрела к металлической лесенке. Одежда и обувь быстро набухали водой, становясь неподъёмными, и несколько метров она шла мучительно долго. Добравшись до лесенки, Наташа забилась между ступеньками и бортиком бассейна и скрылась под металлической площадкой. Шуршащая вода успокоилась, и вокруг повисла зловещая тишина. Девушка вслушивалась в неё, стремясь уловить звук приближающихся шагов или открывающихся дверей, но мрачное безмолвие не нарушало ничто.

Издевательский старческий смех тихо зазвучал прямо над её головой, заставляя Наташу задохнуться от ужаса. Сторож стоял около лесенки, саркастически хихикая себе под нос. Не переставая негромко веселиться, он пошел по периметру бассейна, собираясь обойти его вокруг и найти её. В темноте его руки выглядели жутко, словно сжимали сразу несколько длинных ножей. Наташа не сводила глаз с ужасающей фигуры, черным силуэтом неторопливо бредущей сквозь ночную темноту. Водная толща рядом с девушкой колыхнулась, словно кто-то подплыл к ней под водой, и перед Наташей вынырнул Габазов.

– Купаешься… без коллектива… – захрипел он, выбрасывая из вспоротого горла в воду струйки крови, багровым туманом замутняющие прозрачную гладь.

Мертвец схватил её, и Наташа, заходясь в безумном крике, рванулась прочь из-под лестницы. Промокшая одежда зацепилась за что-то, мешая вылезти из металлической конструкции на свободу, и девушка отчаянно забилась, продираясь вперед. Раздался хруст рвущихся ткани и плоти, и окровавленный рукав повис под лестницей. Наташа, не обращая внимания на разодранную руку, вылезла из конструкции, таща за собой вцепившийся в плечо труп Гарика. Девушка на ходу сорвала с себя руку мертвеца и попыталась уплыть, как вдруг наткнулась на что-то, всплывающее из-под воды. Вода вокруг неё забурлила, густо окрашиваясь кровью, из которой появился Сенкевич.

– Бэби… – захрипел он, пуская из разорванного горла кровавые пузыри. – Иди… ко мне…

Его руки, кишащие трупными червями, появились из воды и потянулись к ней. Наташа, заходясь в истошном крике, оттолкнула от себя зияющую пустыми глазницами голову и поплыла прочь, судорожными движениями разгребая густую горячую кровь, наполняющую бассейн. Она металась в разные стороны, стремясь найти чистую воду, но кровь была везде, паря липким дымком и забивая легкие терпким запахом. Наташа поплыла к ближайшему бортику, но перед ним вынырнул обезображенный труп Гайшаловой и двинулся на неё. Тогда она бросилась левее, но там из кровавой пучины появилась мертвая Кулич, с другой стороны стояло тело Агаева. Мертвецы что-то хрипели, призывая её к себе, и тянули к ней кишащие червями руки. Наташа кричала, захлебываясь ужасом и плещущейся в бассейне кровью, и металась от бортика к бортику, не в силах найти выход. Внезапно мертвецы исчезли, погрузившись в кровавую муть, и она рванулась к стенке бассейна. Девушка вцепилась в бортик, пытаясь выбраться, но намокшая одежда тянула её вниз. Она судорожными движениями сорвала с себя тяжёлые тряпки и вновь устремилась к бортику. Наташа схватилась за него и тут же увидела перед собой сторожа, стоящего на краю бассейна. Девушка рванулась назад, стремясь оттолкнуться от бортика и уплыть, но в эту же секунду сторож взмахнул рукой. Она почувствовала, как что-то острое больно врезается ей в горло, пробивая шею насквозь, и мощный рывок выдернул её тело из бассейна. Наташа, захлебываясь в собственной крови, хлещущей из горла в легкие, надсадно захрипела и потянулась к шее руками, но тут же сильная боль обожгла живот, и её тело стало легче, лишаясь вываливающихся наружу внутренностей. Сквозь жестокие мучения пробился иронический старческий голос:

– Хочешь быстро сбросить несколько килограмм? Спроси меня, как!

Эдик сидел за кухонной плитой с ножом в руке и прислушивался к доносящимся издалека душераздирающим воплям. Убивали кого-то из баб, по почти звериному визгу он не мог понять, кого именно, как получасом раньше не сразу смог узнать в нечеловеческих криках голос Гарика. Когда в погрузившемся в темноту ресторане появились мертвецы, Эдик не стал дожидаться, когда его найдут, и сразу пополз к кухне. Уже в дверях он наткнулся на Мирошниченко, эта овца лезла туда же и раскорячилась посреди прохода, пытаясь обползти лежащего на дороге управляющего. Попасть в кухню можно было только по нему, ходячие трупы в затылок дышат, а она не решается наступить на козла, который во всем виноват, тупая тёлка! Пришлось отшвырнуть её куда-то вперед. Она перелетела через Петра и врезалась в какие-то кастрюли или ещё что… К счастью, зазвенело не сильно, вопли баб и Габазова заглушили звук. Сам Эдик пробежал по телу управляющего в кухню и укрылся за печью, ближайшей к двери в раздевалку. Отсюда видно вход, если к кухне кто-то будет идти, он успеет проскользнуть в раздевалку и запереться изнутри. А оттуда, в случае чего, можно выбраться на улицу и спрятаться в каком-нибудь коттедже. К тому же где-то там, посреди кухни, валяется эта дебильная дура Мирошниченко и полудохлый Петр, если ещё не преставился. Их найдут быстро, и это отвлечет от него убийц. Пусть режут или жрут кого хотят, лично он умирать не собирается. К утру Макс приведет полицию, уже почти полночь, надо отсидеться где угодно ещё часов шесть, и спасение придет.

Базоян невольно оглянулся, опасаясь увидеть за спиной мертвеца. Лучше не думать о том, что здесь происходит. Пусть этим занимаются люди отца, которых уже завтра к вечеру здесь будет пара сотен. Может, это вправду помутнение рассудка от перебора с травкой, а может, тут орудует целая банда убийц, больных извращенцев, которые сначала убивают людей, а позже наряжаются в их одежды и лепят на себя их лица. Сейчас важно лишь одно – убивают по-настоящему, и если не показываться им на глаза, то не найдут. Режут тех, кого заметили, это ясно, ведь ни за ним, ни за Мирошниченко, ни за управляющим никто не пришел, хотя все были в одном помещении. Абрамова с Вознесенской орали как резаные, Габазов, как всегда, корчил из себя героя, горец быдловатый, блин! Вот и докорчился. Хотя за этим уродом Петром наверняка придут. Маньяки могут и не знать точно, сколько в отеле было постояльцев, а вот об управляющем они знают наверняка и обязательно захотят добить. Надо бы вытащить его на центр ресторана, но непонятно, все убийцы ушли оттуда или кто-то затаился, подкарауливая жертву.

Он вновь оглянулся и прислушался. Женские крики стихли. Значит, сейчас маньяки начнут искать следующую цель. Если тащить этого Петра, то сейчас, иначе будет поздно. Базоян подкрался к телу управляющего. От того воняло гнилью, но он был ещё жив. Это к лучшему. Эдик схватил его за ноги и поволок на середину ресторана, стараясь не производить шума. Если сейчас на него бросится убийца, он закроется Петром от удара, попытается порезать нападающего ножом и сразу же убежит в кухню, потом в раздевалку, где и запрется. Базоян вытащил Петра в центр помещения и торопливо прокрался обратно в кухню. Где-то там, за плитой напротив, лежит Мирошниченко. Он секунду подумал. Если маньяки найдут её здесь, то могут решить, что больше в кухне никого нет, и не станут лазать по подсобным помещениям. Пока они будут её резать, он сможет убежать, никто даже не услышит шума в таких диких воплях. А если её не найдут и она уцелеет вместе с ним, можно будет сказать, что это он её спас – вовремя спрятал от убийц в надежном месте. Тогда ему меньше попадет от отца, да и её отец тоже будет на его стороне, когда родственники убитых устроят разборки. Кстати, как раз её папашу в тот момент лучше иметь в друзьях…

Эдик опустился на четвереньки и пополз в ту часть кухни, где должна лежать Мирошниченко. Главное, не наткнуться на разлетевшуюся посуду, иначе за ними придут в считаные секунды. Он добрался до лежащей на полу девушки. Она вошла в борт металлической печки головой и потеряла сознание. Это ещё лучше, значит, точно не вспомнит, кто отшвырнул её в темноте. Базоян осторожно отодвинул кастрюли, радуясь так вовремя адаптировавшемуся к темноте зрению, и потащил девушку к выходу из кухни. Он уложил её у самого порога, и любой, кто зайдет в кухню, наступит на неё, даже если не увидит. После этого Базоян медленно закрыл дверь и защелкнул фиксатор замка. Дверь хлипкая, замок тоже. Если маньяки захотят открыть, то сделают это быстро и сразу же найдут Мирошниченко. Это послужит ему форой. Эдик ещё раз прислушался. В ресторане было тихо. Он осторожно добрался до двери в раздевалку, открыл её и вошел внутрь. Пока лучше сидеть прямо в дверях, чтобы слышать, что происходит снаружи. Как только раздастся какой-нибудь звук, он закроет дверь и подопрет её изнутри шкафчиком или лавкой, их тут полно.

Скрип паркета под грузными шагами зазвучал в погруженной в темноту тишине, словно мощный электрический разряд, и Эдик вздрогнул, мгновенно холодея от страха. В ресторане кто-то есть! Он стоит у самых дверей в кухню! Маньяк бесшумно прокрался через всё помещение, он собирался ворваться в кухню неожиданно, скрип паркета выдал его в последнюю секунду! Убийца знал, что тут кто-нибудь спрячется! Базоян на корточках отполз внутрь раздевалки и дрожащими руками затворил дверь. Как её подпереть, не вызывая шума?! Шкафчики так просто не подтащишь! Эдик схватил ближайшую скамью для переодевания и уткнул её в дверную створу, очень стараясь не шуметь. К другому торцу скамьи он пододвинул ещё одну, распирая обе скамейки между дверью и валяющейся на полу монолитной сборкой из нескольких шкафчиков. Теперь из кухни дверь не открыть, она упрется в нагромождение мебели. Погоня не сможет броситься за ним немедленно, у него будет время скрыться! Базоян замер возле дверной створки и прислушался.

Медленные и грузные шаги было хорошо слышно даже через запертое пространство кухни. Кто-то неторопливо ходил по ресторану, не произнося ни слова. Наверное, маньяк раздумывал, изощряясь в подборе методов убийства управляющего. Не найти лежащего посреди ресторана Петра попросту невозможно! Сейчас убийца придумает что-либо зверское, и управляющий начнет орать, как орали те, кого убивали полчаса назад. Про кухню забудут на какое-то время, а может, даже и навсегда. Бродящий по ресторану человек действительно начал удаляться, его шаги звучали тише, и Эдик в изнеможении оперся спиной о стену, тихо выдыхая от облегчения. Кухня маньяка не заинтересовала. И в этот самый момент за дверью раздался негромкий звон посуды, словно кто-то случайно задел лежащую на полу кастрюлю. Да ну на фиг! Базоян от злости сжал нож так, что побелели пальцы. Эта овца Мирошниченко очнулась! Ну почему так не вовремя, а?! Убийца может услышать шум!

И убийца услышал. Стихающие шаги на миг затихли, после чего вновь начали приближаться. Дверь в кухню скрипнула, открываясь, и в зловещей тишине негромко зазвучал издевательский старческий смех. Эдик почувствовал, как от нахлынувшего страха его начинает бить мелкая дрожь, и инстинктивно отодвинулся от двери вглубь раздевалки. Убийца нашел Мирошниченко! Давай, козёл, займись ею, а про меня забудь! Но маньяк не торопился резать девушку. Вместо её предсмертных воплей или криков ужаса, грузные медленные шаги зазвучали вновь, неторопливо приближаясь к его двери. Базоян, придерживая руками валяющуюся вокруг мебель, чтобы случайно не задеть за что-либо, перебрался за нагромождения шкафчиков и затаился там. Убийца подошел к двери в раздевалку и остановился. Замок тихо щелкнул, и дверная створка со скрипом отворилась, тут же упираясь в составленную Базояном распорку. Тот, кто хотел войти, толкнул дверь вновь, но та опять не поддалась. Тогда он опять засмеялся тихим зловещим смехом и зашагал прочь.

– Милый… – хриплое сипение, забулькавшее прямо над ухом, заставило Базояна подпрыгнуть от страха и неожиданности. – Ты меня… любишь… правда же…

Стоящая на коленях за спиной Эдика мертвая Ира Кулич обняла его за шею кишащими трупными червями руками, и в нос мгновенно ударил гнилостный запах разлагающейся плоти. Базоян вскрикнул, извиваясь всем телом, и вывернулся из объятий трупа, падая на пол. Он лихорадочно зашарил руками по дорогому ковровому покрытию, нащупывая оброненный нож, и вскочил, разворачиваясь к ней.

– Не подходи! – Эдик, надрывно дыша от охватившей его паники, выставил оружие перед собой. – Прирежу, на фиг! Валите от меня все с вашим дебильным стебаловом, больные идиоты! Вы знаете, кто я?! Я – Эдуард Базоян! Моему отцу половина вашей гребаной страны принадлежит! Сейчас здесь соберется вся местная полиция и ФСБ! Вас на куски порвут! Валите на фиг, пока целы!

Труп Иры неуклюже поднялся на ноги и двинулся к нему неровными шагами, словно плохая марионетка, стараясь не наступать на собственные внутренности, вываливающиеся из вспоротого живота с каждым шагом. Её руки тянулись к Базояну, обезображенное гримасой мучительной смерти лицо не выражало ничего, уставившись на него остекленевшими глазами, посиневшие губы не шевелились, и слова вырывались из перерезанного горла, брызгая ему в лицо мелкими каплями крови.

– Хочешь… меня… любимый… – сипло и монотонно пробулькал труп, дергано надвигаясь на Эдика. – Я… станцую тебе… танец… живота… – Внезапно она резким движением схватила его обеими руками за голову и потянула к себе, хрипя: – Поцелуй… меня…

Базоян ударил её кулаком в лицо и дернулся, стремясь освободиться, но вырваться ему не удавалось. Хватка оказалась стальной, будто тиски, и её холодные пальцы сдавили голову настолько сильно, что виски заломило от острой боли. С разлагающихся рук изуродованного покойника хлынули трупные черви, расползаясь по лицу Эдика, он дико заорал и начал истерично бить её ножом, осыпая множеством ударов. Лезвие вонзалось в гнилую плоть мертвой Кулич, оставляя после себя глубокие порезы, сочащиеся вонючей гнойной жижей, но мертвая подруга продолжала сжимать его голову. Животный ужас захлестнул Базояна, выбивая из сознания всё, кроме жажды жить, и он стал бить ножом по обхватившим голову пальцам, нанося себе порезы. Несколько пальцев трупа удалось отсечь, и Эдик вырвался из гнилостной хватки. Он с размаху вонзил нож Ире в шею, но вырвать оружие обратно не смог, лезвие намертво засело в трупе.

– Мы… будем… вместе… – Вспоротое горло мертвеца забулькало кровавыми пузырями, её рука безвольным движением схватилась за рукоять ножа и выдрала его из тела с громким хрустом. Нож отлетел в темноту, и труп Иры надсадным хрипом пропел: – Вместе… и навсегда…

Эдик безумно взвыл и бросился к первой попавшейся двери, заваленной шкафчиками. Он принялся раскидывать баррикаду, панически оглядываясь на медленно приближающийся труп Кулич. Ему удалось приоткрыть заваленную дверь на пару десятков сантиметров, когда мертвая подруга схватила его за локоть. Базоян отчаянно забился, пытаясь вырваться и пролезть в узкую дверную щель, но труп неторопливо и неумолимо оттаскивал его от единственного пути к спасению. Горнолыжная куртка затрещала под впивающимися ногтями, корявыми от засохшей крови, и Эдик судорожно дернул собачку молнии. Та отломилась от механизма, выскальзывая из пальцев, и он, обдирая руки, нечеловеческим усилием разодрал молнию, выпадая из куртки. Вскочив на ноги, Базоян метнулся к двери и вбил своё тело в узкое пространство выхода. Он вывалился из раздевалки, спотыкаясь обо что-то невидимое в ночной тьме, и полетел в снег.

Холодная снежная подушка отрезвила захваченное первобытным ужасом сознание. Он на улице! Необходимо бежать от этих дверей, быстрее! Нужно спрятаться в коттеджах, там его не найдут! Эдик, увязая в снегу, устремился к ближайшему зданию, затравленно озираясь. Он хватал пригоршни снега, пытаясь на бегу стереть с лица копошащихся в порезах червей, и вскоре это ему удалось. Задыхающийся Базоян ввалился в коттедж и бросился к лестнице на второй этаж. Нет! Туда нельзя, его могут найти по следам! Он побежал по коридору первого этажа, чувствуя, как ноги становятся ватными от изнеможения, и вломился в один из номеров. Эдик запер за собой дверь и навалился на неё всем телом, судорожно дыша. Его будут искать! Его следы ведут в этот коттедж! Отдышавшись, Базоян подбежал к окну и принялся возиться с ручками, распахивая рамы. Он вылез на улицу и постарался закрыть за собой окно как можно плотнее, потом упал в снег, панически оглядываясь вокруг. Спустя несколько секунд страх взял верх над аккуратностью, и Эдик рванулся к следующему зданию, теряя последние силы в борьбе с доходящим до пояса снежным покровом. До крыльца он добрался, едва шевеля ногами. Базоян вполз в фойе, забился за чучело медведя и рухнул, хватая ртом воздух.

Через какое-то время ему стало легче, и он прислушался к происходящему. Кругом стояла мертвая тишина. Пора перебраться куда-нибудь, где он сможет дождаться утра. Прятаться в номерах бессмысленно, там будут искать в первую очередь. Нужно укрыться в технических помещениях. Здесь должна быть бойлерная или котельная, хоть что-нибудь! Там, за оборудованием, не найдут. Эдик собрался вылезть из-за чучела, как вдруг в нос ударил запах разлагающейся плоти и в темноте раздалось тихое шарканье безвольно волочащихся по ковровому покрытию ног. Базоян сжался в комок, вдавливая себя в пол, и перестал дышать. Кажется, шаги доносятся со второго этажа, там, в коридоре, точно кто-то есть! Он тихо попятился к входной двери и тут же услышал хруст снега, приближающийся снаружи. Они пришли за ним!!! Эдик, не поднимаясь на ноги, чтобы быть менее заметным в темноте, на четвереньках пополз из фойе в коридор. Едва он покинул помещение, входные двери со скрипом распахнулись, и Базоян явственно услышал сиплое старческое дыхание. Он встал на ноги, стараясь во что бы то ни стало не издавать ни звука, и начал красться по коридору, прижимаясь к стене и вглядываясь в двери номеров. Где же служебные помещения?! Они должны быть, хотя бы одно! Паркет в фойе заскрипел под грузными шагами, и Эдик заметался, охваченный нарастающим ужасом. Убийца был уже у самого поворота в коридор, когда взгляд Базояна уперся в дверную табличку, надпись на которой разрешала вход в помещение только обслуживающему персоналу отеля. Эдик вцепился в ручку, панически боясь почувствовать, что вход заперт, но дверь поддалась, и он метнулся внутрь.

В служебном помещении не оказалось окон, вокруг стояла кромешная тьма, но Базоян понял, что видит в темноте довольно сносно, видимо, глаза уже привыкли. Свободного пространства здесь было мало, почти всю площадь занимало какое-то оборудование, тут размещалась то ли прачечная, то ли ещё какая-то фигня, в темноте не разобрать. Эдик торопливо ощупывал заполняющие помещение агрегаты, пытаясь найти достаточную для укрытия щель, но оборудование стояло настолько плотно, что пролезть между ним было невозможно. В коридоре перед дверью зазвучали грузные шаги, и Базоян устремился в дальний угол помещения, чтобы не оставаться в самом центре. Его руки наткнулись на что-то круглое, теплое и мокрое, похоже, труба, с которой свисала какая-то вещь, очень похожая на куртку. Видимо, это сушилка. Если укрыться под ней, за одеждой его не заметят! Он метнулся к трубе, падая на колени, и зашарил руками по висящим вещам, нащупывая нижнюю границу сушилки. В следующую секунду его пальцы уткнулись в чьи-то глаза, от резкой вспышки страха зрачки расширились, и он увидел прямо перед собой, на расстоянии в несколько сантиметров, искореженное мучительной гримасой лицо Габазова. Гарик висел на сочащихся кровью трубах вниз головой в форме буквы «Х», из его разорванного живота на пол свисали внутренности, в которых стоял на коленях Базоян, перерезанное горло испускало тонкие кровавые ручейки. Эдик отшатнулся и замер, скованный ужасом. Он смотрел в вылезшие из орбит глазные яблоки Габазова, глядящие сквозь него, и слышал, как убийца подходит к двери служебного помещения и останавливается прямо перед ней.

Эдик понял, что через секунду его найдут, и, давясь от подступившей к горлу тошноты, полез по рассыпавшимся по полу внутренностям за труп Гарика. Он заполз за распятое тело, сжался в комок, прижимаясь к мертвецу сзади, и застыл под тихий скрип открывающейся двери. В погруженном во мрак дверном проеме показалась фигура, одетая в тулуп и огромные валенки. Пару секунд сторож стоял в дверях, оглядывая служебное помещение, после чего неторопливо направился к оборудованию. Не найдя там никого, он остановился, будто раздумывая, и в удушливой тишине его старческое дыхание зловещим сипением звенело у Эдика в ушах, погружая его в пучину звериного ужаса. Сторож повернул голову в сторону распятого трупа, довольно закивал, словно оценивая свою работу, и пошел к выходу. Выйдя в коридор, он тихо и издевательски засмеялся, закрывая за собой дверь, и скрип его шагов поплыл прочь. Базоян понял, что спасся, и судорожно рванулся из-за изуродованного тела, стремясь скорее выбраться из склизких окровавленных внутренностей. Ему пришлось протискиваться между трубами и стеной, из-за чего он вновь оказался лицом к лицу с убитым, и в этот миг мертвый Гарик взглянул ему в глаза.

– Помоги… мне… – пробулькал мертвец перерезанным горлом и схватил Базояна за лицо.

Окоченевшие пальцы впились в щеки, протыкая кожу, и Эдик взвыл, выдирая своё тело из труб в безумном усилии. Он вцепился в руку хрипящего трупа и оторвал её от себя, отталкиваясь от мертвеца ногами. Распятое тело рухнуло на него, и Габазов схватил Базояна, не давая подняться. Эдик отбивался и вырывался, надрывно крича что-то в лицо трупа, но освободиться не мог. Тогда он пополз к выходу, волоча за собой мертвеца, и исступленно забился о дверь, пытаясь дотянуться до ручки. Он почувствовал, как кишащие на трупе черви заползают под одежду, расползаясь по телу, и бешено дернулся, подпрыгивая над полом и хватаясь за дверную ручку. Ему удалось распахнуть дверь, и Базоян, воя от натуги и ужаса, выполз в коридор. Мертвый Гарик зацепился за дверь, его хватка распалась, и Эдик вырвал из неё ноги. Он истерично забил ими по голове трупа, отталкивая его от себя обратно в служебное помещение, вскочил и рванулся по темному коридору.

– Любимый… – раздался позади сиплый хрип, и Базоян оглянулся настолько резко, что захрустели шейные позвонки. Темный коридор был пуст. – Иди… ко мне… – Бульканье зазвучало впереди, и Эдик метнулся в сторону, врезаясь в стену коридора. От удара он отлетел на пол и начал лягать ногами темноту, но мертвой Кулич нигде не было. – Нам… хорошо вместе… – Хрипы перерезанного горла звучали отовсюду, и Базоян дико заорал, стремясь заглушить голос трупа.

Каким-то образом он оказался на ногах и бросился дальше. Впереди возникли смутно знакомые двери, он вломился в них и оказался на улице. Эдик поскользнулся на запорошенном крыльце, слетел с него в глубокий снег, снова вскочил и побежал дальше, пробиваясь через снежную преграду. Словно в кроваво-черном тумане, он бежал, пока были силы, и вдруг врезался во что-то холодное и металлическое. Отпрянув от препятствия, Базоян увидел перед собой засевший в снегу внедорожник. Он вышел к выезду из отеля, к машинам! Надо уехать отсюда! Просто сесть в машину и уехать! Эдик обежал автомобиль, распахнул водительскую дверь, и изнутри на него вывалилось обезображенное тело Наташи, сбивая с ног. Эдик истерично задергался, отшвыривая от себя труп, и выпутался из осыпавшихся на него внутренностей. Он поднялся на ноги и побежал ко второй машине, но её двери оказались заблокированы. Тогда Базоян бросился к третьему внедорожнику. Тот был открыт, и он распахнул все двери, убеждаясь, что в салоне пусто. Эдик запрыгнул на водительское сиденье, заблокировал дверные замки и вбил палец в кнопку запуска двигателя. Мотор завелся, и он рванул рычаг коробки передач. Автомобиль взвыл вращающимися колесами, не двигаясь с места, и Базоян воткнул заднюю передачу. Он всё равно отсюда уедет! Уедет прямо сейчас! Эта долбаная машина сдвинется с места, никуда не денется! Эдик исступленно терзал коробку передач, вдавливая в пол педаль газа, и в приступе злобы бил кулаком в приборную панель.

За его спиной, на пассажирском сиденье, медленно сгустилась чернота, и внезапно Базоян понял, что находится в машине не один. Он на мгновение застыл, захлестнутый волной страха, и бросил взгляд в зеркало заднего вида, но в ту же секунду что-то очень быстрое вспороло ему горло, швыряя сознание в пучину жуткой боли. Руки Эдика рванулись к шее, хватаясь за что-то острое и липкое, но второй удар рассек ему живот, многократно усиливая мучения, и нечто отточенное и колючее принялось выдирать из него внутренности и выбрасывать их наружу.

Истошные крики захлебнулись и затихли, сменяясь звенящей тишиной, и содрогающаяся в рыданиях Оля закусила руку. Только не закричать, только не закричать, они услышат её и жестоко убьют, как убили остальных. Она пряталась под кроватью третий час, и всё это время издалека, с разных сторон, звучали крики, вопли и завывания обезумевших от боли и ужаса людей. Они убивали их по очереди. Искали, находили кого-то, зверски убивали и отправлялись искать следующего. Она лежала здесь и слышала, как мучительно умирал Гарик, потом Наташа, и только что прекратились крики Эдика. Где-то оставались ещё Марина и управляющий, но криков Петра никто уже не услышит, он был при смерти, без сознания, его убьют тихо. Наверное, он единственный, кому повезло, потому что не почувствует чудовищных мучений, которым подвергнется перед смертью.

Истерика не проходила, сотрясая тело, и Оля давилась слезами, сильнее стискивая зубами руку. Нельзя шуметь, нельзя! Надо успокоиться, иначе она сама выдаст себя! Сейчас необходимо замереть, застыть, раствориться в ночной тишине, даже не дышать! До тех пор, пока они не разыщут Марину или Петра. Пока их будут убивать, она будет жить. Прожить надо как можно дольше, вдруг придет помощь и её спасут! Оля в тысячный раз схватила лежащий рядом смартфон и включила подсветку дисплея. Сети не было, интернета тем более, телефон бесполезен, но она не переставала проверять его, надеясь на чудо. Один звонок, ей надо сделать всего один звонок, сказать отцу, что она здесь и её хотят убить! Он поднимет на ноги всех: министров, генералов, уголовников, кого угодно! Но связи нет, и он не знает, что происходит! Оля выронила смартфон и вновь забилась в истеричном плаче. Никто не знает, что здесь происходит! Даже она сама не понимает этого, всё слилось в один сплошной чудовищный кошмар: зверские убийства, маньяк, Гайшалова, вонзающая нож в горло Роману, жуткие мертвецы, душераздирающие вопли и значок отсутствия сетей мобильной связи…

Смартфон монотонно зажужжал вибровызовом, дребезжа о дорогой паркет, зазвучала мелодия звонка, и на экране возникла индикация входящего вызова от неизвестного абонента. Оля схватила телефон, истерично тыча пальцем в сенсор ответа на вызов, и поднесла трубку к уху.

– Алло! – закричала она. – Алло! Вы меня слышите?! Помогите! За мной охотится маньяк-убийца!

– Чт… сказала? Ты… опадаешь… – В трубке сильно шипели помехи, собеседника почти не было слышно, но его голос показался ей смутно знакомым. – Я… резвоню. – Абонент отключился.

Оля вдавила палец в изображение кнопки, на которую был установлен быстрый вызов отцовского номера, но набор прервался, едва начавшись, и на экране вновь высветилось сообщение об отсутствии зоны покрытия мобильных сетей. Вызов был невозможен. Но кто-то же дозвонился до неё! Значит, входящий сигнал может пробиться! Она вызовет помощь, и её спасут! Почему же он не перезванивает! Оля смотрела на экран смартфона, готовая мгновенно нажать на сенсор ответа. Телефон не звонил. Надо подняться выше! Так связь станет лучше, может даже, она сможет позвонить отцу! Оля сжала смартфон в руке, собираясь выползти из-под кровати, как вдруг над её ухом раздался негромкий скрип, и она поняла, что кто-то сидит на кровати прямо над ней. Девушка замерла, холодея от ужаса. Когда она вбегала в этот номер, он был пуст! В двери никто не входил, тут никого не может быть! Но скрип матраса повторился, и Оля почувствовала, как он просел под тяжестью навалившегося тела. Кто-то вошел сюда, услышав звонок! И теперь ищет её! Она резким движением пальца отключила смартфону звук. Что-то маленькое, теплое и влажное упало на её руку, и Оля увидела стекающую по кисти каплю крови. Она скосила глаза наверх. По матрасу над ней быстро растекалось кровавое пятно. Острый приступ страха захлестнул её, и Оля вновь закусила руку, чтобы не закричать. В следующий миг экран телефона вспыхнул изображением входящего звонка от неизвестного абонента, и в зловещей тишине оглушительно раздалось жужжание вибровызова.

– Тебе… звонят… – булькающе прохрипел рядом мертвый голос Зарины, и Оля рывком развернула голову в другую сторону. Мертвая Гайшалова лежала рядом с ней и смотрела сквозь неё в никуда остекленевшими глазами. С лица трупа сваливались извивающиеся черви и ползли прямо к Оле, слепо тыкаясь в щеку.

Остатки нервов не выдержали, она закричала и бросилась ползти, но её ноги запутались в вывалившихся внутренностях мертвеца, и она почувствовала, как опутавшие тело кровавые петли склизкого кишечника сжимаются, словно ловчие силки. Оля схватилась руками за пол, едва не разбив мобильный, и что было сил потянула себя наружу. Вонзившиеся в паркет ногти с хрустом ломались, но ей удавалось выползать. Она судорожно сучила ногами, пиная труп Гайшаловой в попытке освободиться. Дисплей жужжащего в руке мобильника покрылся трещинами, но продолжал тускло светить, тряся рисунком входящего вызова.

– Не спеши… – натужно засипела Зарина и схватила её за волосы. – Останься… мне… скучно…

Истошно вопящая Оля дернулась всем телом, оставляя в руке мертвеца клок волос, и выбралась из-под кровати. Она подскочила на четвереньки, поднимаясь на ноги, и увидела сидящего на кровати Сенкевича. Обезображенный труп Романа обернулся к ней пустыми глазницами, и перерезанное горло булькнуло, испуская сиплые звуки вперемешку с кровавыми брызгами.

– Иди… ко мне… детка… – Мертвец потянулся к ней. – Ай… вонт ю… бэби…

Оля бросилась к двери, распахнула её и врезалась в стоящего на пороге Эдика. Выпотрошенный Базоян покачивался, стоя в луже крови, его разодранное в нескольких местах горло пузырилось кровавой пеной, не давая губам произносить слова.

– Вы… реально… втроем… замутили… – Пузыри на горле лопались, обдавая Олю брызгами крови.

Её вопль перешел в визг, и она метнулась в узкое пространство между мертвецом и дверным проемом. Оля вырвалась в коридор и побежала, на ходу крича в разбитую телефонную трубку:

– Помогите! Меня хотят убить! За мной гонятся мертвецы! Я в отеле «Оюнсу»! Позвоните моему отцу! – но звонящий опять не услышал.

– …ыйди на норм… ное место… – сквозь треск прошипел всё тот же смутно знакомый голос. – Я… резвоню чере… минут… – Связь прекратилась, и Олю поглотила безумная паника.

Она помчалась по темному коридору ещё быстрее, стремясь покинуть главный корпус, как вдруг на её пути из ночного мрака возникла крадущаяся человеческая фигура, они столкнулись и рухнули на пол. Оля отлетела в сторону, врезаясь в стену, и оказалась на спине.

– Не трогайте меня! – заорала она и попыталась отбиться от врага, пиная ногами темноту.

– Оля, это я! – зашептала Мирошниченко, шипя от боли. – Тихо! Не кричи, а то найдут! Бежим!

Марина схватила её за руку, поднимаясь, и потянула за собой, прихрамывая. Они вбежали в какое-то помещение, и Мирошниченко закрыла дверь, стараясь не щелкать замком. Она остановилась, теряясь в кромешной тьме, и Оля поняла, что видит в темноте гораздо лучше неё. Похоже, это был кабинет управляющего или кого-то из руководства, посреди помещения стоял стол руководителя, вдоль стен можно было различить стулья. Где-то в начале коридора послышался скрип шагов, она метнулась к столу и залезла под него, отодвигая массивное офисное кресло.

– Оля, ты где? – испуганно шептала Марина, озираясь вокруг. – Я ничего не вижу!

– Молчи! – зашипела на неё Оля. – Они в коридоре! Иди сюда, под стол, где кресло!

Мирошниченко на ощупь пробралась к ней и забилась рядом, вжимаясь в угол. Шаги приближались, и девушки замерли, охваченные ужасом. Кто-то грузный и неторопливый медленно шел по коридору, со скрипом открывая и закрывая попадающиеся на пути двери, и негромко издевательски посмеивался старческим смехом. Он подошел к офису и остановился. Скрип открывающейся двери заставил их вздрогнуть, и обе девушки, не сговариваясь, одновременно перестали дышать, чтобы не выдать себя маньяку. Оля смотрела на зажатый в руке смартфон, понимая, что если он зазвонит сейчас, то убийца услышит звук вибровызова, но отключать его было уже поздно. В темноте экран телефона осветит половину помещения, и это будет неминуемая смерть.

Маньяк стоял у порога, и его натужное неровное дыхание шумело в ушах, словно шипение огромной змеи, изготовившейся броситься на свою жертву. Оля чувствовала, как его взгляд скользит по столу. Она сунула руку с телефоном под куртку и прижала аппарат к животу. Только бы не зазвонил, только не сейчас, только не это! Убийца постоял в дверях несколько мгновений, после чего снова засмеялся и пошел дальше, удаляясь от офиса. Вскоре его шаги затихли вдали, и Марина почти беззвучно выдохнула:

– Оля, ты цела? Где Эдик с Наташей? Я видела, как мертвецы схватили Гарика… – она осеклась.

– Их убили! – Олю снова охватила молчаливая истерика. – Базоян бросился на меня, мертвый, весь изрезанный, в крови и с кишками наружу, как остальные! Что здесь происходит?!! Это безумие!

– Не знаю, – судя по голосу, Марина была на грани срыва и держать себя в руках ей удавалось едва-едва. – Но мы зря не спросили того человека в лесу о местной легенде… Тут творится что-то жуткое, всего лишь старый маньяк-убийца не может заставлять мертвых ходить!

– Где управляющий? – нервно оборвала её Оля. Если Мирошниченко сейчас рядом, а остальных уже растерзали, значит, настала очередь либо этого Петра, либо кого-то из них. Но они вместе, значит, убьют их обеих! Единственное, что позволит ей прожить подольше и дождаться спасительного звонка, это переключение внимания убийц на кого-то другого! – Как ты спаслась?

– Когда мертвые набросились на Гарика, я поползла в кухню, – едва слышно ответила Марина. – Петр лежал там, в проходе, я не могла его обойти! Потом меня кто-то толкнул, я ударилась головой о что-то железное и отключилась. Когда очнулась, дверь в кухню была закрыта и с той стороны около неё кто-то стоял. Я едва успела уползти в подсобку пати-бара, думала, сейчас он придет за мной! Но он пошел в раздевалку, потом оттуда жутко кричал Эдик, я слышала грохот падающих шкафов… – Дрожащий голос Марины надломился, и Оля увидела, что её трясет. Марина говорила почти без пауз, стремясь выговориться: – Было жутко! Я выползла оттуда в ресторан и наткнулась на управляющего. Он лежал прямо в центре и хрипел. Я ничем не могла ему помочь, он же почти умер, а мертвецы ходили повсюду! Я спряталась в каком-то номере и сидела там, но потом услышала, как на улице завелась машина! Кто-то пытался уехать, и я решила выбираться туда, к джипам. Но везде темно и… по коридорам бродят… они! Я не успела, машину заглушили, потом ты прибежала. Как ты только бегаешь в такой тьме…

– Я хорошо вижу! – снова прервала её Оля. – Говори меньше, услышат! Не знаешь, здесь есть мансарда, выход на крышу или хотя бы какой-нибудь чердак?

– Не знаю, как здесь, – Марина старалась унять нервную дрожь, – но в нашем коттедже мансарда есть, я видела в первый день. Но там совсем маленькое помещение, негде спрятаться! Не надо туда идти, тем более по улице! Сторож ушел в ту сторону!

– Мне на телефон пробивается какой-то звонок! – произнесла Оля, лихорадочно соображая, сколько у неё есть времени. Если управляющий три часа назад валялся посреди ресторана, то его давно уже убили или сам умер. Получается, что теперь ищут их. И где бы они ни спрятались, их найдут. Звонок не спасет её, для прибытия спасателей нужно время. – Но ничего не слышно, помехи, всё прерывается! Это кто-то из людей отца, голос знакомый, он скоро перезвонит! Надо подняться как можно выше, там будет слышно лучше, мы вызовем помощь, и нас увезут отсюда!

Марина сунула руку в карман куртки, вытащила свой телефон и с надеждой посмотрела на вспыхнувший экран. Связи не было, лишь индикатор заряда батареи меланхолично мигал сообщением о малом заряде аккумулятора. Она отключила дисплей и сунула смартфон обратно.

– Не берет, я с самого утра на него каждую минуту смотрю! – в отчаянии прошептала она и посмотрела на Олю: – Надо выбираться на улицу и идти к нам. Только как до фойе дойти? Коридор прямой, спрятаться негде, а сторож туда пошел! А я в темноте почти ничего не вижу!

– Иди за мной и всё! – Оля внезапно поняла, что надо сделать. Она спасется, шанс есть. Нужно только не потерять по дороге в мансарду Мирошниченко. – Я вижу дорогу, главное, когда по улице…

Дисплей её смартфона вспыхнул, сообщая о звонке неизвестного абонента, и Оля, прервавшись на полуслове, вдавила палец в покрытый трещинами экран, нащупывая сенсор ответа. Поврежденный сенсорный экран не срабатывал, и она зло била его пальцем. Наконец вызов удалось принять, и она рывком поднесла трубку к уху, боясь не успеть ответить. Динамик хрипел помехами.

– Алло! Алло! – громко зашептала она. – Вы меня слышите?! Я сейчас поднимусь выше!

– …ичего не п…ятно! – Это был тот же голос. – …ы где? Выйд… нормальн…есто! – Он отключился.

