Таланова Галина

Душа любви открыта

Галина Таланова

Душа

любви

открыта

Душевная тонкость достойна…

Сегодня изменилось многое в отношениях самих поэтов и в так называемой поэтической среде. Возможно, даже полярно. Ещё три десятилетия назад поэты не стеснялись публично говорить друг другу комплименты и всякие восхищённые слова. Это было частью поэтического этикета уходящей советской эпохи. Сегодня другое: вообще о поэзии говорят мало, и уж «пересекающихся» похвал, от которых когда-то не было отбоя, днём с огнём не сыщешь. Время такое: каждый завёрнут в кокон собственных треволнений и выживаний. Вот и у Галины Талановой выходит пятая книжка стихов, а из «поэтических недр» нижегородского удела державы русского стиха похвал не очень много слышно. А если что-то и доходит до тех, кто просто читает стихи, но отнюдь не пишет их, то всё это, как частоколом, обставлено оговорками: талантливо, но однообразно, но всё похоже… Эти «но» мне кажутся совершенным заблуждением, отчего я и решаюсь сопроводить очередную книжку поэтессы Галины Талановой своими скромными заметками.

Никому ещё в голову не пришло упрекнуть Сапфо в однообразии и тематической узости её любовной лирики. Каждый студент-филолог назовёт десятки поэтических имён, которые можно безошибочно отнести к мастерам именно такой лирики – любовной. Это, видно, вечная тема для людей, начинающаяся в фольклоре и творчестве разных народов.

Ну, давайте выбросим из фольклорной истории, скажем, любовные заговоры – из-за их тематического и смыслового однообразия, не отражающих в полной мере общественную и духовную жизнь народа.

Смешно же. Но вот попенять поэтессе сегодняшнего дня за кристальную честность и кристаллическую жёсткость конструкции её лирики, обращённой к дару, чуду, счастью и несчастью её любви, считается почему-то возможным.

Не зря здесь вспомнил я такой старинный фольклорный жанр, как заговор, потому что для Галины Талановой это какая-то древняя матрица её сегодняшнего лирического высказывания. Нет, конечно же, её лирическая героиня – современный человек, женщина, наделённая душевной тонкостью (недаром в одном стихотворении прорывается «Оказалось: душевная тонкость достойна не сгибаться под ветром любви, как ковыль…»). Стихи Галины Талановой невозможно назвать однообразными, потому что их лирическая

героиня при всей нерушимости своего кристалла любви, через который видит мир, это сложный и многомерный человек. Ей свойственны культурная широта, интеллектуальность, данные ей как человеку по-настоящему образованному, просвещённому, данные, как её предыдущие университетские дипломы – родителей, а до этого их родителей и так далее. А. В. Луначарский, по-моему, как-то высказался так, что настоящая интеллигентность – это прежде всего три «предыдущих» диплома.

Но вместе с этим, вместе с кроткой сдержанностью, затаённой скромностью, спрятанной печалью (грех ею заражать кого-то из людей, тем более любимых) её героиня – воплощение притягательных и привлекательных черт русской женщины и русского характера.

Стихи Галины Талановой органичны в своём чувствоизлиянии – они рядом совсем, пусть и скромнее по манерам проявления, с песней, романсом, которые у каждого на слуху и в сердце, с лучшими проявлениями русской души.

Что же касается их формы, их проматрицы, то да, есть далёкие отзвуки магических заклинаний, заговоров, присушки и отсухи. Потому что это не только лирический репортаж от юности до дней, когда можно говорить, что улетели «все годы лучшие мои», это не только потаённо-горячие и чистые признания в любви, посланной нам как дар природы, речи, космоса, это ещё подобно молению (совсем не кощунственному, наоборот!), это выговор души, когда выговоривши слово, та чувствует свободу и прикосновение к незримой вечности. Я знаю, мне ведомо, что некоторые читательницы стихов Галины Талановой, перечитывают их на память, потому что находят в них похожее со своей судьбой, потому что для них эти стихи – оберег и заговор для своей жизни и судьбы.

При всей собранности, сфокусированности стихов поэтессы на истории драматической любви её героини (а настоящая любовь – что бывает другой?), на продолжающемся от стихотворения к стихотворению потоке эмоционального, чувственного проживания любовной параболы жизни, для внимательного читателя поэзии Галины Талановой открываются неожиданные вещи. Как умеет она чувствовать море, грозу, лето и зиму, лес, реку, стебельки трав, колышущихся на ветру. Чаще всего это пять-семь слов, две-три строчки вкраплений в стих, но вычерчено, вписано это с покоряющей ёмкостью и отсветом душевной проникновенности. А городские пейзажи и приметы их, разбросанные по стихам поэтессы – вместе с традиционными поэтическими «атрибутами» любви – они воссоздают живой, динамичный и всполошный сегодняшний мир.

Вообще-то с точки зрения риторики, риторическое любовное высказывание, в том числе в сегодняшнем стихотворении, лирике имеет стойкие жанровые признаки и постулаты. И опять же с точки зрения поэтической техники, стихи Галины Талановой никак нельзя назвать однотипными. Ей знакомо многое в выбранном жанре. Находятся строчки, которые внимательного читателя по ассоциации отсылают и к японским хокку, и танку, и, вообще, к старой, и даже древней поэзии с её изяществом и лаконичностью, словесной игрой, недосказанностью, «овеществлённой» в пейзажных зарисовках.

Если же быть кратким, то о поэзии Галины Талановой можно сказать абсолютно честно – она пропитана токами чистого сердца и – не удержусь пусть и от выспренных сравнений – подобна хрустальному ручейку, проливающемуся и текущему где-то на бескрайних наших российских равнинах. Её убеждающая сосредоточенность на самом главном проявлении человечности – любви, одинокой, неразделённой, то плачущей, то возносящейся к небесам, любви женского сердца – это те страницы в поэтическом царствии, которые никто и никогда не устанет читать. Надо только с таким же открытым сердцем принимать сказанное теми избранными, которым ниспослано навевать человечеству сон золотой о том прекраснейшем, что есть в мире.

У Галины Талановой явно своё, может быть и скромное, место в поэзии. Но это место в самом почётном ряду, среди тех, кто «в наш век бездумной суеты писать умели» и «убереглись от искушений и в тайне вырастили стих».

Александр Асеевский

I

* * *

...Светит табло на Сбербанке: «+8».

Ветер нахальный проник под пальто.

Капли дождя ударяются оземь.

В небе звезда – так... песчинка, ничто.

Ты же – пылинка, что так одинока.

Ветер подует – куда-то летишь,

Не понимая, откуда тревога, –

В слабом испуге, что жизнь просвистишь.

...Бродишь в толпе

С чувством странной потери:

Годы – меж пальцев,

А всё – суета.

Стали похожи на осень апрели,

Хоть и прибавилась дня долгота.

...Сладость сиротства.

Свеченье рекламы.

Стёртые лица,

А хочется встреч...

Привкус банальной, как хлеб, мелодрамы.

Возраста груз, что не валится с плеч.

* * *

...Обрывки грустного письма,

Увы, не сделают погоды.

Стихи, где чувствует зима

Себя опять хозяйкой года.

Стерильный мир.

И белый снег,

И белый лист,

Чтоб всё сначала...

Морозом выжженный побег

Любви, что цвет мне обещала...

Бояться свой разрушить мир

И суетой, и детским визгом...

Тетрадь, затёртая до дыр, –

Всё для неё чревато риском.

* * *

Это было начало пути для клубка,

Что покатится резво, погнав за собою...

Я бежала за ним, задыхаясь слегка,

Чтобы стать для тебя,

Как ни странно, судьбою.

Машинально скользя по дорожкам из фраз,

Что накатаны были,

Не думала вовсе,

Что своих от твоих я не прятала глаз,

Взгляда чувствуя острые-острые гвозди.

И мотался на тоненькой шейке тюльпан –

Знак отличья в людской мешанине перрона.

И глядела на поезд сквозь влажный туман

И на то, КАК смотрел на меня из вагона.

Это после в горячке металась рука,

А тогда помахала, твой свет отгоняя.

Потонуло прощанье в стенаньях гудка,

Всю непрочность мгновенья дымком оттеняя.

* * *

Ничего не стоит объяснять.

Втихомолку по тебе скучаю.

Я тебя отчаялась понять.

Смену настроений отмечаю.

Осторожно смотришь из окна.

Смутно вижу силуэт за шторой.

Наблюдаешь: всё ли я одна,

Не решаясь стать моей опорой.

Помашу – в испуге отшагнёшь

И в углу, как заяц, затаишься.

И в судьбу беспечно не возьмёшь,

И не видеть вовсе – не решишься

* * *

Тебя мне не поймать:

Как ящерица, вёрткий,

В расщелину скользнул,

В руках оставив хвост.

По возрасту ль играть в дурацкие горелки?

Да ты бы сам себе ответил на вопрос,

Зачем – всё по тебе! – я плакала ночами,

Когда луна лила на лоб спокойный свет?

...И остаётся мне

Опять пожать плечами,

Внушая вновь себе: всё суета сует...

* * *

Всё сначала начать, с пустяка:

Очарованно бредить свиданьем

И на зов, как на свет маяка,

Прилететь с обновлённым дыханьем.

Снявшись с якоря, к прошлому плыть,

Не отчаяться, справиться с дрейфом.

И по старым счетам заплатить,

Не знакомясь ни с шифром, ни с сейфом.

Словно в детстве, о тайне забыть:

Раструбить всему миру о кладе,

Том, что в сердце пришлось сохранить

И любви и приличия ради.

* * *

…Не свечу накрыли склянкой –

Угасает прыть под зиму.

Пахнет в доме валерьянкой.

Жизнь по рельсам катит мимо –

Мимо станции,

Где встреча,

Что могла бы стать судьбою.

...И втянула шею в плечи –

Остаюсь сама собою.

Растяну в улыбке губы,

Словно лемеха гармошки...

...Бабий век идёт на убыль

По наезженной дорожке.

* * *

Кручусь, как белка в колесе,

Иллюзией движенья тешусь.

Ну не выходит быть, как все:

О взгляды пристальные режусь.

И локоть, что толкает в бок,

Потом на сердце ночью давит.

И разговор, что не глубок,

Осадок муторный оставит.

И юность тянет, как магнит,

Воспоминанием о море:

Сквозь кипарисы и самшит

Бредешь в пьянящем коридоре,

Присядешь — и всегда тетрадь

Лежит уютно на коленях

И можно пряжу строк мотать

К седьмому небу на ступенях.

