Алекс Градов

СТАЛЬНОЙ ЛОРД

Если добро всегда побеждает зло, то победитель, по определению, добр.

Любимое изречение Стального лорда

Глава 1

РАЗВЕДКА БОЕМ

Темно-синее небо постепенно светлеет. Звезды перед рассветом сверкают неестественно ярко. Здесь, наверху, все ясное, чистое, определенное. Даже холод другой — не промозглый, а сухой и бодрящий. Земля же погружена в мутный сумрак, полный размытых очертаний и ложных образов. Мерещится, будто летим над облаками. Снижаемся, и картина меняется: на миг отчетливо вижу в тучах бесчисленные шпили на башнях средневекового города. Город превращается в еловый лес, однако и башни со шпилями мне не почудились. Черные остроконечные ели, березы, похожие на призрачные кости, башенки и флюгеры, спутниковые тарелки, вышка мобильной связи…

Одновременно уходим в пике, словно ныряем вниз с невидимого обрыва. Синий свет небесных сфер гаснет. Черный клан поглощает угрожающая темнота придонного пространства, из которой может появиться что угодно.

Превратившись, я с удовольствием потянулся, вдыхая загородный воздух. Резкий кисловатый запах опавшей листвы мешался с горьковатым запахом дыма от костра. Откуда-то издалека повеяло ароматом кофе с корицей.

— Эх! — Валенок потянулся. — Кофейку бы я сейчас хлопнул! Но придется обойтись небольшой разминкой. Давай, Леха, показывай, где тут дом твоего колдуна!

— Там, за углом, — сказал я. — И не моего, а… Погоди, я не понял, что ты имел в виду под разминкой?

Валенок ухмыльнулся и что-то поправил в рукаве.

По совету Грега мы спустились на землю пораньше, за квартал от дома Анхеля — на случай, если сработает антидраконья защита. Лучше уж прийти пешком, чем внезапно превратиться в воздухе и рухнуть на дом, как это в июне случилось со мной. Анхель незваных гостей не любил. Его гнездо в пригороде Петербурга выглядело то как уютный, гостеприимный домик-пряник, то как заброшенные развалины, охраняемые ядовитой тварью. На всякий случай мы приготовились ко всему.

Мы — это Черный клан. Вообще-то нас четверо. Есть еще Ники, но сегодня Грег ее с собой почему-то не взял. Грег — наш лорд. В человеческом облике он обладает сдержанными манерами и приятной, неброской внешностью спецслужбиста. В драконьем же больше всего напоминает кусок зимнего ночного неба, решивший зажить собственной жизнью. Валенок, его правая рука, наоборот, обычно выглядит как плотоядный динозавр, вынырнувший из самого грязного радиоактивного болота. В человеческом обличье он во всех смыслах такой же упырь. Хотя иногда мне и кажется, что он хитрее, чем делает вид. И я — Алекс. Я в клане всего несколько месяцев, да и драконом стал недавно. Из-за этого Грег с Валенком откровенно не считают меня за полноценную боевую единицу, что мне порой весьма обидно.

Впрочем, сегодня нам предстояло дело исключительно мирное. Ведь мы шли к Анхелю — знаменитому травнику, целителю, чародею и, самое главное — золотому дракону. Который к тому же помог мне недавно найти дочку, похищенную неизвестными злоумышленниками. Но было бы наивным, глядя на Валенка, предполагать, что он собирается принести колдуну благодарности. Все ровно наоборот. Его-то Валенок и объявил, без всяких оснований, заказчиком жертвоприношения. Я, естественно, возмутился столь нелепому предположению.

А Грег, выйдя из спячки, сказал: «Сходим и проверим».

— Пойдем с парадного входа, — произнес Грег. — Валенок, никаких выходок! Я имею в виду, никаких выходок без моего приказа.

— Твое дело приказывать, мое — выполнять, — зевая, отозвался Валенок. — Но не поздновато ли? Уж недели две прошло. Цирк уехал, клоуны разбежались. Шевелиться надо было сразу, по горячим следам.

Грег пожал плечами:

— Все, что можно было сделать сразу, я сразу и сделал. Теперь две недели или два часа — без разницы. Очень важно уметь правильно расставлять приоритеты. Поэтому я и начал с самого главного.

— Чего? — хмыкнул Валенок.

— Выспался, — невозмутимо сказал Грег.

Я едва удержался от смешка.

— И то верно, куда спешить? Чего метаться? — ехидно подхватил Валенок. — Если мы сами же перемочили всех свидетелей! Всех, кто мог указать на заказчика! Вот скажи, Грег, зачем мы пришили стальных драконов? Я только потом сообразил — надо же было оставить парочку для допроса!

— Кондотьеров допрашивать бесполезно. Профессиональная этика — умрут под пытками, а заказчика не назовут. За это их и ценят… — Грег секунду подумал и добавил: — К тому же попытался бы ты взять стального дракона живым. Они вообще предпочитают в плен не попадать и сами пленных без заказа не берут…

— Ну а Германа-то зачем убили? — спросил я. — Неужели в этом была острая необходимость?

Надо сказать, попрек этот был совершенно несправедливым, потому что громче всех требовал смерти Германа именно я, а сожрал его Валенок.

— В данных условиях я не видел никакой необходимости оставлять этого человека в живых, — спокойно сказал Грег. — Он заслуживал смерти… а кроме того, он ничего не знал. Впрочем, если настаиваешь, побеседовать с ним и сейчас не поздно.

— Так он же того… умер! Ах да. Ники и ее потусторонние родственнички…

— Вот именно. Если хочешь, поспрашивай свою бывшую — вдруг она что-то знает… Однако не уверен, что стоит терять на нее время. Герман даже заказчика своего не знал.

— Либо ему потерли память, — буркнул Валенок и покосился на меня. — Как, возможно, кое-кому…

— Это нам и предстоит выяснить. И многое другое.

— Если колдун не слинял, — добавил Валенок. — Я бы на его месте так и сделал.

— Ну и при чем тут Анхель? — спросил я. — Против него нет вообще никаких улик. Почему вы вообще считаете, что он причастен к этому делу?

— Ну вот мы и идем, — Валенок провел пальцем поперек горла, — за разъяснениями!

Грег вообще не потрудился мне ответить. Меня это задело, и я принялся защищать травника:

— Анхель помог мне найти Ваську!

— Для отвода глаз, — возражал Валенок.

— Анхель — врач!

— Три раза «ха-ха»! Знаем мы таких врачей! Сами такие!

— Анхель — золотой дракон! — привел я главный аргумент.

Валенок заржал.

— Это он сам тебе сказал? Когда разводил тебя на деньги?

Я уже несколько раз и довольно подробно описал ребятам, как побывал у травника. Умолчал только, что он переманивал меня к себе в ученики. Это было наше с ним личное дело. Тем более я все равно отказался.

— Любопытно, на самом деле, — задумчиво произнес Грег, словно и не слышав наш спор. — Я не ожидал встретить в этом мире золотого дракона.

— Ты его пока и не встретил, — напомнил Валенок. — Это Леха с ним общался. Может, колдун наврал тебе, что он дракон, э?

— Ну, то, что он дракон, причем старый и искусный в колдовстве, я понял с самого начала, — продолжал Грег. — Его владение — типичное зачарованное гнездо, существующее в нескольких мирах одновременно. От личного общения он уклоняется виртуозно. Что он золотой — такие подозрения тоже мелькали… В сущности, Алекс прав. Едва ли такой дракон, как Анхель, стал бы участвовать в таком грязном деле, как жертвоприношение. Но есть несколько нюансов, которые портят общую картину…

— Ага, — поддакнул Валенок. — Если он в самом деле золотой — как он мог затравить своей сороконожкой того старика-травника? Опять же, мента на вьюнке повесил…

— А мне Анхель сказал, что не может убивать, — возразил я. — Он тогда потеряет дар целительства.

— Ну да, сам не может, а чужими руками — вполне! С тебя годовую зарплату содрал за амулет. Целитель, тьфу!

«А еще Анхель ненавидит Грега и про Валенка сказал, что таких, как он, надо душить в колыбели», — подумал я, внезапно усомнившись.

Неужели Анхель в самом деле злодей? Мудрый, спокойный, приветливый старый доктор из пряничного домика с синими витражами…

— Все это как раз вполне вписывается, — сказал Грег. — И его своеобразная врачебная мораль, и пунктик на гармонии мироздания — все это более чем типично… И даже разрушение твоей печати, Алекс. Когда я понял, что он в самом деле разрушил ее только для того, чтобы тебя вылечить, я и подумал впервые, что он может оказаться золотым. А что касается ограничений, которые накладывает целительство… Тут тот самый случай, когда цель оправдывает средства. Золотой дракон может и убить — но только во имя высшей цели.

— Лицемерие какое-то!

— Ничего подобного. Если цель окажется ложной, последствия такого убийства будут для золотого дракона самыми неприятными. Иные его действия могут выглядеть крайне некрасиво, но надо смотреть, к чему они ведут. Например, то, что он потребовал с тебя денег за амулет… Это вовсе не жадность. Скорее всего, он прекрасно знал, что таких денег у тебя нет, и хотел чего-то другого…

Я промолчал. Интересно, Грег прочитал мысли или угадал?

— Кстати, куда ты дел амулет? — вкрадчиво спросил Валенок.

— Выкинул, — я вспомнил и содрогнулся. — Он начал разлагаться прямо у меня в руках.

— Нормально, — кивнул Грег. — Самоуничтожение. Врачебная привычка прибирать за собой или стремление обрубить хвосты?

— Тебя амулет смущает?

— Не очень. Есть еще кое-что. — Грег покосился на меня. — Драганка.

В памяти тут же возник образ синеглазой девчонки, своенравной спутницы Анхеля, которая могла быть и заботливой, и вредной, причем одновременно…

— А что с ней не так? — насторожился я.

— Что она делает рядом с Анхелем?

— Ну как что? Ученица…

— Алекс, она взрослый боевой дракон. Я видел ее в деле. Ее ученичество закончилось лет триста назад…

— Сколько-сколько?!

Валенок захохотал.

— Ну, значит, не ученица, — сердито ответил я. — Просто в одном клане с Анхелем. Как я, Грег и ты, Валенок…

— Двоечник! Золотые драконы не создают кланов!

— А синие — тем более, — подтвердил Грег. — Синие — одиночки из одиночек. Серебряные драконы хотя бы друзей заводят, — на удобном расстоянии, конечно. Золотые с удовольствием учат, лечат, делятся опытом… Но у синих никакого окружения не бывает. Они терпят рядом с собой только восторженных поклонников. И то только пока не проголодаются. Типичный синий дракон — независимый, наглый, самовлюбленный эгоист, живущий на своей территории и пребывающий в состоянии непрерывного восхищения собой.

— В общем, та еще стервозина, — резюмировал Валенок.

Я с усмешкой кивнул. Психологический портрет Драганки вышел очень точный.

— Вопрос: что держит вместе синего и золотого драконов?

— Безграничная преданная любовь? — предположил Валенок, подмигнув мне.

— Ничего подобного!

— Другие версии? — спросил Грег. — Почему взрослый синий дракон ютится в чужом гнезде, выполняет все приказы хозяина и не смеет возражать даже в мелочах? Хотел бы я знать, на каком крючке он ее держит!

— Почему же непременно «на крючке»? — возразил я.

Впрочем, неуверенно. Слова Грега заставили меня задуматься.

— Запомни одну вещь, Алекс. Если ты выяснишь, что именно держит Драганку возле Анхеля, очень многое станет ясным.

— Почему я?

— Как почему? — притворно изумился Валенок. — Она же положила на тебя глаз!

— На меня?!

— Алекс, это место? — произнес Грег.

Мы замолчали, свернули за угол и остановились. Перед нами поднимался высокий забор, полускрытый колючими кустами барбариса. Из-за забора выглядывала красная остроконечная крыша дома и желтеющие верхушки яблонь.

На этом сходство с обиталищем Анхеля заканчивалось.

— Ничего не понимаю! — растерянно сказал я. — Поселок тот, улица та, а дом не тот. Вообще непохож!

— Ты адресок-то не перепутал? — съязвил Валенок.

— Сам как думаешь? Может, нам отводят глаза?

— А ты посмотри сам, — предложил Грег.

Мысленно обозвав себя болваном, я окинул дом драконьим взглядом. Ни малейших иллюзий не обнаружил. Ни драконов, ни антидраконьей защиты.

Дача как дача.

Валенок, судя по всему, тоже просканировал местность и наверняка заметил отсутствие блокирующих заклинаний. Брови его сошлись над переносицей.

— Во замаскировался, — буркнул он. — Даже как-то стремно заходить внутрь.

— Я не вижу маскировки, — возразил я. — По-моему, его тут просто нет.

— Я тоже не вижу, — сказал Грег.

— Значит, маскировка удалась!

Валенок продолжал сканировать взглядом двор. Я понимал, что он чувствует. Приходишь ломать дверь, а она распахнута настежь… Тут кто угодно насторожится.

— Может, это особенно искусная иллюзия? — предположил я.

Грег покачал головой и сказал Валенку:

— Обойди-ка эту иллюзию кругом, заберись в дом с обратной стороны и пошарь там. Может, найдешь какие-нибудь следы.

Валенок с сомнением обозрел колючие кусты, но послушно удалился в указанном направлении.

— А мы с тобой, как и планировали, постучимся с парадного хода, — сказал Грег. — Заодно отвлечем внимание от нашего диверсанта.

Возле калитки меня снова охватило дежавю. Мостик через канаву, высокая калитка, даже собачья будка внутри — все было в точности таким же, как у Анхеля. Да и могучая тетка, открывшая нам дверь, показалась мне знакомой. Правда, в прошлый раз я наблюдал ее, скажем так, в другом ракурсе.

Пока я заглядывал ей за спину и сверлил взглядом двор, пытаясь вспомнить какие-нибудь стопроцентно узнаваемые детали, Грег очень обходительно, как он умел разговаривать с пожилыми тетками, принялся расспрашивать ее о проживающем тут знаменитом травнике.

— Травник? — искренне изумилась тетка. — Так он давно умер!

— Точно? Вы уверены?

— А как же! Мы тут уже двадцать лет живем — вроде обратно не возвращался…

— Вы хозяина позовите, может, он лучше знает…

— Я и есть хозяйка! А вы кто такие, молодые люди?

— Извините за беспокойство, — раскланялся Грег.

Когда мы уходили, тетка стояла у калитки и провожала нас подозрительным взглядом, как будто запоминая все наши характерные приметы.

— Что скажешь? — спросил Грег, когда мы свернули за угол.

— Черт знает что такое! Дом непохож! Тетка вроде служанка Анхеля, но почему она говорит, что он давно умер?

— Ну подождем, что нам скажет Валенок, — сказал Грег рассеянно. — Когда переезжаешь впопыхах, непременно что-нибудь да забудешь…

— А вот и я!

Валенок лихо, как паркурщик, перескочил через забор и кусты. В свободной руке он тащил за шкирку черную кошку. Кошка шипела, но благоразумно не пыталась вырываться.

— Кому свидетеля? — Валенок торжественно вручил кошку Грегу. — Крадусь через огород, смотрю — сидит на яблоне, уши прижала…

— В самом деле — у Анхеля была черная кошка! — вспомнил я. — Точнее, две: Чернушка и Пеструшка. Пеструшка лечила, Чернушка распознавала нечисть…

Валенок приосанился.

— И зачем она мне? — спросил Грег, скептически оглядывая кошку.

— Ну… Можно в памяти порыться!

— Памяти в человеческом смысле у нее нет, — сказал Грег, держа кошку перед собой на вытянутой руке и поворачивая из стороны в сторону. — И вообще, это не кошка, а кот.

— Ну вот, — огорчился Валенок. — Зря ловил! Он, зараза, не хотел с дерева слезать, вон — руку мне расцарапал…

— Любопытно, — проговорил Грег, свободной рукой почесывая кота между ушей. — Котик чего-то очень сильно боится… И не тебя, Валенок… Полезли-ка внутрь. Покажешь место, где ты его поймал.

Когда мы оказались в запущенном палисаднике позади дома, среди яблонь и раскидистых кустов смородины и крыжовника, кот принялся вырываться как бешеный.

— Вот это дерево, — сказал Валенок.

Грег аккуратно поставил кота на землю. Тот взвился по стволу и мгновенно оказался на самых тонких ветках.

— То, чего он боится, — на земле, — сделал вывод Грег. — Валенок, ищем. Только будь так добр — смотри под ноги…

— Ха! У меня такие ботинки — на мину наступишь, ничего не будет!

— Угу, ногу оторвет, а ботинок — как новенький… Алекс, а ты постой-ка лучше рядом с яблоней.

— Спасибо, что не посоветовал на нее залезть!

Грег с Валенком разбрелись в разные стороны. Я следил за ними, мысли метались в голове. Анхель скрылся, ну дела… И почему боится кот? Чует нечисть? Я перебирал варианты, на душе становилось все тревожнее, а взгляд тем временем скользил по кустам… Пока не зацепился за небольшое изящное деревце.

Оно росло ровно по центру небольшой круглой лужайки, едва заметное среди жухлой крапивы и сорных трав. Другие деревья в саду уже пожелтели, а на этом листва был яркой и нежной, как в июне. Сам не зная зачем, я подошел к нему, протянул руку и прикоснулся к кроне.

В тот же миг меня словно овеяло душистым ветром, напоенным запахом цветов. Видение мелькнуло и пропало: разноцветные витражи, медные переплеты и флюгеры, плющ на стенах… Тот самый дом, про который Драганка с нежностью сказала: «Он один такой».

— Грег! — крикнул я. — Смотри, что я нашел! Помнишь фотку? Это же Вход!

Грег и Валенок развернулись ко мне и застыли.

— Стой где стоишь! — рявкнул Валенок. — Не шевелись!

Я бы и так замер, без всяких напоминаний. Прямо из пустоты посреди лужайки, двигаясь с наводящим жуть изяществом, появилась Стоножка.

На сад вдруг пала тень, словно солнце зашло за тяжелую грозовую тучу. Мгновение — и вокруг нас — мрачные, пасмурные сумерки. Яблони и кусты угрожающе заскрипели, затрепетали, как под порывом ветра, и стремительно разрослись во все стороны. Дом же, наоборот, побелел, раскрошился, осыпался, будто растаял. Не успел я моргнуть, он превратился в развалины, а участок — в непролазные джунгли.

— Интересно, — услышал я голос Грега. — Неужели ловушка?

— Бегите, несчастные! — раздался дрожащий старческий вопль.

В дверях разрушенного дома появился бледный призрак убитого — настоящего — травника, под чьим обликом проживал в нашем мире Анхель. На лице и в голосе — заразительная паника. Только мертвецов не хватало! А тут еще вспомнилось такое, от чего стало совсем нехорошо. Здесь-то, возле развалин, антидраконьи чары по-прежнему работали. Значит, нам было даже не превратиться!

— Где она? — заорал Валенок, озираясь.

В палой листве громко зашуршало. Стоножка появилась совсем рядом со мной. Собственно, нас разделяло только деревце. Я застыл как парализованный. Пожелай она убить меня — ничто бы не успело ей помешать. Однако она наметила себе другую цель.

— Что вы стоите?! — вопил призрак. — Убегайте!

Грега перемена реальности, кажется, нисколько не обеспокоила. Он стоял в расслабленной позе и смотрел на Стоножку, которая направлялась прямиком в его сторону. Я видел ее серую спину — вот она остановилась и, громко шипя, свилась буквой «s».

— Вы что, не понимаете — существо смертельно ядовито! — верещал травник. — Нейротоксины… Остановка сердца…

— Я в курсе, — бросил Грег.

Валенок невежливо рявкнул:

— Дед, не путайся под ногами!

Их спокойные голоса подействовали на меня отрезвляюще. Когда я осознал, что непосредственно мне Стоножка не угрожает, то страх сменился жадным любопытством. Что Валенок и Грег могут сделать со Стоножкой, причем голыми руками?

Через миг я увидел — что именно.

Стоножка прыгнула на Грега, словно распрямилась пружина. Грег отбил ее кулаком, и насекомое отлетело в крапиву. И тут же атаковало снова.

— Яд! — охнул призрак. — У многоножек на сегментах тоже яд! К ней нельзя прикасаться!

У меня замерло сердце. Неужели сейчас Грег рухнет замертво? Но тот даже движений не замедлил. Он еще раз ударом отбросил Стоножку. Скорость у обоих была невероятная. Твари эти удары явно не наносили никакого ущерба. Грегу вроде тоже…

Не успел я додумать мысль до конца, как в руках у Черного лорда оказался пистолет. Я и не подозревал, что он у него имеется. Запущенный сад наполнился грохотом выстрелов и сизым вонючим дымом. Стоножка металась в крапиве так быстро, что я не понимал, попал в нее Грег хоть раз или нет. Стрелял он много, раз десять. Потом опустил пистолет. Стало тихо.

Я перевел дух. Дым медленно развеивался.

— Грег, — услышал я голос Валенка. — Ты только глянь на это диво!

Я поглядел туда, куда он показывал. В дверном проеме разрушенного дома лежало на полу нечто металлическое, напоминающее то ли шлем, то ли маску. Когда я понял, что это, по спине пробежали мурашки.

Голова стального дракона!

— Ха, — сказал Валенок, подходя к крыльцу. — Старый знакомый! Грег, да это же тот боец, которого я прикончил на берегу! Ну и что бы это значило?

— По меньшей мере одно, — пробормотал Грег, склоняясь над находкой. — Ты был прав — Анхель причастен к этому делу.

— Либо кто-то хочет, чтобы мы так считали, — добавил я, нервно высматривая в траве мертвую Стоножку. Если, конечно, выстрелы Грега не разорвали ее на куски…

— Эй, дед, — начал Валенок, поворачиваясь в поисках призрака травника. — Не хочешь нам поведать…

Внезапно из палой листвы, совершенно не там, где ожидалось, плавно поднялась плоская серая голова. Живая и невредимая Стоножка зашипела как кобра, распахнула широкую, от уха до уха, пасть и бросилась на Валенка.

«У нее зубы!» — успел подумать я.

Так она все-таки не насекомое?

А кто?!

Зато Валенок не стал тратить время на размышления. Прежде чем Грег успел снова выхватить пистолет, байкер-убийца развернулся и резко выбросил руку вперед. Из рукава выскочил короткий сдвоенный ствол.

Вот теперь я понял, что такое настоящий грохот! Из стволов вырвалось пламя. Руку Валенка (толщиной с ногу среднего человека) подбросило вверх отдачей. На расстоянии метров пяти перед Валенком огнем смело буквально все. Там, где была Стоножка, не осталось ничего, кроме догорающих веток.

Валенок опустил обрез и что-то с довольной мордой сказал Грегу. Я не услышал, потому что, похоже, в самом деле теперь оглох. В пороховом дыму, среди тлеющих кустов, Черный лорд с верным вассалом смотрелись апокалиптически.

«Сходим поговорить! Вежливо, с парадного хода! Валенок, подготовься!»

Да уж, нечего сказать — подготовился!

В ушах звенело. Я зажал уши ладонями, отпустил — звуки вернулись, но словно через слой ваты.

— Так ты ее поймать собирался, что ли? — долетел далекий бас Валенка. — Ну тогда извини…

Я хотел их окликнуть, но вдруг они сами одновременно повернулись в мою сторону, уставившись на что-то с совершенно одинаковым выражением. Я проследил за их взглядами и опять увидел проклятую Стоножку. Похоже, она была бессмертной. Тварь вынырнула из угольков и пепла и, быстро извиваясь, поползла — теперь ко мне!

— Стой, зараза! — заорал Валенок, всем корпусом разворачиваясь к ней (и направляя в мою сторону свою кошмарную пушку). — Леха, держи ее!

— Сам держи!

В тот же миг тварь прыгнула на меня. Я рефлекторно отбил ее рукой, потерял равновесие и рухнул навзничь в заросли крапивы. Стоножка упала в траву рядом с деревцем миндаля, снова свилась, готовясь к прыжку… и вдруг сгинула.

Деревце увяло прямо на глазах. Почернело, листья осыпались.

В тот же миг небо посветлело, словно рассеялась грозовая туча. Мы снова оказались в обычном саду за дачным домом. Я, охнув, поднялся на ноги. Правую руку жгло как огнем. Валенок с Грегом подбежали к дереву, но тут ловить было уже нечего. Стоножки и след простыл. Исчезли развалины, а вместе с ними и голова стального дракона.

— Все, — сказал Грег, огорченно глядя на скрюченный почерневший ствол. — Выход заблокирован с той стороны.

— До колдуна дошло, что мы ему не по зубам! — самодовольно отозвался Валенок.

Грег спрятал пистолет под куртку.

— Кто же знал! Но могло и получиться. Чуть-чуть больше везения…

— Эх, почти прорвались!

— Я никакого прорыва не планировал. Только разведка…

— Боем!

— Вот боем как раз не очень хотелось…

— Но не без пользы, согласись! — заявил Валенок, бросив на меня победный взгляд. — Колдун-то не просто свалил, а еще и попытался нас убить! И железная башка на крыльце… Все, он попал! Мы ему это так не оставим! Эй, Леха! Ты меня слушаешь?

Я с кривой улыбкой показал ему правую руку.

— Вот это меня сейчас больше занимает! Эта тварь… я сбил ее в прыжке и, кажется, немного содрал кожу…

— Ну и что?

— Печет, как огнем! Грег, что делать? Ты тоже ударил ее голой рукой…

Глава клана молча поднял кисть руки, словно экзотической перчаткой, покрытую светящимся узором из переплетенных мечей и растений. Мечи не горели, а зеленые плети смыкались вокруг красных пятен, похожих на ожоги. Пятна уменьшались прямо на глазах.

«Точно! — запоздало сообразил я. — У нас же у всех защитные печати. В том числе и от ядов. Кстати, и у меня тоже!»

Теперь, когда стало ясно, что для нас Стоножка не так опасна, как для людей, мне стало стыдно за свой иррациональный ужас перед тварью. «В следующий раз, — пообещал я себе, стискивая кулаки, — я уж не спасую!»

От кончиков пальцев вверх под кожей неожиданно пробежала волна горячих, колючих мурашек. Отследить ее я не успел — в этот момент затрещала оконная рама, и из окна высунулась хозяйка дома. Увидев нашу колоритную компанию — особенно хорош был Валенок с обрезом, — она истошно завопила.

— Ах, какой голосок! — восхитился Валенок. — А теперь на бис!

Тетка спряталась, с лязгом захлопнула раму. Приглушенные вопли теперь неслись из дома.

— Может, пойдем отсюда? — предложил я. — Сейчас ментов вызовет… Ах да, мы же сами…

— Пойдем, — согласился Грег. — Тут больше ловить нечего. Думаю, Анхель свернул свою деятельность в этом мире, затер следы и перебрался куда-то подальше.

Я поглядел на черные останки деревца.

— И куда именно?

Валенок пожал плечами:

— Кто ж знает? Будем искать, ловить и… Леха! Это еще что?!

— Где?

Я резко обернулся, но не увидел за спиной ничего подозрительного.

— Да вот же!

Валенок тыкал пальцем прямо в меня. Я проследил за его взглядом и обалдел. По всей внешней стороне обеих рук, выше и ниже локтей, прямо сквозь куртку торчали короткие, загнутые темно-красные шипы.

— Ну-ка дай посмотреть!

Я резко отшатнулся, не зная, что делать и как реагировать на такие новости. Валенок отдернул руку и разразился руганью. Кажется, я зацепил его шипами. Вспыхнули печати, на миг превратившие лицо Валенка в морду демона…

— Блин!

Я попятился, держа руки на отлете, словно пытаясь убежать от них.

— Не шевелись!

Подошел Грег и обхватил мои предплечья. Я замер, увидев, как костяные шипы впились ему в ладони. Кисти разом окутало зеленоватое свечение.

— Печати? — спросил я севшим голосом. — Я что, ядовитый?!

Грег кивнул с отстраненным видом. На моих глазах красные шипы начали уменьшаться, словно погружаясь обратно в тело. Когда они совсем исчезли, Грег опустил руки и принялся неторопливо растирать ладони.

У меня остались только дырки в куртке.

— Что за фигня? — спросил я нервно. — Что это было?

Глава 2

ЖЕЛТЫЙ БОЕВОЙ

Когда мы вышли на улицу, Грег отвел Валенка в сторону и некоторое время что-то тихо ему говорил. Кажется, они обсуждали дальнейшие действия. «Попытаемся спровоцировать…» — донеслось до меня. Я насторожил уши. Валенок бросил на меня насмешливый взгляд, хмыкнул и повернулся ко мне спиной. Так! Опять начинается!

— А я? — спросил я мрачно, заранее обидевшись. — Мне что делать?

— С чем, с шипами? — отозвался Валенок. — Ну отрастил — и радуйся.

— Сам понимаешь, что я не про шипы! Что дальше будем делать с Анхелем?

— Ждать, — ответил Грег.

— Чего ждать?! Пока мимо не проплывет труп врага?

— Пока не придет время действовать.

— Но разве сейчас не то самое время, чтобы бросить все силы на его поиски? Теперь, когда мы убедились, что он как-то связан со стальными драконами…

Я с надеждой посмотрел на Валенка.

— Ну, если ты даже ждать не умеешь, тогда вообще не понимаю, какой с тебя толк! — хамски заявил он.

Я разозлился.

— Да, я не умею ждать, особенно когда не вижу в этом никакой необходимости!

— Ну так потренируйся.

Я перевел взгляд на Грега.

— Я уже сказал, что ты можешь сделать, — ответил он. — Опроси свидетелей.

— Кого, Ленку, что ли? Толку-то! Она все равно ничего не может знать! Вы просто опять хотите меня убрать!

Грег пожал плечами, отчего я обиделся еще сильнее.

Потом они улетели, а я направился домой, злой и недовольный итогами похода, совершено не понимая, чем мне заняться дальше. Ждать! Вот уж чего я терпеть не мог. По мне, так либо действовать, либо забить и заняться другими делами. Я всегда считал, что именно так и правильно поступать. И не представлял себе, как «тренироваться» в ожидании. Потому пошел просто тренироваться.

Шаги отдавались эхом в огромном пустом пространстве. В принципе, свет мне был не нужен, но по привычке я протянул руку и нащупал выключатель. Мигая, вспыхнул свет. Высоко под потолком холодно загудели галогенные лампы. В тренировочном зале Красного клана, как всегда, пахло опасной химией и чуть-чуть — дымом. Хотя все, что могло тут гореть, давно уже было выжжено дотла.

Ждать, надо же…

Загадка стальной головы на крыльце у Анхеля тоже не давала мне покоя. Откуда она взялась? Кто ее туда принес и зачем?

А еще меня беспокоили мои собственные превращения. Не то чтобы я был против ядовитых шипов. Но я вовсе не планировал их отращивать! Думая о них, я чувствовал злость, под которой явно пряталась растерянность.

Я-то надеялся, что взял превращение под контроль! А тут — опять началось?

В голову лезли давние поучения Лорда в Маске. «Ты ничего не решаешь. Превращение — это нечто такое, что с тобой происходит. Сам ты не можешь на него влиять. Не сопротивляйся. Хочешь ты, не хочешь — оно совершится…»

Я стиснул зубы. Бесит! Опять я — игрушка в руках внешних сил!

Все, что я хотел, — контролировать реальность. Или хотя бы себя. Но я и в этом был не волен…

«Но ведь другие могут! — накручивал я себя, прохаживаясь по залу. — Грег может, и Лорд в Маске, и Анхель… Почему? Потому что они старше, опытнее… Потому что они сильнее!»

Что это значит — быть сильным?

Именно для этого я и хожу сюда, в зал, разве не так? Поднимаю свой личный уровень, наращиваю знания и умения. За полгода я многому научился. Но все равно в присутствии Грега и Валенка чувствую себя неумехой. Удастся ли мне когда-нибудь переплюнуть их? Сколько сотен лет на это понадобится?

И чем мне в истории со Стоножкой помогли все эти драконьи боевые техники? Лучше бы Валенок тупо научил меня стрелять из пистолета!

Я прицелился пальцем в темноту дверного проема, прищурил глаз и громко сказал:

— Бах!

— Убит, — раздался из темноты скрипучий голос.

Я нахмурился и ничего не ответил, только по тыльной стороне рук пробежала знакомая уже жгучая щекотка. Из проема на свет явилась долговязая фигура.

— Пардон. Я не знал, что тут кто-то занимается. Я потом вернусь, как закончишь… свое вот это, — вошедший прицелился в меня указательным пальцем.

От его шутовского жеста меня почему-то холодом окатило. Словно он в самом деле направил на меня ствол.

— Да я так, дурью маюсь… Я сегодня не в настроении заниматься, — буркнул я. — Могу и уйти. Проходи.

— Я лучше в уголке посижу, — скромничал гость. — Не хочу мешать.

— Давай. У меня сегодня нет настроения.

— Да у меня как-то тоже пока нет…

Незваный гость устроился на краю «тренерского» стола с явным намерением не двигаться с места, пока я не уйду. Кажется, он хотел заниматься при свидетелях не больше, чем я.

Я уставился на него в упор. Худой, долговязый, ржаво-рыжий парень помладше меня, с детской розовой кожей, наглыми глазами и кривой улыбкой.

Рыжий…

— Ты что, из Желтого клана? — спросил я с удивлением.

— А что, незаметно?

Вот уж кого я не ожидал встретить в тренировочном зале, так это желтого дракона! Грег уже приучил меня относиться к ним с презрением, как к самым слабым и бестолковым представителям драконьего племени.

Я сделал паузу — думал, рыжий парень представится. Но тот молчал. У него оказалась неприятная манера смотреть в упор немигающим взглядом. В сочетании с полным отсутствием выражения на лице — несколько нервировало.

— Вот, услышал про этот зал и решил заглянуть, — сообщил он, отводя от меня взгляд и осматриваясь. — Хотел на живых боевых драконов посмотреть.

Я усмехнулся:

— Ну да, на мертвых боевых смотреть не так интересно. Собираешь материал?

Рыжий взглянул с недоумением:

— Чего, какой еще материал? А! Ты думаешь — раз желтый дракон, так либо из газеты, либо с телевидения?

И засмеялся очень противным смехом. Я решил на него не реагировать.

— Нет, я для себя, — сказал он. — Лично.

— Интересуешься боевыми искусствами?

— Типа того. Покажешь что-нибудь? Какие-нибудь ваши фирменные приемчики, и все такое?

— Не, приятель, — помотал я головой. — Сегодня тебе не повезло. Я не превращаюсь.

— Почему?

— Аскеза, — соврал я. — Для развития самодисциплины. До особого распоряжения главы клана. Так что никаких боевых техник…

— А какая разница? Ты что, надевая личину низшего, перестаешь быть драконом?

— Рассуждать легко… — начал я с некоторым раздражением.

Но рыжий перебил меня:

— Во, смотри.

Он вытянул перед собой костистую руку, что-то пробормотал… В воздухе раздался сухой треск. Потом словно стекло лопнуло — и в руке рыжего возникло нечто вроде серебристой рапиры. Через миг я понял — это сиял, трещал, мерцал и вибрировал электрический разряд.

Рыжий медленно поднял руку на уровень глаз. Небольшая молния, извиваясь, начала удлиняться, пока почти не уткнулась мне в переносицу. По коже волной разлилась холодная щекотка. Отчетливо запахло озоном. Потом во лбу вспыхнул огонь, зрение на миг пропало, а когда вернулось — молния исчезла.

— О как, — озадаченно проговорил рыжий, рассматривая свои пальцы и словно дивясь, что они не сгорели. — У тебя печать сработала!

— А ты как думал! Ничего такая искра, — похвалил я. — Джедайский меч!

— Такой «джедайский меч» можно сделать из чего угодно. Любая энергия, любая стихия, что хочешь… Папа всегда говорил: любой предмет может послужить оружием, было бы желание. А можно и вообще не пользоваться материей…

— Что-то я не пойму, о чем ты?

— Ну это, типа, мысль материальна! Это тебе скажет любой, кто работает с информацией, — с энтузиазмом произнес парень. — Информация — великое дело! Она тоже оружие…

— Но для информации нужен носитель, — заметил я, слегка заскучав. Ясно — желтый дракон сел на любимого конька и не скоро с него слезет.

— Носитель? Да все что угодно!

Рыжий остановил взгляд на бутылке с водой, которая стояла на столе, открутил крышку и неожиданно выплеснул часть воды мне под ноги.

— Вот тебе — вода. Годится и передавать, и стирать информацию. И прекрасно ее хранит.

— А через огонь? — спросил я, отступая от лужи.

— Можно и через огонь… только как бы не сгореть в процессе, ха-ха!

Рыжий пристально посмотрел на лампу дневного света в дальнем углу зала. Она мигнула и погасла. Впрочем, она и так еле мигала весь вечер.

— Настоящим мастерам носитель вообще не нужен, — добавил он. — Слово само по себе носитель. Оно равно действию.

У меня вдруг закралось подозрение, что рыжий просто чего-то начитался и морочит мне голову.

— Притормози. Слово и действие — разные вещи. Как они могут быть одним и тем же?

— Ну смотри: ты говоришь «извиняюсь» — и тем самым извиняешься! Это навскидку… Или вот, заклинание! Маг говорит врагу: «Сдохни!»

Он снова ткнул в меня пальцем. Я непроизвольно попытался закрыться. Рыжий радостно заржал.

— И враг умрет?

— Смотря кто скажет. Если я или ты — вряд ли… Разве что от смеха…

Теперь, когда рыжий стоял совсем близко, он казался еще моложе. Я заметил, что он весь в веснушках. Говоря или жестикулируя, рыжий смотрел на меня совершенно неподвижно и, кажется, даже почти не мигал. Сперва я подумал, что он делает это нарочно, чтобы смутить собеседника. Но потом решил, что это у него просто такая бедная мимика. Как у ящерицы.

— Это что, боевые техники Желтого клана?

— Еще чего! — обиделся рыжий. — Это мои личные боевые техники. Мне просто… ну нравится это дело, — сказал он с вызовом. — Смотрю, учусь. Там-сям что-то подцеплю…

— Занятный ты тип! — ответил я вполне искренне. — Вот бы не подумал, что в Желтом клане есть боевые драконы! Я думал, вы только трепаться…

— Ха! «Добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом!»

— Аль Капоне?

Мы обменялись понимающими усмешками.

Рыжий шагнул ко мне и протянул костлявую ладонь:

— Орка.

— Горан, — после секундного колебания представился я.

Почему-то я не постеснялся, как всегда, назваться драконьим именем. Наоборот, в тот момент это показалось естественным.

— Ну давай что-нибудь попробуем, раз уж сюда пришли, — сказал он. — Чтобы времени не терять.

— Надо уметь ждать, — ответил я автоматически.

— Фигня! Надо действовать. Ожидание — для неудачников!

— Думаешь?

— Абсолютно! — Орка задумчиво посмотрел на меня взглядом рыжей ящерицы. — Ну бывает, не можешь атаковать. Не готов, враг сильнее… Не знаешь, где он… Тогда, чтоб использовать паузу с пользой, можно обшарить пространство в поисках нужной информации.

— Каким образом? — хмыкнул я.

— Да любым! Я ж тебе говорю, следы везде, надо их просто вытащить и правильно считать. Можно искать по природным носителям. Можно еще проще — по личным вещам…

— Проще?!

Я сразу вспомнил, как Анхель искал Ваську, используя ее распашонку.

— Конечно. Нужен навык, но в целом ничего особенного… Если нарочно не прячут следы, конечно. Могу показать тебе хоть сейчас, как это делается. У тебя есть кто-нибудь, кого надо найти?

Я нахмурился. Найти-то мне надо было. Но никаких личных вещей Анхеля у меня не имелось. Конечно, можно еще раз наведаться в его дом. Но вовсе не факт, что это именно его вещи и его дом. А если дом будет правильный, то не факт, что меня оттуда выпустят… Эх, знал бы раньше, хоть печенек бы в кармане унес…

— Нет, ничего такого. К сожалению. А еще какие методы поиска бывают?

Орка выглядел несколько разочарованным.

— Гмм… в принципе, нужно-то немного. Любой след, любая ниточка, ведущая от того, кого ищешь, — на каком угодно носителе. Вплоть до электронного письма… О, чуть не забыл! Самый эффективный способ поиска. — Орка втянул воздух и облизнулся. — На кровь.

— Кровь? Да ее раздобыть еще сложнее, чем вещи…

— А ты подумай, вспомни. Пара капель… Старое пятнышко на одежде… Мелкая царапина, заусеница…

Я задумчиво посмотрел на свои ладони… И тут вспомнил. Валенок, ободравший ладонь о мои шипы!

Ну-ка, сейчас проверим, на что в самом деле способен рыжий!

Я закатал рукав, выпустил шипы и предложил:

— Ищи!

Рыжий сосредоточился, посерьезнел лицом. Взгляд стал совсем неподвижным и расфокусированным. Костлявая рука в конопушках поднялась, пошарила в воздухе и, дергаясь, как лоза, зависла над шипами. Я ощутил некий импульс — видимо, поисковый, — после чего произошло нечто мной не запланированное. Моя рука в ответ на импульс полыхнула жаром, налилась тяжестью, сложилась в кулак и сама по себе заехала Орке в лицо.

Это был прекрасный удар, точный и молниеносный — в другое время я бы им гордился. Орка не успел его блокировать, отлетел шага на три и упал навзничь. Я взвыл и свободной рукой схватился за лоб — показалось, что меня ударили током. На миг голые, испещренные пятнами стены от пола до потолка ослепительно вспыхнули загадочными письменами. Мигнул — горящие письмена пропали… Через мгновение ко мне вернулось зрение и способность соображать. Печать на лбу болела так, будто по ней врезали молотком. Рука с шипами тоже ныла.

Но я совсем забыл о своих ощущениях, когда увидел Орку. Он корчился на полу и хрипел, вцепившись в горло скрюченными пальцами. Лицо рыжего посинело от удушья. «Э, да он сейчас копыта откинет! — ужаснулся я. — От моего яда! И что мне теперь делать?!» Но нет, — похоже, у Орки тоже были свои печати. Он неожиданно перестал хрипеть, закашлялся, открыл глаза, глубоко вздохнул и сел, осторожно выравнивая дыхание.

— Ну ни хрена себе! — просипел он. — Ну ты меня подставил!

Особого возмущения в его голосе я не услышал — скорее уважение.

— Я не собирался тебя бить!

— Да не парься. Я же понимаю, что это не ты бил… Пожалуй, я сегодня больше не буду никого искать. Ну тебя на фиг с твоими родичами! Предупредил бы хоть… шутник! Я думал, тебе для дела надо кого найти, помочь хотел, а ты по приколу…

— А как ты определил, что мы ищем моего родича?

— Так драконья кровь, — сказал он, как о чем-то очевидном. — Я в первый момент не просек, что объект — из вашего клана! Могло и вообще убить. Черт…

— Вот что бывает, если лезть куда не следует без подготовки! — ответил я менторским тоном, помогая ему подняться.

— Я б назвал это — разведка боем, — ухмыльнулся он.

— Ну да, наш любимый способ!

— Да, давно я так не веселился!

— Это уж точно…

Расстались мы с желтым драконом вполне дружески. Я ушел домой довольный. Несмотря ни на что: ни на обожженную руку, ни на гудящую голову, — вечер удался.

Глава 3

БЕСПОЛЕЗНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

— Лешка, привет! — окликнула меня бывшая в вестибюле НИИ.

— Привет. — Я подошел к ней, поцеловал в подставленную щеку. — Давно тебя видно не было. Чего не звонила?

— Так я в больнице лежала, — обиделась она. — Мог бы и поинтересоваться моим здоровьем, между прочим!

— Блин, точно… Ну извини.

Честно говоря, в последнее время мне было не до Ленки. Мало драконьих дел — на работе тоже творился непрерывный аврал. Народ вернулся из отпусков, генеральный раздобыл жирный оборонный заказ, и, как всегда осенью, все завертелось в три раза быстрее, чем летом. А рекомендацию Грега устроить бывшей допрос я всерьез не воспринял.

Ленка, оказывается, только что вышла из больницы, где провалялась пару недель с сотрясением мозга — крепко ее напоследок приложил Герман. Пока она лечилась, Васька жила у бабушек, и мы с дочкой виделись очень часто, почти каждый день. Я успел так привыкнуть к этому, что даже начал задумываться — а стоит ли возвращать ее Ленке? Не лучше ли, не безопаснее ли держать дочку при себе?

Но как? А работать когда? Ладно, решил я, в конце концов, кошка — тоже хищник. Пусть защищает своего котенка. А мы подстрахуем. Тем более теперь, когда Васькина безопасность стала нашим общим клановым делом, а не «моими семейными проблемами». Между прочим, это очень успокаивало. Сняв печать-птицу, Грег что-то сделал с Васькой — мне он толком так и не объяснил, что именно. Но пообещал, что теперь к ней никто из драконов-чародеев даже близко не подойдет, если ему жизнь дорога. А чтобы Ваську снова не украли какие-нибудь наемники, он поставил ей кучу невидимых маячков. Я-то думал, он замкнет их на меня, но он замкнул их на нас всех — на себя, Валенка, и даже на Ники. Ники была польщена, несмотря на свое человеконенавистничество. Неплохой психологический прием.

— Ну так что, как жизнь? Как себя чувствуешь, голова не болит?

Ленка тут же перестала дуться и принялась в подробностях рассказывать мне о пребывании в больнице и о том «многом», что она там передумала и перестрадала. Я смотрел на нее, думая, что бывшая все-таки значительно изменилась к лучшему. Похоже, действительно сделала выводы. Ни тебе высокомерия, ни этих жалких попыток мной помыкать — опять только позитив и полное согласие по всем вопросам…

Кстати, о вопросах! Я вспомнил наш разговор по пути к дому Анхеля. Ладно уж, раз сама подвернулась…

Хотя наверняка ее уже допрашивали менты, которые в таких делах поопытнее меня. Так… Значит, я должен спросить ее о том, что менты не могли знать по определению.

— Лен, слушай, — перебил я ее, — можно задать тебе один вопрос?

— Конечно, Лешенька, — ответила она подозрительно ласковым голоском. — Тебе — сколько угодно!

Я был так сосредоточен на своей задаче, что не обратил на это мурлыканье внимания. А зря.

— Это насчет твоего покойного… Ну, Германа, — начал я издалека. — Прости, если причиняю тебе боль…

Я понятия не имел, насколько она по нему скорбит. Как-никак он был ее мужем, а мы его убили. Ну она-то об этом не знала — ей потом сообщили из каких-то милицейских верхов, что Герман погиб в ходе спецоперации по спасению Васьки из лап торговцев органами. Что в общих чертах соответствовало правде. То, что главным торговцем органами был как раз Герман, Ленке было знать необязательно.

— Герка? — повторила Ленка, и лицо у нее аж вспыхнуло. — Не хочу ничего знать про эту сволочь! Слышать о нем не желаю! Василису хотел бандитам продать, гадюка! Даже не думай об этой твари! Герка — это вчерашний день! Одного хочу — забыть как страшный сон и начать с чистого листа…

— Погоди ты, — перебил я ее, не дослушав про чистый лист. — Скажи только вот что… Когда вы жили вместе, особенно в последнее время, не замечала ли ты чего-нибудь странного?

— Как это?

— Ну… каких-то признаков, что готовится нечто нехорошее… Что-нибудь необычное, непонятное?

Ленка вдруг шмыгнула носом. Я с изумлением увидел, что у нее на глазах выступили слезы.

— Я так и знала! — Ее губы задрожали. — Так я и знала, что ты меня подозреваешь!

— В чем?!

— Что мы были с Геркой заодно!!!

— Да ты что? — опешил я. — И на уме не было! Быстро успокойся!

Ленка только хуже разрыдалась. Пришлось обнимать ее, гладить по головке и утешать. Бывшая вяло отпихивала меня и голосила:

— Ты всегда думал обо мне только гадости! Ты считал меня меркантильной сукой! Я знаю, знаю! Ты меня всегда презирал!

— Ну что ты несешь?! — Я умолк, сообразив, что в ее нынешнем состоянии все сказанное обратится против меня.

— Помню, как ты на нашу новую машину смотрел! Будто Герка за нее родину продал! А Герка был просто псих! Он еще весной начал с ума сходить… Я думала, у него в бизнесе проблемы, терпела, ждала, что пройдет… А он все хуже и хуже… Дверь железную поставил, квартиру на охрану, телохранителя себе завести хотел, только очень дорого оказалось… К осени он в реальную паранойю впал… Совсем чокнулся. Он и Ваську-то увез в помрачении ума — я ж видела…

— Как это?

— А как иначе-то? Выглянул среди ночи в окно, побелел и как заорет: «Это они!»

Я насторожился. О, как интересно…

— Вытащил Ваську из кровати, даже одевать не стал, и к двери. Я ему: «Куда ребенка потащил?!» А он: «Если я ее не отвезу, они меня самого потащат!» Да как даст в глаз!

— Кто — «они»? Он не говорил?

— Я как бы в обмороке была, забыла спросить, — язвительно ответила Ленка.

— А что Герман увидел в окне?

— Понятия не имею! Никого там не было, пустой двор, два часа ночи…

Черт! Как правильно спросить? Я чувствовал — «горячо»!

— Леночка, подумай очень хорошо! Может, что-то было на улице странное? Чего там быть не должно? Во дворе… На деревьях… — Я вспомнил о Драганке. — В небе?

Ленка наморщила лоб.

— Туча была, — сказала она.

— Туча?