Оля убрала телефон от уха, собираясь сказать Мирошниченко, что надо уходить поскорее, и дисплей смартфона осветил искореженное мучительной смертью лицо Наташи. Густо залитая кровью Абрамова сидела под столом рядом с ними и держала в руках вывалившиеся из вспоротого живота внутренности. Она дерганым движением повернула голову к Оле и прохрипела:

– Меня… с собой… возьмите… – звуки голоса с сиплым булькающим присвистом вырывались из рваных кровоточащих ран, зияющих на горле трупа, брызжа Оле в лицо мелкими каплями крови.

Девушки завопили от ужаса и бросились прочь из-под стола, мешая друг другу. Мертвая Наташа вялыми движениями хватала их за одежду, но покрытые кровавой слизью пальцы соскальзывали, и задержать бегущих она не смогла. Оля вырвалась из офиса и рванулась по темному коридору, за руку таща за собой Марину. Они пролетели длинную ленту коридора в считаные секунды, миновали погруженное во мрак фойе и оказались на улице. Сильно убывшая луна почти не освещала окутанную тьмой территорию отеля, и Марина с трудом разглядела в глубоком снегу тропу, ведущую к её коттеджу. Девушки побежали к зданию, панически озираясь, и из темноты распахнутых дверей главного корпуса им вслед донесся тихий издевательский смех.

Ворвавшись в коттедж, они добежали до лестницы, и Марина остановилась, задыхаясь. После скудного лунного света внутри здания она не видела вообще ничего, но Оля схватила её за руку и уверенно бросилась вверх по лестнице. На третьем этаже лестница упиралась в единственную дверь.

– Закрыто! – Оля задохнулась от страха и усталости, отчаянно дергая дверную ручку.

– Ключ должен быть в замке! – тяжело дыша, ответила Марина. – Прошлый раз он был там!

Кованый ключ, стилизованный под старину, действительно торчал из замочной скважины. Оля торопливо отперла замок, распахнула дверь и выдернула из скважины ключ. Девушки вбежали внутрь, и она заперлась изнутри, оставляя его в замке. Они метнулись к окну и одновременно достали мобильные телефоны. Сети по-прежнему не было, и Марина убрала телефон, экономя остатки заряда аккумулятора. Если ей удастся дожить до возвращения Макса и спасателей, нужно иметь возможность позвонить отцу как можно скорее.

– Не берет! – Оля замерла у окна, не сводя глаз с покрытого трещинами дисплея. – Куда можно подняться ещё выше?! – Она нервно посмотрела в окно, на окружающую коттедж территорию отеля, утопающую в кромешной тьме. – Он должен дозвониться, ему отец велел, я знаю!

В этот момент телефон ожил, демонстрируя входящий вызов неопределенного номера, и она коснулась пальцем сенсора ответа. Разбитый дисплей не среагировал, и Оля истерично тыкала пальцем в потрескавшееся изображение, но всё было тщетно. Телефон звонил почти минуту, и в ту секунду, когда звонок умолк, ей всё-таки удалось принять вызов.

– Алло?!! – с трудом сдерживая желание перейти на крик, заговорила Оля. – Вы меня слышите?!

– Сейчас лучше! – сквозь шипение ответил прежний голос. – Но всё равно очень плохо…

– Слушайте меня!!! – она сорвалась на визгливую скороговорку. – Меня хотят убить!!! Они убили Гайшалову, Габазова, Агаева, Базояна, Сенкевича, Абрамову, почти всех!!! Здесь повсюду мертвецы, они ищут меня!!! Позвоните отцу сейчас же! Меня могут убить в любую минуту! Немедленно сделайте что-нибудь! Я нахожусь в отеле «Оюнсу», в мансарде второго коттеджа! «Оюнсу» – это…

– Я знаю этот отель! – пробивающийся сквозь шипение голос стал крайне взволнованным. – В том регионе есть база МЧС, я всё организую сейчас же, вертолет будет у вас через час! Ждите и ни в коем случае не рискуйте! Слышите?! Через час спасатели будут в отеле! Не риску…

Шипение резко усилилось, переходя в громкий треск, связь отключилась, и смартфон завис.

– Он услышал?! – подалась к ней Мирошниченко. – Что он сказал?! Оля, не молчи!

– Сейчас за нами вышлют вертолет. – Оля пыталась перегрузить отказавший телефон. – Он свяжется с ближайшей базой МЧС! Надо выжить до его прилета! Надо выжить! Осталось немного!

Она яростно давила на кнопки аппарата, заставляя его уйти в перезагрузку. Час! Ей нужно продержаться час, и весь этот кошмар закончится! Почему этот тип не позвонил раньше?! Утром или хотя бы днем! Она уже была бы в безопасности! Когда она выберется из этого ада, обязательно скажет отцу, чтобы он уволил этого козла за халатность! Звонит ночью! Кто это такой вообще?!

Скрип снега под окнами прервал её мысли, мгновенно захлестывая сознание волной ледяного ужаса. Убийца выследил их! Это его шаги, медленные и грузные, их невозможно не узнать, если слышал хоть однажды! Он идет за очередной жертвой и не успокоится, пока не начнет резать кого-нибудь! Оля отдернулась от окна, вжимаясь в стену, и увидела, как бледная и полумертвая от страха Мирошниченко забилась в угол, в котором только что стояла. Сейчас маньяк начнет их искать, поняла Оля. До прибытия вертолета всего час, но убийца отыщет их гораздо раньше. Он обойдет коттедж снизу доверху, но даже если никого не увидит, здесь появятся мертвецы. Они возникают из ниоткуда рядом с тобой, и от них не спрячешься. Но она не позволит им растерзать себя за час до спасения! Нет, у неё есть шанс, и она его никому не отдаст!

Скрип снега под неторопливыми шагами сменился скрипом открывающихся дверных створок, и Оля поняла, что маньяк уже внутри коттеджа. Она осторожно отошла от стены и прокралась к двери мансарды. Оля нащупала ключ, медленно, стараясь не издать громких звуков, провернула его в замке, отпирая дверь, и приоткрыла её.

– Оля! Что ты делаешь?! – едва слышный голос Марины дрожал от страха. Она сделала шаг к двери. – Куда ты? Он только что вошел в коттедж!

– Оставайся тут, я сейчас вернусь! – прошептала Оля и выскользнула из мансарды, забирая с собой ключ. Она быстро захлопнула дверь и заперла её снаружи. Внутри Мирошниченко услышала звук закрывающихся запоров и подбежала к двери.

– Оля! – в ужасе зашептала она. – Что ты делаешь? Открой! Выпусти меня, мне страшно! Я же не смогу выбраться отсюда! Открой дверь! Он найдет меня здесь! Оля!

Конечно, найдет, улыбнулась Оля, оставляя ключ в замке. И пока он будет тебя резать, я дождусь вертолета! За три часа кошмарного ожидания под кроватью Оля поняла, что быстро убивать сторож не любит. Все его жертвы кричали долго, и их вопли доносились из разных мест. Это её и спасет. Сперва убийца обыщет коттедж, это не меньше получаса, затем медленно и неторопливо, точно так же, как ходит, выпотрошит Мирошниченко. Всё это время ему будет не до Оли, а потом прибудет вертолет, она улетит отсюда, а спасатели, полицейские, маньяки и хрипящие мертвецы пусть делают друг с другом, что хотят! Пока же ей нужно спрятаться, но сперва необходимо позаботиться о том, чтобы сторож не прошел мимо двери в мансарду. Оля вытащила из кармана небольшой MP3-плеер с точечными наушниками и нажала на кнопку. В наушниках зазвучала модная клубная музыка, и девушка увеличила громкость на максимум. Она аккуратно положила плеер с наушниками у порога мансарды и быстро прокралась по лестничным ступеням на второй этаж, радуясь обостренному ночному зрению. Марина, милая, зачем тебе выходить оттуда, ты все равно ничего не видишь в этой кромешной тьме, куда ты пойдешь? В руки к маньяку? Для этого не стоит так напрягаться, очень скоро он сам к тебе придет!

Оля вошла в коридор второго этажа и остановилась, вслушиваясь в зловещую темноту. Размеренные грузные шаги звучали внизу, на первом этаже. Маньяк неторопливо и методично осматривал здание, обходя номер за номером. Она добралась до одной из дверей и скользнула внутрь, оказываясь в шикарном суперлюксе. Она спрячется здесь! В шкафу нельзя, это слишком банально, убийца может туда заглянуть. Под кровать она больше не полезет, если там снова появятся мертвецы и вцепятся в неё, то не факт, что получится оттуда выбраться. Кресло! Точно, тут полно массивной мягкой мебели, за которой можно засесть и втроем! Оля подбежала к стоящему в углу роскошному креслу из дорогой кожи и осторожно отодвинула его от стены. Теперь за креслом достаточно места. Она влезла в угол и затаилась. Маньяк не увидит её, даже если зайдет в номер, она хорошо спряталась, и здесь темно, хоть глаз выколи. Он не умеет видеть ночью, как она, поэтому ищет плохо, и ему помогают мертвецы. Это бесспорно, она знает, она поняла это ещё там, под кроватью. Оля активировала телефон и несколько секунд возилась с потрескавшимся дисплеем, отключая вибровызов. Это долбаное жужжание может выдать её, и от него надо избавиться, а если ей будет звонить тот отцовский сотрудник, она увидит вызов глазами, в таком мраке пропустить его будет невозможно, надо лишь не убирать телефон и постоянно держать его в руке.

Деревянные ступени скрипнули, и она застыла, обращаясь в слух. Он поднимается на второй этаж! Оля бросила взгляд на часы. Осталось сорок пять минут! Внезапно дверь её номера громко заскрипела, отворяясь, и Оля похолодела от страха. Как?!! Он уже здесь! Грузные шаги медленно проникли в помещение и стихли. Неровное сипение старческого дыхания вновь ударило по барабанным перепонкам, заполняя уши глухим гулом, и её охватила молчаливая паника. Тело против воли забила истерика, и трясущаяся Оля закусила руку, чтобы он не услышал стук её зубов и не почувствовал рваное судорожное дыхание. Сторож немного постоял посреди номера, потом сделал несколько шагов, и она услышала, как открываются дверцы шкафа. Не обнаружив там никого, убийца направился в спальню. Двуспальный матрас зашуршал, словно кто-то крупный и грузный навалился на него, заглядывая под кровать, и неторопливые шаги зазвучали вновь. Маньяк вышел из номера и закрыл за собой дверь. В вибрирующей животным ужасом тишине зловеще зазвучал издевательский стариковский смех, и сторож пошел дальше, продолжая негромко смеяться.

У неё получилось! Оля с трудом разжала вцепившиеся в руку зубы. Он не нашел её и идет дальше! Вскоре он обойдет весь второй этаж и поднимется к мансарде. Там его дожидается последняя жертва. Теперь остается осторожно покинуть это здание и перебраться поближе к вертолетной площадке! Она дождалась, когда из коридора донесется звук открывающейся двери и сторож зайдет в следующий номер, и выбралась из-за кресла. Бесшумно подкравшись к выходу, Оля медленно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Коридор был пуст, дверь соседнего суперлюкса распахнута. Бежать надо прямо сейчас! Она выскользнула из номера и на цыпочках побежала к лестнице. Оказавшись на первом этаже, Оля добралась до фойе и бросилась к выходу на улицу, как вдруг что-то очень черное сгустилось в и без того темном углу рядом с дверьми, и она метнулась за стойку регистрации. Со стороны выхода послышался тихий шаркающий звук, будто кто-то едва переставлял ноги, волоча за собой по густому ворсу роскошного коврового покрытия что-то длинное и склизкое. Едва уловимое бульканье смещалось вместе с шарканьем, медленно приближаясь к стойке регистрации.

– Страшно… да… – просипела перерезанным горлом Наташа, придвигаясь из окружающего мрака к лицу Оли в упор. Её руки выпустили удерживаемые внутренности и схватили Олю за голову, стискивая щеки стальными тисками. – Попалась… детка…

Оля отчаянно закричала, вырываясь из склизких ладоней трупа, и выпрыгнула из-за стойки прямо в руки мертвого Базояна. Мертвец схватил её за плечи и захрипел что-то о замуте втроем, брызгая кровавым туманом, вырывающимся из рваной раны на горле. Она забилась в его хватке, верхняя одежда затрещала, разрываясь по швам, и осталась в руках трупа. Оля оттолкнулась от мертвеца и бросилась к выходу из коттеджа, но из темноты показался ещё один силуэт, преграждая ей путь.

– Бэби… – кровавая пена пузырилась, выползая из перерезанного горла Сенкевича вместе со струйками крови. – Иди… ко мне… Ай… лав ю… хани…

Мертвец тянулся к ней, пытаясь схватить за лицо, но вопящая Оля рванулась назад, и кишащие трупными червями руки скользнули по пустоте. Она заметалась, судорожно ища путь к спасению, и в этот момент смартфон в её руке ожил, демонстрируя неизвестный входящий звонок.

– Помогите! – взвизгнула Оля, вбивая в ухо потрескавшуюся трубку. – Они здесь! Меня убивают!!

– Я жду вас на улице! – сообщил тот же голос, и она отчаянно бросилась к выходу мимо зияющего пустыми глазницами Романа, слепо размахивающего руками в попытке нащупать её возле себя. – Я нашел вас раньше, чем обещал! – Оле удалось уклониться от окровавленного мертвеца и вырваться к выходу. Она уже была в дверях, когда голос в трубке тихо засмеялся, и она поняла, откуда знает этот смех. Оля по инерции выскочила на улицу и схватилась за дверные ручки, изо всех сил пытаясь остановиться. Перед ней на крыльце стояла фигура в тулупе и огромных валенках. В одной руке сторож держал телефонную трубку от старого телефона-автомата и издевательски хохотал, пощелкивая длинными острыми клинками, зажатыми в другой руке.

Оля издала безумный вопль, скользя по запорошенному снегом крыльцу, и в следующий миг рука с лезвиями ударила её в живот, пригвождая к дверям. Её вопль перешел в дикий визг, тело обожгло жуткой болью, и она почувствовала, как что-то многочисленное и острое вспарывает ей живот и выдирает оттуда внутренности, расшвыривая их вокруг. Рука Оли выронила хохочущий смартфон и бессильно потянулась к пылающему невыносимой болью животу, но в этот момент фигура в тулупе взмахнула когтистой рукой, и кривые клинки когтей разорвали ей горло.

Глава четырнадцатая

Дрожащий предсмертный вопль Оли захлебнулся в сипящем бульканье, и охваченная ужасом Марина что есть силы задергала дверную ручку. Запертая дверь не поддавалась, массивные створы почти не шевелились под её натиском, лишь из коридора доносился негромкий стрекот модных клубных миксов. Сейчас он придет за ней! Она в ловушке, двери не открыть, шум этой идиотской музыки приведет его прямо сюда! Марина в отчаянии оттолкнулась от двери и обвела взглядом погруженное в темноту помещение. Слабый лунный свет почти не пробивался через окно, но даже в таком мраке было понятно, что спрятаться тут негде. Окно! Марина подбежала к окну и приникла лицом к стеклу, стараясь разглядеть, что происходит снаружи. На улице было темно и ничего не видно, но, кажется, здесь, за домом, никого нет. Внизу глубокий снег, можно попытаться спрыгнуть вниз прямо отсюда, из окна мансарды! Она завозилась с ручками, отпирая оконные рамы, и ей это удалось. Небольшое окно распахнулось, и Марина полезла наружу. Опереться ногами оказалось не на что, и она повисла на руках, цепляясь за подоконник медленно соскальзывающими пальцами. Не кричать! Только не кричать, внизу глубокие сугробы, можно прыгать, ничего не опасаясь, это должно быть безопасно… Пока она уговаривала себя, пальцы окончательно соскользнули с узкой деревянной поверхности, и Марина рухнула вниз, вбиваясь в снег.

Сугроб оказался едва ли не в человеческий рост, и ей с трудом удалось выкопаться из него. Она вжалась в стену коттеджа и осмотрелась, лихорадочно соображая, что делать. Кругом темнота, ничего не видно, попавший под одежду снег быстро таял на теплой коже, и становилось холодно. Долго сидеть на улице она не сможет, нужно укрыться в здании, но в этой кромешной тьме сторож отыщет её очень быстро или поймают мертвецы. Ей нужен свет, какой угодно, хотя бы для того, чтобы не быть застигнутой врасплох. В пати-баре есть факелы! Точно! Надо пробраться туда и зажечь их, тогда она будет видеть, что происходит в помещении, а ещё факел – хоть какое-то оружие! Марина пригнулась, стремясь быть менее заметной даже в темноте, и побрела к главному корпусу отеля, с трудом продираясь через глубокий снег.

Подходить к крыльцу было страшно настолько, что несколько секунд Марина лежала в сугробе рядом с входом, не решаясь зайти внутрь. Убийцы сейчас в главном корпусе нет, но там столько мертвецов! Впрочем, они могут быть где угодно, и если она себя выдаст, трупы окажутся рядом с ней мгновенно. Марина с трудом убедила себя, что лежать здесь, на улице, ничем не безопаснее нахождения внутри здания, и осторожно вошла в фойе. Первым желанием было броситься бегом и оказаться в пати-баре как можно скорее, но от этой идеи пришлось отказаться. После лунного света вокруг стоял иссиня-черный мрак, и она не видела ничего дальше вытянутой руки. Если сейчас кто-нибудь из изуродованных трупов стоит на лестнице и смотрит на неё, она даже не поймет этого! Липкий страх стремительно стиснул сознание ледяными тисками, убивая остатки решимости, Марина на ощупь пробралась к ближайшему уголку мягкой мебели и забралась под журнальный столик. Ничего надежного в этом укрытии нет, но это лучше, чем стоять посредине.

Минут пять она просидела под столом неподвижно, боясь даже пошевелиться. Затем глаза стали привыкать к окружающей темноте, и она начала различать смутные контуры обстановки. Надо идти! Надо идти прямо сейчас, пока первобытная паника окончательно не выбила из неё способность двигаться. Марина вылезла из-под стола и очень осторожно покралась через фойе к коридору. Пати-бар на первом этаже, в левом крыле, до него совсем недалеко, главное, не наткнуться на что-нибудь и не поднять шум. Убийца знает, что она жива, холодный ужас, вибрирующий в груди, уверенно заявлял об этом. Но сидеть в темноте Марина уже не могла, ещё пять минут мрака, и её сознание точно померкнет навсегда. Она добралась до коридора и пошла в сторону пати-бара, держась руками за стену. Окна в коридор не выходили, и двигаться в абсолютном мраке Марине удавалось только на ощупь.

Со второго этажа донесся тихий звук, и она застыла, словно изваяние. Что-то шаркало по ковровому покрытию, волоча за собой нечто то ли тяжелое, то ли мокрое, и, судя по шороху, оно было не одно. Марина похолодела от страха и заторопилась дальше, перебирая по стене руками, как вдруг лестничные ступеньки скрипнули под тяжестью грузного тела, размеренными шагами спускающегося со второго этажа. Холодный страх превратился в ужас, и в следующую секунду её глаза четко увидели коридор и дверь к своей цели. Марина побежала, панически боясь оставаться в открытом, как ладонь, коридоре, и влетела в пати-бар, задыхаясь от охватившей её нервной дрожи. Она метнулась к ближайшему висящему на стене факелу, пытаясь вытащить его из креплений, но тот не поддавался. Он даже не шевелился, хоть она дергала его изо всех сил и даже повисала на нем всем телом. Марина бросилась к следующему факелу, но сдвинуть его с места оказалось столь же невозможно. Скрип медленных шагов раздавался уже в коридоре, и она подбежала к барной стойке, надеясь найти спички или зажигалку. Стойка была пуста, и в темноте пати-бара не было видно ничего, способного зажечь огонь.

Из-за ведущих в коридор дверей послышался издевательский старческий смех, в темноте за окном Марина уловила какое-то неясное движение. Он знает, где она, он нашел её! Животный ужас вспыхнул внутри, срывая Марину с места, и она бросилась в дальний угол пати-бара. Во время вечерины она случайно зашвырнула туда зажигалку Базояна! Девушка добежала до темного угла, упала на колени и судорожно зашарила руками по полу. Зажигалка всё ещё лежала там, куда упала, и Марина, схватив её, бросилась к факелу. Она открыла крышку зажигалки и лихорадочно закрутила колесиком, высекая из кремня пучки искр. Фитиль вспыхнул, ошпаривая глаза светом, и Марина, моргая сквозь брызнувшие слезы, поднесла горящую зажигалку к факелу. Тот вспыхнул неровными языками, и она метнулась к следующему. Второй факел загорелся, освещая часть помещения, и в зловещей тишине раздался заунывный скрип открывающейся двери. Марина вздрогнула всем телом, роняя зажигалку, и вцепилась в факел, отчаянно пытаясь вырвать его из креплений. Факел не поддался, и она в ужасе прижалась спиной к стене между двух огней, всматриваясь в ставший непроглядным мрак, сгустившийся за неровно подрагивающим кругом света.

Шаги неторопливо приближались, и из густого мрака вышел старый грузный человек в тулупе и огромных валенках. Его крупное и дряблое лицо расплылось в издевательской ухмылке, и абсолютно черные, лишенные зрачков глаза маслянисто заблестели в мечущемся свете факелов. Марина, не в силах произнести ни звука от всепоглощающего страха, рванулась к ближайшей двери, но та немедленно захлопнулась. Девушка обернулась, отчаянно надеясь найти другой выход, но все имеющиеся в пати-баре двери с грохотом закрывались, едва её взгляд падал на них. Сторож вновь засмеялся, приближаясь, и Марина инстинктивно попятилась, упираясь в стену. Он поднял руку, и в свете дрожащих языков пламени она увидела его нечеловеческую кисть. Серая, сильно вытянутая ладонь переходила в очень длинные и толстые узловатые пальцы, заканчивающиеся остро отточенными мощными когтями, режущие кромки которых несли на себе кусочки плоти разорванных ранее жертв. Кровожадная улыбка сторожа стала ещё шире, и он замахнулся для удара, впиваясь ей в глаза маслянисто-черным взглядом. За окном ярко блеснула вспышка и гулко ударил выстрел. Пуля пробила стекло, и голова монстра брызнула кровью. Сторожа отбросило в темноту, и он с глухим стуком рухнул на пол.

– Марина! – Дверь пати-бара распахнулась под тяжестью врывающегося человека, и в помещение вбежал Макс с факелом в руке. – Ты цела?!

Она бросилась к нему на шею, но не смогла произнести ни слова. Слезы хлынули потоком, истеричные всхлипы не давали говорить, и Марина висела на Максе, уткнувшись ему в грудь. Из дверей ударил свет мощного фонаря, и она дернулась, в ужасе выглядывая из-за его плеча. На пороге стоял егерь с оружием в руках и методично водил лучом фонаря по полу пати-бара. Ни сторожа, ни следов крови нигде не было, но судя по равнодушному выражению лица егеря, это его не удивило.

– Он… – Марина задохнулась от душащих её слез. – Оно… оно убило всех! Оно всех… убило!

– Не бойся, теперь всё будет хорошо! – утешал её Макс. – Он тебя не тронет, всё будет хорошо…

Истерика не проходила, тряся Марину крупной дрожью, и Макс крепче прижал девушку к себе.

– Посади её под факел, – флегматично посоветовал егерь, ставя к стене один из стульев так, чтобы видеть все входы в помещение, и уселся на него, положив на колени карабин. – Пусть успокоится и расскажет, что и как здесь происходило.

Прийти в себя ей удалось не сразу. Немного успокоившись, она смогла взять себя в руки и начала рассказ, но вспыхивающие перед глазами картины жестоких убийств вновь бросали её в слезы и истеричную дрожь. Закончить сбивчивое повествование она смогла только через полчаса.

– Я не понимаю, что здесь происходит… – Истерика сменилась угнетенной опустошенностью, Марина сидела, забравшись на стул с ногами, обхватив руками колени, и затравленно переводила взгляд с ошеломленного Макса на безразличное лицо егеря. – Зверские ритуальные убийства, ходячие трупы, появляющиеся из ниоткуда, старик с рукой монстра… как он исчез? Пуля попала ему в голову на моих глазах! Макс, вы вызвали полицию?

– Нет, – тот покосился на егеря. – Здесь нигде нет связи, вокруг запретная зона, всё глушится.

– Но у Петра же был спутниковый телефон! – вспомнила она. – Значит, помощь вызвать можно!

– Нельзя, – равнодушно произнес егерь. – Никакие телефоны в этом районе не работают. Но даже если воспользоваться армейским спутником, никто сюда не прилетит.

– Но почему? – тихо спросила Марина. Сил на эмоции не осталось, и её голос едва звучал.

– Потому что в этой долине нет никаких отелей, – без тени эмоций ответил егерь.

– Но… как же… – она запнулась, непонимающе переводя взгляд на Макса. – Мы же здесь…

– Пора уходить, – егерь поднялся со стула. – Начался снегопад. Он разозлился и попытается не выпустить нас из долины. – Егерь подобрал лежащие рядом короткие широкие охотничьи лыжи.

– Надо найти Петра! – заявил Макс, отпуская её руку и поднимаясь следом. – Вдруг он ещё жив!

– Зачем? – безразличным тоном уточнил егерь, бросая на него тяжелый взгляд.

– Мы же не можем бросить его здесь! – опешил Макс. – Вместе с этим… с этим монстром!

– Ладно, я его найду, – не стал спорить егерь. Он отложил лыжи и защелкнул фонарь на цевье карабина. – Сидите здесь, под факелами, и никуда не выходите. – Егерь посмотрел на Макса. – Свой факел постоянно держи в руках и не выпускай до моего возвращения. Если вдруг этот ваш Петр появится тут раньше меня, тоже посади его рядом с факелом.

– Петр боится факелов… – машинально прошептала Марина.

– Кто боится факелов? – Егерь остановился на полпути и развернулся к ней.

– Петр… – неуверенно произнесла Марина. – На вечеринке я случайно подкралась к нему с факелом, он чуть не умер от неожиданности. Сказал, что огня с детства боится. Смешной…

– Согласно легенде, – голос егеря звучал всё так же равнодушно, – дух, убивающий людей в долине Оюнсу, приходит только зимой. Он не любит тепла и особенно боится огня. Как выглядит Петр? Можешь описать его?

– Ну… он такой симпатичный… улыбается всегда… – ошеломленно ответила она. – Да вы что, он же всё время был рядом с нами, он сильно ранен, вечером у него в ране кишели черви! Вряд ли он вообще ещё жив, там же был этот монстр! У меня есть его фото, я снимала вчера на горе, я покажу…

Она достала из кармана куртки смартфон и торопливо активировала дисплей. Аккумулятор ещё имел какой-то запас энергии, и Марина быстро открыла галерею фотографий, показывая экран подошедшему егерю.

– Сейчас! – она перебирала фотографии, скользя по экрану пальцем. – Вот! Нет… не это… Вот тут! Нет… – Марина всмотрелась в фото. – Ничего не понимаю! Его здесь нет! Это же те самые фотографии, я уверена, других я не делала! Он должен быть тут, на переднем плане!

Она с ужасом глядела на фотографии. Петра на них не было, словно она тогда снимала не человека с фотоаппаратом, а просто пустое место. Никаких следов управляющего в кадре не существовало, будто его никогда и не было перед объективом.

– Так это… он?! – Марина побелела от страха. – Он может так выглядеть?! По-разному?

– Он играет с вами, – совершенно спокойно ответил егерь. – Забавляется. Вы не просто жертвы, но ещё и разнообразие эмоций. Ему нужны ваши страхи, испытываемые перед смертью.

– Надо быстрее уходить отсюда! – Макс вскочил на ноги и подхватил Марину.

– Не выйдет, – равнодушно возразил егерь. – Раз он потратил на вас столько сил, то не станет сидеть сложа руки и смотреть, как вы уходите. Он вас не отпустит. Придется ему помешать.

– Но как?! – Марина ощутила, как её вновь начинает бить истеричная дрожь. – Его пули не берут!

– Он боится огня, – невозмутимо напомнил егерь. – Нужен бензин. – Он посмотрел на Макса: – У вас в машинах есть канистры?

– У Эдика были, – вспомнил тот. – В багажнике. Это самый первый к выезду джип.

– Пошли! – егерь не стал надевать лыжи и прицепил их к поясу. – Идем все. Вам друг от друга не отходить, факел держать вместе, от меня не отставать.

– Может, зажжем ещё один? – спросил Макс. – У вас же есть, в рюкзаке…

– Не сейчас, – оборвал его егерь. – Выходим, пока всё снегом не засыпало.

Идти через погруженную во мрак территорию отеля под сыплющим снегопадом было страшно, и Марина жалась к Максу, сжимая рукой факел вплотную к его руке. Подрагивающие языки пламени отбрасывали на снег жуткие извивающиеся тени, и из-за близкого источника света окружающая темнота выглядела совсем непроглядной. Марине постоянно казалось, что вот-вот за спиной раздастся булькающее сипение мертвеца, и она старалась ни на шаг не отставать от идущего впереди егеря. Тот уверенно продвигался через доходящий до пояса снег, пробивая для них тропу, словно таран, и она подумала, что ему, вероятно, не раз приходилось так ходить. Добравшись до засевших в глубоких сугробах внедорожников, они направились к самому дальнему. У его багажника егерь остановился, перехватывая оружие, и Марина вскрикнула, прижимаясь к Максу. Прямо на багажнике было закреплено тело Оли. Труп висел головой вниз в форме буквы «Х», почти касаясь вывалившихся в снег внутренностей, свисающих из распоротого живота. Замерзшие струи крови, вытекающие из перерезанного горла, обрамляли искореженное мучительной болью лицо, делая остекленевший взгляд мертвеца ещё более жутким. Марина всхлипнула, пытаясь сдержать истерику, и в этот миг егерь подошел к мертвому телу. Он широко замахнулся и несколько раз ударил по заледеневшему трупу прикладом, сбивая примерзшие к автомобилю конечности. Раздался хруст костей, брызнула ледяными осколками кровавая корка, и тело Оли рухнуло в снег. Егерь бесцеремонно оттолкнул труп ногой и распахнул багажник. Покопавшись внутри, он достал две канистры с бензином и поставил их перед Максом.

– Забирай, – велел он Максу и посмотрел во мрак, поглотивший территорию отеля. – Здесь неподалеку должно быть зимовье.

– Ты всё поняла? – переспросил егерь. Он зажег от её факела ещё один и отдал его Максу.

– Да, – подтвердила она. – Сидеть здесь, ждать вас, никуда не выходить, вести себя очень тихо.

– Хорошо, – равнодушно одобрил он, проверяя, надежно ли заперто небольшое окошко зимовья. Егерь ещё раз обошел небольшое помещение, внимательно осматривая пол и стены, забрал у Марины факел и протянул ей фонарь. – Свет не выключай, в окно не свети. Не бойся, мы найдем его. – Он кивнул стоящему у дверей Максу: – Уходим.

Они покинули зимовье, и девушка осталась одна. Некоторое время через окно было видно, как два факельных огня блуждают по территории отеля, потом они пропали из поля зрения, и кромешная тьма вернулась в свои права. Марина поежилась. Егерь сказал, что скоро рассвет, но именно перед рассветом ночной мрак особенно тёмен. Она посмотрела в окно. Судя по чернильной темноте, егерь не ошибался, снаружи хоть глаз выколи, почти исчезнувший убывающий месяц был не в состоянии осветить мрачный отель даже хоть как-нибудь. Отсюда до ближайшего ажурного, почти кукольного, коттеджа комплекса «Оюнсу» было не более пятидесяти метров, но за окном не видно ничего, даже очертаний. Воспаленные нервы немедленно вытолкнули из глубин сознания картины недавно минувших кошмаров: окровавленные изуродованные мертвецы, тянущиеся к ней, душераздирающие вопли жестоко умерщвляемых друзей, звенящие в ушах, издевательский хохот сторожа… Страх вновь захлестнул её, и Марина стиснула в руках фонарь, изо всех сил заставляя себя держаться.

Леденящее душу зловещее ожидание тянулось безгранично долго. Чтобы хоть немного умерить накапливающийся внутри ужас, Марина водила фонарем из стороны в сторону, освещая углы небольшого зимовья. Вид пустого помещения, в котором негде спрятаться даже маленькому ребенку, никак не успокаивал, и она всё сильнее ощущала нарастающую панику. Где же они?! Их нет слишком долго! Они ведь не могли бросить её здесь, ведь так?! Конечно, не могли… наверное…

В темноте за окном заскрипел снег, словно кто-то неторопливо шел к зимовью, и у Марины перехватило дыхание. Она узнаёт эти шаги! Их невозможно перепутать, слишком часто она слышала этот жуткий звук в коридорах отеля. Он здесь! И он знает, что здесь она. Марина непроизвольно сжалась, словно грубая деревянная табуретка, стоящая посреди небольшого сруба, была для неё спасительным островком в море смертельно опасного мрака. Она торопливо осветила помещение ещё раз и направила луч фонаря в потолок, чтобы освещения хватало на как можно большую площадь. Скрип снега приблизился к входной двери и затих. В повисшей вокруг зловещей тишине неровный стук в дверь прозвучал подобно удару, заставляя Марину панически вздрогнуть. Дверь зимовья медленно отворилась, и она направила в дверной проем луч фонаря. На заснеженном крыльце лежал едва хрипящий Петр, окровавленная рубашка на его спине была разорвана, и из-под неё зияла глубокая рваная рана.

– Помогите… – прохрипел он, царапая расколотыми зубами опухшую губу, и попытался вползти в зимовье. Но его измученным рукам не хватило сил, и он едва смог переползти через порог.

– Стой! – Марина дрожащими руками держала его в луче света. – Не подходи! Я знаю, кто ты!

– Да ладно! – управляющий легко поднялся на ноги и лучезарно улыбнулся идеально ровными белоснежными зубами. Эксклюзивный костюм ручной работы на нем был с иголочки, будто только что от портного. – Прям-таки знаешь?! С твоими-то мозгами? Не может быть! – Он весело и неторопливо направился к ней, не переставая широко улыбаться. – Но, раз уж разговор зашел по душам, не расскажешь?

– Не подходи ко мне! – истерично взвизгнула Марина, запрыгивая на табуретку и целясь Петру в лицо фонарем, словно лучом лазера. – Ты монстр! Ты больной, кровожадный, маниакальный дух, который убивает людей в этой долине! Ты чудовище! Пошел прочь от меня!!!

– Какой богатый монолог! – восхитился Петр, подходя почти вплотную. – Какие глубокие познания! Браво! Как я и предполагал, ты столь же глупа, как твои приятели. Кстати, они тебя ждут!

Он жизнерадостно развел руки, одновременно указывая на окно и распахнутую дверь. Глаза Марины расширились от ужаса. На крыльце стояли мертвые Агаев с Сенкевичем, густо залитые кровью, с собственными внутренностями в руках. За ними толпились Гайшалова, Абрамова и Вознесенская. За окном сгрудились Габазов, Базоян и Роза. Труп Иры был впереди всех. Зверски растерзанная Кулич прильнула к стеклу, скользя ладонями по мутной поверхности, и сипло хрипела, брызгая кровью из вспоротого горла:

– Ми-и-лая… иди… к нам… – Вылезшие из орбит глаза мертвеца смотрели прямо на неё. – Пора…

– Ты хочешь, чтобы я перед смертью сходила с ума от ужаса! – Марина, изо всех сил удерживая себя в руках, отвернулась от окна и попыталась пнуть Петра ногой. – Не дождешься, долбаное чудовище! Мне не страшно!

– Серьёзно?! – хохотнул тот, легко отшагивая назад, и её нога ударила пустоту. – А вот так?

Он щелкнул пальцами, и фонарь в руках Марины погас. Помещение мгновенно захлестнул мрак, в котором зашевелились жуткие тени, неуклюжей шаркающей походкой приближающиеся к ней со всех сторон с призывно протянутыми руками. Булькающий кровавой пеной хрип мертвецов наперебой звал её, требуя навсегда присоединиться к убитым.

– Не подходи! – Марина сорвалась на крик, бросая в управляющего ставший бесполезным фонарь, но попасть не смогла. Она судорожно сунула руку в карман и выдернула оттуда металлический квадратик зажигалки. В заполняющей зимовье темноте одиноко вспыхнул крохотный язычок пламени. – Ты боишься огня! Я знаю! Назад!

– О да! – Улыбающийся Петр возник из темноты прямо перед ней. – Уж не этим ли гигантским костром ты собираешься меня поджечь?! – Он издевательски рассмеялся и добавил: – Пати начинается! Пришло время эмоций!

Внезапно его тело стало меняться. Он увеличивался, разрывая на себе одежду и теряя человеческие очертания, и на глазах превращался в высокого и скрюченного жуткого монстра, покрытого струпьями серой кожи, густо кишащими трупными червями. Лишенные зрачков черные маслянистые глаза, разделенные длинным глубоким шрамом, сверкнули ненавистью, и выпяченная верхняя челюсть шевельнулась, сбрасывая на пол нескольких личинок.

– Могу тебя успокоить! – В его хриплом голосе сквозила дикая злоба: – Будет очень больно!

Монстр занес для удара костлявые, покрытые разлагающимися мышцами и истлевшей кожей руки, и в дрожащем свете зажигалки мелькнули длинные узловатые пальцы с мощными когтями.

– Мне обещали, что всё так и произойдет, – негромко прошептала Марина и выронила горящую зажигалку.

Чудовище рванулось к ней, и в этот миг вокруг табуретки взметнулось пламя, стремительно пожирая залитый бензином пол. Монстр словно ударился в невидимую стену и дико взревел от боли, отпрыгивая от Марины, но пламя уже охватило помещение и ползло вверх по его ногам, с треском испепеляя червей, густо покрывающих полуразложившуюся плоть. В охваченных огнем дверях мелькнул человеческий силуэт, и рядом с Мариной возник егерь с факелом в руке. Он схватил девушку одной рукой, коротким мощным движением ткнул факелом в искореженную болью морду монстра, опрокидывая его на охваченный огнем пол, и в два прыжка выскочил из зимовья. Оказавшись на улице, он сбросил Марину в снег и вернулся на крыльцо. Егерь захлопнул дверь зимовья, подпер её мощным поленом и пошел прочь.

– Поджигай! – коротко кивнул он Максу, застывшему невдалеке с двумя факелами в руках.

Макс несильно замахнулся и швырнул один из них к стене сруба. Облитое бензином дерево вспыхнуло, быстро занимаясь пламенем по всей площади, и спустя минуту перед тремя стоящими рядом людьми пылал гигантский костер, в котором с тихим шипением таяли хлопья усиливающегося снегопада. Вскоре беснующиеся надрывные вопли, доносящиеся изнутри пылающего сруба, начали стихать, и егерь посмотрел на забрезживший над верхушками деревьев рассвет.

– Пора уходить, – всё так же безразлично произнес он. – Снегопад усиливается. Через несколько часов огонь погаснет.

От громко трещащего лопающимися бревнами пожара отходили молча. Идти на охотничьих лыжах с непривычки было неловко, и сжимающая факел Марина сосредоточенно смотрела под ноги, боясь отстать от уверенно двигающегося впереди егеря. Они прошли несколько десятков метров, когда замыкающий их небольшую группу Макс тихо позвал её:

– Марина! – Она обернулась, глядя в указанную им сторону, и остолбенела от ужаса.