Когда еще так молода,

Что море жизни — по колено,

То рыбку ловишь без труда,

Себе еще не зная цену, —

Иль жаждешь чуда каждый день,

А не считаешь ты потери —

И пятипалую сирень

Жуешь блаженно, в сказки веря...

* * *

Имя твоё сжало сердце ладошкой

Нежною,

Только вот трудно дышать...

Словно сумели губную гармошку

Губы немые, вздохнув, пробежать...

А говорила: «И думать забыла.

Так переменчив узор облаков!..

...Каждому хочется крепкого тыла,

Где понимают друг друга без слов...

Стоит ли локти кусать об уплывшем,

Солнечный зайчик ловить на стене,

Греться на камне, под ливнем остывшем,

Солнце искать в равнодушной луне?»

Милое имя –

Не солью на раны.

Так отчего же обвалом печаль?

Хилый пион заалел из бурьяна –

Клумбы запущенной, кажется, жаль.

* * *

Снова милый далёк,

Свет не застит в оконце.

Плыть на красный буёк

Заходящего солнца.

Западающий шар

В бездыханное море.

Неокрепший загар.

Кожный зуд, как при кори.

Тело нежит вода,

Словно милый, играя.

Растворюсь без стыда

В неге моря без края.

Кудри стянуты в пук,

И с лица смыта краска.

...Как спасательный круг

Эта странная ласка...

Плыть по зыби огней,

Тьмой медуз обжигаясь,

Оставаясь ничьей,

С горизонтом сливаясь...

Вон, как мячик, взлетел

Дельфинёнок,

Беснуясь.

Кувыркнулся пострел,

Что ли с небом рифмуясь?

* * *

В твоём обещанье прочту:

Не приедешь...

Вздохну с облегченьем:

«Ну что ж, не судьба...» –

Травою, умытой росою, не бредишь,

Не снится поросшая мохом изба.

Мне отпуск опять куковать в одиночку,

Печалясь, что время, как поезд, летит.

На простынь листа класть корявую строчку…

И в воду глядеть, что зовёт, как магнит.

И слушать, как ноют соседские дети.

И думать, что жизнь стороною прошла.

...Сама я за серую повесть в ответе,

За то, что в полётах была не смела,

За то, что в начале искала развязку

И видела только печальный итог,

За то, что сгущала я серую краску,

Себя на свиданье несла как оброк.

И книги глотала

Как опыта кладезь.

Шуршала бумагами скрытно, как мышь,

В неверное слово часами уставясь,

Как будто увидев чудесный Париж.

...Не чувствовать возраст?

Но дети подруги

Напомнят, что молодость машет платком.

Вдогонку бежать? Как наивны потуги!

Душа обрастает степенно жирком.

* * *

И окажусь вдруг девочкою робкой.

И посмотрю доверчиво в глаза,

Враз озадачив нежной-нежной ноткой:

"Не нажимай в сердцах на тормоза!"

Дождь бьёт, картечью лупит по карнизу.

Окошко в мир – заплаканный квадрат.

Всё суета... По странному капризу

Судьбы. И ничему совсем не рад.

И сердце жмёт тугой и узкий обруч.

Не повернуть теченье жизни вспять.

Бессонница накатывает в полночь.

Как ребус, жизнь пытаешься понять.

Где птицу счастья – вместе! – проморгали?

И почему так скучно от потерь?

...В горелочки старательно играли,

«Косили» под совсем глухих тетерь...

Но надоело, кажется, и это.

Как клад, зарыт

Друг к другу интерес.

...В бахилах по коврам уходит лето.

И всё прозрачней и бесцветней лес.

* * *

Лист пролетел – и ожёг мне висок.

Смелый полёт обернулся паденьем.

Стали прозрачны, как в осень – лесок,

Мы друг для друга

На доли мгновенья.

Солнце лениво:

Не сушит слезу.

День ото дня путь для солнца короче.

Душу мою подержал на весу:

И не пушинка, и весит не очень.

Кольца годов скрыла плесень на пнях.

Ветер звенит родниковой водою.

Так и живём – ты и я: второпях,

В вечном разладе с самими собою.

...Всякой дороге приходит конец.

Мельница чувств обороты снижает.

В луже замёрзшей листа леденец:

Взять под язык – и в секунду растает.

* * *

Флюиды праздника витали,

Но день был серый, без затей.

…В сугробы медленно врастали

Фигурки сгорбленных людей.

Дороги снегом зарастали.

День выхлопная ела гарь.

Флюиды праздника скучали –

Снег залепил весь-весь фонарь.

Флюидам так хотелось сказки,

Чтоб мальчик «Кай» растаял вдруг,

Чтоб в горку ехали салазки,

Чтоб сгинул двигателей стук.

* * *

Зачем из юности пахну́ло

Тем ветром,

Любящим жасмин?

Хоть высокá я, но сутула,

А ты – ты в инее седин.

Казалась жизнь мне полной света.

И, как шиповник, цвёл восход.

И за призванием поэта

Лететь хотелось в небосвод,

И сочинять,

С восторгом глядя

На муравейник из людей,

И отражаться в милом взгляде,–

До этих серых-серых дней.

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Всё было так похоже на игру,

А лучше бы её не начинали.

…Ветрище заметался по двору.

Осокори стволами скрежетали.

И все предметы потеряли тень.

Мир обесцветился.

Не шло на ум ни мысли…

И душно пахла спелая сирень,

Чьи ветви запылённые обвисли.

Но голос что-то сладко выводил,

Начав случайно с поднебесной ноты.

И, выпевая,

Из последних сил

Твердил про лето краткое – раз в сотый.

Сердец каприз…

Зачем же? Ну зачем

Скользят улыбки по следам намёков?

Желанье жизни взмыло надо всем,

Что правилом казалось из уроков:

Как ласточка беспечная,

Крылом

Зачиркала по потемневшей туче.

…Когда услышишь слишком близкий гром,

Не говори, что всё решает случай.

* * *

…И, пряча глаза,

Зарываешься в ворох

Пьянящих,

Как первый снежок,

Хризантем…

Ну вот и обуздан твой гонор, твой норов!..

И запах беспечности, счастья – над всем,

Что мучило, жгло, разрывало,

Витает…

Стал самым разумным из запахов всех.

И смысл прежней жизни

Совсем ускользает,

Ведь ухо ласкает ваш шёпот, ваш смех…

Плыву в неизвестность,

Вся – в обруче взгляда,

Хотя и фиксирую каждый штришок

Второй половиной души

(Вот преграда!)

…И чувствую древний, как жизнь, поводок,

Который сейчас оказался так нужен:

Ведь тело не хочет его разорвать.

…Как шёлкова шёрстка!

Как голос послушен!

Как кошечка, мягко умею ступать…

На все осужденья найдёшь оправданье:

Ну кто тут виновен, что жизнь – как глоток?

Заложено в почке самой увяданье,

И, в сущности, каждый летит, как листок…

Живи же, плыви по теченью успеха:

Сумей отстоять этот женский каприз!

…Отчётливый голос – далёкий, как эхо:

«Тебе не по силам такой компромисс».

* * *

За то прости, что поманила в рай,

Где свет сквозь зелень льётся золотистый,

Где виден неба,

Но не жизни край,

Где ловишь взгляд от нежности лучистый.

Прости за то, что будешь видеть сон –

Один и тот же. Долго. Долго. Долго.

В нём – семечки пускает старый клён

По паутинке, что воздушней шёлка.

В нём – за́литое золотом крыльцо,

И золото волос течёт на плечи,

Веснушчатое светится лицо,

И голос легкомысленный щебечет,

И лунки розоватых ноготков

Ты пальцами очерчиваешь нежно…

В нём – твой полёт средь белых облаков,

Но приземленье, веришь, неизбежно.

* * *

Хочется женщине чуткости, ласки.

Много ли надо для счастья чудес?

Вовсе не ждёт она принца из сказки –

Бабьего лета осталось в обрез!

Хочется женщине дома живого,

Детского плача, пелёнок, кастрюль.

Хочется ждать своего дорогого.

Хочется всей окунуться в июль!

...Снова зима.

Завывают метели.

Ветер кидает в окошко крупу.

Только на кухне свистят свиристели –

Позаселяли с водою трубу.

* * *

…Сидел б сычом всю жизнь на ветке –

Не дотянуться никому.

Не три сосны, но бор тот редкий:

В нём и встречают по уму.

Ума палата – гонят рыком,

Куриный ум – в репьях плутай…

Не поминают после лихом

Лишь птиц, отбившихся от стай.

И в темноте

Сплетеньем веток,

Как сетью,

Выловив звезду,

Лишь вздрогнешь:

«Сколько нервных клеток

В любви теряют, как в бреду?»

II

* * *

Забыли,

Сколько стёрлось лет,

Что жизнь давно идёт к закату.

…Летят все бабочки на свет,

Судьба в том вряд ли виновата.

Зачем в иллюзиях своих

Сгорать и падать серой пылью?

Как одеяло на двоих,

Судьбу натягивать

В усилье?

…Что всё же лучше? –

Жизнь без снов

Иль понимать,

Что день – сгораем?

…Но привлекает общий кров,

А почему – едва ли знаем.

* * *

Женщина

калачиком

Свернулась на диване.

Мята

мужем-мальчиком

Подана в стакане.

Женщина устала.

На губах обида.

Мальчик цедит: «Стала

Пропускать сквозь сито

И слова,

в горячке

Мной наговорённые.

…Что молчишь, как в спячке?

Муж, жена… – законные».

* * *

Кипятишься и лезешь в бутыль,

Электрическим пахнешь разрядом.

На свече убывает фитиль.

Смотришь мимо фарфоровым взглядом.

Задыхаюсь в своём тупике.

Буратино точу из полена.

Набухает мозоль на руке.

Лишь в стихах я с тобой откровенна.

.

* * *

Как тетерев токует на току,

Твердим своё,

Других совсем не слыша,

Что колет под лопаткой и в боку, –

И тяжело, неровно, нервно дышим.

А градусник стоит всё на нуле:

Кусай подушки край,

Кусай свой локоть,

А чтоб прожить в приемлемом тепле,

Ломай не к месту выглянувший коготь.

Ведь знаем: ничего не изменить.

Не рухнут стены,

Хоть и хлопнем дверью;

Не разорвать натянутую нить –

Вернёмся подметать и пух, и перья.

А для чего?

Так давит духота

И острых всех углов столпотворенье.

Так в лайнере испуг и глухота

Сопровождают резкое сниженье.

* * *

…А на кухне продолжится бой.

С раздраженьем отброшена лира.

И не муж и жена мы с тобой:

Мы мишени словесного тира.

Ощетинились оба и враз.