— Ты сам спросил — «чего не должно быть»! Огромная, грозовая, прямо над домом. Я еще тогда подумала — вот сейчас как польет, а в прогнозе писали «ясно», халтурщики…

Я хмуро смотрел на нее. Значит, туча…

— Слава богу, что это закончилось! — Ленка содрогнулась всем телом. — Ты даже не представляешь, в каком аду я по твоей милости жила последние полгода…

— Почему это по моей?

— Да потому, что, если бы со мной был не Герка, а ТЫ, этого всего бы не случилось!

— Это уж точно, — ляпнул я, ошеломленный ее логическими выводами.

— Вот видишь! Если бы ты меня не бросил…

— Я?!

— Но знаешь… — Ленка подступила ко мне, заглядывая снизу заплаканными глазами. — Я многое пережила, передумала… И готова тебя простить!

«Вот черт, влип! — понял я в ужасе. — Блин, что делать-то?»

— Я так ошибалась насчет тебя, — ворковала Ленка. — Ты оказался настоящим мужчиной… Лешенька, мне так жаль, что мы расстались…

Я с трудом изобразил на лице идиотскую ухмылку. Ленка оживилась, сочтя ее за поощрение. Трепыхая ресницами, она тихо спросила:

— Может, попробуем еще раз?

И интимным жестом взяла меня за руку. Точнее, за запястье.

В тот же миг я буквально отшвырнул ее от себя. Бывшая отлетела и не упала только потому, что ударилась спиной о стенку.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Ленка бледнела на глазах.

— Ты чего? — прошептала она.

Я чуть не попытался объяснить, что, возможно, спас ей жизнь, потому что у Ленки не было печатей, защищающих от драконьего яда. Но с моих губ сорвалось нечто совсем другое:

— Отойди от меня, человеческая самка!

Ленка недоверчиво взглянула на меня, и ее губы задрожали от обиды.

— Ну почему все мужики такие уроды?! — крикнула она плаксивым голосом, оттолкнулась от стенки и быстро устремилась прочь по коридору. Я проводил ее мрачным взглядом.

О чем я подумал за миг до того, как она взяла меня за руку? «Опять замутить с Ленкой? Да ну нафиг, вот еще!» Как бы не так. Совсем иначе: «Что? С человеком?! Фу!»

Одна мысль об этом вызывала у меня оторопь.

«Вот оно, превращение», — холодея, осознал я.

Грег был прав. Драконом не становятся за один миг. Превращение идет непрерывно, постоянно, незаметно для меня самого. Но однажды наступит такой момент, как этот, и я внезапно пойму, как далеко ушел с тех времен, когда был куколкой.

Я покосился на левое предплечье.

Как она сказала? Урод? Ну, в общем, так и есть…

Вернувшись после работы домой, я собрался было позвонить Грегу, но потом передумал. Ничего конкретного я все равно у Ленки не выяснил. А что Германа запугивали загадочные «они»… Так несложно догадаться, кто это. Я сам, честно говоря, при встрече с «ними» слегка понервничал. Вот только непонятно, при чем тут туча — если это, конечно, та туча, о которой я подумал…

Поэтому я позвонил Валенку и пересказал разговор с бывшей ему, а дальше пусть сам решает, стоит ли информация того, чтобы передавать ее Черному лорду. Заодно, ради прикола, рассказал ему и про «человеческую самку».

Валенок хмыкнул в трубку:

— Главное, не сожри ее случайно…

И вдруг, не меняя тона, спросил:

— Кстати, кого ты пытался навести на мое гнездо?

Хотя голос Валенка звучал все так же дружелюбно, мне стало как-то неуютно.

— Я никого не пытался…

— Тут у меня недавно сработала защита гнезда.

— Да я даже не знаю, где твое гнездо! И знать не хочу!

— А тебе и необязательно знать, — ласково сказал Валенок. — Это как в море: пара капель крови, и акула почует их за километры… Ну, кто это был?

«Поиск на кровь», — щелкнуло у меня в мозгу.

— Ах, это? Извини, мой прокол. Случайно получилось. Мы вообще другим занимались. Орка расхвастался, какой он, типа, мастер работы с информацией, аж досада разобрала, и я решил его проверить. Вспомнил, что ты об меня руку ободрал, и предложил ему…

— Орка?

— Один парень… Один дракон. Из Желтого клана. Пацан, похоже, недавно превратился, ищет приключений — ну ты помнишь, как я…

В трубке издевательски хмыкнули:

— Желтый клан? М-да-а! Ну ты, Леха, и друзей себе находишь!

— Да он нормальный. Ты бы его видел! Он бы тебя заинтересовал.

— Чем?

— Он, похоже, боевой!

— Желтый боевой?!

Трубка совершенно неприлично заржала. Я слегка обиделся и принялся рассказывать про молнию из пальца, поиск по природным носителям и информационные войны.

— Фигня! Человечество уже изобрело способ передавать информацию на расстояние. Мобильник называется!

— Да что с тобой говорить! У тебя один метод поиска: увидел — сожрал!

— Хе-хе… Это «желтый боевой» предложил тебе устроить поиск на кровь?

— Нет, я сам. Он просто офигел, когда понял, кого нашел.

— Ну еще бы, — проворчал Валенок. — Интересно, на кого он рассчитывал…

— Я же говорю, случайно…

— Может, и случайно… Контакты он тебе оставил?

— Ну телефонами обменялись. Мы тут собирались еще разок встретиться, потренироваться вместе…

— Ага, — протянул Валенок. — Да ну, тренировка. И не поговорить толком. Лучше пригласи его пивка попить. В наше любимое место. И я, может быть, подвалю.

— Ну хорошо, как-нибудь на днях…

— Завтра.

— Вообще-то так не договариваются. Что за ультиматумы? А если у него дела?

— Леха, поверь мне, он придет.

— Погоди, в «наше любимое» — это же не то, о котором я подумал?! Да ноги моей там…

— До завтра!

Я нажал на «отбой», причем попал не с первого раза. Почему-то слегка трясло. Я кинул телефон на стол, встал, прошелся по комнате, чувствуя, что внутри нарастает злость. Что я еще, оправдываться должен перед этим толстомордым?! Пусть сам следит за своим гнездом, я тут при чем?!

В итоге я решил плюнуть на Валенка, Орке позвонить как-нибудь потом, возможно завтра, забить на все эти драконьи заморочки и шпионские игры и пошел заниматься своими делами. Включил комп, вскипятил чайник, смастерил себе бутерброд. Сел за комп, вставил наушники и принялся прокручивать плей-лист, подбирая музыку под настроение. Почему-то хотелось именно того, что я всегда так не любил, — хотя бы один вечер пожить обычной, банальной человеческой жизнью. Как я ни пытался заткнуть внутренние уши, но внутренний голос все равно упорно подсказывал, что мне недолго осталось ею наслаждаться.

Я рассеянно просматривал почту, пока не зацепился взглядом за одно письмо. Сперва чуть не стер его автоматически, приняв за спам. Потом сообразил — это старое письмо от меня — Лигейе. Отправлено еще в июне… А, ну да, я благодарил ее за спасение. Не получил ответа и забыл. Я посмотрел на дату. Однако, три месяца прошло. Похоже, письмо так и не нашло адресата. Серебряная дракониха давным-давно улетела вместе с замком из нашего мира. Но если верить Ленке, в конце августа она была еще здесь…

«Что там говорил Орка? — подумалось вдруг. — Хотя бы электронное письмо… Ну-ка попробуем!»

— Лигейя! Ты где? — воззвал я, глядя на письмо. — Ау!

Даже самому смешно стало. Я сосредоточился, выпрямил спину и постарался представить невидимую нить — от письма к адресату. Старался я долго, пока в глазах не помутнело, а плоскость экрана не начала расплываться и проваливаться внутрь себя, превращаясь в нечто вроде неевклидова пространства, полного прозрачных фиолетовых нитей, расходящихся во все стороны. Толку с этих нитей не было никакого, только глаза устали. Я оторвал взгляд от экрана, зажмурился и принялся растирать веки.

За окном шелестело и плескало. Я взглянул поверх экрана — начинался дождь. Монотонный шорох быстро нарастал. Стена звука становилась все более плотной…

Я сидел, глядя на бегущие по стеклу капли, подсвеченные уличным фонарем.

Вода — универсальный носитель… На воду можно записать все что угодно…

Кстати, неплохая идея! Я представил картину: некто, проходя мимо дома врага, капнет на порог немного воды, и на нее запишется информация обо всех, кто пройдет мимо! М-да… и как потом ее считывать?

Или я как-то не так это представляю?

«Что там гадать? — оборвал я себя. — Надо пробовать!»

Недолго думая, я забрался на стол и открыл форточку. В лицо ударил грохот, окатила волна сырого холода. Я высунул в окно руку. Потоки воды в несколько мгновений чуть синяки мне не набили. Ого, какой дождище разгулялся!

Хоть я высовывался из форточки всего несколько секунд, но со стола слез спереди весь мокрый. И на подоконник натекло, и на клавиатуру попало. Даже на мониторе блестели каким-то образом долетевшие капли.

Я обозлился. Блин, ничего не получается ни так, ни этак! Протер стол и комп и лег спать, сердитый и недовольный собой. Перед закрытыми глазами до самого момента засыпания вращались фиолетовые нити.

Ночью мне снились разнообразные сны. Видел рыжего Орку. Самодовольно скалясь, он выплеснул на меня воду из бутылки. Я не отступил, как в зале, а наоборот, протянул обе руки навстречу брызгам. Потом облизнул мокрое лицо горячим языком. Обнаружил, что успел превратиться в дракона. Отметил, как удобно облизываться, когда язык длиной метр. И снова уснул — как дракон.

А ведь сон дракона — вовсе не то, что подразумевают под сном куколки… Он напоминает странствие по мирам, из одной параллельной вселенной в другую. Только в чужие сны мне пока попадать не приходилось.

И фиолетовых нитей я больше не видел. Но кажется… сам стал одной из них.

Да, нитей больше не было, и никаких других образов тоже. Но я чувствовал присутствие. Слышал голоса, знакомые и нет. Ловил отзвуки мыслей и эмоций — приятных, а чаще не очень. Вот только не видел лиц. Да и не хотел бы, пожалуй.

Понимал — если я их увижу, то увидят и меня.

А это бывает опасно.

Снаружи водопадом грохотал дождь. Водяные нити, информационные потоки. Мириады капель сползали по стеклу, складываясь в бесчисленные послания, не имеющие ко мне никакого отношения. Я зажмурился, интуитивно понимая: от такого объема информации мозг просто лопнет и сгорит, как та лампочка в зале. Если я хочу работать с этим носителем, надо отбрасывать все лишнее и смотреть только свое. Один адресат, один вопрос.

— Лигейя! — позвал я, крепко жмурясь.

А потом открыл глаза.

По стеклу проползла капля, оставляя за собой извилистый след. В какой-то момент я понял, что понимаю его смысл. В тот же миг стекло просто исчезло.

Преграда пропала. Информационный поток захлестнул меня.

Не ночь и не день. Нет здесь ни низа, ни верха, нет земли и звезд. Только небо, полное туч. Грандиозные и хаотические построения из пара, ветра и света. В которых фантазия может увидеть что угодно. Например, воздушный замок.

Иногда это в самом деле воздушный замок. Изменчивый, как туман, вечный, как небо, опасный, как тайфун. Абсолютно неуязвимый, защищенный от любой опасности извне… Нет защиты только от того, от чего ее нет по определению.

В сущности, нехорошо подслушивать чужие разговоры. Но когда я об этом подумал, то уже не мог оторваться…

— Милая…

— Ты?!

— Как дела? Давно не виделись.

— Давно?! Это уж точно! Лет триста — или все пятьсот?!

— Я скучал…

— Не лги! Ты даже не дал о себе знать… за все эти годы… Ни разу! до июня, пока…

— Птичка моя, а как? Ты обитаешь в великолепном летающем замке, а я живу в сыром лесу, шарахаюсь по буеракам… У меня ведь даже Интернета нет…

— А с чего ты мне тогда пишешь?

— Неважно. У нас тут вообще ничего нет. Эх, птичка… Ты даже не представляешь, как скверно и одиноко мне живется. С каждым днем ситуация все безнадежнее. Моя жизнь — война всех против всех. Иногда мне кажется, только я один на своих крыльях удерживаю мир от окончательного хаоса… Если бы не я, тут начался бы конец света, последняя битва, Армагеддон…

— Да он уже давно идет, при твоем активном участии! Взгляни правде в глаза — ты его и развязал!

— И ты как всегда права! Только благодаря моим усилиям хаос пока удается направлять в нужную сторону. Но, птичка моя, как же это тяжело! Тебе я могу пожаловаться, ведь ты всегда меня понимала и поддерживала… Я окружен ненавистью, завистью, злобой… Ни на мгновение не расслабиться — съедят свои же соратники, не говоря уж о врагах! Причем в буквальном смысле!

— Мне какое дело!

Женский голос холоден. Но, против воли говорящей, в нем звучит тоскливая нотка. И эта нотка вполне заметна и понятна обоим собеседникам.

— Ты всегда так жил. Тебе это нравится!

Небольшая пауза.

— Да, это правда, — с обезоруживающей откровенностью отвечает собеседник. — Я же неспроста говорю — ты всегда так хорошо понимала меня, ты одна…

— Верно, я тебя неплохо знаю. Поэтому не надо мне льстить! Лучше скажи прямо, чего тебе от меня надо?

Негромкий смех. Вроде обычный — но от него мороз по коже. И я вдруг понимаю, почему. Слова не важны, имеет значение только тон, а он всегда одинаковый. И когда смеется, и когда говорит нежные слова, и когда отдает приказ: «Убейте их всех»…

— Как поживает наш замок?

— Наш?!

— Конечно. Не забывай, кто его тебе построил.

— Ты его построил себе! Хотя врал, что мне…

— Нам, птичка, нам…

— Нет, себе! Ты создавал себе оружие — моими руками! Я этого не видела и не понимала… когда поняла, было уже слишком поздно. А ты хитрый… уже тогда строил планы… Смотрел на пятьсот лет вперед! Когда говорил: я забочусь о твоей безопасности, давай поставим еще кольцо молний… — Наигранное ехидство обрывается сдавленным рыданием. — А я верила каждому твоему слову!

— Но я в самом деле о тебе заботился! Согласись, что благодаря замку ты сейчас в полной безопасности…

— Нет, не в безопасности! Я боюсь! Если хочешь знать, чего именно — его, собственного замка! Боюсь того, что он сможет устроить, если я хоть на миг потеряю над ним контроль…

— Хм, да. Это серьезно. Обращайся там с ним поаккуратнее. Он мне скоро понадобится.

— Убирайся, — отчаянный и беспомощный шепот. — Это мой замок! Ты его не получишь!

— Птичка моя, я не хочу опять тебя обижать. Пойми меня правильно — это не просьба.

Рыдание — уже нескрываемое.

— Ты чудовище! Ты никого не любишь. У тебя нет ни сердца. Ни совести. Ни морали. Ничего! Только зубы! И теперь ты точишь их на мой замок! Что ты затеваешь, кого хочешь погубить на этот раз? Зачем тебе он?!

С той стороны смех.

— Скоро увидимся, птичка. Мы ведь так давно об этом мечтали…

Сероглазая девушка захлопывает ноутбук, роняет голову на руки и плачет.

Гром, гроза, ливень.

Замок плачет вместе с ней. На землю рушатся потоки воды. В этом замке даже горе может быть опасно для окружающих.

Проснулся я под утро от ощущения чрезвычайного дискомфорта во всем теле. С досадой обнаружил, что сплю за столом, мордой на клавиатуре. Форточка была открыта настежь, снаружи завывал ветер и по-прежнему хлестал дождь. Стол был залит водой, даже волосы у меня были мокрые.

Ругаясь и охая от боли в одеревеневших конечностях, я включил свет и поставил чайник. За окном было еще совсем темно, но в далеких окнах уже горели огни — народ вставал на работу. Осенью рассветает поздно.

Снаружи творился натуральный потоп. Проезжая часть превратилась в широкий ручей. Машины ехали по оси в воде. Тротуар был завален мокрыми обломанными ветками. Я заглянул в Интернет — точно, «наводнение в Питере — сильнейшее за последние десять лет!».

Интересно совпало… Может, потому мне и приснился замок Лигейи? Что первично, а что вторично?

Или дело в том, что в последнее время я слишком часто задаю вопросы без ответов? Но тогда почему из всех этих вопросов получил ответ на один — самый случайный, самый неважный? Какое мне, собственно, дело до личной жизни серебряной драконихи?

И до того, что кому-то понадобился ее замок…

«Ты хоть понимаешь, что такое воздушный замок? — вспомнились мне слова Валенка. — Это штука покруче линкора „Айова“…»

Что за линкор такой? Я так и не выяснил, кстати. Но мне стало слегка тревожно. Однако сама мысль, чтобы Лигейя рассталась со своим замком, выглядела абсурдной. Да уж скорее она расстанется с жизнью, чем с ним!

Тем не менее я на всякий случай снова зашел в почту. Строчка с письмом от Лигейи во «входящих» как-то расплывалась. Я, думая, что на монитор попала вода, потер пальцем экран… И стер письмо окончательно. Не поверил своим глазам. Вошел в «удаленные». Проверил корзину.

Нигде ее письма не было.

Глава 4

ORCA KILLING SCHOOL

Мы сидели с Оркой в Старом Добром Пабе, в уютном закутке у двери, на всякий случай, подальше от пианино и поближе к выходу. На столе остывало блюдо с жареными сухариками с сыром и чесноком и оседала плотная пена в кружках с «Гиннессом». Однако еда была забыта за ожесточенным спором. Речь шла об индивидуализме и командных тактиках — за и против. Как я уже говорил, практически все драконы, кроме желтых, не признавали иерархии и необходимости подчинения — без чего не обошлась бы никакая работа в команде. Об этом я и толковал Орке, восхваляя свободную инициативу, свободу принимать решения и вообще — свободу как наивысшую ценность. Но рыжий упорно твердил о важности объединения.

— Вот ты говоришь, что быть одиночкой — это свобода. А я скажу — это слабость! Вы все крутые, независимые, сами по себе! И знаешь чем кончится? По одному вас и перебьют!

— Я никому не буду подчиняться!

— А стоило бы поучиться. В жизни не помешает. Кто не умеет подчиняться — не сможет и властвовать!

— Кто это сказал?!

— Ну, допустим, мой папа.

— А кто твой папа?

— Ну, допустим, военный.

— А-а, тогда понятно!

— Что тебе понятно? Откуда столько презрения?

— Извини, если обидел. Но мой папа всю жизнь говорил, что военные — либо дармоеды, либо убийцы…

Орка засмеялся.

— А что в этом плохого?

— Да ничего. Только то, что армейские методы для драконов не годятся. Каждый дракон — сам себе армия. Зачем крупному хищнику компания себе подобных?

Орка на миг задумался:

— Ты про касаток что-нибудь слыхал?

— Киты-убийцы?

— Ага. Я их манеру охотиться специально изучал. Они и поодиночке могут тюленя словить, как нечего делать. Но когда они охотятся стаей, от них никто не уйдет. Убийство превращается даже не в искусство — почти в магию. Я очень многому у них научился…

— Например?

— Навскидку: когда убиваешь — никакого негатива. Ярость очень мешает. Холодная голова, спокойное сердце, приветливый вид — чтоб не спугнуть. Лучше всего, когда жертва до самого конца не понимает, что ее загоняют. А эмоции выпускаешь потом — когда рвешь ее…

— Это, знаешь ли, в теории легко!

— Да нет, и на практике тоже несложно.

Орка отхлебнул пива:

— Давай расскажу, как касатки охотятся стаей.

— Ну?

— Они вообще не нападают. Первая задача — не пугая, не делая резких движений, отделить жертву от ее сородичей. Даже если их и заметят — никто не примет это за атаку. Тюлень думает, что он в безопасности, на толстой льдине… И не замечает, что льдина оторвалась и плывет. Дрейфует себе потихоньку — и вдруг он в море один. А вокруг, под самой поверхностью скользят тени… И вот из воды, как огромные ножи, поднимаются черные плавники. Толчок, другой, льдина начинает раскачиваться. — Орка, улыбаясь, повел в воздухе кружкой. — Сильнее и сильнее, как на качелях — туда-сюда! Все происходит само собой. Тюлень не видит, кто его убивает. Он даже не понимает, в чем дело. Думает, что просто волна разыгралась… Он поймет, только когда соскользнет в воду. Ну если успеет. А остальные его собратья вообще ничего не заметят. Нырнул — и пропал. Одним тюленем стало меньше. Никто же не видит, что в это время происходит под водой…

Меня передернуло. Описанные Оркой охотничьи игры касаток как-то не возбуждали. Адреналин я любил, но тут чувствовал что-то не то. Что-то неприятное и глубоко мне чуждое…

Свет померк — в дверях возникла огромная фигура Валенка. Собрат по клану вошел в паб как к себе домой. На него оглянулись все присутствующие, в том числе и бармен. Я из дальнего угла заметил, как он дернулся и замер с выражением: «Нет! Пусть мне это снится!»

— Здорово, Леха, — пророкотал Валенок, подсаживаясь за наш стол. — Вот, проходил мимо, решил горло промочить, а тут ты! Какой сюрприз!

Я глянул на Орку. Выражение лица у рыжего было сложное. Похоже, он уже распознал в вошедшем дракона и сейчас лихорадочно пытался понять, как ему вести себя дальше.

Валенок — само дружелюбие — протянул Орке лапу через стол, пожал небрежно.

— Орка, из Желтого клана, — спохватившись, представил их я. — А это Валенок, мой… э-э-э… друг.

— Тот самый «желтый боевой»? — с добродушной иронией спросил Валенок, бесцеремонно рассматривая рыжего. — О, видел я тут вчера по телику настоящего желтого боевого!

— Да ну! — отозвался Орка с настороженным интересом.

— Гадом буду! Прямо в новостях показывали. Эй, ты! — Валенок взглядом остановил бармена, который крался по стенке к выходу, и телепатически вернул за стойку. — Тащи меню!

— С виду — обычный журналюга, но натуру не скроешь! Я прямо зауважал его. Прикиньте, пацаны: его менты повалили на землю и пинают сапогами вчетвером, а он, как настоящий боец…

— Отбивается? — спросил я.

— Круче! Он их в это время фотографирует!

Я захохотал, Орка тоже хмыкнул. Он уже справился с волнением. Неприкрытый стеб Валенка даже как будто успокоил его.

— Ничего такой тесак, — заметил Орка, покосившись на оружие на поясе Валенка. — Менты не останавливают? Или лицензия?

— Валенок по жизни торговец оружием, — заметил я.

— Да какое там оружие! — махнул рукой тот. — Так, железки декоративные…

Тем не менее вытащил тесак, положил на стол. Бармен, который как раз притащил нам меню и пинту для Валенка, чуть не поседел.

Орка же к тесаку не прикоснулся.

— Я в железе не разбираюсь. Для меня это не оружие. Огнестрел еще туда-сюда…

— Да ладно тебе, — ответил Валенок. — Всё — оружие. В сущности, — он взял из корзинки с приборами вилку, — это тоже оружие.

— Точно, — высокомерно кивнул Орка. — Папа говорит: убить можно хоть карандашом!

— Или заточенной пластиковой картой, — добавил я.

Читал про такое где-то.

— Зачем заточенной? — удивился Валенок. — Убить можно чем угодно, было бы желание. Хоть вот этой ложкой! Хоть пепельницей! Хоть… — Валенок задумчиво посмотрел на картонный квадратик под пиво. — Да, пожалуй, и этим можно убить… Хотя голыми руками, в общем-то, удобнее…

Орка фыркнул и промолчал. Вообще, я заметил — с того момента, как пришел Валенок, Орка стал резко молчаливее. То ли боялся сморозить лишнее при Валенке. То ли опасался его самого. Что, впрочем, и неудивительно. «Зря я ему сказал, что Валенок торговец оружием», — подумал я.

Неожиданно Орка кашлянул и сказал, покраснев, как девица:

— Я, типа, извиняюсь… За гнездо. Погорячился.

— Точнее сказать — протупил, — со всей деликатностью уточнил Валенок.

Орка покраснел еще сильнее и буркнул:

— Тебе-то ничего, а я чуть коньки не откинул.

Валенок заржал, хлопнул его по плечу — Орка аж согнулся:

— Делай выводы на будущее. Я не в обиде.

Выражение лица у Орки стало малость попроще. Он отхлебнул пива, закусил сухариком. Атмосфера разрядилась.

Я хотел было вернуться к теме о касатках и методах коллективной охоты. Мне было бы любопытно выслушать мнение Валенка на эту тему. Но тут он прищурился, вглядываясь Орке в лицо:

— Что это у тебя?

— Где? — опять напрягся рыжий.

— На морде.

Тут и я наконец заметил. Крошечные, утопленные в коже металлически точки — центр лба, межбровье, переносица, подбородок, скулы… То, что я принимал за веснушки!

— Пирсинг, что ли?

— Да это модно было, — процедил Орка. — У наших, одно время.

— Золотые?

— Латунь, — еще более неохотно ответил он.

Мне стало несколько досадно за свою невнимательность. Вот ведь, а не спроси Валенок, я бы и не заметил! А может, эти гвоздики магические, вроде золотой звезды Грега? Но Орка явно не хотел распространяться на эту тему.

Над столом на несколько мгновений повисла тишина.

— Так о чем мы говорили? — спросил Валенок.

— О том, что любой предмет может стать оружием, — подсказал я.

Валенок задумчиво посмотрел на кружку в своей руке, потом на Орку.

— Вот, например, эта кружка… Если бы мы тут с тобой сидели, и вдруг оказалось, что ты вражеский шпион, я для затравки мог бы, не делая лишних движений, просто двинуть тебя ею снизу в нос, выплеснув заодно пиво в глаза…

— И дальше что? — хмыкнул Орка.

— Ну а уж если дело пошло всерьез…

Валенок неожиданно сделал резкое движение вниз. Раздался тяжелый звук удара, треск и звон стекла. Все присутствующие в пабе подскочили, не исключая и меня с Оркой.

— Ой, разбилась, — демонстративно огорчился Валенок. — Какой я криворукий!

Я обалдел — кружка выглядела так, что разбить ее можно было бы только молотком. Бармен тут же подскочил с совком и метелкой.

— Кушайте-кушайте, я сейчас все уберу!

Валенок еще и попенял ему:

— Вы бы еще в бокалы пиво наливали!

В руке у Валенка осталась только толстая стеклянная ручка. Я заметил, что Орка не сводит с нее взгляда.

— Вы чего такие нервные? — приветливо поглядывая на нас своими тусклыми глазками, произнес Валенок. — Я же просто рассказываю. Вот если бы я реально хотел кого-нибудь подрезать, то сделал бы так: острым краем сбоку по шее — раз!..

Выпада я даже не заметил. Но Орка даже успел на него отреагировать. Но как-то странно. Он не отшатнулся и не поставил блок, как это сделал бы я, а наоборот, качнулся к Валенку навстречу. Вместе со столом. Что было дальше, я не понял — все произошло слишком быстро. Раздался еще более громкий треск, хрустнуло дерево — стол сломался пополам.

— Это что, нормальный стол для пивбара? — раздался в потрясенной тишине рев Валенка. — Следить надо за своей мебелью! Так и ушибиться недолго!

— Вы чего? — хрипло спросил я. — Валенок, ты охренел или как?!

Теперь-то они точно вызовут ментов! Хотя бедняга бармен вряд ли был сейчас на это способен — выглядел он так, словно был близок к сердечному приступу.

Валенок с довольным видом повернулся к Орке (тот, как вскочил, так и стоял, тяжело дыша):

— Отличная реакция, парень! Кто тебя учит?

— Никто, — процедил Орка. — Так, нахватался там-сям.

На лице у него было написано огромное желание слинять.

— Ну ладно, ребята, приятно было посидеть, но у меня дела.

Валенок протянул руку мне, потом Орке. Сжал.

У Орки в руке вдруг что-то хрустнуло. Тот даже не охнул — только с удивлением взглянул на свою руку, как на чужую.

— Блин! — расстроился Валенок. — Что-то я сегодня все ломаю! Прямо день не задался! Ну-ка, дай посмотрю…

Он быстро перевернул ладонь Орки тыльной стороной вверх и вытянул наружу… латунный гвоздик? Нет — длиннющую тонкую иглу с плоской головкой. Игла в самом деле была сломана.

— Ого, какая штука!

Лицо Орки пошло пятнами.

— Отдай! — прошипел он.

Валенок дружески ухмыльнулся и вернул иглу. Хотя я был уверен: захотел бы не отдавать — не отдал бы.

И вышел.

— Орка, подожди меня здесь минутку! — крикнул я, выбегая из паба.

Валенка я догнал в коридоре торгового центра:

— Ну и зачем ты его пугал?!

Паразит только ухмылялся:

— Захотел и напугал.

— Развлечение себе устроил? За наш счет, да?!

— Парень молодец, — сообщил Валенок. — И не скажешь, что желтый.

— А что — желтый? Грег и про зеленых гадостей наговорил… А я… я против расизма! Я считаю, надо смотреть на личность, а не на цвет чешуи…

— Правда, он не боевой, конечно, — продолжал рассуждать Валенок. — До боевого ему еще расти и расти. Хотя задатки отменные. И базар фильтрует. А вот лицом владеть пока не научился. И на провокации ведется как дите малое. Салабон, в общем.

— Почему? Он же отбил твою атаку! Как не всякий профи…

Валенок снисходительно похлопал меня по плечу:

— Будь он профи, он бы себя не выдал.

Я неожиданно успокоился. Мерзкое поведение Валенка, от начала до конца, стало ясно как день.

— Нахватался он, надо же!

— Думаешь, врет?

— Конечно. Его системно обучали.

— Желтого? Хотя… Он упоминал, что у него отец военный. Может, оттуда?

— Может, и оттуда… Впрочем, ничего серьезного. Новичок, как ты, только чуть более обученный. Но иголочки занятные… Иголочки я бы поизучал…

Из дальнейшего бормотания я понял: Валенок сделал вывод, что Орка неопасен.

— Инфу ему все же не сливай, — посоветовал Валенок. — У них инстинкт поиска сведений, тут уж ничего не поделаешь. Просто учитывай это, Леха. То, что попало к желтым, скоро узнает каждый.

Я пообещал учитывать и держать язык за зубами.

А еще сказал, что свой человек — то есть свой дракон — в Желтом клане нам не повредит. Валенок ответил неопределенным, но в целом не отрицательным мычанием.

Я уже понимал, что оно означает. «Сперва доложу Грегу, а там он скажет, что делать». Сам Валенок никаких решений не принимал принципиально. Или просто ленился. Либо, как я втайне предполагал, мешали гвозди.

Я подумал о латунных иглах Орки. Может, они у желтых вместо печатей? Однако и длинные же они, жуть! Такие до кости достанут… Небось по всему телу понатыканы! Каково это — ходить утыканным иглами, словно кукла вуду?

Вернувшись, я обнаружил, что последствия разрушительной деятельности Валенка уже устранили: обломки стола куда-то отволокли, стекло прибрали, пивную лужу вытерли. Орка, пересевший на другое место, ковырялся с ладонью, безуспешно прилаживая иглу на прежнее место. Бросил на меня взгляд, криво ухмыльнулся, но ничего не сказал. Я глянул на бармена, подумал — не перебраться ли нам по-быстрому в другое заведение? Валенок ушел — самое время вызвать подмогу! Потом увидел перед Оркой две новые кружки с пивом и тарелку с мясной нарезкой и перестал беспокоиться.

— Извини за Валенка… — начал я, подсаживаясь. — Он по жизни такой отморозок…

— Все нормально, — отозвался Орка. — Я тут взял еще по кружке, если ты не против.

— Нет, конечно. — Я взял сухарик, куснул его и спросил: — А вот представь, пришел ты домой, а у тебя на пороге — отрезанная голова. Что бы ты стал делать?

— Чья голова-то? — деловито уточнил Орка.

— Ну врага.

— Тогда — радоваться! А что, тебе голову подкинули?

— Да не мне… Ладно, проехали.

Просидели мы в пабе до закрытия, переговорили обо всем на свете. Безумная проверочка Валенка не рассорила нас, а, кажется, только сдружила. Ушли мы оттуда поздно вечером, когда огни уже расплывались перед глазами, а пол под ногами качался, что та льдина.

Глава 5

ВЕТЕР ИНОГО МИРА

К ночи задул холодный сухой ветер, разметал дождевые тучи, и теперь в безупречной черноте мерцали звезды — в кои-то веки не сквозь сырую муть, а яркие, как в горах. Я стоял на балконе и курил, мысленно собирая их в знакомые созвездия, когда вдруг меня посетила идея. А ведь воздух — тоже носитель! Это сколько же информации зря носится по ветру!

Кинув окурок вниз, я перемахнул через ограждение, превратился и распахнул крылья. С недавних пор по краям их украшали красные отравленные шипы, делая меня малость похожим на птеродактиля. Ветер тут же ударил в крылья, как в паруса. Я взмыл над крышей, на лету обдумывая свою идею. Может, в самом деле попробовать, как в сказках, — спросить у ветра?

Внизу постепенно удалялась запутанная сетка дрожащих золотых огней ночного Питера. Я кругами поднимался все выше. Ветер усилился. Теперь он налетал долгими, мощными порывами — такой жгуче холодный, словно где-то открылась дверь, и задуло из космоса. Или из какого-то другого мира, где уже зима. «А ведь, и в самом деле, зима-то близко», — подумал я, набирая высоту.

Чем мне поможет ветер? Для поиска Анхеля он, как и вода, не годится. Орка четко сказал — нужен след. Хоть какой-то. А от Анхеля у меня ничего не осталось, даже электронного письма…

Да, я собирался поискать Анхеля. И пусть Грег с Валенком попробуют мне помешать!

Конечно, проще всего — переложить решение на Грега и не мучиться. Но я себя знал. Пока я не выясню, кто хотел превратить Ваську в птицу, и зачем ему это было надо, — не успокоюсь. Пусть они и дальше чего-то выжидают — ну а я займусь делом.

А круто будет, если они с Грегом не найдут Анхеля — а я найду!

Я старался настроиться на информационные потоки, как тогда с водой, но пока получалось еще хуже. Вода — она хоть более осязаема, что ли. А что ветер? Рассеянные в пространстве, разрозненные крошечные обрывки информации, в подавляющем большинстве — совершенно бесполезной…

«Нужна какая-то зацепка, — думал я, скользя на крыльях в морозной темноте. — Ключик. Якорь! Если нет ничего вещественного, так хотя бы образ… Черт, и образы все фальшивые!»

Попытался представить лицо Анхеля — вспомнил, что лицо-то не его, а украдено у мертвого травника. Дом… а как узнать, какая из его версий истинная? Скорее всего — никакая… Так, а если зайти с другой стороны — что не менялось во всех версиях его реальности?

Небо? Витражи? Сад? Стоножка? Нет, спасибо… Все не то!

Есть! Миндальное деревце!

Я воспрянул и устремился по ветру, очень довольный собой, держа в уме образ цветущего деревца, на которое, как на ось, нанизывались все три известные мне версии гнезда Анхеля. Через какое-то время мне начало мерещиться, что я чувствую едва уловимый горьковатый запах миндаля. Ага! Так еще проще! Я закрыл глаза и полностью доверился обонянию. Ветер нес меня в неизвестном направлении… Кажется, он понемногу становился теплее… Или мое драконье тело понемногу потеряло чувствительность к холоду… На миг приоткрыл глаза, глянул вниз — сонно удивился, увидев под собой величественно проплывающие снежные пики. Моргнул, глянул еще раз — нет, полная темнота…

«На помощь!!!»

Я вздрогнул и чуть не провалился вниз от неожиданности. Сон? Явь?

Яркое мимолетное видение, которое продлилось всего один миг. Прямо подо мной пронесся дракон — очень быстро, вытянувшись в струну, изо всех сил работая крыльями. Меня прямо-таки окатило волной его беспокойства. Чтоб не сказать, паники.

А еще, я его узнал — это был Кром из Пармы!

Почему-то я сразу понял, что это именно он, хотя драконом видел его всего однажды, и то мне было не до наблюдений — я спасал от него свою жизнь. Но недаром говорят, что драконы ничего не забывают. Кром промелькнул и исчез в темноте.

— Эй, Кром! — окликнул я его.

В ответ пришел стремительно удаляющийся импульс, полный отчаяния.

Куда это он так ломился? Или — от кого?

Потом меня охватила немотивированная тревога. В воздухе подо мной бесшумно мелькнуло нечто серебристое — одна, две, три краткие вспышки. Быстрее, чем удар сердца.

Потом тревога отступила. Кром исчез вдалеке. Я снова был один в звездном небе.

Я перевел дыхание и полетел в ту же сторону, постепенно наращивая скорость.

Не знаю, сколько я летел в полной тьме. Ветер становился все теплее и теплее. Запах миндаля смешался с множеством других — воды, сырой земли, теплых скал и незнакомых цветов, — но все равно тянулся бледно-розовой путеводной нитью. Темнота становилась все гуще. Снова возникло смутное ощущение опасности. Я ничего не видел даже драконьим зрением и летел почти наугад. Нечто беспросветное застило все небо. Что это, грозовая туча? Такая плотная?

Словно в ответ на мои мысли, в глазах что-то ослепительно вспыхнуло.

Я очнулся в темноте, с ощущением, словно с разбегу треснулся головой о каменную стену. Обнаружил, что лежу в траве и уже успел переменить облик.

Кое-как встал, одной рукой держась за голову, а второй опираясь на древесный ствол, не особо понимая, на каком я свете. Так, дерево. Лес… Определенно я уже не в Питере. Это что, в меня молния ударила? Или я в самом деле въехал в какое-то препятствие?

— Кром! — крикнул я на всякий случай.

Голос прозвучал хрипло и жалко.

Я попытался превратиться, но тело реагировало неприятной мелкой дрожью и не слушалось.

Черт знает что! И где я теперь? Куда меня занесло?

Вдруг из кармана раздалась трель мобильника.

— Але! — крикнул я, выхватывая трубку.

Я услышал в динамике хриплое дыхание.

— Кром?!

Перед глазами вдруг возник яркий образ. Теперь Кром был в человечьем облике, в своем обычном рванье, только почему-то без традиционного рюкзака. Он снова куда-то несся — теперь уже на своих двоих, спотыкаясь и озираясь по сторонам, — по темным извилистым улочкам старинного города. На плече Крома болталась очередная бандура в чехле. Видимо, барахло он где-то бросил, а с бандурой не смог расстаться.

Видение было таким живым и правдоподобным, будто я сам бежал рядом с ним. Я чувствовал, как воняло отбросами из сточных канав, видел серые комки шныряющих крыс и тени на стенах, слышал вдалеке нестройный топот, блеск стальных лат и мелькание огней. Кром вертел головой на бегу — искал, где спрятаться. Но по обеим сторонам были только глухие стены и запертые двери. Вот он бросился в темный проулок и застонал от досады — проулок заканчивался тупиком. Почему он не превращается? Я не выдержал и крикнул ему:

— Превращайся и улетай!

Кром стоял, глядя на что-то, чего я не видел, и на лице его застыло откровенно затравленное выражение. Потом он меня, видимо, услышал.

— Найди Чудова-Юдова! — заорал он. — Скажи ему…

Что-то просвистело в воздухе; Кром вдруг вскинул руки, споткнулся и исчез.

Приятный женский голос провозгласил:

— Смерть дракону!

Яркую картинку словно смазало мокрой тряпкой. Я проснулся и резко сел, чувствуя себя как спокойно работавший в штатном режиме компьютер, у которого неожиданно выдернули провод из розетки.

Оказалось, что я уснул на балконе, прямо на бетонном полу, слегка присыпанном опавшими листьями. Видимо, проспал недолго, потому что хоть и замерз, но не насмерть. Вопрос — как я тут оказался, с какого момента явь перешла в сон и летал ли я куда-нибудь вообще — решил отложить на потом как несущественный. Гораздо важнее было немедленно согреться. Лязгая зубами, я вернулся в квартиру и скорее побежал на кухню, ставить чайник онемевшими руками. В голове шумело, организм реагировал на все как будто с легким запозданием.

Что за фигня у меня творится с поиском? Зачем мне подвернулся Кром, когда я искал Анхеля и вроде бы уже напал на след?

В итоге след я потерял, зато теперь меня томила тревога за Крома, досада и недовольство собой. Будто я должен был ему помочь, но не сумел.

Но что я мог реально сделать в той ситуации? Когда все менялось слишком быстро, чтобы разобраться?

«Скажи Чудову-Юдову», — вспомнил я последние слова зеленого дракона.

Ага, уже побежал его искать!

Но с другим лордом определенно имеет смысл поговорить…

На часах было около шести утра, но я, как только отогрел руки, без колебаний набрал номер Грега. По моему тайному убеждению, Черный лорд — за исключением тех случаев, когда впадал в спячку, — вообще никогда не спал. А мне как раз требовался его совет.

— Давай рассказывай. Снова экспериментировал на себе?

В очередной раз поразившись догадливости Грега, я принялся описывать события минувшей ночи, все скопом — и сны, и явь. Все равно я сам не мог отличить одно от другого. Только что Анхеля искал, не признался. Они ведь сказали — ждать.

— Не знаешь, к чему бы все это?

Грег думал недолго:

— У Крома неприятности. Ему нужна помощь. Он позвал тебя…

— То есть это не просто сны?

— Конечно.

— Но почему я? Я же не искал Крома! Я даже не думал о нем с самого июня…

— Насколько я помню, — сказал Грег, — вас связывают узы. Вот они и сработали.

— Какие еще узы?

— Узы долга. Ты его должник, не забыл? Ты же сам рассказывал…

— Точно, — пробормотал я.

А ведь и в самом деле забыл. Нет, не в том смысле, что отказался от своих слов, — просто они напрочь вылетели из памяти.

— Он звал на помощь…

— Меня?

— Судя по твоему рассказу — хоть кого-нибудь. Но услышал ты. Однако помочь не сумел…

— Да я охотно помог бы ему! Знать бы как! Кстати, не знаешь, где Чудов-Юдов?

— Никто не знает, где Чудов-Юдов. Не в этом мире. Я сам его искал. Он исчез в сентябре и больше тут не появлялся. Как и Анхель, кстати.

— Надо же! Все драконы попрятались!

— Это нормально, Алекс, — ответил Грег. — Крупные фигуры до поры ушли в тень. Меня тоже далеко не всякий желающий сейчас найдет.

— Какое-то затишье перед бурей!

— Затишье? Как бы не так. Игра уже идет. Ты же занимался кэндо. Не принимай неподвижность за бездействие. Вопрос теперь в том, кто первый допустит промах.

Я обеспокоился:

— Так, может, мне не надо было никуда летать?

— Почему же? Экспериментируй на здоровье. Только потом ничего от меня не утаивай. И рассказывай все, даже если считаешь, что это неважно…

— А с Кромом мне что делать? Как ему помочь?

— Не суетись. Положись на узы долга. Они вас сведут рано или поздно.

Грег помолчал и спросил:

— И часто тебе снятся такие сны?

— Какие?

— Которые не отличить от яви. Где ты встречаешь знакомых? Или, может быть, несколько раз — одно и то же место?

— Бывает, — осторожно ответил я.

— Что же ты не рассказывал?

— А это важно?

— Конечно!

Я вздохнул, сел на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза:

— Ну тогда слушай. Это началось, когда я впервые впал в спячку…

Рассказ вышел долгий. Сначала тот, первый случай, когда мне снилось, что я валяюсь на ворохе листьев в неизвестном лесу. Потом второй — когда Анхель сломал мою печать восьмилистника. Я тогда выпал из реальности, и мне снилось, как наглый аптекарь в том же самом лесу пытался выбить мне клык. И третий, самый запоминающийся, — когда в яви меня едва не загрыз Моралес, а во сне — снова в том же лесу пытались захватить и поделить светские и духовные власти (если таковыми можно считать чародейку). Именно тогда я впервые заподозрил, что снова и снова возвращаться во сне в одно и то же место — это неспроста.

Грег выслушал меня, не перебивая, с явным интересом. Я со смехом рассказал, как гонял княжескую дружину из Уважека по лесам и горам, припекая им пятки, и спросил:

— Ну? Что скажешь?

— Ничего себе! Своеобразное место ты выбрал для гнезда!

Теперь пришел мой черед удивляться:

— Так это что, у меня есть гнездо? Во сне?!

— Нет, в другом мире.

— Ты хочешь сказать, тот мир реально существует? Он не плод моего воображения?

— Конечно. Разве я не говорил тебе, что полет через космос — самый неудобный и долгий способ перемещения между мирами? Зачем медленно ползти через самый низший слой материи, если можно странствовать со скоростью мысли? Есть множество других путей. Странствовать в сновидениях — самый простой, удобный, обычный, можно даже сказать банальный способ. Только из людей очень мало кто способен им пользоваться, а среди драконов — почти все, надо только научиться. Когда ты впервые впал в спячку, не снилось ли тебе, что ты бродишь из мира в мир, словно что-то ищешь?

— Да! Откуда ты знаешь?!

— Если у молодого дракона нет гнезда в родном мире, а потребность в нем есть, то он начинает его искать. Для спячки дракону нужно самое защищенное место из возможных. Если твоя драконья сущность чувствует, что место небезопасно, ты начинаешь поиск. Иногда ищешь очень долго, годами. Иногда сразу — как повезет. Пока не наткнешься на что-то подходящее.

— Тоже мне, безопасное место! — хмыкнул я. — Какой-то проходной двор! То зуб выбить пытаются, то зачаровать и отрезать хвост, то вообще чуть лошадьми не затоптали…

— Ты сам его выбрал. Значит, тебе оно подходит. Ты его исследовал?

— Знаешь, как-то не до того было… А вот скажи, почему я попадал туда всего трижды, а не каждый раз, как засыпаю?

— Видимо, те три раза тебе особенно требовалась подпитка, — предположил Грег. — Вспомни — в первый раз ты был донельзя измотан тренировками, во второй — покалечен при падении, в третий — пережил сильнейший шок… Ладно. Ты уже нашел себе гнездо. И ничего с этим не поделать.

— А почему я понимаю язык людей того мира?

— Для драконов языкового барьера не существует.

— Чего только о себе не узнаешь! — довольно заметил я. — Оказывается, я еще и полиглот.

— Алекс, шутки шутками, а новость мне не очень нравится. Если б ты раньше рассказал! Я бы попытался подыскать тебе гнездо в этом мире или в любом другом…

— А получилось бы? Разве дракон не сам…

— С Валенком получилось… Теперь уже поздно — твое гнездо там, ты с ним сроднился. Надо бы тебе побольше узнать о том мире…

Я пожал плечами. Средневековый мир Уважека казался красивым, уютным и мирным. И слегка игрушечным. Замки, драконы, рыцари… Может, потому я его себе и выбрал — в детстве не наигрался…

— Так что мне с Кромом-то делать? — сменил я тему. — Как помочь ему? Хотя бы как его найти?

— Странный вопрос. Вспомни полет еще раз, в деталях, — посоветовал Грег и отключился.

Я положил телефон на стол, выключил настольную лампу, лег и натянул на себя одеяло. Я вполне мог поспать еще часа три, и лучше было бы потратить их на нормальный сон, чем на попытки вспомнить детали. Детали! Можно подумать, я не вспоминал! Там и деталей-то никаких не было — только вспышки в темноте, проблески и бессвязные выкрики. Вот если бы как-то затормозить и прокрутить покадрово…

Затормозить! Я балда! Точнее — я дракон!

Драконья память не знает мелочей, все для нее одинаково важно. Сортировка информации на существенную и нет идет уже на уровне сознания. Если у людей память — темный чулан, набитый вперемешку ценными вещами и старым барахлом, то у драконов — пещера, где сияет, блестит и переливается каждая золотая монетка, каждый драгоценный камушек. И все их хозяин помнит наперечет.

Кром в самом деле спасался бегством. Его преследовали три… Но кто или что — я так и не понял. Честно говоря, больше всего это напоминало три крылатые ракеты. Когда я попытался догнать Крома, две «боеголовки» продолжили погоню, а одна развернулась и вырубила меня. Как именно — этот момент в сознании, похоже, просто выгорел. Ну, по крайней мере, я хоть немного отвлек внимание на себя.

Лес, где я очнулся, был какой-то дикой и сырой чащей. Больше о нем ничего драконья память не запечатлела. А вот дальше началось интересное. В тот момент, когда раздался звонок мобильника, возникла еще какая-то связь, помимо собственно телефонной. И я начал получать информацию напрямую — с того момента, когда Кром почему-то обратился в человека и бросился бежать, заканчивая его… смертью?!

Я видел, как Кром перешел с бега на быстрый неровный шаг, как глубоко вздохнул, успокаивая дыхание. Над ним, почти смыкаясь крышами, громоздились темные дома. Извилистая, мощенная битым кирпичом улица вилась между стенами. Время было явно совсем позднее, за полночь: ставни закрыты, в окнах не горел свет, фонари у дверей давно погашены.

Кром на миг приостановился, вслушиваясь. Явно с тревогой взглянул в небо. Потом наклонил голову и коснулся висков ладонями. Тьма всколыхнулась, словно тронутая ветром занавеска, и бесшумная, невидимая и неосязаемая волна разошлась прозрачным кругом, делая таким же прозрачным все, через что проходила. Стены домов, их спящих обитателей… Нет, уже не спящих. Позади, там, где он только что пробегал, повсюду просыпались люди, подходили к окнам, открывали ставни, с опаской выглядывая на улицу.

Что их разбудило?

Кром перевел дух и опять взглянул вверх. Я проследил за его взглядом и ничего там не увидел. Пустое черное небо. Только высится над городом белый замок на скале. Да на шпиле ратуши сияет в лунном свете флюгер в виде серебряной розы…

Розы?! Да это же мой Уважек!