Вместо роскошного отеля посреди таежной долины стояло несколько прогнивших лачуг. Дырявые, покосившиеся развалюхи состояли из почерневших от древней старости досок и жердей, закрытых обрывками истлевших шкур, в гнилых струпьях которых густо шевелились белесые личинки каких-то насекомых. Утренний ветер гулял по дырявым хибарам, хлопая рваньем шкур и скрипя гнилью досок, и над всем этим вдали возвышалась уступчатая пирамида из багрового камня. Её залитые кровавыми потеками террасы были усеяны человеческими костями, и даже отсюда Марина хорошо видела зияющие глазницы тысяч пробитых черепов. На самой вершине пирамиды, словно корона, венчающая бесконечную череду ступеней, чернели девять распятий в форме буквы «Х», на которых головами вниз были укреплены свежие тела с перерезанными горлами и выпотрошенными животами. Густая лужа крови, образовавшаяся под ними, стекала с усеянной костьми террасы новыми багровыми струйками, замысловато разбегаясь по высеченным на стенах неизвестным символам. Несмотря на километровое расстояние, изуродованные застывшими гримасами боли и ужаса лица друзей смотрели на Марину будто в упор, и казалось, что если протянуть руку, то она коснется их остекленевших глаз. Что-то чужое зашевелилось у неё в желудке, и Марина упала на колени, содрогаясь в приступе рвоты. Она скулила от ужаса, надрывно выплевывая в снег сгустки кишащей личинками гнили, и безумным взглядом смотрела на белесых червей, вяло дергающихся на убивающем их морозе. Склонившийся над Мариной Макс увидел выходящих из неё личинок и инстинктивно отшатнулся, испуганно глядя на егеря.

– У тебя такие же, – безразлично произнес тот и сделал короткий жест рукой в её сторону. – Присоединяйся, не помешает.

Смысл слов егеря дошел до сознания Макса, и его глаза расширились от панического ужаса. В горло ударила тошнота, и он согнулся в рвотном позыве. Прийти в себя им удалось не сразу. Макс долго отплевывался, вытирая рот пригоршнями снега, после чего принялся обтирать Марину.

– Вы закончили? – флегматично поинтересовался егерь. – Тогда вперед. У меня много дел.

Он убедился, что они встали на лыжи, и пошел дальше, углубляясь в заснеженную тайгу. Сколько времени Марина шла молча, переставляя ноги как заведенная кукла, она не помнила. Потом полубезумный туман, окутывавший сознание, начал рассеиваться, и она поняла, что чем дальше отходит от долины, тем легче ей становится. В какой-то момент она увидела, что они пересекают по льду реку и идущий впереди егерь смотрит вверх. Там, высоко в небесной синеве, застыл силуэт большой странной птицы с драконьими крыльями. Птица словно почувствовала взгляд егеря и издала протяжный крик. Егерь мгновение наблюдал за ней, после чего пошел дальше.

– Что это за птица? – слабым голосом выдавила из себя Марина, глядя егерю в спину.

– Когтекрыл, – не оборачиваясь, ответил тот.

– Я никогда не слышала о такой… – вяло произнесла она, стараясь не думать ни о чем.

– И не услышишь, – отрезал егерь и равнодушно закончил: – Советую идти молча. Берегите дыхание, путь предстоит неблизкий.

Эпилог

Четверка дорогих тюнингованных внедорожников уверенно двигалась по ровной зимней дороге, змеящейся посреди бескрайней заснеженной тайги. Колонна миновала очередной поворот и остановилась перед мощным дорожным заграждением. Прямо из-под утрамбованного снега выпирали массивные металлические столбы высотою в метр, полностью перекрывающие проезд. Двери головной машины распахнулись, и посреди вековой тайги загремела модная клубная музыка. Из автомобиля вышли двое дорого одетых молодых людей и подошли к столбам заграждения.

– Смотри, чувак, типа, местная экзотика! – хохотнул один из них, указывая на стоящий на обочине изрядно потертый придорожный знак, надпись на котором гласила: «Стой! Запретная зона! Огонь открывается без предупреждения!».

– Ага! – заулыбался его спутник. – Эта ерунда реально со времен Союза здесь торчит!

– Мальчики, что случилось? – Из открывшейся пассажирской двери показалась девушка в короткой шиншилловой шубке.

– Всё о’кей! – Молодой человек помахал ей рукой. – Просто код надо ввести! – Он достал из кармана смартфон, вызвал на экран текстовую заметку и сказал своему другу: – Вводи! Семь, семь, семь, три, один, шесть!

– Офигенно сложный пароль! – оценил тот, нажимая кнопки. – Но их подход к понятию «инкогнито» мне нравится!

Вскоре мощные столбы поползли вниз, сливаясь с поверхностью дороги, и гремящая музыкой колонна продолжила путь. Спустя час они уже въезжали в небольшую таежную долину, со всех сторон стиснутую покрытыми лесом сопками.

– А здесь мило! – одна из девушек рассматривала в окно ажурные кукольные коттеджи, выполненные в стиле альпийской деревушки. – Ой, олень! – она указала пальцем на таежную опушку. – Настоящий олень! Где мой фотик?!

– Успеем ещё нафотографироваться! – успокоил её сидящий за рулем молодой человек. – Вон, смотри туда! Как тебе? – Он кивнул на возвышающуюся над ажурным отелем мраморную гору, чем-то напоминающую ацтекскую пирамиду.

Колонна достигла паркинга перед главным корпусом, и компания молодых людей высыпала на улицу, делясь первыми впечатлениями. Отель был красив, пейзаж прекрасен, экология безупречна, оставалось только выяснить, так ли всё эксклюзивно внутри, как было обещано, и новые постояльцы со знанием дела оценивали стоимость строительства. Этот комплекс обошелся владельцам в серьезные деньги. А это значит, что можно ожидать самых неожиданных впечатлений.

– Леди и джентльмены! – Раздавшийся в дверях главного корпуса голос привлек всеобщее внимание. К прибывшим гостям шел широко улыбающийся человек лет тридцати с модной модельной прической в костюме от «Бриони» ручной работы. – Добро пожаловать в отель «Оюнсу»! Меня зовут Петр! Я ваш диджей, бармен и гид!

Десять тысяч лет назад

Глава первая

Два десятка людей, одетых в добротные зимние одежды из звериных шкур, впряглись в пару волокуш и потянули их к лесной опушке. Собравшиеся у края стойбища соплеменники провожали караванщиков жестами и подбадривающими возгласами. Возглавляющий караван вождь коротко крикнул, и отряженные охранять волокуши охотники устремились в лес, опережая торговцев. У самой кромки растительности Лицуро остановился, будто бы поправляя завязки на снегоступах, и украдкой оглянулся. Чиука стояла среди соплеменников в окружении родственников и провожала его взглядом. Едва девушка поняла, что Лицуро смотрит на неё, она тотчас отвела глаза и принялась махать рукой одному из своих братьев, уходящему на торжище вместе с волокушами. Лицуро тихо вздохнул и продолжил путь. Он влюблен в первую красавицу племени, и потому у него нет никаких шансов. Великий Небесный Жёлтый Дракон требует, чтобы лучшие женщины доставались лучшим воинам, а Лицуро простой охотник. Конечно, вряд ли кто-нибудь из соплеменников сможет сравниться с ним в искусстве выслеживания добычи, но в наши времена, когда сражения с соседями за лучшие охотничьи угодья и земли для проживания происходят постоянно, это мало что значит. На сердце Чиуки претендует множество воинов племени, и ещё большее количество воинов из близлежащих стойбищ, готовых принести племени богатые дары в обмен на восхитительную прелестницу. Ибо неописуемая красота Чиуки затмевает солнце!

– Лицуро! – окрикнул его вождь. – Возьми двоих охотников и идите впереди каравана на расстоянии полета стрелы! Воины племени Синзяо могут быть где-то рядом! Будьте начеку!

Лицуро отбил короткий поклон и издал возглас, привлекая к себе внимание охотников. Он быстрыми жестами выбрал себе помощников, и трое вооруженных луками и копьями людей заторопились вглубь лесной чащи, привычно огибая утонувшие в сугробах кусты. Зимы всегда бесконечно долги и суровы, и теплые времена в сравнении с ними всё равно что четверть луны в сравнении с полной луной. Но нынешняя зима выдалась особенно обильной снегопадами, и это хорошо – глубокий снежный покров затрудняет передвижение по тайге. Воины враждебных племен порой не могут добраться до их стойбища, и нападения происходят гораздо реже. Но сейчас этот плюс превращается в минус: груженым волокушам каравана тяжело продвигаться по заснеженным перевалам и узким проходам, затерянным между многочисленных сопок, поросших густой лесной растительностью.

Дозорные обогнали караван, разошлись на расстояние взаимной видимости и двинулись вперед, тщательно вглядываясь в заросли. Лицуро коротко пропищал лесной птицей и потряс луком, зажатым в вытянутой вверх руке, предупреждая остальных, чтобы внимательно следили за кронами деревьев. Воины Синзяо могут засесть в ветвях и пускать стрелы оттуда, так они убьют многих караванщиков, как произошло прошлой зимой. Тогда на торжище к Белым Великанам соплеменники Лицуро отправились без должной охраны, понадеявшись на торговое перемирие. Но Синзяо коварен, он запросто заключит мир с кем угодно, а потом пошлет воинов устроить налет и грабеж, после чего поклянется хоть духами, хоть самим Великим Драконом, что это были не его люди. В тот день погибли семь человек и двенадцать были ранены. Шаман смог выходить только половину из них. Поэтому сейчас вождь благоразумно решил проявить повышенную осторожность. Помимо рикш с караваном идут четыре руки воинов, и три руки охотников двигаются вокруг него, тщательно осматривая окрестности. До земель Белых Великанов почти два дня пути, и всё это время необходимо быть настороже, враги могут поджидать где угодно. И не обязательно это должны быть воины Синзяо, Белые Великаны редко устраивают торжища, и каждое такое событие собирает менял со всех стойбищ этих земель. Множество подлых вождей не прочь поживиться за счет идущих через глухую тайгу караванов.

До наступления темноты удалось пройти половину пути, и вождь велел разбить лагерь. Пока среди заснеженных корневищ рухнувших вековых деревьев закапывали волокуши и отрывали берлоги для ночевки, Лицуро выследил и подстрелил крупного лося. Утащить на себе столь огромную добычу не в силах даже самый сильный воин, и охотник попросил вождя позволить отвлечь от работ нескольких людей. Поначалу вождь сильно разозлился, услышав просьбу ослабить защиту лагеря, но после того, как охотники приволокли тушу убитого зверя, сменил гнев на милость и приказал немедленно зажарить лося. Мяса на всех не хватило, и потому его разделили между воинами, которым надлежит иметь силы для боя, что может вспыхнуть неожиданно и в любой момент. Остальные ужинали вяленой рыбой и сушеной строганиной, но Лицуро все равно был доволен – после сытной трапезы вождь стал к нему более благосклонен. Значит, он позволит ему принять участие в торжище, а это для Лицуро сейчас очень важно.

Дальнейший путь продолжили с первыми лучами солнца. Среди деревьев ещё царил рассветный полумрак, но стоянка уже была свернута, берлоги засыпаны снегом, и тщательно заметены отпечатки ног и тел, чтобы следопыты врага не смогли определить точное количество идущих с караваном воинов. Вождь повел людей почти бегом, стремясь как можно скорее достичь безопасных земель, и рикши выбивались из сил, двигая по глубокому снегу тяжёлые волокуши. Вздохнуть спокойно Лицуро смог только после полудня, когда на стволе громадного дерева увидел вырезанного орла с расправленными крыльями, сидящего на двух молниях. Охотник возгласом привлек внимание вождя и указал на порубежный тотем, стараясь двигать рукой как можно более уважительно, дабы ничем не обидеть грозное божество. Говорят, кто-то из воинов племени Синзяо как-то раз метнул в такой же тотем нож, и двое его товарищей посмеялись над пронзенным изображением. Через несколько месяцев, во время первой же весенней грозы, всех троих сожгла молния, ударившая с небес точно в центр стойбища, несмотря на то что вокруг росло множество высоких деревьев…

– Мы достигли земель Белых Великанов! – провозгласил вождь, оглядывая нанесенный на древесный ствол тотем. – Сегодня Великий Жёлтый Дракон милостив к нам! Это хороший знак, торговля будет удачной! Всем убрать оружие! Дозорным не накладывать стрелу на тетиву! Идем дальше!

Караван углубился в чужие земли, и вскоре Лицуро удалось заметить часового Белых Великанов. Один из крупных кустов, растущих у подножия группы вековых деревьев, не имел на своих ветвях снега. В том, что внутри него засел наблюдатель, можно было не сомневаться. Этот пост Белые Великаны соорудили специально для того, чтобы показать проходящим мимо караванам, что чужаки на их земле не предоставлены сами себе. Внутри куста вряд ли находится больше, чем один-два воина, столь явное укрытие лишь формальность. Настоящие сторожевые отряды Белых Великанов тщательно спрятаны, но находятся где-то неподалеку, и если кто-либо посмеет устроить нападение на любой караван, не важно, какому племени он принадлежит, жестокая кара последует незамедлительно. С Белыми Великанами, как с их богами, – шутки плохи, заканчиваются они всегда одинаково: смертью неразумного шутника.

Спустя час караван достиг широкой торговой тропы, и Лицуро устало вложил лук и подготовленную к выстрелу стрелу в колчан. Теперь они точно в безопасности. Охраняющие караванный маршрут Белые Великаны даже не прятались, степенно прохаживаясь среди засек и установленных вдоль дороги частоколов из остро отесанных бревен. Лицуро искоса, чтобы не потерять достоинство, разглядывал могучих воинов. Каждый из них был на целую руку выше и, по крайней мере, вдвое шире в плечах, чем самый крепкий воин народа Великого Дракона. Белые Великаны были другими во всем: широкое костью телосложение, белые волосы, густые бороды, большие, почти круглые, глаза небесного цвета… Даже язык их отличался настолько, что понять его, не прожив среди них долгого времени, не было никакой возможности. Однако менялы племени были не промах и тщательно запоминали любые слова Белых Великанов, которые способствовали облегчению обмена. Специально ради предстоящего торжища Лицуро щедрыми дарами уговорил одного из торговцев, и две прошедшие луны после каждой охоты отдавал тому часть своей добычи. Взамен меняла учил Лицуро словам Белых Великанов, которые знал сам.

Двигаться по проторенной дороге было гораздо проще и быстрее, и уже к вечеру караван достиг торжища. Солнце село, и сам обмен не проводился, он начнется завтра, когда светило преодолеет ровно половину пути от рассвета до полудня. Сейчас же часть обширной долины, лишенной таежных зарослей, пылала кострами и пестрела обилием чумов множества караванов, пришедших сюда со всевозможным товаром. Пока разбивали лагерь и ставили чумы, Лицуро насчитал не меньше тридцати торговых представителей разных племен народа Великого Дракона. Заполняющие меновое поле деревянные навесы Белых Великанов сейчас были пусты, их шатров отсюда не было видно, но он не сомневался, что товара у них в избытке. Главное, чтобы Белые Великаны согласились на обмен, ведь он не торговец и не имеет редких вещей, а то, что ему необходимо, за несколько соболиных шкурок могут и не отдать.

Едва наступило утро, Лицуро был на ногах, с нетерпением ожидая начала торгов. Но вопреки чаяниям, вождь не позволил ему сопровождать менял, оставив всех охотников стеречь лагерь. Ослушаться приказа вождя Лицуро не решился, за такое можно запросто угодить в жертву Великому Дракону, и весь день он провел словно на иголках, меряя шагами расстояние между чумами. Уговорить вождя удалось лишь после полудня следующих суток, когда основная часть товаров каравана была уже распродана. Лицуро и остальным охотникам дали времени до касания солнца верхушек деревьев, и они, отбив вождю серию быстрых поклонов, торопливо побежали к кипящим торговой суетой меновым рядам.

Лицуро переходил от одного навеса к другому, разглядывая разложенные товары через плечи сгрудившихся перед прилавками менял, и с каждой минутой грустнел всё сильнее. Нет, товаров на торжище было великое множество, но всё это было не то, что он искал. Изделия племен Желтого Дракона его не интересовали, любую такую вещь можно достать и в своих землях, пусть дороже, зато гораздо проще. А главное, этим красавицу Чиуку не удивишь, такого добра к её ногам бросают много. Но среди изделий Белых Великанов найти что-то особенное не удавалось. То ли они не продают таких вещей чужакам, то ли всё скупили вчера, но сердце Лицуро не шептало ему заветной фразы «Это оно!», когда он шел мимо прилавков. Хотя лично для себя он выменял бы целую волокушу всего, если б мог! Белые Великаны предлагали, без преувеличения, мечту любого воина или охотника: поистине волшебное оружие, что было прочнее кости, камня и меди. Но столь огромных средств простому охотнику не добыть никогда, такое доступно лишь вождям, шаманам и тем, кто находится подле них. И потому оставалось лишь бросать на чудеса Белых Великанов завистливые взгляды.

У очередного прилавка с женскими украшениями было особенно многолюдно, и Лицуро, как мог, притёрся к толпе покупателей сбоку. Седобородый Белый Великан, подле которого десяток детей Великого Дракона казались и действительно детьми, пересчитывал шкурки пушных зверей, пока его клиенты восторженно цокали языками и обменивались довольными возгласами, разглядывая только что приобретенные золотые изделия редкой красоты. Великан отсчитывал десяток шкур, передавал их в руки стоящей рядом девушки и вновь принимался за проверку качества товара. Девушка, похоже, была очень молода, не более шестнадцати зим от роду, потому как была ростом выше Лицуро всего лишь на голову. Похоже, она дочь торговца и помогает ему в делах. Вместо шапки или капюшона её защищали собранные в толстую длинную косу волосы цвета полуденного солнца, закрученные на голове изящным конусом и скрепленные… вот оно, то самое! Заколка из священного металла Белых Великанов, дающего крепкое здоровье и быстрое исцеление от всяких болезней! Её наверняка сделал искусный мастер, она может держать собранные на голове косы, но может послужить своей владелице и ножом, если дела плохи. К огромному сожалению Лицуро, подобной вещицы на торжище он не видел. Одежда, еда, всевозможная утварь, лечебные снадобья и коренья, оружие, охотничьи снасти, шкуры, украшения из камня, кости, кристалла, меди, даже злата – но ничего, изготовленного из священного металла Белых Великанов. Они охотно принимают его в качестве товара для обмена, но редко отдают сами. Лицуро охватило уныние, и он смотрел невидящим взглядом на разложенные на прилавке украшения, не замечая, что давно остался возле него один. Солнце близилось к закату, и толпа менял, заполняющая меновую площадь, постепенно редела.

– Чего тебе надобно, человече? – старый Белый Великан и его дочь с улыбкой смотрели на Лицуро, потерянный взгляд которого терялся в бесконечности. – Али приглянулось что?

– Я Лицуро, охотник из племени Винпань. Я ищу подарок для прекрасная красавица, – горестно вздохнул Лицуро, стараясь как можно меньше коверкать фразы из языка Белых Великанов. – Но нет такой подарок, как я хочу.

– Что же за дивное диво ты ищешь, если наши товары тебе не по нраву? – удивился седовласый великан. – Чем плохи поделки мастеров наших? Двое роданов[1] вашего народа пред твоими очами выменяли несколько златых украшений и остались довольны. Отчего ж ты кручинишься?

– Мое сердце заполнено прекрасная красавица, – попытался объяснить Лицуро, торопливо подбирая известные слова. – Чиука самая прекрасная красавица мой племя… много великий воин дарить ей прекрасный подарок… я ищу такой подарок, который не такой как много…

Он понял, что слишком плохо знает язык Белых Великанов и не в состоянии объяснить, в чем заключается его горе. Лицуро мрачно вздохнул и поклонился торговцу, извиняясь за отнятое время. Пора возвращаться в лагерь, отпущенный ему вождем срок истекает, навлечь на себя его неудовольствие было бы слишком опрометчивым поступком. Неожиданно дочь седобородого торговца обратилась к Лицуро на его родном языке.

– Расскажи, что ты ищешь, храбрый воин, – она говорила с акцентом, но понять её оказалось очень просто, юная девушка не делала ошибок в построении фраз. – Чем тебе не подходят наши украшения? Изделия из золота наших мастеров достойны внимания любой прекрасной красавицы!

– Я простой охотник, – Лицуро печально улыбнулся, машинально отбивая ей поклон. – Мне никогда не купить золотых украшений. Но они мне и не нужны. Прелестная Чиука первая красавица на двенадцать близлежащих стойбищ, многие вожди и доблестные воины приносили ей дорогие украшения. Но Чиука умна. Она не берет золото, ибо не желает быть обязанной никому. Никто не знает, кому принадлежит её сердце. А других украшений у неё великое множество, подарки сыплются отовсюду подобно снегу в обильный снегопад, её братья шутят, что скоро придется устанавливать отдельный чум для хранения безделушек.

– Столь привередливую жену удивлять подарком суть пустая трата времени, храбрый охотник, – вежливо произнесла юная девушка. – Уверен ли ты, что она заметит твой знак внимания в изобилии прочих таких же?

– Я знаю об этом точно! – вновь улыбнулся Лицуро.

Эта девушка для своих лет мудра, и ей можно рассказать всё, как есть. Тем паче, что больше ему не с кем поговорить о подобном, обсуждать свою любовь к Чиуке в стойбище он никогда бы не рискнул. А Белые Великаны слишком высоки для того, чтобы сплетничать о сердечной боли какого-то охотника из чужого народа.

– Иногда я ловлю мимолетный взгляд её восхитительно прекрасных глаз, – объяснил он, – и чувствую в них теплоту! Скоро праздник, на котором множество воинов вновь будут осыпать Чиуку дарами, предлагая ей сделаться хранительницей их очага. Я буду среди них. Я понимаю, что первая красавица племени не выберет простого охотника, и нет у меня богатых даров, но всё же я хочу, чтобы мой подарок остался для неё особенным. Пусть где-то глубоко в своем сердце Чиука навсегда сохранит частицу моей любви. Так будет, ибо её глаза шепчут мне об этом. Ваши золотые изделия прекрасны, я бросил бы их все к её ногам, но не смогу купить и малого кусочка самого маленького украшения.

– Чего же ты хочешь отыскать, охотник? – оказалось, что торговец Белых Великанов тоже прекрасно говорит на языке Великого Дракона. В первое мгновение Лицуро даже немного испугался, ведь за всё время торгов с важными роданами седобородый не произнес на их языке ни слова. Уж не колдовство ли это?! Однако взгляд великана не таил в себе ничего дурного, и Лицуро успокоился.

– Что-то особенное, – признался он. – Такое, что не похоже на большинство подарков. Что-то очень ценное, но не потому, что золотое, а потому, что не такое, как у всех.

– Например? – хитро прищурился седовласый Белый Великан. – Есть ли у тебя на примете такое?

– Я хочу подарить ей вещицу из священного металла Белых Великанов, – решился Лицуро.

Какая теперь разница? Если они воспримут это как оскорбление и прогонят его, хуже уже не будет. А так хоть кто-то выслушает скопившуюся на его сердце печаль.

– Такую заколку, как та, что скрепляет прекрасные волосы вашей красавицы дочери, – он вежливо указал на голову девушки. – Чтобы волшебный металл берег её от болезней, ведь об этом я молю добрых духов и Великого Дракона каждую зарю! Чтобы клинок заколки своей остротой напоминал Чиуке остроту моей любви! И чтобы сам подарок был всегда рядом с её восхитительным лицом, как всегда будет находиться рядом с ней моя душа. Но на торжище нет таких изделий, зато полно заколок из кости, рога и древа, но это совсем не то!

– Железо Хорса[2] суть священный металл нашего народа, и обережные поделки из него абы кому не даются, – неторопливо ответил торговец. – Потому и не возим мы их на торжище. Не найдешь ты тут такого, даже если всё трижды осмотришь.

– Папа! – юная девушка обернулась к седовласому гиганту и тихо заговорила с ним на языке Белых Великанов, при этом её руки едва заметными движениями рисовали в воздухе нечто замысловатое и загадочное, не то гору, не то пирамиду, не то какой-то волшебный знак.

Понять, о чем идет речь, Лицуро не мог, лишь небесные глаза торговца, не отрываясь ни на миг, смотрели столь пристально, будто великан сейчас разглядывает его душу. Охотнику вновь стало не по себе, и вновь это чувство быстро улетучилось, будто изгнанное дуновением загадочного ветра. Наконец их непонятный разговор закончился, и торговец едва заметно кивнул. Его дочь подошла к горящему неподалеку костру и вынула из волос заколку. Тяжёлые кольца косы рухнули вниз, распрямляясь до самых бедер юной девушки, и она осторожно забросила косу за спину. Приблизившись к огню едва ли не вплотную, девушка круговыми движениями четырежды пронесла заколку над пламенем и вернулась к отцовскому прилавку.

– Возьми, – она протянула её Лицуро. – И будь с ней осторожен, охотник. Эту вещь сотворил искусный мастер, а после заворожил великий и могучий шаман. В руках людей недобрых, с душою черною, она будет лишь заколкой, металлом темнеющей всё сильнее с каждой луной. У людей же душою чистых быть ей суждено оружьем грозным против зла всякого, хвори и немощи.

– Вы… – Лицуро задохнулся от изумления. – Отдаете это мне? Правда? Простому охотнику? Редкостное сокровище из священного металла?

– Ну, женская заколка сама по себе не такое уж редкостное сокровище, – улыбнулся седовласый Белый Великан. – Сила этой вещицы зависит от человека, ею владеющего. Она всегда будет искать достойную владелицу, и ныне, и спустя тысячи зим. Сейчас же она твоя, ибо сердцем ты чист, хоть родом и не вышел. И мы её не отдаем, а меняем на плоды твоего труда. Неужели искусному охотнику нечего предложить нам взамен?

– У меня есть соболиные шкурки! – Лицуро торопливо сорвал с себя заплечный мешок. – Семь штук! Отборные, я специально выслеживал самых лучших зверей для этого торжища! И ещё четыре Корня Жизни! – Он быстро развернул тряпицу, протянул коренья торговцу и схватился за тесемку висящего на груди амулета: – И свой амулет! Он из оленьих рогов, приносит удачу на охоте!

– Амулет оставь себе, – жестом остановил его седовласый великан. – Он к тебе приучен и нам ни к чему. А вот Царь-корень[3] возьмем, вещь это знатная! И шкурки у тебя добрые, вижу, хороший ты охотник, не зря мену с тобой ведём. – Торговец забрал у Лицуро товар. – А теперь ступай себе с миром, солнце уж садится, нам прибраться и потрапезничать надобно. Ступай!

Лицуро, не веря своему счастью, рассыпался в поклонах, стянул рукавицу и бережно сжал в ладони выменянную заколку. Священный металл Белых Великанов неожиданно оказался теплым, почти горячим, но тепло его было мягким и ласковым, совсем не таким, как пламя согревающего стойбище костра. Лицуро огляделся, опасаясь быть замеченным кем-либо из своих соплеменников. Если вождь узнает о его приобретении, волшебную вещь Белых Великанов у него тотчас отнимут! На его удачу, вокруг не оказалось никого из каравана, и он быстро спрятал вожделенную вещицу глубоко в одеждах. Теперь осталось сохранить её до празднества, никто не должен увидеть диковину до того самого мгновения, когда Лицуро преподнесет свой дар прекрасной Чиуке. Но с этим он справится, у него есть несколько надежных тайников в тайге, недалеко от стойбища, там волшебное сокровище не разыщет никто. Охотник забросил за спину заплечный мешок и заспешил к своему лагерю. Добравшись до чумов, он посетовал остальным на дороговизну изделий и скупость Белых Великанов и уселся у костра, принимая недовольный вид. Кто-то из охотников поддержал его жалобы, остальные равнодушно жевали разогретую на огне мороженую строганину. Вождь и его воины пребывали в прекрасном расположении духа, хвастая только что приобретенным оружием и доспехами из многослойной кожи, отделанной прочной звериной костью, и более на Лицуро никто внимания не обратил.

Весь следующий день он не покидал лагеря, демонстративно восхищаясь покупками торговцев и приближенных к вождю воинов, и изо всех сил старался не смотреть в сторону прилавков Белых Великанов. Однако едва его мысли уносились туда, к седовласому торговцу, на какое-то мгновение Лицуро будто ощущал его взгляд, направленный точно на него, и спрятанный на груди волшебный подарок на краткий миг становился теплее. С такой вещицей прекрасная Чиука не замерзнет в самые лютые морозы, даже если, упаси её духи и сам Великий Дракон, надолго окажется вдали от стойбища и костров. Весь обратный путь Лицуро шел дозором впереди каравана и не проронил ни слова.

Глава вторая

Три сотни воинов крались через заснеженную лесную чащу, ставя снегоступы точно след в след. Десяток человек, идущие последними, забрасывали следы снегом, сбитым с ветвей кустарника, и заметали засыпанную борозду еловым лапником. Конечно, таким способом не скрыть всех следов, но кто бы ни нашел эту тропу, ему не понять, каково точное количество прошедших здесь воинов. Синзяо многообещающе улыбнулся. Белые Великаны огромны и могучи, но они не ждут нападения здесь, в глубине своих земель. Поэтому его набег удастся. Он всё продумал и тщательно подготовился. Торговцы его племени долго водили караваны к Белым Великанам, внимательно запоминая расположение сторожевых постов на караванном пути. На закончившееся вчера торжище он разными путями загодя отправил почти три десятка волокуш в сопровождении множества воинов, одетых менялами и охотниками. В самых глухих таёжных уголках воины вытаскивали спрятанное под видом товаров оружие и уходили в лес, оставляя караваны двигаться дальше. Пока горстка менял на торжище создавала видимость торговли, Синзяо собрал воинов воедино и, никем не замеченный, двинулся к своей цели, тщательно обходя стороной поселения Белых Великанов.

За два дня пути его отряд достиг ближайшего в этих местах капища – священного места белых, где они возносят хвалу своим неправильным богам и духам. Это и есть цель предстоящего нападения. Торжище закончилось, и караваны Белых Великанов разъехались по своим поселениям. Нападать на них на торговом пути бессмысленно, по всей его протяженности разбросаны отряды белых воинов, которые быстро подоспеют на выручку атакованному каравану. Такое случалось не раз, и результаты всегда оказывались плачевными для нападающих. Поэтому Синзяо не будет повторять ошибки глупцов и не пойдет на караванный путь. Вместо этого он нападет на капище. Никто из Белых Великанов не ожидает, что кто-то осмелится атаковать священное место. Устроено оно вдали от поселений, в небольшом урочище, охраны там, по слухам, почти нет – всего шестнадцать человек и несколько других людей: мастеровые да те, что ведут хозяйство. Зато богатая добыча обеспечена: каждый караван Белых Великанов всегда оставляет в капище часть заработанного в качестве даров богам и духам. И из окрестных поселений тоже несут немало, потому что на территории капища живут то ли два, то ли три мастера, творящие дорогие украшения из злата и священного металла Белых Великанов.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – вернувшийся из дозора разведчик бросился вождю в ноги. – Мы нашли его! Священное место Белых Великанов! Но оно окружено частоколом и устроено на открытой поляне, близко незамеченными не подойти! Это в двух полетах стрелы отсюда!

Синзяо недовольно скривился. Почему эти глупцы менялы не выведали у Белых Великанов подробности?! Теперь через частокол придется прорываться с боем! Когда он вернется в стойбище, обязательно принесет в жертву Великому Небесному Дракону одного из этих никчемных болванов. Но сейчас нужно вести себя подобающе великому вождю, являющемуся потомком Дракона.

– Я знаю! – важно изрёк Синзяо. – Это хорошо! Если Белые Великаны пошлют гонца за подмогой, мы сразу же увидим его и пронзим стрелами! Никто не должен вырваться из-за частокола! Мы перебьем всех, погрузим добычу на волокуши и вернемся домой прямо по торговой дороге под видом обычного каравана! Воины Белых Великанов не смогут даже подумать о том, кто мы есть на самом деле! – Он жестом подозвал к себе своих приближенных и приказал: – Тайно окружить капище! Готовить лестницы! Лучников на деревья! Атакуем на рассвете по моему сигналу!

Триста воинов растворились в тайге, беря в кольцо небольшую лесную поляну, со всех сторон стиснутую заснеженной растительностью. До самого утра никто из них не подавал признаков жизни, искусно скрываясь в снегу, и у врагов не было причин заподозрить о приближающемся нападении. С первыми лучами солнца Синзяо дважды прокричал орланом, и штурм начался. Засевшие в кронах деревьев лучники обрушили на капище целое облако стрел. Но, к неудовольствию вождя, двое Белых Великанов, несущих стражу за воротами частокола, в последний миг услышали свист падающих с неба снарядов и прикрылись щитами. Один из них оказался ранен, но второй успел поднять тревогу. Впрочем, это ничего не меняет, воины Синзяо уже бегут к частоколу с лестницами в руках.

Когда Белые Великаны, разбуженные криками часовых, начали выбегать из домов, его лучшие воины уже преодолели частокол и распахивали для остальных входные ворота. Синзяо довольно потер руки. Главная преграда – стена – пройдена без потерь, не придется терять воинов под ударами вражеских стрел на открытом месте. Внутри же капища три сотни его людей быстро вырежут немногочисленную охрану белых, и ничто их не спасет, будь они хоть трехметрового роста!

Но действительность неожиданно оказалась отличной от его представлений. Белые Великаны почти без боя отдали большую часть территории, отступив на площадь перед главным святилищем, и встали на ней насмерть. Шестнадцать двухметровых воинов дрались отчаянно и свирепо, густо сея вокруг себя смерть. Множество стрел впивались в их тела, но даже пронзенные насквозь, они падали не сразу, продолжая рубиться, словно бессмертные. Вид сражающихся мертвецов наводил ужас на воинов Синзяо, и несколько раз они были близки к панике. Лишь вовремя отрубленные лично вождем головы паникеров поддерживали в них решимость. Перебить капищную дружину белых удалось только через час, когда площадь перед святилищем превратилась в свалку иссеченных трупов. Ещё с десяток Белых Великанов, капищный мастеровой люд, оборонялись внутри святилища, не пуская воинов Дракона к своим святыням.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – один из его приближенных, зажав рукой рассеченное клинком плечо, подбежал к своему вождю: – Белые Великаны подожгли святилище изнутри! Оттуда идет дым!

– Дым могут заметить их воинские отряды! – заорал Синзяо, хватаясь за оружие. – Вырезать всех, быстро!!! Иначе не уйдем живыми! Как только захватим святилище, добычу не трогать! Всем таскать снег и тушить огонь! Кто ослушается, отсечь голову на месте!

Он бросился в бой, скользя по залитым кровью полам. Синзяо растолкал своих воинов, облепивших израненного Белого Великана, и сделал вид, что споткнулся о мертвое тело. Он кубарем пролетел мимо сражающихся, немедленно вскочил и сзади, с разбегу, вонзил копье в основание черепа белому человеку. Тот покачнулся, рассекая огромным ножом горло одному из его воинов, и рухнул под градом ударов.

– Где остальные?! – взревел Синзяо, вертясь волчком посреди груды окровавленных тел.

– Всех мужчин перебили! – перед ним возник тяжело дышащий воин Хэу, один из приближенных. – Женщины и дети спрятались в потайной яме, что есть под святилищем! Мы не можем открыть вход, они успели зарыть его изнутри! Нужно рубить пол!

– Слишком долго! – взъярился вождь. – Завалите выход бревнами, пусть сожрут друг друга от голода! Тушите огонь и собирайте добычу! Если кто посмеет утаить от меня хоть что-то, то будет принесен в жертву Великому Небесному Дракону вместе со всей семьей и родней!

Он вышел на улицу и увидел десяток своих людей, собирающих трупы. Известия о потерях взвинтили его ярость до предела, и он в гневе перерезал горло тому, кто сообщил о количестве убитых и раненых. На площади перед святилищем осталось лежать почти сто сорок воинов, и ещё два десятка пришлось добить, ибо у них были либо отсечены конечности, либо их раны оказались столь тяжелы, что самостоятельно идти они уже не могли. Сто шестьдесят убитых! По десять воинов Дракона на каждого воина Белых Великанов! И ещё четыре десятка полегло внутри главного святилища! Он потерял две трети отряда, его племя за одно сражение лишилось половины воинов! Теперь соседи, ещё вчера не смевшие даже пискнуть, быстро осмелеют! Кто мог подумать, что нападение трех сотен воинов на два с половиной десятка Белых Великанов обернется таким количеством трупов?! Синзяо в бешенстве водил глазами по сложенным в большую кучу мертвецам.

– Начертайте везде тотемные знаки стойбищ наших врагов! – велел он нескольким воинам, в ужасе взиравшим на кипящего злобой вождя и лежащий у его ног труп только что зарезанного им соплеменника. – Пусть Белые Великаны думают, что это не мы разорили капище! Перед уходом все трупы поджечь!

Гнев Синзяо начал стихать лишь тогда, когда на расстеленные перед ним шкуры стали сваливать награбленное добро. Добыча оказалась многократно богаче того, на что он рассчитывал. Одежда, меха, утварь, оружие, украшения, запасы мамонтовой кости, кристаллов, благородного древа, злата и целый заплечный мешок прутьев из волшебного металла Белых Великанов. Огромное богатство! За малую долю этой добычи любой из соседских вождей с удовольствием нападет на другого, если тот станет угрозой для Синзяо! Пожалуй, потеря воинов окупилась с лихвой!

– Жёлтый Дракон Синзяо! – бросился ему в ноги один из приближенных. – Мы захватили пленника! – Он вскочил и ткнул рукой в группу своих воинов, тащащих брыкающуюся и упирающуюся молодую девушку Белых Великанов лет пятнадцати – шестнадцати. – Это она подожгла святилище!

– О могучий Жёлтый Дракон! – Один из конвоиров пленницы упал перед ним на колени. – Она колдунья! Она пряталась в углу и отводила глаза воинам! Никто не видел её, но двое бойцов, стоя рядом с ней, затеяли ссору из-за добычи и пронзили друг друга ножами! Она поскользнулась в их крови и упала, только тогда наши глаза обрели способность узреть эту черную ведьму! Позволь расчленить её и сжечь во славу Великого Небесного Дракона!

– Черная ведьма? – Синзяо окинул взглядом пленницу, молча слизывающую кровь с рассеченной губы. – Связать и бросить в волокушу вместе с добычей! Мы получим за неё огромный выкуп через посредников! А если Белые Великаны откажутся платить, принесем в жертву! Пока будем возвращаться домой по землям белых, она послужит заложником, если на нас попробуют напасть! – Он приблизился к пленной девушке, вонзил в неё горящий злобой и ненавистью взгляд и процедил сквозь зубы на ломаном языке Белых Великанов: – Будь покорна и послушна, ведьма, иначе я сделаю тебя сначала своей наложницей, а после наложницей всех моих воинов! – Вождь обернулся к своим людям и яростно прошипел: – Сжечь! Всё здесь сжечь! Грузите добычу, мы возвращаемся!

Первые сутки пути прошли спокойно, нагруженный добычей отряд пробирался через тайгу по заранее разведанным тропам, и Синзяо был доволен, разглядывая набитые сокровищами волокуши. К исходу вторых суток стало ясно, что за ними идет погоня. Не приходилось сомневаться, что Белые Великаны не станут останавливаться на ночлег. Они будут идти всю ночь, чтобы настигнуть его воинов прежде, чем тем удастся пересечь границу своих земель. Синзяо приказал есть на ходу и утроил количество рикш, тянущих волокуши. Ночной переход, последовавший без малейшей передышки после дневного, вымотал людей настолько, что к утру отряд еле волочил ноги. Однако своей цели вождь всё-таки добился: к полудню они достигли тотемных деревьев, возвещающих о вступлении путников в земли народа Великого Дракона. Устраивать привал Синзяо не решился, не зная, как сильно сократилось за ночь расстояние между его отрядом и погоней Белых Великанов, и потому под страхом смерти вёл своих людей дальше до тех пор, пока сам не стал засыпать прямо на ногах. Снег в эту зиму слишком глубок, зло скривился вождь, в очередной раз спотыкаясь от изнеможения. Ноги подкашиваются, необходима передышка, иначе можно не дойти живым до стойбища. Помимо голодных хищников в тайге обитают и более опасные враги – соседние племена. Лучше отдохнуть здесь, пока отряд находится в землях одного из самых слабых соседей, племени Винпань. Это стойбище невелико, они не рискнут нападать на сотню опытных воинов.