Знаем, знаем: своё не упустим.

…Сквозь свинцовое облако фраз

Пробиваются лучики грусти.

Повернулся – и боль под ребром.

А на сердце – следы от укуса.

В доме стал постоянным содом,

В странном доме, где правила Муза…

* * *

…Опять с тобой не совпадаю.

Ты хочешь праздника, игры.

Я в облаках своих витаю,

Ты – в свежем блеске мишуры.

Так надоели дни без смысла,

Каких набрался целый год.

На жизнь смотрю с усмешкой кислой,

Всё будто зная наперёд.

Я в чудеса почти не верю,

Но снова рада декабрю,

Что тянет стужей из-под двери, –

А я её боготворю.

* * *

Летний отпуск, как день, пролетел.

Понедельник. Идём на работу.

День рабочий заел, завертел,

Вверх и вниз – по ступенькам… без счёту.

А ночами, как прежде, не спим.

А ночами глядим в мониторы:

Вот всплывает «окно»,

Как Гольфстрим…

…Нам с тобою уже не до ссоры.

Да, диковинной рыбой кишит

Океан, что зовут Интернетом.

Мир подводный –

Он тоже спешит,

А куда – неизвестно поэтам.

Вот вильнула реклама хвостом,

Предлагая другую работу.

Вот русалка качнула бедром,

Зазывая в глубокую воду.

Том отчётов, статей и таблиц –

Непролазней коралловых рифов.

Снова принтер трясёт: семь страниц

Зажевал,

Словно хищник, неистов.

Ранним утром вовсю зазвенит –

То трамвай по проржавленным рельсам.

Хоть подушка мягка́ и мани́т,

Ты – на службу безрадостным рейсом.

* * *

Хохочет осень за окном.

Швыряет листья,

Рвёт рекламу.

И от неё разит вином

Из яблок,

Брошенных средь гама

Грачей,

Что двинулись на юг:

Грачам не жить с холодным ветром.

А жизнь – диковинный паук –

Сплетает сети

Метр за метром.

Как мухи сонные,

Порой

И я, и ты жужжим беззлобно.

На холод наших душ настрой:

Возможно, Богу так угодно.

* * *

Как же рано успели устать,

Как боимся любви и заботы!

…Только хочется рухнуть и спать:

Мы сдержать не способны зевоты.

Как же рано смогли постареть

В суете и в потугах, что ме́лки.

Захотели кусок заиметь:

Чтоб – получше, чтоб – в лучшей тарелке.

Ноги – гири. И крылья срослись.

Нитку пульса никак не нащупать.

Мы – часы… Коль едва завелись,

Не дотронься:

Возьмутся всё путать.

* * *

Заел конвейер быта и труда.

Здесь изменить немногое мы в силах.

Манила недоступностью звезда.

Зачем мерцала для таких бескрылых?

Был омут неба озера черней,

Что отражало звёзды, их качая.

Кувшинки, как головки тонких змей,

В оцепененье чутком замирая,

Так охраняли отраженье то! –

Не погрузить его в ковши ладоней.

…Моя звезда, кажись мне золотой,

Пока лицом не выцветешь в бездолье!

…Усталость, служба, ссоры, суета.

Назад не тянет даже оглянуться.

В затылок смотрит олово-звезда.

И, как от пули, хочется пригнуться.

* * *

И странно знать:

Вся жизнь зависит

От зло сопящего комка,

Что обжигает взглядом рысьим,

Себя готовя

Для броска.

...И, как в вагоне, неуютно.

И, ёжась в плене тишины,

Вину ты чувствуешь подспудно

За то, что не были нежны.

И, сигаретный дым глотая,

Грустишь, что больше не в раю.

(Что́ птица ждёт, отстав от стаи,

В родном, в сплошных снегах, краю?)

...И правит бал в квартире скука.

И солнца луч вбирает пыль.

И... сердце ноет от испуга,

Что потеряешь эту быль.

* * *

Я больше тебя не люблю.

Слова твои – дождик по морю.

Присутствие рядом терплю,

Как птица ручная неволю.

…Вот злобно и долго кричишь.

Всё ищешь места, где ужалить.

Не помня себя, говоришь

Ты то, что нелепо представить.

Но всё – как круги по воде.

На дне тяжелеет осадок.

Всё думаешь: держишь в узде,

А дом продуваем и шаток.

…Закрою дверь в келью свою.

Курок опущу у запора.

Я больше тебя не люблю.

Но снова затеешь ты ссору,

Ударишь вновь чашку об по́л.

Цветок не собрать по осколкам.

О чём б разговор ни зашёл,

Друг друга не выслушать толком…

Постылую жизнь не менять –

И носом клевать над сюжетом,

Где реки не катятся вспять,

Где косятся травы лишь летом.

* * *

Апрель, ты – время расставанья:

Ведь от судьбы нельзя уйти.

…Жжёт пальцы робкое касанье,

Когда уже не по пути,

Когда уже диктует возраст

Другие правила игры.

Есть напускная в шутках бодрость,

А шутки, словно мир, стары́.

Увы, решиться не по силам

Руль повернуть отважно вбок.

…Жить в тапочках уютней было,

Вставать на цыпочки – оброк…

…И пить бы мне теперь не залпом

Любовь шальную,

Но… быстрей!

…Но лишь с подростковым азартом

На воду дую, как борей…

* * *

Взглядом махнёте, как веером,

В памяти – клад-дуновение:

Буду потом каждым вечером

Чувствовать Ваше смятение.

Ах, ничего не изменится!..

Веками бури придавлены.

Только спокойствие ценится.

Реки все в русла направлены.

* * *

Oбщность чувствовать остро,

Можно даже молчать.

Обозначился остров.

Перестало качать.

Будто не было шквала,

Что по брёвнам разнёс

Плот, что крепко связала:

Плот из собственных грёз.

Рифов контуры смутны

В бирюзовости вод.

И ветра все – попутны.

Остров веры – растёт.

* * *

Ты уедешь.

Недели молчанья,

Безразличие к смене погод.

Всё прокручивать буду прощанье –

Из стекляшек выкладывать грот.

И слегка осуждать невесомость

(А не ветер, что гонит прочь пух!),

И столь тесного мира огромность,

И синицу, что рвётся из рук.

Бог с тобой, проживём без опоры.

Только б лёгкое было перо.

Засевая бумаги просторы,

Пожинать бы тепло и добро.

* * *

Ты помнишь ли дорогу,

Что к стогу привела,

Хотя ты шёл от стога

К дороге, что звала?

…К тому же стогу вышел

В смятенье поздних чувств.

Иль походя услышал

Ты снега свежий хруст?

И замер от испуга,

Что путь,

Как старый уж,

В кольцо свернулся туго

В преддверье ранних стуж.

* * *

...Такая липкая жара...

Бездумные деньки.

И ощущаю, что стара

Порхать, как мотыльки.

...Сплошь в дымовой завесе день –

Лесных пожаров чад.

Тебе, конечно, снова лень

Ко мне тащиться в сад,

Где ветви гнутся до земли

От тяжести плодов,

Где луговые ковыли

Не косят семь годов,

Где искуситель-змей не жил,

А ползал серый уж.

И ты, зевнув, всерьёз решил,

Что будешь скверный муж.

* * *

Сена горький аромат,

Запах скошенных цветов.

Как пожарище, закат, –

И пылай наш общий кров!

Слёзы ветер вдруг слизал.

Гром игрушечно гремит.

Нынче что б ты ни сказал,

Я – холодный монолит.

...Как гроза, прошла любовь.

Я спокойна, как удав.

Сердце еле гонит кровь.

И не ждёт уже забав.

* * *

Мокрый снег.

И зима на подходе.

И не пишется старый роман.

Чувства нежные нынче не в моде.

И не ставят для сердца капкан.

Разъезжаются ноги на тропке.

Тянет ноша своя – хоть кидай.

Близнецов-новостроек высотки

Упираются в о́блака край.

Только окна домов – словно соты,

Да не все они мёдом полны.

Суета, нервотрёпка, заботы,

Одинокие, рваные сны,

Где конец не стыкуют с началом

И всё в пропасть летят с высоты,

Грезят верным плечом и причалом

И в запале сжигают мосты.

* * *

От меня ты то дальше, то ближе…

За окошко с тоской не смотрю.

Вряд ли новое что-то увижу

В том, что Богом дано январю.

День за днём в снежном вихре мелькает.

Под покровом снегов – гололёд.

Сердце снова к тебе привыкает.

Снежный ком постепенно растёт,

Чтоб обрушиться веской лавиной,

Вдруг поползшей с далёкой горы.

Ты не будешь моей половиной:

Нам не выйти из странной игры.

ЛЮБОВЬ УШЛА

…Ушла, пожав плечами

В ответ на раздраженье,

И нежность в полной чаше

Покорно унесла –

Так были осторожны её телодвиженья:

Не расплескать бы чашу

Пусть с горсточкой тепла.

Усталость. Отрезвленье.

Ноябрь в затылок дышит.

И сколько можно биться,

Как птица об окно?–

Никто меня не видит,

Не чувствует,

Не слышит, –

Хотя от штор свободно и вымыто оно.

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

Ощетинился снова, как ёж:

Ей – занозы в ладонь от колючек.

Он не ставит земное ни в грош.

От любовных он морщится штучек:

«...Ах, погладить тянулась рука?

Попадусь, что ль, в любовные сети?

Должен роль я сыграть рыбака –

Золотых рыбок столько на свете!

Я не вижу вблизи ничего.

Словно ватой заложены уши.

...В этой рыбке – всего ничего.

...И такие ль мы близкие души?

Мне свобода дороже тепла.

Да и душно в обычной квартире...»

Сердце женщине колет игла:

«Я – ОДНА, хоть мужчин столько в мире».

* * *

Ну вот, – я одна, я свободна,

Я вышла из моря любви!..

Всё чаще мне буря угодна –

Собой закрывает буи.

Не видно коралловых рифов,

Лежащих на галечном дне.

И спит Афродита из мифов.

И пенится мусор в волне.

…Плыву, презирая касанья

Меня окруживших медуз.

Жду чаек, их крыл трепетанья,

Бездушия сбросивших груз.

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

...Ушёл совсем недалеко.

Другая женщина под боком.

На сердце снова нелегко,

Но дышишь легче за порогом.

...И снова в доме суета:

В нём, как мечи, гремят кастрюли.

И, как под током провода,

Напряжены вы в зной июля.

...И снова тянет, как магнит,

Туда,

Где всё же были вёсны

И где не помнят всех обид,

Что непростительно серьёзны.