Пока я совершал это открытие, Кром, не увидев погони и не замечая никакой другой опасности, успокоился. Он поправил висевший на плече чехол с бандурой и сбавил шаг. Я вдруг в легком шоке обнаружил, что вроде как слышу его мысли. Кажется, Кром собирался где-то спрятаться до тех пор, пока… Пока что?

Теперь он шагал спящими проулками, пытаясь высмотреть себе наиболее безопасное убежище. Учитывая, что города он совсем не знал, это было проблематично. Мысленно ругал мостовые — и как горожане тут ходят? Если бы не драконье зрение, давно бы переломал ноги. Ну и ботинки, конечно, выручают. Хорошие ботинки. Куплены пять лет назад в магазине «Универсальный солдат», и сносу им нет: толстая кожа, высокая шнуровка, металлические заклепки, прошитые нейлоновой нитью, непромокаемые…

Я невольно улыбнулся — мысли были характерные. Жадность к сокровищам — национальная черта зеленых драконов. Когда-то Кром хвастался мне, что преодолел все слабости своей расы, но, видно, все же не смог их победить полностью. Зато, похоже, максимально сузил круг сокровищ до ботинок и музыкального инструмента — на этот раз лютни. Остальные вещи выкинул во время погони. Я почувствовал досаду Крома. Все нажитое непосильным трудом — спальник, палатку, непромокаемую куртку, утварь! Надежные вещи, с которыми прошел не одну сотню километров, служившие ему не один десяток лет! Только с лютней не смог расстаться. Подумать только, всего месяц, как ее раздобыл, а привязался сильнее, чем к банджо…

Я снова ухмыльнулся, на этот раз смущенно: в сознании Крома промелькнул очень знакомый образ. Некий молодой, на всю голову стукнутый дракон, который решил потренироваться на нем в боевых искусствах, но сумел только по-дурацки сгубить драгоценное банджо. Давно Кром так не злился, как в тот день! Гаденыш довел его до белого каления, едва не вынудил нарушить многолетние обеты…

Чтобы успокоиться, Кром представил свою новую лютню, ее геометрически изящные, безупречные обводы, благородный певучий голос. За прошедший век это был его третий музыкальный инструмент. Круглая цифра. Счастливая. Этому должно было повезти больше, чем двум предыдущим.

Вот и правильно, одобрил я. Самообладание — наше все! И гаденышем меня обзывать совершенно необязательно…

Улица неожиданно закончилась глухим тупиком. Кром остановился, задумчиво оглядываясь. Он считал, что весьма удачно укрылся от преследователей в человеческом городе, и очень надеялся, что они его потеряли. Он боялся их, понял я. Даже не их, а того, что будет дальше, если они его поймают. Тот миг, когда он запаниковал и послал в пространство отчаянный зов о помощи… На меня нахлынуло его чувство глубокой обиды. В этих горах, оказывается, было полно зеленых лесных драконов… И вместо того, чтобы помочь сородичу, они тоже попытались напасть.

Кром горько усмехнулся. Он чувствовал враждебность этого мира. Кто бы мог подумать, что местные драконы ополчатся против него, и единственное более-менее безопасное место для него здесь — человеческий город? «Разве я против вас, братья? Наоборот, я хочу вас спасти. Да-да, и вас тоже. То, что я увидел, проследив за стальными драконами, должны узнать все. Это касается каждого… Надо действовать немедленно — иначе смерть всем. Сначала людям, потом драконам. Теперь главное — найти подходящую дорогу… Проложу путь, первым делом извещу Северо-Западный круг…» Вдруг в воздухе что-то тихо свистнуло. Кром дернулся, провел рукой по щеке, и глаза его широко распахнулись — желтые, как у кота. В щеке торчала игла. В конце улицы, перекрывая выход из тупика, возникла молодая медноволосая женщина в синем платье. От нее пахло цветочным воском и сырыми грибами.

В руке она держала маленькую деревянную дудочку.

— Попался, отступник! — улыбаясь, сказала она.

— Что тебе надо? — напряженно спросил Кром.

— Ну и наглость! — ничуть не испугавшись, заявила Виллемина. — Цинично нарушив Закон, дракон влетает прямо в город, разгуливает тут в ложном обличье и считает, что его никто не заметил!

— Прочь с дороги, ведьма! Не то…

— Что? Плюнешь в меня огнем? На то я здесь и посажена — защищать людей от таких, как ты!

Кром выругался сквозь зубы. Взмахнул руками, собираясь превратиться и взлететь… и обнаружил, что попался. Неизвестными чарами он был заперт в человеческом облике, пойман им, как силками. Несколько мгновений он боролся с незримой паутиной, но только сильнее запутывался в ней.

— Лучше не сопротивляйся, — сказала Виллемина. — Слышишь, подмога идет? Могут и покалечить сгоряча!

Теперь и я это услышал — нестройный топот, лязг металла и тяжелое дыхание преследователей, почуял жар огня и запах смолы. В переулке замелькали огни факелов. Похоже, Кром сильно переоценил свою незаметность. Целая толпа охотников: стражники, сочувствующие горожане…

— Кром! — заорал я неожиданно для себя. — Что встал?! Превращайся и улетай!

Зеленый замер, пытаясь обнаружить источник ценных советов. Потом он, видимо, сообразил, что происходит, или вспомнил мой голос. На его лице возникло выражение досады, чтобы не сказать разочарования. На помощь с моей стороны он явно не надеялся.

Толпа увидела беглеца и разразилась торжествующими воплями.

Кром стиснул зубы и шагнул навстречу Виллемине с таким трудом, будто воздух стал вязким. Колдунья снова поднесла дудочку к губам, не спуская с дракона глаз. Красивые глаза, сосредоточенный, вдумчивый взгляд — и ни малейшей вражды в нем. Скорее, сочувствие.

— Первый шип останавливает превращение, — певуче сообщила она. — Второй вызывает паралич. Третий — смерть дракону!

— Найди Чудова-Юдова! — неожиданно выкрикнул Кром в пространство. — Скажи ему…

В воздухе свистнул второй шип. Воздух сгустился и потяжелел, словно с небес внезапно выплеснулось ведро липкого киселя. Кром споткнулся и упал. В следующее мгновение несколько копий пригвоздили его к земле. Я метнулся к нему…

…и проснулся от трезвона мобильника. Все еще мысленно пребывая в Уважеке, я схватил его со стола, попутно свалившись с дивана на пол, и зашипел от злости — всего лишь сработал будильник.

Как не вовремя, чтоб его черт побрал!

Я быстро открыл список вызовов. Вот последний вызов — незнакомый номер. Номер Крома, чей же еще? Позвонил на него — абонент трубку не взял. Меня это не удивляло. Удивляло другое — как он там возник.

«А что такого? — подумал я, поднимаясь с пола. — Если есть след, то носитель не имеет значения. Как там Валенок сказал: связь на расстоянии уже изобрели — мобильник называется!» Чем телефон хуже крови на отравленных шипах, электронного письма или запаха миндаля? След может быть любым, в том числе и информационным! Почему бы дракону не использовать мобильник в магических целях…

Мобильник…

Коммуникатор Анхеля!!!

Глава 6

ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Поисковый амулет, который я купил у Анхеля, состоял из двух частей. Живую, которая сдохла по окончании поиска, я выкинул там же в лесу. А про вторую — коммуникатор с GPS — совершенно забыл, и вот почему. После нашего побоища со стальными драконами Грег сразу же полюбопытствовал, куда я дел коммуникатор, и попросил показать ему. Как я теперь понимаю — хотел устроить «поиск на вещь» в обратную сторону. Однако как бы не так.

— Вещь сего мира, — сказал он разочарованно, повертев коммуникатор в руках. — В любом магазине… Хотя… Остроумное решение. Железо почти невосприимчиво к магии. С огромным трудом поддается чарам, все остаточные следы пропадают мгновенно.

— И что мне с ним дальше делать?

— Да что хочешь. Хоть сам пользуйся, хоть продай…

Продавать коммуникатор я поленился. Собирался купить зарядное устройство, но в итоге закинул дорогую игрушку в ящик стола — авось пригодится.

Вот и пригодилась!

Порывшись в ящике со всяким железом, я нашел подходящий переходник, поставил коммуникатор заряжаться от компьютера и, не удержавшись, сразу включил его. Вскоре с мелодичным звуком ожил экран. Раздался щелчок, и на мониторе высветилось Багровое Око. Красный глаз с вертикальным зрачком, глядящий прямо на меня.

Я вздрогнул и едва не уронил телефон. Потом расхохотался. Однако, странный выбор. Анхель не был похож на любителя сказок.

— Большой Брат смотрит на тебя! — процитировал я с немного нервным смехом, рассматривая зловещее красное буркало. Барышень им хорошо пугать, наверное…

А интересно, может, я не заметил в этом телефоне что-нибудь еще? Фотки, клипы? Компромат?

Я улегся на диван, закинул ноги на его спинку и принялся изучать коммуникатор. Но увы — ни клипов, ни фоток с компроматом в нем не оказалось, и даже контакт-лист был девственно-чист. Пустой, как из магазина, — вероятно, оно так и было.

Я несколько минут размышлял, как лучше сделать. Потом выбрал опцию «голосовой набор» и произнес:

— Анхель!

Вгляделся в экран — и широко ухмыльнулся. На мониторе проступали цифры!

Похоже, я успешно освоил методики Желтого клана по поиску информации с любых носителей. Спасибо тебе, Орка!

Мгновение я помедлил, неуверенный, что поступаю правильно… Но пальцы уже сами прикоснулись к сенсорному экрану, отправляя вызов анонимному абоненту.

Прозвучало не меньше дюжины гудков, а трубку никто не брал. Я уже начал опасаться, что рано обрадовался… Наконец из динамика раздалось сдержанное:

— Слушаю.

— Анхель! Доброе утро! Извините за ранний звонок…

— Алексей?!

В слегка дребезжащем голосе травника слышалось неподдельное удивление. А еще, мне почудилось, — испуг…

— Он самый. Из Черного клана.

— Кто дал тебе мой номер?

— У меня свои методы поиска, — сказал я гордо. — Мы вас искали…

— И как я понимаю, первым нашел ты? Поздравляю. Не знаю, как тебе это удалось. Коммуникатор был совершенно инертным…

— Если хотите, я потом расскажу. Нам нужно встретиться и поговорить…

— Нам? — ответил Анхель холодно. — Я переехал. Навсегда покинул ваш мир. И надеюсь никогда туда не возвращаться. Черный лорд ищет меня? Это его проблемы. Пусть ищет хоть до конца времен. Мне с ним беседовать не о чем!

— Погодите, — перебил я травника, поняв, что неудачно начал беседу. — Грег ничего не знает о том, что я вас нашел. Это моя личная инициатива. И искал я вас не по его поручению, а по своей воле.

— Зачем?

— Мне нужно…

Я лихорадочно задумался, что б такое соврать. Какие аргументы привести, чтобы Анхель немедленно не бросил трубку, чем заинтересовать его… Потом понял, что Анхель мгновенно раскусит любое вранье. Небось он и мысли мои читает… И я сказал, подбирая слова, чтобы не соврать даже в мелочи:

— Когда мы с вами последний раз виделись, вы предложили мне пойти к вам в ученики. Я над этим думал… очень серьезно. Но прежде я хочу получить ответы на кое-какие вопросы. Лично мне, не клану. От них будут зависеть наши дальнейшие отношения.

Анхель скептически хмыкнул:

— Думаешь, ты мне настолько нужен?

— Вам решать. Мне больше предложить нечего.

— Ты уверен, что нечего? — спросил он так, что у меня мороз пробежал по коже. Но я ответил, невольно копируя его тон:

— Мы это обсудим. Я пока ничего не буду говорить Грегу.

— Ладно, — буркнул он. — Я перезвоню.

Выключив коммуникатор, я несколько минут сидел сияя и упиваясь успехом. Йес! Я вышел на Анхеля! Сам! Он говорил со мной! Что-то из этого выйдет?

Потом, внезапно ощутив глубокий упадок сил, рухнул на диван и сразу уснул, крепко и без сновидений.

Анхель перезвонил вечером того же дня. С предложением встретиться. У меня аж в животе похолодело от волнения.

— Когда? Где?

— Ну чтобы не отвлекать тебя от работы… Допустим, в ближайшую субботу, с утра. Прогулка может выйти долгой.

— Прогулка?

— Я иду собирать лекарственные растения. Присоединяйся. Проведу урок по фармацевтике. Наверняка Черный ничего тебе о травах не рассказывал. Это не его специализация. Не хочешь заполнить пробел в образовании?

Я удивленно промолчал. О чем он? Какие лекарственные растения в конце октября?!

— Заодно познакомлю с лесными драконами, — продолжал Анхель. — Еще кое с кем…

— Мне надо подумать.

— Конечно, — тут же согласился Анхель. — Только думай сам. А не коллегиально.

Я рассердился. Это что же, он намекает, что я сейчас побегу докладывать Грегу? Что я без воспитателя ни единого решения принять не могу?

— Не бойся, — сказал он насмешливо. — Я тебя не трону, даю слово. Отпущу обратно целым и невредимым. Если, конечно, сам захочешь уйти.

— Я не боюсь!

Я в самом деле не боялся. Скорее, чувствовал себя дʼАртаньяном, которого кардинал Ришелье пригласил на партию в шахматы.

Пойти — опасно.

Не пойти — невозможно!

Любопытство разбирало просто нечеловеческое. Готов был хоть прямо сейчас срываться и лететь — куда? Все равно! Меня переполняла энергия и азарт.

Но что скажет Грег?

Что-что? Можно даже не сомневаться…

— Ты еще не забыл, где я живу?

— Как раз недавно случайно пролетал мимо, — сказал я небрежно. — Знаете, ваш дом куда-то исчез.

— Как это исчез? — захохотал Анхель. — Не говори глупостей. Ты, наверно, промахнулся мимо улицы или крышу перепутал!

Я напряг память и назвал точный адрес:

— И вашего дома там нет!

— А я говорю есть, — невозмутимо ответил Анхель. — Поспорим?

«Может, еще на деньги?» — мысленно съязвил я.

Ясное дело, если он захочет — дом там появится. А потом исчезнет. Для такого крутого мага, как Анхель, это пара пустяков.

— Встретимся у калитки в девять утра, — сказал он.

Я промолчал. Молчание, как известно, знак согласия.

Да, Грегу я решил ничего не говорить. Он же сам сказал: «Потом все рассказывай, ничего не утаивай…» Потом — а не заранее!

По правде, я ужасно боялся, что Грег запретит мне эту вылазку.

…

В субботу утром я выпорхнул с балкона в студеное лазурное небо и взял курс на запад, вдоль побережья Финского залива. Все сомнения я старательно гнал прочь. Летом я уже побывал в руках у Анхеля, напоминал я себе. Свалился прямо на его дом. И что, он причинил мне вред? Нет — подобрал, вылечил, отпустил. Правда, взломал печать Восьмилистника и всласть покопался в мозгах, не обращая внимания на мои слабые возражения… Да и вторая наша встреча была неоднозначной. С одной стороны, травник мне очень помог — только благодаря его поисковому амулету я сумел найти Ваську. Но с другой стороны — если бы не Драганка, плата за этот амулет могла бы оказаться чересчур высокой…

И еще — он ненавидел Грега. И даже не скрывал этого.

Здравый смысл подсказывал, что следует держаться от Анхеля подальше, потому что как противник он безмерно круче меня, а стать ему другом — значит стать врагом своему лорду. Но разбиравшие меня любопытство и азарт разведчика были сильнее.

Интересно, что будет делать Анхель? Опять станет переманивать в ученики? Или собирается заманить меня в какую-нибудь ловушку? Что ж, пусть попробует!

На всякий случай я подстраховался: оставил на столе записку. Если я не вернусь, очень скоро Валенок с Ники примутся меня искать, а где я живу, они знают.

Конечно, дом снова был на месте. Как он это делает, как?!

Теперь у меня не осталось никаких сомнений. Даже если бы кто-то ухитрился подделать эти острые клюквенно-красные башни, замысловатые медные флюгеры и ослепительно-синие витражи, то еще оставался Вурдалак. На этот раз он спал мордой вперед в своей будке размером с гараж — неизвестное науке серое мохнатое существо, с которым я не хотел бы встретиться один на один даже с гранатометом в руках.

Двор купался в летней зелени.

Ведущую к дому дорожку подметала бабища в красном сарафане, очень похожая на ту, которая выпроводила нас с Грегом. Но другая.

Знает ли тетка, что где-то в параллельном мире у нее есть двойник?

Интересно, где Драганка? Я вдруг осознал, что по ней соскучился.

Я перешел через мостик и позвонил у калитки. Вурдалак повернулся ко мне и сладко зевнул, распахнув пасть почти на сто восемьдесят градусов. Я с трудом удержался от рывка обратно на дорогу.

Со двора послышался успокаивающий голос Анхеля. Лязгнула цепь, раздалось преданное повизгивание, и калитка открылась.

Я на всякий случай попятился. Но Анхель и сам не собирался приглашать меня внутрь. Через секунду он вышел на мостик и кивнул мне. В дождевике и высоких резиновых сапогах, с потрепанной сумкой на боку, он выглядел как самый обычный пенсионер-грибник. Окинув меня взглядом, травник одобрительно кивнул:

— Вижу, в лесу бывал, знаешь, как правильно одеваться.

Я пожал плечами. Мне случалось и жить в лесу по нескольку дней, когда мы с друзьями сплавлялись по Вуоксе на байдарках или ездили ловить рыбу на Ладогу.

— Куда летим за травами?

— Не летим, а идем, — уточнил Анхель.

Оказалось, что он собирается вести меня в ближайший лесок, начинавшийся прямо за поселком. Странно… И превращаться он почему-то не пожелал… Я пригляделся к нему — травник выглядел не бодрым. Бледный, худой, взгляд затравленный… Что с ним случилось? И на дракона-то не похож!

Кстати, в драконьем облике я не видел травника ни разу. А вдруг он никакой не дракон? С чего я решил, что он дракон? Со слов Грега? Драганка так сказала? Ну мало ли что она сказала. Всему верить, знаете ли…

Мы уже уходили, когда что-то заставило меня оглянуться. Та-ак! И где красочный домик, утопающий в зелени? Старая дача, голый сад. Пустая будка у калитки. Тетка в ватнике, меланхолично скребущая веерными граблями усыпанную листьями дорожку…

Через поселок мы шли добрых полчаса. Потом перешли шоссе, снова тащились мимо бесконечных дач. Наконец поселок закончился, сменившись чахлым сырым лесом. Я поглядывал по сторонам с удивлением. Вдоль дороги валялись битые бутылки и прочий хлам, да и сам лес явно служил местным жителям бесплатной помойкой. Не говоря уж о том, что никаких трав тут и в помине не было. Но травник вел себя как ни в чем не бывало — шагал себе и говорил, говорил… Я старался слушать и запоминать, но голос травника был до того бесцветный и монотонный, что от него хотелось заснуть на ходу. Рассказывал Анхель вещи в принципе нужные, но скучные — как сушить и хранить заготовленные травы. Об этом я мог бы прочитать в любом справочнике. Идти по ухабистой грунтовке через лес надоело. Наконец я не выдержал и спросил:

— Куда мы идем? Долго еще?

— Уже недалеко осталось, — травник указал куда-то за деревья и зачастил: — Тут недалеко спортивный аэродром. За ним — неплохой лесок. А больше тут нормального леса нигде нет. Это надо в область ехать — а тут все повырубили. Коттеджи строят, на каждом свободном пятачке — как грибы… А лесок этот славный. Туда все местные за грибами ходят, ну и мы полезных травок поищем…

Я с изумлением слушал эту стариковскую болтовню. Что стряслось с Анхелем за последний месяц? Почему он так сдал?

Но тут наконец стало светлее, лес впереди поредел и расступился. Еще десяток шагов — и перед нами раскинулся обширный луг. Ветер трепал метелки сухих трав, наполняя пространство печальным шорохом. По небу бежали облака. Дорога повернула налево и закончилась перед шлагбаумом. Дальше виднелись какие-то белые постройки, плакат на растяжках, рекламирующий местный аэроклуб, пара самолетных ангаров… И пестрые спортивные самолетики — штуки четыре — как игрушечные, стояли рядком вдоль дороги. В небе кружил еще один самолет, набирая высоту и, видимо, готовясь выбрасывать парашютистов.

— Пришли, — сказал Анхель. — Осталось только луг перейти — а там и лесок!

Я бросил взгляд в небо. Набиравший высоту самолетик болтался достаточно далеко от нас. С другой стороны леса из-за деревьев вынырнул серебристый планер и бесшумно заскользил по воздуху в нашу сторону.

— На голову нам не свалится? — спросил я на всякий случай.

Анхель заверил, что взлетные полосы остались левее, а к нам на голову свалятся разве что парашютисты.

Планер быстро приближался. В небе нарастал тонкий свист. Я решил подождать, пока аппарат приземлится, а уж потом идти через поле. Но Анхель взглянул на него с беспокойством.

— Давай прыгай! Не тяни время!

— Куда?

— А вот канавка!

В самом деле, в густой траве передо мной виднелась бровка канавы. На дне поблескивала бурая жижа.

— А обойти никак нельзя?

— Прыгай! — взвизгнул Анхель и вдруг сильно толкнул меня в спину. Я взмахнул руками и потерял равновесие. Подошвы заскользили по бровке вниз. Я исхитрился все-таки оттолкнуться и прыгнуть на другую сторону, где и приземлился на все четыре конечности. Хорошо хоть в воду не угодил!

— Вы что де…

Я поднялся, повернулся, собираясь высказать травнику все, что о нем думаю, — и осекся на полуслове. Анхель стоял на той стороне, бледнея с каждым мгновением. Вот он стал весь белый как мертвец… А собственно, почему как? Плоть растеклась киселем, заклубилась молочным туманом и растаяла под резким аэродромным ветром. На потрескавшийся асфальт с глухим стуком упали пожелтевшие кости.

— Ку-ку! — раздалось сзади.

Я резко обернулся и увидел за спиной Анхеля — на этот раз настоящего. Выглядел он в точности как его мертвый двойник, даже одет был так же. Но этот властный вид и зеленые с золотинкой глаза я бы ни с кем не перепутал…

— Вовремя, — сказал он. — Ты знал, что за тобой следили?

— Нет… Кто?

Анхель улыбнулся:

— Те, с кем лучше не связываться ни тебе, ни мне.

Я спохватился, что не слышу больше ни далекого рокота самолетика, ни свиста крыльев снижающегося планера. Поглядел вверх — небо было совершенно пустым. Куда они все делись? Оглянулся — и понял, что пропали не только самолеты. Переменилось все. Аэродрома тоже больше не было. Ни ангаров, ни дороги, по которой мы пришли. Позади нас были только деревья. И впереди — тоже деревья. Мы находились на огромном лугу, со всех сторон окруженном лесом.

Вокруг раскинулось благоухающее разнотравье. Колокольчики, гвоздики, лютики, ромашки, иван-чай, еще какие-то, названий которых я не знал. На бровке канавы краснели ягоды земляники. Я нагнулся, сорвал ягодку и бросил в рот. Она была душистая и сладкая, как ей и положено.

— Значит, меня сюда привел покойный травник. Настоящий, которого убила Стоножка? А вы что же?

— Я не мог рисковать собой, — развел руками Анхель. — Сказал же: в вашем мире больше не появлюсь.

— Боитесь? — спросил я. — Грега?

Анхель посмотрел вниз.

Я тоже опустил взгляд и застыл: прямо у меня под ногами в траве неторопливо текло чье-то блестящее ярко-зеленое туловище.

— Не двигайся, — прошептал Анхель и наклонился, протягивая руку.

Существо, извиваясь, быстро влезло на плечо Анхеля и улеглось там, как на ветке. Это был дракончик, зеленый как молодая трава. Длиной он был с варана и в целом похож на гибкую ящерицу с прозрачными крыльями, только взгляд у него был вполне разумный и любопытный, как у ребенка.

— Я не боюсь, — сказал Анхель. — Просто мне больше нравится здесь, чем там. Признайся, для этого есть основания.

— Что это за место? — спросил я, тоже шепотом.

— Славное, мирное. Безопасное. Волшебное, если хочешь. Я этот мир давно знаю, и меня тут знают. Кстати, искать его бесполезно. Так своему хозяину и передай. Лети, малыш! — Анхель повернулся к лесу и подкинул дракончика в небо. Тот зашипел, хлопнул крыльями и вскоре скрылся из виду.

— А почему…

Анхель коснулся пальцем губ.

— Тсс… Вопросы потом. Сперва погуляем. А потом, я обещал тебе урок по лекарственным травам.

Глава 7

ЛЕС ЭВЕРН

Стоило нам войти под сень леса, как окружающее пространство снова изменилось. Вместо солнца, ветра и шелеста трав — зеленоватый сумрак и тишина.

Я шагал вслед за Анхелем по лесной тропе и гадал: как это я ухитрился так незаметно перейти в другой мир? Переход был таким легким и естественным, что это впечатляло куда сильнее любых ритуалов. Я, наверно, на всю жизнь запомнил, как Грег с Ники водили нас на некий темный и пустой перекресток между мирами для встречи с Мертвым богом, как реальность превратилась в голограмму и исчезла, и насколько это было жутко и неприятно. Не заметить такой переход было невозможно. В мир Уважека я перемещался во сне, и он до сих пор остался для меня наполовину сновидением… А тут — дали пинка, перескочил канавку, и все! В чем разгадка? Анхель не колдовал, никаких печатей, вроде Розы Ветров, я у него тоже не заметил… Я хотел завести об этом разговор, но вспомнил о просьбе молчать. Ладно, потом.

Анхель оглянулся и добродушно улыбнулся. Похоже, он прекрасно знал, о чем я думаю.

Темные стволы поднимались со всех сторон, как колонны; где-то в вышине ветер качал зеленые кроны. Мох глушил наши шаги, вокруг порхали полупрозрачные мотыльки. И не только. Когда глаза привыкли к полумраку, я понял, что нас окружают орды необыкновенных существ. Мимолетное движение тут, резкий шелест там, водянистый проблеск в траве, радужная вспышка в подлеске… Лес просто кишел ими. Зеленые большеглазые ящерицы покачивались в ветвях, выглядывая из листвы; другие, с прозрачными радужными крыльями, резко вспархивали из травы и исчезали в листве; третьи, напоминающие гребнистых змей, ныряли в мох…

— Что это за существа? — спросил я шепотом у Анхеля.

— Лесные драконы. Непохожи на привычных тебе, правда?

— Это уж точно!

— В основном зеленые. Но не только. Здешние драконы гораздо дальше ушли от людей, чем ты можешь представить. Большинство из них не принимало человеческий облик с самого превращения.

— Почему?

— Как почему? Они рады, что избавились от него. Когда бабочка вылупляется из кокона, разве она его бережет? Нет, забывает о нем мгновенно…

— Оно и видно. Эти радужные ящерицы, откровенно говоря, даже не выглядят разумными существами… У них мозги-то есть?

— Некто сказал: «Мне все равно, что вы обо мне думаете, — процитировал Анхель. — Я о вас вообще не думаю». Драконы леса Эверн — гармоничные существа. Они живут в согласии с собой и миром. Они не разрываются между двумя формами существования, страдая в обеих, но не в состоянии окончательно отбросить человеческое прошлое… Посмотри на них — они счастливы…

— Очень за них рад. Но лично я не собираюсь «отбрасывать человеческое прошлое». У меня в нем еще остались такие вещи, которые просто так не отбросишь, — заявил я, подумав о Ваське.

Лицо Анхеля стало строгим и печальным.

— Не повторяй снова той же ошибки, — сказал он. — Когда ты к чему-то привязываешься — приобретаешь слабое место. Беда, если о нем узнает враг!

— Значит, надо прятать лучше, — возразил я. — Нельзя жить совсем без привязанностей — рехнешься!

Травник покачал головой:

— Некоторые вещи не спрячешь. Вот я говорю тебе правильные вещи, а сам тоже полюбил… этот мир. И что мне теперь с этим делать?

Я хмыкнул:

— Не думаю, что любовь к целому миру вам чем-то грозит.

— Еще как грозит, — покачал головой Анхель. — Но есть выход. Если у тебя есть слабое место, которое не скроешь, и ты не в силах от него отказаться, можно попытаться превратить слабое место в сильное!

— Как?

— Ищи способы. Они есть, поверь моему опыту. Я бы тебе рассказал, но тогда они, хе-хе-хе, снова станут слабыми… Все может стать оружием! Все что угодно!

Я уставился на него в изумлении. Что я слышу?

— Этот мир выглядит прекрасным и беспечным, — продолжал он. — Но ты даже не представляешь, как он может быть опасен, если его правильно организовать. Если бы ты был моим врагом, ты не прожил бы в этом лесу и минуты…

Я невольно огляделся. Анхель возвел взгляд к небу:

— А облака! Посмотри на эти облака… Знаешь ли ты, что они тоже могут быть смертоносными?

Я вспомнил про замок Лигейи и кивнул.

— Но самое лучшее оружие, — Анхель понизил голос, словно выдавая некую тайну, — это наши собственные дети! Потому что такое оружие не просто будет сражаться за нас, но сделает это с радостью…

— На что это вы намекаете? — напрягся я.

— Скажу в свое время. Но сперва я хочу кое-что тебе показать.

Мы петляли, забираясь все глубже в удивительный лес. Половину деревьев я просто не узнавал. Пестрые луговые цветы сменились лесными, походившими на белые звездочки в темно-изумрудной тени. Звериная тропа, которой вел меня Анхель, вилась между стволами, постепенно спускаясь вниз. Мы пробрались через черно-рыжий, высотой по пояс, папоротник; потом заросли папоротника сменились ярко-зеленым мхом, и тропа снова побежала вверх. Не будь я драконом, давно бы потерял направление, да и теперь не был уверен, что смогу вернуться. Точнее, что мне дадут это сделать!

Время от времени по зеленой поверхности мха бесшумно проскальзывали темные крылатые тени. Я быстро поднимал голову, видел над собой только небо или сомкнутые кроны, но прекрасно знал, что тени мне не мерещатся. Нас пасли. Причем уже не те большеглазые малютки, которые прятались в листве возле опушки, а полноценные зверюги, размером не меньше Крома, — а на что был способен Кром, я знал хорошо!

«Куда это меня ведут? — с подозрением думал я. — Тут же полно драконов! И чем дальше, тем больше. В смысле — все крупнее…»

Угрозы я пока не чувствовал. Однако знал — за нами наблюдают. Как, бывало, в детстве: идешь через «чужой» район, а за спиной молча шагают — сначала двое… потом трое… потом десять… И вроде ничего плохого не делают, но…

Зачем это Анхель меня сюда завел? Странно, что-то он замолчал и не рассказывает о травах — хотя всякой ботвы вокруг хоть косой коси…

— Ну что, не начать ли нам урок? — нарушил тишину Анхель, останавливаясь.

Он наклонился, небрежно сорвал растущий у края тропы лохматый черный цветок на длинном стебле и повернулся ко мне.

— Ложный волчец, — сказал он, расправляя лепестки. — Растение не такое уж редкое, но занятное. Что ты о нем знаешь?

— Ничего, — буркнул я. — Впервые вижу.

Цветок меня в данный момент мало интересовал. Гораздо сильнее заботил дракон размером с истребитель, только что промелькнувший в листве и буквально растворившийся в воздухе, стоило мне на него взглянуть.

— Бутон состоит из четырех черных лепестков, а также изрядного количества тычинок… Пыльца его обладает рядом полезных свойств. Например, раздражает слизистые.

Неожиданно Анхель дунул на бутон, и вся полезная пыльца, облачком взлетев над цветом, переместилась мне на лицо. Я моргнул, чихнул и с матюгами принялся тереть глаза. Такое зверское жжение я испытывал только один раз — когда в Зеленкино пытался распылить в лицо Грегу перцовый баллончик в тесном закрытом помещении.

— А есть истинный волчец, — как ни в чем не бывало продолжал Анхель, пока я сморкался и отплевывался. — Внешне от ложного не отличается ничем — только его пыльца не разъедает, а усыпляет. Навечно. Даже дракона. Расслабься, Алексей. Если бы не я, ты бы не прошел и дюжины шагов по этому лесу. Со мной ты в безопасности… Только не сморкайся в тот лист, а то останешься совсем без кожи! На вот этот, он снимет боль и отек…

— Зачем вы это сделали?!

— Чтобы ты не расслаблялся. Ты слишком доверчивый, Алексей. Так ты долго не проживешь. Даже если тебя будет прикрывать наставник. Это очень серьезный вопрос, потому что ученик — это тоже слабое место…

— Ученик? — Я вытер слезы и сопли гладким, влажным на ощупь круглым листом. — Вообще-то мой учитель — Грег.

Анхель поморщился:

— Странно. Столько доверия, которым ты готов одарить кого попало, но в то же время именно мне ты почему-то не доверяешь. Все еще обижен из-за того, что я сломал твою печать Восьмилистника?

«И не только», — подумал я, а вслух сказал:

— Не люблю насилие.

— Вот что я тебе скажу. Если ты снова разобьешь голову и начнешь умирать, я не постесняюсь никакого насилия, чтобы тебе помочь. Торжественно тебе это обещаю. В остальных случаях твоя голова мне неинтересна. Ну как — полегчало?

Я кивнул. Однако про себя подумал, что эта «торжественная клятва» не столько гарантирует мне медицинское обслуживание, сколько демонстрирует, что со мной могут сделать что угодно, и без всякого моего согласия.

Мы отправились дальше. Становилось все темнее. Я решил, что уже вечереет, но нет — просто кроны деревьев окончательно переплелись, сводом сомкнувшись над нашими головами. Тропа вывела на ровную круглую поляну, посреди которой лежал замшелый гранитный валун в человеческий рост высотой. Такие ледниковые камни я много раз видел в Карелии. Я хотел идти дальше, но Анхель молча остановился на краю поляны и поднял руку.

«Стой и смотри», — пришел внятный мысленный приказ.

Несколько секунд было тихо. Потом послышался тихий шорох и скрежет. Я затаил дыхание: валун пошевелился! Затем сбоку камня появилось что-то вроде иллюминаторов. Два черных блестящих окна смотрели на меня…

«Это же глаза!» — дошло до меня через секунду.

Валун снова дрогнул, посыпались мелкие камешки, и из-под него выскользнула черная змея. Извиваясь во мху, она подползла к ногам Анхеля и коснулась его потрепанных резиновых сапог. Анхель церемонно кивнул. Змея скользнула обратно под камень.

«А это язык…» — подумал я, восхищенно глядя на необыкновенный валун. Точнее — голову дракона! То, что я принял за выросшие на верхушке камня молодые деревца, оказалось тонкими ветвистыми рогами.

Если это голова — каков же весь дракон?! Интересно, что он делает под землей? Может, земля не выдержала его веса? Или у него тут нора? А может, он так охотится и сидит в засаде? Это вероятнее всего — уж больно ловко он замаскировался. Да кто угодно залез бы ему прямо в пасть, даже не догадываясь, куда попал!

Анхель смотрел на огромного дракона в упор. Лицо травника было сосредоточенным, а большие зеленоватые глаза под морщинистыми веками, кажется, слегка светились изнутри.

«Они разговаривают», — догадался я.

Но о чем шла речь, подслушать мне не удалось, как я ни пытался, только голова разболелась.

Неслышная беседа закончилась быстро. Еще один легкий поклон, и голова, закрыв глаза, снова превратилась в мшистый валун.

Мы тихо ушли с поляны. Я старался даже не дышать, таким волшебством тут веяло.

— Кто это был?

— Лесной лорд.

— Но почему он сидит под землей?

— Он сроднился с лесом, — ответил Анхель серьезно. — Деревья — его лапы, листья — крылья, корни — вены… Это очень старый дракон, скорее древний. Если бы ты видел Горного лорда, ты принял бы его за небольшой скальный хребет. Он дремлет столетиями, только иногда шевелясь во сне, и тогда с его боков сходят оползни и лавины…

— А о чем вы с ним говорили?

— Ну… Он просто приветствовал меня. Я зашел сообщить, что собираюсь с учеником пособирать травы в его владениях. Простая любезность. Кроме того, меня он знает, а тебя нет — вдруг ты ухитришься потеряться…

— И чем мне это поможет?

— Лесной лорд и драконы леса Эверн незримо связаны, как ствол и ветви одного дерева. То, что известно ему, станет известно и им. Он отдает мысленный приказ, и все они слышат его одновременно и повинуются ему…

— Как-то это…

Я покачал головой. Что-то не складывалось. Зеленые драконы никого не пускают на свою территорию. А тут — приперлись какие-то чужаки, на ценные травы покушаются.

И почему он, собственно, облизал Анхелю сапоги? Это что, такое местное приветствие?

— У золотых драконов особый статус, — улыбаясь, сказал Анхель. — Среди драконов во всех мирах мы — высшая раса. Здесь, в лесу Эверн, нас почитают… почти как богов.

— Нас? — повторил я. — В смысле вас?

— Нет, в смысле — нас обоих. Ты ведь тоже золотой.

— Я — золотой?!

— Я это понял с первого взгляда. Да и твой Черный лорд наверняка это знает. Он, конечно, надеется затемнить твою истинную натуру, и пока ему это успешно удается. Но когда-нибудь наступит миг, ты освободишься из его лап, и проявится твой истинный цвет. Это и будет твое настоящее рождение как дракона. Тогда ты и станешь золотым — как я!

Затрещали ветки, дождем посыпалась листва, в глаза мне ударил свет. Я поднял голову, прикрывая лицо ладонью. Старичок-травник исчез — а над лесом медленно парил огромный золотой дракон, сияя словно солнце в лазури. Золотая чешуя сверкала так, что было больно глазам — даже драконьим. Казалось, свет стал металлом, ожил и полетел.

— Сюда! — раздался сверху громоподобный зов.

И я взлетел, с изумлением чувствуя себя таким же солнцем, только поменьше.

— Анхель, — закричал я в восторге. — Смотри, я тоже стал золотым!

— Пока нет! — захохотал он. — Но будешь, если пойдешь за мной!

Оказавшись высоко над деревьями, я осмотрелся и ахнул. Ничего себе «лесок»! Зеленые дали простирались повсюду, куда глаза глядят. Кое-где я видел голубые проблески озер и затянутые туманом долины. И только на севере, очень далеко, в синей дымке, маячили горы.

Глава 8

НАРУШИТЕЛЬНИЦА ГРАНИЦЫ

Мы летели над лесом долго, но внизу ничего не менялось — все то же зеленое шумящее море разномастной листвы. Солнце припекало — представляю, как накалилась моя золоченая броня! Наконец внизу мелькнула прогалина. Анхель резко устремился туда, я за ним.

Впереди обнаружилась длинная и узкая луговина — водораздел между двумя лесными массивами. Мы спустились ниже, и я заметил мерцающий на солнце бурливый ручей. Анхель, почти не тормозя, нырнул прямо в него, и я за ним. Ручей оказался совсем мелкий — еще немного, и с размаху воткнулись бы головой в дно. Студеная вода фонтаном выплеснулась на берега, затрещали камыши. Анхель распластался на дне, но его спинной гребень все равно торчал из воды, как плавник гигантского золотого карпа.

— Хорошо! — пророкотал он.

Я только блаженно прикрыл глаза. В самом деле, оказаться в холодной воде после долгого полета в самый солнцепек было потрясающе.

Остыв, мы выбрались на берег, и Анхель тут же обратился в человека. Передо мной снова стоял лысый пенсионер-грибник в стоптанных резиновых сапогах. Контраст с огромным золотым драконом был чудовищным.

— Никогда не видал подобного леса, — сказал я, выбираясь из ручья тоже человеком. — Как, ты сказал, его называют?

— Великий заповедный лес Эверн, — ответил Анхель. — Чтоб тебе было понятнее — по площади он равен Европе.

— Тут люди-то есть?

— Почему нет, — пожал плечами травник. — На юге, в горах Дымянки, и дальше к морю — много человеческих городов. Да и поблизости, вдоль реки, есть какие-то выселки. Но в лес смертные не суются…

Солнце стояло в зените. Воздух дрожал от жары, над луговыми травами гудели пчелы и порхали бабочки. От запаха цветов голова шла кругом…

Я — золотой дракон! Неужели правда?

Ясно, что Анхель скажет мне все что угодно, если это в его интересах. Но черт, до чего меня грели его слова! Я боялся и желал поверить в них…

Но если Анхель не соврал, то, в самом деле… Как же Черный клан?

Кто они мне? Зачем?

«Золотые драконы не создают кланов, — вспомнил я слова Грега. — Золотые и серебряные драконы — всегда одиночки…»

— Что такое власть? — неожиданно спросил Анхель.

— Ну… — Я задумался. — Возможность распоряжаться другими. Это с одной стороны. А с другой — ответственность за тех, кто тебе подчиняется…

— Достаточно. Вполне типичное определение для стайного существа.

— Я — не стайный, — возмутился я. — Золотые драконы не бывают стайными!

— Для золотых драконов власть — это прежде всего власть над собой. Свобода распоряжаться собой по своему усмотрению, действовать по своей воле. Иными словами, власть — это свобода. Но это сложно понять теоретически тому, что сам не свободен.

— Ты обо мне?

— Ага. Ты не свободен, Алексей.

— Это я-то не свободен??

— Конечно. Ты же подчиняешь себя интересам клана.

— Ну, доля правды в этом есть. У меня есть обязательства. Но внутри, в душе…

— Я не сказал, что это плохо, — уточнил Анхель таким тоном, по которому было совершенно ясно, что произнесено это из вежливости. — У смертных лояльность родичам тоже считается добродетелью.

— Но что тогда не так?

Он пожал плечами:

— Я, честно говоря, не понимаю, зачем ты так цепляешься за клан. Зачем по доброй воле, едва освободившись от цепей обязательств, снова лезть в ту же ловушку?

Я хорошенько подумал и ответил:

— Как бы то ни было, я туда уже влез. И обратного хода не будет, если ты об этом. Нужен мне клан или не нужен, золотой я дракон, или черный, или полосатый — я уже в клане и бросить его не могу. Я своих не предаю!

— Сколько пафоса! — усмехнулся Анхель. — Разве ты не понимаешь, что каждый в ответе только перед самим собой?

— Как это?

— Скажи, ты управляешь своей судьбой? Ты провидишь будущее?

— Конечно, нет!

— Если твоя воля сильнее судьбы, ты имеешь право обещать. Если нет — ты ничем не отвечаешь за свои слова.

Я не нашелся что ответить.

— А где нет долга — нет и предательства, — заключил он. — Есть только личное решение.

— Типа, «я своему слову хозяин: захотел — дал, захотел — забрал»?

— Точно. Для сильного его воля — единственный закон. Он определяет правила, он меняет их по своему усмотрению. В этом нет ничего аморального. Разве боги ведут себя не так же?

— Но я не… — Я осекся, вспомнив слова Анхеля.

«Золотые драконы — боги в этом мире».

Вот он и рассуждает как бог. А я спорю с ним с позиции простого смертного.

Но ведь я — дракон…

Я не видел в его рассуждениях никакой ошибки. Неужели он прав?

— Вот именно, — сказал Анхель. — Ты уже не смертный, а все еще мыслишь их категориями. Но это временно. Пока ты слишком юн и робок, чтобы принять истину во всей ее устрашающей полноте. И чересчур слаб, чтобы принять ответственность за себя и свою жизнь — потому и перекладываешь ее на тех, кто сильнее.

— Так ты считаешь меня слабым?

— Безусловно.

Я промолчал, подавляя злость.

— И то, что ты стал драконом, неважно. Все эти когти, клыки и прочие атрибуты ничего не значат, — безжалостно продолжал Анхель. — Ты слаб не как дракон. Ты слаб как личность.

— Но я в самом деле пока слаб. Даже для дракона. Я еще очень мало знаю, умею…

— Сила не в этом.

— А в чем?

— Не сомневаться в себе. В том, что будет так, как ты решил. Вне зависимости от того, кто ты: человек или дракон…

Я задумался. Да, таким я никогда не был. Я всегда сомневался и в себе, и в своих действиях, в своих решениях и в своей правоте. Взвешивал по сто раз, прежде чем что-то предпринять, либо поступал, не думая о последствиях вовсе… Так, значит, это и называется — быть слабым?

«Анхель совсем меня заговорил! — подумал я с досадой. — Заморочил голову россказнями о золотых драконах, о силе и власти… Разве я за этим сюда пришел? Нет, я пришел, чтобы спросить его… о чем-то очень важном… Черт, забыл…»

— Но я смотрю, ты заскучал, — переменил вдруг тему Анхель. — Не вернуться ли нам к уроку ботаники?

— Только без пыльцы, если можно! — воскликнул я, сразу взбодрившись и на всякий случай отодвинувшись от травника.

— Никакой пыльцы! — пообещал он. — Взгляни-ка на это растение.

Да уж, не заметить багровые бутоны было бы трудно. Словно кто-то раскидал в траве полдюжины рубинов с вишню величиной.

Я присел на корточки и прикоснулся к плотно закрытому бутону странного цветка, почти ожидая ощутить под пальцами холодный твердый камень.

— И что это? Аленький цветочек?

— Драконья травка, — сказал Анхель, глядя на меня, как дедушка — на неразумного внучка-первоклассника. — Она же драконий горец, она же змеиные зубки. Кстати, в вашем мире она тоже встречается. В Карпатах, например. Только там ее бутоны размером с пшеничное зерно. В вашем мире драконий горец не вызревает. Ему нужен сильный магический фон.

— О как! — Я навострил уши при слове «магия».

— К тому же в вашем мире, сравнительно с этим, он почти иссяк. Однако оно и к лучшему. В зрелом виде драконья травка опасна.

— Чем же? — спросил я, разглядывая рубиновые бутоны с неподдельным интересом.

— Попробуй-ка сорвать цветок.

Я с подозрением покосился на травника. Выражение лица у старика было невозмутимое.

— А он не откусит мне руку?

— Нет.

— Ну ладно, под вашу ответственность…

И осторожно потянул драконью траву за стебель.

Вскоре глаза у меня полезли на лоб от изумления. Сначала стебель не хотел рваться, вытягиваясь, словно резиновый провод, и умышленно царапал мне пальцы колючими листьями. Потом раздался самый натуральный писк, и из-под земли, извиваясь, выскочил корень, похожий на желтый змеиный хвост. Сходство усугублялось тем, что «хвост» вел себя совсем не так, как положено растению. Он мотался во все стороны, пока не захлестнул мое запястье, и принялся сжимать его с такой силой, что рука налилась кровью.

— Анхель! — крикнул я, воюя с проклятым корнем. Ощущение было такое, что мне перетягивают руку железным тросом.

Травник спокойно протянул руку, оторвал рубиновый бутон и бросил его на землю. В ту же секунду хватка корня ослабела. Все магическое великолепие цветка тоже исчезло в одно мгновение. В траве валялся не живой рубин, а обычный увядший бутон, вроде тюльпана.

— Ну что, — сказал Анхель, сматывая с моего запястья присмиревший корень, — один совместными усилиями добыли. Хороший, сильный экземпляр. Удачно вышло, что он ринулся в бой, а не попытался удрать в землю, сбросив бутон. Видимо, распознал в тебе слабака, — иронически добавил травник. — Видишь, во всем есть свои плюсы. Обычно гоняться за драконьей травкой, не зачаровав заранее всю лужайку, — занятие бесполезное.

Корень, который травник держал в кулаке, все еще слабо шевелился.

— И что мы с ним будем делать дальше? — спросил я. — Подождем, пока сдохнет?

— Живой корень драконьей травки обладает одним очень любопытным свойством. Причем действует одинаково и на драконов, и на людей. Кто съест его, тому все языки станут ведомы. В том числе — животных, птиц и водяных гадов. И всех драконов тоже. В том числе и мысленная речь…

— Гм…

Я с сомнением взглянул на вредный корень. Тот вроде притих — не исключено, что просто затаился. И что, надо съесть его живьем? Фу, гадость какая! Хотя, конечно, умение понимать мысленную речь мне бы крайне пригодилось…

Рискнуть, что ли…

Я осторожно забрал корень у Анхеля. Корень притворялся мертвым, пока не оказался у меня в руках, — а потом неожиданно впился мне в запястье всеми своими отростками. Возможно, это было последнее предсмертное усилие, атака камикадзе. Но я не стал вникать и с проклятием отшвырнул растение в камыши. Через мгновение где-то булькнула вода, и оттуда раздалось испуганное:

— Ой!

Мы одновременно развернулись к ручью. На морщинистом лице Анхеля появилась приторно-сладкая улыбка.

— Выйди, дитя! — позвал он голосом старичка-лесовичка. — Мы не причиним тебе вреда!

Одновременно он сделал мне знак не двигаться. Вскоре камыши зашуршали, раздвинулись в стороны, и из зарослей выглянуло испуганное девичье лицо.

— Как ты умудрилась забрести в лес, человеческое дитя? — спросил Анхель. — Разве ты не слыхала о Законе?

Девчонка глядела на него с откровенным ужасом. Она была совсем молоденькой, лет шестнадцати. Симпатичная зеленоглазая блондинка, только растрепанная и очень напуганная. В руках она держала холстяную торбу, которую Анхель немедленно отобрал и вытряхнул на землю. Под ногами у нас оказалась целая кучка растений вперемешку с черными грибами странной формы.

— Так, — протянул он, — что тут у нас? Грибочки собираем? Да я еще смотрю, с разбором! Опасные грибы, деточка. Разве ты не знаешь, что бывает с теми, кто вдохнет их споры?

Анхель взял один гриб, похожий на черный абрикос на ножке, и слегка сжал его. Блондинка побелела и рухнула на колени в траву.