– Всем спать! – приказал Синзяо. – Пока солнце не сместится над верхушками деревьев на ладонь! Юо! – он ткнул пальцем в ближайшего из своих приближенных. – Твои воины несут дозор! Не спать и быть начеку! Тому, кто уснет, отрублю ноги и брошу здесь! На половине пути Солнца пусть вас сменят воины Хэу!

Синзяо улегся на ближайшие волокуши, мгновенно уснул и тут же проснулся, разбуженный рукой Хэу, трясущей его за плечо. Вождь хотел было ударить наглого выскочку, посмевшего прервать его отдых, но понял, что солнце уже замерло над верхушками деревьев в указанном им месте. Великий Дракон! Почему так много времени миновало в одно бесконечно короткое мгновение?! Вождь нехотя поднялся на ноги и окинул взглядом впрягающихся в волокуши воинов, восстановивших лишь малую толику сил за столь короткую передышку.

– Жёлтый дракон Синзяо! – упавший ему в ноги разведчик отбивал поклоны. – Я видел стаю птиц над деревьями на границе земель нашего народа! Белые Великаны настигают нас!

– Идем дальше! – велел вождь. – Белые не станут пересекать рубеж до тех пор, пока не поймут, к какому стойбищу идти за местью! Тотемы наших врагов запутали их! Мы успеем добраться до дома и созвать союзников. Если великаны осмелятся ступить на земли Великого Дракона, их ждёт смерть!

Дорога до стойбища заняла три дня, и к своему чуму Синзяо подходил уставший и взбешенный до предела. Когда устраивали второй привал и начали разгружать с волокуш запасы еды для дележа, оказалось, что пропала черная ведьма. Скорее всего, она сбежала во время первого привала, но заметили её побег только тогда. Из-за этого, прибыв домой, вождь долго не мог решить, кого казнить за халатность, воинов Юо или воинов Хэу, отвечавших за конвоирование черной ведьмы. Казнить и тех и других было бы неразумно, потери в бою за капище слишком велики, и сейчас каждый боец на счету. В конце концов Синзяо решил сменить гнев на милость и не казнить никого. Вместо этого он лишил всех провинившихся добычи в свою пользу, велел женам занести в чум свою долю сокровищ, после чего ушел спать, оставив приближенных распределять остальное между воинами и семьями погибших.

Услышавший шаги человека заяц панически забился, ещё туже затягивая петлю силков на горле, и Лицуро ударом рукояти ножа размозжил зверю голову. Он вынул зайца из петли и тщательно осмотрел. Хорошая добыча. Мех ровный, густой, и мяса много. Шкурку он выделает и выменяет на моток бечевки для силков, а мясо пойдет в пищу. На два дня точно хватит, он ведь живет один. Мать умерла от болезни, когда Лицуро был ещё мал, отца на охоте задрал медведь одиннадцать зим назад. С тех пор в его чуме пусто. Охотник прицепил зайца к поясу и двинулся дальше, аккуратно шагая на снегоступах вдали от заячьих троп. На охоте никогда нельзя идти прямо по звериным следам, это очень быстро отвадит зверя от тропы, и он найдет себе новую, неизвестно где. Чтобы лишний раз не выискивать новую тропу, умнее не портить старую, потому любой охотник знает, что тропить зверя необходимо вдоль его следов, держась от тропы на небольшом расстоянии…

Он ускорил шаг. Пора проверить остальные силки, того и гляди начнется снегопад, а до стойбища ещё сутки пути. Лицуро шел по тайге, привычно окидывая окрестности острым взглядом опытного охотника, и думал о Чиуке. Первая красавица племени подарила ему сразу два взгляда в день возвращения каравана с торжища Белых Великанов. Они даже улыбнулись друг другу! Правда, это обернулось неприятностями: Чиуку увела мать подальше от остальных и долго отчитывала её, тыча пальцем в сторону Лицуро, а самому охотнику достался полный злобы взгляд Хэсуды, сына вождя племени и лучшего воина на тридцать три близлежащих стойбища. Пришлось сделать вид, что весь этот обмен взглядами и улыбками с Чиукой был случайностью. Навлекать на себя гнев вождя прежде срока глупо, он и без того навлечет его на себя в день празднества, когда сделает прекрасной Чиуке предложение стать хранительницей его очага. Можно представить, какую очередь ему придется для этого отстоять!

В прошлый раз на таком же празднестве к ней сваталось четырнадцать воинов, шестеро сыновей разных вождей, в том числе и Хэсуда, три вождя других племен и два шамана. Женихи съехались отовсюду, небольшое стойбище их племени на время праздника увеличилось вдвое. Тогда Чиука отвергла всех, и её отец сказал, что поступила она так потому, что ещё молода и недостаточно умела в ведении хозяйства. Лицуро улыбнулся. Вряд ли кто-то поверил в это. Все прекрасно поняли, что семья гордой красавицы не хочет нанести обиды никому из столь влиятельных женихов и предлагает им попытать счастья в другой раз. Нетрудно догадаться, сколько всего очаровательная Чиука выслушала от своих родных. Семья у неё большая, но не богатая, в основном женщины. Мужчин всего трое, отец и два брата, из которых один ещё мал. Прокормить такую ораву им удается с трудом, и ни для кого не секрет, что часто они выменивают еду на украшения, сыплющиеся в виде подарков на редкостную красавицу Чиуку, словно снегопад из могучей тучи. Вроде сама Чиука не против такого, хотя украшения носит постоянно и в большом количестве. Лицуро в который раз вздохнул. Оценит ли она его подарок? Всё-таки священный металл Белых Великанов совсем не столь дорог детям Великого Дракона, как им самим. Желтые люди предпочитают жёлтый металл, а украшениями из злата на предстоящем празднестве Чиуку будут прельщать многие…

Тихое рычание донеслось до его ушей, и Лицуро быстрым движением воткнул в колчан стрелу, убрал лук и выхватил из заплечного чехла копьё. Где-то недалеко пард! Хищная кошка выследила добычу и готовится атаковать, но не его, это понятно, иначе бы никакого рычания он не услышал. Возможно, пард ещё молод и столкнулся с матерым секачом или лосиным стадом, раз не бросился сразу! Лицуро осторожно приблизился к могучему дереву, укрываясь за густыми ветвями подлеска, и выглянул из-за куста. Его взору открылась небольшая лесная поляна, на краю которой стояла, изготовившись к прыжку, рычащая хищная кошка. В десятке шагов перед ней, в глубоком снегу, стояла на коленях девушка Белых Великанов, связанная по рукам и ногам. Она смотрела парду прямо в глаза немигающим взглядом, и вокруг неё застыли три огромных пса, оскалившись в сторону кошки большими острыми клыками. Шерсть на их загривках стояла дыбом, острые зубы и глаза разъяренно сверкали, из пасти на снег падали хлопья белой пены. Но псы не издавали ни звука, и Лицуро понял, что они не настоящие. Это ворожба! Перед ним ведьма! Наверное, черная! Надо бежать, пока она не вырвала у него сердце для своего черного колдовства!

От охватившего его мистического ужаса охотник шевельнулся, и пард мгновенно заметил движение. Хищная кошка увидела ещё одного противника и громко зарычала, предупреждая, что готова биться насмерть. Лицуро застыл с копьём в руках, не желая провоцировать смертельно опасного хищника, но пард уже оценил расстановку сил и понял, что победа не на его стороне. Угрожающе рычащая кошка попятилась, отступая в густой подлесок, и скрылась в таёжной чаще. Едва пард ушел, безмолвно скалящиеся псы растворились в воздухе, и ведьма Белых Великанов обернулась к Лицуро.

– Освободи меня от пут, охотник! – произнесла она на языке детей Великого Дракона, и Лицуро узнал ту самую девушку, что обменяла ему свою заколку на торжище. Только сейчас её губа была сильно рассечена, а одежды изорваны и покрыты запекшейся кровью. – Я не причиню тебе вреда!

Он заторопился к ней, извлекая нож, и разрезал веревки, стараясь не думать о том, кто перед ним. И вообще, совсем не обязательно, что она ведьма! Ну, может, её просто какой-нибудь шаман Белых Великанов научил сотворять псов, например, тот самый, что заворожил заколку! Вот именно, так и было! И нечего крепкому и сильному охотнику бояться молодой девушки, пусть она и выше его на голову. Лицуро, довольный своей сообразительностью, убрал нож и помог ей встать.

– Благодарю тебя, охотник, – юная девушка растирала затекшие под путами руки. – Пусть Великий Дракон благоволит тебе! А теперь мне надо возвращаться домой, ибо случилась беда…

Она замолчала и побрела прочь, утопая в глубоком снегу. Опешивший Лицуро поспешил за ней.

– Я провожу тебя, девушка! – заявил он, догоняя её. – До границы земель твоего народа полдня пути, снег глубок, и вокруг множество хищников! Нельзя ходить тут в одиночку без оружия!

Охотник сбросил заплечный мешок, извлек из него запасные снегоступы и протянул их девушке.

– Вот, надень! Так мы сможем идти быстрее! – он помог ей справиться с завязками и указал направление движения. – Туда! Так немного дольше, зато не придется идти в гору или обходить овраг. Пройдем между двумя сопками, минуем ельник и выйдем прямо к порубежным тотемам!

Девушка вновь поблагодарила его и более не произнесла ни слова. Половину пути они прошли молча, и Лицуро сосредоточился на наблюдении за местностью, дабы не оказаться застигнутым врасплох хищным зверем. В этих местах живет очень большой медведь, но сейчас он спит, и на его территории хозяйничают несколько хищников поменьше, что не делает их менее опасными…

Сугроб у его ног взорвался, словно взъярившийся вулкан, и Лицуро почувствовал, как его ноги отрываются от земли. Спустя мгновение он оказался прижат спиной к сосновому стволу и, холодея от страха, смотрел на лезвие огромного ножа, направленное ему прямо в глаз.

– Ратимир, не убивай его, – раздался голос девушки. – Он помог мне. Спас от парда и вывел сюда.

Нож пропал, и Лицуро поставили на ноги. Прямо перед ним возвышался могучий белый воин, под одеждами которого угадывались боевые доспехи Белых Великанов. За его спиной ещё двое быстро укутывали спасенную девушку в теплые меха. Воин протянул Лицуро отобранное у него оружие и обернулся на девичий голос.

– Что сталось с родичами, которые укрылись в подвале капища? – спросила она с тревогой.

– Освободили, – хмуро изрёк могучий воин. – Малые чада сильно надышались дымом от пожарища, сейчас о них заботятся целители. Из волхвов в ту пору в капище был только капен[4], он пал в сече, капищная дружина и мастеровой люд иже с ним. Никто не ждал нападения на святыню, и потому о беде прознали лишь тогда, когда древо дымное до небес доросло. Мы шли по следам ворогов без остановки, но не успели настичь их до рубежа. – Он обжег Лицуро мрачным взглядом и вновь посмотрел на девушку: – Любава! Кто разорил капище и убил наших братьев?

– Желтые воины называли своего родана именем Синзяо, – ответила та. – Я не знаю, кто он.

– Синзяо? – встрепенулся Лицуро, уловив обрывки смысла в потоке фраз чужого языка. – Это вождь самого большого племени на юге нашей котловины! Он очень плохой человек! Злой, жестокий и многоликий, словно духи лжи и обмана! У него очень много воинов, он постоянно ходит в набеги на тех, кто слабее. Мое племя разбило стойбище как можно дальше от его земель!

– Где нам искать его? – глаза белого воина вспыхнули зловещим огнем, и Лицуро понял, что скоро прольётся много крови народа Великого Дракона. Может, притвориться, что он не знает дороги в стойбище Синзяо? Вряд ли Белые Великаны убьют его за это, он ведь помог их девушке. С другой стороны, если они не нападут на Синзяо, тот будет продолжать набеги на окрестные племена. Так можно и самому погибнуть в одной из кровавых стычек, без которых последние четыре зимы не обходится ни один месяц. Но самое главное в том, что Лицуро недавно слышал, будто Синзяо собирался явиться на празднество ради сватовства к прекрасной Чиуке…

– Земли племени Синзяо начинаются за урочищем Вечноживущей Совы на юге, – Лицуро указал пальцем на возвышающиеся вдали высокие сопки. – Это с обратной стороны тех вершин, недалеко от подножия, отсюда четыре дня пути. Где именно разбито стойбище – никто не знает, воины Синзяо убивают каждого, кто заходит на их территорию. Говорят, их шаман умеет договариваться с волками и росомахами, и те нападают на любого чужака!

– Зело боязно! – презрительно усмехнулся воин, и его глаза вновь сверкнули ярой жаждой мести. – Я благодарю тебя за помощь, охотник! – Он сунул руку за пазуху и достал небольшой амулет на кожаной тесемке. – Возьми этот оберег за спасение нашей ворожеи, – воин протянул амулет Лицуро. – Носи его на сердце и не снимай, ежели желаешь получить от него защиту. Однажды он отведет от тебя удар клинка. А теперь уходи!

Лицуро взял амулет, торопливо отбил Белому Великану несколько поклонов и поспешил прочь, оглядываясь на ходу. Хочется думать, что он поступил правильно, да будет милостив к нему Великий Дракон! Отдавать прекрасную Чиуку Синзяо никак нельзя, уж лучше пусть она достанется любому другому претенденту, чем этому кровавому головорезу! Да и схватка с Белыми Великанами на какое-то время отвлечет Синзяо от набегов на остальных, и на его племя в том числе. Вот только если Синзяо перебьет всех белых воинов и схватит пленников, Лицуро пропал! Под пытками они выдадут его Синзяо, и жестокий вождь придет за его головой! Остается надеяться, что Синзяо не пожелает захватывать пленников или не станет их допрашивать, а сразу займется истязаниями до смерти. Отец когда-то рассказывал, что воины Белых Великанов в бою опасны, словно раненый шатун. Если они убьют много воинов Синзяо, то вождь придет в бешенство и ему будет не до допросов. Лицуро скрылся в густом кустарнике и спрятался в сугробе за деревом. Осторожно выглянув из своего укрытия, он принялся следить за мелькающими вдали в густом подлеске белыми воинами. Вскоре он понял, что по следам Синзяо идут не меньше полусотни воинов, а если учесть, что заметить удалось не всех, то, скорее всего, их больше вдвое, если не втрое. Поговаривают, что у Синзяо почти пять сотен воинов, не считая охотников, но лично он, Лицуро, не хотел бы оказаться в их рядах на поле боя. Пусть даже победа сулит известность, славу и возможность стать правой рукой вождя.

Охотник отполз подальше в лесную чащу, поднялся на ноги и направился обратно. Надо проверить все силки и ловушки и добыть ещё дичи. Если приближающийся снегопад окажется затяжным, лучше иметь запас мяса на несколько дней, чтобы потом попусту не ходить по тайге, в которой засыпало все звериные следы. В стойбище своего племени он вернется к исходу завтрашнего дня, возможно, к тому моменту появятся известия из стойбища Синзяо. Лицуро поправил снегоступы и зашагал на юго-восток, разглядывая полученный от Белого Великана амулет. Странная вещь. Круглая, очень ровная и ажурная, наверняка вырезана из священного древа. Сразу видно, что над ней трудился искусный мастеровой, столько разных черт тонкой работы! Только не понятно, как этот тонкий деревянный кругляшок может уберечь от ножа, стрелы или копья. Видимо, здесь не обошлось без черного колдовства, как там, на поляне, с тремя иллюзорными псами. Надо же, Лицуро спас ворожею! Бывает же такое… Лучше никому в стойбище об этом не рассказывать, мало ли что люди могут подумать. Решат, что это была черная ведьма, и принесут его в жертву Великому Дракону.

Закончить охоту в срок Лицуро не успел. Снегопад начался раньше, чем он предполагал, и самые дальние ловушки пришлось обходить, продираясь через сплошную стену из сыплющегося с неба снега. Быстро в таких условиях не походишь, но зато Великий Дракон с лихвой вознаградил его за усердие. На одну из приманок, привязанную бечевкой к согнутой гибкой ветви, на которой Лицуро укрепил остро отточенный кол, попался молодой кабанчик. Пожирая приманку, зверь сорвал натянутую бечеву и освободил туго согнутую ветку, которая, распрямляясь, вонзила ему кол прямо под сердце. Произошло это совсем недавно, скорей всего, сразу после начала снегопада, потому что мелкое зверье ещё не успело объесть мертвую тушу убитого кабанчика. Довольный Лицуро не пожалел времени на сооружение волокуши, и заночевать пришлось прямо там. Чтобы не потерять ночью добычу и не оказаться съеденным самому, охотник поднял тушу на дерево и сам влез повыше. Можно было развести костер, но такой сильный снегопад затушит огонь, едва Лицуро заснет, а бодрствовать едва ли не всю ночь, поддерживая горение, не хотелось.

Волею Великого Дракона ночь прошла спокойно, и наутро Лицуро впрягся в волокушу, предвкушая свой маленький триумф. Столько мяса ему не съесть, и он может смело подарить половину кабанчика прекрасной Чиуке. Её семья, конечно, не желает видеть первую красавицу племени в женах у простого охотника, но от столь вкусного мяса не откажется, тем более в такой снегопад, когда единственный способ прокормиться – это подледная рыбалка. А с её помощью трое мужчин не смогут вдоволь обеспечить едой два десятка женщин, лед нынче толстый, рыба сонная, ловится плохо. Так что его подарок придется очень даже ко времени. Главное, чтобы голодные хищники не напали по дороге. На всякий случай Лицуро сделал факел и держал его в руке постоянно, чтобы пламя отпугивало зверье, если оно появится. Факельный огонь постоянно трещал и шипел тающими в пламени крупными снежными хлопьями и то и дело норовил потухнуть, но Лицуро не сдавался и весь день тянул за собой волокушу сквозь бесконечную снежную стену.

К стойбищу он вышел на сутки позже намеченного срока, ибо волею Великого Дракона снегопад усилился и к нему прибавился злой и порывистый ветер. С трудом добравшись до своего чума, Лицуро долго откапывал его от снега и разводил огонь, после чего ещё полдня рубил насквозь промерзшую кабанью тушу. Усталый и голодный, он решил не тратить время на приготовление пищи и немедленно отправился к чумам семьи Чиуки. На его зов вышел её отец. Лицезреть обворожительную красавицу Лицуро конечно же не дали, но он и без того знал, что она слышала его крики и знает, от кого её семья получила столь своевременный дар. Отец Чиуки, увидев охотника, проявил недовольство, но, узнав о цели его визита, немедленно рассыпался в словах благодарности и дружелюбных поклонах. Лицуро скромно пожелал ему и его семье тепла, сытости и милости Великого Дракона и вернулся к себе, охваченный счастливой эйфорией. Чиука получила его подарок! И скоро он преподнесет ей ещё один, заветный и самый важный!

Обильный снегопад стих лишь к исходу четвертых суток, и обитателям стойбища пришлось выкапываться из сугробов, заваливших чумы едва ли не полностью. Провозившись с этим до полуночи, Лицуро улегся спать, а поутру ушел в тайгу на охоту. Выслеживать зверя, вышедшего на свежий снег, гораздо проще обычного, и удача сегодня была на его стороне. До наступления темноты ему удалось добыть лисицу, норку и двух зайцев. Половину пушнины придется отдать вождю, и Лицуро решил вернуться с охоты пораньше, чтобы заняться выделкой шкурок. Скоро празднество, и до решающего момента вождь должен быть доволен охотником. Хватит и того, что Хэсуда смотрит на него, словно голодный волк на выползшего из норы молочного поросенка. Вернувшись в стойбище, Лицуро долго возился с мехами и наутро проснулся поздно, разбуженный доносящимися с улицы возбужденными возгласами. Оказалось, что из соседнего племени вернулись менялы, принесшие с собой ошеломляющие новости.

На стойбище Синзяо напали воины Белых Великанов! Оказывается, кровожадный Синзяо, ни много ни мало, под видом торговцев проник в земли белых людей с множеством своих воинов и разграбил их святыню! Убил шамана и всех, кто там был, а тамошние богатства захватил и унес в стойбище. Белые Великаны пришли в ярость и отправили за ним две сотни могучих воинов в волшебных доспехах и с колдовским оружием, способным с легкостью разрубить пополам окованный медью щит! Этим воинам как-то удалось выследить Синзяо и разыскать его стойбище, место нахождения которого вообще никто не знал, и Белые Великаны обрушились на племя осквернителей святыни, словно Великий Небесный Дракон на ничтожного человечишку! Стойбище Синзяо сожжено дотла, сам он с жалкими остатками своего племени скрылся в тайге, спасаясь внутри толпы из детей и женщин. Отряд Белых Великанов не стал преследовать убегающих и вернулся в свои земли, и сейчас все окрестные племена срочно собирают отряды, чтобы претендовать на освободившиеся земли Синзяо. Всем известно, что охотничьи угодья в тех местах особенно богаты Корнем Жизни, а в прибрежный песок река часто выбрасывает златые каменья.

Узнав о том, что некоторые отряды уже выдвинулись в земли Синзяо, вождь испугался остаться ни с чем и принялся лихорадочно собирать воинов. Вести отряд он доверил Хэсуде, как лучшему воину тридцати трех племен. Каждому из тех, кто вошел в отряд, вождь обещал богатую долю добычи, если они успеют добежать до бывших владений Синзяо раньше конкурентов и застолбить для своего племени часть охотничьих угодий. Хэсуда конечно же Лицуро в отряд не взял, заявив, что в таком деле нужны воины, а не просто охотники. Ничего не оставалось, как молча отойти в сторону под осуждающее цоканье соплеменников. Он бросил исподлобья короткий взгляд на Чиуку и увидел, что красавица смотрит на него с доброй улыбкой. В её глазах не было насмешки, и сердце Лицуро взлетело на недосягаемую высоту. Отец Чиуки, конечно, немедленно отчитал её за взгляд на мужа, недостойного называться воином, хоть он и сам-то был простым охотником, но всё это Лицуро уже не волновало. Чиука улыбнулась ему! Что ещё надо для счастья?! А если Хэсуда сможет захватить для племени большое количество земли и стойбище перенесут из приграничных территорий туда, он, Лицуро, будет только рад. В тех местах жизнь будет гораздо сытнее для всех, и для Чиуки в том числе.

Организованный в спешке отряд быстро нагрузился припасами и ушел в тайгу. Собравшиеся у границы стойбища соплеменники начали расходиться, и Лицуро вновь поглядел на Чиуку. Но за красавицей уже бдительно надзирали братья, и она не смотрела в его сторону. Потом вождь собрал охотников и велел отправляться за добычей. Когда воины вернутся, они будут очень голодны, и им потребуется много пищи. Поэтому охотники объединились в группы и занялись поиском крупного зверя. Зимой зверью живется голодно, и этот голод делает лесных обитателей ещё сильнее, злее и кровожаднее. На тропы пардов лучше вообще не выходить – попадется крупная матерая особь, и очень быстро станет непонятно, кто тут охотник, а кто добыча. Потому решили выслеживать вепрей или сохатых, но на этот раз духи леса оказались не в настроении, и долгое время найти добычу не удавалось. К вечеру всю их добычу составляли несколько белок и пара зайцев. Пришлось наделать из них приманок и разложить на ночь, устроив засады среди древесных корневищ, засыпанных снегом.

Наутро к одной из приманок вышла росомаха, которую удалось ранить стрелой. Подранок оказался не в состоянии лазать по деревьям, но по снегу передвигался быстро и едва не ушел. К счастью, несколько метко пущенных стрел настигли росомаху, и зверь, истекая кровью, заполз в густой кустарник. Там его удалось добить, но шум и запах свежей крови привлек к охотникам могучего парда. Огромная хищная кошка не смогла найти добычу во время снегопада и голодала уже несколько дней. Хищника не испугало ни количество охотников, ни даже то, что они только что убили росомаху и дух умершего должен был оповестить всех зверей о доблести победителей. Пард бросился на идущего последним человека с дерева и мгновенно перегрыз ему горло. Остальные успели убежать, но стрелять в пожирающего добычу хищника никто не решился. Если зверя не удастся убить сразу, раненый, он станет вдесятеро опасней и прежде, чем умрет, разорвет ещё кого-нибудь, а может, даже и нескольких. Пришлось уходить подальше как можно скорее. Лесные духи сжалились над охотниками лишь под вечер, когда усталые люди натолкнулись на настоящее побоище: стая волков задрала пару молодых кабанов, отрезав их от семьи.

Пирующую волчью стаю осторожно обошли, встали на кабаний след и в сумерках выследили самку с тремя годовалыми поросятами. Воспользовавшись подслеповатостью кабанов, охотники подкрались к ним с подветренной стороны, тщательно следя за тем, чтобы не спугнуть чуткую слухом добычу, и пустили стрелы. Самка не получила серьезных ранений и бросилась на защиту пораженных стрелами детенышей, едва не подняв на клыки Лицуро. Он успел отпрыгнуть от разъяренного вепря в последний миг, и взбешенный зверь пронесся мимо, с хрустом исчезая в заснеженных кустах. Пока копьями добивали раненых поросят, один из них сумел атаковать ближайшего охотника и нанес ему страшный удар в бедро, выдрав клок плоти величиной с кулак. Жестокую рваную рану засыпали целебной травой и перетянули тряпицей, но самостоятельно идти на снегоступах охотник уже не мог. Пришлось смастерить волокуши, погрузить на них добычу и раненого и возвращаться в стойбище в быстро опустившейся на тайгу ночи.

Когда под утро десяток охотников вышел к стойбищу, их взорам предстала ужасная картина: посреди пылающих чумов сновали чужие воины, разя копьями и ножами мечущихся в панике соплеменников. Большая часть жителей стойбища сплотилась вокруг вождя и нескольких воинов около жилищ его семьи и пыталась дать отпор налетчикам. Лицуро увидел горящие чумы семьи Чиуки и похолодел. Почти все воины племени ушли с Хэсудой, охотники на промысле, в стойбище осталось лишь несколько мужчин! Враги могли убить Чиуку!!! Он бросил волокушу и побежал к стойбищу, на ходу накладывая стрелу на тетиву. Остальные охотники последовали за ним, стараясь держаться ближе друг к другу.

Лицуро прятался за чумами и посылал стрелу за стрелой в спины появлявшихся перед глазами врагов. Едва его стрела сбивала с ног налетчика, остальные охотники пронзали его копьями, и маленький отряд двигался дальше. Добравшись до чума Чиуки, Лицуро ворвался внутрь объятого пламенем жилища, но не нашел ни живых, ни убитых и выскочил наружу.

– Идем к чумам вождя! – заявил он своим спутникам, потрясая луком. – Будем заходить налетчикам со спины и бить их стрелами и копьями сзади, словно бешеных подранков! Во славу Великого Дракона!

Они крались дальше, скрываясь в тенях сугробов и сливаясь с мечущимися по снегу отблесками горящих чумов. Пока добрались до центра стойбища, убили ещё шестерых воинов врага и с громкими криками бросились на остальных сзади, вонзая копья в спины ближайших налетчиков. Оказавшиеся в окружении чужаки растерялись и дрогнули, перейдя от наступления к обороне.

– Хэсудо! – громко заорал Лицуро первое, что пришло в голову. – Возьми пятьдесят воинов и обойди врагов сзади! Моя сотня прижмет их к воинам вождя! Никто не уйдет живым!

Несколько метко выпущенных стрел поразили двоих врагов, и налетчики не стали разбираться, как и откуда в стойбище пришла помощь. Враги бросились бежать, скрываясь в предрассветной тьме, и племя разразилось устрашающими криками и победными воплями. Люди потрясали оружием и пускали стрелы вслед налетчикам прямо через кромешную темень, пока не стало окончательно ясно, что враг отступил. Лицуро завертелся, разыскивая в ликующей толпе Чиуку. Она обнаружилась в кругу своих родственников, склонившаяся над лежащим на снегу отцом. Лицуро подбежал к ней и сел рядом. Её отцу в плечо попала стрела, других ран заметно не было.

– Чиука, ты не ранена? – тревожно воскликнул он, осматривая её одежды. – Где твои братья?

– Я цела, – ответила красавица. – Братья сражались вместе с вождем, они все ещё с ним, им удалось уцелеть. Враги напали на нас, пока мы спали! Отец сильно ранен!

– Рана неглубока! – старый охотник держался стойко. – У нас есть целебная трава и глина, рука заживет быстро, но до тех пор я не смогу охотиться! – он зло скривился.

– Мы будем выменивать еду на мои безделушки! – воскликнула Чиука, сжимая отцовскую ладонь. – Они мне ни к чему и их давно уже девать некуда!

– Я буду охотиться для вас, пока рука твоего отца вновь не сможет держать копьё! – заявил Лицуро. – Я все равно живу один и всю добычу мне не съесть!

– У нас в семье достаточно сильных мужчин! – возмутился отец Чиуки, увидев, как дочь смотрит на Лицуро. – Мы способны прокормить своих женщин без посторонней помощи! Я могу ловить рыбу и одной рукой!

– Лицуро! – окрик вождя заставил всех замолчать, и Лицуро вскочил на ноги, отбивая поклоны подошедшему предводителю. – Ваш отряд переломил ход боя, а твоя хитрость обратила врагов в бегство! Сам Великий Дракон направлял ваши стопы! Я щедро награжу всех вас, как только стойбище оправится от урона! А теперь всем тушить пожары и чинить жилища! К возвращению воинов их чумы должны быть заштопаны, теплы и протоплены!

Глава третья

Хэсуда с воинами вернулся через шесть дней и сразу же бросился искать налетчиков. К тому времени выяснилось, что на стойбище напали остатки отряда Синзяо, скрывающиеся от многочисленных врагов, жаждущих мести. Белые Великаны оказались хитры. Они не просто воздали Синзяо за содеянное, но и, уходя, сообщили всем окрестным племенам, что многочисленное и кровожадное племя, долгие годы державшее в страхе десятки стойбищ, превратилось в горстку разгромленных беглецов. Жаждущие крови Синзяо соседи мгновенно бросились на его поиски и дележку освободившихся земель. Никто не желал позволить ему собраться с силами и восстановить былое влияние. Остатки племени Синзяо преследовали повсюду и быстро вытеснили к самой границе. Заходить на территорию Белых Великанов Синзяо не решился, справедливо полагая, что те только этого и ждут, и его многократно поредевшее племя было вынуждено прятаться в самых глухих таежных углах, скрываясь от всех.

Богатые земли, ранее принадлежавшие Синзяо, успели захватить отряды сразу четырех племен, и воины Хэсуды были одним из них. Дележка территории и расстановка порубежных тотемов несколько раз оборачивалась кровавыми схватками, но воинское мастерство Хэсуды было хорошо известно всем, и в поединок с ним никто лезть не хотел. В конце концов, ему удалось застолбить за собой хоть и не самые большие, но зато богатые угодья, примыкающие к берегу реки, известной изобилием рыбы. И теперь вождь раздумывал о том, не бросить ли старые земли и переселиться всем племенем на новое место. Терять давно насиженные места не хотелось, но племя Винпань было слишком мало для того, чтобы долго удерживать обе территории, границы которых отстоят друг от друга на три дня пути. Рано или поздно кто-нибудь из соседей пожелает отобрать у него часть земель, и произойдет это в первый раз, скорее всего, ближайшей же весной, через три-четыре луны. Так что не лучше ли удержать пусть и не родовые, но богатые территории, нежели скудные, хоть и привычные? Пока вождь с приближенными раздумывал о будущем племени, пришла пора празднества, о чем за четверть луны до заветного дня торжественно возвестил шаман.

К этому вожделенному событию Лицуро готовился трое суток, добывая дичь и расшивая свои одежды звериными клыками, когтями и нарядными меховыми накладками из благородной пушнины. Конечно, его праздничное облачение не сравнится с одеяниями состоятельных воинов, но хороший охотник должен уметь продемонстрировать плоды своего искусства. Не каждый способен в одиночку добыть сохатого или вепря стрелой и копьем с костяным наконечником! Медное оружие ценится дорого и доступно не всем. Да и кого обрадует перспектива потерять столь ценную стрелу, застрявшую в толстой шкуре матерого зверя, который без труда ушел от погони, потому что рана его оказалась пустяковой? Нет, Лицуро, конечно, не воин, охота дается ему много лучше поединка, но ему есть чем похвастать перед племенем, всё стойбище знает о его способности выслеживать даже самую пугливую и чуткую дичь.

Празднество началось ровно в полдень, к тому моменту количество чумов в стойбище увеличилось более чем вдвое. Желающие посетить торжество собрались со всех окрестных земель, едва ли не от каждого племени пришли представители. С самого утра, когда Лицуро увидел обилие гостей, его сердце наполнилось грустью. Племя Винпань, пожалуй, самое маленькое из всех детей Великого Дракона, проживающих по эту сторону Могучей Реки, и их празднества никогда не были никому интересны, пока в стойбище не выросли два знаменитых на всю округу человека: красавица Чиука и великий воин Хэсуда. С недавних пор торжества, проводимые престарелым шаманом для трех сотен человек, стали собирать множество пришлых гостей: одни желали померяться силами с Хэсудой, другие претендовали на Чиуку, третьи приходили посмотреть на успехи тех и других, попутно принося товары для обмена.

Вот и сегодня вокруг ещё не зажженного ритуального костра в ожидании начала голосила разношерстная толпа количеством не менее шести-семи сотен человек. Сколькие из них преподнесут прекрасной Чиуке свадебные дары, можно только догадываться. Поговаривают, что её отец дважды пытался втайне договориться с вождем о женитьбе Чиуки и Хэсудо, тем более что вождь обещал осыпать его дарами, но сама Чиука неожиданно проявила упорство и отказалась выполнять волю отца. Её непослушание было поддержано женщинами семьи, коих только взрослых имелось полтора десятка, которые настаивали на том, чтобы ритуал соединения в брачный союз мужа и жены был соблюден строжайше, как того требует Великий Дракон. Впрочем, каждый понимал, что от этого всем будет только лучше: Чиука будто бы имеет возможность выбрать, семья сможет получить множество богатых даров, вождь тоже внакладе не останется, ему с этих даров достанется немалая часть в виде обязательных поборов. И даже Лицуро доволен, ведь у него есть хотя бы призрачный шанс попытать счастья.

Едва солнце установилось в зените, шаман явился к костру и громкими возгласами известил всех о начале торжества. Он исполнил вокруг сложенного кострища танец с бубном, призывая к будущему костру и ко всем, кто собрался вокруг него, милость Великого Небесного Желтого Дракона, после чего зажег костер и пал перед ним ниц. Все, как один, не сводили с него напряженных взоров, ожидая вестей от величайшего божества. Шаман лежал неподвижно довольно долго, и повисшая над стойбищем тишина стала звенящей от возросшего напряжения. Наконец Великий Дракон ответил своему служителю. Шаман вскочил и возопил, сообщая о том, что верховное божество благоволит празднеству и желает получить щедрые дары. Собравшиеся разразились криками счастья, и подле священного костра начались ритуальные танцы. Гости торжества и семьи племени, разбившись на группы, возносили хвалу Великому Дракону, изображая в танце свою жизнь в быту, на охоте и в сражении, и бросали в вознесшееся высоко в небо пламя жертвоприношения.

Одиночке Лицуро не было места в лоне других семей, и он издали тихо наблюдал за грациозно изгибающейся в танце Чиукой. Стоя в толпе стариков и малых детей, не принимающих участия в ритуале, охотник видел многие десятки взглядов, направленных на танцующую красавицу, и грустил всё сильнее. Но, что бы ни произошло, сегодня он исполнит свою дерзкую мечту, и заколка юной ворожеи Белых Великанов, горячим угольком пылающая у самого сердца, придавала ему решимости. Наконец время танцев истекло, и шаман объявил о начале пиршества. Каждый достал свою пищу и опустился на ритуальные шкуры, принимаясь за еду. Время от времени то один, то другой пирующий выкрикивал хвалу Великому Дракону, и остальные многоголосым воплем подхватывали его почин. Лицуро сидел на самом краю собрания празднующих и разглядывал людское море. Хэсуда и ещё не меньше трех десятков воинов, в основном пришлых, не притронулись к пище. Значит, они собираются принять участие в поединках во славу верховного дракона и не желают обременять себя переполненным желудком.

Заметил это и шаман. Едва вождь и собравшиеся вокруг него именитые гости закончили трапезу, он вознес над головой бубен и вновь закружился вокруг бушующего костра в танце. Упав ниц, на этот раз он лежал недолго и торжественно возвестил, что Великий Дракон желает увидеть мужскую доблесть детей своего народа. При этих словах толпа разразилась воодушевленными воплями и потеснилась, освобождая место для поединков. Тридцать три воина из разных племен вышли на зов шамана, и он провозгласил начало схваток. Бои длились долго, и с каждой минутой Лицуро мрачнел всё сильнее. Победить Хэсуду не мог никто. Каким бы сильным и ловким ни выглядел очередной претендент, доблестно побеждавший своих противников, едва он вступал в схватку с Хэсудой, быстро становилось ясно, что сына вождя ему не одолеть. Поединки закончились, когда солнце уже спустилась к верхушкам деревьев, и самым сильным и умелым среди воинов вновь стал Хэсуда. Лицуро совсем поник. Теперь сын вождя в глазах всех племен первый претендент на Чиуку…

Пока шаман в очередной раз кружил в танце, вымаливая у Великого Дракона милость сменить когда-нибудь зиму на лето, а также богатую добычу и отсутствие болезней, Лицуро не сводил глаз с прекрасной красавицы. Но Чиука ни разу не посмотрела в его сторону, окруженная плотной толпой родственников. Многоголосый гомон мгновенно стих, возвещая о падении шамана ниц, и Лицуро почувствовал, как внутри разливается холодок страха. Сейчас начнется. Неподвижно лежащий шаман вскочил и издал вопль счастья, заявляя, что Великий Дракон доволен празднеством и потому снисходит до щедрейшей милости: зачатые в эту ночь дети вырастут великими воинами, искусными охотниками, прекрасными женами, умелыми мастерами и мастерицами. Поэтому каждый, кто возьмет себе сегодня жену, будет отмечен духом самого верховного божества! Его слова послужили сигналом к началу сватовских ритуалов, и людское море забурлило, приходя в движение.

Множество мужей подходили к приглянувшимся им женам, дабы продемонстрировать тем свою состоятельность в качестве главы семьи. Охотники показывали добычу, воины доказывали свою силу, ломая руками крепкие древесные ветки и раскладывая перед избранницами трофеи, мастеровые хвастали искусными поделками. Но главное действо развернулось у чумов семьи Чиуки. Завладеть прелестной красавицей пожелали полтора десятка видных мужей, и на расстеленных перед жилищами шкурах началось самое настоящее состязание в богатстве и влиятельности. Первым к прекрасной Чиуке подошел Хэсуда. Он с бравым возгласом воздел вверх своё копьё, напоминая ей и всем окружающим о том, кто сегодня был признан лучшим воином этих земель, и бросил к её ногам мешок с дарами. Младшие сестры Чиуки сноровисто высыпали его содержимое на одну из шкур и быстро разложили подарки под восторженное цоканье и улюлюканье собравшейся толпы зевак. Лицуро протиснулся через скопление людей, но не решился выйти в первые ряды и остался стоять в гуще народа, вытягивая шею, чтобы лучше видеть происходящее.