…Плутать в трёх со́снах – и терпеть

Впиванье игл в шершавость кожи

И потихонечку стареть,

Решив, что бабы все похожи.

ПРОЩАЛЬНЫЙ ВАЛЬС

Снег вальсирует робко.

Всё стало спокойно.

Улеглась в сердце смута, как вьюжная пыль.

...Оказалось: душевная тонкость достойна

Не сгибаться под ветром любви, как ковыль…

Розовеет окошко ладонью прозрачной,

Что просвечена лампой так щедро, насквозь!

Как вписалось окошко

В домишко невзрачный!

...И нацеленней жизнь на разумное: «врозь»…

Та не греет ладонь,

Говорю о которой...

Стёртым знаком вопроса в окне силуэт.

Ну не смог

Для вьюнка ты стать прочной опорой, –

Стоит ль застить вьюнку удивительный свет?

...С наслажденьем вдохнёшь

Воздух колкий, студёный.

Словно писем клочки, снег лениво парит.

Закоулок души, словно двор затемнённый...

И не сердце, а так... под лопаткой болит.

Веришь в чудо прогноза:

Зима будет мягкой.

И прикинется жизнь обещающим сном...

Ты один.

Не от этого чуточку зябко:

Словно в сказке, живут за горящим окном…

Заскрипят все суставы осин поседевших.

Голова, словно шарик воздушный, светла.

И уходишь ты в ночь...

След ложится прилежно,

А заплата окошка сгорела дотла.

III

* * *

День за днём проходит в суете.

Копится усталость и сонливость.

Зазывают в хоровод не те,

Достаёт совсем их говорливость.

И вспорхнуть желанья больше нет,

И ругаться силы истощились.

Раздражает слишком яркий свет.

И читать подтексты разучилась.

...Серое разбитое шоссе,

Что стекает нехотя под гору...

Как сосульки, исчезают все,

С кем идти б сквозь мартовскую пору.

* * *

Поверьте, слушаю опять,

Что ваша жизнь не стала гладкой,

К себе стараюсь примерять

Все Ваши беды, но… украдкой.

Они мне попросту малы́:

Мне на размерчик больше нужно.

Зачем скруглять все-все углы

И строить жизнь свою натужно?

Ну оглянитесь же хоть раз

Вы на людей,

Что тут, под боком!

Их жизнь – как Ваша – без прикрас:

Живут в своём мирке убогом,

Глотают пыль и воду пьют,

И вёдра мусора выносят,

И создают почти уют,

В который ветром не заносит

Того,

Кого годами ждут

И ищут в каждом взгляде встречном.

…И сквозь толпу одни бредут,

Всё чаще думая о вечном.

* * *

Строим замок опять на песке,

Словно дети,

Играя на плёсе.

Горсть песка у тебя в кулаке.

Жаль, что сердце уже на износе.

Не закрыли мы глаз на недуг.

И не верим мы в долгое счастье.

Но в глазах затаился испуг,

Что окончится всё в одночасье.

Знаем всё про дожди и ветра,

Что разрушат песочные замки,

Что, шутя, проберут до нутра,

Но оставят несносные лямки,

Чтоб постылое бремя тянуть,

Вместе – к солнцу, чьё время – на завязь.

…И волна плёсу только по грудь,

И смеёмся, песочком бросаясь.

* * *

Звездопад. Ожидание чуда.

Август. Дача. Недолгий очаг.

И лунищи надраено блюдо.

До обрыва над пропастью – шаг.

Я не думаю больше о Деле.

Я – лишь женщина.

Ласки волна.

И поёт всё до клеточки в теле.

И в смятенье, в плену, не сильна.

Этот воздух на травах настоян.

На ночь травы умыты росой.

…На полёт в лунном свете настроен,

К ласке тянешься гибкой лозой.

А к разливу утра протрезвеешь.

Неизбежность разлуки поймёшь.

…Пожинаешь лишь то, что посеешь:

Чистотел, клевер, лютики – сплошь.

Ими ветер играет прилежно:

То пригнёт, словно ворох волос,

Перепутавши щедро и нежно,

То коснётся легко, невсерьёз.

…В перекошенном, суетном мире

Остаёмся, как будто друзья.

Дней события льются в эфире.

Распахнуть настежь души нельзя.

* * *

Всерьёз подумать о покое:

О прочной каменной стене,

О том плече, чтобы – родное,

Чтоб опереться, жить в броне.

…Гоняет тучи пыли ветер,

Шуршит ветвями во дворе…

Твой взгляд усталый – тёпел, светел.

Висок – в чернёном серебре.

Легко молчишь, уткнувшись в стужу.

Качнул устало головой.

Ничем себя не обнаружу.

…Вдруг натянулся тетивой…

Гнездо б устроить, чтоб – уютно…

О, как ладонь твоя тепла!

Её стряхнуть с плеча не трудно –

Тебя любить не начала.

В твои глаза гляжу несмело.

А сердце – сердце так щемит!..

Хоть к непогоде и болело,

Сейчас, пожалуй, не болит.

* * *

Имя своё вдруг услышала рядом.

Не обернулась:

Вдруг встретимся взглядом?

...Не отлегло:

В сердце – давняя боль.

Я же – прозрачная, пыльная моль.

* * *

Опять налетела печаль

С раскатами резкими грома.

И стало так юности жаль,

Как будто отбилась от дома.

Как жаль, что не будет семьи,

Где семеро деток по лавкам.

...Молчат по утрам соловьи –

Лягушки орут по канавкам.

Меж стенами мыши шуршат

И сон, как рукой, отгоняют.

И тикать часы не спешат:

Им в такт краны капли роняют.

* * *

Окончилась любовь –

И отлетели грозы.

Вся жизнь без вкуса вновь –

Конвейер серой прозы.

И молодость ушла,

Вставая на носочки.

В капусте не нашла

Ни сына я, ни дочки.

А ты всё так же юн –

Седин не замечаешь.

Расти мешает вьюн,

Хоть в нём души не чаешь...

* * *

Не мучило чувство утраты.

И едкий дымок очага

Мне застил глаза.

И возврата

Хотелось в свои берега…

Боролись две бурные речки

За первенство… или за жизнь?

И палец натёрло колечко.

Четыре руки расплелись.

Но не было бездны потери.

Баюкает дом тишина.

Заклинило в сердце все двери.

С уюта сошла пелена.

И было б всё вовсе нормально,

Когда б не сиротства тиски,

Что так обнимают фатально

И радости глушат ростки.

* * *

Зачем звонишь мне каждый день,

Зачем теряюсь, что ответить?

Ведь отцвела давно сирень,

О пятипалой глупо бредить.

Я – в зоне, где сигнала нет.

Я – вся в себе.

Стучаться поздно.

Зачем твой вижу силуэт? –

Чтобы принять тебя серьёзно?!

Живу в гармонии с собой.

Всё хорошо.

Года проходят.

Нужны лишь грелка и покой.

От бега в гору ноги сводит.

А до вершины добреду –

Вдруг не раскрыться парашюту?

Средь облаков и пропаду,

Слезам дав волю на минуту.

…Но манят, манят облака

Неуловимостью движений…

Я жду настырного звонка,

Как сериала продолжений.

* * *

Неужели так просто? –

Вот взять – и расстаться…

Не захочется больше

Звонков или встреч?

Как всё может легко

В один миг оборваться.

Не услышал б никто, как прерывиста речь.

Я не плачу. Нет. Нет.

Лишь о том и жалею,

Что иллюзия счастья живёт столько лет.

Почему разорвать ничего не умею? –

Даже рвать на клочки лотерейный билет,

Где пустая игра,

Ощущенье обмана

От обещанных гор,

Где живут облака?..

Облака ведь почти из того же тумана,

Из которого после рождалась строка.

* * *

При встрече сердце бьётся тише,

Хоть чаще взгляд встречаю твой –

Такой, как снег сползает с крыши

И накрывает с головой.

...Опять весна.

Печаль острее,

А жизнь проходит –

Плачь не плачь,

Хоть стала чуточку добрее

И подарила план удач.

Весна без солнца,

Вся – с дождями,

Что начались по февралю.

...Петлять окольными путями,

Чтоб прочитать в глазах «люблю»?

Идти к тебе – и не недели! –

Все годы лучшие свои,

Когда звенели все капели,

Как будто пели соловьи?

* * *

Ну вот и кончилась зима

Смешно: в крещенские морозы.

Я всё нести могу сама

И не пугаюсь быта, прозы,

Но что-то всё-таки не так,

Коль в горле ком стоит привычно

И облетел местами лак

На жизни, в сущности, обычной.

Сугроб – как пулями прошит –

Изрешечён слезами с веток.

И возраст всё-таки страшит.

И стало меньше нервных клеток,

Но принимаешь всё как есть...

Часы вперёд не переводишь

И отыскать подснежник здесь

В себе желанья не находишь.

* * *

Судьба сводила, как могла,

Из сил последних выбиваясь...

Стесняясь, прятали тела

И рукавами лишь касались.

Пугаясь, прятала глаза

От взгляда, что тянул, как омут...

Молва шипела, как гюрза, –

И крыльев трепет был спелёнат.

* * *

Иду к реке,

А ты шагаешь рядом.

И в наших силах время повернуть.

Я твой вихор приглаживаю взглядом.

Комок в глубь горла силюсь протолкнуть.

Хватаюсь за соломинку печали.

Гляжу: ещё не начат ледоход.

Но лодочки зеваки раскачали –

И на́ воду спускать готовы флот.

* * *

Воду на старую мельницу лить?

Хочется жизни надёжной и с весом.

Только не знаем, о чём говорить.

В старом саду мы стоим под навесом.

…Полубутон, полуцветик – увял!..

Можно в гербарий пришпилить за ножку.

Ведь всё равно не найти идеал.

… В дом наш зайди – посиди на дорожку.

Долго молчим.

А могли бы сказать,

Что ледяная зима на пороге.

Надо б дровишек вязанки вязать,

К дому везти по замёрзшей дороге,

Чтобы бросать их в потухший очаг:

Пусть бы горел и оттаивал стёкла!

Только как сделать такой трудный шаг,

Если окно в мир, где любят, поблёкло?

* * *

Пожалуй, всё просто.

Всё можно исправить

И незачем край у подушки кусать.

Зажмуриться крепко.

Надежду оставить

На встречу, которой уже не бывать;

Надежду на то, что любимый очнётся

Затем, чтоб дровами кормить наш очаг,

Что письмам моим по-мужски улыбнётся,

Сиротство почувствовав в зимних ночах,

Тоску без причин и, возможно, изжогу

От всех изнурительных мелочных склок,

Любить перестанет глухую берлогу,

Покинет её в преднамеренный срок.