— Что происходит? — не выдержал я. — Почему она боится?

— Правильно боится, — сказал Анхель. — Решила пособирать волшебные грибочки на заветном лугу. Повезло ей, что мы не зеленые драконы. Те не тратят время на разговоры со смертными, если поймают их в своих владениях…

Говоря, травник не отводил от девчонки неподвижного взгляда.

— Смилуйтесь! — жалобно простонала блондинка, не поднимая головы. — Не ешьте меня, господа драконы! Мы с матушкой так бедны, а в городе колдунья платит по медяку за каждый дымовой гриб…

— Успокойся! — Я ласково прикоснулся к ее плечу. — Как тебя зовут?

Девушка подняла голову, бросила на меня взгляд из-под спутанных волос и робко улыбнулась.

— Маркета, — пролепетала она.

— Мы тебе ничего не сделаем. Мы тут сами гуляем… Отпустим ее, Анхель?

— Увы. Она нарушила границу, — ответил он так легко, словно речь шла о чем-то совершенно незначимом. — Закон есть Закон.

Девчонка вдруг сорвалась с места, кинулась ко мне и обхватила мои колени:

— Пощадите! Я стану вашей невестой, если вам угодно!

— Да ничего мы тебе не сделаем! — Смущенный, я попытался деликатно отцепить от себя Маркету. — Что за глупости?

— Я девственница!

— А мне-то что?! Анхель, что ей от меня надо?

Травник ухмылялся в стороне:

— Она тоже знает Закон и пытается спасти свою жизнь. Не знает, чем бы ее выкупить. У невежественных смертных этого мира, как, впрочем, и многих других, популярна сказка о красавице и драконе. Юная дева, нарушая запрет, идет весенней порою в заповедный лес и встречает там дракона в облике юноши. Сначала он собирается убить ее, но красота и невинность девы покоряют жестокое сердце монстра… Очень романтическая история… Кроме того, опасность возбуждает…

Я заглянул в зеленые глаза Маркеты, расширенные от страха, но никак не от возбуждения.

— Предлагаю уладить дело иначе. Банально и неромантично. Никто никого не ест, никто ни на ком не женится. Мы проводим девочку до дома и забудем об этом случае.

— Мы-то забудем, — грустно качнул головой Анхель. — Но Закон — нет. Возникнет неприятный прецедент.

— О каком законе вы постоянно твердите?

— Закон гласит — смертный, который зашел в земли драконов, должен умереть.

Маркета охнула, зажмурилась и прижалась к моим ногам. Я положил ей руку на голову и твердо сказал:

— Этого не будет.

Анхель несколько мгновений смотрел на меня, как на некую диковину.

— Неужели она тебе настолько приглянулась? Так почему бы тебе в самом деле не взять ее в жены? Окажешь ей небывалую честь, о которой она будет рассказывать своим детям, внукам и правнукам. Еще и легенду сочинит, если воображения хватит…

Я недоверчиво посмотрел на Анхеля, потом на Маркету. Он, конечно, шутит? Но по глазами обоих понял — вообще-то нет…

— А что со смертным приговором?

— В этом случае он откладывается. А если она забеременеет — так и вообще отменяется.

— Что?! Нет, хватит, одна дочка у меня уже есть!

Маркета, решив, что я отдаю ее Анхелю, вцепилась мне в руки:

— Не отвергай меня, прекрасный лорд! Я сделаю для тебя все, что скажешь!

У меня уже голова шла кругом от этого дурдома. Как-то я не привык, чтобы симпатичные девчонки цеплялись за меня, как фанатки за кинозвезду — с восторгом, только и ожидая, чтобы я осчастливил их своими объятиями…

Но внезапно, на миг, я ощутил какую-то шальную вседозволенность. Как по пьянке, в какой-то момент наступало это приятнейшее ощущение, что ты полностью свободен и способен на все. Как назло, тело к тому времени обычно уже не было способно ни на что вовсе.

Я протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Маркета зажмурилась, как кошка. Вид у нее стал блаженный и слегка дурацкий. Порывисто вздохнув, она решительно принялась развязывать завязки корсажа.

— Ты не понимаешь, — усмехаясь, сказал Анхель. — Ты не просто спасешь ее. Если ей повезет, и она родит ребенка от дракона, то будет устроена на всю жизнь. Драконы в этом мире почти не контактируют с людьми, так что змееныши тут — большая редкость…

При слове «змееныш» я словно проснулся. Отцепил от себя девушку и сердито сказал:

— За кого вы меня принимаете? Какое мне дело до вашего «закона» и прочих местных обычаев? Пусть она идет куда хочет. Но убить ее я вам не позволю!

— Мне — убить?! — Анхель неожиданно рассмеялся. — Мне нельзя убивать, Алексей. И тебе тоже. Опомнись, что ты несешь? Мы же золотые драконы!

— Тогда к чему вся эта болтовня о «законе»?

— Закон свершится и без нас, — бесстрастно сказал Анхель. — Если тебе ни за чем не нужна эта нарушительница — пусть идет.

— Слышала? Иди!

Я помог Маркете встать на ноги. Она посмотрела на нас, словно не веря своим ушам. Потом пылко поцеловала мне руку — я не ожидал и не успел ее остановить — и кинулась к лесу.

— Подожди! — окликнул ее Анхель. — Грибочки-то собери. Они тебе еще пригодятся!

Девушка вернулась, быстро сгребла грибы и травы в торбу, бормоча благодарности. А я решил, что слишком плохо думаю об Анхеле…

Солнце уже садилось за горы. Похолодало, зеленые тени стали синими, умолкли птицы, исчезли пчелы… Голова была словно в тумане. В памяти теснились десятки новых слов, непривычно или забавно звучащих названий трав — волшебных, целебных, смертоносных… А перед глазами стояла зеленоглазая Маркета, ее светлое платье, исчезающее в лесу…

— Мне, пожалуй, пора, — сонно произнес я. — Покажете выход?

— Покажу, я же обещал, — кивнул Анхель. — Только зачем тебе? Оставайся. Разве ты сам не понял, что этот мир — твой?

— Мой клан…

— Твой клан — иллюзия, обманка. Настают тяжелые времена. Лучше в такие дни оказаться на правильной стороне.

Я хмыкнул:

— Правильной — это вашей?

— Я не святой. Но ты в страшном сне не представляешь, что такое твой Грег. Откуда он, и каковы его цели. Берегись, Алексей! Когда Черный решит, что пора открыть свою истинную натуру, уходить будет поздно. Не говоря уж о том, что тебя никуда не отпустят.

— Чем же так страшен Грег?

— Сейчас не хочу об этом говорить. Ты мне все равно не поверишь.

— Конечно, не поверю. А доказательств у вас нет. Иначе бы вы мне давно их предъявили.

— А ты поверишь доказательствам?

— Ну смотря насколько они будут весомыми.

Анхель кивнул:

— Я их тебе обеспечу — только потом не жалуйся… Пойми, я не хочу переманивать тебя хитростью. Просто больно смотреть, как тебя понемногу уродует Черный. Вот это, — он, не касаясь, указал на мое предплечье с шипами, — только начало. Хочешь стать таким, как его палач?

— Валенок? Да боже упаси!

— Я мог бы помочь тебе раскрыться, как заложено твоей природой, не ломая и не калеча свою натуру. Но не раньше, чем ты сам придешь ко мне.

— Если приду.

— Я не вижу ничего, что может тебя удержать. Ты такой же, как я. Ты должен был попасть ко мне, если бы не Черный…

— Мы все это уже обсуждали, — перебил я его, стараясь выпутаться из паутины его слов. — Теперь я хотел бы задать вам один вопрос. Без ответа на него я не стану даже обдумывать ваше предложение.

— Какой вопрос?

— О змееныше. О Ваське, моей дочке. Кто пытался ее убить с помощью той печати? Вы ведь знаете, правда?

Анхель некоторое время изучающе смотрел на меня:

— Похоже, друг мой, ты плохо представляешь себе, что такое «птица». И совершенно напрасно называешь работу печати убийством. По сути это тоже превращение. Только инициированное снаружи. Ты ведь не считаешь, что убил себя, став драконом?

— Отчасти так оно и есть. Но это совсем другое дело…

— Каждый миг убивает прошлое, но это естественно — он же создает будущее. Точно так же, как и ты, твоя дочка под влиянием «птицы» переродилась бы в нечто иное. Ничего особенно страшного в этом нет. Конечно, она что-то потеряла бы. Но с другой стороны — обрела бы новые способности. Всегда приходится чем-то жертвовать ради превращения — тебе ли этого не знать?

— Я жертвовал сам! Я сам принимал решение!

Меня кинуло в жар.

— Все верно. — Анхель продолжал развивать тему. — Ребенок не в силах решать за себя. У него не хватает знаний и опыта. На это и существуют родители. Они смотрят дальше и лучше знают, в чем заключается благо для ребенка. Вот, например, моя Стоножка…

— О, господи! Она что, была раньше человеком?!

— Драконом.

— А до того — человеком?

— Ну да.

— Ты с ней такое сделал?!

— Я создал новую гармонию!

— Маньяк! — прошипел я. — «Птица» — твоя работа?

— И далеко не худшая! — со спокойной гордостью сказал Анхель. — Ну, я ответил на твой вопрос?

— Вполне! — От ярости я едва мог говорить. — Благодарю за урок! Где тут выход?

Анхель помрачнел:

— Значит, вот как! Обидно! Я ожидал, что ты более разумен…

Я ничего ему не ответил. Зачем? Наш разговор был в самом деле окончен. Даже если бы он рассказал мне нечто вопиющее про Грега, и я ушел бы из клана, учеником Анхеля мне точно не бывать. Попытки навредить моей дочери я ему никогда не прощу.

— Ну ладно. Жаль, — ответил травник. — Впрочем, я уверен, что твоя эмоциональная реакция временная. Когда успокоишься и поймешь, что я был прав, — звони. Но не слишком с этим затягивай. Черному клану осталось недолго…

— Зачем тебе понадобилась «птица»?!

— Вот этого я тебе не скажу, — холодно сказал Анхель. — Своему ученику сказал бы. А слуги черного дракона это не касается.

Глава 9

РАЗБОР ПОЛЕТОВ И ДАЛЬНЕЙШИЕ МЕТАМОРФОЗЫ

После некоторых колебаний я собрался с духом, чтобы рассказать о походе в запретный лес Грегу. Все равно он рано или поздно узнает, если уже не в курсе. Драконья проницательность плюс ментовская дотошность. Ну и остальным уж заодно. В конце концов, то, что касалось одного из нас, касалось и всего клана. Это я рассматривал свою встречу с Анхелем как разведку. Грега с Валенком еще предстояло в этом убедить. Правда, разведка была самовольной — ведь меня никто не посылал. Но добытые сведения, я был уверен, вполне ее оправдывали. Да один способ Анхеля перемещаться из мира в мир чего стоил!

И теперь уже не было никаких сомнений, что он нам враг.

Мы собрались в традиционном месте — дома у Валенка, и я выложил им все.

Но реакция оказалась не совсем такой, как я надеялся.

— Ты сам к нему заявился? — в ужасе воскликнула Ники. — С ума сошел? Ты хоть понимаешь, как рисковал? Зачем?! Грег, скажи ему!

Глава клана ничего не ответил. Он выслушал меня молча, сидя в кресле, никак не комментируя. Его молчание раздражало меня даже сильнее, чем возмущение Ники и недобрая насмешка, проглядывающая на безмятежной физиономии Валенка. Честно говоря, я думал, что Грег снова начнет предостерегать меня, попрекать неоправданным риском — а в итоге все же похвалит за добытые сведения и успешное возвращение. Я был готов к спору, заранее припас аргументы… Но Грег молчал. Казалось, он отнесся к моей самоволке совершенно равнодушно. В стиле «это твое личное дело». Погулял? Понравилось? Ну и молодец.

Даже как-то обидно. Я бы на его месте хотя бы насторожился. Все-таки не каждый день возникает угроза потерять ученика.

Валенок тоже подозрительно помалкивал. Зато Ники возмущалась за троих:

— Знаешь, что я скажу, Лешка? Ты или дурак, или предатель!

— А ты рассуждаешь как типичная смертная!

— Это я-то смертная?! Нормальный дракон никогда в жизни не отправился бы прямо в логовище к врагу, типа на экскурсию, причем даже никого не предупредив! Что, если бы этот Анхель захватил бы тебя и начал пытать, пока ты не выдашь все тайны клана?!

— А я не знаю никаких тайн клана! И вообще, он дал мне слово…

— Ха-ха! Да тебя попросту могли взять в заложники! Или намалевать на лбу какую-нибудь загогулину — пришел бы к Грегу загипнотизированный и убил бы его!

— В самом деле, — оживился Валенок. — Может, тебе уже что-нибудь где-нибудь нарисовали? Ну-ка раздевайся!

— Да пошел ты! Ники, а тебе я вот что скажу: если бы я был предателем, я бы вам ни слова не сказал! Эх, надо было так и сделать! Сейчас бы хоть не слушал ваши подначки…

Ники всплеснула руками:

— Но объясни, Леша: как можно по своей воле, никого не предупредив, отправиться к дракону, который ненавидит твоего учителя?! Который копался в твоем мозгу, как в собственном холодильнике? Неужели тебе было не страшно?

— Страх возбуждает, — пожав плечами, повторил я фразу Анхеля.

— Чей страх? — с любопытством спросил Валенок. — И кого возбуждает — тебя или жертву? А приятно, когда тебе девственниц подсовывают, правда, Леха?

— Так, опять за свое? — обозлился я. — Разве вы не слушали мой рассказ? Во-первых, я отказался. Во-вторых, она сама нарвалась, когда залезла туда, куда ей ходить запрещено. И если хотите знать, мне в самом деле там понравилось! Лес Эверн — прекрасное, магическое, гармоничное место. Драконы там не скрываются, как у нас, маскируясь под людей, — они там правят…

— Драконы правят людьми? — уточнил Валенок. — Ты это слышишь, Грег?

— Из чего ты сделал такой вывод? — сонно прищурив глаза, спросил глава клана. — Тебе сказал об этом Анхель?

— Я оговорился. И не надо делать из моих оговорок далекоидущие выводы! В этом мире люди и драконы — ну… просто соседи. У людей — города. У драконов — горы, леса…

— Короче, весь остальной мир, — захохотал Валенок. — Смертные — в резервациях. Пища собрана в кучки заранее. Удобно!

— Просто у каждого своя территория! Зачем доводить до абсурда!

— С трудом представляю себе такое равноправное соседство, когда могучая, сильная, продвинутая раса по-братски делит землю со слабой, отсталой и малочисленной. Рано или поздно возникает вопрос: «А зачем они нам нужны?» А ответы на этот вопрос можно найти самые разные. В том числе — и «не нужны на хрен».

— Бред!

— Нормальная логика. Во все времена так бывало. Сильный жрет слабых. А там их, как я понял, даже по лесам вылавливать не надо…

— Несете черт знает что. Нарочно!

— Ага. Чтобы испортить тебе впечатление от прогулки.

— Еще скажи, что нам завидно, — фыркнула Ники.

— Ники, не трать запал, — заявил Валенок. — Сейчас с Лехой разговаривать бесполезно. Сама разве не видишь — он купился. Кайфово быть драконом в мире, где драконы — не сказки для детей, а реальные высшие существа. И еще кайфовее, когда тебе поклоняются как богу. Жертв еще не приносили?

— Да отвяжитесь вы со своими жертвами! — Мое терпение иссякло, и я обратился прямо к главе клана, который, по-моему, давно уснул в кресле. — Грег, как ты прокомментируешь заявление Анхеля насчет меня?

— Какое именно? — Грег приоткрыл глаз.

— Что я золотой дракон!

Ники уставилась на меня с недоверием и любопытством.

— Лешка — золотой?! — протянула она. — А с чего травник так решил? Кстати, вполне может быть… Я тоже иногда думала…

— Ага-ага, — глумливо кивнул Валенок. — И Анхель золотой! Какое совпадение! Вам прямо-таки судьбой предначертано быть вместе!

— Если я буду золотым…

— Предашь клан — не будешь никаким.

— Я уже сказал Анхелю, что мне с ним говорить не о чем! Да и с тобой тоже!

— Мальчики, не ссорьтесь! — крикнула Ники.

Потом мы все дружно, не сговариваясь, посмотрели на Грега.

— Одну полезную новость ты все же принес, — произнес он, словно и не слышал нашей склоки. — Анхель подтвердил, что это он поставил печать. Собственно, у меня и раньше ни малейших сомнений в этом не было. Особенно когда мы нашли у него на крыльце голову стального дракона. Но всегда приятно получить чистосердечное признание и закрыть дело… Интересно, почему он тебе рассказал? Равнял тебя по себе? Сам-то он экспериментирует на своих детях без малейших комплексов… Но скорее всего, решил, что это уже не тайна. Или скоро ею не будет. И лучше тебе узнать от него, чем от меня…

— А что насчет золотого? — спросила Ники. — Лешка правда золотой дракон?

— Вовсе нет.

— Пока нет! — уточнил я.

Грег пожал плечами:

— Все зависит от тебя. Пока ничего сказать невозможно. То, что я вижу, — скорее нет, чем да. Твоя эволюция в последнее время пошла по другому пути.

— В смысле?

— Ядовитых шипов у золотых не бывает.

— Но Анхель сказал… — упавшим голосом проговорил я. — Он был уверен…

— Он тебе, вижу, много всего наговорил. Подумай, зачем!

— Ха-ха, а ты и уши развесил! — развеселилась Ники. — Хитрый старикашка знает, на что тебя ловить!

Я молча выскочил на балкон, треснул дверью и полетел к себе. И сам не ожидал, что настолько огорчусь.

Однако возле дома меня нагнал Валенок.

Я было подумал, что он хочет позвать меня обратно. Но он втолкнул меня в квартиру с такой силой, что чуть не вышиб мной балконную дверь.

— Ты что, рехнулся?

Вместо ответа Валенок взял меня за плечо и сдавил его как клещами.

— Ты что делаешь, придурок?! — обозлился я и схватил его за воротник.

Несколько секунд мы стояли, синхронно вцепившись друг в друга. Потом Валенок оскалился, сжал мое плечо еще сильнее и вдруг приподнял меня над полом — одной рукой. Я повис в воздухе, слишком ошеломленный, чтобы сопротивляться.

— Золотой дракон, посмотрите на него! — заговорил он издевательски. — А может, не золотой, а желтый? Хочешь стать желтым, Леха? Как твой дружок Орка. А ведь у него задатки были куда лучше, чем у тебя! Почему же он стал желтым? Что в нем за гниль?

— Я не стану желтым, — прохрипел я.

— Мне плевать, что ты там мутишь с травником, — проникновенно сказал Валенок. — Хоть совсем к нему уйди. Но если по твоей вине что-то случится с Грегом, я сам тебя убью. Горло перекушу, понял? Вот этими зубами!

Я попытался вывернуться, но проще было вырваться из кузнечных тисков. Поэтому довольно скоро я перестал трепыхаться и только молча смотрел на него с максимально гордым видом, какой только был возможен в висячем положении.

Впрочем, Валенок и не ждал от меня комментариев. Он отпустил мое плечо, вышел на балкон и улетел, не попрощавшись.

Прошло несколько дней после моего возвращения из леса Эверн, а жизнь все никак не могла вернуться в прежнюю колею. Сперва я просто терпеливо ждал. Из опыта знал, что после любого интересного, полного впечатлений похода или путешествия повседневная жизнь первое время кажется блеклой, удручающе монотонной и лишенной смысла. Еще немного подождать — и Эверн уйдет в область воспоминаний…

Однако шли дни, но образ волшебного леса оставался все таким же ярким и манящим. Каждый день я по много раз с ностальгией вспоминал нашу прогулку, находя в ней больше удовольствия, чем испытывал тогда на самом деле. Холодная, упорная ненависть к Анхелю (кстати, я и не подозревал, что способен на подобное чувство) прекрасно уживалась во мне с теплыми чувствами к миру, в который он перебрался на ПМЖ. И Маркету я вспоминал частенько…

Не сразу я ощутил перемены — неуловимые, но существенные. Они шли, как прилив — волна за волной, и каждая следующая заливала берег чуть дальше предыдущей. Мелкие, странные изменения даже не в мыслях, а на уровне ощущений. А потом и поступков…

Например, я вдруг возненавидел свою квартиру. Да, мою любимую нору, мое логовище, которое я много лет создавал под себя. Теперь, после леса, квартира вдруг стала вызывать отвращение. Я смотрел вокруг и не понимал, чему тут можно нравиться. Грязная, пыльная конура! Отвратительные запахи. Сколько тут мусора скопилось за годы! Все равно что жить в помойном бачке. И как я раньше это выносил?

Однажды вечером я почувствовал, что прямо задыхаюсь, и распахнул все окна. С треском оторвал пожелтевшие полоски бумаги, которыми окна заклеивала еще матушка. Внутрь хлынул воздух. Я жадно вдохнул, опираясь на подоконник и высунувшись наружу чуть не по пояс. Нет, тоже не то! Пыль, пары бензина! Как этим дышать?! Куда деваться?! Прочь отсюда!

Что ж, теперь я всё буду сравнивать с лесом Эверн?

Я вернулся в комнату. Взглянул на пыльные кучи книг на полу. Хотел прибраться, но стало противно даже притрагиваться.

«Надо валить», — возникла неоригинальная мысль.

Но куда? В какие леса? Я прислушался к себе. Может, настал тот момент, о котором однажды упоминал Грег? Когда дракон больше не может переносить город и улетает?

«А как же клан?»

Эта мысль отрезвила меня. Мне сейчас никуда нельзя улетать. Долг перед своими приказывает мне остаться здесь. Грег сказал: игра началась. Кто я буду, если выйду из нее в самом начале, бросив товарищей? Смогу ли сам себе смотреть в глаза?

Тем не менее кое-что по мелочи я в своем быту поменял. Например, снова перебрался спать на паркет. На диване мне мешали своей шумной возней живущие в набивке пыльные клещи. Вообще, все чувства обострились, словно прогулка по лесу очистила меня. Сны стали неестественно яркие и тревожные. Раньше я как будто нырял в море снов, и, чем глубже я погружался, тем реалистичнее становились мои видения.

А теперь наоборот: засыпая, выныривал на поверхность. И порой долго не мог погрузиться обратно. Особенно когда будили внезапно…

Что за звон? Отрывистые трели вонзаются в мозг как отравленные стрелы. Сущность моя где-то так далеко, что даже сознание за ней не поспевает. Тело между тем действует само, на рефлексах. Берет какой-то предмет, подносит к уху. Я слышу голос. Разумное существо. Я его знаю. Существо недовольно, ему что-то от меня нужно:

— …совсем совесть потерял! Что ты там мычишь? Пьяный, что ли? Ты хоть помнишь, что у тебя есть родители?

Родители? Я потер рукой лоб. И впрямь! Слово напрочь выпало из памяти. Точнее, само слово-то я помнил. Но вот его содержание исчезло. Стало как пустая коробка.

Я зевнул и признался:

— Забыл.

— Ах, забыл он! И неудивительно! Второй месяц не звонишь! Как будто все равно, что у нас, как мы… Все время чем-то занят! Никакого дела до нас нет!

Я поморщился. Существо голосило слишком громко, причиняя мне дискомфорт.

— Я не люблю шум… Ты можешь замолчать?

Ничего плохого я и не думал. Просто громкие звуки в последнее время очень невзлюбил. Хуже них были только резкие химические запахи. Но в трубке вдруг раздался плач. Я нахмурился. По сути претензий существа я, честно говоря, не понял ни слова, но его общий эмоциональный фон мне не нравился. Он меня почему-то тревожил.

— Э… — Как-то этот смертный назывался… — Мама!

— Что — «мама»?!

Я напряг память. Что полагалось говорить в подобных ситуациях?

— Успокойся!

Рыдания только усилились.

Я почесал в затылке. То ли сказал не то, то ли не так. Конечно, я бы и сам не поверил. Прозвучало абсолютно холодно и фальшиво: как на иностранном языке по бумажке прочитал, не понимая смысла. Притворяться я никогда не умел.

И сказал честно, по правде:

— Пойми, смертная. Я не испытываю к тебе неприязни. Но ты просто позвонила не вовремя. Я смотрю важный сон, а ты меня отвлекаешь…

Бабах! Я отдернул трубку от уха, болезненно скривившись.

Гм. Странно. Она что, обиделась?

Я сидел с телефоном в руке, медленно и постепенно возвращаясь из глубин сна в тело — разумом, духом, еще чем-то, как будто у меня было несколько десятков сущностей, и все они медленно и плавно поднимались вслед за мной, втекали в меня, занимая свое место и тогда останавливаясь. Когда последняя совпала с остальными, я наконец проснулся по-нормальному. Поглядел на телефон, вспомнил разговор и ужаснулся.

Надеюсь, он мне приснился!

Однако нет — вот последний звонок. Я нажал на вызов, собираясь перезвонить и извиниться за это безобразие. Позвонил несколько раз, но трубку никто не брал.

Что со мной творилось? Похоже на то, что было прошлой весной, когда я начал превращаться в змея, — но при этом другое.

Может, я чего-то нанюхался в его лесу? Или это пыльца Анхеля виновата?

Случившееся очень меня, мягко говоря, расстроило. Но вот какое дело — одновременно я словно наблюдал со стороны за чувствами, холодно и равнодушно анализируя их. Какое-то раздвоение личности…

«Следующий этап превращения, — шепнул внутренний голос. — Помнишь встречу с Ленкой в институте? Так это то же самое. Просто в тебе отмирает человек…»

Ерунда, решительно возразил я внутреннему голосу. Тогда с Ленкой вышло скорее курьезно. А с мамой совсем уже не смешно.

Кстати, еще же был папа…

В первый момент я не смог вспомнить ни его лица, ни имени.

Вот тогда я испугался совсем. Вскочил и громко сказал:

— Васька!

Перед глазами сразу возникла милая рожица. На душе потеплело. Ну слава богу. Хоть это слово смысл не потеряло.

Глава 10

ВСЕ ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ

После таких жутких дел у меня, как и следовало ожидать, начался откат в сторону человечности. На следующий день, кое-как помирившись с мамой, я позвонил Кире, которого тоже не видал с лета, и договорился о встрече. С одной целью — доказать себе и всем людям в лице Кири, что я все еще один из них.

— Куда пойдем? — спросил не подозревающий о своей высокой миссии друг детства.

— Не знаю… Пройдемся? — предложил я.

— Где?

— Ну… за город слета… съездим?

— В такую погоду? — хмыкнул Киря. — Ты в окно-то выглядываешь иногда?

Я взглянул в окно. Увидел там нечто вроде серого экрана выключенного телевизора, с которого давно не протирали пыль. Иррационально захотелось нашарить пульт, нажать на «вкл» и найти канал, по которому показывают зеленый лес чужого мира, край которого расплывается в голубой дымке у горизонта…

— Давай я лучше к тебе заскочу, — предложил Киря.

Я огляделся и скривился:

— Да ну, в квартире сидеть противно. Я тут задыхаюсь…

— С каких это пор?

Я испугался, что спалился:

— Ладно, можно и в квартире. Прилетай… Гм… У меня тут еда есть!

— Еда? — переспросил Киря, теперь уже точно с подозрением. — Леха, у тебя же отродясь никакой еды в доме не бывало! Подружку завел, что ли?

Я мысленно обругал себя. Какой черт меня потянул сболтнуть про обед?

— Нет никакой подружки. Просто… Все люди меняются, — ответил я извиняющимся тоном. — Я последнее время довольно сильно изменился…

— Это уж точно, — проворчал друг детства. — И неудивительно, после того, что с тобой было весной. Как жив остался, лично мне до сих пор непонятно…

Я саркастически ухмыльнулся в трубку. По моему глубокому убеждению, Киря счел личным оскорблением, что я не помер от лейкоза, а более того, чудом взял и поправился, тем самым плюнув ему в душу как диагносту.

— Погоди, еще и не то увидишь, — посулил я ему. — Глаза на лоб полезут!

В общем-то, просто так сказал, чтобы его подколоть. Однако оказалось — не соврал.

Несколько часов спустя Киря застыл на пороге комнаты, и глаза у него распахнулись раза в два шире, чем обычно.

— Что это?!

— Да так, прибрался, — скромно сказал я. — Ну как тебе моя перепланировочка?

Киря сглотнул:

— Своеобразно…

— Правда, стало светлее, уютнее? — спросил я, смутно подозревая, что снова где-то накосячил.

По-моему, так теперь в квартире хоть стало возможно жить без отвращения. Все книги и журналы с пола я стащил в большую груду в дальнем углу комнаты и присыпал свежей землей, которую натаскал с газона. Теперь в комнате пахло не старой целлюлозой и пылью, а свежей хвоей и можжевельником, ветками которого я для эстетики прикрыл кучу земли. На подоконник поставил несколько банок с сырой размоченной землей, в них воткнул еще сосновых веток. Зачем? Сам не знал. Авокадо я передвинул к окну, поближе к свету. Думал, ему понравится, но вид у дерева был не счастливый, а несколько скукоженный. Возможно, от холода — все окна были открыты настежь. В комнате стало пусто, холодно, зелено.

— Ты не мерзнешь?

— Да нет пока, — я подумал и добавил: — Снег пойдет, закрою…

— Давай сейчас закроем, а? И кстати, мне не очень нравится та куча в углу. Кого ты там похоронил?

— Где? Да я просто книги убрал, чтоб не валялись…

Киря вздрогнул. Возможно, от холода. Я со вздохом закрыл окно:

— Есть хочешь?

— Чаю бы горячего выпил, — отозвался друг, как-то настороженно глянув в сторону кухни. — Что у тебя там за расчлененка на столе?

Ничего такого уж страшного там не было. Просто пакет с рынка с окровавленным куском чьей-то свежей туши. Мне было, в общем, все равно, чьей. Главное, когда я его покупал, оно еще не остыло.

— Можно подумать, расчлененки никогда не видал, — проворчал я. — Кстати, Киря! Если на порог подложена отрезанная голова, это что означает?

— У тебя?

— Не, у знакомого.

— Человеческая?

— Нет. Одного… животного.

— Как в фильме «Крестный отец»? — хмыкнул Киря.

— А что там?

— Там голову лошади отрезали и в постель хозяину подсунули.

— А что это означало?

— Последнее предупреждение. Еще один косяк, и с тобой будет то же самое.

— Гм… В случае моего знакомого была вообще-то не лошадь…

— Леха, — сказал Киря, — ты меня пугаешь.

Я вздохнул:

— Честно, не ставил себе такой задачи.

— Это и настораживает. Если бы ты прикалывался, я бы еще понял. А так… Знаешь, можно заподозрить что угодно.

— Например?

Неужели Киря о чем-то догадывается?

— Есть клинические признаки, — сказал он. — Конечно, это не мой профиль. Так, на уровне общей эрудиции. Новые привычки. Утрата интереса к прежней жизни. Изоляция от окружающих. Странные привычки…

Я пожал плечами, поняв, куда он гнет:

— Человеку без воображения все покажется странным.

Вместо ответа Киря ткнул пальцем в «могилу» с книгами.

— Зачем вот это?

— Ну… надо.

— Вот! — с довольным видом сказал он. — Не можешь обосновать!

— А почему я должен что-то доказывать? — с вызовом спросил я. — Нравится, и все тут!

— Гм, очень типично: в ответ на вопросы пациент впадает в необоснованную агрессию…

— Кто тебе тут пациент?! — рявкнул я. — Почему ты считаешь себя мерилом всех вещей? Почему так уверен, что все на свете должно вписаться в границы твоего узкого миропонимания, а что за ним — либо патология, либо вообще не существует? Что есть на свете нечто иное, кроме того, что видишь своими глазами?

— Человек может увидеть только то, что уже есть в его мозгу, — возразил этот зануда. — Если перед человеком возникнет нечто совершенно иное, чему у него нет определения, для чего нет ни слова, ни понятия в его вселенной, такое, что, по его мнению, существовать не может, — он просто ничего не увидит…

— Хочешь, проверим на практике? — выпалил я.

— Это невозможно.

— Поспорим? — Я протянул руку. — Ну?

Киря пожал плечами:

— Пустой разговор.

— Смотри!

И я выпустил шипы.

Выходка была спонтанная, чисто хулиганская. Я всего лишь собирался посмеяться, глядя, как Киря обалдеет, и как он будет выкручиваться из ситуации.

Но я его недооценил.

Сперва все шло отлично. Киря застыл на месте с остановившимся взглядом.

— Что это? — прошептал он. — Как это?

— Мы же с тобой поспорили! Ты утверждал, что если не веришь — то не увидишь. Значит, ты в глубине души верил, раз увидел…

Киря поднял руку, призывая меня замолчать. Потом нажал себе пальцем на глаз и уставился на меня мутным расфокусированным взором.

— Ты что делаешь? — удивился я.

— Элементарная проверка. Нажимаешь на глазное яблоко. Если перед тобой не галлюцинация — картинка раздваивается.

— Почему?

— Потому что, если это глюк, значит, я вижу его не глазами, а картинка находится у меня в мозгу.

— И как?

— Раздваивается, — после долгой паузы признал Киря. — Плохо дело…

Друг детства попятился, плюхнулся на диван, отвернулся и начал мерить себе пульс.

— Эй! — успокаивающе сказал я. — Ты как там? Все нормально! Это я, твой друг Леха! Просто у меня на руках растут шипы! Сказать почему? Дело в том, что я… не совсем человек.

Киря поднял голову. Посмотрел на меня, прищурившись. Покивал — типа ври-ври. Мне стало даже досадно.

— Ну почему тебе так сложно принять правду?

— И в чем же правда? — тихо спросил он.

— В том, что я дракон!

Киря посмотрел на меня… и вдруг побледнел как смерть.

— Леха, вызови скорую, скорее…

— Ты чего? Что случилось?

— Знаешь, что я сейчас вижу?

— Что?

— Кошмарную харю! Эти змеиные глаза… зубы… шипы…

— Что, ты и это видишь?! — деланно изумился я. — И лицо?

— Это не лицо…

Киря протянул руку и осторожно прикоснулся к шипастому гребню, который с недавних пор начал у меня пробиваться по центру лба.

— Какая убедительная, красочная галлюцинация! Даже тактильная! Так вот как люди сходят с ума! Так буднично… Внезапно… Раз — и все…

— Да пойми же ты, тебе не кажется!

Я помнил, как впервые провалился в зыбкий зеленый мир лимба и как себя тогда чувствовал. Правда, я принял реальность почти сразу. Но Киря был человек иного склада.

— Леха, не тяни, вызывай скорую!

— Может, сперва к окулисту? — предложил я, думая, чем бы его отвлечь. — Зрение проверить!

— Да нет, тут явно мозг поражен…

— Не болтай ерунду!

Я уже начал беспокоиться. Как бы он в самом деле не рехнулся!

Тут меня озарило:

— О! Может, ты обкурился? Помнишь, ты сам говорил, что у нас на лестнице постоянно анашой воняет…

Киря подумал, и его лицо слегка прояснилось.

— Возможно, — подтвердил он. — Я еще по дороге заметил, что чем-то несло…

— На, попей водички, — сунул я ему в руки бутылку с минералкой. — И съешь чего-нибудь. Там в холодильнике вроде сыр завалялся… После «травки» всегда на жрачку пробивает.

— Тоже мне спец, — проворчал Киря. — Сиди, сам схожу…

Он вышел на кухню и вскоре вернулся с бутербродом. Глаза были все еще шалые. Но уже не безумные.

— Нет, не отпускает, — мрачно сказал он, глянув на меня. — Забористая «трава»! Знаешь… Пойду-ка я домой. Извини, не могу тут сидеть и смотреть на это…

— Иди-иди. По пути проветришься. Проводить?

— С таким лицом?! Сам дойду…

Мы вышли в прихожую. Надевая куртку, Киря нервно рассмеялся:

— Дракон, о, господи. Уж такого глюка от себя не ожидал!

Он потыкал мне пальцем в лоб с любопытством, содрогнулся.

— Нет, это не анаша! Это какой-то галлюциноген! Приду домой, почитаю справочник…

— Ага, потом позвони, мне расскажешь, — попросил я, распахивая дверь.

Киря отважно протянул мне руку.

— Осторожно, шипы не трогай, — предупредил я. — Они ядовитые!

— М-да? Какой яд?

— Ну мне-то откуда знать?

— А как действует? Механизм знаешь? Видел?

— Нет, слава богу! Хотя погоди, — я вспомнил Орку. — Удушье, судороги… Паралич дыхательной мускулатуры. Похоже на нейротоксин…

— Нейротоксин… — задумчиво протянул Киря.

И вдруг крепко сжал мне запястье.

Я оттолкнул его, но поздно. Шипы впились Кире в ладонь. Он отступил на шаг, с интересом глядя, как из двух дырок, похожих на ранки от укуса, течет кровь.

— Ну-ка посмотрим…

— Идиот!!!

Признаться, я страшно перепугался. Рука метнулась к телефону в кармане, но ее обогнала мысль — все равно уже поздно! Яд действует в течение нескольких секунд. Пока я буду набирать номер Грега, Киря будет мертв!

Но ничего не произошло. Кровь медленно текла из ранки, капая на пол. Киря посмотрел на меня и радостно заявил:

— Фу, слава богу! Значит, все-таки глюк! А я уже заподозрил, что ты в самом деле монстр!

— Я и есть монстр! Почему на тебя не действует мой яд?!

— Да потому что никакого яда нет! И шипов тоже нет.

— Может, и меня нет?!

Я схватил Кирю за руку и уставился на ранки. Кровь уже свернулась. Она сочилась медленно, как смола, такая же вязка и почти черная… Черная!

Промелькнула безумная мысль — если одна змея укусит другую змею, первая змея умрет?

— Киря, да ты, по ходу, тоже дракон! — выпалил я. — С иммунитетом к моему яду!

— С глюками не разговариваю, — отмахнулся Киря, выходя на лестничную площадку. — Пока, Леха! Надеюсь, больше тебя в таком виде не увижу!

— Я постараюсь, — пообещал я. — Но гарантировать не могу.

Мы посмеялись, и он ушел. По виду Киря уже более-менее отошел от шока. Хорошо быть врачом — нервы закаленные… Меня еще долго трясло.

Глава 11

ДЕВУШКА С КАШЛЕМ

Время было за полночь, а мне все не спалось. Бродил из комнаты на кухню, раздумывая над происшедшим. В сознании вперемешку теснились образы залитых солнцем дебрей леса Эверн, раздолбанных интерьеров Старого Доброго Паба, бледный Киря с черной кровью на ладони, оскаленные зубы Валенка — и над всем этим парил полыхающий ярче солнца золотой дракон. Слишком много случилось всего за последние дни!

На очередном проходе в сторону прихожей я завернул в ванную и, не включая света, уставился в новое зеркало. Несколько мгновений заглядывал в полыхающие из темноты золотые глаза. Потом глубоко вздохнул и выпустил шипы. Предплечья с тихим хрустом ощетинились двумя красными костяными гребнями. Нейротоксин, ишь ты! А что, наверно, удобно ставить блоки… Я довольно усмехнулся. Пусть будут.

С лестничной площадки донесся скребущий шорох. Я замер, прислушиваясь. Кто-то определенно возился у меня под дверью. Киря вернулся, что ли?

В воздухе появился странный запах. Я прикрыл глаза и принюхался.

Пахло грибами.

Я пожал плечами, открыл дверь и онемел от изумления. Передо мной стояла Маркета.

Несколько бесконечных мгновений мы стояли и таращились друг на друга. Блондинка выглядела так, будто секунду назад еще стояла на той полянке. Та же подпоясанная полотняная рубашка с позеленевшим от ряски подолом. Даже пахло от нее так же — болотной водой и сухими травами. Те же перепуганные глаза…

— Ты что тут делаешь?!

Вместо ответа Маркета раскашлялась. Сильнее запахло плесенью. Воздух помутнел. Я схватил ее за руку и втащил в прихожую. Она вздрогнула от моего прикосновения, упала на колени и, как в лесу, попыталась поцеловать мне руку. Когда я ее отнял — разрыдалась. Я поднял ее с пола и прижал к себе. Маркета уткнулась мне лицом в грудь, и так мы стояли довольно долго в полутьме прихожей. Девушка всхлипывала, понемногу успокаиваясь. Я пытался понять, что все это означает.

— Маркета!

Она подняла голову и уставилась на меня с доверчивым видом, словно ожидая, что сейчас я по мановению волшебной палочки решу все ее проблемы.

— Как ты сюда попала?

Из неразборчивого бормотания маленькой травницы ничего путного я не выяснил. Она, так же как я, ничего не понимала. Даже где она. Не говоря уж о том, как тут оказалась. Ясно только одно: девчонка в глубочайшем шоке. Кажется, я был ее единственным якорем в хаосе безумных видений.

Кроме того, она явно была простужена. Речь Маркеты постоянно прерывалась кашлем. После каждого приступа кашля запах грибов усиливался.

Я отвел ее в комнату, усадил на диван, налил чая, заставил выпить, что она и сделала совершенно автоматически. Но за мной следила беспокойным, напряженным взглядом, словно опасаясь, что я сейчас растворюсь в воздухе. Кто же сыграл с бедняжкой такую злую шутку? И что мне с ней делать дальше?

Я достал коммуникатор и покачал его на ладони. Не хотелось мне больше общаться с Анхелем, но, видно, придется…

Телефон вдруг зазвонил сам. Но это был не Анхель, а Грег:

— Алекс, у тебя все в порядке?

— Не совсем, — признался я. — Как раз думаю, как отправить в иной мир одну девушку…

— Никуда не уходите, — оборвал меня Грег. — Будь предельно осторожен! Мы уже летим!

И отключился, оставив меня в недоумении. Что значит — «мы летим»? Кто это «мы», интересно? Почему он вообще решил мне позвонить среди ночи?

Впрочем, какая разница? Пусть прилетает и разбирается с этим безумием. Главное, чтобы отправил Маркету обратно. Но в самом деле, как ее сюда занесло? Наверняка штучки Анхеля…

Настроение после звонка немного улучшилось. Я подошел к Маркете, улыбнулся ей ободряюще, потрепал по затылку. Она жалобно улыбнулась в ответ:

— О, прекрасный лорд! Как я рада, что увидела тебя перед смертью!

— Ну что за болтовня? При чем тут смерть?

— Один гриб оказался слишком старым, — прошептала она. — Он лопнул у меня в руках. От Закона нет спасения…

— Мы вернем тебя домой, и все будет хорошо, — пообещал я. — Только не ходи больше в лес…

Маркета подняла на меня взгляд, и я осекся. Глаза у нее были непроницаемо-темные, как черника. Кажется, в лесу они были другого цвета…

Распахнулась балконная дверь, грохот и лязг заглушил испуганный крик Маркеты. В комнату бесцеремонно ввалились Грег с Валенком — ну чисто ОМОН во время спецоперации.

— Еще стекло разбейте! — возмутился я, вскакивая на ноги.

— Леха, отойди от нее!

Я промедлил. Сделать это было затруднительно: Маркета впилась мне в ладонь как клещами. Губы травницы задрожали, когда Грег с Валенком нависли над ней, словно два демона.

— В чем дело?!

Вместо ответа Валенок снял меня с дивана, оторвал от Маркеты и одним броском, словно баскетбольный мяч, метко выкинул в прихожую.

Оба злодея перевели дух.

— Ну а теперь будем разбираться, — сказал Грег.

— Не троньте ее!

Валенок даже виду не подал, что меня услышал. Повертел Маркету за плечо туда-сюда, как куклу.

— Девчонка как девчонка, — раздался его бас.

— Та самая, которую ты встретил в лесу Эверн? — спросил Грег.

Я подтвердил.

— Точно?

— А кто? Клон, что ли?

— Ты даже не представляешь, какие неприятные возможны варианты.

Валенок по-прежнему держал за плечо Маркету, не спуская с нее глаз. Во второй руке я увидел его кошмарное мачете. Без ножен оно впечатляло еще больше.

— Я бы сказал, ложная тревога, — сказал он, помахивая им.

— Не спеши с выводами, — возразил Черный лорд.

Я попытался вернуться в комнату, но Грег перегородил мне дорогу.

— Может, объяснитесь наконец? — не выдержал я. — Что за налет?

— На тебе метка, — ответил Грег. — Я знал, что кто-то придет. Вопрос только — кто. И когда.

— И что с тобой сделает, — добавил Валенок.

— Метка? — нахмурился я. — Где?

— На правой ладони. Похоже, ты сам себе ее поставил — видимо, когда прикоснулся к ней там, в лесу.

Я уставился на ладонь и ничего там не увидел ни обычным зрением, ни драконьим. Мне это совсем не понравилось.

— А кто ее тебе подсунул — вопрос не к нам, — ухмыльнулся Валенок. — Хотя лично мне все ясно.

В самом деле, ответ напрашивался сам собой. Но зачем Анхелю так нужно было подсовывать мне эту девушку? А главное, присылать ее сюда? Я же недвусмысленно сказал: она мне не нужна!

— Она появилась из камышей… Сама, — зачем-то уточнил я. — Анхель сказал, что она должна умереть… Если я только не возьму ее в жены. Я, конечно, отказался…

— И она пришла за тобой в этот мир, притянутая маячком, — задумчиво проговорил Грег. — Явно не понимая, что с ней происходит. В голове у нее творится такое, словно переход между мирами взорвал ей мозг. Впрочем, это как раз нормально. Человеческий разум такой переход без подготовки перенести не в состоянии…

«Если это действительно Анхель, — подумал я, — то он ответит и за это…»

Валенок тем временем пихнул Маркету Грегу — та повисла в его руках, словно в самом деле была куклой. Казалось, их появление добило девушку, лишив последних сил. Ее лицо неприятно изменилось: побледнело, осунулось, под глазами обозначились черноватые тени…

Грег, придерживая ее голову, заглянул ей в глаза.

— Необычное безумие, — пробормотал он, хмурясь. — С одной стороны, ничего подозрительного. Возможно, обратимо. Если вернуть ее назад и стереть эту ночь, как страшный сон… Но почему-то чувствую, что ничего не выйдет. Обратного хода нет, и это ненормально… Словно внутри идет некий процесс… Активно идет…

— Мне тоже кажется, она больна, — вставил я. — Она что-то говорила про гриб…

Маркета как раз закашлялась. Ее лицо увядало на глазах. Я заметил, что Валенок сосредоточенно принюхивается.

А глаза-то у нее были зеленые, вспомнил я. Там, на реке!

— Она не просто больна, — медленно произнес Грег. — Что-то пожирает ее изнутри…

Маркета снова разразилась задыхающимся кашлем. На этот раз изо рта у нее вырвалось облачко темного дыма.

«Она умирает!» — понял я интуитивно. И закричал:

— Грег, берегись!

Перед нами предстало ужасное зрелище. Бледное лицо Маркеты начало проваливаться внутрь черепа. Словно бумажное. Как продавленное папье-маше.

Блеснула сталь — это Валенок замахнулся своим мачете.

— Нет! — крикнул Грег.

Но опоздал — Валенок снес ей голову. С изумительной легкостью, как манекену.

Он и сам не ожидал, что так просто выйдет — слишком сильно замахнулся, даже качнулся, потеряв равновесие. Крови не было. Из шеи, словно из гнилого дупла или из печной трубы, повалил темный дым. Обезглавленная Маркета несколько секунд стояла, как гриб-дымовик с сорванной шляпкой, а потом упала Грегу под ноги.

Голова — серая ломкая кожа — сплюснулась, как старое осиное гнездо.

Комната наполнилась сильным запахом плесени.

— Что за?!.

— Это не дым! — услышал я голоса из-за пылевой завесы. — Это споры!

Я рефлекторно задержал дыхание, но в носу все равно защекотало. Казалось, мельчайшая пыль лезет в рот и нос сама. Комнату затянуло черным туманом. В нем двигались размытые фигуры. Я слышал кашель и матерщину Валенка. Видел, как Грег делает какие-то пассы руками… Как обе его ладони вспыхнули, как в раскаленных кольчужных перчатках… Резкие, жесткие слова на незнакомом языке — как удары клинка…

Темные споры, наполнившие комнату, мгновенно вспыхнули. И тут же погасли. Я и моргнуть не успел, как все закончилось. Воздух снова стал чистый, вкусно пахнущий белыми грибами, когда их сушат в духовке на противне.

Я судорожно вдохнул, словно из омута вынырнул.

Валенок выругался еще замысловатее.

Грег держал обе руки перед собой на отлете, словно они были из раскаленного железа. По его лицу я понял, что рано обрадовался.

— Алекс, — резко выкрикнул он. — Выдыхай огонь!

Я окинул растерянным взглядом квартиру.

— Прямо тут?! Но ты же мне запрещал… Я тут все подожгу!

— Это приказ!

Я отключил мозг и выдохнул. Вокруг разразился огненный шторм.

Время остановилось. Драконьим взглядом я схватывал все подробности — мелочи, не имеющие значения ни для кого, кроме меня.

Как полыхают кучи книг, которые я собирал годами, — в воздухе, словно стая горящих птиц, вьются сотни пылающих страниц…

Как на дереве чернеют и скручиваются листья… Я почти слышал, как кричит авокадо, сгорая заживо…

Как со звоном вылетают стекла от ударной волны…

Как лопаются лампочки в качающейся люстре…

Компьютер расплавился, монитор треснул…

Резкая вонь, клубы черного дыма — загорелись покрышки от «Жигулей»…

Занавески всколыхнулись, как огненные крылья.

На полу шевельнулась Маркета — просто горящая бумажная кукла. Огонь превратил ее в горстку пепла за секунду.