Дары Хэсуды были роскошны. Одежды из лучших шкур и пушнины, отрезы нежной на ощупь ткани, созданной Белыми Великанами, утварь из кости и клыков редких зверей, медные ножи, глиняная посуда, каменья для добычи огня, и даже амулет из злата, отлитый в виде тотема племени Винпань. В довершение всего Хэсуда вонзил рядом с разложенными дарами копьё лучшего воина и вернулся к своему отцу. Лицуро хмуро глядел, как женщины семьи Чиуки с радостным энтузиазмом перебирают разложенное богатство. Если бы не претенденты из других племен, её отец давно уже отдал дочь Хэсуде, но чтобы не спровоцировать затяжную вражду или даже войну, вождю приходится соблюдать ритуал. Если на красавицу имеется несколько претендентов, то выбор остается за ней. Если же она затрудняется с выбором, то всё решает либо семья, либо поединок. С поединком всё понятно, Хэсуду не одолеть никому, а семья конечно же сделает выбор в пользу самого щедрого претендента, недаром родственники Чиуки сейчас столь тщательно ощупывают каждую из представленных на суд вещей.

После Хэсуды к прелестной красавице потянулись остальные претенденты, и семья Чиуки столкнулась с серьезной проблемой. Пришлые женихи в своих племенах являлись мужами видными и влиятельными, и дары их по щедрости своей не уступали подношениям Хэсуды. А известный шаман из племени Цачой, пожалуй, даже превзошел сына вождя. И его бубен, возложенный на шкуры подле даров, будет повесомее копья лучшего воина. Воин может погибнуть в бою, даже самый лучший. Охотника может задрать зверь, даже самого искусного. Но шаман есть слуга Великого Дракона, несущий его народу волю верховного божества, таким родством не пренебрегают. В итоге, когда все претенденты отошли в сторону в ожидании решения, совещание в семье Чиуки быстро перешло на повышенные тона и резкие возгласы. Сама Чиука стояла посреди ругающихся родственников молча, и в её невидящем взгляде сердце Лицуро почуяло глубокую печаль. Сейчас! Потом будет поздно, его к ней даже не подпустят. Он глубоко вздохнул, решительно растолкал толпящийся впереди народ и направился прямо к Чиуке.

Охваченные жарким спором родственники первой красавицы не сразу заметили его приближение. А когда заметили, разразились дружным смехом, который был немедленно подхвачен зеваками и претендентами. Но Лицуро был тверд, как кремниевый молоток. Он с достоинством приблизился к Чиуке и остановился перед ней, глядя прямо в глаза. Увидев его, красавица изумилась, но смеяться не стала, и заметившие столь необычную реакцию зеваки затихли, с интересом ожидая продолжения.

– Прекрасная Чиука! – негромко произнес он. – Твоя красота затмевает Солнце днем и Луну ночью! Больше неё только моя любовь к тебе! Я простой охотник, и мне нечего предложить тебе, кроме своего лука и рук, но если ты станешь хранить мой очаг, я буду хранить тебя до последнего вздоха, и Великий Дракон тому свидетель! Прими же мой дар, моя возлюбленная Чиука, и если выбор твой сегодня падет не на меня, пусть это будет моим свадебным подарком!

Лицуро сунул руку за пазуху, извлек оттуда заколку-кинжал и вложил её в руку Чиуке. Почувствовав неожиданно горячий металл, красавица вздрогнула и с удивлением посмотрела на дар.

– Эта заколка сотворена из священного металла Белых Великанов их искусным мастером, – объяснил Лицуро. – После её заворожил могучий белый шаман. Только жена с чистой душой и светлым сердцем может владеть ею, ибо эта вещь будет хранить её от болезней и злых духов. Будь осторожна, прекрасная Чиука, её клинок столь же остёр, сколь пронзительна моя любовь к тебе! И знай, тепло волшебного металла будет согревать тебя вдали от костра, пока бьется мое сердце!

Лицуро бросил на Чиуку прощальный взгляд, развернулся и пошел прочь. Вставать в ряды претендентов было глупо, и потому он вступил в толпу зевак и остался там, не обращая внимания на ироничные возгласы и насмешливые шлепки по плечам. Он сделал то, о чем мечтало его сердце, и ему не придется потом всю жизнь сожалеть о малодушии. А что будет дальше – это решать Великому Дракону, только он безраздельно властвует над судьбами своего народа. Внезапно Лицуро понял, что окруженная родней Чиука смотрит на него, сжимая заколку в опущенной руке. Кто-то из мужчин, кажется отец, строгим возгласом окликнул её и попытался отобрать подарок Лицуро, но красавица отдернула руку и не отдала ему волшебную вещицу. Тот что-то сказал ей с весьма разгневанным видом, и сразу несколько родственниц набросились с упреками на Чиуку.

Над стойбищем начали сгущаться первые сумерки, но затянувшееся обсуждение ничем не демонстрировало близость к завершению. Семья первой красавицы разделилась на две части, одни считали, что Чиука должна достаться Хэсуде, другие убеждали, что её необходимо отдать шаману, и тогда на семью опустится милость Великого Дракона. В какой-то миг Лицуро заметил, что вождь теряет терпение и его лицо всё отчетливее принимает злобное выражение. Закончилось тем, что вождь украдкой сделал знак шаману и тот направился к галдящему семейству Чиуки.

– Великий Небесный Дракон желает получить ответ! – провозгласил шаман, мерно ударяя в бубен. – Я испрошу у него милости послать вам уверенность в выборе! По окончании танца вы назовете имя достойного, или Великий Дракон сам укажет на него мне, когда я паду ниц перед его безграничной мудростью и яростью!

Престарелый шаман принялся отбивать танцевальный ритм и затянул ритуальную песню, раскачиваясь в быстро накрывающей его эйфории общения с высшим божеством. Притихшая родня Чиуки, косясь на него с суеверным страхом, торопливо зашепталась, быстро приходя к какому-то решению, и отец красавицы начал что-то говорить ей требовательным тоном. Девушка попыталась спорить, но разговор шел почти шепотом, и понять, о чем идет речь, никто не смог. Спор между отцом и дочерью быстро накалялся, переходя в почти неприкрытую ругань, и в конце концов глава семьи сердито дернул её за руку, резким возгласом заставляя замолчать. Отец хлестнул Чиуку гневным взглядом и ударил в снег древком копья, ставя в споре точку. Он с опаской поглядел на раскачивающегося в экстазе шамана, бьющего в бубен с огромной скоростью, и направился в сторону Хэсуды. Поняв, какое именно решение будет сейчас оглашено, вождь довольно улыбнулся.

– Я сделала выбор! – внезапно заявила Чиука, и её звонкий голос заставил окружающих вздрогнуть от неожиданности. – Сам Великий Дракон открыл мне мою судьбу!

При этих словах замерли все, даже её отец остановился на полпути, и взоры семи сотен людей устремились на прекрасную красавицу. Даже бубен шамана стал звучать вдвое тише, но полностью прерывать ритуальный танец шаман не посмел. За такое святотатство Великий Небесный Дракон может наслать болезнь на всё племя сразу. Тем временем Чиука сняла капюшон и распустила свои волшебно прекрасные волосы, отбрасывая в снег скреплявшие их украшения и богато отделанную кристаллами перевязь. Обворожительная красавица подхватила тяжелый водопад длинных, иссиня-черных волос, ловко собрала его на голове в обольстительно прекрасную прическу и воткнула в неё заколку Белых Великанов. При виде обнажившейся шеи Чиуки у стоящих вокруг мужчин захватило дух, и все ошалело смотрели, как первая красавица всех окрестных земель идет прочь от именитых женихов, прямо к стоящему в толпе Лицуро. Она подошла к нему и склонилась в глубоком поклоне.

– Я клянусь хранить твой очаг, доблестный муж, до тех пор, пока бьется мое сердце! – Чиука произнесла ритуальную фразу и встала рядом с Лицуро, сжимая его ладонь. – И пусть Великий Дракон покарает меня, если я буду нерадивой хозяйкой!

Собравшиеся разразились возгласами крайнего изумления, и несколько мгновений вокруг стоял невообразимый гвалт. Застывший на полпути к вождю отец Чиуки бросился к ней с расширенными от ужаса глазами и стал убеждать немедленно отказаться от только что сказанного. Хэсудо и вождь были в ярости, и Лицуро, не успевший поверить в своё счастье, с тревогой следил за их мимикой, ожидая самого страшного. Пришлые женихи негодовали, громко заявляя, что и Чиука, и её семья, и всё племя Винпань заклеймили себя позором, предпочтя именитых и авторитетных людей какому-то оборванцу, чьего имени никто даже не слышал. Между женихами и людьми вождя разгорелся обмен гневными упреками и начали вспыхивать ссоры. Мать и сестры Чиуки подбежали к ней, пытаясь оттолкнуть от дочери Лицуро, и наперебой требовали её отказаться от охотника, тяня её за собой за рукава одежд.

Но отменить решение красавицы оказалось не так просто. Чиука отбивалась от родственников, прижимаясь к Лицуро, пытающемуся закрыть её собой сразу от всех. А сгрудившаяся вокруг толпа на все лады вопила, что решение было принято по воле Великого Дракона, и потому брак заключен и священен, и отменить его нельзя, ибо ярость верховного божества погубит всё племя. Родственников Чиуки быстро оттеснили прочь под громкие крики поздравлений новым супругам, и было нетрудно заметить, что множество простых людей воодушевлены поступком Чиуки. Собравшиеся на празднество люди быстро раскололись на два лагеря, и атмосфера стала стремительно накаляться. Вождь племени громким окриком велел своим приближенным прекратить ругань с гостями и решительно направился к бьющемуся в ритуальном танце шаману. Он что-то кричал зашедшемуся в экстазе служителю Великого Дракона, но понять, слышит ли тот вождя, было невозможно. Шаман стремительно дергался и бешено извивался, колотя в бубен с немыслимой скоростью, и, казалось, не реагировал ни на что. Раздосадованный вождь оставил попытки докричаться до него и сделал шаг назад, как вдруг шаманский бубен зазвучал особенно громко, заходясь в ураганном ритме, и внезапно умолк, сопровождая шамана, камнем рухнувшего ниц. Людское море мгновенно стихло, и над стойбищем воцарилась тишина. Сотни глаз не сводили взглядов с шамана, внимающего воле Великого Дракона, и Лицуро почувствовал, как Чиука изо всех сил сжимает его ладонь…

Шаман лежал долго. Он не шевелился и, казалось, не дышал, но никто не посмел потревожить слугу верховного божества даже малейшим движением. Наконец шаман открыл глаза и устало поднялся на ноги. Он обвел всех пристальным взглядом, остановился на Лицуро с Чиукой и воздел над собой бубен. Одинокий гулкий удар заставил сердце Лицуро сжаться, и он понял, что сейчас будет решаться их с Чиукой судьба. И ничего хорошего их не ждёт, чья бы воля ни прозвучала из уст шамана: вождя, женихов или самого Великого Дракона.

– Чиука сделала выбор, как велел ей Великий Небесный Жёлтый Дракон, и воля его священна! – громко объявил шаман. – Так поведал он мне сейчас! Но заповедь Великого Дракона гласит, что лучшие жены должны доставаться лучшим мужам, и потому Великий Дракон желает получить доказательства того, что его священная воля не нарушена, иначе мучительная смерть ждёт всех, кто видел святотатство и не воспрепятствовал ему! Лицуро должен доказать свою доблесть и право на лучшую жену наших земель! Всё решит поединок насмерть, и сам Великий Дракон будет направлять оружие сражающихся!

– Он лжет… – тихо прошептала Чиука, прижимаясь к Лицуро. – Я чувствую… эта заколка, она словно шепчет мне правду… это ложь… Шаман выполняет веление вождя…

– Кто осмелится бросить смертельный вызов Лицуро пред стопами самого Великого Дракона?!! – возопил шаман, потрясая бубном. – Из этого поединка живым выйдет только один!

– Я бросаю вызов Лицуро! – воскликнул Хэсуда, выступая вперед. Он вонзил в охотника пылающий ненавистью взгляд: – Лицуро! Я буду биться с тобой до смерти! И пусть Великий Дракон рассудит, кто из нас получит прекрасную Чиуку, раз такова его воля!

– Подготовьте площадку для поединка! – шаман ударил в бубен, и людское море качнулось к догорающему праздничному костру.

– Лицуро, любимый! – Чиука пыталась сдерживать рыдания, но слезы обильно текли по её прекрасному лицу. – Хэсуда убьет тебя! Шаман солгал! Почему Великий Дракон так жесток к нам…

– Я буду сражаться за нашу любовь! – решительно заявил Лицуро, утирая любимой слезы. – Я не боюсь его! Я лучше погибну, но не отдам тебя никому! Наша любовь придает мне силы!

– Хэсуда самый сильный воин во всей округе, – всхлипывала Чиука. – Тебе не одолеть его… Он убьет тебя… Всю свою жизнь я проведу в печали и скорби, во власти нелюбимого мужа, как было с моими сестрами, матерью, бабками… Зачем Великий Дракон сделал меня столь прекрасной? Это принесло мне лишь несчастье… – она осыпала его лицо поцелуями.

– Будь что будет, но я все равно не отступлюсь! – Лицуро прижал к себе возлюбленную.

– Пришло время сразиться! – возвестил шаман, и окружившая площадку для боя толпа разразилась криками и возгласами, подбадривая идущих на смертельный поединок бойцов.

Для ритуальной схватки в снегу тщательно вытоптали специальное пространство, заключенное между двумя пылающими жарким пламенем кострами в рост человека. Солнце уже скрылось за деревьями, и освещенное огнем ристалище огромным пятном алело посреди сгустившейся над стойбищем темноты. Обнаженный по пояс Хэсуда, потрясая копьем, вышел на её средину и издал боевой клич, сообщая всем, что лучший воин окрестных земель готов биться насмерть. Лицуро отпустил рыдающую Чиуку и принялся снимать с себя одежды.

Согласно ритуалу, сражающиеся не могут использовать никакой защиты, кроме амулетов и благоволения Великого Дракона, и потому смертельная схватка проводится ими обнаженными по пояс, чтобы все видели честность поединщиков. Оставшись в штанах и унтах, Лицуро на мгновение замер и решительно снял с шеи свой охотничий амулет. Вещица исправно приносила ему удачу на охоте, придавая терпения и упорства в выслеживании и преследовании добычи, но в схватке с Хэсудой она ничем не поможет. У человека иные повадки, и поединок лицом к лицу с умелым воином мало чем похож на схватку даже с самым сильным и страшным зверем. Лицуро достал из складок одежды дар, полученный в тайге от Белого Великана, и посмотрел на оберег. Вряд ли эта деревянная диковина может помочь в бою против самого Хэсуды, но лучше такая защита, чем никакой вообще. Он надел на себя оберег, проверил, хорошо ли сидит в ножнах его нож, доставшийся от отца, и подхватил копьё.

Лицуро сделал шаг по направлению к кострам и посмотрел на Чиуку. Ту уже окружили родственники, не сомневающиеся в исходе поединка, и гневно шептали ей со всех сторон что-то осуждающее, дергая за рукава и отвороты одежд. Кто-то вновь попытался отобрать у неё его подарок, протягивая руку к её волосам, но Чиука издала исступленный вопль, заставляя родственников испуганно отшатнуться. Она вырвалась из их круга и подбежала к Лицуро.

– Моё сердце всегда будет с тобой… – прошептала она, повисая у него на шее. – И после смерти!

– Сегодня самый счастливый день в моей жизни, – ответил он, бережно отстраняя её от себя. – Ибо душа моя слилась с твоей душой в одно! Ничто не в силах изменить это, ни нож, ни копьё, ни чужая воля, ибо моя любовь к тебе сильнее всего этого! Я иду на поединок исполненным счастья и гордости, ибо мой очаг хранит самая прекрасная жена во всём народе Великого Дракона!

Он развернулся и двинулся к ожидающему его Хэсуде, исполняющему танец победителя, сопровождающийся устрашающими воплями. Шаман издал ритуальный крик, и собравшееся вокруг ристалища людское море замерло, глядя, как поединщики расходятся каждый к своему костру. Несколько мгновений соперники молча смотрели друг на друга, и Лицуро бесстрашно выдержал пылающий ненавистью взгляд Хэсуды, подкреплённый ироничной усмешкой. Лицуро будет биться изо всех сил! Пусть клинок его ножа и наконечник копья изготовлены из кости, а оружие Хэсудо сделано из меди и отточено столь остро, что опаснее его могут быть лишь когти Великого Дракона, Лицуро всё равно не дрогнет, ибо любовь прекрасной Чиуки придает ему сил!

Шаман издал короткий вопль, ударяя в бубен, и поединок начался. Бойцы, ощетинившись копьями, двинулись друг на друга. Хэсуда атаковал яростно и уверенно, нанося мощные удары, любой из которых мог лишить соперника жизни мгновенно. Лицуро кружил вокруг него и отпрыгивал от молниеносных выпадов, стараясь придерживаться тактики боя с взбешенным вепрем. Он смещался, уклоняясь от атак врага, и сразу же проводил собственные, но Хэсуда легко уходил от его ударов. Некоторое время Лицуро удавалось сдерживать натиск воина, удерживая дистанцию копья, но вскоре Хэсуда понял, что копьем охотник владеет изрядно, и сменил рисунок боя. Он перестал делать ставку на один мощный удар и начал проводить множество коротких, но очень быстрых атак. Смещаться в стороны, защищаясь, Лицуро уже не успевал, и Хэсуда стал теснить его, медленно прижимая к пылающему костру. Стук сталкивающихся копий становился всё чаще и дробней, удары врага сыпались словно отовсюду, и Лицуро больше не мог контратаковать, бросив все силы на отражение смертельных атак.

В какой-то миг он услышал за спиной треск пылающих дров, и спина почуяла жар костра. Нога отступающего под натиском Хэсуды охотника ступила на раскаленные угли, и Лицуро понял, что больше отходить некуда. Хэсуда насмешливо скривился, издал боевой клич и бросился в атаку, обрушивая на него серию молниеносных ударов. Лицуро что было сил работал копьем, с трудом отражая мощные атаки, но противостоять лучшему воину не смог. Хэсудо ловко провел сложный прием, выбивая древком копья оружие из рук Лицуро, и наотмашь нанес ему рубящий удар в лицо. Остро отточенный медный наконечник кровожадно свистнул, Лицуро запоздало отпрянул назад, и жгучая боль обожгла лоб, бросая его спиной прямо на пылающую поленницу. Жуткая мука пожираемой огнем плоти, словно таранный удар атакующего вепря, швырнула Лицуро вперед, и он врезался в Хэсуду, заносящего копьё для смертельного удара. Поединщики отлетели в сторону и рухнули, торопливо откатываясь друг от друга.

Лицуро вскочил, отпрыгивая от возможной атаки противника, и рывком отер заливающую глаза кровь. Кожа на лбу была рассечена до самой кости, и обильное кровотечение не позволяло смотреть левым глазом. Хэсуда уже был на ногах и бежал к нему, сжимая в руке нож. Лицуро понял, что пришел миг его смерти, ибо в противостоянии на ножах любой воин много искуснее охотника, а одолеть Хэсуду не удавалось никому. Лицуро выхватил свой нож и бросился навстречу врагу, отводя руку для удара. Он опоздал. Хэсуда мгновенно ушел от его атаки и мощным ударом, вложив в него вес всего себя, вонзил нож Лицуро в сердце. Тупая боль сдавила грудь, и Лицуро, не понимая, почему всё ещё живет, запоздало нанес Хэсуде удар куда-то вниз. Инерция сближения столкнула их тела, и на несколько мгновений они замерли, словно подперев друг друга. Лицуро изумленно смотрел на расширившиеся от досады и недоумения глаза Хэсуды, в которых стремительно угасала жизнь, и скосил глаза вниз.

Клинок воина вонзился точно в оберег Белых Великанов, оказавшийся в момент удара прямо над сердцем Лицуро. Острое медное лезвие не смогло пробить тонкий деревянный диск, покрытый рунической резьбой, и словно завязло в брызнувшем трещинами обереге. Нож охотника угодил Хэсуде в печень, войдя в тело по самую рукоять, и Лицуро понял, что душа его соперника уже отправилась в странствие к стопам Великого Дракона. Лишь безжизненное тело продолжает стоять на ногах, держась за нож и опираясь на своего победителя. Лицуро оттер заливающую лицо кровь, обнял погибшего и осторожно уложил его на забрызганный алыми брызгами снег. Он двумя руками ухватился за скользкую от крови рукоять и выдернул из тела убитого свой нож. Лицуро хотел снять с острия кинжала Хэсуды потрескавшийся оберег Белых Великанов, но тот разломился на несколько обломков, и его пришлось бросить. Охотник поднялся на ноги и понял, что над стойбищем висит гробовая тишина. Он подобрал своё копьё и вонзил его рядом с телом поверженного врага, возвещая о победе, и издал победный клич.

– Воля Великого Дракона исполнена! – прокричал Лицуро. Он взглядом отыскал в темноте Чиуку и пошел к ней напрямик, через расступающуюся перед ним изумленную толпу.

Глава четвертая

Народ запоздало заголосил, делясь впечатлениями и обсуждая невиданное событие. Вождь и несколько его приближенных бросились к телу Хэсуды, и шаману ничего не оставалось, как ударом в воздетый над головой бубен возвестить о завершении ритуального поединка. Как вождь собирал лежащие на окровавленном снегу обломки оберега Белых Великанов, Лицуро уже не видел. К нему на шею бросилась пылающая счастьем Чиука, и они закружились, сжимая друг друга в объятиях. Донельзя пораженная произошедшим семья Чиуки стояла рядом, не проронив ни слова, лишь младшие сестры прелестной красавицы непонимающе спрашивали о чем-то взрослых, теребя их за полы одежд. Отец семейства злым окриком велел им замолчать. Услышав это, Чиука, вытирающая идущую из раны Лицуро кровь и шепчущая слова любви, умолкла и оглянулась на родственников. Она отошла от охотника, подобрала его одежды, лежащие на снегу, и принялась заботливо надевать их на любимого.

– Очаг в твоем чуме давно остыл, мой возлюбленный муж и хозяин! – громко заявила она. – Праздник сегодня длился слишком долго! Идем же домой, я должна вернуть в чум тепло, осмотреть твою рану, приготовить пищу и провести обряд изгнания ленивых духов, которые пригрелись без хозяйки на камнях твоего очага!

Чиука гордо подняла голову, взяла Лицуро за руку и потянула охотника в сторону его жилища. Препятствовать им никто не осмелился, и вскоре громкоголосый гомон делящихся впечатлениями людей охватил стойбище. Уходить в тайгу в ночь не пожелала ни одна из делегаций гостей, и костры на улицах горели до самой полуночи, объединяя вокруг себя разномастный народ, обсуждающий столь невиданное событие. Такое запомнится надолго, будет о чем рассказать внукам у пылающего очага во время снежных бурь, свирепых вьюг и лютых морозов.

Остановить кровь, сочащуюся из рассеченного лба, Чиуке удалось быстро. Прелестная красавица оказалась не только обворожительной женой, но и умелой хозяйкой. Она споро развела огонь в очаге, согрела воды и промыла рану Лицуро. Лечебную кашицу Чиука изготовила в считаные мгновения, растерев в глиняной ступе несколько целебных трав и кореньев, после чего старательно залепила протянувшийся через весь лоб глубокий порез.

– Нужно наложить повязку поверх лба! – произнесла она, оценивающе разглядывая результаты своей заботы о здоровье супруга. – Для этого необходима тонкая тряпица, лучше всего такая, которую делают Белые Великаны или южные племена Великого Дракона, живущие по ту сторону Великой Реки, кожа тут не подойдет.

– У меня нет такой, – виновато признался Лицуро. – Слишком дорогая вещь. Отец говорил, что когда-то добыл немного для матери, но она забрала её с собой, когда её собирали в путь к стопам Великого Дракона. Может, замазать медвежьим жиром? У нас его целый кувшин!

– Не беда, – ласково отмахнулась Чиука и распахнула верхние одежды. Под ними, к огромному удивлению Лицуро, обнаружилась длинная нательная рубаха из тонкой ткани Белых Великанов. Прелестная красавица ухватилась руками за её край и резким движением оторвала длинную полосу.

– Чиука, нет! – Лицуро рванулся к возлюбленной, стремясь помешать ей, но не успел. – Что ты делаешь… – Он хмуро смотрел, как она рвет рубаху ради повязки. – Это же огромная редкость! Чтобы добыть такие одежды, мне нужно год охотиться…

– Значит, через год у меня будет новая рубаха! – радостно засмеялась Чиука, перевязывая ему залепленный целебной кашицей лоб. – Разве могут быть одежды дороже любви? Если потребуется, я распущу её на повязки полностью! Но лучше обещай, что у тебя больше никогда не будет ран!

– Как может охотник обещать такое?! – засмеялся Лицуро. – Но я обещаю, что ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, моя возлюбленная Чиука! Великий Дракон видит, что в сердце моем нет лжи, его переполняет счастье от того, что мои глаза смотрят на тебя, сидящую у моего очага!

Чиука прильнула к нему, одарила страстным поцелуем и заторопилась, застегивая одежды.

– Надо скорее изгнать ленивых духов! – заявила она, поднимаясь. – В твоем чуме слишком долго не было хозяйки, они живут здесь, словно это их дом! Теперь я храню этот очаг, и им тут не место! Любимый мой Лицуро, дай мне свой нож для ритуального танца, я ничего не взяла из вещей, когда уходила с тобой! Отец всё равно бы не позволил ничего взять, он очень хотел отдать меня какому-нибудь состоятельному и влиятельному мужу, чтобы породниться с семьей вождя или шамана. Он мечтал, чтобы мой будущий сын стал вождем и наша семья навсегда перестала испытывать нужду… – Чиука печально вздохнула. – Только братьям и сестрам это не поможет. У вождей много жен, и племя достанется их старшему сыну. А если стать женой наследника, каким был Хэсуда, то до тех пор, пока он сделается вождем, пройдет много зим. Всякое может случиться с родственниками за это время. Мое сердце бы высохло и рассыпалось от тоски и несчастья за эти бесконечные зимы!

– Отныне твое сердце всегда будет наполнено счастьем! – воскликнул Лицуро. – Я клянусь тебе и Великому Дракону, что никогда не отдам тебя никому, ни человеку, ни духу!

– Кстати о духах! – Сияющая от счастья Чиука стала серьезной. – Их нужно выгнать отсюда как можно скорее! Я не хочу, чтобы они подглядывали, как мы будем зачинать нашего первенца! Они могут сглазить будущего младенца! Я не позволю им находиться здесь больше ни мгновения! – Она потянула из ножен его нож и несколько секунд зачарованно смотрела на обагренный запекшейся кровью костяной клинок. – Сам Великий Небесный Дракон направлял это оружие… – тихо прошептала красавица и бросилась к очагу: – Берегитесь, ленивые духи! Больше вам здесь нет места, ибо отныне я храню этот очаг!

Чиука подобрала лежащий у очага факел, зажгла его от огня и начала танец хозяйки. Прелестная красавица извивалась, словно тростник под порывами ветра, ведя сражение с невидимыми глазу духами, и факел с ножом в её руках мелькали в ритуальных ударах, отбрасывая на стены чума грозные тени в пламени жарко пылающего очага. Лицуро не мог отвести глаз от гибкой фигурки возлюбленной, струящейся в танце, и её грозные возгласы, обращенные к коварным противникам, ласкали его слух. Никто не сравнится с его Чиукой ни красотой, ни искусством танца, ни сноровкой хозяйки! Он, Лицуро, самый счастливый муж во всем народе Великого Дракона!

Битва с духами продолжалась довольно долго, но закончилась победой Чиуки. Его возлюбленная, усталая и счастливая, прекратила танец и, тяжело дыша, обошла очаг, придирчиво вглядываясь в каждую трещинку в камне. Наконец она сообщила, что ленивые и недобрые духи изгнаны и теперь их очаг будет дарить семье тепло в полную силу. Глядя на обессилевшую Чиуку, Лицуро невольно отругал себя за то, что допустил в свой чум такое количество духов-нахлебников, но что он мог сделать? Изгнать их способна только жена-хранительница очага, мужу такое не под силу, будь он хоть самым великим охотником из всех великих охотников! Однако Чиука и не думала отдыхать. Едва победа была одержана, прелестная красавица отыскала мешок с запасами мяса и принялась обжаривать к ужину зайчатину.

– Как только сойдет снег, – негромко вещала она, зорко следя за начавшим подрумяниваться мясом, – я соберу в лесу трав и кореньев, которые делают пищу вкусной! Тебе понравится!

Лицуро сказал ей, что ему уже нравится, ибо для этого достаточно лицезреть свою возлюбленную, и прелестная красавица негромко засмеялась, одаривая его преданным взглядом. Он сел рядом с Чиукой, прижимая её к себе, и они долго не выпускали друг друга из объятий. Сначала вместе жарили мясо, затем ужинали, потом сидели у пылающего очага и мечтали о том, как будут жить дальше. Никто не сомневался, что скоро их семья станет зажиточной и сильной, ведь нет ничего такого, что не смогла бы преодолеть сила их любви. Тихий шепот влюбленной пары прервал негромкий скрип снега под приближающимися к чуму шагами. Лицуро нахмурился и на всякий случай положил руку на нож. Кому понадобилось тревожить их покой ночью? Если только шаман, согласно обычаю, принес ему оружие Хэсуды, положенное победителю в качестве трофеев… Входной полог несильно колыхнулся, открывая совсем небольшую щель, в которой показалось женское лицо.

– Лицуро! – тревожно зашептала женщина знакомым голосом. – Позволь мне войти!

– Мама? – встрепенулась Чиука, и её лицо потеряло выражение счастья. – Зачем ты пришла? Мой дом теперь здесь, и я никуда не уйду отсюда, так и знайте! Тебе известно, что я давно люблю его!

– Чиука, подожди! – велел Лицуро возлюбленной и посмотрел на незваную гостью. – Входи! – разрешил он. Пусть первый день его родства с семьей Чиуки начался с вражды, но не разговаривать же с матерью своей хранительницы очага через щель в пологе. – Место у этого очага для тебя всегда найдется. Заходи и садись!

Женщина отодвинула полог ещё немного и торопливо просочилась в чум, быстро закрывая за собой вход. В её руках оказался объемистый дорожный мешок, туго набитый чем-то под самые завязки. Она положила его на пол и обернулась к входу, прислушиваясь. Несколько мгновений она сидела перед пологом неподвижно, но, не обнаружив опасности, заспешила к очагу.

– Лицуро, Чиука! Вы в ужасной беде! – лихорадочно зашептала она. – Моё сердце чувствовало, что так просто эта свадьба не закончится! Я прокралась к чуму вождя, прорезала отверстие в стене у самого снега и лежала возле него до самой полуночи, пока не перестала ощущать ног от холода! Вождь устроил совет, там был шаман и остальные приближенные! Я подслушала всё! Вождь жаждет мести, он не смирится со смертью Хэсуды! На месте поединка он подобрал обломки амулета, который остановил клинок его сына, и теперь говорит, что победа была одержана бесчестным путем! Будто бы Лицуро убил Хэсуду при помощи колдовства Белых Великанов и точно так же заворожил Чиуку, вручив ей заколку, пропитанную черными чарами!

– Это ложь! – вскинулась Чиука. – Заколка приносит мне только добро! Я чувствую, как она придает силы и бережет от болезней! Вы все знаете о моей любви к Лицуро, я сказала тебе о ней ещё две зимы назад, тогда никакой заколки не было! Меня никто не околдовывал…

– Тише! – оборвала её мать. – Вождь может послать сюда соглядатаев, и тогда нас услышат! Всё уже решено! Завтра, с началом дня, как только гости соберутся покинуть стойбище, он прилюдно объявит о своих подозрениях и обвинит Лицуро в связи с черными ведьмами Белых Великанов! Шаман будет говорить с Великим Драконом при всех, но на самом деле он не будет входить в священный транс и внимать его гласу! Он скажет, что Великий Дракон взбешен предательством Лицуро и желает получить его в жертву немедленно! Лицуро вырежут сердце и, пока оно ещё будет биться, предадут жертвенному огню. Ваш семейный союз будет объявлен черным колдовством, и шаман будет изгонять из Чиуки злых духов. После этого её отдадут тому из гостей, кто предложит больше всех даров. Если же никто из них не рискнет связываться с ней или же из Чиуки не удастся изгнать вселившихся черных духов, то она отправится сопровождать Лицуро в странствии к стопам Великого Дракона!

– Это подлый обман! – негодованию Лицуро не было предела. – Как они посмели оболгать меня, прикрываясь волей самого Великого Небесного Дракона?! Он покарает их за святотатство!

– Вас схватят с наступлением дня и в полдень убьют! – с жаром всплеснула руками женщина. – Если кара и будет, то вам до неё не дожить! Вы должны бежать! Прямо сейчас, пока ещё можно! Никто не знает, что я подслушивала совет, за ночь вы сможете уйди далеко, и если Великий Дракон будет милостив, то начнется снегопад, который скроет ваши следы! Скорее же! Почему вы медлите?!

– Но… куда же мы пойдем… – Чиука растерянно посмотрела на Лицуро. – Я боюсь идти к другим племенам! Они могут проявить коварство и схватить нас!

– Мы пойдем к Белым Великанам! – воскликнул Лицуро. – И попросим у них помощи!

– Белые Великаны никогда не зарятся на чужие земли, но также и никогда не пускают чужаков на свои! – возразила мать Чиуки. – Это всем известно! Они не примут вас к себе! А сейчас к их границам идти ещё опаснее, где-то там затаились остатки племени Синзяо! По слухам, их вождь ещё жив и совсем лишился разума из-за лютой злобы! Он, словно бешеный зверь, убивает всех подряд!

– Белые Великаны помогут нам! – уверенно заявил Лицуро. – Я знаком с некоторыми из них и смогу договориться! Мы не станем претендовать на земли, обжитые их народом! На территории Белых Великанов, у самых рубежей, есть небольшая долина Су! Они называют её долина Чаша. Это небольшое место, стиснутое со всех сторон сопками, там никто не живет, лишь отряды воинов проходят дозором, я много раз об этом слышал. Мы попросим у Белых Великанов позволения поселиться в долине Су! – Лицуро вскочил. – Нужно скорее разобрать чум!

– Нет! – испуганно возразила женщина. – Этого нельзя делать! Кто-нибудь заметит и донесет вождю! Вас схватят немедленно! Уходите незаметно, как можно быстрее! Чиука! – она подбежала к принесенному мешку. – Я собрала твои вещи, самое необходимое и то, что смогла взять втайне от отца! Лицуро, бери своё добро и бегите! Я пока расчищу от снега твою волокушу и приготовлю снегоступы! Заклинаю вас Великим Драконом, торопитесь!

Сборы были недолги, все пожитки Лицуро уместились в двух мешках, и тянуть нагруженную вещами волокушу было несложно. Охотник предложил Чиуке улечься на мешки и спать, пока он будет идти через ночную тайгу, но красавица наотрез отказалась. Она пожелала идти самостоятельно, так они быстрее удалятся от стойбища, и вызвалась нести факел, дабы освещать мужу путь. Красавица обняла мать, и две человеческие фигурки, впрягшиеся в волокушу, скрылись во мраке поглотившей окрестности ночи. Углубившись в лесную глушь, Чиука зажгла факел, и скорость их движения возросла. Тащить полупустую волокушу вдвоем, говоря друг другу слова любви и обмениваясь рассказами о собственной жизни, оказалось столь захватывающе, что влюбленные не замечали ни усталости, ни времени. Они даже не сразу сообразили погасить факел, когда забрезжил рассвет, и весело смеялись, обнаружив, что Чиука освещает давно уже ставший светлым лес. Привал решили устроить ближе к полудню, когда прелестная красавица призналась, что голодна и хочет отдохнуть.

Лицуро не рискнул останавливаться надолго, и потому, наскоро перекусив, невзирая на возражения Чиуки велел ей спать на волокуше и продолжил путь. Он шел, таща за собой спящую возлюбленную, и понимал, что не чувствует ни тяжести, ни усталости, будто сам Великий Дракон дал ему свои крылья, помогая в дороге. Его душа ликовала от счастья, и бегство из племени, являющееся страшной трагедией для кого угодно, казалось ему ничего не значащей мелочью. Подумаешь – придется жить без племени! И что с того? Значит, у них с Чиукой будет собственное маленькое племя! Он ни мгновения не сомневался, что вместе им нипочем любые трудности, и вообще, жить вдвоем даже лучше, нет никаких вождей с их поборами, и никто не жаждет разрушить столь дорого доставшееся им счастье.

Прекрасная Чиука проснулась к вечеру и немедленно впряглась в волокушу, помогая Лицуро. Она подбадривала его негромкими напевами и нежными поцелуями, и эйфория счастья стала покидать Лицуро только к ночи, когда он совсем выбился из сил и едва переставлял ноги. Тогда красавица решительно остановила супруга и потребовала, чтобы он поел и хотя бы немного выспался.

– До рубежа Белых Великанов осталось совсем немного, – слабо протестовал Лицуро, с трудом ворочая языком и изо всех сил отгоняя от себя сон, так и норовящий закрыть ему глаза прямо на ходу. – Надо дойти, там люди вождя не посмеют преследовать нас!

– Если они не настигли нас до сих пор, то не настигнут и потом! – настаивала Чиука. – Врываться в земли чужого народа ночью – это объявление войны! Поэтому ты должен выспаться! Ты едва держишься на ногах, как ты будешь разговаривать с Белыми Великанами в таком состоянии?! Они примут тебя за пораженного заразной болезнью или одержимого злыми духами! Ложись спать сейчас же! А я осмотрю твою рану, её надо заново заложить целебной мазью!

В конце концов, Лицуро сдался, и они устроили привал. Едва коснувшись спиной расстеленной на снегу медвежьей шкуры, охотник провалился в сон, словно незадачливый путник, ступивший в гиблую болотную топь. Проснулся он от запаха жареного мяса, соблазнительно щекочущего ноздри. Открыв глаза, Лицуро обнаружил, что солнце уже наполовину поднялось над верхушками деревьев, тут же скрываясь в тучах, из которых на утренний лес медленно сыпались крупные хлопья снежинок. Невесомые белоснежные пушинки опускались в пламя горящего рядом костра и тихо шипели, превращаясь в пар, а сидящая подле него прекрасная Чиука обворожительно улыбалась ему, раскладывая на куске древесной коры свежеприготовленную еду.

– Вокруг совсем светло! – подскочил Лицуро. – Моя возлюбленная Чиука, почему ты не разбудила меня?! Нам необходимо идти дальше, в любой миг может нагрянуть погоня, я не хочу подвергать тебя опасности!

– Я подумала, что снег скроет наши следы, и погоня останется ни с чем, – виновато ответила красавица. – Но если мы всё ещё в опасности, то пошли дальше! Только сначала ты должен поесть!

После сна и еды, сдобренной горячими поцелуями Чиуки, Лицуро почувствовал прилив сил и остаток пути преодолел с такой легкостью, словно был не маленьким человеком, а громадным медведем, которого распирает неисчерпаемая мощь. К тотемным знакам Белых Великанов они вышли вскоре, и Лицуро решил идти прямиком к долине Су и уже там искать кого-либо из хозяев этих земель. Но не успели они пройти и десяти полетов копья, как что-то коротко свистнуло в воздухе, и прямо перед Лицуро в древесный ствол вонзилась стрела. Чиука испуганно вздрогнула и прижалась к нему, вглядываясь в безмолвный подлесок, но сквозь медленно сыплющийся снегопад разглядеть ничего не удавалось.

– Что делаете вы в землях нашего народа, чужеземцы? – раздался за спиной тяжелый мощный бас, и Лицуро с Чиукой одновременно обернулись, пятясь назад.