Зажмурюсь покрепче.

К другому приникну, –

Он кровь с молоком,

Без рефлексий и мук.

Как будто бы к глади озёрной прилипну

Цветком из венка,

Что спланировал вдруг.

* * *

Ты стал по мне скучать –

Я знаю.

Не опускаешь молча взгляд.

И провожаешь до трамвая,

Хотя не каждый день подряд.

Дар речи больше не теряю,

Тебя коснувшись рукавом.

Не задыхаюсь, не глотаю –

Как снег, растаял в горле ком.

И жизнь летит –

Асфальтом серым –

Из-под несущихся колёс.

...Ты провожаешь. Занят делом –

И, как мне кажется, всерьёз.

* * *

На взгляд внимательный наткнусь

И отведу глаза – в испуге,

Что прочитал мою ты грусть

О неизбежности разлуки.

И буду думать, что года

Бегут… резвее и резвее.

…Бежит по мельнице вода,

А в закромах души – беднее.

И я уже совсем не та,

Чтоб рваться в запертые двери.

Пугает в доме пустота,

Так что ж бояться мне потери?

ПОБЕГ

Живу почти без перемен.

Дождь точит, точит камень серый.

Очарованья кончен плен:

Побег из дома был несмелый.

Погоней грезила в душе.

Петляю всё средь тройки сосен,

Хотя казалось, что уже

Нашла свою дорогу в осень.

* * *

Так просто

Позвонить, забыв про свой обет,–

И ты опять, как вихрь, сорвёшься и приедешь.

И снова твой на мне сойдётся клином свет:

Минуты редких встреч – все –

В памяти процедишь.

Пускай другая жизнь,

Всё те же снятся сны.

В своих же снах цветных

Частенько ты со мною.

Уходишь сам в себя

От молодой жены,

Тропинку, как слепец,

Ища впотьмах клюкою.

…Приедешь –

И опять

Не жизнь, а карусель.

И мы плывём с тобой по заданному кругу.

И в голове – сумбур, сумятица, кисель.

И не постичь прощания науку.

…Комок под кадыком

Глотай, что было сил,

Страшась, что вдруг прорвёт

Солёную запруду.

…Не разорю гнезда,

Что слишком ветхим свил

Под скучные, как старость, пересуды…

* * *

Ничего не изменилось.

Положить не в силах глаз

На другого:

Не влюбилась,

Ибо вижу без прикрас.

Да и ты меня не любишь –

Идеал исчез из снов.

Ты с плеча всё время рубишь –

Наломал порядком дров.

Захирел очаг домашний:

Вновь разжечь – не по плечу.

День преследует вчерашний:

Приглянулась пыль лучу,

Май сгустил палитру красок,

Лета выплеск впереди,

Добр конец у страшных сказок,

Жабы нет ещё в груди...

* * *

Так грустно: ручей пересох,

Осталась одна лишь ложбинка.

Ты стал ну не то, чтобы плох,

А выцвела чудо-картинка.

Забил всю ложбинку бурьян –

И стало к ручью не пробраться.

Ищу в тебе с лупой изъян,

О нём не могу догадаться.

Но думаю:

Может, весной

Накопится талая влага –

Ручей, что в чащобе лесной,

Проснётся в укрытье оврага...

Мне зиму бы лишь пережить,

Где жизнь в обесцвеченном свете. –

Воробушкам булку крошить,

Чтоб помнили в стужу о лете:

В нём гусениц было полно,

В нём славные мошки летали...

...И быть – чему быть суждено:

Но лучше, чтоб горя не знали.

* * *

Крутим жизни своей колесо.

В колесе мы две глупые белки.

Всё бежим, не играем в горелки.

Только ветер целует лицо.

Не хотим обороты снижать, –

Колесо не застынет на месте.

Всё бежим – сумасшедшие! – вместе.

И не можем никак добежать.

* * *

Март. Сосулек слёзы за окном.

У прохожих лужи под ногами.

А печаль, что мёрзла за углом,

Обняла меня за грудь руками.

Обхватила так, что не вдохнуть.

На душе, как в погребе, прохладно.

…Чуть усилий – и расправлю грудь,

Выйду в март, хоть на душе неладно.

* * *

Такое спокойное лето.

Кувшинки над тёмной водой.

...Остался порыв без ответа:

Меня отстранил ты рукой.

...Душистые травы – по пояс.

Парит над водой стрекоза.

Я как-нибудь в жизни устроюсь

Без веры смешной в чудеса.

Тебя не коснусь я намёком

На то, что надвинется хмарь,

Посмотрит слезящимся оком –

И в осень толкнёт календарь.

* * *

Опять июльская жара

И отпускная лень.

Тебя забыть давно пора,

Но помню целый день:

То не поймаешь яркий мяч,

Что брошен мной в игре,

То в ожиданье неудач

Живёшь, как крот в норе,

Что слепнет там, где сильный свет

И в воздухе озон.

Тебя я знаю столько лет:

Постриженный газон,

Где места сорной нет траве,

Репьям и лопухам.

В твоей разумной голове

Не расцветать стихам.

...Вновь увернулся от мяча:

«Засалит воротник!..»

И волосок стряхнул с плеча:

«Зачем к плечу приник?»

* * *

Вот и снова из травинки сладкой

Я тяну по капельке нектар.

И одну – горячую! – украдкой

С губ сотру, ловя лицом загар.

Вот и снова рвётся ввысь осока

И любовно травы шелестят.

Только я вольна и одинока,

Мысли всё выстраиваю в ряд.

Стройная картина не выходит:

В голове гудит пчелиный рой.

Сонный ветер по лужайке бродит,

Навевая странный непокой.

* * *

Зачем припомнилось то лето,

Где жизнь – как море впереди,

Где столько розового цвета,

Что сердце прыгало в груди?

Слова на вырост примеряли

Из песни, что сейчас бы петь...

Легко друг друга потеряли:

Не знали мы, на что смотреть...

Искали пятнышки на солнце,

А на щеках теперь роса:

Лучась, кольнуло волоконце

Незащищённые глаза.

КОНЕЦ ОТПУСКА

Последняя неделя тишины –

И окунёшься в суету и ссоры,

Где нервы до того обнажены,

Что мучают любые разговоры,

Где убежать желание – сильней

Привязанности, долга и привычек.

Ты жалишь изощрённее, больней

(И для костра не надо больше спичек...)

...Горит всё синим пламенем пускай,

Не оставляя пепла от мосточков!

...Останутся лишь столбики двух свай

Со шляпками ржавеющих гвоздочков.

* * *

Как странно: молодость прошла.

Смотри ей вслед – не остановишь.

...Я счастье в опыте нашла:

С ним в дряхлой лодке не утонешь.

Зачем хотеть чуть выше стать –

Чтоб россыпь звёзд похитить с неба?

Смысл жизни всё искать, искать,

А не черстветь, как ломтик хлеба?

Хоть корка льда с реки сошла,

Гребу с трудом – на середине.

На воздух вёсла подняла –

И обомлела: вёсла в тине!..

* * *

Побывала на празднике света.

Журавля подержала в руке.

И всего лишь остался от лета

День один в золотом ободке.

Золотой ободок обручальный –

Он блестит,

Но уходит тепло...

Свет сквозь сердце сочился случайный.

...А потом – всё лицо обожгло.

Только, чем опьяненье сильнее,

Тем весомее будней печать.

Я, себя перепрыгнуть не смея,

Порывалась всё снова начать.

Но мой голос от влаги сникает.

Змей бумажный не рвёт облака.

Небо дождик на землю спускает.

И походка моя нелегка.

* * *

Не стоит вспоминать

О том, что не сбылось!..

Тень глупо обнимать,

Коль солнце греть взялось.

Тень в омут соскользнёт;

Растает, как года.

…Где был лишь толстый лёд,

Теперь журчит вода.

Ледовый сгинул плен,

Растаял снежный наст.

…А те́ням грёз

Взамен –

Будь то, что Бог подаст.

* * *

Любовь так долго умирала:

Жила на капельнице год.

Я жить ей всё же помогала:

Совала кашу с ложки в рот –

Пока надежда оставалась

Чуть-чуть счастливей стать, чем все.

В углу сиделкой скромно жалась,

Боясь предстать во всей красе.

…Целую робко лоб холодный.

До слёз в глазах цвета резки́.

И воздух до удушья плотный.

И я свободна от тоски.

* * *

Как затянулась эта полоса,

Где в цвет асфальта крашены все сутки,

Где испарилась вера в чудеса,

Где горечь проступает в каждой шутке.

Взгляд окатил холодною волной.

А едкость фраз упрямо душу травит.

Пропитан воздух затяжной весной,

Небесный потолок на сердце давит.

Прилипли крылья к сгорбленной спине.

Скачу по кочкам я в болоте быта.

И с высоты не падаю во сне,

А плачу у разбитого корыта.

* * *

Новый год,

А дождик сеет,

А в колодцах глаз печаль.

Но в случайность сердце верит:

Новогодней сказки жаль.

Город – чёрный: грязь потёков.

Город с сумрачным лицом.

От взаимных злых упрёков

Счастье выпало птенцом

Из гнезда, что наспех вили,

Время силясь обмануть.

Плохо прутики скрепили:

Ветру стоило подуть –

Сразу вылезла солома.

Веер палок средь ветвей.

…Было лишь подобье дома,

Как у множества людей.

* * *

Я вовсе ещё не жила,

А юность платком помахала.

Дожи́ли мы вновь до тепла,

Но радость куда-то пропала.

Оставь меня,

Память о том,

Как смыты песочные замки:

Волну оттолкнули веслом –

Осталось подобие ямки.

…И больше не ищем любовь:

По силам ль ей мериться с бытом?

Укусы расчёсывать в кровь –

Как плакать о чём-то забытом.

Не в силах ход дней повернуть.

…Добраться бы мне до постели!..

Всё чаще желанье:

Уснуть,

А дни… чтобы мимо летели…

* * *

Как хорошо!..

Умолкла суета.

И про дела на пару дней забыто.

Под прошлым подведённая черта

Мне говорит: «Душа любви открыта».

Но чувствую: я всё же сирота –

Так одинока в неземных желаньях.

В чужих глазах пугает пустота.

День завтрашний – в бесцветных очертаньях.

У будущего даже вкуса нет.

Как шпалы, дни уходят вниз, под гору…

…И всё ж мне хорошо:

На белый свет

Гляжу спокойно даже в эту пору.

Как хорошо!..

Лишь жаль, что лист не бел.