Пришел конец моему логову. Осталась обгорелая бетонная коробка в многоквартирном доме. Безликая и страшная. Ничья.

Вся моя прежняя жизнь за один миг превратилась в пепел.

Я сам ее уничтожил.

Остались только три дракона среди треска и гудения пламени.

Нет — один дракон и два человека!

Грег и Валенок почему-то не превратились.

На миг я заледенел от ужаса. Потом увидел пылающие печати на их лицах и руках, и слегка отпустило. Грег опустил одну руку на плечо Валенку, другую поднял и сложил пальцы в незнакомый мне знак.

— Это уже перебор, — просипел Валенок — черный от сажи, борода дыбом, на черном лице звездочками светятся Гвозди.

Горячий воздух вибрировал вокруг него, сдерживаемый печатями. Огонь обтекал их обоих, словно они были заключены в прозрачном коконе.

Сияние печатей быстро бледнело. Грег неожиданно покачнулся и упал бы, если бы его не подхватил Валенок. И тут же сам рухнул на пол вместе с Грегом.

Сразу запахло палеными волосами.

Эта вонь пробудила меня от оцепенения. Я схватил их обоих и вылетел в лопнувшее окно. Выхватил их прямо из огня за миг до того, как печати Грега окончательно погасли.

Глава 12

ВЫСОКОТОКСИЧНОЕ ГНЕЗДО ВАЛЕНКА

Я взвился над крышей, как реактивный снаряд, но, оказавшись высоко в небе, не удержался, чтобы не оглянуться. Пламя рвалось наружу из всех трех окон. Горящая занавеска казалась огненной лапой, которой родное логово махало мне на прощание. Не превратившись в соляной столб, я сделал круг над домом, перелетел через улицу, железную дорогу и опустился на плоскую крышу какого-то промышленного корпуса.

— Грег, куда летим? Эй, парни? Вы живы?

Грег с Валенком не отозвались. Валялись на крыше бездыханные — чумазые, обгорелые, с такими же бумажно-бледными лицами, как было у Маркеты перед смертью. Я невольно представил, как у Грега отрывается голова и наружу валят ядовитые споры, и меня мороз продрал по коже.

Теперь я понимал смысл его приказа. Он спас меня, когда приказал выдохнуть огонь. Я очистил легкие. А они — нет. Они ведь не огнедышащие. Надышались этой дряни и теперь умирают.

Я принял человеческий облик и склонился над Грегом, осторожно приподнимая его голову. Он открыл невидящие глаза и закашлялся. Изо рта вырвалось дымное облачко. Похоже, эта дрянь разрасталась у него внутри… Мне стало так худо, даже руки стали плохо слушаться. Что я могу сделать?! Что я буду делать без него? Без них обоих?!

— Грег! — заорал я в отчаянии.

Глава клана не отозвался. Зато рядом пошевелился Валенок. Потянул руку к горлу. Я кинулся к нему, помог сесть. Байкер-убийца кашлял, опираясь руками о крышу, и не мог остановиться. Споры летели у него из рта, из носа… кажется, даже из ушей.

— Воды нет? — прохрипел он. — Горло дерет…

— Нет… я могу слетать…

— Не надо, хрен с ней. Что это за черное дерьмо? Чувствую себя как парализованный… — Валенок помолчал и сказал шепотом: — Не могу превратиться.

Мне почудился в его голосе испуг. Впервые с нашего знакомства. Ха! Я и не знал, что Валенок способен испытывать это чувство.

— Как думаешь, пройдет?

— Должно бы, — неуверенно сказал я, посмотрев на Грега.

Тот лежал как мертвый и вроде бы уже не дышал.

— Что будем делать? С Грегом что-то совсем паршиво…

Валенок взглянул на Черного лорда, нахмурился. О чем-то подумал, угрюмо посмотрел на меня.

— Полетели, — сказал он, внезапно решившись. — Тащи нас скорее к кургану.

— Куда? — не понял я. — Какому кургану?

— Помнишь, где ЛЭП? Куда мы ходили, когда ты сказал, что хочешь вступить в клан?

— А, этому…

Конечно, я помнил. Высокий холм непонятного происхождения на пустыре, по соседству с метро «Старая Деревня».

— И что там?

— Могильник высокотоксичных отходов.

— Но…

— Это мое гнездо, — буркнул Валенок.

— Гнездо, — повторил я, ошеломленный.

Слова Валенка сразу все объяснили. Грега могла спасти только энергия гнезда — своего или чужого. Пожалуй, в данной ситуации это был единственный способ реально и быстро ему помочь. Валенок был готов ею поделиться. Но ему пришлось выдать информацию о гнезде мне. Он туда Грега сейчас дотащить не мог. Да и сам вряд ли добрался бы.

Я вдруг сообразил, что в этот миг все они оказались в моих руках. И Валенок, и Грег, да и весь Черный клан.

Курган срезанным конусом высился на пустыре среди шелеста трав и мелодичного гудения высоковольтных проводов. Вокруг не было ни души. Только редкие огоньки светились в окнах новостроек по ту сторону полосы отчуждения.

В прошлый раз я не обратил внимания, а холм-то был полый. Сбоку в него вела дверь: железная, украшенная белым черепом с костями, а также наскальными росписями авторства местной гопоты.

Тут мне смутно вспомнилось, что я слышал об этом могильнике, только понятия не имел, где он и как выглядит. Он принадлежал какому-то дружественному НИИ.

Коллеги, кажется, там что-то закапывали. Да и наши подсыпали. Но это проходило мимо моего отдела, и я давно выкинул ненужную информацию из головы.

Валенок, опираясь на меня, открыл дверь ключом. Дверь оказалась толстой, как сейфовая. Или как дверь бомбоубежища. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Повеяло затхлым воздухом и какой-то неприятной химией. Ночным зрением я смутно видел бетонный коридор, уходящий в холм. Мы с Валенком затащили туда Грега и прикрыли за собой дверь.

Мне вдруг стало трудно дышать. Пыльные бетонные стены качнулись и поплыли перед глазами. Потолок давил, нависая прямо над головой. Накатило ощущение опасности. Хотелось немедленно развернуться и выскочить наружу, на свежий воздух и простор. Как будто в этом холме, кроме нас, затаился некий хищник, и мы сейчас ковыляем прямо к нему.

Вскоре бетонная плита под ногами оборвалась в темноту. Стены отступили — мы вошли в просторное подземелье. Руки начали дрожать от напряжения, я с трудом удерживал Грега. Пустое пространство передо мной источало волны осязаемого ужаса. Чувство опасности зашкаливало.

— Дай-ка его сюда, — раздался рядом голос Валенка.

Похоже, он, наоборот, значительно взбодрился. Подхватил Грега и спрыгнул куда-то вниз. Я услышал скрип его шагов… по песку?

В самом деле, пол подземелья покрывал слой темного сухого грунта со странным запахом. Больше здесь, кажется, ничего не было.

Валенок тем временем положил Грега в самое неприятное, по моим ощущениям, место. Продолговатая ложбина в песке — словно там в яме сидит монстр вроде гигантского жука-людоеда и ждет, пока туда кто-то наступит.

Я включил драконье зрение и убедился: да, то самое! Снизу бьет медленный гейзер темно-красного, даже с виду ядовитого свечения. Багровая субстанция пропитывает песок. Накапливается в нем. Казалось, Валенок стоит по щиколотку в отравленной крови. Драконьей крови…

И туда же он целиком, с головой, погрузил Грега.

Несколько минут мы стояли, глядя на неподвижного Черного лорда, омываемого инфракрасным потоком.

— Он там точно не загнется? — Мой голос эхом отразился от невидимых стен. — Ему это подходит?

— Вполне. Он мне это убежище и подыскал. — Валенок копнул носком «казака» зловещий песок. — И уступил. Сказал, для черного дракона радиоактивный грунт — самое то.

— Радиоактивный грунт?!

Я чуть не шарахнулся к выходу. Потом вспомнил, что я тоже черный дракон, и остановился, глубоко дыша, чтобы унять сердцебиение.

Ну да, конечно! Из Чернобыля тоже вывозили радиоактивную почву. Снимали верхний слой экскаваторами. Матушка рассказывала, что почти все сотрудники нашего НИИ ездили туда ликвидаторами на разные сроки. Некоторые вернулись инвалидами. Другие стали ими позднее. Но я тогда был совсем пацаном и мало что об этом знал. Откуда взялся такой грунт в Питере? Лучше даже не спрашивать… Тем более, все равно никто не ответит.

— А почему не гнездо Грега? — подумал я вслух, стараясь говорить спокойно. — Почему было не отнести его в собственное гнездо? Ведь лучше…

Валенок медленно обернулся ко мне. Взгляд у него был нехороший. Я сразу понял, о чем он думает. Но я столько пережил за сегодняшний вечер, что мне стало как-то все равно.

— Могу не спрашивать, — сказал я с вызовом. — Мне поровну, где его гнездо. Да если хочешь знать, твое гнездо меня тоже не интересует. Я все понимаю, Валенок! Я — подозрительный тип, я связался с врагом… Подставил клан. А если меня сейчас прибить, то информация о твоем гнезде снова будет скрыта, и Черный клан останется в безопасности. У тебя и повод есть: ты обещал откусить мне голову, если с Грегом что-то случится по моей вине…

— Заткнись, — лениво сказал Валенок.

Он кашлянул и выплюнул на песок черный сгусток.

Я с легким удивлением понял, что убивать меня не будут. По крайней мере, сейчас.

— Ты не виноват, — проговорил он. — Твоего умысла в этой подставе не было. Эх… придется тут задержаться. Выпаду дня на три… А Грег так на неделю, не меньше.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Даже не летай сюда. Тебе здесь быть опасно. Я очухаюсь и сам тебе позвоню.

Мне на ум вдруг пришло то, что я должен был заметить давно, если бы был повнимательнее. Грег, при всех его знаниях и отменных боевых навыках, очень быстро терял силы и очень медленно их восстанавливал. Из нас всех он чаще всего впадал в спячку. Почему?

— Эта штука с Маркетой… Это ведь было покушение? Диверсия? Я правильно понимаю? — подумал я вслух. — Но кто ее подослал?

— Кто-кто, — донеслось из темноты. — Известно кто!

— Ну и зачем ему покушаться на меня?

«Если он хочет, чтобы я стал его учеником?» — чуть не добавил я.

— Кто сказал, что покушение было на тебя? — невнятно пробормотал Валенок.

Я наконец понял, что ему так же хреново, как и Грегу. Единственная разница — Валенок пока был в сознании.

— Полечу к Анхелю и поговорю с ним! — решил я. — Спрошу его, глядя в глаза!

— Ну-ну, — Валенок хмыкнул. Смех перешел в булькающий кашель. — Парень, я тебе не лорд и приказывать не могу. Хочешь погубить нас всех — вперед.

— Но если Анхель это устроил, то получается, я виноват, так что я должен…

Валенок, пошатываясь, подошел ко мне. Его ноги глубоко увязали в радиоактивном песке. На лице понемногу разгоралась огненная маска демона.

— Не валяй дурака, — проговорил он, нагибаясь и заглядывая мне в глаза. — Спрячься. Из тебя сделали наживку, так обмани всех — соскочи с крючка.

Я не совсем понимал, о чем он. Валенок положил мне на плечо свою ручищу и оперся так, что я чуть не упал.

— Найди Ники, — он говорил все медленнее и медленнее. — Мертвый вас прикроет. Сидите тихо, пока мы не восстановимся… Сюда ни ногой…

Он толкнул меня в сторону двери:

— Сваливай быстрее! Если еще не поздно…

И Валенок рухнул ничком в песок.

Я выскочил из кургана и остановился на пороге, жадно вдыхая ночной воздух. В проводах завывал ветер. До самого горизонта простерлась холодная осенняя тьма. Давно я не чувствовал себя таким одиноким. Казалось, меня видно со всех сторон. Я вдруг ощутил себя голым, беззащитным. Никуда не укрыться. Защиты нет.

Что значит — если еще не поздно?

Тут я вдруг сам себе показался наивным младенцем. Какие могут быть сомнения? Конечно, это Анхель! Он же сам намекнул: Черному клану недолго осталось…

И вообще, сейчас не время гадать, кто это устроил. Против клана была диверсия. Два дракона выведены из игры, остался один я. М-да… И только я знаю, где их искать…

По спине пробежали мурашки.

Валенок прав: надо немедленно отсюда смываться и прятаться!

Но сперва…

Преодолевая отвращение, я вернулся в курган. Обыскал Валенка, забрал у него ключ от двери. Прихватил заодно и его мачете. Понятно, что толку от него немного, но мне хотелось иметь при себе хоть какое-то оружие. Я помнил, что Грег носил при себе пистолет — он бы мне пригодился куда больше. Но я так и не смог заставить себя подойти к медленному гейзеру адского света, омывающего главу клана.

Я вышел наружу, на ходу набирая номер Ники. В трубке звучали только долгие гудки. Как ни странно, меня это даже порадовало. Хоть это и было самое разумное, но мне ужасно не хотелось прятаться под крылышком у Мертвого. Я не забыл экскурсии в Нижний мир и меньше всего хотел бы испытать нечто подобное… На самом деле я знал, чего мне хочется. Что я должен сделать, если бы мог. Как бы я поступил по силе и справедливости.

Найти Анхеля, потребовать у него ответа и, если он виновен — покарать его.

Я все еще размышлял, что делать дальше, когда телефон у меня в ладони разразился трелью. На экране высветился телефон Орки.

— Горан, привет! У тебя все в порядке?

— Вообще-то нет, — ответил я настороженно. — А что это тебе пришло на ум спросить?

— Тонкие информационные связи, — неопределенно бросил он. — То, что низшие называют интуицией. Да по фигу. Помощь не нужна?

Я сразу не ответил. Вообще-то мне нужна была помощь. Но внезапный ночной звонок Орки показался мне несколько странным.

— В принципе, нужна, — решился я. — У меня тут квартира сгорела.

— Ого! Сам-то цел?

Голос Орки не изменился, однако я почувствовал, что он воспринял мой звонок очень даже всерьез. И почувствовал, что понемногу прихожу в себя.

— Вроде да…

— Ты где сейчас? Давай заберу тебя!

И тут словно холодный ветер коснулся моего затылка. Совершенно четко я ощутил, что за моей спиной кто-то стоит.

Я осекся на полуслове и медленно повернулся.

В воздухе проступала бесцветная тень. Из пустоты послышался смешок; тень обрела цвет, объем и превратилась в Драганку. Она, как всегда, была прекрасна; с ног до головы в непроницаемо-темном, как сабля в бархатных ножнах; трехпалая лапа в перчатке упирается в стройный бок.

— Это кого ты сейчас наводишь на гнездо? — промурлыкала она.

— Але! — донеслось из динамика. — Горан!

Но мне было уже не до Орки. Я загородил собой дверь и направил мачете в лицо Драганке:

— Ты сюда не войдешь!

— Гм, смело. Но бессмысленно. На минутку задумайся, почему я не прикончила тебя, пока ты ковырялся с замком.

Она вскинула руку и с усмешкой щелкнула ногтями по клинку мачете. Тот мгновенно покрылся трещинами и распался в крошево, словно был из каленого стекла. Я рефлекторно отшвырнул рукоятку. Пальцы жгло, как от ожога.

— Дерьмо металл, — сказала дракониха, отряхивая ладони. — Так-то, заморыш! Лучше бы огнем дыхнул, хоть бы согрелись!

— Тебя Анхель послал? Велел проследить за нашей гибелью?

Вопрос был риторический. Появление Драганки сделало ситуацию совершенно ясной. А она и не думала отпираться:

— Удачно, что ты выжил. Анхель будет доволен. Он не хотел тебя губить, у него на тебя свои планы, но не представлял, как избавиться от черных, да чтобы ты при этом остался цел.

У меня аж кровь вскипела от бешенства. Но это бешенство было отдельно, а я будто наблюдал за собой со стороны холодным разумом. Я понимал, что мне сейчас придется сделать. Если, конечно, получится.

— Подлая тварь!

— Военная хитрость, не более того, — сказала Драганка, пожимая плечами. — Все по правилам. Анхель никогда не скрывал, что он враг твоему лорду. Черный лоханулся. Ему же хуже. А тебе придется очень подробно рассказать, как ты ухитрился остаться в живых. Если у тебя еще нет готового рассказа, придумай его по дороге…

— По дороге куда? — спросил я.

Драганка насмешливо улыбнулась:

— Догадайся.

По телу пробежал знакомый жар — активировались печати. Сейчас мне понадобится весь резерв. Шансов на удачу немного. Скажем прямо, их вообще нет. Но ситуация безвыходная. Драганка не должна рассказать Анхелю про гнездо. Он не должен узнать, где сейчас Грег и Валенок. Не должен добраться до них.

Мне нравилась Драганка. Даже больше, чем просто нравилась. Но сейчас мне необходимо было ее убить. Других способов не допустить гибели Черного клана я не видел.

— …тебе надо очень хорошо подумать, что ты скажешь Анхелю, когда мы прилетим к нему, в его дом на Миндальной горе…

Печати включились, но странные ощущения не прекращались. На руках проступали шипы, наливаясь жгучим ядом… И глаза… Что творилось с моими глазами? Они явственно нагревались изнутри! Картина мира менялась, смещалась и растягивалась… И вдруг — щелк! Я увидел все, что творилось и по бокам, и даже отчасти за спиной! «Периферическое зрение», — всплыло в памяти.

Драганка, не обращая внимания на мои трансформации, продолжала:

— …как ты объяснишь ему, почему я нашла тебя одного. Куда делись Черный лорд с его палачом. Как им удалось скрыться, и почему они бросили тебя, не взяли с собой… Ты должен быть очень убедительным и не противоречить сам себе в подробностях. Золотой лорд сможет вытащить из мозга информацию, если снова сломает печать, но это долго и хлопотно. А ты на сей раз здоров и будешь сопротивляться… Так что сделай так, чтобы у него не возникло такого желания… Пожалуй, можно сказать, что во время пожара ты струсил и удрал и, что было дальше с черными, не знаешь. Анхель поверит…

— Что?

И тут я понял.

— Ты не собираешься говорить Анхелю про гнездо Валенка? Почему?!

Драганка некоторое время смотрела на меня с каким-то непонятным выражением; потом вскинула голову и невероятно высокомерно спросила:

— Я обязана перед тобой отчитываться в своих мотивах?

— Я должен знать, могу ли тебе доверять! Что связывает тебя с Анхелем?

— Да ты, заморыш, совсем оборзе…

Неожиданно Драганка оборвала речь на полуслове и пристально вгляделась в небо.

— Нас нашли, — сообщила она через миг. — Что, доволен?

— Кто?!

— Враги. Вон там! — Она указала куда-то вдаль: — В небе, очень высоко над городом. Далеко, но нас засекли. Видимо, на телефон, когда ты звонил. Летят сюда.

— Откуда ты знаешь? — Я никого не видел. — Какие еще враги?

— Враги моего лорда. Да и твоего, кстати. Хочешь увидеть их своими глазами? Ну подожди тут еще минут семь. Хана и тебе, и твоему Грегу, если мы немедленно отсюда не свалим!

— К Анхелю?

— Да! И не криви рожу! Единственный выход для тебя. В мир Эверн им нет доступа. Анхель его держит. Скорее!

— Но гнездо! Его найдут!

— Нет, — нетерпеливо бросила Драганка. — Ты дверь запер?

— Да.

— Значит, все в порядке. Защита заработала. В том числе и магическая. Не найдут. Пока сам им на него не покажешь. — Драганка мерзко ухмыльнулась. — Под пыткой.

— Почему я должен тебе доверять? Я никого не вижу…

— Слушай, у меня нет времени на всю эту фигню. Просто выбирай: они или я.

— Конечно ты!

— Тогда валим отсюда!

Мы взмыли в воздух и полетели на запад, вдоль залива — очень быстро. Сколько я ни оглядывался, так никого и не заметил. Только в какой-то момент возникло смутное ощущение тревоги. Будто некая опасность приближалась… А потом снова начала удаляться. И наконец совсем отстала.

Интересно, кто нас преследовал? Что еще за враг? И почему Драганка сбежала от него — Драганка, которая когда-то не побоялась напасть на Грега с Валенком одновременно?

Мы скользили над лесом вдоль поблескивающего под луной залива около часа, когда я заподозрил, что дело нечисто. Сначала залив резко свернул влево и исчез, потом пропала серая лента шоссе. Давно уже пора было появиться поселку, где стоял исчезающий-появляющийся дом Анхеля, но внизу был все лес да лес. А когда небо за спиной стало розоветь в неурочный час, а на горизонте возникли невысокие зеленые горы, я окончательно понял, что мы покинули воздушное пространство Ленобласти.

— Как ты это делаешь? — спросил я на лету, перекрикивая свистящий ветер.

— Сюда выведена петля, — лаконично ответила Драганка.

— Пространственно-временная?

Синяя дракониха вдруг ударила крыльями, перевернулась в воздухе, облетела меня и спросила, на лету заглядывая в глаза:

— Что же ты драконью травку есть не стал? Побоялся?

— Я еще с ума не сошел — принимать что-то из рук Анхеля!

— Тогда ладно. Все-таки ты не совсем безнадежен.

В ее тоне прозвучала прежняя насмешка, чуть высокомерная, чуть ласковая.

— Кстати, я все равно рад тебя видеть! — крикнул я ей в спину.

Драганка только активнее заработала крыльями.

Мы уже летели над зелеными горами — я мог бы поклясться, что однажды видал их. Приземлились на какой-то из вершин и дальше пошли пешком вниз, через лес. Под ногами шуршал многолетний слой опавшей листвы — такой толстый, что трава не могла пробить его. Сквозь кроны, пригревая, весело сияло утреннее солнышко.

— Смотри, — сказала Драганка, поворачиваясь ко мне. — Ты съедаешь этот корень — и начинаешь распознавать голоса. Любые. Зверей, птиц, демонов… И в том числе — голос мира. Запоминаешь его, потом летишь на голос. Вот и все. Очень просто. Я нахожу дорогу сюда именно так.

— Но почему Анхель мне толком ничего не объяснил? Я бы тогда, может, и съел эту траву, если она такая полезная?

— Может, дослушаешь до конца? Драконий горец — дрянь еще та. Не говоря уж о том, что он полуразумный. От него не избавиться, он становится частью тебя.

— Как паразит?

— Скорее как наркотик. Один раз попробовал — все. Другие способы перехода между мирами для тебя закрыты. Будешь летать только туда, где он растет…

— Так вот почему ты служишь Анхелю?

— Вовсе не поэтому, — отрезала Драганка. — Мне-то как раз удобно летать в этот мир с помощью драконьей травки. Я ведь сама отсюда родом.

Неожиданно земля исчезла из-под ног. Я даже пошатнулся и прикрыл глаза ладонью, щурясь от яркого света.

Мы вышли на край обрыва. Под ногами шумели сосновые кроны. Вокруг раскинулось головокружительное пространство. Горы кольцом, полное небо облаков и внизу, в чаше долины — город в синей петле реки. Черепичные крыши, парящий над ними белый замок…

Уважек!

Почему-то я не так сильно удивился, как следовало.

— Туда, — сказала Драганка, указывая влево. Вдруг ее лицо перекосилось, глаза сузились. — Ох, черт!

Поблизости от того места, где мы стояли, в небо уходил белоснежный мост. Он изгибался изящной аркой, словно радуга, и упирался дальним концом в замок. Со стороны мост казался белой нитью. Над замком висело огромное кучевое облако.

— Они уже и сюда добрались! — прошипела Драганка. — Хорошо что мы не прилетели прямо сюда, а подошли по лесу! Как чувствовала!

— Кто — они?

Драганка указала на облако. Я пригляделся и вдруг с изумлением узнал его.

Это был воздушный замок Лигейи!

— Так, планы меняются, — быстро сказала синяя дракониха. — Проваливай отсюда, пока тебя не заметили. Пешком! Больше ничем помочь не могу!

— Что случилось?!

— Вот эти, — она указала на замок, — с тобой церемониться не будут! Выпотрошат мозг, а потом съедят.

— «Эти»?

На миг я усомнился, а точно ли это замок Лигейи? Но нет, сходство было полным. Я даже неотлаженное мигающее кольцо молний узнал…

— Топай вниз прямо через лес! — Драганка теснила меня с открытого места, указывая на растущие внизу деревья. — Иди под горочку, скоро выйдешь на тракт…

— А ты?

— Анхель мне еще спасибо скажет, что я тебя припрятала… Спросят — совру, что вообще тебя не видела. Если спросят. Похоже, им сейчас не до меня… Иди в город, там тебя точно никто искать не станет. Только веди себя потише и, главное, не вздумай превращаться! И вот что… Найди Виллемину.

— Виллемину?! Ты знаешь, что она делает с драконами?!

— Знаю. Скажи, что от меня. Она тебя спрячет! Потом, когда все успокоится, я тебя выведу…

— Пошли со мной! — неожиданно сорвалось с моих губ. — Зачем тебе этот Анхель?!

— Знал бы ты, не спрашивал, — мрачно ответила она.

— Да почему же?

Вместо ответа я увидел только исчезающий в небе синий хвост.

Глава 13

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В УВАЖЕКЕ

Скользя по влажной от росы траве, я спустился по крутому склону и добрался до деревьев. Лес был редкий, без подлеска и выглядел знакомым. Где-то поблизости, в этих горах, находилось мое Место Для Отдыха Во Сне, но сейчас я его искать не стал. Тем более, горожане о нем уже знали. Последовать совету Драганки — пойти в город и найти Виллемину? Забавно! Какие у них совместные дела, хотелось бы знать! У драконихи и колдуньи, которая драконов ловит и делает из них зелья?

По небу бежали облака, пригревало солнце. Откуда-то снизу доносились голоса, стук подков и монотонный шум воды. Деревья расступились, открывая обзор. Прямо подо мной, метрах в двадцати, проходила широкая пыльная дорога. Она вела к деревянному мосту, горбом поднявшемуся над рекой. И дальше — к городским воротам. По дороге в обе стороны тянулся народ. Пешие, конные, обозы…

Ага! Я узнал местность. Именно по этой дороге я гнал местного князя с его рыцарями из моего леса в Уважек.

Улыбаясь приятным воспоминаниям, я спустился с горы, выбрался на дорогу и смешался с толпой.

Точнее, попытался. На меня покосились раз, другой. Мне стало немного неуютно: на местных жителей я не походил ни внешностью, ни одеждой. Я не знал даже, как зовут здешнего князя. Да что там — у меня и денег не было…

Пропустят ли меня в город — без вещей, без документов, пропахшего гарью, в футболке, джинсах и босиком? А что, если выкинут за ворота, как бродягу? Или вообще арестуют, как шпиона?

У самых ворот Уважека я угодил в толчею, я бы даже сказал — пробку из сердитых людей и нервных лошадей. То ли там активно собирали въездную пошлину, то ли просто сортировали приезжих. Порыскав в толпе, я обнаружил, что к воротам стоят две очереди. Купцы и прочие обладатели гужевого транспорта тащились через один пропускной пункт, пешие голодранцы вроде меня — через другой. Всадники вообще не заморачивались очередями и не глядя ломились сквозь толпу, но замечаний им почему-то никто не делал.

Впрочем, пешая очередь шла довольно быстро. Не успел я собраться с мыслями, как на меня бесцеремонно уставились два то ли стражника, то ли таможенника. Один из них сидел за раскладным столиком, помахивая в воздухе гусиным пером. Перед ним лежал толстенный фолиант в потертом кожаном переплете. Второй, с саблей на боку, расхаживал туда-сюда, на ходу жуя какую-то булку.

— Ты смотри, во что вырядился! — усмехаясь, заявил он, разглядывая мою футболку. — Вот уж верно говорят: что ни город, то норов!

— Тут на днях кондотьер из Лихена проходил, — заметил стражник с пером. — Епанча роскошная, кожаная, с колдовской застежкой — видно, ограбил какого-нибудь мага. Волосья дыбом. А штаны-то — смех один. Пятнистые, будто в грязи извалялся. А наемник еще важничает, говорит — узор такой, для скрытности. Где он собирался скрываться — в сточной канаве, что ли?

Таможенники дружно заржали. Я невольно вскинул голову с надменным видом, но это рассмешило их еще сильнее.

— Как зовут? — рявкнул первый.

Я растерялся и ляпнул, что на ум пришло:

— Э… Васкес.

Едва удержался, чтобы не добавить «Ужасный».

— Откуда?

«Чтоб тебя черти взяли», — тоскливо подумал я и махнул неопределенно рукой:

— Оттуда.

— Из-за гор, что ли? — нахмурился стражник с пером.

— Точно. Из Загорья.

— Ага. То-то я вижу, одет как настоящая деревенщина.

Он склонился над фолиантом и записал в нем мои данные, тщательно выводя каждую буковку.

— Цель прибытия?

— Туризм… В смысле — мир посмотреть, себя показать.

— Бродяга? Нищий? Скоморох?

— Нет, что вы! Я честный… э-э… подмастерье. Этого… золотаря. В смысле, золотых дел мастера.

Теперь стражники нахмурились оба. Я прикусил язык. Неистребимая привычка — нести всякий провокационный вздор, когда допрашивают в таком тоне. Особенно менты или их местные аналоги.

— А лошадь твоя где? — напустился на меня стражник с саблей. — Вещи? Товар?

— Разбойники отобрали, — бойко ответил я.

— Разбойники? — Он недоуменно поднял бровь. — Ты имеешь в виду — отступники?

— Да-да, они самые, — с жаром закивал я. — И лошадь, и вещи. И образцы продукции.

Стражники наконец посмотрели на меня с некоторым сочувствием. Я физически почувствовал — опасный момент позади.

— Не первый раз уже лошадей у путников отбирают, — вполголоса сказал один другому. — Совсем Закон не чтут, нападают прямо на трактах! Даже на большак теперь суются!

«Где ж еще нападать разбойникам?» — удивился я.

— Они бы еще в города полезли!

— И куда Лесные лорды смотрят…

Разговор становился все занятнее.

— Интересно, зачем им лошади? — задумчиво спросил первый стражник, стряхивая с пера остатки чернил.

— Чтоб сожрать, зачем же еще? — удивился второй. — Кого им, по-твоему, жрать в своих лесах — друг друга? Людей там уже почти не осталось… Кто в города с выселок не перебрался — все пропали…

Первый стражник высушил перо и отложил его в сторону.

— Стало быть, ни коня, ни ввозимых товаров… Пошлина — одна медная роза.

Я сунул руку в карман джинсов и, к своей радости, нащупал немного мелочи:

— Эх… Не успел обменять валюту! — и добавил шепотом, подмигнув: — Не примете нашими, загорскими, по выгодному курсу?

Стражники посмотрели на двух- и пятирублевки, и глаза у них полезли на лоб, а пальцы сами скрючились от жадности. Я услышал дружное шипение:

— С-серебро!

Вскоре мы расстались со стражниками, крайне довольные друг другом. Мои карманы были доверху набиты местными медяками. Стражники, провернувшие удачную валютную операцию, радовались не меньше меня. Похоже, серебро тут ценилось… и встречалось не слишком часто.

С легким сердцем я вошел под арку ворот. В лицо мне ударил теплый ветер. Печати внезапно нагрелись. Я быстро оглянулся, пытаясь вычислить источник опасности. «Наверху», — словно шепнул мне кто-то в уши. Я поднял голову и увидел на своде арки барельеф — плоскую каменную розу с тележное колесо величиной. Мне почудилось, что ее лепестки шевельнулись, словно дуновение ветра оживило их.

Я остановился, глядя на розу как зачарованный. А роза, казалось, смотрела на меня.

Печати пылали. Сейчас как превращусь!

Но похоже, движение лепестков ничего не значило. Если это и была ловушка — то не на меня. Я миновал ворота в неизмененном виде и перевел дух. А затем неспешным шагом направился по самой широкой улице, глазея по сторонам, как и положено провинциалу из глухого Загорья.

У самых ворот была такая же толчея, как и снаружи. Но вскоре все эти приезжие и купцы рассосались по тавернам, складам и постоялым дворам, и улицы стали на удивление немноголюдными. Я решил, что в городе нынче выходной или праздник. Что ж, если горожане такие любители спать до обеда — да пожалуйста! Тем меньше мне будет помех в моем поиске.

Изнутри Уважек оказался даже красивее, чем с высоты драконьего полета. С каждым шагом, с каждым поворотом он нравился мне все сильнее. Аккуратные двух-трехэтажные дома, яркие фасады, раскрашеные удивительными, страшноватыми картинками. Математические схемы и графики соседствовали с причудливыми фантастическими существами. На главных улицах было очень чисто, хотя из переулков и пованивало. Похоже, Уважек — весьма богатый город, решил я. Иначе едва ли кто-то тратил бы время и деньги на роспись фасада, когда можно построить еще один здоровенный уродливый склад. В особый восторг меня приводили черепичные крыши тысяч оттенков, от розового к рыжему, от клюквенно-красного к шоколадному и черному. Видно, тут неподалеку имелись медные месторождения, потому что медь встречалась буквально везде. Решетки, флюгеры, фонари, дверные ручки, вывески… Даже в цвете волос местных жителей преобладал медно-рыжий.

Куда бы я ни сворачивал, взгляд неизменно притягивал белоснежный княжеский замок на горе. Он был виден с любого места. Я так и не понял — то ли это скала, плавно перерастающая в башни и стены, то ли замок, пустивший корни прямо в скалу. Высотой (вместе со скалой) он был метров сто. Нижние ярусы замка выглядели сурово, в монолитных стенах лишь изредка чернели ласточкины гнезда бойниц. Чем выше, тем легче и изящнее становилась постройка, постепенно сужаясь и обрастая аркадными галереями. Ажурные белые башни на самом верху казались почти прозрачными в тени огромного облака. На него я тоже поглядывал с большим любопытством, строя догадки. Что тут происходит? Почему Драганка так испугалась, когда увидела воздушный замок? Что у нее за дела с Виллеминой? И вообще, почему она мне помогает?

Река, как и замок, тоже была повсюду. Из-за каждого угла я слышал монотонное журчание и плеск. Между домами блестела коричнево-золотистая вода, похожая на темное пиво. Над рекой висела водяная пыль. Многочисленные ивы полоскали в воде зеленые ветви.

Я бродил по улочкам Уважека, пока не устали ноги. Проголодавшись, купил у одинокого лоточника закрученную в каббалистический знак баранку. Баранка была сдобной, горячей и пахла корицей.

Да, мне тут определенно нравилось. Под ногами — нагретая солнцем брусчатка, над головой — башенки, флюгеры, лесистые горы, ясное небо. В Питере уже давно осень, а тут еще лето. Я бы тут поселился, ей-богу!

На небольшой круглой площади я решил сделать перерыв. И заодно изучить шумевший в ее центре фонтан. Точнее, круглый бассейн, в котором бурлила и пузырилась желтоватая вода, источая сильный едкий запах. Над водой клубился пар. Что-то глухо и низко гудело под землей, земля слегка вибрировала. Каждые несколько минут в середине бассейна поднимался фонтан и с плеском обрушивался обратно в каменную чашу. Лопнуть мне, если это был не самый настоящий гейзер!

На мокром каменном бордюре, покрытом ржавыми пятнами, стояли несколько медных поварешек на длинной ручке. Я отважно зачерпнул воды, напился из фонтана горячей воды с привкусом йода и стал думать, что предпринять дальше. Пожалуй, обзорную экскурсию можно считать завершенной. Пора приступать к делам.

Я пошел по самому простому пути. Дождался первого же встречного горожанина и попросил его показать мне дом колдуньи Виллемины.

Глава 14

УЗЫ ДОЛГА В ДЕЙСТВИИ

Как выяснилось, чародейка жила неподалеку. Пара кварталов в сторону замка, и я оказался на нужном месте, в богатой части города — чистой и безлюдной. Хотя никаких номеров домов тут, естественно, не было, я сразу нашел примету: большие часы без стрелок на соседнем доме. В тишине часы издавали громкое, зловещее тиканье. При виде этого голого тикающего циферблата мне стало жутковато, непонятно почему.

Но дом Виллемины тоже поверг меня в шок. М-да, не так я представлял себе жилище колдуньи… Всю переднюю стену небольшого трехэтажного домика занимала глубокая витрина. Фоном служила узнаваемая до мелочей панорама Уважека из папье-маше. Над княжеским замком нависала кукла-марионетка, изображающая огромную страшенную ведьму на метле, с редкими кривыми зубами и крючковатым носом. За спиной у нее виднелись перепончатые нетопыриные крылья, а вместо ног из-под юбки выглядывал змеиный хвост. Видимо, ведьма символизировала власть Виллемины над князем в частности и городом в целом.

«Наверно, это ее истинный облик», — решил я, увлеченно рассматривая витрину.

На переднем плане раскинулась широкая площадь, тоже несомненно с натуры (видимо, до нее я еще не догулял). В середине поднимался увитый цветами помост, подозрительно напоминающий эшафот. На нем устроилась компания игрушечных музыкантов. На площади явно происходило какое-то народное празднество. Множество крошечных куколок-марионеток в народных костюмах пили, ели, плясали, делали покупки, участвовали в играх… Я нагнулся, чтобы рассмотреть их повнимательнее, и присвистнул от изумления. Все они шевелились! Пили, ели, кружились на каруселях, водили хороводы, размахивая платочками и притопывая ногами…

Панорама буквально притягивала… точнее, даже затягивала в себя. Я оперся руками о край витрины и по пояс всунулся внутрь. В ушах заиграла едва слышная развеселая музыка, потом к ней добавились радостные возгласы, какое-то уханье и зловещее хихиканье… Я поднял голову — марионетка-ведьма оказалась прямо надо мной. Ведьма водила над площадью длиннейшими руками, махала крыльями и разевала рот, устрашающе сверкая единственным клыком. Вот-вот свалится на голову…

— Вы бы поосторожнее, — раздался позади приятный женский голос. — У нас так один покупатель туда провалился, да так и остался — видите, вон фигурка пляшет?

Я отскочил от витрины как ошпаренный.

Сзади стояла молодая медноволосая женщина с младенцем на руках.

— Это дом Виллемины?

— Проходите. — Она приветливо указала на узкую дверь рядом с витриной.

По трем крутым ступенькам мы вошли в тесный и темный коридорчик и оказались в такой же тесной, опрятной, прямо-таки накрахмаленной комнатушке.

— Минуточку, — сказала женщина. — Я уложу крошку Вилли и займусь вами.

Она понесла младенца к резной деревянной люльке, которая на деревенский манер покачивалась на притолоке.

«Ага, счас», — подумал я, вспомнив Ваську. Младенец таращился на меня во все глаза, пускал слюни от безграничной заинтересованности и спать явно не собирался. Оказавшись в люльке, набрал воздуха и издал протестующий вопль, отозвавшийся эхом чуть ли не в соседних горах.

Женщина ничуть не смутилась. Мило улыбнувшись мне, она накрыла младенца одеялом и запела колыбельную, на которую тут же отреагировала моя печать Восьмилистника.

«Магия? — удивился я и зевнул. — При чем тут магия?»

И клюнул носом, едва не свалившись с колченогого табурета.

Тут до меня дошло: колыбельное заклинание!

«Хм, прогрессивно», — одобрительно подумал я, борясь с дремой.

Пение оборвалось. Женщина закрыла колыбель пологом и повернулась ко мне:

— Я вас слушаю, господин. Которая из кукол вам приглянулась? Или закажете свою?

— Нет, куклы мне не нужны, — ответил я, протирая глаза. — Я ищу Виллемину.

— Я Виллемина.

— Нет, другую.

— Мою маму? Так бы и сказали. Матушка!

Послышались тяжелые шаги, и из-за двери появилась пожилая женщина, вытирая руки передником. Я опять чуть не навернулся с табурета. Так вот кто послужил моделью для ведьмы с витрины…

— Вы не поняли, я ищу колдунью…

— Я колдунья, — скрипучим голосом сообщила бабка. — На кого сделать куклу? Приворот, беременность, талантом одарить? Порчу не наводим, болезнь не напускаем, извиняйте — на это у нас лицензии нет…

Но тут молодая женщина, глядя в мое ошарашенное лицо, рассмеялась и сказала:

— Поняла! Вы ошиблись, добрый господин. Мы не чародейки, всего лишь кукольницы. Просто у нас в семье все женщины — Виллемины. Она, — женщина указала на колыбель, — тоже Виллемина. Семейная традиция, понимаете?

— Что, такое популярное имя? — спросил я с неудовольствием.

— Нет, это в честь нашей чародейки, той самой, которую вы ищете. Много лет назад она спасла в этом доме дитя — бабушку моей матушки. Дитя умирало от болезни, и чародейка пожалела ее. Она сделала две одинаковые куклы и сказала заклинание: «Одна для жизни, другая для смерти, одна за другую залог». Потом первую куклу она проткнула ядовитыми колючками и бросила в реку. Вместе с ней из дома ушла болезнь. А вторую мы поставили на полку над камином, вон она, видите?

Я посмотрел и онемел. Медноволосая кукла смотрела на меня синими глазами Драганки.

— А наша городская чародейка живет в замке, — донесся до меня голос кукольницы. — Но сейчас она не там. Давайте я покажу, где ее найти…

Мы вместе вышли на крыльцо. Хоть моя голова чуть не распухла от новых загадок, но от очередного вопроса я все же не удержался:

— Вы не просветите любопытного чужестранца? На том доме напротив, видите, на фасаде — часы. А стрелок нет. Но при этом часы тикают…

Не-та-Виллемина вздохнула. Видно, этот вопрос ей задавали часто.

— Наш сосед — алхимик, — объяснила она. — Однажды он повздорил со своим приятелем, тоже алхимиком. И тот заколдовал его дом так, чтобы время в нем шло задом наперед. Но наш сосед успел запустить время в обратную сторону. Однако не рассчитал, что минус на плюс дает ноль. С тех пор время у него в доме вообще остановилось.

— И что он сделал? — потрясенно спросил я.

— Мы не знаем. Прошло уже пять лет. Он пока не выходил.

«А если я туда зашел бы?» — подумал я. Но экспериментировать не захотелось.

— У вас в городе так много чародеев?

— Это улица алхимиков и кукольников. Настоящая чародейка на княжеской службе у нас сейчас одна.

Продавщица кукол махнула рукой в сторону замка:

— Идите к княжескому дворцу, не доходя до моста, сверните налево и пройдите еще квартал. Попадете на главную площадь. Виллемина сейчас точно там. Работает, — добавила она с едва уловимой гримасой.

Гул толпы я услышал издалека. Ага, так вот где все горожане! То-то город казался вымершим… Вскоре мне начали попадаться группы людей. Только, похоже, я опоздал — почему-то все шли мне навстречу. Оживленные, радостные, они что-то бурно обсуждали. Уж слишком радостные. Видимо, на площади было какое-то мероприятие и как раз закончилось.

Дома расступились, и я оказался на просторной площади. С трех сторон ее окружали богатые дома, с четвертой текла река, за ней устремлялся в небеса княжеский замок. А в центре площади, на знакомом помосте…

А, черт. Средневековье! Мог бы догадаться, чему они все так радуются.

Вместо цветочных гирлянд и музыкантов на помосте белело тело на дыбе.

Похоже, казнь завершилась, однако вокруг лобного места толпилось еще довольно много народу. Зеваки что-то жарко обсуждали, размахивая руками.

Я хотел развернуться и уйти, но меня вдруг потянуло на площадь с неодолимой силой. Отвращение боролось с нездоровым любопытством. С такими чувствами некоторые люди смотрят репортажи о трагедиях. А тут даже не прямой эфир, а полный реал… «Только ради общего развития, — подумал я. — Никогда не видел казни и вряд ли еще когда-нибудь увижу…»

Я пробрался через редеющую толпу к эшафоту… и словил гораздо больше адреналина, чем собирался. На дыбе висел Кром из Пармы.

Сперва я даже толком не понял, что с ним сделали. Потом догадался — превращение каким-то колдовством было остановлено на полпути, в переходной от человека к дракону форме. Видимо, для того, чтобы он точно был совершенно беспомощен. Когти вырваны, крылья распялены и прибиты к столбам железными клиньями, суставы перебиты… От вида его выломанных рук у меня самого по телу прошла судорога.

«Виллемина на площади. Работает», — вспомнил я слова продавщицы кукол.

И что мне теперь делать? Подойти и представиться по совету Драганки — чтобы тут же оказаться на месте Крома?!

Впрочем, самой колдуньи я не увидел. Похоже, все официальные лица уже ушли. На помосте вообще никого не было, кроме нескольких скучающих стражников да палача, который перекуривал, сидя на краю помоста, и болтал со зрителями.

Я остановился метрах в трех от помоста — ближе не подпускали стражники — и заглянул Крому в лицо, слабо надеясь, что обознался. Но нет, увы, это был он. Я узнал даже его высокие ботинки на шнуровке — такие же продавались у нас в «Военторге». Голову Крому оставили человеческую — видимо нарочно, как более выразительную, чем драконья морда. На бледном лице застыло страдание, на искусанных губах запеклась кровь…

На душе стало невыразимо погано. Я не успел. Не выполнил долг. В такие минуты очень ясно осознаешь то, что вроде бы знаешь и так, — на свете нет ничего непоправимого, кроме смерти…

Но за что его казнили? Как умудрились захватить его, огнедышащего дракона? И что он вообще делал в этом мире?!

В этот миг Кром шевельнул кудлатой головой и открыл глаза.

Я обмер… Потом окликнул его дрожащим голосом, не думая ни о стражниках, ни о собственной безопасности. Но Кром не отреагировал. Хотя его глаза были открыты, они ничего не видели. Он меня не услышал. Или вообще не понял, что его окликают. Казалось, пытки лишили его разума. Неудивительно. Я бы на его месте точно сошел с ума. Причем заранее.

Я отошел от эшафота на подгибающихся ногах. Меня колотил озноб. Со всех сторон меня толкали и пихали, кричали прямо в уши, а казалось — где-то вдалеке… И колокольный звон… Откуда он?

Я потряс головой. Звон пропал. Только в обморок упасть не хватало!

Возле эшафота галдели и суетились, как на фондовой бирже. «Что они так голосят?» — вяло заинтересовался я. Прислушался и понял: делают ставки, сколько еще протянет дракон.

Меня поразило выражение искренней радости на всех без исключения лицах.

Неужели здесь так ненавидят драконов? Вот бы не подумал… Конечно, местные жители и мне собирались выбить зубы, но не от ненависти, а чисто ради барыша. Нормальное прагматическое отношение. Но отнюдь не стремление замучить и бурно веселиться по этому поводу.

Вывод я мог сделать только один: всенародная ненависть — это заслуга лично Крома.

Усилием воли я приказал эмоциям заткнуться и снова подошел вплотную к эшафоту. Но на этот раз я даже не стал смотреть на несчастного Крома. Дело в том, что рядом с местом казни я заметил плакатик.

На плакате был высокохудожественно нарисован зеленый дракон. Ну да, Кром же был зеленым. Под драконом было что-то написано — красивой вязью, вроде как латинскими буквами, но на языке, не имеющем ничего общего с латынью. Я оглянулся, заметил одного из крикунов, который охрип и выбыл из тотализатора, и попросил его прочитать объявление. Тот что-то проворчал по поводу неграмотной деревенщины, но все же прочел:

— «Отступник, презревший Закон, запятнавший себя людоедством.

Будет казнен сегодня во искупление своих злодеяний и в назидание прочим отступникам. Да восторжествует справедливость, да исполнится Закон!»

Внимательно выслушав эту высокопарную муть, я невольно бросил недоверчивый взгляд на Крома. Какое людоедство? Они с ума сошли? Это Кром-то — людоед? Да скорее я им стану, чем он!

— Чепуха какая-то! Почему — отступник? От чего он отступил? В каких злодеяниях его обвиняют? Почему вообще дракона казнят люди?

Охрипший посмотрел на меня как на деревенского дурачка.

— Его же в городе поймали, — сообщил он. — Виданое ли дело — дракон в город полез! Уже путников на трактах им мало! Попался — а теперь и людям радость, и отступникам урок! Погоди, сейчас Виллемина с пилой подойдет.

— С пилой?!

— Да она вроде хотела вскрывать ему черепушку, чтоб гранат достать, пока не помер… Долго ждала, пока ослабеет, публике уже наскучило… Вообще, она сегодня какая-то медлительная, словно время тянет…

Я отошел подальше от почтенного горожанина, с трудом удерживаясь, чтобы не заехать ему кулаком по роже. В голове засела одна-единственная мысль: что делать?!

Спасать Крома, что-что!

Недаром же он мне снился. Недаром звал на помощь именно меня. Долг приказывает мне вытащить его отсюда — немедленно и как угодно.

Но в самом деле — как?

Я сосредоточился и принялся мысленно прикидывать план, взвешивая все плюсы и минусы. Если я сейчас возьму и превращусь — что может мне помешать унести отсюда Крома? Охрана с копьями? Пара десятков стражников? Сложно, конечно, но если напасть внезапно…

План понемногу вырисовывался.

«Дохнуть огнем, распугать охрану, схватить дыбу вместе с Кромом — отвязывать не будет времени… Унести ее… Гм… Куда? Однозначно из города — в горы, в гнездо? А дальше что?»

Что дальше, я не знал, но стоять на площади и глазеть, как Крому будут пилить голову, тоже не собирался.

Я вздохнул, расправил плечи и шагнул к эшафоту, но застыл на полушаге. Я забыл про один здоровенный минус.

Колдунья. Красотка Виллемина, способная чарами останавливать превращение. Правда, сейчас ее тут нет, но… Я даже не сомневался: если понадобится, она сразу явится. Она уже показала свою способность мгновенно появляться именно там, где ее не ждут. Я приказал себе быть осторожнее, огляделся, убедился, что на меня никто не смотрит, и быстрым драконьим взглядом оценил обстановку.