Перед ними, сжимая в руках боевые копья, стояли четверо Белых Великанов. Могучие воины смотрели на пришельцев сверху вниз, и в глазах их ясно читались гнев и недоверие. В голове Лицуро мелькнула мысль, что он не заметил, как они зашли ему в спину, а ведь Белые Великаны совсем не крошечные… Наверняка эти воины следят за ними от самой границы, и ещё кто-то укрылся где-то впереди, в кустах, откуда прилетела стрела. Хорошо, что великаны – это не люди какого-нибудь Синзяо, иначе та стрела торчала бы сейчас не из дерева, а из его сердца.

– Моё имя Лицуро! – ответил охотник. – Я ищу убежища, ибо меня хотят убить за то, что я убил сына вождя в честном поединке! Это моя супруга Чиука, поединок состоялся из-за неё, потому что…

– Нечего чужакам делать на нашей земле! – грозно перебил его один из белых воинов. – Она принадлежала нашим предкам, принадлежит нам и будет принадлежать нашим детям! Ищите убежища у своего народа! Нет большего оскорбления для великих богов и предков, чем разбазаривание родной земли! Разворачивайтесь и подите прочь! Мы проводим вас до порубежных тотемов! Ещё раз ступите за границу – вас ждёт смерть!

– Мы не претендуем на земли Белых Великанов! – торопливо заговорил Лицуро. – Мы просим белый народ о милости приютить нас в долине Су, которую вы называете Чаша! Там никто не живет и мы не будем мешать! Я обязуюсь исправно приносить поборы вождю, к землям которого принадлежит долина!

– Это неразумное желание, чужеземец! – хмуро покачал головой белый воин. – Чаша не заселена потому, что так повелось издревле. Вам лучше отыскать пристанище в землях Великого Дракона!

– Никто из народа Великого Дракона не станет помогать нам, – горестно вздохнул Лицуро. – Во время поединка на мне был амулет Белых Великанов, который подарил мне один могучий воин. Этот амулет отвел смертельный удар, но теперь меня обвиняют в черном колдовстве. Шаман и вождь племени вступили в сговор и оклеветали меня! Они заявили, что я обменял свою душу черной ведьме белого народа в обмен на победу в поединке за право обладать первой красавицей племени!

– Так это ты тот жёлтый охотник, что помог ворожее Любаве сбежать из полона? – уточнил могучий воин. – Если это так, то оберег тебе даровал Ратимир, и он узнает тебя! Ступайте за мной, чужеземцы!

Их отвели в лесную чащу, где обнаружился искусно скрытый среди снега и зарослей стан воинского отряда. Командовал воинами тот самый Белый Великан, имя которому было Ратимир, и, увидев Лицуро, он терпеливо выслушал историю их злоключений.

– Дозволено вам скрываться от ворогов в землях наших или нет – то волхвы поведают, – рассудил он после того, как охотник закончил рассказ. – До тех же пор живите в Чаше, чужеземцы, но помните: долину эту народ наш не заселяет с самого Великого Похолодания, ибо тогда заметили люди в ней зло лютое.

– Великое Похолодание? – переспросил Лицуро. – Но с той поры миновало три тысячи зим! Неужели то зло всё ещё там?

– Вообще-то с тех скорбных дней его никто более не видел, – пожал плечами Ратимир. – Но Заветы Предков гласят не терять бдительность, и мы не нарушаем отцовских наказов. Про Чашу известно немногое: летом опасности в ней нет, а зимой, когда приходят морозы, надобно внимательно следить за небесами. Ежели в них покажется большая дивная птица-воин, парящая на драконьих крыльях, то зло пробудилось, и из долины надобно уходить спешно, бросив всё и времени не тратя. А ежели зло всё-таки настигло неразумных поселенцев, то костры им надобно жечь обильно, сотворив из них круг, и из круга того не выходить до той поры, покуда не придет спасение. А просить о нём надобно витязя загадочного, который вкруг сопок, что Чашу обжимают, дозором бродит. Наказ гласит, что появляется он только по зову птицы драконокрылой и выглядит по-разному: то с бородой, то безбородый, ростом то высок, то обычен, и цветом глаз непостоянен. Узнать его можно по взгляду тяжелому, словно насквозь пронзающему, ибо видит он любую людину истинно и способен читать в сердцах человечьих. У него и надобно просить защиты от зла того лютого, но тому, у кого душа грязна и помыслы гнилы, лучше к витязю не приближаться. Ибо помогает он только душам светлым, душу же грязную может и сам к праотцам отправить безо всякой жалости. Вот и весь сказ, чужеземцы.

– Давно ли видели над Чашей ту птицу диковинную, с крылами драконьими? – уточнил Лицуро, невольно поёжившись от услышанного рассказа. Добровольно прийти в лапы лютому древнему злу, да ещё и привести с собой возлюбленную Чиуку, – уж лучше скитаться по глухим приграничным чащобам, скрываясь и от своих, и от чужих! Шансов выжить всё равно больше!

– Так никогда ж и не видели, – Ратимир вновь пожал могучими плечами. – Ни птицу-воина драконокрылую, ни витязя того загадочного, ни зла лютого древнего. Но Заветы Предков мы чтим и завещанному следуем. Потому в долине и не селится никто, только воины дозором обходят каждую луну, да охотники летом зверя промышляют. Там и лачуга стоит, ими выстроенная.

– Чиука, возлюбленная моя! – Лицуро с облегчением поглядел на супругу. Леденящая кровь история о лютом зле, замеченном в долине Су три тысячи зим назад, в действительности оказалась не столь ужасной. Если по правде, то, скорее всего, зло давным-давно покинуло долину. – Тебя боятся злые духи, скажи, можем ли мы обрести дом в той долине?

– Надо посмотреть на неё своими глазами, – рассудила красавица. – Далеко ли до неё?

– Отсюда день пути, – ответил охотник. – К полуночи будем у подножия её сопок.

– Ночью птицы в небе не увидеть, – Чиука нахмурила прекрасное личико. – Нужно переночевать в тайге и войти в долину на рассвете. Тогда и станет ясно, можно ли в ней жить. Отправляемся?

Лицуро простился с предводителем белых воинов, и небольшая семья, привычно впрягшись в волокушу, продолжила путь через заснеженную тайгу. К полудню снегопад утих, видимость улучшилась, и идти стало проще. До подножия сопки добрались уже затемно, разбили небольшой лагерь, развели костер и устроились на ночлег. С первыми лучами солнца двинулись дальше. Вскоре Лицуро нашел свежую козью тропу, ведущую в стиснутую со всех сторон сопками долину, и некоторое время им пришлось нелегко: тащить волокушу по узкой тропе, петляющей меж густого подлеска, было очень утомительно. В долину Су они вошли сильно уставшие, но яркое солнце и ослабевший мороз быстро подняли влюбленным настроение.

– Как здесь прекрасно! – воскликнула Чиука, останавливаясь, когда таежная чащоба расступилась перед ними, открывая большую круглую поляну, залитую солнечным светом, посреди которой стояла изрядно засыпанная снегом, но весьма добротная деревянная хибара. Красавица указала на возвышающуюся за ней белоснежную сопку, почти лишенную растительности: – Эта сопка восхитительна! Мне не верится, что вся эта красота может стать нашей!

– Сперва придется откопать жилище, – улыбнулся Лицуро, подтаскивая волокушу поближе к лачуге. – И посмотреть, нет ли внутри злых духов! – Он бросил взгляд в безоблачное небо. – Вот птицы-воина сейчас над долиной точно нет, её было бы видно издалека!

– Здесь нет злых духов! – уверенно заявила Чиука и улыбнулась. Она сбросила с головы капюшон и коснулась заколки, удерживающей тяжёлую прическу. – Твой дар помогает мне чувствовать их! Давай же поскорее начнем обживать наш новый дом, возлюбленный мой Лицуро! – Чиука ухватилась за волокушу. – Когда свежий снег немного слежится и ходить станет легче, ты отведешь меня на эту вершину? Я хочу увидеть долину так, как видят её парящие в небе птицы!

Новая жизнь Лицуро и Чиуки была прекрасна и наполнена радостью. Долина оказалась безопасна, от лютого зла, о котором гласили древние предания Белых Великанов, не осталось и следа, а прочие злые духи по какой-то причине не стали здесь селиться. В округе даже хищников не имелось, ибо долина была слишком мала для них, а попасть в неё можно лишь по единственному проходу, который сильно засыпало снегом во времена обильных снегопадов. Прекрасная Чиука быстро благоустроила доставшуюся им вместе с долиной лачугу, и Лицуро был уверен, что более уютного жилища нет ни у кого на свете. Дичь вокруг водилась в изобилии, и добыть зверя в пищу для опытного охотника не составляло труда. Днем, пока он занимался охотой, Чиука хлопотала по хозяйству, выделывая пушные шкурки, готовя пищу и запасая впрок излишки мяса. После полудня Лицуро возвращался домой, и они отправлялись на белоснежную сопку, с вершины которой разглядывали свои маленькие, но бесконечно уютные владения. Кто мог представить, что после изгнания из племени их жизнь вместо неизбежных в таком случае страданий и скорой смерти обернется столь обильным счастьем? Едва солнце начинало спускаться к верхушкам деревьев, влюбленные возвращались в жилище, и Чиука разжигала небольшие костры по углам просторного жилища, для чего она специально выложила камнем маленькие очаги.

– Так подсказывает мне твой дар! – объясняла она в ответ на вопрос Лицуро и доставала заколку из прически, распуская тяжёлые волосы.

Прелестная красавица устраивала брачное ложе точно в центре между костров, сбрасывала с себя одежды и кружилась вокруг Лицуро, танцем испрашивая у Великого Дракона милости послать им здоровое дитя. Охотник не отводил восторженных глаз от её прекрасного обнаженного тела, соблазнительно извивающегося в танце, а после они сливались в любовной страсти и предавались ей до тех пор, пока не гасли костры-охранители. Так продолжалось почти половину луны, после чего в долину Су пришел дозорный отряд Белых Великанов под предводительством Ратимира. Пока воины Белых Великанов обходили долину, Лицуро и Чиука испросили у Ратимира милости разделить с ними пищу. Чиука сильно переживала, страшась услышать недобрые вести от волхвов белого народа, и рука её дрожала, когда она подавала мужчинам еду. Но всё обернулось весьма неожиданным образом.

– Бремя Великого Похолодания гнетет мир всё меньше, и наш народ покидает эти земли, – поведал Ратимир, поблагодарив хранительницу очага за вкусную пищу. – С севера пришли известия, что Великая Стужа отступила, и мы возвращаемся на исконные территории нашей расы. Несколько воинских родов какое-то время ещё будут проживать в здешних краях, чтобы стеречь границы от набегов желтых людей, но рубеж тот волхвы провели западнее, далеко от долины. Торговцы сообщают, что народ Великого Дракона тоже постепенно уходит отсюда. Крупные племена потянулись на юг, воды тамошних рек боле не несут яда, морозы не столь жестоки, а леса не столь непроходимы. Так что через пару десятков зим в этой округе останутся лишь мелкие племена, которые не отважатся вступать в схватки за более плодородные земли и не станут покидать насиженных мест. Посему вы можете выйти из Чаши и поселиться в угодьях любого из наших скуфов, через шестнадцать дней там не будет уж никого. Видели ли вы птицу-воина в небе?

– Нет, – Лицуро качнул головой. – Долина Су тиха и безмятежна, видимо, зло давно покинуло её.

– Как знать, – задумчиво изрёк Ратимир. – Как знать… – Он поднялся на ноги и направился к выходу. – Нам пора возвращаться. Помни, Лицуро: вам дозволено покинуть Чашу спустя шестнадцать дней. Боле наши дозоры сюда не придут.

Отряд Белых Великанов ушел, и Чиука, светясь от восторга, бросилась к Лицуро на шею.

– Мы свободны! – воскликнула она, радостно смеясь. – Свободны от всего! От злых духов, завистливых людей, подлых шаманов, кровожадных вождей, налетчиков, хищных зверей и даже от Белых Великанов! Долина принадлежит нам безраздельно! Возлюбленный мой, давай не будем никуда уходить! Останемся здесь, ведь нам никто не нужен! Поставим на тропе, ведущей из долины, несколько порубежных тотемов белого народа, пусть отпугивают всех, кого не устрашит старая легенда о лютом зле времен Великого Похолодания!

– Можно сделать засеки для надежности, – ответил Лицуро, немного подумав. – Тогда зимой точно никто не пройдет, да и летом это будет не так-то просто. Как только Белые Великаны уйдут из своих стойбищ, я схожу на прежнюю границу и срежу там несколько порубежных тотемов. Белым людям будет уже не до них, они даже не узнают об этом. Зачем нам покидать долину Су? Стойбища Белых Великанов богаты, но туда в любой миг может прийти чужое племя. А здесь мы хозяева!

Глава пятая

– Могучий вождь, мы сделали всё, как ты пожелал! – торговец без устали отбивал короткие частые поклоны. – Но Белые Великаны готовятся к великому переселению и почти не торгуют! Нам удалось выменять лишь жалкую кучку товаров!

– Может, ты плохо убеждал их?! – возмутился вождь, заставляя менялу сжаться от страха.

Пусть дрожит, страх есть лучший способ поддерживать в племени беспрекословное повиновение. А всех недовольных нужно приносить в жертву Великому Дракону! Жаль, что он не додумался до этой простой истины раньше, тогда Хэсуда был бы жив! Кто мог подумать, что шаман согласится на ложь под угрозой всего лишь смерти?! Вождь всегда считал, что вызвать недовольство Великого Дракона гораздо страшнее. Выходит, нет. И теперь его терзают сомнения, а не лгут ли шаманы, утверждая, что разговаривают с верховным божеством? Если наш шаман так сильно хочет жить, что с легкостью согласился вещать голосом вождя от имени Великого Дракона, не является ли обманом всё это шаманство?! Или проходимцем был только его шаман, потому и согласился на обман так запросто, что никогда не имел связи с Великим Драконом и боялся быть разоблаченным? Ладно, наплевать! Теперь на всё наплевать! Отныне вождь племени Винпань делает всё так, как пожелает, и традиции, шаманы и божества ему не указ!

– Мы уговаривали их, как только могли! – охваченный паникой торговец, хорошо помнящий о волне человеческих жертвоприношений, захлестнувшей стойбище Винпань, дрожал от ужаса. – Никто лучше меня в нашем племени не знает языка Белых Великанов! Я умолял их изо всех сил, но они больше не занимаются торговлей, они упаковывают добро и собирают большие караваны, я видел два их стойбища, они стоят полупустыми, там остались только воины!

– Ладно, на этот раз я прощаю тебя! – Вождь проявил милость. В действительности ему наплевать и на торговлю, он посылал менялу к белым не за этим. Беспощадная месть – вот его истинная цель! – Но запомни, торговец, в следующий раз тебе несдобровать! Что ты узнал об исчадиях злых духов и черного колдовства?

– О Лицуро и Чиуке Белые Великаны не говорят ни слова! – Меняла, узнав, что его не станут лишать жизни за нерасторопность, несколько осмелел и принялся бахвалиться: – Но я хитер, как старый лис! Я подслушивал их разговоры везде, где только мог! И кое-что услышал! Думаю, имен Лицуро и Чиуки Белые Великаны не знают, ибо они им безразличны. Зато две женщины белых людей в разговоре друг с другом упомянули, что старейшины и шаманы позволили двум чужакам поселиться в долине Су! Я думаю, речь шла как раз о коварном Лицуро и подлой Чиуке!

– Долина Су? – вождь на мгновение задумался. В тот день, когда он с отрядом преданных воинов шел по следу подлого убийцы своего наследника, Великий Небесный Дракон явно был настроен к вождю немилостиво. Сначала коварному Лицуро каким-то образом удалось догадаться о том, что его ждёт, и утром оказалось, что убийца и его двуличная потаскуха бежали из стойбища ещё в полночь. Потом преследователям помешал снегопад, сильно затруднивший погоню и скрывший следы беглецов. Закончилось всё и вовсе отвратительно – отряд вождя вышел к границе белого народа и столкнулся с воинами Белых Великанов. Пришлось спешно уносить оттуда ноги, чтобы остаться в живых. Всем слишком хорошо известно, сколь яростны великаны к чужакам, презревшим их рубежи.

Отыскать Лицуро и Чиуку не удалось, но вождь чувствовал, что эти двое мерзких существ не погибли в лапах голодных хищников и не пали от рук Белых Великанов. Нет, они выжили и затаились где-то, смакуя убийство Хэсуды и высмеивая наивность и доверчивость вождя. Раз Лицуро сумел заполучить помощь черной ведьмы белого народа, значит, в его силах и убедить их дать ему пристанище. Если Белые Великаны позволили кому-то из чужаков поселиться в их землях, то это мог быть только Лицуро и никто более, тут меняла прав. Но почему именно долина Су? Это же зловещее место, окруженное древней мистикой. Сам белый народ там никогда не селился, да и старый шаман, отец нынешнего шарлатана, говорил, что многие тысячи зим назад в той долине было замечено лютое зло. С тех пор туда никто особо и не стремился.

– Да, мой вождь, долина Су! – торопливо закивал торговец. – Я думаю, что в этом нет ничего удивительного! От деда я слышал, что когда-то в древности там побывало лютое зло! Значит, там должны были остаться злые духи и следы черного колдовства! Самое место для того, кто связался с черными чарами ведьм! Вот Лицуро и поселился в долине! Это доказывает его одержимость злом!

– Ты говоришь истину, меняла! – хищно осклабился вождь. – Иди прочь, сегодня я доволен тобой!

Торговец зачастил поклонами и торопливо убежал восвояси, бормоча хвалу столь мудрому и справедливому правителю. Вождь проводил его презрительным взглядом и обернулся к сидящим неподалеку приближенным, ожидающим его повелений.

– Собирайте проверенных воинов! – злобно прошипел он. – Готовьтесь к походу! Мы идем свершить месть и смыть позор с нашего племени, запятнанного черным колдовством! Великий Дракон жаждет крови предателей своего народа!

В поход вышли задолго до рассвета, чтобы затемно отойти от стойбища подальше в глухую тайгу. Никто из соседей не должен знать о задуманном, да и самому племени Винпань совсем не обязательно быть в курсе всех подробностей. Племя опозорено, и вождь обязан восстановить его доброе имя, так повелел Великий Дракон устами шамана, и этого для толпы достаточно. Посему вождь взял с собой только самых надежных и проверенных на преданность воинов. Им предстояло очень непростое предприятие, нужно тайно миновать рубеж Белых Великанов и не столкнуться с их дозорными отрядами. Сражаться с белыми в планы вождя не входило, с таким малым отрядом это верная смерть, но он и идет в их земли не за славой или богатой добычей. Он идет туда за отмщением, ему нужна жизнь Лицуро и той продажной дряни, из-за которой всё произошло, и ничего больше. И если потребуется, он будет целую луну кочевать вдоль рубежа, живя в тайге подобно дикому зверю, но отыщет способ проникнуть в долину Су.

До границы с белым народом дошли за полтора дня и долго скрывались в снегах и растительности, выслеживая дозорные отряды великанов. К удивлению вождя, обнаружить белых так и не удалось. Многие из воинов решили, что Белые Великаны заметили их приближение заранее и теперь хорошо прячутся, наблюдая за ними издали. Пришлось провести на границе весь день, а ночью с предельной осторожностью отойти от места стоянки вдоль рубежа на большое расстояние. Следующий день провели на новом месте, не вылезая из отрытых в глубоком снегу берлог, но дозоры белых воинов заметить никто не смог. Наконец вождь решился на пересечение рубежа. Его отряд дождался предрассветного мрака и ступил на земли Белых Великанов. Вскоре выяснилось, что во всей округе нет никаких следов дозорных порубежников, и вождь вздохнул спокойно. Выходит, белые действительно покидают эти места, раз перестали следить за дальними границами. Это очень хорошо! Не иначе Великий Дракон сменил гнев на милость и теперь благоволит вождю.

К долине Су шли самым долгим путем. Он проходил вдали от торговых троп и поселений, это были узкие стежки диких зверей, недостаточно просторные для человека, но вождь не замечал усталости. Его цель близко, и с каждым шагом жажда мести кипела внутри всё сильнее. На поиски прохода в долину ушел весь остаток дня, и входить в неё решили с первыми лучами солнца. Судя по расположению окружающих долину сопок, размеры её совсем невелики и коварных подлецов удастся разыскать быстро. Где бы они ни укрылись, месть их настигнет! Едва забрезжил рассвет, вождь сжал в руках копьё Хэсуды и первым вошел в долину, решительно попирая снегоступами лежалый снег. Выискивать ненавистных врагов не пришлось. Долина действительно оказалась мала и чашеобразна, оправдывая своё название. Её центр был лишен растительности, и стоящую в нем охотничью хибару Белых Великанов было видно, как на ладони. Над дымоходом очага курился легкий дымок, и вождь почувствовал, как его разум захлестывает дикая злоба. Час расплаты пробил, и никакое черное колдовство не поможет подлому убийце.

– Возлюбленный мой Лицуро! – Чиука вновь заключила его в объятия. – Возвращайся скорее! Я начинаю скучать, едва вижу тебя приготовляющимся к охоте! Пожалуйста, добудь оленя, как в прошлый раз, и нам не придется расставаться несколько дней!

– Наша долина невелика, – улыбнулся охотник. – Здесь живут лишь две оленьих семьи, и они ведут себя очень осторожно с тех пор, как я застрелил одного из самцов. Но я обязательно исполню твою просьбу, любимая Чиука! Я могу убить хоть всех оленей ради тебя!

– Обещай, что вернешься скоро! – она сделала шаг назад, отпуская Лицуро, но тут же прильнула к нему вновь. – К полудню я закончу выделку соболиной шкурки, подготовлю брачное ложе, костры для танца и буду ожидать тебя с нетерпением! Если к тому времени ты не добудешь зверя, всё равно возвращайся, у нас есть ещё немного запасов!

– Я вернусь точно в срок с тушей огромного оленя! – пообещал он, сливаясь с любимой в поцелуе. – Опоздать на твой танец выше моих сил! – Охотник запахнул одежды, надел перевязь с колчаном и подобрал лежащие у порога снегоступы. – Вдали от тебя каждый миг проходит в тоске и желании скорее вернуться домой и обнять тебя! – Он подошел к выходу и улыбнулся на прощание: – Я скоро вернусь к тебе, моя Чиука!

Лицуро откинул полог и распахнул входную дверь. Едва он шагнул за порог, как в воздухе раздался короткий множественный свист и десяток стрел вонзились в его тело. Лицуро замер, неловкими движениями пытаясь ухватиться за торчащее из горла тонкое древко, и рухнул внутрь лачуги под истошный вопль ужаса Чиуки. Едва его тело упало на дощатый пол, в жилище ворвались воины, на ходу срывая с входа полог. Несколько человек схватили обезумевшую от ужаса Чиуку, остальные окружили тело Лицуро и расступились, пропуская к нему своего предводителя. Вождь подошел к подрагивающему в агонии охотнику, взмахнул копьем и с силой вонзил его в сердце Лицуро. Хруст ломающихся костей и рвущейся плоти потонул в крике Чиуки, и вождь с мрачной улыбкой навалился на древко, проворачивая копьё в ране. Тело охотника судорожно дрогнуло и затихло навсегда. Вождь пнул его ногой и развернулся к бьющейся в руках воинов молодой женщине.

– Я пронзил черное сердце твоего супруга копьем Хэсуды! – сообщил он со зловещей улыбкой, медленно приближаясь к ней. – Тебя же я убью его ножом! Тем самым, что нанес тогда победный удар, но был запутан коварным и подлым колдовством! Справедливость восторжествует! Великий Дракон с удовольствием примет от меня эту жертву!

Вождь рывком выдернул из ножен кинжал, и отточенное медное лезвие сверкнуло в солнечных лучах, пробивающихся через распахнутый настежь вход. Воющая от горя Чиука обмякла и повисла на руках удерживающих её воинов, сверкая закатившимися белками глаз. Вождь подошел ближе, как вдруг она рванулась всем телом, вырываясь из ослабевшей хватки не ожидавших от неё подобной силы людей, и бросилась на вождя. Её рука метнулась к голове, выдергивая из волос заколку, и острый клинок из священного металла Белых Великанов подобно молнии устремился в глаз ненавистному врагу. Вождь отпрыгнул назад, резко отворачивая голову в попытке избежать смертельного удара, но успел лишь отвести от себя мгновенную гибель. Клинок перечеркнул лицо, обжигая кожу жуткой болью, и он упал, зажимая ладонями кровоточащий порез. Опешившие воины запоздало кинулись на Чиуку, хватая рвущуюся к катающемуся по полу вождю женщину, но та извивалась, словно змея, издавая пронзительные вопли, наполненные яростью. Прежде чем воинам удалось её обездвижить, она извернулась, вырывая из чьей-то хватки сжимающую заколку руку, и метнула её в вождя. Кто-то из воинов нанес Чиуке удар в лицо, рука девушки дрогнула, и заколка пролетела мимо цели. Вещица Белых Великанов плашмя ударилась о пол, отлетела в угол и упала за один из брачных очагов. Молодую женщину засыпали ударами, и она осела, теряя твердость в ногах.

– Мерзкая черная колдунья! – вождь, обливаясь кровью, вскочил и подобрал выроненный нож. – Я воздам тебе за всё! Ты будешь подыхать медленно! Поднимите её и распахните одежды!

Скрутившие избитую Чиуку воины рывком поставили её на ноги, торопливо срезали застежки и сорвали с неё верхнюю одежду. Орошающий пол кровавыми каплями вождь, визгливо рыча от бешенства, приблизился к ней и оскалился в звериной улыбке. Он взмахнул ножом и вонзил его молодой женщине в живот, пристально глядя хрипящей жертве в глаза.

– Это ещё не всё, подлая ведьма! – вождь с наслаждением налег на рукоять ножа, вспарывая сипящей от жестоких страданий красавице брюшную полость. – От этой раны тебе не умереть быстро, не надейся! На улицу её! И эту гнилую падаль, что лежит у входа, туда же! Тащите жерди и веревки!

Истекающую кровью хрипящую Чиуку выволокли из лачуги и швырнули в снег. Сколько времени ей пришлось пролежать, она понять не могла, казалось, что жестокие мучения длятся вечно. Едва терзаемое нестерпимыми страданиями сознание начинало тонуть в горячечном бреду, боль вспыхивала с новой силой, из пылающего надорванными связками горла вырывалось надсадное сипение, взор прояснялся, и Чиука сквозь кровавую пелену видела вождя. Тот стоял рядом, наблюдая за её мучениями, и старательно следил, чтобы сознание не покинуло её и забытье не принесло облегчения. Как только её глаза начинали мутнеть, он вонзал древко копья в рану на животе и шевелил им, возвращая Чиуку к реальности.

Потом мир вокруг неё перевернулся, и вспоротый живот обожгло столь жестокой болью, что на какое-то время она потеряла сознание. Но избавление от мучений не было долгим, её тотчас привели в чувство охапкой растираемого по лицу снега и хлесткими ударами по кровоточащим порезами щекам. Чиука открыла глаза, но не сразу поняла, что перед ней. Видеть мешали струи чего-то синюшно-багрового, тянучего и склизкого, загораживающие дневной свет. Тело быстро сковывало холодом, и терзающая тело боль словно деревенела, теряя остроту. Внезапно она поняла, что перевернута головой вниз и глаза её видят собственные внутренности, свисающие из вспоротого живота. Какая-то тень шевельнулась за ними, приближаясь, и нестерпимые мучения вернулись. Чиука дернулась от жестокой боли, но не смогла даже шелохнуться. Её привязали к перекрещенным жердям, вкопанным в землю, и лишь глаза ещё служили медленно умирающей красавице.

– Взирай внимательно, поганая мразь! – задыхаясь от яростной злобы, процедил знакомый голос, и приблизившееся пятно оказалось вождем. Он ногой раздвинул её свисающие внутренности так, чтобы не мешали смотреть, и ткнул острием копья туда, куда глядели её глаза. – Вы хотели быть вместе до самой смерти? Ваше желание исполнилось!

Он издевательски засмеялся, и Чиука засипела, не имея сил рыдать и кричать. Прямо перед ней, в нескольких шагах, на воткнутых в землю перекрещенных жердях головой вниз был распят Лицуро. Из тела охотника извлекли стрелы, его остекленевшие глаза смотрели прямо на неё, на лице застыла гримаса боли и недоумения. Потоки заледенелой крови густо покрывали его покрытое ранами тело, и совсем недавно затянувшийся глубокий шрам на лбу был залеплен кровавым льдом. Не сравнимая ни с какими телесными страданиями ужасающая боль вгрызлась Чиуке в сердце, и она едва слышно завыла от горя. Всё, что было прекрасного в её жизни, оказалось умерщвлено прежде, чем её душа отправится в одинокое и скорбное странствие к стопам Великого и жестокого Небесного Дракона.

– Смотри, колдунья, смотри! – вождь упивался местью. – Твоя смерть не вернет мне Хэсуду, но твои муки исцелят рану, перечеркнувшую мое сердце гораздо глубже, чем твой клинок рассек мне лицо! – Он ленивым движением ноги поправил начинающие обледеневать внутренности Чиуки, убеждаясь, что они не сползут обратно и не закроют ей обзор. – Я испытываю разочарование от того, что убил подлого предателя Лицуро быстро! Вы должны были подыхать вместе!

Вождь хохотал, и его презрительный смех звенел у неё в ушах, терзаемую горем душу будто пронзали тысячи острых копий, и удушливые страдания рвали на куски ещё бьющееся сердце мучительно умирающей красавицы. Боль в рассеченном теле слилась с безграничными муками растерзанной души, и безумный безмолвный вопль великого горя рванулся ввысь. Не имеющий меры, он незримо и бессловесно заполнил маленькую долину, как некогда её заполняло бескрайнее счастье, но невыносимые страдания Чиуки продолжались. Она не заметила, как начался снегопад, и сопровождающий его слабый ветерок начал быстро крепчать, набирая силу. Не почувствовала она и укола копьем, который нанес ей вождь, тщательно следя за тем, чтобы не убить сипящую кровавыми пузырями красавицу, но лишь продлить её мучения. Предводитель племени Винпань убедился, что Чиука жива, и направился к лачуге, отворачиваясь от швыряющего в лицо охапки снега сильного ветра. Его воины последовали за ним, но она не поняла и этого. Глаза её видели лишь тело Лицуро, а душа не чувствовала ничего, кроме всепоглощающих страданий. Внезапно растерзанный труп любимого затянуло серым туманом, быстро сгущавшимся в непроглядную черноту, и распятие исчезло из вида.

– Моя возлюбленная Чиука! – ласковый голос Лицуро зазвучал где-то совсем неподалеку, и её полубезумный взгляд дрогнул, обессиленно блуждая по сторонам. – Где ты, я ищу тебя!

– Лицуро? – безмолвный выдох сорвался с посиневших губ умирающей женщины. Её возлюбленный, невредимый, легко шел сквозь бушующую пургу прямо к ней. – Ты не погиб? Я видела, как они убили тебя…

– Конечно же я не погиб! – Он улыбался ей той самой улыбкой, которую Чиука обожала больше всего на свете. – Я лишь крепко спал, но твои страдания пробудили меня! Я же обещал тебе, что мы всегда будем вместе! – Лицуро приблизился к ней и остановился, едва заметно насторожившись: – Возлюбленная моя, а где же твоя волшебная заколка?

– Прости, любимый муж мой… – слабо прохрипела она. – Я потеряла твой подарок…

– Ничего страшного! – с облегчением махнул рукой Лицуро. – Без неё нам будет ничуть не хуже! – Он шагнул к ней, протягивая руки: – Иди же ко мне, моя возлюбленная Чиука!

– Я иду к тебе, любимый… – прошептала она. Терзавшие Чиуку безграничные муки мгновенно улетучились, обескровленные губы сложились в счастливую улыбку, и глаза застыли, навсегда прощаясь с постылым миром, переполненным жестокостью и несправедливостью.

В паре десятков шагов от неё, внутри лачуги, вождь племени Винпань приказал своим воинам отправляться в обратный путь. Открыть дверь против ветра оказалось весьма не просто, но едва двое воинов навалились на неё, распахивая дверную створку, снежная буря ворвалась в жилище. Оказавшихся за порогом людей сбило с ног ураганным порывом ветра, отбрасывая в глубокий снег, и им с трудом удалось забраться обратно в лачугу. Ураган усиливался, зашвыривая в распахнутую дверь целые потоки снега, и вождь велел поскорее захлопнуть её и заново прикрепить над входом полог. Рана на лице отзывалась болью на каждое слово, заставляя его кривиться от бешенства, и от этого всё болело ещё сильнее, лишь сладость свершившейся мести успокаивала его. Он расправился с подлыми убийцами сына! И не может быть ничего важнее этого! А возвращение в стойбище может и подождать, в такой буран не пройти и десятка шагов. Придется переждать непогоду здесь. В этом даже есть своя прелесть – перед уходом он сможет вновь насладиться зрелищем растерзанных врагов! Подлая тварь Чиука подыхала долго, и ее глаза всё это время видели труп Лицуро, что доставляло вождю огромное удовлетворение. Его страдания отомщены!

Что-то незримое уперлось ему в спину, будто взгляд голодного хищника, притаившегося в зарослях и изготовившегося к атакующему прыжку. Вождь обернулся, гневно сверкая глазами, но понял, что никто из его воинов не осмелился смотреть в спину своему предводителю. Они разжигали огонь в очаге и перетряхивали оставшееся от умерщвленных убийц добро в поисках пищи. Вождь уже хотел вернуться к своим думам, как вдруг заметил сгущающуюся в дальнем углу черноту. Там, в самом сердце иссиня-черного тумана, стоял Лицуро и издевательски ухмылялся, глядя ему прямо в глаза. Опешивший вождь схватил копьё и с громким возгласом метнул его в смеющегося врага. Копошащиеся вокруг воины подскочили, хватаясь за оружие, и замерли, не сводя с вождя испуганно-удивленных взглядов. Тот злобно отмахнулся от них и прошел в дальний угол, в котором не было ни черноты, ни Лицуро, лишь копьё вождя торчало из стены. Он выдернул застрявшее в бревнах оружие, вернулся к расстеленным на полу шкурам и улегся спать. Зрение и слух подводят вождя, являя бредовую действительность, и потому необходимо отдохнуть. Победа слишком утомила его, но праздновать её он будет ещё долго. Вождь закрыл глаза и попытался заснуть, не обращая внимания на чудящийся в завываниях усиливающейся снежной бури ироничный хохот.

Небольшой охотничий отряд устало брел через заснеженную тайгу, продираясь сквозь густой подлесок. Они проделывали этот путь уже трижды, но всякий раз снежные завалы оказывались непроходимы, и преодолеть их было невозможно ни ползком, ни в снегоступах. Обильные снегопады продолжались более половины луны, и путь в долину Су засыпало полностью, даже лесные звери не могли найти туда троп. Племя Винпань жило без вождя почти полную луну, и с каждым днем людская тревога усиливалась. Вождь ушел, забрав с собой лучших воинов, это сильно ослабило и без того небольшое стойбище. Соседние племена всё более смотрят на него, как на возможную добычу, но в отсутствие предводителя некому сплотить воинов и охотников, ибо никто не жаждет навлечь на себя гнев законного вождя, когда тот вернется. Престарелый шаман возносит мольбы Великому Дракону ежедневно, но известий от вождя и его отряда до сих пор нет. И потому охотники идут к долине Су в четвертый раз, надеясь разыскать его и убедить вернуться скорее.

За последнюю четверть луны глубокий снежный покров несколько слежался и частично осел, увеличивая свою плотность, и идти по нему стало возможно, не утопая в сугробах по грудь. До предвесеннего времени, когда солнечный свет становится теплее и снег набухает влагой, становясь тяжёлым и плотным, ещё очень далеко, и двигаться приходилось медленно, опасаясь угодить в доверху заснеженный овраг или глубокую яму. Падение на острые ветви деревьев грозило смертью или увечьями, и потому каждый шаг делался с великой осторожностью, получить рану так далеко от стойбища не желал никто.

– Должно быть, проход начинается здесь… – идущий первым охотник остановился, разглядывая свежие звериные следы, уходящие через таёжную чащобу в сторону сопок, окружающих долину Су.

– Однако подлесок густой очень, – усомнился один из его товарищей, всматриваясь туда, куда вела цепочка отпечатков. – Снега много, можем опять не пройти!

– Другого пути в долину нет, – вмешался третий. – Меж сопок не проходят даже звери, а склоны вокруг обрывисты, и на них спят смертельные лавины! Надо идти здесь, если станет слишком глубоко, будем ползти. Раз зверь смог пройти, значит, тропа в долину открылась.

– Белые Великаны не хотели жить в этой долине, хотя она обильна зверем и рыбой! – негромко заявил четвертый. – Это неспроста! Шаман сказал, что древнее зло там не видели ни разу со времен Великого Похолодания. Почему же белый народ обходил её стороной?

– Белые Великаны покинули эти места, – возразил ему первый. – Они ушли дальше на запад, как многие наши племена уходят теперь на юг. Так что бесхозной осталась не только долина Су! Старики говорили, что она совсем мала, а белые оставили и более обширные территории. Если у них так много земель, зачем селиться в крохотной долине, единственный путь в которую постоянно заваливает снегопадами?

– Нужно идти дальше, – второй охотник посмотрел на зависший в прозрачной небесной лазури солнечный диск. – Мы должны убедить вождя выступить в обратный путь засветло. Иначе шаман будет недоволен нашей нерасторопностью.

– Лучше бы он думал о более серьезных вещах! – нахмурился третий. – После смерти Хэсуды нас перестали бояться соседи! Зачем нам две территории, если мужей едва хватает, чтобы оберегать одну? Нам нужно уходить на юг! У нас есть часть земель Синзяо, надо поселиться там! Места богатые! Много рыбы и пушного зверя! Лучше сражаться за них, чем за эти голодные чащобы, которые постоянно заметают снежные бури!

– Шаман не может увести племя без вождя и лучших воинов, – напомнил ему четвертый. – Пошли дальше! Если ты столь храбр, расскажешь всё это вождю, как только мы разыщем его!

При этих словах лица охотников помрачнели, и маленький отряд продолжил движение, с трудом пробираясь по узкой звериной стежке. После гибели Хэсуды не то что убедить, просто поговорить с вождем стало очень опасно. Он кипел злобой и бросался на каждого при малейшем поводе, и люди старались держаться от него подальше. А тут им выпало убедить вождя бросить его никому не ведомые дела и срочно вернуться в стойбище. Лучше бы шаман отправил их добыть разъяренного вепря-подранка…

По тропе шли долго. Глубокий снег ещё не слежался окончательно и плохо держал нагрузку. То один, то другой охотник проваливался в сугробы по грудь, и остальные помогали ему выбираться, откапывая из-под снежной толщи. Выйдя в долину, тропа расширилась, и идти сразу же стало заметно легче, будто под ногами лежала настоящая земля, а не зыбкая толща глубокого снега.

– Здесь тепло, – произнес впередиидущий, снимая капюшон. – Ветер слаб и солнце ярче… – Он указал на возвышающуюся впереди над верхушками деревьев густо заснеженную вершину: – Однако сопка странная! Будто под белым снегом камень красный!

– Не к добру это! Я не вижу дыма! В лагере воинов должен гореть костер, им нужно обогреваться и готовить пищу! – немедленно заявил замыкающий. – Идем быстрее! Мне тут не по себе, словно я потревожил духов умерших, и теперь они рыдают из-за этого!