Корявы буквы

И неровны строчки.

И в отведённый я впишу предел

Лишь прозы – сплошь искромсанной – кусочки.

* * *

Я больше не зову тебя

Грустить со мной в рассветах лета.

Своё спокойствие любя,

Я говорю, что песня спета.

А ты – в привычной суете,

В мечте о счастье за морями.

Тебе здесь встретились не ТЕ,

Но все-все скованы цепями:

Их трудно даже распилить,

Порвать – и вовсе невозможно.

…И Бога нечего гневить

Признаньем, что живём безбожно,

Что не хватает слабых сил,

Чтоб наносить на будни глянец.

…Но шмель всё длил свой плавный танец

И над цветком своим кружил

Среди безмозглых мотыльков,

Чтоб защитить не самый яркий

Из экзотических цветов,

Что дико цвёл весь день нежаркий.

* * *

Соседские выросли дети.

И дятел стучит и стучит…

Сосна тонет в розовом свете,

А милый не пишет, молчит.

Не думать о дне проходящем

И больше любви не искать!

…Живут же одним настоящим:

Былое нельзя наверстать.

Так слушай же птичьи рулады,

Пей запах клубники лесной!

Во влажные руки прохлады

Отдайся под стройной сосной.

Так нет же: терзается зренье

В холодной, чернильной ночи;

Гурьбой набегают сомненья

И мучают, как палачи.

Ах, поздно искать, что пропало!–

Оно заросло лебедой.

А надо так, в сущности, мало:

Забыть о себе молодой…

* * *

Последние летние дни.

К дверям приближается осень.

Я прячусь в глубокой тени

Под кронами мачтовых сосен.

Я прячусь, тебя не зову,

Я нервы теперь успокою.

На солнце смотрю сквозь листву:

Верней, сквозь зелёную хвою.

Босой по иголкам прошла,

Как будто по мягкому мху.

И в дятле я друга нашла:

Из старого, в струпьях, дупла

Он сыпет и сыпет труху…

А юность моя – далеко.

Не помню: была, не была?

В тени мне сегодня легко,

Хотя я тебе не мила.

* * *

Самому́ ли Богу так угодно,

Что мне стало время нипочём?

Молодость ушла бесповоротно,

Но стоит иное за плечом.

Бабье лето странно затянулось:

Что ни день и что ни ночь – тепло.

Словно время на сентябрь наткнулось

И обратно в полдень потекло.

Опьяняет ходом бесшабашным

Время, нарушая вечный круг.

Даже самым крошечным букашкам

Уповать на трезвость недосуг.

* * *

Тебя к себе навек – не позову.

Не ёкнет сердце при случайной встрече.

Не молода – и нынче на плаву.

И солнце высоко: ещё не вечер.

Перегорело.

И смешно чуть-чуть,

Что столько лет пыталась искру высечь.

Не кремень был – опока: в том и суть.

…А день один лишь сказочный из тысяч.

Сюрпризы перестала сочинять:

Летать на крыльях,

Ударяясь в стёкла,

Лодчонку, заигравшись, накренять,

Чтоб в море жизни до костей промокла.

* * *

Вот и юность осталась вдали:

Там росла земляника на склоне,

Что тянулся к реке, где цвели

Белых лилий головки

В короне

Уходящего солнца … без слов.

…Что ни дом – то надёжная крепость!..

Здесь воздвигнута тьма теремов.

И стучаться в калитки – нелепость…

Всё. Захлопнута дверь.

Не вернуть

Дни,

Где молоды мы и бессонны…

Можем только себя обмануть,

Что делами теперь полнокровны,

Что полжизни ещё впереди

И что с возрастом чувства острее.

…Завяжи лишь глаза – и иди,

Ну а лучше беги, – и быстрее!..

* * *

Считай, нахлынула печаль,

Что лето красное проходит…

Судьба как будто за́ нос водит –

Тебя судьбе навряд ли жаль.

Погладит, как побьёт рукой,–

И ты бежишь, щенок побитый!

Ты поднимаешь визг такой,

Как лаской жизни не забытый.

IV

* * *

Ничего весна не развязала,

Хоть трещал молочно мутный лёд...

Я уже достаточно сказала,

Чтобы брать сосулек звон в расчёт.

Ничего весна не раскрутила.

Жизнь бежит, не зная перемен.

Как из рук синицу упустила,

Ничего не обретя взамен?

Всё боялись потянуть за нитку,

Чтоб распутать странных чувств клубок.

Ободрали жизнь свою, как липку.

Всё боялись быта, голубок.

* * *

Ушли иллюзии о чуде.

Игра в пинг-понг –

Игра в слова.

Взлетел, как голос,

Столбик ртути,

Но вдруг осел...

В снегу трава.

Как штопор, дым –

Ввинтился в небо.

Я прямо голову держу.

Не с твоего каприза слепок –

Одной себе принадлежу.

* * *

Зря золотистый льётся свет,

Сочится сквозь льняные шторы...

Уже оставлен резкий след

Той жизнью, где одни лишь ссоры.

Проник урановым лучом,

Мечты о чуде разрушая.

Дитя-любовь толкнул плечом,

Подумав, что она большая.

Не смог жене он рук согреть,

На резонанс настроить душу–

И подыграть, чтоб песню спеть

Ей о тоске своей по МУЖУ.

* * *

Всё в ступе дней перемололось.

Пусть сыпет белая крупа...

Вполуха слушаю твой голос,

На шутки тонкие скупа.

И ты, как каменный, спокоен

И дышишь в воротник пальто...

И весь ты стал так ладно скроен,

Что что-то в этом есть не то.

...И цвет кругом лишь чёрно-белый...

Слили́сь с ветвями провода.

И то, что в прошлом в голос пело,

Покрылось корочкою льда.

И оттого так одиноко.

Ловлю снежинки жадно ртом...

Но мне с тобой одна дорога:

След в след ступаю я с трудом,

Чтоб не свернуть с пути, витая

В прижатых к снегу облаках,

По капле знанье обретая,

Что всё теперь в моих руках.

* * *

Безмятежная времени трата:

Как умеет строка засосать!

Песню лета выводит цикада.

Необъятное где же объять?

Будоражат чужие мотивы,

Непонятною речью журча:

Вдруг тот голос не очень счастливый

О тебе напоёт сгоряча?

* * *

Как нелепы были позы!

Как наивно и смешно

Нежить старую занозу:

Боли нет, а сплошь черно.

Дожимают берег сходни.

Под водой в ракушках дно

Показалось мне сегодня,

Словно старое кино.

Только пристань незнакома…

И скрипит, как дверь, настил.

Как в предчувствие погрома

Жизнь жила, не в меру сил…

…Лижет солнце лоб и щёки.

Бабье лето. Пар из уст.

Ржавы лезвия осоки.

Гол нахохлившийся куст.

* * *

По заводи –

Круги

От мелкого дождя…

Самой себе не лги,

По травушке бредя,

Что ваты клок

Из туч,

Набухших, как ватин,

Вдруг вырвет солнца луч –

И жизнь,

Как палантин,

Цветами расцветёт,

Хоть юность – с глаз долой,

Обратно не придёт,

Хоть волком в голос вой.

Сливаться б каплям всем

С течением реки!

В глазах –

От вечных тем

Лишь рябь, а не круги.

А камушкам на дне

Слой ила стал б под стать:

На спящей глубине

Не станет рассветать.

СТАРЫЙ ДОМ

Как странно:

Будущего нет.

Всё зарастёт в саду огромном.

Другой хозяин, съев обед,

Всё срубит с видом непреклонным.

Дорожки сделает из плит,

Машинкой подстрижёт осоку,

И новостройка закипит…

…Асфальт положат на дорогу.

Но будет этот дом не мой,

И не мои в нём будут дети.

…Те времена – не за горой,

Ведь всё кончается на свете.

Сейчас гниёт наш старый дом,

Умытый сильными дождями.

Дверь закрывается с трудом,

Подпёрта лестница жердями,

Но здесь вся жизнь моя прошла,

Озябшей птицей пролетела,

У лета красного тепла

Просить – как пищи – не хотела.

* * *

Я перестала ждать тебя.

Я знаю точно: не приедешь.

…Как дятел дерево долбя,

Твержу одно: что мне ответишь?

Ищу личинок и жучков

Сомнений

В твёрдости породы…

…Ночами слушаю сверчков,

Что заселяют огороды.

Так как же выбрать свой шесток

И место знать своё смиренно?

Я перестала ждать.

Восток,

Трудясь, светлеет постепенно.

ДЕНЬ ПРИБЫВАЕТ

1

Последние стартуют холода,

Но знаешь, что весна не за горами –

И пухлый снег растает без следа,

И эти льды, что наросли меж нами;

А дальше будет лучше всё,

Теплей,

И ветер с юга голову закру́жит…

Знай: обрубают ветви тополей

Не для того,

Чтоб те ветвились хуже.

Вот выкатилось солнце из-за туч,

Полгода продремав под одеялом,

И воздух пусть пока ещё колюч,

Но столь зовущим

В щели свет

Подвалом

Не уберечь картошку от ростков:

Их больше всё, и всё они мощнее.

…День прибывает, становясь длиннее.

И реже всё толпа снеговиков.

2

День прибывает.

Половодье чувств

Должно прийти

За быстрым сходом снега.

Так почему брюзжишь,

Что мир твой пуст,

Что ты устал от долгого забега

По всем сугробам,

Что понамело,

И ноги всё вытаскивать труднее?

А оттого, что всё вокруг бело,

Ты сам себе становишься темнее.

Остановись…

И дальше не беги.

Замёрзнуть –

Это быстро и не страшно.

Лишь жаль,

Что не предвидится пурги:

Увидят –

И поставят в ряд калашный…

* * *

Зачем опять обманывать себя,

Пытаясь строить то,

Что не сложилось,

Надеждами всю душу теребя

На то, что ничего не завершилось?

Чтоб знать,

Что доски сгнили,

И труха

Посыпалась,

Пока валялись годы,

Что не такая это чепуха,

Что, как огня, боимся несвободы.

Зачем искать

Залётного тепла,

Что иногда приносит ветер с юга?

Всё-всё сгорит

В мгновенье и дотла.

Не лучше б сохранить хотя бы друга?

КИНОЛЕНТА

Зима в середине апреля.

Безудержно падает снег.

В истерике бьются метели.

Двадцатый закончился век.

Продрогли надевшие боты.

Урчат в чуть живой колее

И джипы

Отменной породы,

И топливо их – на нуле.

Конца этой ленте не будет:

Она – бело-чёрная вся.

…Не вышли мы в новые люди,

По старой стране колеся.