И очень порадовался, что это сделал.

Дыба и помост были зачарованы. Магия незнакомая и очень неприятная. Похоже, та самая, блокирующая превращение. Если бы я прикоснулся к дыбе, то свалился бы рядом с Кромом, в таком же беспомощном состоянии, как и он.

Именно на этот случай эшафот и караулила стража с копьями. Наконечники покрывала странная темноватая патина. Я потянул носом и уловил едва заметный запах плесени.

Где-то я уже встречал этот запах…

Я зажмурился, и перед глазами возникла картина: весенние горы, ивовая клетка, зеленые свечи… Виллемина отряхивает руки, и все платье у нее словно в саже…

Ну конечно.

Похоже, как раз таких, как я, тут и поджидают.

«Да это же ловушка, — понял я. — А Кром — приманка в ней».

Меня бросило в холодный пот, когда я осознал, как близко был к тому, чтобы попасться. Ну спасибо тебе, Драганка! Я-то думал, она обо мне заботится, а она меня просто-напросто сдала!

Не попрощавшись с Кромом даже взглядом, я развернулся и неторопливым шагом удалился с площади. Хотя, как никогда, хотелось нестись прочь со всех ног.

Окрестные переулки были забиты людьми. Народное гуляние продолжалось. Тяжелые двери многочисленных питейных заведений были распахнуты настежь, из них доносились визгливые трели каких-то сопелок, слышался хохот и валил сизый табачный дым. В дыму виднелись очертания длинных лавок и столов, уставленных бочонками, бутылками, кувшинами и прочей стеклотарой. Я выбрал самое задымленное и шумное заведение и нырнул в сизый смог. Здесь вряд ли кто-нибудь обратил бы внимание на непраздничное выражение моего лица. Протолкавшись к стойке, я купил полуведерную кружку местного пива и первую попавшуюся колбаску и забрался с ними в самый темный и укромный угол. Пиво оказалось на удивление хорошим и даже не разбавленным — истинное чудо для разливного. Впрочем, мне было все равно. Какая разница, чем напиваться?

В тумане мелькали тени, громыхали раскаты хохота. Слева хором пели, не в такт стуча по столу, справа под столом кого-то явно рвало. Я методично топил стресс в алкоголе. Узы долга висели на мне, как мельничные жернова. По мере того как уровень пива в кружке понижался, мозг выдавал все более бредовые способы вызволения Крома, но у меня пока еще хватало здравого смысла не пытаться их реализовать. В процессе обдумывания очередного самоубийственного плана я вдруг почувствовал на себе чей-то заинтересованный взгляд.

Хотя народу в таверне было битком, напротив меня так никто и не сел. То ли все располагались своими компаниями, то ли народ отпугивала моя мрачная рожа и чужеземный внешний вид. Одиночество меня вполне устраивало — но, похоже, ему пришел конец. Из смога вынырнул тощий белобрысый парень и замер рядом со мной, опасно балансируя обедом. В одной руке он нес такую же как у меня кружку, в другой с трудом удерживал деревянное блюдо с жареным мясом, за которым тянулся ароматный шлейф. Парень покосился на меня, явно прикидывая, сесть ли рядом или поискать место получше.

И тут я узнал его. Это был наглый аптекарь! Тот самый, который однажды пытался выбить у меня клык.

Я криво улыбнулся и сделал ему знак садиться.

Аптекарь радостно ощерился в ответ, плюхнулся рядом и немедленно накинулся на жареное мясо. Несколько минут мы молча ели, пили и переглядывались. Я прикидывал, стоит ли возобновлять знакомство. Точнее, знакомиться по новой. Ведь аптекарь никогда не видел меня в человеческом облике.

Пока я размышлял, аптекарь решил представиться первым:

— Ян. — Он дружелюбно протянул руку через стол. — Ян Хаген.

— А я…

Я понял, что снова вот-вот назовусь Васкесом, и быстро сказал:

— Я тоже Ян. Ян Загорский.

— Ого! Из благородных, что ли?

Мне послышалась в его словах легкая издевка.

— Князь инкогнито, — таинственным шепотом сообщил я. — Сегодня можно звать меня просто Ян. Добавлять «ваша милость» необязательно.

Ян Хаген хитро улыбнулся, особо даже не скрывая, что мне не поверил. Похоже, он тоже принял меня за деревенщину, причем глупого и хвастливого малого. Ну и ладно. Меня это более чем устраивало.

— Из каких краев ваша княжеская милость? — спросил он.

Понемногу завязался застольный разговор о том о сем. Мне не очень-то хотелось болтать. Но я напомнил себе, что я деревенщина из Загорья, и принялся через силу расспрашивать аптекаря о местных достопримечательностях.

Тема оказалась богатая. И удобная — диалог сразу превратился в монолог. Родным городом Ян Хаген мог похваляться до бесконечности. Я узнал, что вошел в город через ворота Восточного Ветра. Ворот в Уважеке было четыре штуки, по числу сторон света, и все они были зачарованы от нечисти. Точнее, так полагали горожане, потому что крепостным стенам и воротам было лет пятьсот, и точного назначения каменных роз никто уже не помнил. Однако нечисть в самом деле в город не совалась, из чего делался закономерный вывод, что защита работает. Так что, если бы я был каким-нибудь местным упырем, меня просто выдуло бы из города.

Но видимо драконы как-то просачивались.

Княжеский замок назывался красиво — Мгла-Крона и тоже был на две трети заколдован. Почему именно на две трети, я так и не понял. А фонтан, из которого я напился, звался Ворчливая Земля. В городе считали, что в нем заточен некий подземный бог, который злится и плюется и заплевал бы весь город, если бы предыдущий городской маг не прихлопнул его зачарованной каменной чашей.

В общем, проще было спросить, что в городе есть НЕ магического.

За разговором время и пиво уходили незаметно. Мы, не сговариваясь, взяли еще по кружке и одно на двоих блюдо колбасок. После второй кружки мельничный жернов долга на моей шее существенно полегчал. Я хотел было поспрашивать аптекаря про Виллемину, но разговор свернул на экономику, политику, погоду — мы обсуждали все что угодно, кроме того, что меня интересовало.

Аптекарь болтал не умолкая (еще в нашу первую встречу в горном лесу я заметил, что язык у него как помело). По его словам, богаче, роскошнее и могущественнее Уважека не было города ни в здешних, ни в дальних краях, ни тем более в паршивом провинциальном Загорье.

— Значит, это столица вашего княжества? — уточнил я.

— Столица? — не понял Ян.

Но скоро мы разобрались. Уважек не был столицей — потому что стенами его владения и ограничивались. И вообще понятия «столица» в этом мире не было.

Понемногу я въехал в местное политическое устройство. Оно напоминало средневековую Италию: многочисленные города-государства, связанные торговыми и культурными узами, каждый — сам по себе. Ян перечислил десяток таких городов-княжеств навскидку. Все они либо дружили, либо враждовали между собой, то и дело заключая непрочные союзы или бурно ссорясь, но каких-то глобальных войн тут не бывало уже очень давно. Поэтому большая часть городов процветала.

Главную прибыль Уважеку приносили, как я верно догадался, медные месторождения. Кроме того, он славился как крупный центр торговли и культуры — то есть колдовства.

— Или вот наш князь Лингар. Орел! Молод, но палец в рот не клади! Как он давеча приказал выкинуть за ворота купцов из Коринды! «И не появляйтесь, — сказал, — со своей вяленой рыбой! У нас своя гниет, девать некуда!» Кстати, рыбные склады прямо рядом с моим домом, подтверждаю — так оно и есть. Одно слово — дипломат!

Аптекарь оказался настоящим патриотом, готовым гордиться буквально всем. Местные девушки были самыми симпатичными, местные купцы — самыми хитрыми, а местная чародейка — самой коварной и искусной ведьмой на свете.

Я обрадовался, что он сам напал на эту тему:

— А я, представь, сегодня видел дом Виллемины. Хотел зайти взглянуть на вашу знаменитую колдунью. Но вместо нее обнаружил каких-то женщин и младенца — и вот забавно, всех трех звали Виллеминами.

Ян захихикал. Сальные белобрысые пряди челки свисали ему на лицо, и он выглядывал из-за них, как лис из камышей:

— Конкурентки мои! Неудивительно, что они по сей день так благодарны Виллемине. С нее-то и пошло у них искусство делать живых кукол-двойников. Одна впитывает в себя все зло и гибнет, другая остается жить за нее. Уже лет триста их дом процветает на торговле этими куклами…

— Триста лет?!

— А что? Для колдуньи это не срок. К тому же, говорят, она из змеенышей.

При этом слове я едва не опрокинул недопитую кружку:

— Змееныш? В смысле… Дочка дракона?

— Ну да. — Аптекарь пожал плечами. — Что в этом такого? Да у нас каждый второй колдун — из драконьих детей. Точнее, колдунья. Мальчиков-то, как подрастут, драконы чаще забирают к себе. Уж не знаю, зачем. Видно, растят себе смену. Не знаешь?

— Откуда мне-то знать? — как можно искреннее удивился я. — Драконьи дети — надо же! Как это сочетается с тем, что творилось сегодня на площади?

— А что там такое особенное творилось? — спросил аптекарь, глядя на меня каким-то странным взглядом. — Ну отступника потрошили… Так все по правилам, забрался к людям — отвечай! Триста лет назад, говорят, все было иначе. И драконы летали где хотели. А нынче у нас Закон.

Слово «закон» он произнес чуть ли не с благоговением. Я вспомнил, что точно с такими же интонациями его произносил хрипун на площади.

Я махнул рукой проходившей мимо девице с пирамидой грязной посуды:

— Эй, девушка! Будьте любезны, нам еще по паре пива!

Но, похоже, надо было кричать громче или не так изысканно, потому что девица пронеслась мимо, даже не повернув головы в нашу сторону. Я тут же о ней забыл и вернулся к разговору:

— Говоришь, отступник… От чего?

— От Закона, естественно, — и аптекарь произнес важно, словно кого-то цитируя: — Закон — это гармония и равновесие. Беззаконие — хаос и смерть.

— То есть, если не хочешь быть гармоничным, тебя… уничтожают?

Ян с хитрым и довольно-таки пьяным видом погрозил мне пальцем:

— Ты прям как с неба свалился, князь Загорский. Да на Законе весь мир держится! Не будь его, весь мир провалился бы в дымный ад… Не может быть, чтобы в ваших краях его не почитали! Потому что ежели кто не почитает Закон, то быстро кончает так, как тот зеленый.

Все это мне не очень-то понравилось. Просто слово «закон» всегда ассоциировалось у меня со словом «менты», а менты… в общем, понятно. Хотя, наверно, это был другой закон. Ментовский. О нем никто не говорил с придыханием, даже сами менты.

Мне вдруг вспомнилась моя собственная сводная таблица, куда я записывал все, что узнавал о драконах и их обычаях. Сейчас эта таблица хранилась в моем компе, где-то в иной вселенной, но я помнил ее почти наизусть. В том числе и первый пункт: «Свобода от внешних и внутренних ограничений».

«Никаких институтов. Никаких иерархий, — повторил я про себя, для верности шевеля губами. — Никаких законов…»

— Что? — спросил Ян.

— У драконов не может быть закона, — произнес я вслух, с некоторым трудом ворочая непослушным языком. — Тем более — общего с людьми. Драконы — свободны, они не подчиняются никому и ничему. Тем более какому-то там «закону». Каждый дракон — сам себе царь. Другим свои правила навязывать никогда не станет и себе не позволит.

— Да ты сам рассуждаешь как отступник! — захихикал аптекарь. — Хорошо, что ты человек, не то враз угодил бы на дыбу.

Я наконец заткнулся, пытаясь сообразить, сколько лишнего наболтал. Ян насмешливо следил за мной, ковыряясь вилкой в зубах:

— Что, испугался? Думаешь, сейчас кликну стражу? Расслабься, Загорский. Да будь ты хоть драконом, какое мне дело? Я — скромный аптекарь, мне наплевать на политику. Все, что меня интересует, — мои снадобья и ингредиенты для них. Вдарим еще по кружечке?

— Давай. — Я обрадовался возможности уйти от скользкой темы. — Сейчас тут пробегала девица…

— Ничего, я сам схожу, — предложил он, вставая. — Взять еще закуси?

Дымная таверна покачивалась перед моими глазами, стены и пол норовили поменяться местами, однако я покрепче ухватился за стол и тщательно проследил, куда именно направился мой случайный приятель. Не к выходу ли, в самом деле, сзывать стражников на поимку вольнодумца? Кто его знает, какие нравы в этом Уважеке? Может, тут еще и инквизиция какая-нибудь сыщется? Однако я зря плохо о нем думал: через пару минут Ян вернулся с пивом, раскачиваясь в такт обстановке, и рухнул на стул, удачно мимо него не промахнувшись.

— За успех! — провозгласил он. — Да сбудется всё нами задуманное!

— Да сбудется! — охотно подхватил я, вспомнив о Кроме.

Третья кружка сразу пошла как-то нехорошо. То ли я перебрал норму, то ли оказала действие непривычная местная вода. Опираясь на стол, я попытался встать.

— Все в порядке? — заботливо спросил Ян. — Помочь?

— Не надо, — пробормотал я, борясь с головокружением. — Пойду умоюсь, и все пройдет.

Участливое лицо аптекаря контрастировало с холодным, внимательным, типично докторским взглядом. Я оторвал руку от стола, сделал шаг, и в этот момент зверски скрутило живот.

— Что с тобой, дружище? Нехорошо? Мутит? Давай-ка выйдем на воздух…

Я помотал головой. Мне было не просто плохо. Я реально чувствовал себя так, словно вот-вот помру. В глазах стремительно темнело, лицо стало мокрым от пота, руки заледенели. От второй попытки встать живот пронзила режущая боль. К горлу подступила тошнота. Я согнулся пополам и свалился с лавки на закиданный шелухой пол.

Глава 15

ДРАКОНИЙ ГРАНАТ

Я снова спал, и мне снился сон — красивый и мрачный. Высокое стрельчатое окно в каменной стене. Свинцовый переплет, цветные витражные стекла содрогаются от бушующей снаружи бури. Непогода ломится в окно, словно тать в ночи. Вой ураганного ветра подобен проклятиям демонов. Оконная рама трясется и стучит от порывов ветра. Все сильнее напор, все громче бренчат стекла. И вдруг мощный удар, треск и звон стекла — и окно распахивается!

И среди осколков витражных стекол, на фоне черного неба, возникает оно. Точнее, он — посланец ночи в кожаном эсэсовском плаще и камуфляжных штанах, заправленных в мушкетерские ботфорты на высоких каблуках. Черные развевающиеся волосы распущены по плечам. В руке тускло и зловеще блестит сабля.

На лице посланца ночи — макияж в стиле Мэрилина Мэнсона.

Выглядит он как стопроцентный гот. Или вампир из комиксов. Человек ли он, вообще?

— О нет! Только не сейчас! — раздался слабый крик за моей спиной.

Щурясь, я всмотрелся в лицо гота. С адской маски на меня смотрели сонные светлые глаза, обведенные черными линиями. В последний раз я видел их на берегу залива после битвы со стальными драконами…

— Чудов-Юдов! — пробормотал я, силясь поднять голову. — Что тебе на этот раз от меня надо?

— Мог бы сказать, что шел мимо и решил зайти поздороваться, — издевательски ответил тот. — Ну ладно, скажу правду. Я спасаю тебе жизнь.

— От кого?!

— Обернись.

Я послушно повернул голову и увидел Яна Хагена — очень смущенного, с пилой в руках. С меня разом слетели остатки сна. Я дернулся, попытавшись сесть, но обнаружил, что привязан к каменному столу. Точнее, надежно прикован к нему за руки и за ноги разъемными железными браслетами. Рядом со мной виднелись аккуратно разложенные на белоснежных полотенцах пилочки, скальпели, щипцы, зажимы и прочий хирургический инструментарий. Все, что надо для небольшой операции. Судя по ножовке в руках аптекаря — для трепанации черепа.

В ушах зашумело, в глазах замелькали черные точки. Живот уже не сводило судорогой — теперь он просто онемел, будто я проглотил кусок льда.

Когда я успел уснуть?! И как оказался на столе?!

Я пожевал пересохшими губами и ощутил во рту странный лекарственный привкус. Не припоминаю, чтобы я принимал какие-то лекарства…

Чудов-Юдов спрыгнул с подоконника в комнату с таким грохотом, что сразу стало ясно — он мне не снится. Сабля лязгнула о пол. Ян Хаген уронил пилу и завопил:

— Смилуйтесь!

— С чего бы? — холодно спросил Чудов-Юдов.

— Я делаю это ради пользы человечества!

— Какое мне дело до твоего человечества?

— Погоди! — вмешался я, повернув голову к аптекарю: — Что ты такое сказал? Ради человечества — голову мне отрезать?!

— Он хотел извлечь из твоего мозга драконий гранат, — сказал Чудов-Юдов.

— Что еще за гранат?

— Драконий гранат, иначе Уголек, — дрожащим голосом зачастил Ян. — Ошибочно именуемый змеиным рубином, который есть вовсе другой камень. Гранат добывают из головы дракона, где он, бывало, вырастает до размеров голубиного яйца. В головах древних драконов находили гранаты невиданной величины и красоты. Уголек обладает многими магическими свойствами. Исидор Горицвет пишет о драконьем камне: «Камень сей — царь всех минералов, ибо порожден не земными недрами, а благородной драконьей кровью. И как дракон правит всеми тварями земными, водяными и небесными, так и драгоценный гранат властвует в мире элементов…»

Аптекарь вдруг сконфузился и умолк.

— Раз уж начал цитировать классиков, так цитируй до конца, — ухмыляясь, продолжил за него Чудов-Юдов. — «Однако он твердеет, становясь драгоценным, лишь тогда, когда голова рассечена у живого чудовища; по сей причине колдуны вскрывают голову у дракона спящего». Ты понял, юноша, зачем этот человеколюбивый аптекарь подсыпал тебе усыпляющего зелья?

— Нет у меня в голове никакого камня!

— А наш друг думает, что есть.

— У всех драконов в голове есть камень, — убежденно сказал аптекарь. — Причем, что интересно, гранат сохраняет свои свойства в каком бы виде ни был пойман дракон — превращенном либо истинном. Что существенно облегчает процесс извлече…

Под неподвижным змеиным взглядом Чудова голос аптекаря становился все тише, пока не закончился жалким писком и не умолк совсем.

— На самом деле, юноша, тебе повезло. Я просто проходил мимо, — сказал мне Чудов-Юдов, обходя стол. — Заглянул в окно… и решил поужинать.

Аптекарь рухнул на колени.

Чудов-Юдов переступил через него и вышел из комнаты в коридор. Из соседнего помещения донесся лязг металлической посуды. Вскоре Чудов вернулся с медной сковородой, поставил ее на каменный стол у меня в ногах, выловил оттуда чье-то перепончатое крылышко и со смаком его обглодал. Потом вытер пальцы о белоснежное полотенце, подготовленное для трепанации, и сообщил Яну Хагену подобревшим голосом:

— Ты мне задолжал жизнь. И ты тоже, — повернулся он ко мне. — Уже вторую.

Аптекарь проблеял с пола что-то благодарственное.

— Может, уже отцепите меня от стола?! — сердито спросил я.

— Ты слышал, чего желает пациент? — строго спросил Чудов-Юдов.

Пока Ян трясущимися руками размыкал мои кандалы, Чудов добыл бутылку темного, со сладким ягодным запахом вина, вытащил зубами пробку и завел светскую беседу:

— Неплохой сегодня был денек, насыщенный. И с погодой повезло. Видел сегодня Крома на площади?

— Да, — содрогнулся я, садясь и разминая затекшие конечности. Голова кружилась, не позволяя встать. — А ты тоже там был?

— В первом ряду. Кром держался так себе. Во время вырывания когтей мог бы и не орать.

— Слава богу, этого я не застал!

— Какому именно богу? — не удержался любознательный Ян Хаген.

— Мелилоту, вечно голодному хозяину дымного ада, — ответил за меня Чудов-Юдов.

Аптекарь в ужасе замахал руками, делая отвращающие знаки.

— И что будем делать дальше? — спросил Чудов. — Оставим сырье Виллемине или испортим праздник добрым жителям Уважека?

Я удивленно промолчал, не понимая, к чему он клонит. Аптекарь оказался более догадлив, чем я.

— Ясные боги, ну за что?! — простонал он. — Да будет проклят тот день, когда я связался с вами, господин Горан! Увы, вас теперь ждет эшафот, а меня — изгнание! А за городскими стенами меня сожрет первый попавшийся отступник…

— Не вой, — досадливо бросил Чудов-Юдов. — Выть будешь потом, когда тебя на допрос потащат…

Ян Хаген неожиданно совершил очень быстрый и точный бросок в сторону разбитого окна. Точнее, это мне показалось, что быстрый, потому что ответного движения Чудова я вообще не заметил. Просто аптекарь сменил траекторию полета и вместо окна с размаху въехал головой в каменный подоконник, да так и упал бездыханным на пол. Чудов-Юдов склонился над ним и небрежно коснулся его шеи.

— Вот вернемся — тогда иди куда пожелаешь, — произнес он, обращаясь к телу. — Хоть прямо к князю. Он как раз будет искать, кого бы публично покарать за похищение отступника…

— Ты хочешь сказать, — взволнованно спросил я, — что ты… что мы можем помочь Крому?!

Чудов-Юдов шагнул ко мне и спихнул со стола на пол вместе со сковородкой и всем хирургическим оборудованием:

— Хватит пустого трепа. Пора приниматься за дело.

Спустя несколько минут мы с Чудовым шагали по пустым улицам Уважека, озаренным лишь яркой рогатой луной. Дом Яна Хагена — узкий трехэтажный курятник с аптечной лавкой-витриной и зловонной лабораторией на заднем дворе — располагался в удаленной части города, в излучине реки, окружавшей город почти замкнутой петлей. Место было темное, грязное, пропахшее тухлой рыбой. Но когда мы выбрались на широкие улицы богатых кварталов, мне стало гораздо тревожнее. Где-то близко уже была главная площадь. Замок четко виднелся на фоне темной громады висевшего над ним небесного гнезда Лигейи. Лунный свет выбелил его галереи и башенки. В любую минуту нам навстречу мог попасться какой-нибудь ночной патруль — и что дальше?

Чудов-Юдов шагал очень уверенно, с таким видом, будто направлялся прямо к князю, причем князь был его лучшим другом. Эхо от подбитых железом каблуков гуляло по закоулкам. Я старался подражать Чудову, но всю дорогу не мог отделаться от ощущения направленного мне в спину недоброжелательного взгляда. И хорошо, если только взгляда, а не арбалетного болта! Это было бы совсем несложно проверить — достаточно просканировать окрестности драконьим зрением. Но Чудов еще в аптеке предупредил, чтобы магией я пользовался как можно меньше, даже самой невинной.

— Только в крайнем случае, — сказал он. — Если меня будут убивать, например.

— А если меня? — ядовито спросил я.

Чудов-Юдов только плечами пожал. Я решил не обращать внимания на его подначки.

— Но я смотрел драконьим взглядом сегодня на площади, и ничего…

— Значит, проскочило. На казнь пришло полюбоваться, считай, все взрослое население Уважека. А тут каждый второй пользуется какой-нибудь мелкой бытовой магией, не говоря уже о всяческих амулетах, оберегах, волшебных кольцах, неразменных пятаках, приворотных крючках и отворотных вилках. Но сейчас, когда все спят, вычислить нас — проще некуда. Было бы желание, а оно есть, уж поверь…

— Но как ты тогда убедишься, что за нами никто не следит?

— Примени обычную наблюдательность! На что тебе уличное освещение?

То, что Чудов-Юдов громко назвал «уличным освещением», было всего лишь факелами, расставленными на треногах в центре перекрестков. Света они почти не давали, зато помогали не промахнуться мимо нужного поворота. Воздух был очень сырой, над землей висел туман, редея на площадях и сгущаясь в переулках. Отовсюду доносился звук, который днем терялся в городском шуме, — монотонный шум текущей воды.

— Кром всю ночь проведет на площади? — невольно понижая голос, спросил я. — Пока не умрет?

— Нет, конечно. На ночь его оттащили в замок. Ты же слышал, что гранат извлекают из живого дракона? — Я содрогнулся, а Чудов продолжал: — Я опасался, что ему распилят башку прямо на площади, но, видимо, это не в интересах Виллемины…

— Это она зачаровала место казни?

— Кто же еще? Сегодня ночью она — наша главная проблема. Остановить двух драконов она, конечно, не сможет, но засечь и поднять тревогу — запросто. Хотя понаблюдал я за ней сегодня днем — похоже, ей пришлось выложиться по полной… Кром ведь не мальчишка вроде тебя, он неглуп, опытен и довольно силен — в своем роде. На самом деле я до сих пор не совсем понимаю, как им удалось… Ладно, неважно. Словом, надо вытащить его сегодня ночью — до утра он вряд ли доживет…

Слева осталась площадь, где мучили Крома. Мы все куда-то шагали. К шуму и плеску воды добавился скрип. Снизу пахнуло холодом. Мне удалось разглядеть слева здоровенное колесо водяной мельницы, а справа — горбатый каменный мост, ведущий к замку. Где-то на той стороне моста, по ту сторону реки, горел одинокий огонек.

— Хорошо, — раздался рядом довольный голос Чудова. — Успели. В полночь его поднимают.

Я резко остановился, слишком поздно сообразив, что мы направляемся прямо в главные ворота княжеского замка.

Чудов-Юдов подтвердил мою догадку:

— А что? Да, именно в замок. Да, через главный вход. Такого они точно не ожидают.

— Ты рехнулся? Нас же сразу схватят!

— Это не твои проблемы. Лично меня куда больше заботит, как мы оттуда выйдем!

К моей безграничной досаде, планом похищения Крома Чудов со мной делиться отказался.

— Чтобы ты его не выдал, когда тебя начнут пытать, — объяснил он.

— Может, все-таки «если»?!

— Если тебе так больше нравится, — безразлично пробормотал он и пошел на мост.

Я, скрежеща зубами от злости, последовал за ним.

Мост был подъемным только частично. Та часть, по которой шагали мы, была каменной и казалась продолжением берега или отростком скалы, на которой высилась Мгла-Крона. Непроглядно-черная скала, рваные цепочки огней в середине и призрачный, полупрозрачный верх — легкая галерея, замысловатые шпили и башенки… Белый арочный мост словно летел в звездном небе. Я несколько раз моргнул — показалось, что рогатый месяц светит прямо сквозь галерею…

— Что там, наверху? — Я запрокинул голову.

— Говорят, там-то и живет Виллемина, — ответил Чудов. — Ручаться не стану, сам у нее не бывал.

— Ясно. А вон там огоньки — это ведь окна? — спросил я, указывая налево, где стена замка казалась пониже.

— Да, бойницы среднего яруса.

— Почему бы нам не влететь с той стороны? Люди ничего не заметят, слишком темно…

— Во-первых, — противным голосом произнес Чудов-Юдов, — ты слышал мои указания насчет применения магии?

— Да, но если влететь быстро, схватить Крома и…

— Во-вторых, — перебил Чудов, — в замке невозможно превращаться. Он зачарован от драконов. Ты входишь человеком, им же и выходишь. Или не выходишь никак. И наконец, третье — куда ты собираешься «влететь», если Крома держат в подземельях?

— А ты откуда знаешь?

Каблуки Чудова загремели по доскам подъемной части моста. В тот же миг огонек вспыхнул значительно ярче, впереди раздался дробный топот, и навстречу нам выскочила стража.

— Стоять! — раздался крик, сопровождаемый характерным металлическим лязгом.

Я послушно остановился и повернулся к Чудову:

— Самое время применить твой загадочный план! Эй?

Но мне никто не ответил. Чудов пропал. Просто исчез, растворился в воздухе.

Я сделал движение, чтобы метнуться в обратную сторону, но поздно — стражники меня заметили и были уже в нескольких шагах. Двое, молодые парни, смотрели на меня с искренним удивлением. Третий, неприятный лысый усач, сверлил меня подозрительным взглядом.

— Кто такой? — рявкнул он, тыча мне в лицо копьем. — Чего надо?

Я, морщась, отвернулся от копья и дал волю своему воображению. Через пару минут стражи уже знали, что перед ними провинциал из далекого захолустного Загорья, всю жизнь мечтавший поступить на воинскую службу к князю Лингару (слава богу, я все-таки запомнил имя).

— В личную гвардию его светлости меня, наверно, не примут, — говорил я, рассматривая аляповатую форму стражников с безграничным восхищением. — Все-таки я ни мечом, ни копьем не владею. Зато неплохо дерусь на палках, так что, наверно, и фехтовать быстро научусь, правда? Я вот подумал — не наняться ли мне в стражу? А чем это у вас обшлага расшиты — неужто настоящим серебром? Кому тут подавать заявление? Князю или начальнику караула?

Двое стражников уже давно покатывались со смеху. Третий, усач, мрачно глядел исподлобья, демонстрируя, что не верит ни единому моему слову.

— А еще попозднее прийти не мог? Ровно в полночь?

— Нет. Весь день собирался с духом.

— Да уж, собрался! Точнее, набрался. До сих пор разит как из бочки!

— Уже поздно, да? Князь уже спит?

— Ой, не могу! Катись отсюда!

— Так я завтра с утречка снова приду, можно? Когда вы открываетесь?

— Проваливай, пока мы тут со смеху не лопнули!

Я уж думал, что выкрутился, когда мне в спину раздался окрик:

— Эй, оборванец! Куда пошел? Стоять!

Мнения стражников разделились: двое хотели меня просто выгнать взашей, но усатый гад оказался усердным. Он настаивал, что меня нужно отвести в караулку и предъявить начальству. Первым двум стражникам было лениво.

— Хочешь, сам и веди, — предложил один из них.

Усач радостно оскалился и ткнул меня древком копья в спину:

— Вперед, оборванец! Хотел увидеть начальника стражи? Сейчас твоя мечта сбудется.

Подгоняемый бодрящими тычками, я вошел в ворота Мгла-Кроны. Мы прошли длинной темной галереей (я ощутил дуновение теплого ветра и понял, что снова прошел под розой), миновали небольшой, хорошо освещенный двор, где пахло лошадьми, а из распахнутой двери слышались разговоры. Я притормозил, думая, что туда-то меня и ведут, но получил еще один болезненный тычок и двинулся дальше. Еще один долгий темный переход — вверх по широким плоским ступеням — привел во второй двор-колодец, совершенно пустой, с мелодично журчащим в середине фонтаном.

— Эй, ты куда меня ведешь? — не удержался я, когда мой провожатый снова ткнул меня между лопаток. — Неужели прямо к князю?

— Сначала в подземелья, — ответил стражник голосом Чудова-Юдова. — А там видно будет.

— Ты!

Я остановился и повернулся. Рядом в сумраке маячила знакомая фигура в эсэсовском плаще.

— А кого ты ожидал увидеть?

— Да ты… натуральный оборотень!

Острые белые зубы блеснули в темноте. Чудов-Юдов самодовольно улыбался.

— А где настоящий стражник?

— В реке.

— Как ты успел?! Все же происходило на глазах!

— Ты довольно успешно отвлекал на себя внимание.

И верно, подумал я. Тогда, на мосту, Чудов исчез как раз вовремя. Никто даже и не знал, что я пришел не один. Значит, пока я корчил из себя новобранца, он молниеносно изменил обличье, убил стражника и на ходу встроился в мой спектакль.

— Но ты же говорил — нельзя применять магию в замке!

— А мы еще и не в замке.

— Но они же меня запомнят!

Чудов-Юдов не стал опровергать очевидное. Теперь я, кажется, понял, зачем он меня с собой прихватил.

Глава 16

ЛУННЫЙ МОСТ

Из дворика с фонтаном вели несколько арок. Чудов-Юдов без колебаний выбрал среднюю, и мы пошли — снова вверх. Я решил принципиально не спрашивать моего провожатого ни о чем, но через несколько минут не выдержал:

— Как ты здесь ориентируешься? Можно подумать, ты тут бывал!

— Бывал, — подтвердил Чудов-Юдов. — Как раз позавчера присутствовал на пиру в честь поимки Крома.

— В качестве кого? — ехидно спросил я.

— В качестве заезжего кондотьера из Лихена. — Чудов хмыкнул. — Местная знать вся аж извелась, гадая, кто меня пригласил и кого мне заказали. Особенно нервничал князь.

— А он-то чего?

— По секрету сказали — опасается расплаты за какую-то историю с вяленой рыбой…

Я не удержался и сдавленно расхохотался. Вдруг стало резко светлее. Чудов-Юдов остановился, осматриваясь.

— Молчи, не двигайся, — тихо приказал он.

Перед нами был не то зимний сад, не то застекленная галерея. На полу белели полосы лунного света. Вдоль стен поднимались цветущие растения в напольных вазах. Сладкий свежий воздух слегка горчил. Где-то журчала невидимая вода.

Я поднял взгляд к потолку и вздрогнул от изумления. Потолок выглядел как прозрачная голограмма. Он то казался каменным, то его будто не было вообще. Лунный свет сочился прямо сквозь мраморную крышу.

Этот двор-оранжерея, в отличие от прочих, был обитаем. Внутрь выходили застекленные окна внутренних покоев, в некоторых горел свет. Из одного окна доносились едва слышные звуки лютни. Но с прозрачного потолка сочилась невидимая, неопределимая жуть.

Я подумал, что на такие случаи как раз и существует драконье зрение — за долю секунды увидишь в десятки раз больше. Но Чудов неожиданно схватил меня за плечо с такой силой, что я чуть не заорал.

— Лучше бы заорал! — прошипел он. — Никакой магии в замке!

— Виллемина? — шепотом спросил я, кивая на окна.

— Не в ней дело.

— А в чем?

— Посмотри наверх еще раз.

Я снова принялся всматриваться в свод… и вскоре увидел то, на что он показывал. В центре потолка медленно разгоралась огромная роза, проступая то из серого камня, то из пустоты тонкими серебристыми линиями. Отростки и побеги, извиваясь и ощетиниваясь шипами, тянулись от нее к углам и сбегали по стенам — тоже словно прошитые серебряной нитью по черному бархату. Сперва мне почудилось, что от них исходит свечение. Но потом я понял: э нет, такое свечение обычными глазами не разглядишь. Это же печать!

— Мать всех роз, — проговорил Чудов-Юдов. — Корневая печать, на которую замкнуты все розы этого города. Второй день думаю, что она собой представляет и кому понадобилось вживить ее в этот замок?

— Так мне не мерещится? Это в самом деле печать?

— Да. Роза — магический символ, древний, известный во многих мирах.

— И что он означает?

— «Молчи». А еще точнее: «Храни тайну».

— Какую тайну?

— Не ко мне вопрос. Не проходи прямо под розой. Когда будешь проходить через галерею — молчи. Не смотри, не думай. Просто иди.

— Иначе что? Сработает сигнализация?

— Хорошо, если только сигнализация, а не система опознания и уничтожения. Черт знает что за замок! Не хотелось бы угодить в какую-нибудь ловушку, которая поставлена тут триста лет назад. Что такого тут прячут от драконов?

— Почему именно от драконов? — удивился я.

— А от кого, по-твоему? Когда ты входил в город — разве не заметил, что тебя заметили, запомнили и отправили сигнал?

— Ты о каменной розе над воротами?

— Не о стражниках же! Нарочно проторчал там часа полтора, наблюдал за воротами. За это время через них прошла уйма людей, несколько упырей под слабеньким мороком, пара невидимых дымных демонов, какая-то наглая кикимора, которая даже внешность менять не стала, но роза отреагировала только на меня…

— Значит, все напрасно! В воротах замка тоже была вмонтирована роза.

В темноте глаза Чудова вдруг блеснули красным, как у волка.

— А ты знаешь, куда она передает сигнал? Мне почему-то кажется, что не в спальню князя Лингара. Его забота — вяленая рыба… Все, хватит пустых разговоров. Иди, а я буду прикрывать тебя сзади.

— Счас, — злорадно сказал я. — Только после вас!

Прокравшись мимо безмятежно сияющей розы, овевающей галерею волнами теплого ветра, мы сразу попали на боковую лестницу и наконец начали спуск. Лестница была крутой, коридор — тесным и душным. Со всех сторон нависал холодный, влажный камень. На второй сотне ступенек (стены все сужались, свод опускался все ниже) меня охватила клаустрофобия. Но тут неожиданно повеяло свежим уличным воздухом, слева забрезжил свет. Мы прошли мимо глубокой, метра в полтора, бойницы. Я мог бы уместиться в ней целиком, но на выходе бойница была шириной с ладонь. В каменную щель виднелись яркие звезды, мерцающие над рекой.

— Мы в самых нижних коридорах, — сообщил Чудов-Юдов минут через десять. — Дальше начинаются подземелья личной княжеской тюрьмы. Ну и заодно винные погреба.

Я кивнул. Все верно, в каждом уважающем себя замке должны быть подвалы со зловещей репутацией. Но все-таки, откуда Чудов знает в них дорогу? Уж слишком уверенно он идет… Не собирается ли он заманить меня в ловушку?

— Откуда ты знаешь, где держат Крома? — спросил я без обиняков.

— Думаешь, зачем я все утро проторчал перед эшафотом? Для собственного развлечения? Ну, то есть для него тоже. Но главное, я поставил на Крома маячок.

Чудов показал руку, и я увидел в середине его ладони пульсирующую светящуюся точку.

Маячок! Я вспомнил несчастную Маркету, и в голову закралось ничем не подтвержденное подозрение. Мог ли подослать ее ко мне Чудов-Юдов? Вполне… Но зачем?

Я понял, что окончательно запутался во всех этих интригах, и решил сосредоточиться на ближайшей задаче.

Еще десяток витков — и лестница закончилась. Я с содроганием представил, как нам придется карабкаться по ней наверх, таща на себе искалеченного Крома. Но даже от этого сомнительного удовольствия нас отделяло слишком много «если»: если мы его найдем, если он еще жив и если внизу нас не ждет засада. Куда мы попали, я понятия не имел — в полной темноте не видят даже драконы, а пользоваться магическим зрением было нельзя.

Внезапно Чудов-Юдов схватил меня за плечо, толкнул, и мы втиснулись в какую-то щель, куда я едва ли поместился бы и один. Зачем он это сделал, стало ясно через мгновение: в темноте забрезжил желтоватый мерцающий свет. Пятно света приближалось; вот оно проплыло мимо лестницы и направилось дальше. Я вжался в стену, зажмурился от света и расслышал тихий шлепающий звук шагов и шелест ткани. Кто-то шел почти неслышно, легко ступая то ли босиком, то ли в этих кожаных тапках на шнуровке, в каких тут ходило полгорода, и нес перед собой фонарь.

— Легка на помине, — прошипел мне Чудов-Юдов прямо в ухо.

Колдунья медленно шла по широкому коридору с отходящими через равные промежутки решетчатыми дверьми и вертела головой, словно высматривая что-то за ржавыми прутьями. Возле одной из дверей она остановилась. Громко лязгнули ключи. Виллемина вошла в камеру.

— Идем, — прошептал Чудов-Юдов. — Кажется, успели.

Мы не без труда выбрались из щели, которая оказалась закутком под той самой лестницей, и подкрались к решетке, из-за которой пробивался свет. Виллемина стояла на коленях к нам спиной. Перед ней простерлось искореженное тело Крома. Сбоку стоял фонарь. Виллемина водила над телом руками и что-то шептала. Я ощутил, как в воздухе растет напряжение и уже привычно нагреваются печати, реагируя на магию. С Кромом происходили удивительные изменения — то, что обычно занимает доли мгновения и не фиксируется ни человеческим взглядом, ни сознанием. Превращение. У меня мурашки пробежали по коже, и захотелось отвернуться, будто тут творилось нечто запретное, кощунственное. Тело Крома шевелилось и выгибалось, словно под властью неведомых внешних сил; уменьшались и втягивались переломанные крылья, лапы перетекали в человеческие руки…

Чудов тенью отделился от стены и вошел в камеру. Пламя фонаря дрогнуло. Едва слышно вжикнув, выскользнула из ножен сабля…

Виллемина резко обернулась, но поздно — Чудов свободной рукой схватил ее за волосы и ударил головой о стену так, что у колдуньи лязгнули зубы.

— Парень, карауль дверь, — ледяным тоном прожженного убийцы приказал он. — Сейчас я ею займусь.

— Не надо! — воскликнула Виллемина. — Я вас не выдам!

Чудов-Юдов ослабил хватку.

— Я уже давно знала, что вы здесь! Вы пришли за ним? Так забирайте его скорее и уходите!

Мы уставились на нее с равным недоверием.

— Забирайте? — повторил он. — Насколько я вижу, Кром еще жив.

— Конечно, жив — зачем бы он вам мертвый?

Чудов-Юдов неохотно разжал руку.

— А с чего бы тебе быть такой доброй? — недоверчиво спросил я.

— Я целительница, а не палач, — воскликнула гордо Виллемина, пальцами расчесывая растрепавшиеся волосы.

Мы с Чудовым дружно расхохотались.

— Одно другому не мешает, — сказал он. — Можно подумать, ты в первый раз помогала светским властям прикончить отступника!

— То отступники — а этот дракон страдает безвинно!

— Так я и знал, что Кром не людоед! — обрадовался я.

— Тогда почему он оказался на дыбе?

Виллемина потупилась.

— Так приказал мой лорд. Не спрашивайте, господа драконы. Лорд повелевает, я повинуюсь. А теперь берите его и уходите! Я не стану поднимать тревогу, но поторопитесь, иначе ее поднимут другие…

Я бы еще побеседовал с Виллеминой — у меня к ней имелось немало вопросов, — но мне не хотелось задавать их в присутствии Чудова. Поэтому я промолчал.

— Как тебя вознаградить, колдунья? — Чудов-Юдов наклонился и взвалил на плечо Крома, как мешок с картошкой.

— Лучшая награда мне — если не пострадает невинный. Но ты можешь мне немного помочь, лорд отступников.

— Связать и заткнуть рот или просто дать по голове? — понимающе спросил Чудов-Юдов.

Виллемина улыбнулась:

— Я устала, и у меня плохо работает воображение. Как бы ты, не убивая, одолел врага, который сам может легко убить тебя одним прикосновением?

Чудов-Юдов замер с Кромом на плечах.

— Одним прикосновением? — повторил он, хмурясь. — Ты? Меня?

— Доведи ее до самоубийства, — подсказал я, вспомнив июльский слет. — Словесно.

— А он умеет? — с сомнением спросила Виллемина. — И это не магия?

— И даже не гипноз. — Я бросил на Чудова насмешливый взгляд.

Ну-ка, сумеет он ответить за свое хвастовство или снова вывернется?

Виллемина вдруг побледнела, заломила руки. Из глаз неудержимо хлынули слезы.

— Жизнь не удалась! — всхлипнула она. — Все мужчины предатели! Где тут ближайший крюк, сейчас повешусь на собственной косе! Уходите, отступники, не могу вас видеть!

— Ну ты крут! — пораженно проговорил я, глядя, как колдунья, скорчившись, рыдает в углу, не обращая на нас никакого внимания. — Как ты это сделал?

— Ничего я не делал, — буркнул Чудов. — Она притворяется. Причем неубедительно. Пошли отсюда.

— Ступай с миром, лорд отступников, — прорыдала нам вслед Виллемина. — Доброго пути, господин Горан Ужасный!

«Черт! — расстроился я. — Есть ли в этом городе хоть кто-нибудь, кто меня еще не узнал?!»

Пути наверх я почти не запомнил, стараясь не отстать от Чудова. Тот поднимался почти бегом, да еще с Кромом на плече, но не сбавил темп до самого верха. Тяжело дыша, мы выскочили в просторный коридор. Двор-оранжерея был залит ярким светом — причем не только лунным. Целая толпа, вооруженная факелами и копьями, терпеливо поджидала нас у выхода.

Мы застыли, топчась на месте. Чудов-Юдов что-то прошипел на неизвестном мне языке. Неужели Виллемина дала сигнал страже? Нет, скорее, обнаружилось исчезновение усатого стражника. Или сработали розы. Но в данный момент это было уже неважно.

— Скорее обратно! — воскликнул я, когда вооруженная толпа с гиканьем кинулась через оранжерею в нашу сторону, сметая на пути напольные вазы.

— Нет! За мной! — крикнул Чудов-Юдов, бросаясь навстречу преследователям. Я секунду помедлил и поспешил за ним.

От такой наглости бегущие впереди притормозили, и в них врезались отставшие. Возникла небольшая куча-мала. А Чудов, не добежав до нее шагов пяти, вдруг резко свернул влево — и, словно ящерица, взмыл по стене.

Я застыл от изумления, но в следующий миг наконец разглядел то, что Чудов заметил с другого конца зала, — лестницу. Узкая, мраморная, под цвет стены и такая же прозрачная в лунном свете, она казалась сделанной из тумана и вела на легкую резную галерею, окаймлявшую внутренний двор на уровне второго этажа.

Мы как раз взлетели наверх, когда снизу снова раздались вопли. Видимо, лестница была заколдована или укрыта под какой-то оптической иллюзией, потому что дворцовые стражники ее явно не видели. Теперь они пытались понять, куда мы делись. К сожалению, на галерею иллюзия уже не распространялась.

— Вон они! — раздались крики. — Лови отступников!

Мимо нас просвистело несколько копий. Чудов-Юдов быстро огляделся, перекинул Крома на другое плечо и рысцой побежал влево — туда, где белела изящная арка выхода.

Когда оранжерея с орущими стражниками и их факелами осталась позади, я понял, что нас занесло в очень странное место. Во-первых, тут было светло. Серый мрамор сквозил на просвет, будто это и вовсе был не мрамор, а какой-нибудь дымчатый кварц. Длинный, узкий сводчатый коридор, по которому мы теперь шли, светился изнутри опаловым мерцанием. На полу за Чудовым оставались постепенно гаснущие отпечатки каблуков. И да, мы снова шли вверх.

Еще один долгий, но легкий подъем — и в лицо дунул студеный ночной воздух. Мы вышли на широкий балкон, окруженный балюстрадой. С балкона открывался великолепный вид на спящий Уважек и окрестные горы — аж дух захватывало. Блестела река, чернели косматые горы, сияла россыпь звезд… На резных столбах над нами поднимался луковичный купол башни. Все: и столбы, и купол, и резные перила — казалось созданным из чистого, совершенно нематериального сияния. Теперь я понял, куда нас занесло. Самые верхние ярусы Мгла-Кроны — те самые, сквозь которые просвечивала луна…

Меня охватило чувство неустойчивости и призрачности мира, словно в любой момент этот замок из света мог рассыпаться в звездную пыль. Однажды я уже испытывал подобное — во Дворах Капеллы. Хотелось затаить дыхание, раскинуть руки и идти на цыпочках, как канатоходцу. Прочь отсюда — да побыстрей…

Потому что это дивное место было насквозь магическим. Враждебности я не ощущал, скорее было ощущение, что нас не видят. Или видят, но не принимают всерьез. Не знаю, что за могучая сила сотворила эти башни и стены, но ни я, ни Чудов-Юдов ничего не смогли бы ей противопоставить. По крайней мере мои печати не работали, словно их вообще не было. Куда же мы влезли? Что это за средоточие чуждой силы?

В голову лезла только одна догадка, но она выглядела совсем уж абсурдной.

Пока я предавался раздумьям, Чудов-Юдов занимался вполне практическими вещами.

— Попробуем туда. — Он указал на длинный, узкий аркадный мост, уводящий с балкона, казалось, прямо в небо. Я вспомнил, что уже видел этот мост, только со стороны горы — именно там прошлым утром приземлились мы с Драганкой.

— Не нравится мне этот путь, но другого-то все равно нет, — продолжал Чудов. — Надо отсюда выбираться, пока не началось.

— Что началось?

— Вот это! — Он указал на восток.

Там из-за горы выползала туча на полнеба, серебрясь в лунном свете, как огромная волна.

Я не понял, о чем он, а спрашивать было некогда.

По моим прикидкам, мост был длиной около километра. Со стороны он казался тонким, как струна. Реальной ширины в нем было метра полтора. Над мостом имелась крыша, поддерживаемая двумя рядами витых колонн. Между колоннами свистел и тонко завывал верховой ветер. Под ногами сквозь дымчатый камень темнела бездна.

— Вперед, — буркнул Чудов-Юдов устало, наклоняясь к Крому, которого, выйдя на балкон, с облегчением бросил на пол. Кром так ни разу и не подал ни малейших признаков жизни. Я сильно сомневался, сумеет ли он пережить такую жесткую транспортировку.

— Хочешь, я понесу его?

— Себя лучше донеси. Ну до чего поганое место! Ненавижу это состояние!

— Какое? — не понял я.

— Беспомощности, — сквозь зубы процедил Чудов-Юдов, рывком закинул Крома на спину и вступил на мост.

Мы прошли уже метров триста, когда туча, наползавшая на небо из-за горы, приблизилась к месяцу и медленно, величаво его накрыла. В тот же миг растаяли витые колонны, крыша и пол у нас под ногами. Мост просто был — и исчез. Я успел рефлекторно заорать, и мы провалились вниз.

Несколько мгновений свободного падения сквозь кромешный мрак — и меня с макушки до пят окатило знакомым жаром. Я раскинул руки и с ликованием ощутил, как распахиваются крылья, как вытягивается хвост, стабилизируя меня в воздухе и превращая падение в полет. Включилось драконье зрение, и я сразу понял, где мы. Между замком и горой находилось узкое ущелье, до дна которого оставалось метров пятьдесят. Я заложил крутой вираж, почти чиркнув пузом по земле, и снова взмыл в небо.