Ему никто не ответил, и охотники двинулись дальше. Но с каждой минутой тоскливое ощущение в глубине души возрастало, и лица людей погрустнели. Чашеобразная долина была словно наполнена печалью, быстро поглотившей незваных пришельцев. Сочность окружающих красок поблекла, лишь сквозь снежный покров медленно приближающейся сопки всё сильнее пробивались тени багрового камня. Отряд шел молча, и каждый его участник беспокойно озирался, стремясь обнаружить лагерь вождя и поскорее вернуться в родное стойбище. К стоящей в центре долины лачуге Белых Великанов вышли неожиданно. Лесная тропа окончилась широкой поляной, лишенной растительности, и взгляды охотников уперлись в распахнутую настежь дверь.

– Следов нет… – неуверенным тоном произнес один из них. – И дыма от очага тоже… Из этого жилища никто не выходил не меньше чем половину луны…

– Там, за лачугой, что-то есть! – воскликнул другой, указывая копьём на угол жилища.

Охотники устремились туда, но, едва обогнув лачугу, в ужасе замерли, обозревая представшую перед ними жуткую картину. На расстоянии нескольких шагов друг от друга из снега возвышались две пары перекрещенных меж собой жердей, к которым за руки и за ноги были привязаны два истерзанных трупа. Перевернутые головами вниз мертвецы смотрели друг на друга, тело мужчины покрывало множество рваных ран, женщину перед смертью сильно избили, вспороли живот и вытряхнули оттуда внутренности так, чтобы она умирала долго, испытывая жестокие мучения до самого последнего мгновения.

– Это Чиука и Лицуро… – прошептал оказавшийся ближе всех к мертвецам охотник. – Вождь отыскал их и жестоко убил… Да будет Великий Дракон милостив к ним ко всем! Но где же он сам и его воины?! Неужели они ушли из долины Су куда-то ещё?!

Встревоженные люди поспешили к жилищу, невольно ускоряя шаг. Каждый из них чувствовал, что очень хочет скорее оказаться подальше от места жуткого убийства. Охотники вошли в лачугу и огляделись, чувствуя, как тонкие ручейки страха медленно наполняют собой их души. В жилище не оказалось ни единой живой души, равно как не нашлось ни трупов, ни следов крови или сражения. Но повсюду было аккуратно разложено оружие, одежды и вещи воинов, будто они сами сложили тут все свои пожитки.

– Это копьё Хэсуды, я узнаю его! – нервно воскликнул один из охотников, поднимая с пола оружие. – Вождь, уходя, взял его вместо своего! А это его нож! – Он подобрал с пола ещё один предмет вооружения. – И одежды! Это одежды вождя! Здесь лежат одежды всех его воинов!

– Они что, ушли отсюда обнаженными?! – выдохнул второй, суеверным движением выдергивая из-за пазухи охранительный амулет и сжимая его в руке. – Прямо в бушующий буран?!

– Мороз умертвил бы их за несколько мгновений! Мы бы нашли их трупы прямо перед лачугой! – срывающимся от напряжения голосом заявил третий. – Но там ничего нет! Они не выходили отсюда! Зачем вообще им выходить на лютый мороз без одежд и оружия?!

– Может, их тела лежат глубоко под снегом… – нерешительно возразил кто-то ещё, но его резко перебили.

– Тихо! Вы слышите?! – четвертый охотник вскинул вверх руку. – Здесь кто-то есть! Слушайте!

В мгновенно наступившей тишине слабый порыв ленивого ветра донес до их слуха тихий женский плач. Молодая женщина рыдала негромко, почти неслышно и не надрывно, будто страдала уже очень и очень давно. Тоскливые всхлипы таяли в легком шорохе ветра, и определить направление, откуда доносится плач, не удавалось.

– Она снаружи! – заявил тот, что первым услышал рыдания, и выскочил в распахнутую дверь.

Остальные устремились за ним, покидая погруженную в полумрак лачугу, и остановились за порогом, в нерешительности озираясь. Едва слышный плач доносился отовсюду, плывя по долине вместе с легким ветром и отзываясь шорохом в покрытых толстыми снежными шапками кронах деревьев.

– Где она… – испуганно попятился кто-то, и его раскосые глаза панически расширились. – Она рыдает везде… Её голос похож на голос Чиуки!

За его спиной, внутри лачуги, начала быстро сгущаться чернота, и в едва слышном шепоте ветра тихий женский плач сменился на почти беззвучный издевательский мужской смех. Охотники вздрогнули, мгновенно переполняясь ужасом, и сбились спинами друг к другу, ощетинившись копями во все стороны. Потерявшие от страха дар речи люди, не в силах сдвинуться с места, смотрели на приближающийся из глубины жилища зловещий черный туман. Внезапно откуда-то высоко сверху донесся протяжный крик, и чернота внутри лачуги бесшумно брызнула в разные стороны, исчезая. Ветер стих, обрывая звуки, и испуганные люди бросили взоры в небо. Там, далеко вверху, в прозрачной небесной лазури, застыл силуэт парящей над долиной огромной птицы. Могучие драконоподобные крылья отбросили на снег устрашающую сердца тень, и острый взор обжег сгрудившихся перепуганных людей, выводя их из оцепенения.

– Уходим отсюда, сейчас же! – четвертый охотник, не оборачиваясь, заспешил прочь от лачуги.

Его спутники, сжимая в руках охранные амулеты, торопливо последовали за ним. Двигаться по узкой тропе назад оказалось гораздо легче, и охотники изо всех сил торопились покинуть долину, пульсирующую незримой скорбью.

Глава шестая

Засевшие в заснеженных кустах воины спустили тетивы, и поток стрел устремился к обступившим волокуши людям. Несколько мужчин и женщин рухнули в снег, обливаясь кровью, остальные заметались в панике. Синзяо издал боевой клич, и его отряд с копьями наперевес бросился на деморализованного врага. С десяток мужчин попытались оказать сопротивление, пока остальные бегом уводили женщин и детей внутрь деревянных срубов, но Синзяо не стал ввязываться в затяжной бой и осаждать запершихся. Его воины быстро перебили охотников и принялись торопливо нагружать только что разгруженные волокуши. На этот раз налет оказался удачным, ему досталось несколько лосиных и оленьих туш. Незадачливые переселенцы только что вернулись с длительной охоты, и теперь их добыча принадлежит Синзяо.

Закрепив на волокушах трофеи, его отряд поспешил скрыться в тайге. Перед уходом Синзяо с трудом подавил почти непреодолимое желание поджечь дома, в которых укрылось атакованное племя. Нельзя, дым пожарища сразу же привлечет внимание отрядов воинов, которые рыскают по окрестностям в поисках его, Синзяо, тайного стойбища. Вождь презрительно усмехнулся. Олухи! Пока они ищут его где-то в тайге, он совершил налет на их собственное стойбище и неплохо поживился! Правда, теперь придется уходить из этого района, ибо после такого искать его будут с превеликим рвением. Ну и плевать! Он уведет отсюда своих людей, пересидит где-нибудь в глухом таёжном углу, пока не закончится пища, а после вновь вернется!

С тех пор как Белые Великаны покинули эти земли, выживать Синзяо стало гораздо легче. Могучий и умелый враг ушел, и его опустевшие стойбища начали занимать племена Великого Дракона. А представители своего народа Синзяо не страшны. Пусть белые перебили почти всех его воинов, а мгновенно осмелевшие соседи вырезали большую часть стойбища, сам он жив, и это главное. Ему удалось увести в тайгу чуть больше сотни человек – всё, что осталось от ещё недавно огромного и непобедимого племени, держащего в страхе все земли народа Великого Дракона по эту сторону Великой Реки. Жаль, что воинов из них лишь четыре десятка, остальное женщины и дети, лучше бы наоборот. Прокормить такую ораву непросто, его бойцы не привыкли к монотонной добыче зверя, подобно вонючим оборванцам-охотникам. Племя Синзяо всегда брало то, что принадлежит ему по праву сильного, будет брать и впредь! Но постоянные грабежи и налеты взбесили окрестные племена, и те объединились, желая найти и уничтожить его. Посмотрим! Белых Великанов более нет, иное чудо не спасет храбро поднявших хвосты енотов, ещё недавно дрожавших от страха при одном лишь упоминании его имени.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – подбежавший к идущему в раздумьях вождю Юо отбил несколько коротких поклонов. – За нами выслали погоню! Видимо, воинский отряд этого племени как раз возвращался в стойбище! Они ещё далеко, но идут налегке и к вечеру настигнут нас!

– Эти трусы никогда бы не решились преследовать нас в одиночку! – презрительно усмехнулся вождь. – Всем слишком хорошо известно, как мы владеем искусством битвы! Где-то впереди нас ждёт засада, трусливые комары не зря объединились против нас! Разделяемся на три отряда! Я с добычей иду через Можжевеловую Падь! Ты, Юо, пойдешь влево, отряд Хэу – вправо! Пусть ваши воины попеременно сидят на волокушах, дабы они оставляли глубокий след! Враги решат, что именно вы идете с добычей, и в первую очередь устремятся преследовать вас! Запутайте следы, бросьте волокуши и возвращайтесь в стойбище. Не вступайте в битву с этими трусливыми воробьями, нас слишком мало, чтобы терять воинов! Когда вернетесь в стойбище, нас там уже не будет, но я оставлю знак на месте своего чума, куда вам направляться дальше. Иди!

– Да, Дракон! – Юо поклонился и поспешил к своим людям, на ходу выкрикивая приказания.

Спустя несколько минут отряд Синзяо разделился натрое, и следы каждой из групп ушли в разные стороны, петляя через самые густые участки леса. Врагам придется попотеть, преследуя его воинов! В чащобах, куда уводили погоню следы, их ждут ловушки из остро отточенных кольев, привязанных к туго согнутым веткам, и ложные отпечатки волокуш, проходящие над волчьими ямами. Синзяо не столь глуп, чтобы без подготовки устраивать налеты зимой, когда снег хранит любые, даже самые малые следы. Его приближенные запутают преследователей, а после уйдут от погони. Если понадобится, они будут водить врагов за нос до самой ночи, а там погоня сама повернет назад – в кромешной тьме искусно устроенные ловушки им не разглядеть, а умирать не хочет никто. За это время Синзяо свернет стойбище и уведет остатки племени на новое место.

Вождь злобно окрысился. Куда уводить? Объединившиеся враги не перестают преследовать его. Куда бы он ни направился, их следопыты отыскивают следы, и по ним рыщут крупные отряды воинов. Если бы не частые снегопады, его племя давно нашли и перебили. Спасает только пурга, надежно заметающая следы. После каждой метели для Синзяо наступает затишье, во время которого можно отдохнуть от постоянного страха быть обнаруженным в любой момент. Но племя нуждается в пище, и передышки не бывают долгими. Охота распыляет силы и не всегда бывает удачной, и риск попасться на глаза охотникам врагов слишком велик. Всех, встреченных в тайге, не перебьешь, кто-нибудь да скроется, доберется до своего стойбища, и вот уже за Синзяо вновь гонятся многочисленные отряды вчерашних плательщиков дани. Слишком непонятно сейчас, как и где разместились племена, – столько вождей народа Великого Дракона пожелало переселиться в брошенные стойбища Белых Великанов, в большие и просторные деревянные чумы, в которых тепло в лютый мороз и прохладно в знойную жару. Запросто можно столкнуться с целым племенем, идущим к новому месту обитания, хотя ещё луну назад в этих местах бродили лишь дикие звери.

Отыскать бы надежное место для стойбища, где можно зализать раны и без боязни держать награбленное и женщин с детьми. У многих его воинов теперь нет семей, в обычное время это решается легко – во время набега захватываются женщины, которых мудрый и справедливый вождь дарит своим бойцам. Но сейчас провернуть такое невозможно, негде держать пленниц до тех пор, пока они не смирятся с уготованной участью, да и еды с трудом хватает для своих, тут не до чужих ртов. Жизнь в нескончаемом бегстве выматывает людей, страдания детей и женщин ещё можно проигнорировать, но изможденные воины ему не нужны, это прямой путь к гибели. Бойцы ждут от него решения, только их вера в мудрость вождя до сих пор держит людей в узде. Синзяо коротким возгласом подозвал к себе одного из воинов.

– Снимай всю свою поклажу и положи её на волокушу! – велел он. – Ступай в стойбище и двигайся быстро! Скажи, чтобы разбирали чумы и к нашему прибытию были полностью собраны для похода! Мы уходим в другое место! Если ночью не пойдет снег, завтра стойбище отыщут враги.

Воин поспешил выполнять приказ, и Синзяо вновь погрузился в раздумья. Где же найти спокойное и безопасное место, которое оставалось бы таковым достаточно долго? Будь сейчас лето, он рискнул бы устроить стойбище на одном из островов, созданных протоками ближайшей реки, но зимой это ещё худшее решение, нежели кочевать по тайге. Следы на заснеженном льду видны издалека, и на таком ровном пространстве с женщинами и детьми от погони не уйти. Любой вариант, какой ни придумай, упирается в снег. Снег есть союзник и безжалостный враг одновременно. Пошел снегопад – тебя не выследить, не было его слишком долго – рано или поздно искусный следопыт разыщет твое убежище. Из-за постоянных набегов на Синзяо ополчились все окрестные племена, и если он не найдет выхода, его судьба вскоре станет весьма печальной.

Печальной? Печальной… Почему ему пришло на ум именно это слово… Неясная мысль тихо скребла в голове, словно пушной зверек, попавший в ловушку, устроенную в дупле старого дерева, никак не сформировываясь, и это разозлило вождя. Он грозным окриком велел тащившим волокуши воинам пошевеливаться и ускорил шаг. Снегопада не было уже несколько дней, снежный покров слежался и хорошо держал на себе снегоступы, но с погоней за спиной эта легкость передвижения никак не радовала. Ночь – это всё, что у него есть, за ночь нужно уйти как можно дальше и запутать следы. Великий Дракон! Вели небу обрушить на землю густой снегопад! Синзяо поморщился. Только не прямо сейчас, иначе отряды Юо и Хэу не смогут соединиться с племенем и сменить место стойбища не удастся. Груженные скарбом волокуши, окруженные женщинами и детьми, не пройдут и половины полета копья, если вокруг будет стеной идти снег и завывать метель. Временное стойбище его племени расположено прямо посреди непролазного подлеска, и его засыплет очень быстро так, что шагу ступить никто не сможет очень долго. Не хватало еще ему самому оказаться отрезанным от своего племени, как тому бездарному вождю из племени Винпань.

Ах, да, Винпань! Вот оно, то самое, что зудело в голове непонятной мыслью! Половину луны назад его разведчики наведались в стойбище Винпань, хотели высмотреть, есть ли там чем поживиться. Племя маленькое, но в нем живет Хэсуда, самый искусный и опасный воин окрестных земель. В прошлый раз ночное нападение на их стойбище началось очень удачно, но закончилось печально – Хэсуда вернулся неожиданно с полусотней бойцов и ударил в спину его воинам. Пришлось срочно отступить, и уже в тайге, когда стало ясно, что Винпань не стало организовывать погоню, Синзяо не досчитался почти двух десятков своих людей. Самые тяжёлые потери за всю эпопею их мытарств и гонений. Но если правильно выбрать момент, когда Хэсуда и другие мужчины покинут стойбище ради охоты, то можно повторить набег более удачно, ведь там почти не останется воинов. Потому Синзяо и выслал туда разведчиков.

Но его люди обнаружили на месте стойбища Винпань лишь вытоптанное пространство, заполненное кострищами давно погасших очагов, да одинокий облезлый чум, в котором доживал свои последние дни немощный старик. Полумертвый от старости болван сначала не пожелал разговаривать с воинами врага. Но после того, как ему под коленную чашечку загнали лезвие ножа, перестал упрямиться и развязал язык так, что не завяжешь. Оказалось, что грозного Хэсуды давно нет в живых, его убил какой-то простой охотник якобы с помощью черной ведьмы Белых Великанов. Какая чушь! Каждый побежденный постоянно затягивает песню о колдовстве, заставившем его руку дрогнуть в самый ответственный момент! Наверняка этот Хэсуда попросту не был столь могуч, как вещали о нем слухи. Зря Синзяо не решился на поединок с ним, когда прошлой зимой выпала такая возможность. Не хотел потерять лицо в случае поражения и уронить авторитет вождя в глазах своих воинов. Выходит, зря, раз его смог убить всего лишь охотник…

В общем, поединок состоялся из-за Чиуки. Синзяо, слушая тогда доклад своих разведчиков, понимающе хмыкнул. Из-за первой красавицы всех близлежащих земель поединки неизбежны. Слишком много равных по достатку мужей предложат за неё дары, тут так просто не выберешь лучшего. Тем более, если красавица из простой семьи, где не смыслят в политике. Непонятно другое: почему оказался возможным бой между сыном вождя и голодранцем? Ведь было предостаточно более важных претендентов… Вроде бы старик что-то там плел про добровольный выбор Чиуки вопреки желаниям родителей, но это уж точно бред. Кто бы её спрашивал?! Ладно, это уже не важно, Хэсуда вышел на поединок с охотником и был убит. Разъяренный вождь Винпань обратился к шаману, тот испросил милости у Великого Дракона и получил откровение: победа над Хэсудой бесчестна, ибо одержана с помощью черного колдовства, и подлого убийцу было решено принести в жертву Великому Дракону.

Однако шаману поверили не все. Что само по себе уже из ряда вон выходящее событие и наводит на размышления о чистоплотности предводителей Винпань! Многие посчитали, что клинок охотника направлял сам Великий Дракон, которого порадовала эта любовная история. В общем, кто-то предупредил победителя, и тот вместе с красавицей успешно бежал из стойбища. Когда незадачливый вождишко племени Винпань хватился, беглецы были уже, ни много ни мало, в землях Белых Великанов. Вопреки ожиданиям, белые не прирезали их как волчьих щенят, хотя принимать к себе тоже не пожелали. Парочке позволили жить в долине Су, подальше от всех. Синзяо знал ту долину. Его шпионы иногда посещали её, когда вторгались в земли Белых Великанов. Место, закрытое со всех сторон, единственный вход постоянно засыпает снегопадами. Зайдешь туда, пойдет снег – и ты в ловушке. Дозорные отряды белых регулярно наведываются в долину, они перекроют тропу и вызовут крупную рать. Там твои дни и закончатся, на их клинках. Сами Белые Великаны в долине Су не селились, объясняя это древним табу, якобы связанным с неким стародавним злом, но Синзяо был уверен, что дело тут в другом.

Это самая настоящая воинская хитрость. Долина необитаема и богата рыбой, в ней водится дичь, и в то же время она слишком мала для того, чтобы там селились крупные хищники, им недостаточно территории для полноценных угодий. А главное, это естественная ловушка, со всех сторон стиснутая непроходимыми сопками. Белые Великаны терпеливо ждут, когда какие-нибудь глупцы позарятся на бесхозное изобилие и займут долину. Тогда отряды белых перережут единственный выход, а после перережут и самих глупцов. И получат в качестве трофеев добро побежденных, а также воинскую славу. Наверняка так и происходило, причем неоднократно. Сам Синзяо действовал бы в подобной ситуации точно так же. Белые Великаны подсадили в долину Су приманку, и недалекий олух, вождь племени Винпань, разумеется, на неё клюнул. Он схватил отряд лучших воинов и бросился очертя голову в земли белого народа, мстить укрывшемуся в долине Су убийце своего сына. В результатах столь глупой затеи Синзяо не сомневался: недалекий вождишко назад не вернулся. Что и следовало ожидать.

Племя Винпань, оставшееся без вождя и лучших воинов, дрожало от страха почти полную луну, пугаясь каждого шороха, раздававшегося в таежных чащобах. Эх, жаль, Синзяо не знал об этом тогда! В конце концов охотникам Винпань удалось пробраться в долину Су. Белые Великаны к тому времени уже покинули те места, обильные снегопады иссякли, и они смогли пройти по единственной тропе. Там, в долине, они нашли трупы влюбленных, преданных жестокой и мучительной смерти, но ни своего вождя, ни его воинов так и не обнаружили. Охотники вернулись в стойбище и поведали жуткую, леденящую кровь историю: в долине повсюду были разбросаны одежды и оружие вождя и воинов, но ни их самих, ни их тел, и даже их следов нигде не было. Зато всю долину наполняет незримая печаль, ветер несет в себе плач умерщвленной Чиуки и издевательский хохот убитого Лицуро, словно дух охотника упивается смертью своих врагов! А в небе парит огромная и невиданная драконокрылая птица, обжигающая взглядом, будто она осуждает людскую жестокость и подлость, и сердце каждого, кто находится в границах долины, переполняет скорбь. Услышав такое, шаман заявил, что вождя и его воинов убил объятый жаждой мести дух мертвого охотника, после чего объявил себя вождем и увел племя на юг. В бывшие земли Синзяо, часть которых застолбил для племени Хэсуда. А долину Су с тех пор вся округа именует долиной Оюнсу, то есть «Чашей печали».

Синзяо усмехнулся. Падальщики делят его территории. Там сейчас полно желающих, посмотрим, сколько лун бесхребетное племя Винпань сможет удерживать столь лакомый для всех кусок без Хэсуды, вождя и лучших воинов, которых у них и в хорошие-то времена особо много не бывало. Однако его думы сейчас не об этом. Вернуть свои земли он не сможет, для этого нет достаточного количества воинов. Сейчас необходимо выжить, и долина Оюнсу для этого подходит идеально! Белые Великаны ушли, жуткие истории подогревают страх в сердцах глупцов, а удерживать узкую тропу Синзяо сможет и силами тех, кто у него остался. Внезапное нападение врагов исключено, и это самое главное. Долина прокормит остатки его племени даже в полной блокаде, летом в реке станет больше рыбы, можно сделать запасы на следующую зиму, да и трусливые враги не станут держать блокаду вечно. Синзяо восстановит силы и вырежет их стойбища поодиночке. Не пройдет и пяти зим, как его влияние вновь возрастет, и горе тем, кто поспешил воспользоваться его слабостью в тот черный день, когда Белые Великаны разбили отряды племени Синзяо!

Итак, решено, он ведет своих людей в долину Су. То есть в долину Оюнсу, теперь надо всячески поддерживать эту страшилку, пусть остальные дрожат от суеверного страха! Сам Синзяо нисколько не сомневался, что никаких злых духов в долине нет. Он слишком хорошо знает охотников, эти не любят много работать и ещё меньше любят исполнять приказы. Считают себя особенными! Он невольно усмехнулся. Особенным человек может быть только в четырех случаях. Первый: он – вождь. Второй: он – шаман, тонко проводящий в племени волю вождя. Третий: он – искусный воин, являющийся приближенным вождя. И четвертый: он – человек, которого племя постановило принести в жертву Великому Небесному Дракону. Так что все желающие стать особенными могут выбрать для себя подходящий вариант. А те охотники, что принесли из жуткой долины безумно страшные вести, попросту сочинили эту байку. Они не нашли своего вождя, и им очень не хотелось отправляться на поиски в пятый раз. Вот они и сговорились, чтобы представить шаману нужную информацию. А тот, не будь простаком, сразу понял все выгоды сложившегося положения и не преминул воспользоваться ими. Теперь он не только шаман, но и вождь, и все это без кровавых поединков за обладание титулом предводителя и каких бы то ни было вообще возражений из толпы. Очень грамотно провернуто!

А «таинственная» загадка с исчезновением вождя Винпань объясняется элементарное просто: он угодил в ловушку Белых Великанов. Они всё продумали заранее: позволили тем двоим беглецам жить в долине, распустили об этом слух и сняли охрану с рубежей. Наивный дурачок вломился в западню, имеющую единственный выход, где и был убит воинами белых. Синзяо задумчиво поднял бровь. А ведь раз так, то очень даже возможно, что и всю эту любовную историю Белые Великаны организовали заранее! Приворожили красавицу к нищему голодранцу, спровоцировали поединок и силой черного колдовства обеспечили победу какому-то червяку над лучшим воином всех окрестных племен! Они же сделали так, чтобы убийца своевременно избежал принесения в жертву. Недалекому вождишке племени Винпань ничего не оставалось, как броситься за отмщением и попасть в ловушку, где белые с ним и покончили. А это, в свою очередь, означает, что Синзяо прошлой зимой все-таки принял правильное решение, не бросив вызов Хэсуде!

Единственное, что не было понятно, так это зачем Белым Великанам потребовалось племя Винпань. Это маленькая кучка никчемных людишек, не представляющая собой ничего серьезного в расстановке сил среди местных племен. Если бы не Хэсуда и Чиука, о Винпань вообще мало кто вспоминал. Синзяо некоторое время обдумывал эту мысль, после чего пришел к выводу, что черные колдуны Белых Великанов попросту упражнялись на племени Винпань, готовясь к манипуляциям над другими, гораздо более серьезными врагами. Раз их народ начал переселение на запад и север, то там могут возникнуть конфликты за лучшие охотничьи угодья. Белые Великаны не любят междоусобных битв и всегда стараются решить спор бескровно либо малой кровью в честном поединке лучших представителей враждующих отрядов. Так почему бы их колдунам не заиметь лишний способ достижения своих целей? Тем более, что тайно перебить горстку воинов с вождем, о чём так никто и не узнает, есть гораздо менее кровопролитный путь обезглавить племя противника, нежели начинать полномасштабную войну, в которой будет много потерь среди своих людей. Вот они и опробовали новое черное колдовство на малом, никому не интересном племени Винпань, на беды которого всем наплевать. Синзяо мрачно улыбнулся, довольный своей проницательностью. Как бы то ни было, но произошедшее дает ему шанс со временем вернуть себе былое могущество.

– Жёлтый дракон Синзяо! – из зарослей впереди вынырнул воин, отправленный им предупредить племя. – Люди в стойбище выбиваются из сил, но подготовиться к походу до твоего прибытия им не успеть! Там только женщины и дети, многие из них слабы от долгих переходов!

Воин с опаской смотрел на вождя, ожидая гневной реакции. Но Синзяо был спокоен и излучал непоколебимую уверенность. Он изрёк, что предвидел подобное и оно не помешает племени оставить врагов ни с чем, после чего велел посыльному занять своё место в отряде. Через некоторое время передовые воины протиснулись сквозь утопающие в снегу густые заросли, и среди кустарника замелькали женские фигурки, торопливо укладывающие на волокуши тюки с поклажей. Вождь бросил взгляд на небо. До наступления ночи снегопада не будет точно, а там – как сложится настроение у Великого Дракона. Придется идти не только всю ночь, но и весь день, иначе погоня настигнет его племя прежде, чем они успеют добраться до долины Оюнсу.

– Великий вождь! – перед Синзяо стояла испуганная женщина с младенцем на руках. – Наши дети больны, они не выдержат долгих скитаний! Без тепла очагов и обильной пищи болезнь убьет их! Почти все дети сильно измождены! Жёлтый Дракон Синзяо, мы уповаем на твою мудрость, убереги племя от страшной беды! Наши силы на исходе, мы не знаем, что делать!

– Успокойся, женщина! – властно и размеренно произнес Синзяо нарочито громко, чтобы слышали все. – Я не позволю своему племени погибнуть! Готовьтесь к переходу, ибо я нашел для нас новый дом! К исходу второго утра вы будете в безопасности и наши скитания завершатся! Никто более не посмеет преследовать нас, и в каждом чуме племени Синзяо будет вдоволь пищи! Грузите волокуши, мы отправляемся немедленно, наши воины запутают погоню и присоединятся к нам позже. Сейчас же необходимо покинуть это место как можно быстрее. Крепитесь, это наш последний переход!

До сопок, окружающих долину Оюнсу, добрались с огромным трудом. Женщины и дети обессилели, и их приходилось тащить на волокушах попеременно, ибо воинов не хватало на всех. Ко второй полуночи даже самые выносливые из бойцов едва переставляли ноги, и Синзяо объявил остановку на ночлег. Люди разводили костры, где придется, и падали возле них без сил, забыв об осторожности. Проваливаясь в тяжелый сон, Синзяо успел подумать, что выставленные на ночь дозорные заснут через несколько мгновений и вся надежда только на пламя костров. Огонь отпугнет диких зверей, они не рискнут приближаться даже к спящим людям. Но если враги всё же не прекратили погоню, проснётся он уже у стоп Великого Дракона…

Наутро выяснилось, что ночью один из больных младенцев умер вместе с матерью. Женщина пыталась согреть его теплом своего тела, но ребенка не переставало лихорадить, и она легла вплотную к костру. От изнеможения она потеряла сознание, вскоре лихорадка у ребенка сменилась жаром, и он умер от сильного перегрева. Его мать с рассветом так и не проснулась. Остальные соплеменники, поняв, что вождь привел их к пользующейся страшной славой долине, начали роптать, и Синзяо пришлось принимать решительные меры. Он заявил, что умершего ночью младенца с матерью призвал к себе Великий Небесный Дракон, о чем верховное божество соизволило поведать вождю лично, пока все спали. Духи отправившихся к стопам Великого Дракона войдут вместе с Синзяо в долину Оюнсу и сокрушат зло, обитающее в ней. И тогда долина будет принадлежать племени победителя по праву, и каждого, кто посмеет посягнуть на неё, ожидает немедленная и беспощадная кара с небес!

Несмотря на кажущуюся авантюрность этой затеи, импровизация удалась. Люди поверили и не только успокоились, но даже воодушевились полученными известиями. Синзяо внутренне усмехнулся. Он знал, что получится. На эту хитрость его натолкнул поступок шамана племени Винпань, который так ловко сделал вождем сам себя. А раз шаман может объявить себя вождем, то почему вождю не объявить себя ещё и шаманом? Когда люди находятся в смертельной опасности, из которой не видно выхода, надежда на чудо перевешивает любые мудреные рассуждения. К тому же предложенное решение не требовало ни от кого из них рисковать жизнью, вождь войдет в долину один, сразит злых духов и вернется с победой. И это станет лучшим доказательством его правоты. Осталось лишь дождаться результатов этой героической битвы.

Перед уходом Синзяо вопросил, желает ли кто-то из воинов сопровождать его на бой, дабы помочь нести колдовское оружие. Ответом ему было гробовое молчание. Тогда вождь заверил всех, что никому из добровольцев не придется вступать в сражение с духами, в бою с силами зла должен участвовать исключительно он один, ибо никого другого Великий Дракон в эту ночь не одарил покровительством умерших душ. После сего объяснения решительности у большинства не прибавилось, но его верные приближенные, Юо и Хэу, весьма неуверенно согласились. Это серьезно упростило всё дело, ибо более в племени не осталось никого, кто мог бы увести людей за собой, не дождавшись его возвращения. Теперь можно быть спокойным, люди будут сидеть здесь, на этом самом месте, дрожа от суеверного страха, до самого появления Синзяо. Или до появления вражеских отрядов, тут уж как повезет, и потому необходимо провернуть задуманное поскорее. Синзяо исполнил воинский танец, воодушевляя соплеменников наносимыми незримым духам ударами копья, и его маленький отряд ушел на поиски тропы.

Проход в долину Оюнсу удалось обнаружить довольно быстро. Звериные следы тянулись через тайгу широким потоком, и вождь решил идти прямо по ним, чтобы не продираться сквозь густые заснеженные заросли. Снег, по которому шла тропа, оказался плотным и ровным, ни ям, ни оврагов, ни скрытых под ним острых ветвей – ничего похожего на россказни полубезумного старика из племени Винпань на пути не имелось. Идти по тропе было легко, и Синзяо вступил в долину задолго до полудня. Долина Оюнсу ему понравилась. Летом, когда снежные завалы не будут наглухо запирать вход сюда, река послужит прекрасным рубежом. А заодно и источником рыбы. Сама долина, конечно, мала для пропитания сотни человек, но племя Синзяо – это не кучка заросших таежной грязью охотников. Его люди воины, и добывать пищу для них будут другие, те, что всегда были трусливыми слабаками и таковыми останутся. А с таким подходом к делу в этой долине достаточно места и для тысячи человек. В общем, на первых порах еды хватит, река выручит, а дальше он разберется. Главное, что теперь у него есть превосходное место для стойбища, надежно защищенное от внезапного нападения и при принятии несложных мер – неприступное!

Настроение у Синзяо быстро улучшилось, и он последовал дальше. Через некоторое время лес перед ним расступился, и вождь вышел на большое ровное пространство, лишенное растительности. Посреди заснеженной равнины стояла охотничья лачуга Белых Великанов, внутри которой, судя по девственной целине снежного покрова, никого не было уже давно. Вне всяких сомнений, это и есть то самое жилище, где согласно страшной байке охотников Винпань неизвестное лютое зло забрало к себе их вождя со всеми его воинами. Юо и Хэу заметно струхнули, и Синзяо насмешливо ухмыльнулся. Вот поэтому вождь он, а не кто-либо из этих двоих, хотя в воинском искусстве ни тот, ни другой ему не уступают. Но в схватке равных побеждает только муж, который не боится или, в крайнем случае, способен обуздать свой страх, а это уж точно не про них! Сейчас они в очередной раз убедятся, что Синзяо не просто так носит гордое прозвище Жёлтый дракон! Вождь демонстративно расправил плечи и направился к лачуге. В этот миг откуда-то с неба, очень издалека, донесся протяжный крик, и оба его воина, старательно тащащие на себе поклажу вождя, одновременно припали на колено, испуганно задирая головы вверх.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – голос Хэу подрагивал от страха. – Это та самая птица, о которой говорил старик из Винпань! С драконоподобными крыльями! Она смотрит прямо на нас! Она действительно очень велика!

– И что с того? – пожал плечами Синзяо. – Разве старик сказал, что она нападала на охотников?

– Нет, но он сказал, что она следит за всеми, кто приходит в долину! – совсем не храбро заявил тот. – Что, если она это и есть тот злой дух?!

– Старик солгал вам, желая как можно скорее прекратить свои мучения! – рассмеялся Синзяо. – Да, птица действительно велика и диковинна, но почему я должен бояться её?! Раз она не атакует, значит, не опасна. А если решит атаковать, я собью её стрелой и насажу на копьё! Ваш старик говорил, что вся долина Оюнсу наполнена печалью, словно налитая до краёв чаша, но я не чувствую никакой скорби! Наоборот, Великий Дракон придает мне сил для битвы со злыми духами! Не бойтесь, воины, никто не сможет сразить Желтого Дракона Синзяо, ни человек, ни птица, ни древнее зло! Идемте же, мне не терпится поскорее вступить в схватку!

Он устремился к жилищу, но его перепуганные храбрецы вновь запричитали, тыча пальцами за угол лачуги, откуда торчала часть какой-то нехитрой конструкции из перекрещенных жердей.

– Там, за жилищем, в землю вкопаны перекрещенные жерди! – не унимался Хэу. – Я вижу мертвые тела, привязанные к ним! Это трупы убитых влюбленных, о которых говорил старик!

– Ничего удивительного! – Синзяо постарался скрыть медленно охватывающее его раздражение. – Вождь племени Винпань и его воины настигли их в этой долине и предали мучительной смерти! Ради этого они сюда и приходили! Что такого пугающего доблестных воинов, умудренных опытом множества битв, может быть в двух привязанных к деревяшкам трупах?! За мной! Я покажу вам, что это всего лишь заледеневшие тела, до которых ещё не добрались пожиратели падали!

Он решительно двинулся к установленным за лачугой распятиям, мысленно посмеиваясь над Хэу. Всё-таки шаманы хорошо устроились, человеческий страх перед потусторонним весьма велик. Пожалуй, при помощи бубна толпой можно манипулировать не хуже, чем при помощи копья! А в подобных ситуациях, пожалуй, даже лучше! Да, вождь-шаман – это правильное решение, очень правильное! Синзяо обогнул угол жилища и остановился между распятий. Разумеется, это были те самые влюбленные. Труп Чиуки он узнал сразу, несмотря на вспоротый живот и выпотрошенные внутренности, улыбающееся лицо первой красавицы, покрытое следами от побоев, вождь вспомнил с первого взгляда. Странно, что в последний миг своей жизни, закончившейся в столь жутких мучениях, она улыбалась. Наверное, её разум не выдержал страданий и помутнел прежде, чем жизнь покинула тело Чиуки. Распятого точно напротив неё мужчину Синзяо не знал, но можно было не сомневаться, что это и есть тот самый охотник, который убил Хэсуду. Обилие ран на его теле и застывшая на лице гримаса боли только подтверждала это предположение – вождь племени Винпань наверняка был в неописуемой ярости, когда добрался-таки до убийцы своего сына.

– Ну? – Синзяо обернулся к своим воинам. – И что в этих трупах кажется вам необычным? – Он пнул заледеневшее тело охотника. – Вы забыли, как выглядят замерзшие мертвецы?

Вождь-шаман с насмешливой ухмылкой перерезал веревки, удерживающие труп на жердях, и несколькими ударами ноги сбил его наземь. Застывший мертвец упал, словно срубленное дерево, и наполовину утонул в густом снегу, не меняя позы. Синзяо поддел его копьем и перевернул на спину.

– Это просто труп! – Хэу внимательно вгляделся в тело и признал своё поражение. – Его сразили множеством стрел и добили ударом копья в сердце. Он умер мучительно, но довольно быстро.

– Я же сказал, тут нет никого черного колдовства! – покровительственным тоном поддержал его выводы Синзяо. – Вождь Винпань свел с ними личные счеты, не более того! Чиуку подвергли медленной смерти, желая продлить её страдания как можно дольше, но для потрошения внутренностей использовался обычный нож, а не когти злых духов. Вы сами в пытках наших врагов применяли способы и посерьёзнее! Это всего лишь трупы, выставленные на обозрение в назидание остальным, и не более того!

– Но вождь племени Винпань вместе со своими воинами не вышел из этой долины! – подал голос Юо. – Вдруг их и вправду убили духи этих мертвецов, явившиеся из потустороннего мира?!

– Так и было, – спокойно подтвердил Синзяо. – Злые духи настигли винпаньцев и разделались с ними. Но произошло это внутри жилища, а это, – он указал на трупы влюбленных, – всего лишь заледеневшие тела! Истинное зло обитает там, в лачуге! И в неё я войду один! Вы останетесь снаружи и будете ожидать моей победы! Не страшитесь ничего, что донесется до вашего слуха: ни криков, ни звуков боя, ни завывания злых духов! Сам Великий Дракон помогает мне, и я раздавлю злобные исчадия мертвого мира безо всякой пощады! Вам всё понятно, воины?

– Да, Жёлтый Дракон Синзяо! – с готовностью подтвердили оба в один голос.

Вот и отлично, подумал вождь-шаман, потому что криков, грохота и завываний будет предостаточно. Надо же как-то озвучить свою героическую победу над силами зла! Ведь по возвращении к племени эти двое должны поведать историю битвы, достойную сложения легенды, иначе запуганная жуткими байками толпа может и не поверить в безопасность долины. Синзяо торжественно прошествовал к входу в лачугу, забрал у спутников свою поклажу, тщательно снарядился для эпической битвы и распахнул закрытую дверь. Его воины невольно отпрянули назад, когда вождь-шаман откинул обнаружившийся за ней полог, и Синзяо с копьем наперевес вступил внутрь жилища.

Как он и ожидал, лачуга оказалась абсолютно пуста, и не было внутри ни одежд, ни оружия, ни походного скарба «бесследно пропавших» винпаньцев. Ну разумеется! Их и не могло здесь быть, потому что никаких злых духов жестоко растерзанной влюбленной пары, вернувшихся из потустороннего мира и умерщвляющих в отместку живых людей, никогда не существовало. Вождя племени Винпань и его воинов перебили Белые Великаны, которые и организовали всю эту ловушку, их роль в произошедших событиях Синзяо уже раскрыл. Ленивые охотники винпаньцев, которым надоели утомительные и затянувшиеся на целую луну поиски вождя, сговорились и сочинили сию нехитрую страшилку, дабы не бродить более по морозной заснеженной тайге, а заодно обезопасить себя от гнева шамана и прочих соплеменников. Вот и всё.