* * *

Опять тепло.

И – зелень в полный рост.

И майский цвет сбивает снова с толку.

И, как павлин, ты распушаешь хвост.

Разглядываю перья втихомолку.

Не восхищаюсь,

Хоть того ты ждёшь…

Но я смеюсь сквозь слёзы… отчего-то.

Знакомой хлопнув дверью,

Ты уйдёшь:

Тебя зовут теперь твои заботы.

Оставишь разноцветное перо

На дне колодца памяти пылиться.

…Колодец мох покроет,

Гниль – ведро,

Что отражало явно наши лица.

ПОСЛЕДНЕЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Я собираю всю отвагу:

Не замечать, как дни спешат!

Твои глаза, впитавши влагу,

Воды не выплеснут ушат.

Смотрю: провисла рта тесёмка.

Родник забился в кадыке.

И дыма лёгкая позёмка

Легко струится по руке.

Всё переменчиво в погоде:

В настрой любовный погружён.

…Букет кленовый на комоде –

Как марганцовкой обожжён.

Из прошлогоднего пожара.

И тронь – раскрошится весь в сор.

На шифоньере спит гитара

И струн гитарных перебор.

Ты не казнись. Вернуть всё поздно.

Уже от сердца отлегло.

Не принимай меня серьёзно.

Вся жизнь прозрачна, как стекло.

* * *

A теперь надо жить –

Безмятежно, как лютик.

Всё закручено было на годы вперёд.

…Воздух режет со свистом –

«В-жить! Жить!» –

Тонкий прутик.

Обрушается паводком голоса лёд.

…Не хочу в унисон!

Пусть весна, а не осень!

Не хочу запах листьев подмёрзших вдыхать.

Пусть иголки ресниц,

Словно хвоя у сосен,

Будут взгляды косые на время бросать.

От него ускользну.

Иль совсем не замечу.

«Как с цепи сорвалась!» –

Мне помчится вдогон,

Чтоб вонзиться в затылок

Не выкриком речи –

Остриём топора

Или всем топором.

Ну и пусть!

Увернусь!

Только звон и услышу.

Не пойму даже в ухе раздастся каком…

…До того, как опомнюсь,

Прочь возглас: «Потише!»

Прокачусь –

Хоть разок,

Только раз! – с ветерком.

* * *

Чмокнешь в щёчку.

Приобнимешь.

И поспешненько нырнёшь

В глубь толпы.

Вздохнув, прикинешь,

Что цена надежде – грош.

Чуда не было,

И нету,

И не будет –

До весны.

Листьев ржавые монеты

Под ногами –

Из казны

Промотавшегося лета.

Всё. По радости – банкрот.

Моего не ждёшь совета.

Втянут в дел водоворот.

А ещё не стар, казалось,

Чтоб с начала всё начать.

Вкуса к жизни не осталось –

Ветку будней раскачать,

Спелым яблоком сорваться,

Покатиться по земле,

Средь листвы не затеряться.

Ртути столбик – на нуле.

* * *

Талый воздух пьянит постепенно.

Непонятная радость растёт.

Ходит голубь по лужам степенно.

Под водой, в глубине – гололёд.

Дело катится явно не к лету.

Впереди все сугробы зимы.

Ветки в мокрую вату одеты.

В небо штопором рвутся дымы.

Завтра – самое время мороза,

Но живое пойдёт на таран!..

Гололёд под водой – не угроза.

Ветер с юга – шалун и смутьян.

Пусть вода на шоссе прибывает.

Завтра будет отменный каток.

Вдруг случайный прохожий поймает

Всю меня за худой локоток?

* * *

…И снова этот ветер южный –

Случайный, странный,

Но всерьёз

Так набухают почки дружно:

Не знают, что придёт мороз.

Он проморозит все листочки,

Скуёт звенящим мёртвым льдом.

Не будет старости отсрочки.

Потонет в снеге окоём.

Всей кожей ловишь ветер душный,

Грозя раскрыться, как бутон.

Он – преждевременный, ненужный –

В ушах ручьёв весенних звон.

* * *

А наш роман не кончился,

Нет, нет!

Его ещё не скоро дочитаем.

Делами прерван он.

Вот твой билет!

Твой взгляд печальный мною замечаем.

Перед глазами будет он стоять,

Когда метель закружит хороводы,

Когда другой задумает обнять,

Когда письмо не делает погоды.

Мне кажется: до встречи целый век,

Хотя ещё совсем не расставались.

Но ни на миг не прерван стрелок бег,

И полчаса до поезда осталось.

И… даже меньше:

Двадцать семь минут.

«Прощание славянки» заиграют,

И люди по перрону поплывут…

В глазах моих их лица замелькают.

А дождик моросит, и моросит…

(Наш август был так спел, так щедр на ласку.)

Я не имею права попросить

Чуть изменить истории развязку.

Твой голос захлебнётся вдруг дождём.

Нащупаешь картоночку билета.

Под зонтиком в ромашках – оба ждём

Вопроса, что повиснет без ответа.

* * *

Плутали в фантазиях, в мире химер,

Боялись друг в друге лицо обнаружить.

И, кажется, славили хилый барьер,

Который воздвигли невзрослые души.

За маски попрятались: всё хорошо.

Сужается жизнь – ах, подобье воронки!

Всё у́же и у́́же… Да так и пошло́:

Всё у́же и у́же… И осыпь по кромке.

Одно остаётся: из лета уйти.

Тревожный напев колокольного гула –

Предвестник того, что размыты пути

И северным ветром со снегом подуло.

* * *

Испугалась,

Что чудо возможно –

И сквозь дебри не надо идти?

И захлопнула дверь осторожно:

Без звонка – и тебе не войти.

И запрятал ты ключик подальше –

Так, что днём и с огнём не найдёшь.

…Так о чём же мы думали раньше? –

Каждый в раны сердечные вхож.

* * *

Столкнёмся, как бильярдные шары,

И разлетимся по своим заботам.

Не отличив любовь от мишуры,

Обиду разыграем, как по нотам.

За журавлем погонимся опять,

Забыв синицу накормить с ладони.

Чужую одинокость не понять.

Не разглядеть цветка в тугом бутоне.

Стучаться в душу ближнего, как в дом,

Где наглухо доской забиты двери...

Жизнь личную отложим на потом,

Чтоб нянчиться с оскоминой потери...

Внутрь не впускать летящих на огонь,

Как бабочек, что ночью бьются в стёкла.

Вминать в висок шершавую ладонь,

Грустя, что жизнь отчаянно поблёкла.

Не замечать протянутой руки,

Цепляясь за иллюзию свободы.

Гонять по сердцу пыль и сквозняки.

Пугаться в тишине, что тают годы.

Но ничего опять не изменять.

Втирать крема в морщинки-паутину

И на судьбу настойчиво пенять,

Пытаясь проскользнуть сквозь быта тину.

* * *

Когда тебя устану ждать,

То прислонюсь к плечу чужому,

Не в состоянье удержать

Орла, что вырвался из дома...

Ты в снах ко мне не приходи.

Мой телефон в корзину выбрось.

Пятиэтажку не найди

В микрорайоне, что так вырос.

Тогда тебя я разлюблю.

Привыкну к низкому полёту.

Души теплицу застеклю.

Взращу о спутнике заботу.

Когда дождь, словно по́ льду лом,

Бьёт по окну на ноте нудной,

Меня окутает теплом

Мой друг:

Не ласкою минутной.

И лишь, когда капель прошьёт

Снега картечью, безоглядно,

Все выходные напролёт

Глядеть в мир буду безотрадно...

* * *

А я тебя почти люблю

За то, что долго не встречались.

Ночами рваными не сплю.

Средь буйства зелени печалюсь.

Как славно!

Страсть не обожгла.

В пух разоделся тополь важный.

Не выметаю из угла

Его воздушность щёткой влажной.

Все чувства ватой обложить:

Что может быть разумней, право?

И припеваючи прожить,

Облюбовав одну октаву,

Где ноты рвутся в облака,

О тротуар не разбиваясь,

И где висок не мнёт рука,

Где вызревает в спелость завязь.

* * *

Весна в тоске равняется на осень.

И празднику

В дождищах полинять.

Как дельтапланеристы,

Шишки сосен

Скользят по насту,

Чтобы – в высь опять.

Но где ты, радость ожиданья лета?

Как вата, воздух сыростью набух.

Туман,

Как из молочного пакета,

Закапал город.

Обострился слух.

И кажется: конца воде не будет.

И время между пальцами течёт.

И суетливость птиц безумных губит:

Так долог их, так труден перелёт.

* * *

Вот и всё.

Вновь, как птицы, свободны.

И летят облака, как года.

Мостик радуги – яркие сходни

За моря, за леса, в никуда.

И не вступишь на них.

Не поймаешь

Журавля,

Что журчит в вышине.

К одиночеству вновь привыкаешь

И к звенящей в ушах тишине.

И легка одуванчика шапка,

Что успел доносить семена.

И травинка ни горька, ни сладка.

И тобой больше я не больна.

Только съёжилось сердце от страха –

Как в полёте во сне:

"Упаду!"

…Как из гнёздышка выпала птаха!

Как в силках заметалась в саду!

* * *

До глаз родных какое дело? –

Всё там известно так давно!

...Две нити крутит столь умело

Привычных дней веретено...

И под луной ничто не ново.

И протекает старый кров.

И распрощаться не готова

С тобой, весёлый острослов.

И дерзкий взгляд прощу мгновенно.

...Сквозь блики рыбка видит снасть.

Старательно и откровенно

Плетётся слов ажурных вязь...

И потерять уже боишься

То, что совсем и не твоё...

Как стрелка компаса, дрожишь вся,

На цель направив остриё.

И ветром с моря стать готова,

Что нежно гладит по щеке.

Порхаю, как девчонка, – снова

Верчусь на самом сквозняке.

И с удивлением играю

Тобой навязанную роль.

О прорве дел не вспоминаю

И – что порхает в доме моль.

* * *

По тебе постоянно скучаю,

Но не в силах я жизнь изменить.

Не твоей я мечте отвечаю:

Не могу в райский сад заманить.

Дни и годы сочатся меж пальцев,

Ты же веришь, что «всё впереди» …

Ты участвуешь в ловле двух зайцев,

Коль живёшь в постоянном пути.

Места нет там уютному дому,

Где тебя с нетерпением ждут.

Всё пугаешься жить по-другому.

И людской так смешит тебя суд.

* * *

Вкус яблок остался от лета:

Как бились о хлипкий навес!..

И в море зелёного света

Цвет розовый вносит свой вес.