Я описал большой круг, радуясь спасению, и вдруг заметил темный силуэт Чудова — он летел прочь от меня, быстро, тенью скользя над самыми крышами. Крома он тащил в пасти, как украденную овцу. Я припустил за ним. Он оглянулся с довольно злобным видом, сложил крылья и резко нырнул вниз, в скопление городских крыш. Я только мысленно посмеялся. Не надеялся же он уйти от дракона?

Когда я коснулся лапами брусчатки, Чудов уже превратился и стоял, сгибаясь под тяжестью Крома. С размазанным по потному лицу гримом и всклокоченными волосами, он больше не выглядел блестящим, экстравагантным чудаком. Теперь он походил на пожилого, опустившегося, запойного клоуна.

— Немного промахнулся, — хрипло сказал он. — Твой друг аптекарь живет на соседней улице. Он, наверно, уже очнулся — хочу, чтобы он взглянул на Крома…

— Что случилось с мостом? — спросил я. — Куда он делся?

— Есть луна — есть мост, — устало сказал Чудов-Юдов. — Нет луны — нет моста. Элементарно, юноша!

— Но почему…

— Потом!!!

Хотя Чудов еле шагал, от помощи он решительно отказался и Крома мне так и не отдал. Мы свернули на ту улицу, где жил Ян Хаген, и вдруг до меня кое-что дошло.

— Чудов, стой!

— Что?

— Виллемина сказала — не князь, а лорд! Лорд, которому она служит! Убить Крома приказал лорд! Понимаешь?!

Чудов-Юдов молча посмотрел на меня.

— Пошли, — прошипел сквозь зубы. — Нет времени.

«Тормоз! — обругал я себя. — Самого-то главного у нее и не спросил!»

Хотя не факт, что она мне ответила бы.

До жилища аптекаря мы добрались за пару минут. Ян уже очнулся. Он торчал в слуховом чердачном окне, откуда просматривалась улица и большой кусок неба, и с нервным видом следил за подходами к дому. Похоже, он не рискнул нас заложить — но явно надеялся, что мы не вернемся. При виде нашей увеличившейся компании он пришел в полное отчаяние.

Чудов-Юдов, не тратя времени на приветствия, пинком распахнул дверь и вывалил Крома на каменный стол.

— Эй, ты, чучело, — окликнул он аптекаря, — осмотри-ка его. Что тут можно предпринять из первой помощи?

Аптекарь, грохоча башмаками, уже катился вниз по лестнице. Причитая, он срезал с Крома остатки окровавленной футболки, прижал ухо к груди (я бы на его месте тоже начал именно с этого) и принялся осторожно ощупывать изломанное тело.

— Жив, без сознания, — сказал он. — Странно, тело не так уж и повреждено. Выбито несколько зубов, вывихнуты суставы… Наверняка отбиты внутренности… И конечно, голова…

— Что нужно? — перебил его Чудов-Юдов.

— Главное, нужен покой. Если уж он до сих пор жив, то наверняка сам себя вполне способен исцелить. Вы, драконы, такие живучие тва… э-э, существа!

Кром, неподвижно лежавший на столе, вдруг пошевелился. Глаза его открылись. Мы в едином порыве склонились над ним, затаив дыхание. Но Кром нас не видел.

— Берегитесь Стального лорда! Он ищет путь… — прохрипел он каким-то чужим голосом, попытался приподняться и снова упал на спину. Глаза его закатились, мышцы расслабились, словно это последнее усилие исчерпало его до конца. Я испугался — показалось, он умирает.

— Скорее! Тут поблизости есть один целитель! Что если…

— Ага, вот счас я понес его к Анхелю, — захихикал Чудов-Юдов. — Кром не умрет прямо сейчас?

— Нет, — ответил аптекарь.

— Вот и отлично. Всем спасибо, все свободны.

И, прежде чем мы успели хотя бы шевельнуться, Чудов-Юдов схватил Крома в охапку и выскочил за дверь. Я бросился за ним, но опоздал на пару секунд. Чудов-Юдов исчез бесследно, как тот лунный мост.

— Сволочь! — заорал я. — Какая же ты сволочь!

Крик эхом прокатился по улице. В соседних домах послышались сердитые голоса, послышался стук ставень…

— Этот подлый отступник вами попросту прикрылся, господин Горан, — горько сказал аптекарь, появляясь на крыльце. — Украл своего сообщника и подставил нас обоих. Его в городе никто не знает, а о вас наслышаны уже многие. А мне вообще деваться некуда. Прощайте. Встретимся на эшафоте.

— А ты-то тут при чем?

— Как при чем? А соучастие?

— Чем я могу тебе помочь?

— Вы? Помочь? Мне?!

— И кончай мне выкать, надоело. Ну?

Ян Хаген быстро обдумал ситуацию:

— Если вы подожжете мою аптеку, а меня немного пожуете — только аккуратно! — и бросите на пепелище, я буду вам безмерно благодарен!

— И не жалко тебе дома?

Тот осклабился.

— Он застрахован.

— Тогда на выход!

Мы выскочили на улицу как раз вовремя. Улица наполнялась народом. В замке горели все огни, на соседней улице кто-то выкрикивал команды. Мне почудилось, что мостовая дрожит от грохота подков.

Я превратился. Распахнул крылья, покрасовался немного и пыхнул огнем в ночное небо, к безграничному ужасу быстро собирающейся толпы. Потом поджег аптеку, стараясь не задеть соседние дома. На улицу с воплями повалил народ в нижнем белье. Зрелище было живописное, но я был слишком занят, чтобы им наслаждаться.

Аптекарь пронзительно, но несколько фальшиво заорал, призывая на помощь. Я схватил его, подбросил в воздух и поймал, и так несколько раз под охи, ахи и испуганные крики зрителей. Решив, что прохвост достаточно пожеван, я кинул его в горящий дом, откуда он тут же выкатился, сбивая с себя пламя и крича гораздо искреннее.

Момент был выбран удачно: на нашу улочку ворвалась конная стража. На передней лошади сидела Виллемина.

— Ты еще здесь? — спросила она как-то даже грустно. — Ну тебе же хуже.

Я следил за ее руками, но произошло нечто непонятное. Виллемину вдруг окутало облако темной пыли. Запахло плесенью. Я рефлекторно задержал дыхание… Но слишком поздно. Все же какую-то частицу дряни я успел вдохнуть.

Проклятая пыль сковала мои движения. Я словно оказался в воде. Всадники медленно приближались, но это не имело значения, потому что я сам двигался гораздо медленнее их. Через силу взмахнул крыльями и с удивлением обнаружил, что оторвался от земли. Еще один сонный, заторможенный взмах… подо мной проплыли крыши и шпили… Факелы понемногу превратились в огненные точки. Брюхо, лапы вдруг закололо, словно угодил в крапиву. «Стреляют», — понял я, как сквозь сон, со странным безразличием. Еще взмах… покалывание превратилось в онемение, а потом я вообще перестал ощущать туловище. То ли оно было, то ли нет, то ли превратилось в человеческое… Или, может, мне все снилось, а на самом деле я давно уже рухнул и лежал на мостовой, утыканный зачарованными стрелами, одурманенный волшебными грибами Виллемины. Я старался об этом не думать. Мерно взмахивая крыльями, поднимался все выше и выше, целя прямо в спиральное кольцо неровно вспыхивающих огоньков посередине огромной тучи. Стремительно темнело в глазах — или это облако накрыло все небо? Я из последних сил ударил крыльями, уже вслепую ныряя в кольцо молний:

— Лигейя! Открывай! Это я-а-а-а!

Глава 17

ОБЛАЧНЫЙ ЗАМОК

Замок висел над горами. Величественное кучевое облако, одинокое в ясном, совершенно безветренном утреннем небе.

Меня разбудил уютный домашний звук — быстрый стук пальцев по клавиатуре. Я крепко зажмурился и потянулся от кончиков лап до хвоста, прогоняя остатки сна, в котором я все еще куда-то несся с бешеной скоростью сквозь облачные громады и холодные вспышки зарниц. Потом распахнул глаза и сразу прищурился — так светло было вокруг. Светло и холодно.

Я лежал, окутанный белесыми волокнами тумана, распластавшись на прозрачном как стекло полу. Смутно припомнил: Лигейя рассказывала, что в ее облачном замке имеется твердая площадка. Что это за материал — дымчатый кварц? Хрусталь?

Пол холодил пузо. Я незаметно поскреб когтем пол и понимающе ухмыльнулся. Какой там хрусталь! Просто льдина. Дешево и сердито. Ледяной диск, летящий над бездной среди легких дымчатых облаков. Солнце пронизывало его лучами насквозь. Внизу проплывала земля. Зелено-бурые леса, синие прожилки рек. Будто медленно поворачивается цветная карта.

Я скосил взгляд вбок, отворачиваясь от бьющего в глаза утреннего солнца. Легкий туман начинал рассеиваться. Зыбкие стены раздвигались, пространство увеличивалось с каждым мгновением. Я обнаружил, что нахожусь в огромном зале со сводчатым потолком. А стены его — непрерывно движущиеся белые волокна, перья из льда, клочки тумана, снежинки, искры, капли воды… Иногда они выглядели совершенно непроницаемыми. Порой в разрывах мелькало голубое небо.

Разрекламированной кучи сокровищ я не увидел. Зато ноутбук заметил сразу же, и неудивительно. Он стоял на самом видном месте — на столе.

Меблировка облачного зала отличалась благородной лаконичностью. Собственно, столом и креслом она и ограничивалась. Выглядели они так, будто попали сюда прямо из какого-нибудь краеведческого музея «Помещичья усадьба XIX века» или из профессорского кабинета. Гнутые ножки кресла, похожие на лапы бульдога, потертая атласная обивка; бесчисленные ящички бюро, зеленое сукно столешницы в пятнах чернил и потеках воска… На столе громоздилась кипа бумаг — принтерные распечатки вперемешку с рукописями, свитками и пожелтевшими страницами каких-то совсем древних заметок. Я вытянул шею — а там что? Уж не папирусы ли? Среди бумаг затерялись несколько обкусанных пластмассовых авторучек и великолепная чернильница с гусиным пером. В центре имелось расчищенное под ноутбук место. По клавиатуре быстро бегали пальцы Лигейи.

— Доброе утро, птенчик! — Серебряная дракониха прекратила печатать и приветливо кивнула мне. — Как ты себя чувствуешь?

Лицо ее было, как всегда, безупречно прекрасно, словно античная маска. Сквозь бледные щеки просвечивал нежный румянец. Ее красота вызывала в воображении раннее-раннее утро где-нибудь на Аляске, когда солнце еще не взошло над заснеженным горизонтом.

— Вроде цел…

Я потянулся еще раз — нигде не болело. Но я помнил о многочисленных уколах, после которых меня охватил паралич. Уж не приснились ли они мне?

— Я ничего не стала делать, — сказала она, заметив мое движение. — У тебя хорошие печати. Я решила, ты сам себя вполне исцелишь.

— Где мы?

— В небе.

Я вгляделся сквозь льдину в знакомую панораму красных крыш в обрамлении зеленых гор, блестящую ленту реки, белый замок с перекинутой через пропасть ниткой моста. Значит, мы никуда не улетели…

— Что ты за беготню затеял ночью? — с усмешкой спросила Лигейя. — Разбудил меня… Давай-ка объясняйся!

Я покосился на нее с внезапным подозрением. Что это она, кстати, до сих пор выжидает в небе над Уважеком?

Вспомнилось, как Драганка стиснула челюсти при виде парящего в небе замка. «Уходи скорее, прячься, не то они все жилы из тебя вытянут!»

Кто это — они?

— У тебя тут больше никого нет, кроме меня? — уточнил я на всякий случай.

— Нет. Тут очень редко кто бывает. И только по приглашению.

Лигейя посмотрела на меня с иронией.

— Признаться, когда ты ворвался, шарахаясь из стороны в сторону, как больной нетопырь, я не сразу тебя узнала. В таких случаях срабатывает кольцо молний. Обычно я ему не мешаю.

— Значит, мне повезло?

— Ага.

— Гм… Извини, что вломился…

Лигейя мило улыбнулась:

— Тебе я рада. Кофе?

Она закрыла ноутбук, перекинула платиновую косу за спину, протянула руку куда-то в нагромождение книг и бумаг и достала чашку, над которой поднимался ароматный пар. Потом еще одну. Я был впечатлен.

— Откуда у тебя тут кофе?

— Иллюзия. Но приятная, качественная.

— Это тоже иллюзия? — Я указал на стол с ноутбуком.

Она пожала плечами:

— Весь мир иллюзия.

Я мельком глянул вниз — панорама медленно менялась, поворачиваясь по кругу. Замок все еще висел на месте. Я решил не суетиться. Превратился, подошел к столу, взял предложенный кофе (он пришелся очень кстати — в замке было весьма прохладно) и принялся разглядывать обстановку.

— Стол на льдине… Забавно!

— Бюро — необходимость. В истинном облике я могу все что угодно. Но только не писать.

Лигейя протянула руку и пошевелила длинными и тонкими, как у пианистки, пальцами.

— А что ты пишешь?

— Книгу. — Лигейя показала на лежащий посреди стола раскрытый фолиант, украшенный виньетками и миниатюрами. Между страницами фолианта торчали закладки и просто листы бумаги, исписанные и распечатанные. Последняя запись была сделана тушью, каллиграфически и явно не по-русски.

— О чем?

— О драконах, конечно.

— Фэнтези?

Лигейя засмеялась:

— Нет. Это моя персональная книга заклинаний. Я начала ее составлять… хм-м… довольно давно. Не слыхал о ней? А вот Анхель утверждает, что она уже довольно знаменита.

— Ты знакома с Анхелем?

— Да, давно. С тех пор как он пригласил меня проконсультировать его по поводу мобильной части Мгла-Кроны. После этого мы составили программу совместных исследований. Для меня большая честь работать над заклинаниями с таким выдающимся ученым и экспериментатором, как он…

Меня аж передернуло от ярости при одной мысли о его «экспериментах». Лигейя, ничего не заметив, с нежностью провела пальцами по корешку фолианта:

— Серебряная Драконья Книга — вот как я ее назову. Видишь, я пишу ее на пергаменте, от руки. Я очень тщательно выбирала мастерскую, где изготовили переплет и обложку. Магическая книга, отпечатанная на листах формата А4, совсем не так внушительна, правда? Мне хочется, чтобы ее оформление было достойно содержания… Ай-ай-ай, птенчик! Не смей читать!

— Там все равно ничего не понятно, — буркнул я, быстро отступая от стола.

— Неудивительно, ведь я пишу на латыни. Когда я начинала эту книгу, ее мог бы прочесть любой более или менее образованный монах. А теперь — только университетские латинисты и драконы из тех, кто постарше. Тот же Анхель…

— Кстати, он знает, что я у тебя? — кинул я пробный шар.

Лигейя посмотрела на меня с легкой насмешкой:

— Было бы странно, если бы не знал! Думаю, каждый дракон этого мира и все население этого очаровательного городка в курсе, где ты… Ну что, отвезти тебя к нему или полетишь сам? Если плохо себя чувствуешь, я остановлю замок над Миндальной горой, и ты сможешь, не напрягаясь, спланировать прямо к нему в гнездо…

— Нет-нет! — Я даже попятился. — Я отсюда никуда не полечу!

Лигейя выглядела озадаченной:

— Но разве ты не в гостях у него, как и я?

— А ты не заметила, что в меня стреляли?

— Так это местные туземцы…

— Которые служат Анхелю!

С лица серебряной драконихи исчезла улыбка:

— У вас с ним конфликт?

— Это еще мягко сказано!

Видно, это прозвучало очень эмоционально, потому что Лигейя откровенно огорчилась.

— Напрасно ты с ним поссорился, — сказала она, качая головой. — Должно быть, недоразумение. Анхель — золотой дракон, и этим все сказано! Настоящий ученый — необычайно знающий, абсолютно преданный интересам науки… Из него вышел бы великолепный учитель. И скажу по секрету, только не обижайся: куда более подходящий тебе, чем Грег. Я уважаю Черного лорда, но, насколько я понимаю его и таких, как он, ему нужны не ученики, а воины… Впрочем, я надеюсь, вы еще помиритесь…

— Это вряд ли, — отрезал я.

— И что мне теперь с тобой делать?

— Можешь отвезти меня домой?

— Конечно. Никаких проблем.

Я мысленно выдохнул.

— Только по пути кое-куда слетаем.

— Куда? — снова насторожился я.

Лигейя кивнула на комп:

— Только что получила письмо… от старого друга. Просит встретиться. Ненадолго. Видишь, пишет: «Просто задам пару нескромных вопросов».

— А через сеть никак? — спросил я с легкой досадой. — Непременно при личной встрече?

Лигейя таинственно улыбнулась:

— Тут же сказано — нескромных…

Я пожал плечами. Сердечные дела серебряной драконихи меня не касались. Но ясное дело, перед моими интересами у них приоритет.

Лигейя вдруг перестала улыбаться и взглянула на меня с беспокойством:

— Из-за чего вы поссорились с Анхелем?

— Это важно? Он плохо поступил… по отношению к моей семье.

— Семье? — На лице драконихи выразилось замешательство. — В смысле клану? Что-то случилось с Грегом?

Я стиснул челюсти. Стоило речи зайти о Греге, как во мне снова пробудилась подозрительность. А зачем ей это знать? Глаза Лигейи, такие чистые и ясные, вдруг показались мне непроницаемыми, как две заслонки. Тот самый знаменитый, не выражающий никаких эмоций драконий взгляд…

— Черный клан тут вообще ни при чем, — ответил я с каменным лицом. Во всяком случае, я надеялся, что оно каменное. — Дело в моих личных разногласиях с Анхелем.

Лигейя вздохнула:

— Ох, Алекс. Ты что-то скрываешь, я же вижу. Я знаю, ты предан своему лорду. Но ты ведь не один из них. Ты другой, не черный. У тебя свой путь. Не соверши роковую ошибку, став пешкой в чужой игре…

— Знаю-знаю, — перебил я ее с невольным раздражением. — Анхель мне уже все растолковал, не надо агитировать. Я сказал ему, что клан не предам!

— Я тебя не понимаю! Анхель отзывался о тебе с похвалой…

— Пусть он провалится в дымный ад! — вспылил я. — Вместе со своими похвалами и предложениями!

Лигейя жестом остановила меня:

— Птенчик, я вовсе не хочу вникать в ваш конфликт, но… Может, есть что-то, что мне следует знать? Ради твоей же безопасности? Может, я смогу помочь?

Я молча помотал головой.

— Вот ты прилетел ко мне, и значит — теперь мне принимать решение. А я могу чего-то не знать и допущу ошибку. Поэтому для начала хотела бы знать весь расклад. Расскажи мне, как тебя сюда занесло. Что за люди охотились на тебя внизу. Все, ничего не забывая и не скрывая. Понимаешь? Не «все, что считаешь нужным», а правду. Ты можешь упустить что-то важное, какую-то мелочь…

— Это допрос? — мрачно поинтересовался я, пытаясь на всякий случай вспомнить, где тут выход.

Лигейя неподдельно обиделась:

— Если ты не видишь разницы между допросом и предложением помощи, то нам и говорить не о чем! Вот и помогай друзьям! Другой бы вообще не стал спрашивать, а просто прочитал твои мысли!

— Что ж ты так не сделала? — Я опять вспомнил зловещие предостережения Драганки.

— Я не умею читать мысли. Не стала учиться. Полагаю, что это неприлично и неэтично.

Мне вдруг стало совестно за мои подозрения. Я протянул ей руку:

— Извини. В последние дни произошло много такого, от чего потеряешь доверие к кому угодно…

— Вот именно. Ты мне не доверяешь, — сказала она грустно. — Мне! Вместо того, чтобы помочь разобраться, только пытаешься сильнее запутать.

— Просто это не мои тайны. А с Анхелем у нас правда семейное дело…

— Ну хорошо. Ты хочешь скорее попасть домой?

— Да!

— Тогда не будем терять времени.

Лигейя протянула руку и выдвинула из-под столешницы один из бесчисленных ящиков своего бюро. Из ящика с неожиданной силой выплеснулся свет. Облачный чертог озарился золотым сиянием.

— Что там у тебя так сияет в ящике? — спросил я с любопытством.

— Хочешь, посмотри, только не трогай.

Я осторожно подошел, заглянул в ящик и не удержался от изумленного возгласа.

В ящике висела в воздухе, дрожа и переливаясь, золотая восьмилучевая звезда. Дно ящика покрывала замысловатая градусная сетка, тоже выложенная золотыми нитями. Это была Роза Ветров — большая, с настенные часы.

— У Грега такая же! — вспомнил я. — Только на лбу.

— Это компас, — кивнула Лигейя. — Точно такой же, как у твоего воспитателя. Только у него — портативный, а у меня стационарный.

— И как им пользоваться? — Я во все глаза уставился на волшебное устройство. — Тут ведь даже не указаны стороны света?

В самом деле, имелась только сетка без всяких обозначений и подвижная золотая звезда над ней.

— Ты сама его сделала?

— Ну что ты! Этот компас уникален. Их создают только в одном мире, который так же далеко отстоит от вашего, как, допустим, драконы от динозавров. Заполучить такой предмет чрезвычайно сложно. Просто так его не купишь, деньги там не в ходу, и кому попало его не дадут. Для этого нужны особые заслуги… И навык обращения с ним…

— Почему у Грега он вживленный, а у тебя нет?

— Мне не нужно. — Лигейя протянула перед собой ладонь и задержала ее над дрожащей звездой, будто пытаясь увидеть ее кончиками пальцев. — Я вживила его в свой замок. Он часть меня. Разницы нет.

— А как ты выбираешь направление? Тут же ничего не написано!

— Зачем писать? Я и так все помню. Каждое положение стрелки, с точностью до доли градуса. Что касается выбора, тут я полностью в своей воле. Где-то я уже была, где-то нет. Где-то мне очень нравится, куда-то я второй раз не полечу. Миры ведь разные. Есть пустые и мертвые, есть такие, где только-только зарождается разумная жизнь, есть юные, есть древние, исследованные до самых корней и сами от себя уставшие… Есть даже миры, где вообще нет драконов. Таким, кстати, был ваш до недавнего времени. Относительно недавнего, конечно… Даже самые древние и опытные из рожденных в вашем мире драконов на самом деле еще совсем молоды…

Ладонь Лигейи мелко задрожала. Один из лучей Розы Ветров начал вытягиваться. Гладкая линза льдины затуманилась. Замок начал вдруг куда-то проваливаться, как скоростной лифт.

— Мы что, уже летим?!

Над головой зашумело. Облачные стены заколыхались…

— Не бойся, — услышал я сквозь нарастающий свист ветра. — Мы кое-куда слетаем… А потом — обещаю, немедленно отвезу тебя домой…

В тот же миг поднялся ветер. Сводчатый зал мгновенно превратился в хаотическое бурление туч. Пол качнуло. Я схватился за спинку кресла.

Мы летели.

Глава 18

ПОГИБШИЙ МИР

Это был самый краткий и странный полет в моей жизни. Облака вдруг пришли в движение, словно замок угодил в эпицентр огромного смерча. Миг — и стены превратились в воющий, хаотический ураган. При этом ледяная платформа оставалась совершенно неподвижной. Я стискивал спинку кресла, борясь с тошнотой. Облака мелькали перед глазами, уши закладывало, желудок сжимался от ощущения, что происходит нечто опасное и неестественное. Как только я пытался закрыть глаза, так отчетливо понимал, что падаю с такой скоростью, будто меня затягивает в воздушную воронку; открывал — и начинало мутить от вида взбесившихся туч. Там снаружи, за невидимой стеной, бушевал безумный смерч, и сердце замирало от мысли, что пленка в любой миг прорвется, и этот ураган сметет нас с ледяного диска.

Полет прекратился так же неожиданно, как начался. Еще не успела вернуться моя фобия, как облака перестали клубиться, ветер стих, ощущение падения прекратилось. Лигейя, державшая руку над компасом, отступила на шаг и спокойно закрыла крышку. В замке сразу стало темно и очень тихо.

— Ну как ощущения?

Я выдавил улыбку:

— Как на скоростном лифте. За стенками что-то шуршит, гудит — в общем, происходит, — а ты стоишь как дурак и даже не понимаешь, куда едешь — вверх или вниз!

— А потом двери открываются — и все, ты приехал!

Лигейя засмеялась и включила маленькую настольную лампу под зеленым абажуром. Теплый свет озарил бумажный хаос на столе. Все остальное тут же потонуло во мраке и исчезло. Казалось, письменный стол сам по себе летит высоко в небе.

Я отпустил спинку кресла и перевел дыхание. Интересно, сколько секунд — или часов — длился перелет? Как я ни пытался, так и не смог даже приблизительно определить его длительность. Когда попытки стали вызывать немотивированный озноб, прекратил их.

Замок величественно парил в верхних слоях атмосферы какой-то планеты. Небо над нами было темным. Рисунок звезд показался мне незнакомым. Луны не было вообще; единственным источником света от края до края неба была наша настольная лампа. Под ногами простирался густой облачный покров, напоминающий заснеженную равнину зимней ночью.

— Где мы? — спросил я с любопытством. — Что там внизу?

— Один из бесчисленных миров.

— Ты тут бывала раньше?

Лигейя не ответила. Она вглядывалась в тучи, словно пытаясь там что-то высмотреть. Замок остановился и начал медленно вращаться вокруг своей оси.

— Странно, — сказала она. — Его нет. Мы договаривались встретиться тут, как обычно…

— Тут? В стратосфере? Твой приятель — дракон?

— А как ты думаешь? Конечно. Но почему же он не прилетел?

В голосе Лигейи зазвучала тревога.

— Вдруг с ним что-то случилось…

— Может, ты промахнулась?

— Невозможно! Координаты заданы верно, звезда никогда не ошибается…

Лигейя метнулась к ноутбуку:

— Никаких сообщений!

— Может, он внизу? — предположил я. — Смотри, какая плотная облачность. Там внизу, похоже, гроза…

— В самом деле! — Лигейя ухватилась за эту идею. — Погодные условия иногда влияют на навигацию. Я могла ошибиться с высотой… Придется спуститься пониже. Извини за задержку! Но я не могу улететь, не узнав…

— Да все в порядке! — великодушно сказал я. — Мне даже интересно. Не каждый день бываешь в других мирах. Я не спешу.

Воздушный замок дрогнул и начал движение. Через несколько минут он погрузился в облака, как в пенное море.

Томительный полет вслепую в серой хмари — и вот внизу показалась поверхность. Голые темные равнины от края до края земли. Драконье зрение помогало разглядеть подробности. Вот блеснула широкая река, и снова потянулись бурые степи…

— Какая-то жизнь тут определенно есть. — Я вгляделся сквозь ледяную линзу. — По крайней мере растительная…

Лигейя не ответила. Похоже, мир был ей глубоко безразличен. Ее интересовал только неизвестный дракон, не явившийся на встречу.

Замок продолжал понемногу снижаться. Облака, образующие его стены, становились все прозрачнее. Я догадался, что такими их делает Лигейя, чтобы не упустить из вида своего потерявшегося приятеля. Мне ничего не оставалось, как любоваться окрестностями.

Хотя любоваться было особо нечем. Эта земля выглядела, прямо скажем, не курортом. Должно быть, тут была поздняя осень или мягкая бесснежная зима. В бесконечных бурых равнинах было что-то угрюмое, навевающее тоску. Кромка гор, медленно выраставшая вдалеке, казалась оскаленными черными зубами. Драконьим зрением я видел, как ветер треплет жухлую траву и раскачивает высокие черные «зонтики», и это, пожалуй, было единственное движение на всем обозримом пространстве. «Ни людей, ни зверей, ни птиц, — подумал я. — Почему?»

Лигейя подошла ко мне и встала рядом, взяв меня под руку. Вниз она даже не глядела.

— Где он? — произнесла она с тревогой. — Видишь, ни грозы, ни дождика. Точно что-то случилось… Да еще ветер сносит нас к горам…

— Погоди! — воскликнул я.

— Что такое?

— Там внизу город!

По мере того как мы приближались, он становился виден все лучше. Ни единого огонька — только приземистые постройки. Они теснились среди бескрайних равнин, словно норовя сбиться в кучу, беззащитные, как стадо овец без пастуха.

— Не город, а деревня, — поправила меня Лигейя, мельком глянув вниз.

— Развалины, — уточнил я.

С высоты мне было сложно разглядеть подробности, но и того, что я видел, было достаточно, чтобы понять: поселение давно заброшено.

— Давай спустимся пониже, — попросил я. — Хочу рассмотреть, что там случилось!

— Я и так иду по нижней границе облачности, — возразила Лигейя. — Ниже мой замок не опустится. А если я его заставлю силой, то он потом не взлетит.

— Ну еще немного!

Теперь мы медленно летели на высоте около километра, и я мог насладиться видом развалин во всех подробностях. Вид нисколько не радовал. Все было брошено, словно впопыхах. Многие дома сожжены, другие — просто разломаны, будто по ним палили из пушек. Опаленная земля была усыпана костями. В основном это были кости домашнего скота. Но и людей тоже…

— Похоже, тут воевали, — предположил я. — То ли война, то ли мор… Открой-ка выход, я слетаю и посмотрю!

— Нет, — сказала Лигейя. — Лучше не надо!

Я взглянул на нее с удивлением.

— Это погибший мир. Костям и развалинам много-много лет. Выходить наружу опасно.

— А ты откуда знаешь?

— Меня предупреждали — не летать вниз…

Я проводил взглядом проплывающий внизу разоренный городок. Как это — не осталось людей? Они что, перебили друг друга? На любой войне должны быть победители и проигравшие…

Но тут случилось нечто, из-за чего я сразу забыл о разоренном городе.

Над степью со стороны гор в небе появились пять серебристых точек, выстроившихся в цепь. Они быстро приближались.

— Лигейя, смотри!

Больше всего они напоминали звено истребителей. Крылатые силуэты в небе, летящие правильным строем, тусклые и бедные краски этого мира вдруг вызвали у меня ассоциации с документальным кино времен Второй мировой войны. В ночной темноте узкие неподвижные силуэты отсвечивали сталью. Вот пятерка начала сбрасывать скорость; их крылья синхронно распахнулись и начали мерно двигаться вверх-вниз.

Еще через несколько секунд я их узнал.

Кондотьеры! Стальные драконы!

Пятерка стремительно пронеслась над нами, на миг став невидимыми. Все пятеро были относительно некрупными, похожими на изящные металлические скелеты. Именно с такими мы сражались в заброшенном санатории «Чайка». Со стороны брюха они оказались черными — видимо, чтобы их не было видно с поверхности.

Звено вернулось удивительно быстро. Теперь они облетали замок по спирали, бесцеремонно заглядывая внутрь. Пятеро стальных драконов! Я с одним-то едва справился!

— Это не те, кого я жду, — раздался голос Лигейи. — Этих я не знаю.

— Зато я их знаю! Полетели отсюда скорее!

— Зачем?

— Это Стальной клан! Они очень опасны! Ты даже не представляешь, на что они способны…

Дракониха пожала плечами.

— По-моему, они собираются напасть!

— Мало ли что они хотят? Мой замок никому не по зубам. Внутрь они все равно не попадут.

— Точно? — Я сразу почувствовал себя увереннее.

В самом деле, Валенок же назвал гнездо Лигейи летающей крепостью!

— Кстати, ты обратил внимание на ветер? — спросила она.

— Нет, а что?

— Он усиливается. Нас, похоже, пытаются куда-то направлять…

— Думаешь, магия? — насторожился я.

— Не думаю, а знаю. Кто-то нас тащит. Может быть, придется поколдовать. Не люблю, когда кто-то пытается перехватить управление моим замком…

Лигейя протянула руку к своей великолепной книге заклинаний, но передумала:

— Нет. Успеется.

На лбу у нее между бровей появилась вертикальная морщинка.

— Может, нам стоит хотя бы превратиться? — Драконы нарезали круги вокруг замка, словно акулы вокруг корабля. — Вдруг они прорвутся?

— Нет. Подожди, пока не превращайся. И печати не активируй. Хочу кое-что прове…

И только я успел подумать: «Неужели?!» — как они в самом деле бросились на нас, все одновременно. Но у них ничего не вышло. Облачные стены замка, такие эфемерные с виду, по факту оказались непроницаемыми. Драконы завязли в них, как в стекловате.

Тогда они сменили тактику, зашли сверху и попытались прижать замок к земле, но у них ничего не получилось. Замок их просто проигнорировал, как и положено облаку.

Лигейя усмехнулась:

— Так-то!

Я присоединился к ее смеху. Признаться, я ожидал от кондотьеров чего-то более серьезного. Но, возможно, это была просто пробивка.

Интересно, что они тут делают?

Цепочка драконов вдруг распалась пополам. Теперь они по двое летели по обеим сторонам замка, больше не пытаясь причинить ему вред. Пятый куда-то исчез.

— Надо же, образумились, — заметила Лигейя.

— Как бы не так, — возразил я. — Нас конвоируют.

— Посмотрим, — сказала Лигейя. — Это они так думают…

Откуда-то сверху спикировал пятый стальной. Подлетел, резко взмахивая крыльями, и завис в разрыве облаков. Казалось, он в десятке метров от нас, не отделенный ничем, кроме воздуха. Я вдруг почувствовал, что в ушах зашумела кровь, а печати теплеют, пытаясь от чего-то защитить меня. Дракон скользнул взглядом по мне и уставился на Лигейю. А она — на него.

«Они разговаривают, — понял я. — Телепатически. Эх, жалко, Грег меня так и не научил…»

Стальной снова повернул ко мне голову. Я почувствовал, что разговор идет обо мне.

— Что ему надо? — спросил я, скорчив дракону злобную рожу.

— Забавные ребята, — сказала Лигейя. — Спрашивает, откуда я, кто такая, как посмела вторгнуться в земли их клана. Требует, чтобы я вышла из замка и поклонилась ему… Но не особенно на этом настаивает. Он же не совсем дурак.

— Так пошли его подальше и полетели отсюда прочь!

— Нет, погоди, дальше — интереснее. Он спрашивает, где я взяла тебя.

— В каком смысле, «взяла»? — не понял я.

— Погоди, дослушай! Он требует, чтобы я отдала тебя ему. Потому что владения его, и вся пища, пойманная на них, — тоже его.

Я уставился на нее, не веря своим ушам. Недоверчиво посмотрел на стального зверя, зависшего в небе напротив нас…

— Он что, рехнулся? Ты верно его поняла? Это я — еда?!

— Вернее некуда, — вздохнула Лигейя. — Он собирается тобой пообедать.

— Стальные драконы едят других драконов?

Лигейя ответила не сразу:

— Нет, все проще. И сложнее. Тебе когда-нибудь рассказывали, откуда берутся драконы-людоеды?

— Да, Грег говорил…

Я вспомнил его разъяснения после поимки Моралеса. Вспомнил Валенка, растерзавшего Германа. И свои неоднозначные ощущения при этом…

— Он, — Лигейя указала на собеседника, — дракон-маг. Довольно сильный, иначе бы он не мог владеть телепатией. Но он… какой-то ущербный. Он почему-то не понимает, что ты тоже дракон. Он принимает тебя за человека.

— Принимает за человека… и собирается съесть?

— Именно. Также он хочет знать, где я тебя нашла. Для него это важно. Он хочет знать, где водятся такие как ты и много ли вас там… Как я понимаю, у его клана серьезный пищевой кризис…

— Они тут что, сожрали всех людей?!

— К сожалению, похоже, именно это он и имеет в виду.

У меня перед глазами встал разрушенный город, над которым мы пролетали.

«Нет, не война. Оккупация…»

Меня охватило отвращение и негодование. И ярость. Захотелось убить урода — прямо-таки сейчас! Если бы я мог убивать взглядом, от него бы уже осталась горстка пепла. Нахлынувшая ярость напоминала поток лавы, остановить который не было никакой возможности, а желания — тем более…

— Птенчик, ты чего? Эй, ты меня слышишь? Опомнись!

Беспокойство в голосе Лигейи вернуло меня в сознание. Гнев все еще бушевал во мне, но я уже мог им управлять.

«Вот черт, — подумал я озадаченно, — еще немного — и я напал бы на него!»

Видимо, проснулось что-то драконье в моей натуре. Человеком я вообще не был ни злым, ни вспыльчивым. А может, просто плохо себя знал…

— Нет, в самом деле! — покачала головой Лигейя. — Ему даже на ум не приходит к тебе приглядеться. Он для себя уже все решил. Он, кажется, вообще не считает тебя за разумное существо… Ну-ка давай удивим его. Превратись.

Увидев перед собой дракона, стальной на миг оторопел. А потом… из его ноздрей повалил дым, глаза заволокло бешенством, и они стали бессмысленно кровожадными, придя в полное соответствие с зубастой пастью. У меня снова зазвенело в ушах, как от перепада давления.

— А что он сейчас говорит? Матерится небось?

— Почти угадал, — хихикнула Лигейя. — Обвиняет нас, что мы нарочно приняли облик пищи, чтобы поиздеваться над ним и подорвать его престиж. И что еще неизвестно, не шпионы ли мы. Вызывает тебя на бой. На самом деле, его взбесило, что мы выставили его идиотом перед подчиненными.

— Он и в самом деле идиот, — заявил я. — Что он, не знает, что серебряные не сражаются?

— Скорее всего, он встретил серебряного дракона впервые в жизни…

Лигейя осеклась и вгляделась в темноту:

— Ветер стихает!

К тому времени замок долетел до кромки леса. Замок остановился и начал плавно вращаться в небе. Невысокие, поросшие лесом горы казались спиной огромного лежащего зверя. Прямо над ними непроглядная, беззвездная сгущалась тьма. Вдалеке что-то глухо прогрохотало. Синеватая вспышка на миг озарила тучу побольше нашего замка, стеной перекрывшую весь горизонт.

— Что-то мне это не нравится! — сказал я. — Похоже, впереди гроза!

— И какая! Ты любишь грозу, Алекс?

— Да, но…

— И я люблю, — вздохнула она. — Но грозой она от этого быть не перестанет…

— Гроза ведь ничего не сделает твоему замку? Не может ему навредить?

— Эта — может…

Я с беспокойством уставился на тучу. Замок летел прямо на нее. Он казался белым фрегатом на фоне обманчиво неподвижной стены темных облаков высотой километров в десять. Синие вспышки внутри грозовой тучи участились. Ударил порыв ветра, осыпавший летучий замок снегом. От тучи повеяло жгучим холодом.

— Снег! — Я уставился на вихрь снежинок, летящих нам навстречу. — И гроза! Как такое возможно?

— Не пропусти, — сказала Лигейя, указывая куда-то вниз. — Вон там!

Мне показалось, что часть горного хребта сдвинулась с места и поднялась в воздух. Не спеша и с достоинством. Не обращая внимания на грозовой фронт, навстречу замку летел огромный черный дракон.

Несколько мгновений я пребывал в глубоком замешательстве. Мне показалось, что я вижу Грега!

— Он на самом деле не черный, — вполголоса заметила Лигейя. — Это вороненая сталь. Скрытности ради.

— Он стальной?

— Конечно. Других тут не водится. Это их мир.

Огромный дракон, величественно взмахивая крыльями, тем не менее, быстро приближался. Вскоре он был уже достаточно близко, чтобы его можно было рассмотреть как следует.

Он отличался от пятерки, как крокодил от стаи карасей. Крупнее их во много раз, черный с металлическим отливом; умный, тяжелый, пронизывающий взгляд; глаза черные и неподвижные, как у Грега. И вообще, он был пугающе похож на Грега. Вот только у этого дракона имелась еще и гипертрофированная пасть, полная почти акульих зубов. Меня передернуло от одного ее вида.

— Лигейя, кто это?

Серебряная дракониха смотрела на монстра, не сводя глаз.

— Это их господин, — сказала она. — Стальной лорд.

В моей голове выстроилась несложная логическая схема.

Стальной лорд. Командир наемников… Наемников Анхеля!

Ну конечно! Анхелю нельзя применять насилие, иначе пропадет его драгоценный дар. А чужими руками, с помощью кондотьеров — вполне можно!

— Ты нарочно привезла меня к нему?!

Лигейя одарила меня удивленным взглядом:

— С чего ты так решил?

— Хватит притворяться! Ты прекрасно знаешь, что стальные драконы служат Анхелю!

— Ничего подобного я не знаю! Да этого и быть не может! Ты в своем уме, птенчик? Что может быть общего у Анхеля и здешних драконов? Поверь, им своих проблем хватает…

— Скорее, полетели отсюда прочь! Я настаиваю!

— Стой спокойно, Алекс! Лучше тебе не делать резких движений. Замок этого не любит. Я-то вреда никому причинить не могу, а он — вполне…

— Ты с ними заодно! С Анхелем и его наемниками!

— Наемниками? — она усмехнулась. — Стальной лорд никому не подчиняется. Это ему подчиняются.

Я лихорадочно соображал, что можно сделать за те несколько минут, которые мне остались.

— Он может взломать мою печать Восьмилистника?

— Кто тебе ее ставил, Грег? Тогда конечно. Думаю, в базе их магия должна быть одинаковой. Но зачем ему это делать?

Я рванулся к ящику с компасом, прикинув, что терять мне уже нечего. Либо я перехвачу управление замком, либо меня убьет его защита. Но рывком дело и ограничилось. Защита в самом деле сработала, но вовсе не так, как я надеялся, — просто мои лапы намертво примерзли к полу. Потом я ощутил, как замок возвращает меня в человеческий облик — грубо и бесцеремонно, словно в тесный мешок запихивает. Ощущение было отвратительное.

Черный монстр был уже совсем близко. Я видел, как он распахнул крылья и завис, стабилизируясь в воздухе.

— Не пускай его сюда, прошу тебя, — быстро заговорил я. — Если он читает мысли, он все узнает про наших. Узнает, где они, скажет Анхелю, и они добьют их…

— В каком смысле — добьют? — нахмурилась Лигейя. — Кого — их?

— Грега и Валенка! Они ранены, а где прячутся — знаю только я!

— И почему ты мне сразу этого не сказал? — укоризненно спросила она. — Но беспокоиться тебе не о чем. Мне не нужен твой секрет.

— Ему нужен! — Я ткнул пальцем в подлетающего дракона.

— С чего ты взял? Стальному лорду ты вообще неинтересен. Все, что его интересует, — это мой за…

Прямо перед нами в разрыве облаков вдруг возникла огромная уродливая голова.

У меня снова возникло то неприятное ощущение в ушах. Лигейя подняла взгляд на монстра, чуть шевеля губами. Телепатический разговор продолжался довольно долго. Взгляд большого дракона нервировал меня. В глубине его антрацитовых зрачков горели красные точки, напоминая два лазерных прицела.

— Ты был прав, — сообщила Лигейя с горечью.

— А что я говорил? — торжествующе воскликнул я, хотя впору было биться головой об летающую льдину. — Они заодно!

— Интересно, откуда он знал, что я возьму тебя с собой? Что не оставлю у Анхеля или не отвезу домой? Значит, он нарочно не явился на место встречи, чтобы я опустила замок вниз…

— Но что делать? Анхель не должен узнать… Они не должны узнать, где Грег!

— Что мне до твоего Грега, — мрачно ответила она.

Из темноты тяжелой невидимой волной пришел новый телепатический зов. Точнее, судя по интонации — приказ.

— Ты не смеешь мне приказывать! — закричала Лигейя, забыв о телепатии. — Это мой замок! Думаешь, что можешь делать со мной все что угодно? Лгать мне, диктовать условия, и я покорюсь? Ты…

Закончить Лигейя не успела. Голова монстра исчезла в облаках, а потом замок вздрогнул от сильнейшего удара.

Облака помутнели. В воздухе завоняло чем-то вроде горелых костей. Мне показалось, что мы летим не в воздушном замке, а в клубах зловонного дыма.

— Убирайся! — Лигейя сжала кулаки. — Это мой замок! Ты его никогда не получишь!

Новая волна вони заставила ее зажать ладонью нос и рот. Облачные стены превратились в грязно-бурый дым и окончательно скрыли черного дракона из вида. Но я знал, что он никуда не делся. Мои уши болели, горло сжималось, а в голове стоял низкий ритмичный гул, временами похожий на распеваемые речитативом слова.

Стальной лорд читал заклинания!

Замок вздрогнул раз, другой, а потом затрясся мелкой, противной дрожью, отдающейся в костях.

— Жаль, что против молний у него иммунитет, — донеслось сквозь гул и смрадный дым. — Но у меня в запасе есть кое-что еще!

— Улетай! — крикнул я, чувствуя, как усиливается зловещая вибрация. — Он сильнее!

— И не подумаю! Пусть он улетает!

В лицо мне вдруг ударил порыв чистого, холодного воздуха. Я жадно глотнул его, а потом понял — это же катастрофа! Где-то в стене возникла пробоина! Кажется, от тряски замок начинал распадаться…

— Что ты делаешь! — донесся сквозь дым полный изумления голос Лигейи. — Мне же больно!!!

Новый порыв холодного внешнего воздуха сбил меня с ног и облепил снегом. Клубы дыма поредели, и я увидел перед собой очертания бюро. Ни секунды не медля, я выпрыгнул из вмерзших в лед кроссовок и сделал большой прыжок в сторону стола. Как только ноги коснулись льдины, носки намертво прилипли. Я рванулся снова. Оставил на льду примерзшие носки с кусками кожи и метнулся к столу, выбрасывая вперед руки. Кончиками пальцев удалось дотянуться до ящика с компасом. К счастью, он не был закрыт. Падая, я выдернул его на пол и свалился рядом. Дымное пространство озарилось золотистым светом. Ладонью я ощутил странную щекотку, слабое сопротивление — нечто вроде силового поля — а потом резкий укол. Черт, я, кажется, прикоснулся к звезде! Попытался отдернуть руку, но как бы не так — ладонь прилипла к стрелке.

Тут шок закончился, и меня пронзила адская боль. Забыв обо всем, я заорал и скорчился на полу, безуспешно отрывая руку от ящика и с ужасом глядя, как золотая стрелка насквозь протыкает мне ладонь и начинает удлиняться…

Перед глазами все померкло, зато внутри я увидел себя как со стороны. Я стал пустым и прозрачным. Золотая стрела тянулась сквозь мое тело, словно я был насаженным на иголку жуком. Легкое золотистое пламя играючи сжигало все препятствия. Я ощущал себя программой, которую уничтожал вирус. За какое-то мгновение стрелка компаса добралась до печати Восьмилистника и уткнулась в нее изнутри. Под лобной костью начала пульсировать боль, быстро усиливаясь. «Как только сорвет печать, — отстраненно подумал я, — мне хана…»

Это всего лишь компас! Как у Грега! Он носит такую звезду на лбу — почему я не могу?! И я прошептал одними губами:

— Домой…

Замок трясся, словно угодил в эпицентр землетрясения. Голоса Лигейи уже не было слышно. Зал снова заволокло дымом, трудно было дышать. Я застонал от головной боли. Давление изнутри нарастало. Я представил, как взрывается голова, разлетаясь золотыми брызгами, и прохрипел из последних сил, уже не на что особо не надеясь:

— Домо-ой!

Должно быть, мысленно я простился с жизнью, потому что перед глазами возникла Васька. На лбу у нее вспыхнула синяя скобка — печать птицы. Птица взмахнула крыльями и полетела прочь. И я рефлекторно устремился за ней — прочь от догоняющей меня золотой смерти.

Так мы и мчались сквозь неизвестно какие неевклидовы пространства, словно луч света: золотая стрела компаса, я, насаженный на ее острие, и наша цель — синяя птица…

На часах было около пяти вечера. Мы медленно снижались, опускаясь среди кучевых облаков, похожих на летающие горы. Далеко внизу блестела вода Финского залива, окаймленного желтой береговой линией.

Стены замка снова стали белыми, но в воздухе еще держался запах гари. Лигейя прогуливалась по залу с полуприкрытыми глазами и водила руками в воздухе — чинила. Я валялся на полу в драконьем облике, широко раскинув крылья, — лечился. Точнее, уже долечивался. Самый острый момент я пережил в отключке. Только голова побаливала да дергало лапу. Я знал, что, как только верну себе человеческий облик, все заболит вдесятеро сильнее, а потому не торопился.

Лигейя, проходя мимо, подняла край моего крыла, украшенный кривым красным когтем. Покачала головой, словно не веря своим глазам:

— Ты сумел! Надо же… Чуть не сломал компас… Но увел замок сюда!

— А ничего, что я сам не погиб? — ответил я сонно.

— Честно, не понимаю, почему ты не погиб! Жаль, что ты в ссоре с Анхелем. Было бы безумно интересно поизучать вместе с ним твою физиологию и энергетику…

— Ага, а препарировать меня не хочешь? — Я открыл глаза и приподнялся. — Почему ты мне не помогла?

— Алекс, мне нет никакого дела до ваших интриг! Я сама по себе, я нейтральна. Вот я, вот мой замок — всё остальное снаружи…

— С каких это пор? — буркнул я.

— Я делаю выводы! Пока я держалась в стороне, все было хорошо! Но стоило один раз попытаться кому-то помочь — и вот я уже замешана в чужие проблемы, и у меня пытаются отобрать замок!

Лигейя стиснула руки. Вид у нее было подавленный.

— Как он мог? — бормотала она. — Вот так, силой?! Он же должен понимать: если отнять у меня гнездо, я умру. Каждое повреждение замка причиняет мне такую же боль, как настоящая рана! Почему он это сделал?

— Из-за меня, — предположил я.

Лигейя махнула рукой — мол, ерунда.

— Как ты думаешь, я не оскорбила его?

— Что-о?