Синзяо ещё раз внимательно оглядел пустое жилище. Довольно просторно, надо признать, Белые Великаны строили под себя, а размерами они немаленькие. Очаг посреди лачуги их рук дело, а вот четыре очага поменьше, что расположены по углам, явно выкладывали не белые. Камни меньше и разложены не так аккуратно, с большими щелями в кладке. Похоже, их обустроила убитая Чиука, выкладкой очагов явно занималась женщина. Странно, для чего ей потребовались столь маленькие костры, да ещё с такой довольно громоздкой кладкой, ведь центрального очага должно с лихвой хватать для поддержания тепла внутри лачуги. Ладно, не важно. Пора начинать битву со злыми духами, пока эти трусы, Юо и Хэу, не дали дёру, решив, что его уже пожрало потустороннее зло.

Вождь-шаман сбросил на пол поклажу, развязал мешки и высыпал их содержимое. Пара десятков ножей, топоров и копий, а также все, что осталось от погибшего в бою с Белыми Великанами шамана: тотемы, жаровня для пускания дыма колдовских трав, магические фигурки духов, статуэтки Великого Дракона, полупустой мешок с сухой растопкой, пробитый стрелой бубен со следами крови. Пожалуй, бубен ему не пригодится – толку от испорченного шаманского орудия никакого, да и сражение должно звучать как сражение, все-таки там, на улице, дрожат от страха воины, а не женщины. Синзяо поставил поближе к дверям жаровню, обильно засыпал её растопкой и добыл огонь. Шаманский дым колдовского цвета закурился внутри лачуги, протягиваясь многочисленными тонкими струйками через щели между пологом и дверным косяком на улицу, и легендарная битва началась.

Великий истребитель злых духов, вождь-шаман Синзяо, носился по жилищу, словно бешеный зверь, издавая оглушительные воинственные крики и грохоча оружием что есть силы. Он стучал обухом топора о древко копья, звенел клинками ножей, громыхал топорами о пол, громко топал, падал, вскакивал, с разбегу ударялся в стены, вновь издавал боевой клич. Синзяо метал в стены ножи и копья, заставляя сжавшихся снаружи от суеверного ужаса воинов панически вздрагивать, истерично завывал, подражая получившим рану злым духам, выдергивал застрявшее в бревенчатых стенах оружие и опять бросался в атаку, производя непрерывный шум. В какой-то момент ему пришлось довольно непросто: испускающая дым трава полностью выгорела и потребовалось засыпать жаровню заново, при этом не прекращая сражения. Но вождь-шаман искусно справился с трудностями и обрушил на противоположную стену целый град метательных снарядов.

В ходе ожесточенной битвы один из ножей угодил в торчащий из бревна древесный сучок и отлетел в угол. Синзяо с грохотом прокатился по полу и с яростным криком ринулся за ним, колотя по стене древком копья. Нож обнаружился рядом с угловым очагом, и возле него лежало что-то ещё. Не переставая топать ногами, Синзяо поднял нож, немедленно метнул его в косяк входной двери, чем в очередной раз напугал полуживых воинов, и подхватил найденный предмет. Им оказалась женская заколка, выполненная в виде небольшого тонкого клинка, которым жены закрепляют собранную на голове густую и длинную копну волос. Вещица была выполнена из священного металла Белых Великанов, и Синзяо ухмыльнулся. Находка очень кстати! Он предъявит её в качестве трофея, одним из сраженных им злых духов будет мертвая черная ведьма белых людей! В следующий миг лежащая в ладони вещица Белых Великанов обожгла ему руку с такой силой, будто была раскалена добела, и Синзяо с невольным криком выронил заколку, тряся объятой болью кистью. Странная вещица упала в угловой очаг и затерялась в одной из щелей каменной кладки. Внезапно в дальнем углу жилища быстро сгустилась чернота, и вождь-шаман понял, что кроме него внутри лачуги есть кто-то ещё.

– Развлекаешься? – негромко засмеялся хриплый голос, и из чернильного мрака выступил тот самый охотник, чье тело Синзяо срезал с перекрещенных жердей за углом лачуги. Его зияющие раны кишели трупными червями, лоб пересекал воспаленный шрам. – Так развлеки и меня!

– Кто ты?!! – взвизгнул вождь-шаман. Он выдернул из стены нож и метнул его в приближающийся труп. Нож ударился в тело острием, но не вонзился в плоть, а отскочил, словно от камня, и с грохотом упал на пол.

– Не узнаешь? – вновь засмеялся мертвый охотник. – Кстати, зачем спрашивать, одновременно пытаясь убить? Это одно из проявлений примитивизма вашего народа? Я не удивлен.

– Ты будешь удивлен, когда я насажу тебя на копьё! – взревел Синзяо и бросился в атаку.

Он вложил в удар разбег и всю тяжесть своего тела, и его копьё пронзило ходячего покойника. Тот засмеялся ещё сильнее и дернулся всем телом, отшвыривая вождя в сторону.

– Твое оружие ничем не поможет тебе, глупец! – улыбка на кишащем червями лице сделалась вдвое шире. – Свой единственный шанс выжить ты только что потерял среди камней очага. – Мертвец ухватился за торчащее из груди копьё и одним движением вырвал его из тела. – Теперь я убью тебя! – заявил он, отшвыривая оружие. – Готовься! Смерть будет мучительной, ибо я желаю насладиться твоим ужасом и страданиями! Тебе очень не повезло, жёлтый человек!

Он презрительно захохотал и двинулся к вскакивающему с пола Синзяо. Вождь-шаман истошно завопил от ужаса и принялся метать в мертвеца валяющееся повсюду оружие, но оно лишь отскакивало от двигающегося трупа. В следующий миг руки мертвеца стали удлиняться, теряя человеческие формы, и быстро превратились в костлявые, покрытые разлагающимися мышцами и истлевшей кожей конечности. В полумраке лачуги мелькнули вытянутые серые ладони, увенчанные длинными узловатыми пальцами с мощными когтями, и глаза мертвеца налились бездонным мраком. Синзяо взвыл и рванулся к выходу, но перед самым его носом дверь захлопнулась, и он врезался в полог, внезапно ставший твердым, словно камень. Вождь-шаман полетел на пол, переворачивая жаровню, и ярко вспыхнувшие угли заставили отпрянуть ужасающее чудовище.

Но это не спасло Синзяо. Разлетевшиеся по полу головешки быстро потеряли пламя, и серокожее исчадие лютого зла с наполненными мраком глазами захохотало ещё сильнее, издевательски клацая острыми мощными когтями. Синзяо подскочил и бросился в угол, к тому самому очагу, в кладку которого упала заколка Белых Великанов, но чудовище коротко взмахнуло рукой, и отточенные, словно клинок, когти распороли ему бедро до самой кости. Вождь-шаман рухнул, обливаясь кровью, и, надрывно хрипя, пополз к очагу. Кровожадный дух неторопливо шагал рядом, с интересом разглядывая ползущего человека, и негромко смеялся, роняя на пол облепивших его раны червей. Синзяо удалось доползти до углового очага, и он судорожными рывками принялся шарить по давно потухшим углям. Заколки там не было, она затерялась где-то между камней, и для того, чтобы её достать, необходимо разобрать кладку очага. Вождь-шаман понял, что спасения нет, и с надрывным воплем попытался расшвыривать кладку.

– Ну-ну, это было бы слишком просто! – иронично заявил жуткий дух и мгновенным ударом когтей отсек ему половину руки. – А знаешь, я, пожалуй, сыграю с тобой в состязание! – в голосе чудовища звучал нарочитый сарказм. – Кто кого убьет первым! Я дам тебе время, у тебя ведь ещё есть одна рука! Ты же знаешь, есть такие раны, от которых не умирают быстро!

Кишащий червями мертвец захохотал и ударом ноги перевернул Синзяо на спину, точно так же, как он сам ещё недавно переворачивал на улице заледеневшее тело убитого охотника. Наполненные мраком глаза маслянисто сверкнули, чудовище взмахнуло когтистыми руками и вспороло вождю живот. Синзяо, обезумев от животного ужаса и невыносимой боли, смотрел, как ужасающий дух потрошит его тело, быстрыми движениями вышвыривая наружу внутренности, и с надсадным сипением пытался уцелевшей рукой разбирать не поддающуюся обессиленным пальцам каменную кладку очага.

Глава седьмая

Душераздирающие крики, доносящиеся из лачуги, смолкли, сменившись едва различимым хрипением, и полуживой от ужаса Хэу посмотрел на Юо. Едва дверь жилища внезапно захлопнулась сама по себе, разгоняя во все стороны клубы валившего из щелей полога колдовского дыма, оба воина, не сговариваясь, бросились прочь от лачуги. Остановиться они смогли, только отбежав от неё на расстояние броска копья. Никто не решался открыто предать вождя, так как знал, что другой использует это против него без колебаний, но обуявший воинов страх не позволял им вернуться обратно. Они молчаливо решили ждать окончания сражения здесь, не приближаясь к обители злых и беспощадных духов. Синзяо сражался долго и, судя по звукам битвы, отчаянно. Ему явно противостоял не один и не два, а целое племя духов, и сможет ли вождь одолеть такое количество потустороннего зла, не понимал никто. В другое время они давно уже бежали бы из долины, но ведь Синзяо сразу предупредил, что на его стороне сам Великий Дракон и битва будет нелегкой. С огромным трудом пересиливая страх и инстинкт самосохранения, воины не сводили глаз с лачуги, готовые броситься прочь на пределе сил при первых же признаках гибели вождя.

– Почему он не выходит? – нервно прошептал Юо, косясь на Хэу. – Шум битвы затих, крики и стоны смолкли! Что, если его убили злые духи?! Тогда они захотят прийти и за нами тоже!

– Ждем до полудня и возвращаемся! – заявил Хэу. – К жилищу подходить не будем…

– Дверь открывается!!! – оборвал его Юо, сжимаясь в комок, словно вот-вот рванется бежать.

Оба воина обратили наполненные ужасом взгляды на вход. Полог лачуги откинулся, и из него в клубах колдовского дыма появился Синзяо с окровавленным копьём в руке. Он был бодр и свеж.

– Мои храбрые верные воины! – он потряс копьём. – Это я, Синзяо, ваш вождь и шаман! Я одержал нелегкую победу, но отныне лютое зло повержено! Идите же сюда, чего вы медлите!

Хэу и Юо бегом рванулись к нему, сожалея о том, что к моменту его выхода оказались так далеко от лачуги. Если Синзяо заподозрит их в малодушии и желании сбежать, бросив его, последствия будут самыми плачевными, и потому лучше как можно быстрее засвидетельствовать вождю свою преданность.

– Ты долго не выходил, после того как всё стихло! – попытался оправдаться Юо.

– Я восстанавливал силы и проверял, не осталось ли среди поверженных духов подранков! – сообщил Синзяо, демонстрируя им окровавленное копьё. – Никто из них не ушёл от меня!

– Кровь? – удивился Хэу. – Разве у злых духов бывает кровь? Они же лишены тела!

– Это колдовская кровь! – важно объяснил Синзяо. – Взирайте на копьё, мои храбрые воины!

Раскосые глаза приближенных расширились от изумления, когда прямо под их взорами густо покрывающая копьё кровь зашипела и начала превращаться в багровый пар, не оставляя после себя никаких следов. Спустя несколько мгновений копьё было чистым, словно только что отмытое.

– Ты действительно сразил духов! – благоговейно прошептал Юо и упал на колени. – Жёлтый Дракон Синзяо, ты самый великий воин и шаман в этом мире!

– И в потустороннем мире тоже! – подхватил Хэу, падая рядом и отбивая поклоны.

– Отправляйтесь назад, воины! – Синзяо расправил плечи, и голос его зазвучал раскатисто. – И сообщите моему племени, что отныне долина Оюнсу принадлежит им! Приведите людей сюда, пока враги не разыскали их! Я останусь здесь, мне необходимо провести ритуал очищения этого жилища!

– Ты не пойдешь вместе с нами, Жёлтый Дракон? – Хэу поднялся на ноги. – Люди могут не поверить нам. Ты обещал лично вернуться за ними и отвести к новому дому.

– Взамен на помощь в битве с армией зла Великий Небесный Дракон потребовал от меня клятвы никогда не покидать пределов долины Оюнсу! – объяснил Синзяо. – Зато теперь его милость падет на всё племя! – Вождь торжественно воздел копьё вверх. – Смотрите! Сейчас Великий Дракон пошлет нам снегопад, который скроет наши следы от врагов!

Воины задрали головы и увидели сгущающиеся в ещё недавно чистом небе тучи.

– Торопитесь! – велел Синзяо. – Как только племя вступит в долину, снегопад усилится и сделает тропу непроходимой и вражеские отряды вернутся домой ни с чем! Но нам Великий Дракон благоволит! Морозы внутри долины всегда будут мягкими, охотничьи угодья богатыми, а воды реки – изобиловать рыбой! Ступайте же немедленно, мои храбрые воины, и приведите сюда всех! Мне важен каждый человек!

Хэу и Юо поспешно развернулись и заторопились исполнять повеление великого вождя. Они сделали с десяток шагов, как с неба донесся далекий протяжный птичий крик. Хэу посмотрел вверх. Драконокрылая птица парила в небесах, и воин почувствовал, как вдоль позвоночника тонкой струйкой течет холодок, словно невиданная птица вперила в него укоризненный взгляд, а он дрожит, будто желторотый юнец.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – Хэу обернулся к вождю, но тот уже скрылся внутри жилища. – Драконокрылая птица всё ещё здесь! Она взирает на нас сверху, я чувствую на себе её взгляд!

– Не бойтесь, воины, эта птица не опасна! – донеслось из хибары. – Раньше она прислуживала злым духам, теперь осталась не у дел! Можете убить её. Пусть это будет состязанием, объявите воинам: тот, кто принесет мне её мертвую тушку, будет щедро вознагражден!

С этими словами он задернул входной полог, и воины продолжили путь. До самого выхода из долины Оюнсу Хэу невольно косился на зависшую в хмуром небе огромную птицу, но та парила на недосягаемой для стрел высоте, и с её коробящим душу взглядом приходилось мириться.

Ожидающее возвращения вождя племя обнаружилось в крайнем смятении. Женщины испуганно закрепляли детей и поклажу на волокушах, воины торопливо мастерили ловчие западни прямо на месте стоянки. Едва Хэу и Юо вышли из кустов, к ним бросился один из воинов.

– К нам приближаются вражеские отряды! – выкрикнул он. – Они идут по нашему следу и вскоре будут здесь! Мы не успеем уйти от погони, если не бросим волокуши! Где вождь?

– Жёлтый Дракон Синзяо одолел злых духов в долине Оюнсу! – заявил Юо. – Это была легендарная битва! Земля сотрясалась под его ударами! Теперь долина принадлежит нам! Сам Великий Небесный Дракон так пожелал!

– Люди! – подхватил Хэу. – Немедленно идем в долину! Как только мы окажемся внутри, Великий Дракон по просьбе Синзяо обрушит на землю густой снегопад, который перекроет вход и обратит в бегство наших врагов!

– Но где же сам Синзяо? – вопросил кто-то, и окружающие затихли в ожидании ответа.

– Отныне он не может покидать долину Оюнсу! – объяснил Хэу. – Это плата, которую взял с него Великий Небесный Дракон за своё благоволение ко всем нам! Синзяо ждёт нас в долине! Быстрее!

Племя похватало волокуши и побрело за своими провожатыми, продираясь через сгущающиеся заснеженные заросли. Однако едва передовые воины ступили на ведущую в долину тропу, снег под ногами стал плотным, скрытые под ним рытвины и кочки исчезли, а сама тропа показалась Хэу втрое шире, нежели в первый раз. Синзяо не лгал, милость Великого Дракона ощущалась во всем! Не обманул он и насчет снегопада. Как только последние волокуши втянулись на тропу, с неба густой, почти непроглядной стеной повалили крохотные снежинки. Белоснежный песок стремительно засыпал отпечатки снегоступов и следы волокуш, и за спинами идущих начала завывать метель.

Изумленные происходящим, люди шепотом возносили хвалу победителю духов Синзяо и Великому Дракону и ускоряли шаг, стремясь быстрее оказаться в своем новом доме. В центре долины стоял полный штиль, и едва племя вышло к месту величайшей победы над злом, снегопад прекратился. Хэу оглянулся. Там, на окраине, продолжала бушевать метель, а здесь, в центре, стояло безмятежное спокойствие! Могучее колдовство!

Единственное, что омрачало радость, это висящая над долиной драконокрылая птица, действующая на нервы одним своим видом. Хэу немедленно сообщил воинам об объявленном вождем состязании, и кто-то даже пустил стрелу в мерзкую тварь, но та по-прежнему держалась слишком высоко, и стрела не смогла достичь цели. Потом на пороге лачуги появился Синзяо, встреченный бурным ликованием всего племени, и для всех началась новая жизнь. Мороз упал до невиданной по зимним меркам теплоты, и, пока женщины устанавливали чумы, воинам удалось добыть немало дичи. Позже великий Синзяо с полусотней человек добрался до скованной льдом реки и пробил покрывающий её толстый белый панцирь одним ударом невиданной силы. Каждый, кто это видел, сразу понял, что сам Небесный Дракон направляет его копьё. В считаные мгновения вождь набил во льду множество лунок, и воды реки оказались изобильны рыбой, несмотря на царствующую на земле зиму. За два дня чумы стойбища переполнились запасами пищи, и племя ликовало, не уставая чествовать своего вождя.

На третьи сутки Синзяо объявил, что Великий Дракон в знак своего особого отношения к их племени превратил возвышающуюся над долиной сопку в священное место поклонения себе, и повелел расчистить её от снега. Услышав такое, Хэу предпочел скрыть удивление. Сопка огромна, на её поверхности лежит бесчисленное количество снега, подобная задача тяжела и утомительна даже для сотни человек. Но верховному божеству, без сомнения, лучше известно, чему и как должны посвятить жизнь избранные представители его народа, и потому первым повел свой отряд на вершину. К неописуемому благоговейному трепету всех соплеменников, под толстым слоем снега обнаружился идеально ровный багровый камень, покрытый загадочной резьбой. Воодушевленное племя быстро расчистило плоскую и ровную, как озерная гладь, вершину сопки, и оказалось, что священная гора ниспадает к своему подножию широкими квадратными уступами безупречной формы. Не оставалось никаких сомнений, что Великий Дракон усилием своей безграничной воли продлил багровую пирамиду до самой земли, и на полную очистку её террас уйдет множество лун. В конце концов Хэу однажды вечером решился поговорить об этом с вождём.

– Жёлтый Дракон Синзяо! – он упал на колени перед предводителем. – Священная гора Великого Дракона слишком огромна! Мы не в силах очистить её от снега быстро, люди выбились из сил!

– Я вижу, – в голосе вождя мелькнули нотки недовольства, но тут же пропали. – Я чувствую, как счастье затухает в их сердцах. Слишком недолговечная и не столь мощная эмоция, необходимо изменить принцип, первичный вариант был гораздо более эффективен.

– Что ты сказал, о Жёлтый Дракон? – Хэу не понял его слов и недоуменно смотрел снизу вверх.

– Сегодня я внимал Великому Небесному Дракону! – пояснил вождь. – И он открыл мне свою волю! Он очень недоволен теми племенами своего народа, что селятся в заброшенных стойбищах Белых Великанов. Этим они предали его! Великий Дракон требует от нас свершить священную месть!

– Но мы не сможем перебить их всех! – испуганно возразил Хэу. – Нас осталось слишком мало!

– Не волнуйся, Великий Дракон не желает нашей смерти в бою, – успокоил его Синзяо. – У него на нас иные планы. Достаточно того, что мы будем захватывать пленников и приносить предателей в жертву. Их кровь должна омыть священные уступы Багровой горы, только так их души смогут вернуть себе милость верховного божества! Уводи людей с сопки, и начинайте строить лачуги для содержания пленников! Захваченные предатели будут сами расчищать место свершения их казни! Это послужит для них очищением. Ты всё понял?

– Да, Жёлтый Дракон Синзяо! – поспешил заверить его Хэу. – Скажи, о великий вождь, почему искусные узоры, покрывающие священную пирамиду, не несут на себе ни одного изображения Великого Дракона? Люди спрашивают, я не знаю, что ответить! Там множество загадочных символов, есть изображение рыбы, но Великого Дракона нет нигде! Как же так?

– Великий Дракон скромен! – мгновение подумав, ответил Синзяо. – Он не любит зря красоваться, словно глупая жена пред всеми мужами племени сразу! А рыбы там начертаны в напоминание всем о том, что когда-то очень давно он научил наш народ рыбной ловле! Теперь иди!

Постройка хибар не заняла много времени, и спустя четверть луны Хэу и Юо увели свои отряды в первый набег. В ближайшем стойбище никто не ждал нападения, эти глупцы всерьез полагали, что все племя Синзяо сгинуло в долине Оюнсу, у входа в которую потерялись их следы. В результате атака оказалась весьма успешной. Под покровом ночи стойбище предателей окружили и с рассветом напали со всех сторон, предавая огню бревенчатые чумы Белых Великанов. Объятых ужасом врагов, выскакивающих из пылающих жилищ, сбивали с ног ударами дубин, после чего связывали и оттаскивали в лес. Дожидаться, пока атакованные соберутся с силами или к ним придет помощь из соседних племен, никто не стал, и доблестные воины Синзяо скрылись в ночи, уводя два десятка пленников, прежде чем атакованное стойбище смогло организовать серьезное сопротивление. Погоня бросилась за ними только к полудню, но как только преследователи встали на ведущую в долину Оюнсу тропу, началась жестокая снежная буря и жалкие предатели торопливо обратились вспять, вполне разумно не желая бесславно погибнуть.

Жёлтый Дракон оказался доволен результатами набега, и Хэу с Юо решили повторить дерзкий налет, пока предатели вновь не сплотились. В последующие несколько ночей их отряды атаковали другие стойбища изменников, напомнив жалким трусам о том, кто здесь лучше всех владеет воинским искусством, и без потерь скрывались с добычей и пленниками. Захваченных предателей распихали по хибарам и принялись за подготовку церемонии жертвоприношения. Синзяо заявил, что, согласно воле верховного божества, предатели должны быть распяты на вершине и уступах Багровой горы подобно тем двоим винпаньцам, озлобленные духи которых он сразил в легендарной битве в числе прочего лютого зла. На вершину затащили специально заготовленные жерди, укрепили их крест-накрест, после чего возле каждого из получившихся крестов уложили по пленнику. К удивлению Хэу, Синзяо велел всем покинуть сопку и изрёк, что должен провести обряд принесения в жертву в одиночестве.

Дикие крики предателей доносились с вершины сопки всю ночь. Полные ужаса вопли стихли лишь под утро, и на рассвете множество желающих потянулось на вершину, дабы своими глазами узреть торжество справедливости. Багровая поверхность пирамиды оказалась обильно залита заледеневшей кровью, отдельные струйки которой ещё стекали вниз, извиваясь по высеченным в камне загадочным символам. Повсюду виднелись кровавые отпечатки босых ног, похоже, перед смертью предатели были лишены пут и метались по вершине, тщетно пытаясь спастись. Непобедимый Синзяо настиг их всех, и теперь трупы изменников, посмевших предать Великого Дракона, красовались на жердях вниз головой, созерцая выпученными от ужаса глазами собственные внутренности, выпущенные наружу из выпотрошенных животов.

По всеобщему решению вокруг принесенных в жертву предателей устроили ритуальный танец победителей, но праздник испортила та самая мерзкая птица. Драконокрылая тварь зависла над вершиной, издала протяжный крик и принялась взирать на танцующих, вселяя в их души неуверенность. Теперь до неё было не так далеко, и Хэу велел застрелить приспешника злых духов. Воины выпустили в неё поток стрел, но птица проворно уклонялась от летящих снарядов, мечась в разные стороны. Однако вскоре её это утомило, и она полетела прочь из долины, снижаясь к верхушкам деревьев за обрывистым склоном Багровой горы. Кто-то из воинов проследил её полет взглядом и издал громкий возглас, указывая рукой в лесную чащобу, туда, где только что скрылась мерзкая тварь. Там, почти не видимая в море тайги, обнаружилась крыша одинокого жилища Белых Великанов. Об этом было немедленно доложено вождю, и Синзяо разрешил воинам сжечь творение уродливого белого народца и пленить всех, кто в нем обнаружится.

Воодушевленные воины пожелали немедленно исполнить его священную волю, и Хэу с Юо вывели свои отряды из долины, дабы нести недостойным существам справедливую кару. Но отыскать жилище Белых Великанов оказалось непросто. Воины потратили на поиски половину дня, но так и не преуспели. Тайга вокруг становилась всё непролазнее, густые кроны высоких сосен всё сильнее скрывали солнечный свет, а цель поисков до сих пор не обнаруживалась.

– Это жилище должно быть здесь! – злобно шипел Юо, разглядывая сгущающийся подлесок. – Я хорошо разглядел его с вершины! Мы обогнули долину снаружи и вышли сюда без всяких ошибок! – Он в бешенстве зарычал на своих воинов: – Ищите, лентяи! Оно где-то здесь! Мы давно должны были его найти!

Раздосадованные воины продолжили обшаривать заросли, как вдруг один из них вскинул копьё в предостерегающем жесте.

– Я слышу голоса! – прошептал он. – Там, вдали, за поросшим кустами холмом, кто-то есть!

Быстро разделившись, отряды Юо и Хэу обошли холм с разных сторон и прокрались к обнаружившейся за ним небольшой лесной поляне. Почти всю её занимали несколько чумов, похоже, пустых. Лишь возле одного трое охотников, обмениваясь довольными фразами, возились над тушей недавно добытого лося. Ещё один, откинув входной полог чума, разговаривал о чем-то с двумя женщинами, хлопочущими по хозяйству внутри.

– Нам повезло, – зловеще ухмыльнулся Хэу, жестом подзывая ближайшего воина. – Мы наткнулись на лагерь охотничьего отряда предателей! Сейчас мы захватим этих трусов, после чего устроим засаду и пленим остальных, когда они вернутся. Глупцы, они сами влезут в нашу ловушку! Атакуем по моему сигналу, и чтобы тихо, без женских воплей!

Хэу подкрался к самому краю кустарника, перехватил копье наконечником назад и с силой метнул его в ближайшего охотника. Тупая сторона древка ударила того в затылок, и он ничком рухнул прямо на лосиную тушу. Град копий обрушился на остальных, и предатели оказались без сознания, прежде чем поняли, что происходит. Их товарищ, болтавший с женщинами, услышал стук падающих древков и недоуменно обернулся, но перед ним уже стоял Юо. Воин нанес охотнику удар рукоятью ножа в висок, и тот упал, не успев произнести ни звука. Бойцы Синзяо притаились у входа в чум, собираясь ворваться внутрь, как вдруг полог откинулся и одна из женщин вышла наружу. Ей мгновенно зажали рот и сбили с ног, не давая поднять тревогу. Воины метнулись в чум и бесшумно захватили вторую женщину. Оставалось лишь связать плененных врагов, спрятать их в жилище и дождаться возвращения остальных изменников, но в следующий миг из другого чума вышла ещё одна женщина. Сторожащий у входа воин смотрел на действия своих товарищей и не заметил вовремя её появления. Та громко закричала и бросилась бежать. Воину ничего не оставалось, как пронзить её ударом копья в спину. Крик захлебнулся, едва начавшись, и мертвое тело рухнуло на снег.

– Быстрее, всех в чум! – громким шепотом приказал Юо. – Если охотники нас услышали, они захотят подкрасться к лагерю со всех сторон! Делаем засаду на деревьях и в кустарнике! Ты! – он ткнул пальцем в одного из своих людей. – Бегай вокруг поляны меж деревьев! Следов должно быть как можно больше, чтобы предатели не распознали засаду! А ты тащи труп в…

Резкий атакующий крик раздался сверху и оборвал его на полуслове. Юо рывком задрал голову к небу, в его глазах вспыхнул ужас, но отпрыгнуть он так и не успел. Огромная драконокрылая птица, сложив усеянные остро отточенными клинками когтей крылья, камнем рухнула на него с неба, словно живое острие гигантского кинжала. Мощный клюв с глухим хрустом пробил человеку череп, сила удара вбила Юо в снег, и он свалился ничком, заливая кровью белоснежную поверхность. Оказавшаяся вблизи ещё огромнее и ужаснее, зловещая птица издала победный клич, оттолкнулась от трупа могучими лапами и взмыла в небо. Несколько воинов вскинули луки и выстрелили ей вслед. Но наконечники стрел лишь соскользнули по покрывающим крылья твердым когтям, и исчадие злых духов скрылось за верхушками сосен.

Выхватив лук, Хэу подбежал к лежащему на алом от крови снегу Юо. Тот был мертв, и Хэу торопливо положил стрелу на тетиву. Остальные воины уже натянули луки, обшаривая небо пристальными взглядами. Если птица вернется, её ожидает град стрел и копий! Драконокрылая тень стремительно пронеслась над поляной, и воины развернулись в сторону следующей атаки. Вдруг один из них слабо вскрикнул и выронил лук. Он схватился за сердце, его глаза закатились, и воин рухнул замертво. Стоящего рядом с ним немедленно постигла та же участь, и остальные заметались по поляне, не понимая, что происходит. Ближайший к лесной кромке боец издал предостерегающий вопль и натянул лук, целясь куда-то между деревьев, но его тетива лопнула, и он, расширив глаза от страха, попятился, пытаясь нащупать воткнутое в землю копьё.

На краю поляны стоял одинокий воин Белых Великанов. Воин был огромен и могуч, под его зимними одеждами тускло поблескивала невиданная броня. Белый воин стоял, опустив руки, его лук висел за спиной, клинки покоились в ножнах, и лишь обжигающий взгляд ярко-зеленых глаз пронизывал насквозь, отзываясь режущей болью в сердце. Хэу проорал команду, и его бойцы разом вскинули луки. Их тетивы лопнули прежде, чем воины успели сделать выстрел, и стрелы бесполезным хламом попадали в снег в нескольких шагах от стрелков. Кто-то из воинов схватил копьё и в мгновение ока метнул его в Белого Великана, но в последний миг запнулся, теряя равновесие, и вместо мощного броска вонзил копье в землю. Он вновь схватился за древко, но тут же захрипел, сжимая ладонями голову, и, не сводя взгляда с белого воина, осел на снег и умер, подрагивая в слабых конвульсиях. Хэу понял, что перед ним черный колдун Белых Великанов. Это ему служит драконокрылая птица, мерзкие твари сбежали от карающей длани Синзяо! Но им не уйти от него! Главное, не смотреть черному колдуну в глаза! Хэу перережет ему горло прежде, чем тот успеет достать оружие! Он устремил взгляд под ноги и с боевым кличем метнулся к врагу, на ходу выхватывая нож. В следующий миг Хэу почувствовал, как его ноги перестают слушаться своего хозяина и подгибаются, предательски бросая его на колени. Он попытался вскочить, но не сумел, и вдруг понял, что его руки против воли накрепко вцепились в нож и разворачивают клинок, направляя его точно в горло. Хэу закричал от ужаса, изо всех сил сопротивляясь собственным рукам, но внезапно ставшие чужими мышцы резко сократились, вгоняя клинок в плоть по самую рукоять, и его мертвое тело медленно завалилось к ногам безмолвного Белого Великана.

Очнувшиеся от панического оцепенения воины, вопя от страха, бросились бежать, напролом продираясь через густой подлесок, и поляна мгновенно опустела. Одинокий Белый Великан посмотрел на зависшую высоко в небе драконокрылую птицу. Та издала короткий крик, он едва заметно кивнул, после чего обвел безразличным взглядом лежащих на снегу людей. Охотники и их женщины, полуживые от ужаса, не сводили с него перепуганных глаз и не решались пошевелиться. Мгновение белый воин изучал спасенных, после чего молча развернулся и неторопливо скрылся в глухой таежной чащобе.

Две насмерть перепуганные женщины, прижимая к груди детей и панически оглядываясь, на исходе сил продирались через глубокий снег прямо сквозь бушующую метель. Порывы завывающего ветра усиливались с каждым мгновением, швыряя в лицо колючие снежные потоки, в руки и ноги вгрызался холод, но женщины не сдавались. Та, что шла первой, пробивая тропу в доходящих до пояса сугробах, остановилась, переводя сбившееся дыхание, и идущая следом обогнала соплеменницу, занимая её место. Останавливаться нельзя, это верная смерть, необходимо во что бы то ни стало выйти из долины Оюнсу, а там будь что будет, но так у них хотя бы появится шанс. И женщины, пытаясь укрывать собой детей от пронизывающего ветра, двигались дальше, утопая в снегу. Пробиваться через увеличивающуюся на глазах снежную толщу без снегоступов было мучительно тяжело, но страх и жажда выжить гнали их дальше, заставляя игнорировать жестокую метель, быстро превращающуюся в бурю.

Они решились на побег из долины ещё в полночь, сговорившись меж собой, и до самого рассвета сидели в тайге, окружив себя кострами и не выпуская из рук горящих факелов. Из охваченного ужасающим пиршеством смерти стойбища им удалось сбежать чудом. Едва стемнело, подруги схватили детей и тайком бросились в лес, в надежде избежать смерти. Их снегоступы со зловещим треском переломались при первых же шагах, и лишь огонь спас женщин от лап злых духов, поглотивших долину. Истерзанный, покрытый жуткими рваными ранами мертвец Лицуро долго смеялся им вслед, и за каждым кустом стояли изувеченные трупы некогда принесенных в жертву пленников. Выпотрошенные мертвецы тянули к женщинам кишащие трупными червями руки и не исчезали до тех пор, пока вокруг беглянок не вспыхнул костер. Искать в темноте выход из долины женщины не решились, с факелами в руках их будет видно издалека, и они решили уходить с первыми лучами солнца.

Некоторое время они сидели почти вплотную к огню, вздрагивая от доносившихся из стойбища душераздирающих воплей и предсмертных криков. Потом на долину обрушился снегопад, и костер начал угасать. Стало ясно, что, если они не выберутся из долины сейчас, единственную тропу засыплет полностью и покинуть это жуткое место станет невозможно. Женщины подхватили детей и устремились навстречу метели, уповая на огонь факелов. Но бушующий сильным ветром снегопад становился всё яростнее, и вскоре факелы погасли, не выдержав его натиска. Дальше пришлось двигаться наугад, и к рассвету женщинам удалось преодолеть не более половины пути до места, откуда уходит тропа, ведущая из долины наружу.

Воплей умерщвляемых злыми духами людей уже не было слышно, повсюду стоял свист беснующегося бурана, но страх не покидал души беглянок. Продираться через снежное месиво, лежащее под ногами и кружащее в воздухе, становилось всё тяжелее, силы иссякали, и лишь инстинкт самосохранения гнал женщин вперед. Всё началось четверо суток назад, когда в долину, объятые животным ужасом, вернулись воины, что ушли в очередной набег. Они дрожащими голосами рассказывали о жутком Белом Великане, убивающем одним лишь взглядом. Кровожадный монстр в обличье белого воина, не дотрагиваясь, убил нескольких из них, после чего заставил руки Хэу перестать повиноваться хозяину. Хэу схватил нож и убил сам себя против своей воли! Воины молили великого Синзяо сразить чудовище, но тот сослался на клятву не покидать долину Оюнсу, данную Великому Небесному Дракону, и велел всем воинам своего племени объединиться для битвы с монстром.

Воины собрались все вместе и отправились уничтожить Белого Великана, но оказалось, что кровожадный монстр сам искал с ними встречи. Он поджидал воинов у самого выхода из долины и напал на них сразу же! Несколько бойцов племени Синзяо лишились жизни мгновенно, остальные бежали обратно. Белый Великан едва не вторгся в долину, и лишь внезапно начавшийся буран преградил ему путь. Уцелевшие воины возроптали и с гневными криками окружили чум вождя, требуя от того немедленно изрубить на куски черного колдуна из белого народа. Но Синзяо не вышел на их зов, и тогда разъяренные воины ворвались в его жилище. К их ужасу, там оказалось пусто, холодно и пыльно, словно ни вождя, ни его наложниц в чуме не было едва ли не четверть луны. Поиски в лесу не дали результата, а с наступлением темноты стойбище захлестнул ужас.

Истерзанный мертвец Лицуро, чьё тело давно было брошено на одной из террас Багровой горы, спустился в долину и принялся умерщвлять людей с великой жестокостью, и трупы принесенных в жертву пленников помогали ему в этом! Мертвецы возникали из ниоткуда, и никакое оружие не было в силах сразить их. Обитатели стойбища пытались укрываться в чумах, прятались в хибарах для пленников, бежали в лес, но издевательски хохочущий Лицуро, испещренный кишащими трупным червем рваными ранами, настигал их везде. Леденящие душу истошные крики и надрывный хрип бьющихся в агонии людей раздавались то с одной, то с другой стороны долины, заставляя души и сердца тех, кто ещё жив, леденеть от ужаса. Кровожадный дух убивал поодиночке и приносил смерть медленно, всякий раз наслаждаясь мучениями жертвы, и наутро на залитых кровью багровых уступах пирамиды появлялись новые распятия.

Обезумевшие от ужаса люди пытались бежать из долины, но всякий раз, едва они устремлялись к тропе, начиналась жестокая метель, и поглотивший всё вокруг снежный водоворот затмевал солнце и сбивал беглецов с ног. Завывания ветра приносили с собой издевательский хохот злого духа, и люди бросались кто куда, стремясь укрыться хоть где-нибудь. Жестокий и кровожадный монстр не знал жалости, умерщвляя всех подряд, и вскоре по террасам Багровой горы обильно текли ручейки неостывающей человеческой крови. В какой-то миг обе женщины почуяли, что их рассудок близок к помутнению от бесконечного ожидания смерти. В то мгновение они решились бежать из долины, несмотря на метель и непролазные толщи снега. Убьет ли их черный колдун Белых Великанов, и караулит ли он ещё снаружи, у входа в долину Оюнсу, неизвестно, но снисхождения от злого духа, превратившего долину в ужасающую бойню, точно не будет.

И вот теперь беглянки, задыхаясь от изнеможения, бредут сквозь буран в надежде отыскать тропу. Замерзшие дети, прижимаемые к груди, уже не рыдают, им слишком холодно плакать, они лишь надсадно сопят, инстинктивно пытаясь сберечь последние остатки тепла. Бьющий в лицо ветер взвыл с новой силой, яростно терзая теряющих силы людей, и идущая впереди женщина упала в снег, сметенная мощным порывом стихии. Она изо всех сил пыталась подняться, но буран стремительно засыпал её снежными потоками. Её соплеменница с трудом сделала шаг, добираясь до упавшей подруги, и крепче прижала к себе ребенка. Она вытянула свободную руку, ухватила подругу за отворот одежд, помогая подняться, но следующий ураганный порыв сбил с ног и её. Обе женщины барахтались в беснующихся потоках снега, мгновенно забившего дыхательные пути, и хрипели от удушья, холода и усталости, сожравшей последние силы. Они уже смирились с неизбежной смертью и перестали бороться, решив, что гибель в буране лучше той чудовищной участи, которая была уготована им, останься они в стойбище, как вдруг ветер стих, а снегопад прекратился. Совсем рядом неторопливо захрустел снег под размеренными шагами, и кто-то помог женщинам подняться.

– Мои соплеменницы! – торжественно возвестил знакомый голос. – Идите ко мне! Я – ваш вождь и шаман! Я позабочусь о вас!

Примечания

1

Глава рода (древнеславянск. – Здесь и далее примеч. автора.)

2

Серебро (старославянск.)

3

Царь-корень – Жень-Шень (старословянск.)

4

Хранитель капища (старославянск.)

Content

Сергей Тармашев
Отель «Оюнсу»

Наши дни

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Эпилог

Десять тысяч лет назад

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Примечания