Нуждаюсь в надёжной опоре,

Как будто ещё молода

И вижу мир только в мажоре,

Где выстроен дом НАВСЕГДА.

Все доски останутся целы:

Ни гниль не возьмёт, ни жучок.

И яблоки хоть и неспелы,

Так сочен их гладкий бочок!

* * *

Мы расстались без всяких причин,

Наклонив плодоносную ветку

До земли в сетке трещин-морщин,

И пустили цветенье по ве́тру.

Ветка яблони вдруг начала

Тяжелеть,

Словно память, плодами.

…Скатерть я со стола убрала:

Ты поверь, выцветала годами.

Взгляд притягивал бег облаков:

Всё искал он твой образ размытый.

…Мы расстались с тобою.

Наш кров

Обветшал,

Весь вьюнками увитый.

* * *

Всё повторяется.

Кивок –

Ребёнку взрослого вниманье.

Для с горки ледяной катанье,

Ребёнок всё же занемог.

Летел, летел куда-то вниз –

Aж дух когтями захватило!

И столь ребяческий каприз

Одно незнанье породило.

Но взрослый знает:

Всё пройдёт.

Засохнут старые болячки.

Хоть эта жизнь совсем не мёд,

Очнётся лес от зимней спячки,

Наполнят воздух птичий гам

И первых листьев слабый шорох.

И – будет лето здесь,

А там –

Другой ребёнок – в трансе, в шорах.

* * *

Вид сделаешь,

Что прошлое ушло,

Что старая любовь

Не клюнет сердце,

Как птенчик,

Чьё везение пришло,

Что в старый сад

Открыта кем-то дверца.

Сад ждёт того,

Кто явно не на миг

Впорхнёт в него,

Посе́лится на вишне,

Кто знает

Птичий, редкостный язык,

Что зазвучит, как мой:

С годами – тише.

* * *

Коль зёрнышко старой вины

На добрую почву упало,

То в жизнь,

Ту, что ждёт новизны,

Засядет осиное жало.

И сам понимаешь в душе,

Что жить остаёшься с занозой.

И новая сказка уже

Покажется серенькой прозой.

* * *

Опять октябрь нахлынул –

Дни труда.

Ты забываешь:

Новый год уж скоро.

…Но жизнь летит,

Как мелкий ворох сора,

Что пылесосом тянут в никуда.

Ни сил нет, ни возможности сражаться.

Инерция. Бегущие года…

«А ведь тебе недавно было двадцать», –

Пугает мысль,

Но редко, иногда.

Опять октябрь…

Ты вещи достаёшь,

Лавандою пропахшие – от моли.

И знаешь –

В юность больше не придёшь:

Все возвращенья – праздник лишней боли.

* * *

Из ничего надежда родила́сь?

Из снегопада лёгкого под утро?

Но я почти с орбиты сорвалась,

На вещи не смотрела слишком мудро,

Не вычисляла даже,

Где конец

Того,

Что слишком быстро начиналось.

Разглаживала старенький рубец

И думала: «Лишь ниточка осталась».

* * *

Всё ж дождала́сь я тепла.

Что же не высохли слёзы?

Лето метель замела?

Вспомнились зимние грозы?

Снег – как картечью прошит.

В оспинах снежная баба.

И неизвестность страшит.

Верится в лучшее слабо.

Время для боли, что вдруг

Сердце настигла, оттаяв.

Чувства вернулись на круг…

…Время, диск солнца надраив,

Выдавив слёзы из глаз,

Может ли быть эфемерно?

…Видимо, про́житый час

Памяти служит примерно.

* * *

Мой милый, себе же лукавишь:

Ведь боль и сейчас не прошла.

Никак по местам не расставишь

Слова, что сказали со зла.

Себя же дурили искусно

Мы множество ветреных лет!

На жизнь не смотревшие грустно,

Мы звёздный направили свет

На призму той встречи случайной,

Которой могло и не быть.

…О радуге той, пусть астральной,

Никак не умеем забыть.

* * *

Не говори,что не было любви,

Что в прошлое нелепа так оглядка!

Воспоминанья на клочки не рви:

Пускай хотя б одно из них – загадка.

И под лопаткой ноет по ночам,

Кружок луны заглядывает в окна,

И тени веток шарят по плечам,

И форточка, закрытая неплотно,

Так жалобно, простужено скрипит...

...И жаль, что жизнь с начала не начнётся,

Хоть сколь угодно можно делать вид,

Что время вспять пойдёт, коль повернётся.

* * *

Ветер гнёт и ломает берёзу.

Как же выстоять ей на ветру?

Жизнь приму как бесстрастную прозу:

Всё равно я когда-то умру.

Жизнь пройдёт.

Всё пройдёт безвозвратно.

Стоит ль звёзды ловить на лету?

Долетят до ладоней,

Что жадно

Ловят пламя себе на беду.

Долетят –

Полыхну, словно спичка!

Как бы жизнь ни была хороша,

Ввысь взовьётся –

Пускай невеличка! –

Но моя, а не чья-то душа.

Содержание

Александр Пашков. Душевная тонкость достойна… 5

I 9

«...Светит табло на Сбербанке: «+8»…» 10

«...Обрывки грустного письма…» 11

«Это было начало пути для клубка…» 12

«Ничего не стоит объяснять…» 13

«Тебя мне не поймать…» 14

«Всё сначала начать, с пустяка…» 15

«…Не свечу накрыли склянкой…» 16

«Кручусь, как белка в колесе…» 17

«Имя твоё сжало сердце ладошкой…» 18

«Снова милый далёк…» 19

«В твоём обещанье прочту…» 20

«И окажусь вдруг девочкою робкой…» 21

«Лист пролетел – и ожёг мне висок…» 22

«Флюиды праздника витали…» 23

«Зачем из юности пахну́ло…» 24

Перед грозой 25

«…И, пряча глаза…» 26

«За то прости, что поманила в рай…» 28

«Хочется женщине чуткости, ласки…» 29

«…Сидел б сычом всю жизнь на ветке…» 30

II 31

«Забыли, сколько стёрлось лет…» 32

«Женщина калачиком свернулась на диване…» 33

«Кипятишься и лезешь в бутыль…» 34

«Как тетерев токует на току…» 35

«…А на кухне продолжится бой…» 36

«…Опять с тобой не совпадаю…» 37

«Летний отпуск, как день, пролетел…» 38

«Хохочет осень за окном…» 39

«Как же рано успели устать…» 40

«Заел конвейер быта и труда…» 41

«И странно знать…» 42

«Я больше тебя не люблю…» 43

«Апрель, ты – время расставанья…» 44

«Взглядом махнёте, как веером…» 45

«Общность чувствовать остро…» 46

«Ты уедешь…» 47

«Ты помнишь ли дорогу…» 48

«…Такая липкая жара…» 49

«Сена горький аромат…» 50

«Мокрый снег…» 51

«От меня ты то дальше, то ближе…»… 52

Любовь ушла 53

Мужчина и женщина 54

«Ну вот, – я одна, я свободна…» 55

Взгляд со стороны 56

Прощальный вальс 57

III 59

«День за днём проходит в суете…» 60

«Поверьте, слушаю опять…» 61

«Строим замок опять на песке…» 62

«Звездопад. Ожидание чуда…» 63

«Всерьёз подумать о покое…» 64

«Имя своё вдруг услышала рядом…» 65

«Опять налетела печаль…» 66

«Окончилась любовь…» 67

«Не мучило чувство утраты…» 68

«Зачем звонишь мне каждый день…» 69

«Неужели так просто?..» 70

«При встрече сердце бьётся тише…» 71

«Ну вот и кончилась зима…» 72

«Судьба сводила, как могла…» 73

«Иду к реке…» 74

«Воду на старую мельницу лить?..» 75

«Пожалуй, всё просто…» 76

«Ты стал по мне скучать…» 77

«На взгляд внимательный наткнусь…» 78

Побег 79

«Так просто позвонить…» 80

«Ничего не изменилось…» 81

«Так грустно: ручей пересох…» 82

«Крутим жизни своей колесо…» 83

«Март. Сосулек слёзы за окном…» 84

«Такое спокойное лето…» 85

«Опять июльская жара…» 86

«Вот и снова из травинки сладкой…» 87

«Зачем припомнилось то лето…» 88

Конец отпуска 89

«Как странно: молодость прошла…» 90

«Побывала на празднике света…» 91

«Не стоит вспоминать…» 92

«Любовь так долго умирала…» 93

«Как затянулась эта полоса…» 94

«Новый год, а дождик сеет…» 95

«Я вовсе ещё не жила…» 96

«Как хорошо!..» 97

«Я больше не зову тебя…» 98

«Соседские выросли дети…» 99

«Последние летние дни…» 100

«Самому́ ли Богу так угодно…» 101

«Тебя к себе навек – не позову…» 102

«Вот и юность осталась вдали…» 103

«Считай, нахлынула печаль…» 104

IV 105

«Ничего весна не развязала…» 106

«Ушли иллюзии о чуде…» 107

«Зря золотистый льётся свет…» 108

«Всё в ступе дней перемололось…» 109

«Безмятежная времени трата…» 110

«Как нелепы были позы!..» 111

«По заводи – круги…» 112

Старый дом 113

«Я перестала ждать тебя…» 114

День прибывает 115

«Зачем опять обманывать себя…» 117

Кинолента 118

«Опять тепло. И – зелень в полный рост…» 119

Последнее воспоминание 120

«A теперь надо жить…» 121

«Чмокнешь в щёчку…» 123

«Талый воздух пьянит постепенно…» 124

«…И снова этот ветер южный…» 125

«А наш роман не кончился…» 126

«Плутали в фантазиях, в мире химер…» 127

«Испугалась, что чудо возможно…» 128

«Столкнёмся, как бильярдные шары…» 129

«Когда тебя устану ждать…» 130

«А я тебя почти люблю…» 131

«Весна в тоске равняется на осень…» 132

«Вот и всё. Вновь, как птицы, свободны…» 133

«До глаз родных какое дело?..» 134

«По тебе постоянно скучаю…» 135

«Вкус яблок остался от лета…» 136

«Мы расстались без всяких причин…» 137

«Всё повторяется…» 138

«Вид сделаешь…» 139

«Коль зёрнышко старой вины…» 140

«Опять октябрь нахлынул…» 141

«Из ничего надежда родила́сь?..» 142

«Всё ж дождала́сь я тепла…» 143

«Мой милый, себе же лукавишь…» 144

«Не говори, что не было любви…» 145

«Ветер гнёт и ломает берёзу…» 146

Content

Таланова Галина Душа любви открыта