— Он видел — я не стала помогать тебе. Ты каким-то чудом выбрался сам, вдобавок чуть не поломал бесценный компас. Он не обвинит меня в том, что я тебя вывела? Я просто защищала замок! Я ведь имею право защищать свое гнездо?

— Знаешь, я тебя вообще не понимаю. — Я закрыл глаза.

— Тебе очень повезло, что не понимаешь, — мрачно ответила она.

— Что это был за мир? — спросил я, чтобы сменить тему. — Разрушенные города… Ты говоришь, их там много… И эти кости повсюду…

— Там идет война. Уже много лет. Он так говорил. Я никогда не думала, что все настолько ужасно! А он никогда не рассказывал подробностей. Я уверена, он хотел пощадить мои чувства…

— А стальные драконы? Я же имел с ними дело, даже разговаривал… Ну вояки… Но тамошние — это же какие-то чокнутые монстры! Они что, все порченые?

Лигейя кивнула с рассеянным видом. Лицо ее приобрело застывшее выражение, которое меня тревожило.

— Но это же патология! Целый клан драконов-людоедов? Надо принять какие-то меры! Предупредить…

— Кого? Ах, в конце концов, это неважно. Тот мир пропащий, но он бесконечно далек от твоего. А драконы, подобные тем, кого мы встретили, не способны странствовать между мирами. Они могут только вести войны между собой.

— Что очень радует, — пробормотал я. — Интересно, другие, нормальные драконы там водятся? Или только стальные?

Лигейя пожала плечами, вернулась за стол и открыла ноутбук.

Мы снижались, и береговая линия становилась все более узнаваемой. Когда я увидел остров Кронштадт, соединенный дамбой с обоими берегами залива, замок остановился.

— Ты способен лететь?

Я поднялся и хлопнул крыльями:

— Да, вполне. Голова еще побаливает, но вполне терпимо. Слушай, меня смущает одна вещь… Ты обратила внимание, как этот Стальной лорд похож на Грега? Одно лицо! Ну то есть морда…

Лигейя посмотрела на меня пристальным взглядом:

— Хочешь добрый совет? Не суди по наружности.

— Но…

— Если бы я смотрела только на внешний облик, ты бы сейчас валялся где-нибудь на свалке в том симпатичном городишке, утыканный стрелами, как подушечка для булавок.

— Не понял! — опешил я. — Что не так с моим внешним обликом?

— Алекс, ты в зеркало давно смотрелся?

— В каком смысле?

— Посмотри на себя еще разок. А потом делай выводы!

Лигейя плавным движением руки открыла в стене уходящий вниз тоннель, украшенный синеватыми сполохами.

— Все время прямо и не приближайся к стенам! Удачи!

Очутившись снаружи, я первым делом взял курс на Яхтенную — не на дом Валенка, а на сияющий торговый центр из стекла и бетона по соседству. Приземлившись рядом с парковкой, немедленно уставился в зеркальную стену. Да-а! Теперь слова Лигейи стали яснее. На меня смотрел жуткий, с искаженными стеклами пропорциями дракон-альбинос. Когти у него не росли разве что на брюхе, шипы на предплечьях отросли и хищно загибались, свирепо смотрели глаза — удлиненные, расположенные по сторонам узкой головы (я вспомнил про периферическое зрение). Радужка все еще оставалась желтой, но в центре каждого зрачка, словно лазерный прицел, светилась красная точка.

Еще я заметил, что лапы и крылья заметно потемнели с краев. Я подумал было, что выпачкался в саже, когда Стальной лорд своими заклинаниями закоптил весь замок… Потер лапу — светлее она не стала. Тогда я понял, что это означает. Я обретал пигмент.

И пигмент был явно не золотой.

Глава 19

КАМЕРА ПЫТОК

Итак, я вернулся из своего незапланированного путешествия по параллельным мирам и теперь сидел на крыше напротив собственной пятиэтажки, любуясь закатом и раздумывая, что делать и за что хвататься. Первый порыв — слетать к кургану и посмотреть, на месте ли Грег и Валенок, — я в себе решительно задавил. После того, как я наследил в Уважеке и засветился перед Стальным лордом, какие гарантии, что за мной не следят? Откуда я знаю, что, пока я валялся в отключке на полу воздушного замка, меня не обвешали с ног до головы невидимыми маячками? Насколько я раньше был доверчив, настолько же теперь стал подозрителен. Может, даже чересчур. От звонков Грегу и Валенку я все-таки не удержался. Но оба были вне зоны действия. Должно быть, экранировал курган. Я представил их себе — два тела, безмолвно лежащие в удушливой темноте радиоактивного хранилища. Живы ли они?

Словом, в гнездо я не полетел. Вместо этого я навестил мою сгоревшую квартиру. Зрелище было грустное до слез. Пустая, почерневшая бетонная коробка в потеках воды, пропитанная запахом мокрой золы. Стекла вылетели, входная дверь опечатана какой-то полоской бумаги. Я запоздало подумал, что надо бы дать знать родителям, что со мной все в порядке. Послал им смс и стал прикидывать, куда податься дальше… Компьютер! Вот что мне надо. Комп и какое-то убежище. Чтобы хоть помыться. Да и поесть не мешало бы. Кроме иллюзорной чашки кофе, у меня и крошки во рту не было с… Кстати, тоже интересно! Сколько времени здесь прошло? По моим ощущениям, я отсутствовал трое суток. А на самом деле?

Я нашел в телефоне номер Ники. На этот раз она отозвалась сразу, будто караулила звонок.

— Ты где был? Что случилось?! Где Грег?!

— Они в порядке. Надеюсь. Тебе никто из наших не звонил?

— Все пропали и не отвечают на звонки уже четвертый день! Даже папа не смог никого найти! Леша, они живы?

— Ну что ты так разволновалась? Успокойся…

— Что с ними?!

— А что со мной, тебя не интересует? — спросил я, слегка обиженный. — У меня, по ходу, квартира сгорела! Да и сам я, между прочим…

— Где Грег?!

— Вот заладила, — с досадой буркнул я. — Давай встретимся! Не хочу по телефону. Например, я прилечу к тебе, а ты меня покормишь обедом…

— Ко мне нельзя, — резко перебила она. — Давай… давай у Валенка. Встречаемся у парадной… Через час.

— Ну ладно.

Я слегка удивился. Почему у Валенка?

Ники бросила трубку, не попрощавшись. Признаться, меня задело, как безразлично она отнеслась к моим злоключениям. Усилием воли я простил Ники, объяснив ее поведение стрессом и безумной тревогой за Грега. И, как выяснилось чуть позднее, был прав только наполовину…

Примерно час спустя я шел с трамвайного кольца, вдоль решетки парка Трехсотлетия, на ходу поедая купленный на остановке блинчик. С этой стороны парка как такового еще не было, и решетка огораживала заросшую бурьяном пустошь. За пустошью простирался Финский залив. По другую сторону тянулись новостройки.

Уже стемнело, вокруг был темный, сырой питерский вечер — низкие тучи, холодный резкий свет фонарей, вода под ногами, ссутуленные силуэты редких прохожих… Весь этот фон, который я давно приучил себя не замечать. Мысли крутились вокруг одного обстоятельства, которое не давало мне покоя. Поразительного внешнего сходства Грега с драконом — лордом Стального клана. Но найти ответа на этот вопрос я не мог. По крайней мере пока не поправится Грег. Какой же силы была эта грибная отрава, если она чуть не погубила таких драконов, как он и Валенок!

Пройдя метров триста, я свернул налево в подворотню между двумя домами-«кораблями». Шаги гулко зазвучали, отражаясь от низкого свода. В тот же миг от стены неслышно отделилась тень, и выход во двор перекрыл черный силуэт. До парадной Валенка оставалось метров двадцать.

— Ники? — окликнул я. — Это ты?

Она не улыбнулась в ответ. И ничего не сказала. Только вышла из подворотни на свет.

Выглядела Ники как-то непривычно. В обычных джинсах и куртке, без своих обычных готских прибамбасов. Ни белил, ни черной помады, ни густой обводки вокруг глаз. Волосы гладко зачесаны назад. За плечом — неизменный футляр от скрипки. Лицо бледное. Вид собранный и суровый.

— Тебе идет без косметики, — сказал я. — Только не надо делать такое мрачное лицо. А это что за штука?

На груди у нее, вместо прежней подвески с драконом, поблескивал новый кулон. Анкх, египетский крест. Даже мне, неискушенному в магии, сразу стало ясно, что предмет непростой. Интересно, где она его взяла? И зачем он ей?

Ники снова не ответила. Вместо этого она внимательно огляделась по сторонам. Потом медленно приблизилась ко мне. Там, где она ступала, вырастали и сразу таяли в воздухе призрачные колосья, оплетая ее голени в высоких ботинках с заклепками. В паре шагов за ней, отставая на долю секунды, скользила тень. Я напрягся. Тень мне сразу резко не понравилась. Но я не мог сказать, чем именно.

После этого Ники уставилась на меня так, что я понял — рано обрадовался. Проблемы только начинались.

— Говори, — приказала она. — Где наши?

— Они в… надежном месте.

Ники кивнула, словно и не ожидала другого ответа.

— Но тебе оно известно?

— Конечно!

— Это хорошо, — тихо проговорила она, словно не мне, а тени, что кралась за ней на расстоянии. — Надеюсь, ты не врешь. Впрочем, это мы скоро выясним.

— Ники…

— Говори, говори. Рассказывай все. Меня интересует твоя версия.

— Прямо тут?

— Ага. Я тебя внимательно слушаю.

Я пожал плечами и начал рассказ — с той ночи, когда ко мне в дверь поскреблось биологическое оружие в виде несчастной Маркеты. На сей раз я рассказывал все как было, подробно, ничего не упуская. Но, чем дольше я говорил, тем более недобрым становилось лицо Ники.

— Ах, отравленные споры! На Грега и Валенка они подействовали, а на тебя — нет?

— Сказал же — я выдохнул огонь…

— А потом как бы случайно возникла синяя дракониха и «спасла» тебя от «неизвестных врагов»… И что тебе сказал Анхель?

— Я его вообще после этого не видел!

— Ага-ага…

Я замолчал, поняв, что Ники не верит ни единому моему слову.

— Предатель! — прошипела она. — Ты погубил клан!

— Погубил?! — Я был ошеломлен такой заявкой. — Да я его спас! Если бы не я, Грег с Валенком умерли бы еще в квартире! Я вытащил их из огня, отнес в гнездо…

— Ты все-таки погубил его, и все твои лживые слова это подтверждают! И папа сказал то же самое. «Враги твоего учителя вычислили слабое звено и нанесли удар».

— Ники, перестань!

— Ты подставил клан и разрушил его! Умышленно или нет — уже неважно. Скорее всего, — продолжала она, глядя на меня с откровенной ненавистью, — Грег с Валенком давно мертвы. Но пока есть вероятность, что они в плену…

— Давай прямо сейчас слетаем к кургану и лично убедимся, так это или нет.

— Я там побываю, — кивнула она. — Но только чуть позднее. Когда буду уверена, что меня там не ждет ловушка. Папа сказал: «Теперь твоя очередь. Через тебя будут бить по мне»…

— Но почему ты так огульно обвиняешь меня в предательстве? У тебя нет никаких доказательств…

— Доказательства я добуду, — ухмыляясь, пообещала Ники. — Я тебя вызываю!

— Куда?

— На бой!

Я покачал головой, не веря своим ушам. Ники хочет со мной сражаться? Абсурд!

— Это просто нелепо. У клана и так полно проблем — не хватало еще нам между собой поссориться!

— Я с тобой не ссорюсь, — сказала Ники яростно. — Я собираюсь тебя наказать. За вред, который ты причинил Грегу. Предатель ты или нет — разберемся позднее.

— Кто дал тебе право меня наказывать? — спросил я, начиная злиться. — Оставь этот тон и не веди себя как глупая девочка! Хватит с меня этой чепухи! Я не стану отвечать на твои вопросы…

— Как раз теперь-то и станешь!

С этими словами она превратилась и кинулась на меня, словно крылатая ракета. Ее первая атака была такой бешеной, что меня буквально выбросило из подворотни. К счастью, я рефлекторно превратился в дракона, иначе меня бы размазало по асфальту. А так я перекувырнулся в воздухе, восстановил равновесие, оттолкнулся от земли, расправил крылья и сразу же кинулся на перехват.

Второй раз мы столкнулись уже в воздухе. Наши тела, шеи, хвосты переплелись; зубы лязгнули о зубы, заскрежетали когти по чешуе. Сцепившись, мы перелетели через ограду парка, свалились в бурьян и прокатились по нему, взметая тучи песка и ошметков травы. Я зацепился хвостом за какой-то фонарь, крутанулся, используя центробежную силу, и отшвырнул Ники метров на двадцать. Фонарь закачался, но выдержал. Я отцепился и тут же бросился за Ники. Она уже поджидала меня, припав к земле и распахнув пасть. Невозможно быстрый бросок навстречу… Я не успел выставить лапы и подставил плечо. Мы столкнулись. Я пошатнулся, невольно зашипев, когда ее когти пробороздили мою чешую, а Ники с криком боли отлетела в сторону и упала — на этот раз неловко и тяжело. Она была стремительной и увертливой, как кошка, но слишком легкой для ближнего боя. Даже с таким неопытным драконом, как я.

Я не стал на нее нападать, давая ей возможность подняться. Но Ники продолжала лежать. Только облик сменила. Я подошел, протянул руку.

— Вставай. И забудем. Сходим вместе к кургану…

Ники зыркнула на меня исподлобья и, не вставая, вытащила из кармана куртки кость длиной с ладонь. Кость загибалась на конце в виде крючка и явно была извлечена не из человеческого организма.

— Сейчас сходим…

Она повела костью в тень подворотни:

— Возьми его!

Часть тени отделилась и плавно двинулась в мою сторону. У меня зарябило в глазах, подуло промозглым холодом. Я шарахнулся назад, но недостаточно быстро. Тень сделала движение головой, шея вытянулась, как у змеи, и я кожей ощутил мертвящее прикосновение. Она казалась человекоподобной, и я не ожидал от нее таких трансформаций. А миг спустя мне стало не до наблюдений и выводов. По телу распространилась безграничная усталость, переходящая в паралич. Казалось, из меня вытекает кровь, а вместе с ней и жизнь. Такой упадок сил я ощущал только однажды — когда Ники устроила нам поход в Нижний Мир. Я попытался обратиться в дракона, но сил не хватило.

Ники возлежала на асфальте, опираясь на локоть, и не сводила с меня взгляда. Анкх на ее груди наливался фосфоресцирующей зеленью, призрачные колосья, колыхаясь на невидимом ветру, окружали ее фигуру подвижным ореолом. Черные глаза сияли огнем и силой.

— Папа начал меня учить фамильным методам, — сообщила она. — Управление энергией живых существ. Есть много способов ее блокирования, отъема и дальнейшего использования. В нашей семье эти способности врожденные. Сама удивляюсь, как легко получилось. Надо было только показать как. Смотри, куда пошла твоя энергия!

Она указала костью на тень, которая словно наливалась изнутри светом, по мере того как я терял силы. Она становилась ярче, обретала формы. Я видел призрачно-белое туловище, зубастую голову на длинной шее, перепончатые крылья… На шее дракона-призрака проступили красные и синие печати. По печатям-то я его и узнал.

— Ники! Ты подняла мертвеца? Сделала себе зомби?!

— Ага, — сказала она, ухмыляясь. — Тоже папа научил. Есть множество пограничных состояний между жизнью и смертью. Смерть — это вообще интересная форма существования…

— Грег же запретил тебе общаться с «родственниками»!

— Ошибаешься. Именно Грег и попросил папу научить меня некромантии.

— Не может быть… — прошептал я.

— Ему это зачем-то надо. Он сказал — там, куда мы скоро отправимся, будет мно-ого мертвых!

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но язык отказался меня слушаться. Лежал как медуза, не в силах даже приоткрыть веки, а призрак белого дракона сосал из меня жизнь. Этот проклятый мент достал меня даже с того света! Я вспомнил о своих защитных печатях, но они не активировались. Ведь Ники пользовалась не магией!

Потом я почувствовал, что меня поднимают и ставят на ноги. «Опять Ники меня куда-то тащит!» — успел подумать я, прежде чем паралич добрался и до мозга…

Я пришел в себя в полумраке. В спертом воздухе висел легкий запах затхлой сырости, какой бывает в подвалах. Я поморгал, привыкая к слабому свету. Так и есть — типичный подвал многоэтажки. Нечто держало меня в вертикальном положении, неприятно впиваясь в тело, но не позволяя упасть. Я скосил глаза вниз и обнаружил, что прикован к решетке. Точнее, неумело, но очень старательно примотан к ней длинной тонкой цепью, закрытой на замок. У моих ног возилась Ники — что-то рисовала на бетонном полу. Левую руку она держала во рту, а указательным пальцем правой выводила знаки. Знаки были знакомые. Рунный круг.

— Ники, — хрипло спросил я, — где мы?

— Не узнаешь? Это подвал в доме Валенка.

— Тир?

— Он самый. Я знаю, где Валенок прячет от него ключи.

Теперь мне стало понятно, откуда тут решетка. Раньше тир от остального подвала отделяла сетка, но я сам ее расплавил огненным выдохом во время превращения. Похоже, Валенок сделал выводы и заменил ее на нечто попрочнее.

— Я и собиралась тебя сюда заманить, — продолжала Ники. — Но не выдержала. Хотелось сперва навалять тебе лично.

Я закашлялся.

— М-да, подкупающая откровенность! И дальше что? Судя по этим рисункам — отправишь меня в иной мир?

— Нет, это для фиксации тебя в этом. Если попробуешь сбежать — тебя мгновенно затянет во Вход.

— А, ясно…

— Не держать же мне зомби все время под рукой! — объяснила она. — На него уходит много энергии, да и внимание отвлекается. А мне сейчас понадобится сосредоточиться.

— Да-а, и зачем же?

Ники выпрямилась, обсасывая укушенный край ладони. Потом вдруг двинула меня кулаком под дых. Довольно больно.

— Я буду тебя пытать, — заявила она. — Пока ты не скажешь всю правду.

Я даже засмеялся, так дико это звучало:

— Да я и так скажу тебе правду, только спроси!

— Откуда мне знать, что ты не соврешь? А читать мысли я не умею. Зато я кое-чему научилась за то время, пока ты предавал клан…

— Слушай, Ники, ты хоть понимаешь, что такое дракон? Это же одушевленный сгусток энергии, что ему пытки? Пытать меня бессмысленно. Дракон пребывает сразу в нескольких реальностях. Энергия перетечет в другое место, да и все! А тебе останется только туловище в глубоком обмороке…

— Ха-ха! Я все обдумала. — Ники указала на рунные узорчики. — И о драконах знаю побольше тебя. Помнишь, как тебя колбасило в Нижнем мире? Там вы, драконы, сразу слабеете и погибаете…

— В этом и заключается пытка?

— Вовсе нет. Это просто страховка, чтобы ты не превратился и не сбежал. Цель пытки — получить информацию. А единственная гарантия ее достоверности — если я буду точно, стопроцентно уверена, что сломала тебя морально…

— Тебя папа и пыткам обучил?

— Нет, я сама! Почитала кое-что в Интернете.

— Звучит устрашающе! — признался я.

— Это хорошо, хе-хе… Там как раз было написано, что пытаемого сперва надо хорошенько запугать.

— Допустим, я запуган. И как ты будешь меня ломать?

— С помощью боли, конечно! Конечно, самое лучшее средство — специальная мозголомная химия, но где ж я ее возьму? А вот старая добрая боль…

Я окинул быстрым взглядом подвальное помещение, но не обнаружил ничего мало-мальски напоминающего пыточный инвентарь.

— Какая еще боль? Иголки под ногти?

— Безумная, — посулила Ники. — Непереносимая! Кстати, можешь орать сколько угодно, тут звукоизоляция. У Валенка все продумано.

— Спасибо, ты очень любезна. Что это ты делаешь?

Ники деловито расчехляла скрипку. Я расхохотался:

— Будешь пытать меня этюдами? Или «Лунной сонатой»?

Скрипка явилась на свет. Она была красивая — лакированная, темно-медового цвета, вкусно пахнущая канифолью. Ники зажала ее подбородком и принялась подкручивать колки.

— Грег сказал, что ты не золотой, — сказала она. — Сейчас ты в самом деле на него вообще не похож. А может, это маскировка? Я думаю, ты все-таки золотой. Тем более если ты в самом деле шпион, предатель и ученик Анхеля. Он ведь тоже золотой дракон, да? Не бывает таких случайных совпадений. Я почитала все, что нашла, о золотых. Многое там подходит для тебя. А еще там была упомянута интересная вещь: золотые не переносят нарушения гармонии. Вот у меня и возникла одна идея…

— Не прокатит! — возразил я. — В этом случае меня должно все время колбасить. Прогулялся по новостройкам — тяжелое поражение психики! Включил МТВ — сразу в кому!

Ники захихикала:

— Это ты никогда не слышал игру учеников первого года по классу скрипки!

Инструмент был настроен. Ники достала смычок. Похоже, она не шутила.

— Я мечтала — вот позанимаюсь пару-тройку месяцев и буду играть для Грега…

— Пару-тройку месяцев? Ну-ну…

— Да, все оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Уже почти полгода мучаюсь, а результат… Ну слушай. И наслаждайся…

Она встала в позу, откинула волосы и провела смычком по струнам.

Первый же звук вонзился мне в мозг словно ржавое сверло…

Нет — в ноты Ники, по большей части, попадала.

И мелодия сама по себе была, наверное, красивая — такая кисло-сладкая, трагическая и романтичная одновременно. Наверняка Ники ее долго выбирала, чтобы сразить Грега наповал. Но звучание!

Теперь я понял, почему скрипку называют скрипкой. Она не пела, не стонала и не жаловалась, как это описывается в стихах. Она ужасающе, отвратительно, невероятно противно скрежетала.

Звук был хуже, чем вилкой по фарфоровой тарелке. Хуже, чем пальцем по мокрому стеклу. Он резал без ножа.

Этот тембр был совершенно невыносимым. Заболели зубы. Потом закололо виски. Завибрировали кости!

Что делать? Заткнуть уши — но как? Руки прикованы к решетке! Не слышать эти завывания было невозможно, они пробирали насквозь. Желание оставалось только одно — избавиться от них любой ценой, как можно скорее!

Я попытался дохнуть на Ники огнем, но вместо этого принялся корчиться в цепях. Снизу меня подкарауливала ледяная пасть Входа, сверху заживо пилили мозг звуком…

— Ага! Больно?! — услышал я резкий крик Ники, который на фоне ее скрипки звучал райской музыкой. — Так я и думала! Проклятый шпион травника!

— Двоечница! — содрогаясь, как под током, прохрипел я. — Бездарность!

Ники бравурно исполнила еще пару тактов и опустила смычок.

Я глотал воздух, пытаясь преодолеть гамму омерзительных ощущений.

— Оказывается, скрипка начинает красиво звучать, только когда рука уже поставлена, — Ники вздохнула. — Вот я подумала — если у меня у самой мурашки по коже от этого скрежета, то другим, наверное, еще хуже?

— Если такое услышит Грег…

— А он уже слышал.

— И что сказал?

— Похвалил, — зарумянилась Ники. — Сказал, что, в принципе, ничего оригинального, — многие драконы используют звук для атаки. Но умение обращать слабые стороны в сильные — это повод для законной гордости! Так-то, предатель! Ну что, продолжим?

— Ники, уймись!

— И не подумаю! Будешь слушать мою игру, пока кровь из ушей не пойдет! Я не человек, Леша. И не была им никогда. Ты что, думаешь, я остановлюсь? Что мне какой-то смертный? Мы — боги!

— Уж скорее демоны!

— Или демоны, — равнодушно согласилась она.

И взмахнула смычком.

Глава 20

ТАЙНА ЛАТУННЫХ ИГОЛОК

— Привет компании! — раздался откуда-то голос чуть менее скрипучий, чем игра Ники. — Здорово, Горан!

Ники резко обернулась. В проеме открытой двери стоял долговязый рыжий парень, с любопытством оглядывая подвал.

— О, да тут тир! А что это вы тут делаете? На пристрелку не похоже…

— Ты кто такой? — неприязненно спросила Ники.

Она опустила скрипку, переложила смычок в левую руку и достала из кармана кость с крючком на конце.

— Это мой друг, — сказал я, тоже изрядно удивленный, но и обрадованный неожиданным появлением рыжего. — Привет, Орка. Как тебя сюда занесло?

— Да так… гулял поблизости и заметил ваши пляски в подворотне. У вас сегодня прямо вечер музыки и танцев!

Лицо Ники становилось все подозрительнее.

— Я долго за вами наблюдал, — продолжал рыжий. — Не хотел вмешиваться. Гадал, то ли упражняетесь, то ли у вас приветствие такое… То ли это брачные ритуалы черных драконов, гы-гы-гы…

Болтая, Орка шагнул вперед. Ники тут же повела костью в тень. Тень шевельнулась и обрела очертания призрака с перепончатыми крыльями. Рыжий остановился и скорчил рожу.

— Ну а этот здесь зачем? Вот объясните, зачем тащить нежить обратно в мир? Прах — к праху, зола — к золе… Asche zu asche…

При последних словах призрак вдруг дернулся и попятился, прячась в темный угол. Ники подняла свой костяной крючок, подцепила им призрака и рывком вытащила обратно.

— Уходи, желтый, — приказала она холодно. — Что ты вообще полез, куда тебя не приглашали? Ты тут не нужен!

— А у меня другое мнение, — ухмыльнулся незваный гость. — Кстати, по этикету, надо сперва представиться. Поскольку ты в некотором роде дама, начнем с меня. Итак, я — Орка…

«Какому еще этикету?» — насторожился я. Как-то это нехорошо прозвучало.

Ники фыркнула:

— Орк? Не похож!

— Ты тоже не похожа на дракона. Значит, обойдемся без ритуала?

— Блин, что тебе надо, желтый?

— У тебя в физическом теле нормальные нервные реакции?

— Ну да… А тебе какое дело?

— Тогда — по-простому…

Не договорив фразу, Орка выбросил вперед руку. Очень быстро, как тогда, в пабе. Движение быстрее, чем мысль. В смысле, я не успел понять, что происходит, как в воздухе сверкнула золотая искра. Момент — и во лбу у Ники уже торчала длинная игла. Взгляд у Ники остановился, колени подломились, и она упала навзничь.

Ее тело еще не коснулось бетонного пола, а Орка уже повернулся к дракону-призраку. Однако тот в бой вступать не стал — индифферентно растаял в воздухе, даже не попытавшись защитить хозяйку. Вот и имей после этого дело с зомби. Хотя мент и при жизни отличался умением быстро смываться. Анкх на груди Ники перестал светиться зеленым золотом и плавно погас, превратившись в обычную бижутерию.

Орка повернулся ко мне:

— Как в таких случаях говорит папа: «Ты даже не заметишь, что умер!»

Я нервно хмыкнул:

— Конечно, спасибо за помощь, но… Надеюсь, ты не убил ее?

— Неа. Парализовал и запер в физическом теле. Еще не хватало убивать дочку местного авторитета. Зачем наживать серьезных врагов на ровном месте? Кстати, о врагах…

Даже не поморщившись, Орка вытащил из своих ключиц две длиннющие иголки и воткнул их мне в локтевые суставы. Боли не было, но руки я чувствовать перестал.

— Это еще зачем?

— Ну как зачем? Чтобы ты не превратился и не слинял. Мертвецкие узорчики-то погасли…

— Что за шутки? Отвяжи меня! Я думал, ты хочешь мне помочь…

— С чего бы? Я уже замучился тебя искать. Хорошо хоть ты позвонил ей, и я успел перехватить вызов. — Орка кивнул на Ники.

— Что тебе надо?!

— Я тоже хочу с тобой поговорить. А по доброй воле ты мне вряд ли ответишь. — Орка подошел вплотную и уставился на меня взглядом ящерицы: — Где гнездо?!

— Чье?

— Да не твое же, чудак! Где гнездо предателя? Этого так называемого Черного лорда?

Наконец все встало на свои места.

— Ты продался Анхелю! — воскликнул я. — Ты с самого начала на него работал!

Орка откровенно оскорбился:

— И не думал. За кого ты меня принимаешь?

— За шпиона!

— «Шпион» звучит некрасиво. Разведчик — гораздо лучше…

Я дернулся, пытаясь сорвать цепь. Узорчики Ники больше не действовали, и силы понемногу начали прибавляться. Призрак-мент, тянувший их из меня, провалился к себе в ад, приток энергии возобновился. Причем Орка, кажется, не обратил на это внимания. Конечно, откуда ему знать все эти некромантские штучки? Кроме того, он полагался на свои иголки. Они и в самом деле перемкнули мне какие-то важные точки, из-за чего я не мог ни шевельнуть руками, ни превратиться. Но я и в этом облике кое-что могу… например — работать с информацией! Если этот навык латунные иглы не перемкнули, то я могу попытаться…

Я сосредоточился и представил себе мобильник. Он лежал в кармане джинсов, прижатый к бедру, что было весьма удачно. Я закрыл глаза и послал мысленный импульс… Вскоре в темноте вспыхнул зеленый квадрат экрана. В углу мигало схематичное изображение конверта. Новое смс! Должно быть, оно пришло, когда Ники терзала меня скрипкой. Мысленно я нажал на «вызов». Надеясь, что это не реклама…

Не реклама, но нечто получше. «Номер такой-то доступен для звонка». Валенок!

Я попытался мысленно набрать ответное сообщение, но на это моего мастерства не хватило. Тогда я снова выбрал кнопку «вызов», сконцентрировался на ней, повернулся боком к решетке и нажал на нее бедром. На номер Валенка улетело пустое смс. Это все, что я мог сделать. И то Орка насторожился:

— Ты чего извиваешься?

— Да вот, строю планы побега, — честно сказал я.

Орка радостно заржал:

— Ты в своем праве!

— Ну хоть расскажи, что ты будешь со мной делать? — спросил я, чтобы потянуть время. — Тоже на скрипке играть?

— Вот еще. Пытки — вчерашний день. Я тебе такую иголочку воткну, что вся твоя пси-защита рухнет мгновенно…

— Моя что?

— После этого я смогу считывать мысли прямо с твоего ментального поля. Причем без всяких усилий. Гораздо удобнее и быстрее, чем развязывать язык. Обожаю работать с информацией! Недаром я выбрал желтый клан, который ваши недоумки почему-то презирают…

— Ты умеешь читать мысли? Я спрашиваю из чистой любознательности.

— Конечно. Ничего сложного…

Орка вдруг прервался и усмехнулся:

— Уж не тянешь ли ты время?

Он вытащил из запястья длиннейшую, сантиметров в пятнадцать, иглу. Ни капли крови, даже ранки не осталось. Подошел ко мне, прищурился и примерился к центру лба — «печати Восьмилистника». От холодного укола у меня мурашки забегали по коже.

— Ну что, приступим? Пока ты в сознании, фиксируй вопрос: где гнездо предателя?

Хотелось зажмуриться, но я нарочно держал глаза открытыми, глядя прямо в лицо Орки. Вблизи было отчетливо видно, что его веснушки — не что иное, как шляпки бесчисленных игл…

— Ты никогда не найдешь гнездо предателя, — рявкнул Валенок, пинком открывая дверь подвала. — У Черного лорда вообще нет гнезда!

Орка отскочил от меня метра на два и застыл, прижимаясь спиной к стенке. Валенок быстрым шагом направился прямо к нему.

«Зачем он это говорит Орке? — удивился я. — Зачем выдавать стратегическую информацию? А если рыжий проболтается?!»

А потом сообразил: Орка не проболтается, потому что Валенок собирается его убить.

Орка это, видимо, тоже понял, потому что без промедления вскинул руку и долбанул Валенка ослепительным разрядом. Запахло озоном. Полопались одновременно все лампочки, и подвал погрузился в полную тьму. Во мраке подвала полыхнул извилистый белый разряд. Я съежился, ощутив себя на решетке для гриля. В проблеске молнии я увидел, как Валенок метнулся Орке навстречу, каким-то образом избежав встречи с огненной стрелой, схватил его и с размаху впечатал головой в решетку рядом со мной.

— Гнездо Грега… не в этом мире, — сказал он между ударами. — И пока он его не вернет… другого гнезда… у него не будет!

Решетка со скрежетом прогнулась, прутья вылетели из бетонных гнезд, и мы с Оркой и кучей железных прутьев оказались на полу. Рыжий тут же вскочил и снова ударил молнией. Его лицо, на миг возникшее из темноты, показалось мне незнакомым — таким оно стало злым и взрослым.

— Хрен тебе! — раздался нечеловеческий рев. — А вот этого не пробовал?

Недалеко от меня возникло пятно слабого, почти призрачного зеленоватого света. Одновременно в животе возник странный, струящийся в разные стороны жар. Кажется, он обострил мое ночное зрение — я увидел, как прямо напротив меня раскрывается жуткая зубастая пасть, а в горле у нее разгорается тот самый светящийся сгусток.

Что это было, я узнал, когда Валенок сделал могучий выдох. Подвал заволокло едким туманом.

У меня защипало в глазах. Рядом надсадно закашлялся Орка. Я почувствовал, как скукоживается, натягиваясь, кожа на ладонях и на веках…

«Драконья кислота! — понял я. — Концентрированный кислотный выдох!»

А жар в животе — это сработала печать. Удачно, что иглы Орки на нее не подействовали!

Ядовитый туман висел в воздухе, клубясь под потолком. Воздух был насыщен отвратным кислым запахом. Прутья решетки покрылись окалиной. Со стен клочьями облезала краска. Но хуже всего обстояло дело с Оркой.

Рыжий стоял посреди подвала, широко расставив ноги и с явным трудом сохраняя равновесие. Лицо у него было перекошено до неузнаваемости. Видимо, у него тоже имелась кое-какая защита от кислотного выдоха, но она не особо хорошо справлялась. На миг мне показалось, что черты его лица поплыли, словно были вылеплены из воска…

— На кого работаешь, желтый? Для кого собираешь сведения?

Орка молча скорчился… и тут началось нечто удивительное. Из его тела вдруг полезли наружу иглы. Я даже не подозревал, что их так много! Несколько сотен, если не больше! На миг Орка стал похож на утыканного гвоздями демона из «Восставших из ада». Потом иглы одна за другой начали со звоном сыпаться на пол. Несколько мгновений длился этот странный металлический иглопад. Две иглы из моих локтей тоже вылетели, присоединившись к общей куче. Внезапно Орка сорвался с места и кинулся прочь из подвала. Черный дракон быстрой раскорякой, как крокодил на охоте, пополз за ним. Я очнулся, сел и принялся поспешно выпутываться из цепи.

На улицу я выскочил как раз в тот момент, когда Орка, уже превратившись, закладывал над заливом «мертвую петлю», а Валенок гнался за ним след в след. Скорость и точность их маневров завораживали. Крылья желтого дракона на развороте блеснули металлом, который показался мне слишком холодного оттенка для латуни. Я взлетел ему наперехват. Орка, заметив меня, припустил прочь. Мы с Валенком кинулись за ним.

Орка летел на запад, очень быстро, все увеличивая скорость. В какой-то момент его туловище и хвост вытянулись в струну, а крылья стали совершенно неподвижными и выгнутыми, как крылья туго натянутого лука. Эта красивая и жесткая геометрическая структура понеслась так, что мы с Валенком тут же начали отставать. А Орка все ускорялся. Неподвижные крылья начали сдвигаться, прижимаясь к бокам. На миг мне почудилось, что мы преследуем истребитель. Потом — крылатую ракету… Вдалеке послышался отзвук злорадного хохота. В небе что-то оглушительно загрохотало… Орка рванул с места и за какой-то миг, далеко обогнав и нас, и звук собственного смеха, исчез за горизонтом.

— Ты это видел?! — заорал я с невольным восхищением. — Он перешел звуковой барьер!

Валенок молча заложил большую петлю и полетел обратно, тяжело взмахивая крыльями.

— Как это возможно?! — спросил я, когда мы приземлились во дворе на Яхтенной.

Вместо ответа Валенок подошел к стене и принялся биться об нее лбом.

— Дурак я! — причитал он. — Он не шпионил на Стальной клан. Он сам стальной!

В дверях подвала показалась Ники. Выглядела она как с тяжелого похмелья. Одной рукой она опиралась на дверной косяк, в другой держала наготове костяной крюк.

— Где желтый? — спросила она сипло, с удивлением взглянув на Валенка.

— Свалил, — буркнул тот, прекращая самоистязание.

— А ты откуда взялся? Где Грег?

— Осторожно с ней, Валенок, — предупредил я мстительно. — Она и меня сперва выспрашивала, где Грег, а потом вызвала зомби и принялась пытать меня скрипкой! Кстати, а как ты выбрался из гнезда? Я же запер его снаружи!

— У Грега был второй ключ. — Валенок повернулся к Ники: — Стормозили мы, подруга. Желтый дракон оказался стальным. Так что тебе еще повезло, что жива осталась.

— Как стальным? Я же помню, у них были железные кости…

— А на что, по-твоему, ему латунные иглы? Хорошо замаскировался, собака! Профессионально. Если бы сам себя не выдал… Эх, попади он мне в руки…

Валенок тяжко вздохнул и повернулся ко мне:

— Вопрос — что с этим делать будем?

— Что значит — «с этим»? — напрягся я.

— Давай его к тебе, — предложила Ники. — Привяжем его к батарее, и я ему сыграю полонез Огинского. На него хорошо действует…

Валенка передернуло:

— На меня тоже! Ты, Ники, так на скрипке играешь, что у любого нутро наизнанку выворачивается. Сложить в мешок десяток кошек и попрыгать на нем, и то…

— Ну сам с ним… побеседуй.

Валенок задумчиво уставился на меня. Я попятился, чувствуя, как лицо начинает пылать.

— И ты, Валенок?! Ты что, тоже считаешь меня предателем?!

— Я тебе что сказал? — лениво спросил он. — Найти Ники, отправляться с ней к Мертвому и сидеть у него в загробном мире тихо, пока мы не восстановимся. А ты что сделал? Куда полетел?

— Известно куда! — встряла Ники. — С синей драконихой к Анхелю!

— Да не был я у Анхеля! Эх, да что толку вам говорить!

От нахлынувшей ярости у меня перехватило горло. Как тогда, в летающем замке. Только хуже. Потому что сейчас гнев был направлен против своих, и я не знал, что с ним делать. Да и мог ли я теперь считать их своими, после такого-то?!

— Можешь считать меня предателем, — заговорил я, задыхаясь от обиды и злости. — Кем угодно… Но за что?! Я тебя спас…

Валенок только плечами пожал.

— Мне надо поговорить с Грегом, — потребовал я. — Где он?

— Он сам тебя потом найдет. Пошли, Ники.

— А он? — возмутилась Ники. — Ты что, его отпускаешь?!

— Ну да.

— А если он сейчас полетит к Анхелю и нас заложит?

Валенок поскреб бороду:

— А что он ему скажет нового? Вали-ка домой, Леха, и сиди там, пока еще куда-нибудь не влип. К Грегу, уж извини, я тебя сейчас не подпущу. Мало ли какими грибами тебя нашпиговали?

— Не тебе мне указывать! — в бешенстве рявкнул я.

— Леха, пойми меня правильно, — задушевно сказал Валенок. — Любого другого на твоем месте я бы давно пришил. Просто на всякий случай.

И они ушли, оставив меня на улице, в ярости и одиночестве.

Глава 21

ЧЕРНЫЙ-ЧЕРНЫЙ ДРАКОН

Это была очень темная ночь. Темная во всех смыслах. Пометавшись в бессмысленной злости над спящим городом, я в самом деле вернулся в свою сожженную квартиру, которая как нельзя лучше соответствовала моему настроению. Сквозь лопнувшие стекла сочился внутрь сырой воздух, мешаясь с вонью гари и создавая ощущение старого лесного пожарища. Я лежал на полу, раскинув крылья среди битого стекла и остатков мебельной фурнитуры. Все вокруг меня: пол, стены, потолок — было черным от сажи. В комнате почти ничего не уцелело. Над головой поскрипывала на сквозняке оплавленная железка — все, что осталось от люстры. Из уцелевшего ведра немым укором торчал обгорелый пенек авокадо.

«В черной-черной пещере живет черный-черный дракон, — думал я со злобной иронией. — Не так черен его облик, как черны дела. Не говоря уж о мыслях!»

Мысли в самом деле были все как на подбор. В основном о мести. Но разве можно мстить своим? Что же делать? Пойти развеяться, сожрать кого-нибудь?

А что? И не жалко! Все в этом мире гораздо хуже, чем кажется. Анхель — золотой дракон, целитель! — хотел погубить мою дочку и отравой извести Черный клан… Орка, которого я считал другом, оказался вражеским шпионом! Ники ненавидит меня… Валенок мне не доверяет… Почему? Что я сделал не так? Разве я не старался всегда поступать по справедливости? Или желал кому-то зла? Или не был предан клану?

Нет, мне не в чем было себя упрекнуть. Однако вот я — один, валяюсь на пепелище. Никому не нужный, недостойный доверия, бесполезный дракон непонятной масти и предназначения.

Ну и пусть они проваливают, эти черные драконы! На кой мне вообще клан? Чокнутая некромантка Ники… Упырь Валенок, который только ждет момента, чтобы меня прикончить… Грег, который зачем-то пытается поломать мою натуру, переделывая в боевого дракона, когда от природы я совсем не такой! Почему не задуматься наконец о том, что нужно мне самому?

Я начал вспоминать свое обучение у Грега, и вдруг оно показалось мне пустой тратой времени. Так же когда-то в старших классах было с карате. То вначале тоже выглядело манящим и волшебным, мистичным, чуть ли не Путем Воина… Но постепенно весь романтический флер сошел на нет, и осталось скучное и довольно бессмысленное обучение мордобою, польза от которого в реальной жизни крайне сомнительна.

В самом деле, ну зачем мне все эти боевые навыки? Грег говорит, что это необходимость — но разве не лучше было бы развивать магию? С самого начала она интересовала меня гораздо сильнее…

«Нарисовал пяток печатей и на этом успокоился. Но мне-то мало! Грег сам сказал, что я не боевой! Так зачем он ограничивает мои возможности?!»

Он же говорил — драконы учатся магии самостоятельно, из разных источников. Вот и я учился!

И почему бы мне было не поучиться у того же Анхеля? Никто же не говорил, что у дракона не может быть два учителя? Скажем так, по разным предметам? Разве, решив немного поучиться полезным вещам у травника, я предал бы клан?

«Хватит вилять! Да, я в глубине души хотел стать учеником Анхеля, — признался я себе. — И если бы травник не признался, что это он поставил печать на Ваську, — кто знает, чем бы закончилось? Видно, он считал, что уже почти убедил меня… Да так оно и было».

Потому-то я и отправился в лес Эверн, ни с кем не посоветовавшись. И потом долго колебался, рассказывать ли нашим об этом походе. А если рассказывать, то что именно…

И рассказал-то в итоге только потому, что понимал — Грег в состоянии прочитать мои мысли сам. Как же меня это злило!

Мне вспомнилась сцена, которую закатила мне Ники, узнав, что я побывал у Анхеля. Тогда-то она впервые и назвала меня предателем. Что ж, в чем-то она была права.

Мне вообще не следовало общаться с Анхелем, понял я. Он почти поймал меня. И использовал в своих целях, в игре против моего клана.

Я пошевелился и сел на хвост, подняв облако сажи. Она кружилась в воздухе, как черный снег, пачкая мне крылья и брюхо. Я резко хлопнул крыльями, но чище от этого не стал, только расчихался от гари. Мне вдруг стало противно. Сижу тут в обгорелой норе, грязный, с ног до головы обросший шипами, и источаю ненависть ко всему миру…

На память пришел семинар Идолищева по драконности. Я бы тоже мог теперь провести такой семинар. И поработать для него наглядным пособием.

«Смотрите, дети: перед вам классический, описанный во всех источниках черный дракон. Ночная тварь, живущая в канализации. Отличается злобой, эгоизмом, подлостью и коварством. Для него нет ничего святого, кроме своих интересов. Черные драконы поедают своих детенышей, подставляют друзей и никогда, никогда не создают кланов…»

— Так все и есть! — прошипел я воображаемым слушателям семинара. — Да, я стал очень плохим! И мне это нравится. Я чувствую себя свободным. Делай что хочешь с тем кто слабее! И тебе за это ничего не будет. Разве не все об этом тайком мечтают?

«Но это не эволюция. Это деградация…» — возразили мне из невидимого зала.

— А кто сказал, что дракон — высшая форма существования? Кто сказал, что я эволюционирую? Что? Грег? Может, он и эволюционирует… Но он и так ходячее воплощение безупречности, и, кем бы он ни был, человеком или драконом, он от этого не изменится. Да если какой-нибудь злой волшебник превратит его в пятнистого желтопузого червяка, Грег и тогда будет верен своим принципам и ни на миг не изменит самодисциплине. Внешнее вообще не имеет значения! — подумал и добавил самокритично: — Кроме тех случаев, когда оно, как у меня, отражает внутреннее.

И со вздохом распластался в саже, закрыв глаза, сам себе отвратительный. Сейчас я чувствовал себя таким драконом, какого на иконах убивает святой Георгий, — небольшим, нелепым, противным крокодилом-мутантом. Недотягивающим до человека по всем пунктам.

Со стороны балкона налетел порыв ветра. Тихо лязгнула дверь. Я, не шевелясь и не открывая глаз, улыбнулся, а потом воскликнул горестно:

— Что мне с этим делать? Я не хочу быть таким! Я не хочу меняться так!

— У тебя идет новая стадия превращения, — ответил Грег, заходя в комнату. — Сейчас ты сам себя создаешь. Развитие идет очень быстро. Поэтому важно не делать неправильных действий.

— Что такое «неправильно»? — философски спросил я. — Кто определяет, что правильно, а что нет?

— Ты знаешь, что такое карма?

— Конечно.

— Любое твое действие, даже мысль, будут иметь мгновенные и необратимые последствия. Поэтому следи за собой и делай только то, что сам считаешь правильным. Не иди на компромиссы и не потакай себе. Пусть на твоем истинном, драконьем теле ничего не отражается.

Я поменял облик, встал на ноги и повернулся к Черному лорду. Грег уже привычно выглядел нездоровым — лицо осунулось, щеки запали, но черные глаза смотрели, как всегда, спокойно и твердо. Интересно, он хоть иногда в чем-то сомневается?

— А с этим что делать? — Я продемонстрировал шипы на предплечьях. — А зрачки ты мои уже видел? Все четыре?

— Болезни роста, — отмахнулся он. — Пусть ими переболеет твое низшее тело.

— То есть так и ходить? — Я помахал когтисто-шипастой рукой.

— Это ненадолго. Скоро ты избавишься от этого облика. Тело — это иллюзия.

— Да-а-а, утешил!

— Если тебя это утешит — люди пока видят тебя «своим».

— Ну не все, не все… Вот Киря…

— Ты понимаешь, что это означает? — спросил Грег, когда я рассказал, как Киря принял меня за глюк. — Пришла пора обрывать связи.

— Не хочу! Васька видит меня в любом облике! И узнает в любом! И не боится!

— Когда это началось?

— Да после истории с печатью.

— Вот как!

Грег задумался. Я молча наблюдал за ним, чувствуя, как в его присутствии, как всегда, выравнивается настроение. Злобная ожесточенность на весь мир незаметно рассеялась.

— Ты знаешь, где я был, пока вы с Валенком валялись в отключке?

— Ну, поскольку ты тут — значит, не у Анхеля.

— А вот Валенок с Ники считают иначе, — сказал я желчно.

Грег помолчал, глядя в сторону, словно подыскивая слова.

— Ники тяжело, — ответил он. — Она по сути темная, адская сущность. Хоть она и воспитана среди людей.

— Ха! Я не уверен, что это пошло ей на пользу. Людей она ненавидит.

— Ну не всех, не всех… — повторил он, явно передразнивая меня. — Отец хочет ей иной судьбы, иначе не попросил бы меня ею заняться. То, что она устроила, сделала не из-за ненависти, а ради любви. Она предана клану.

— Тебе!

— Клану, — строго поправил он. — Будь к ней снисходителен.

Я скривился. Ники я не простил. Хотя, может, и прощу. Если она хорошо попросит…

— А что касается Валенка, ты абсолютно несправедлив к нему, — продолжал Черный лорд. — Когда я узнал, что он открыл тебе местоположение гнезда и, несмотря на опасность разоблачения, пошел на огромный риск, оставив тебя в живых и на свободе… На самом деле, я слегка изумлен его поведением. Может, он, конечно, был не в себе…

— О, в этом я уверен! — воскликнул я, вспомнив регулярные призывы Валенка прикончить меня по принципу «нет дракона, нет проблемы».

— Так что — возвращаясь к твоему вопросу, — ты не был у Анхеля. Он бы тебя не выпустил. Анхель бы ничего от тебя не оставил, пока не нашел нас.

— Почему он тебя так ненавидит? — Я потянулся в карман за сигаретами. — Что у вас с ним за счеты?

Летом, во время активных тренировок, я бросил было курить — стало противно. Но решил начать снова. Чем темнее я становился снаружи, тем проще было коптить себя изнутри.

— Анхель — ненавидит? Вовсе нет.

— Разве? — озадаченно спросил я. — А что тогда — боится?

— Не меня, — неопределенно ответил Грег. — Так где ты провел эти дни?

— В Уважеке, — сказал я, видя, что он желает переменить тему. — Точнее, сперва там, а потом в каком-то совершенно кошмарном мире…

— Пошли на балкон, — предложил Грег. — Там расскажешь. Невозможно дышать этой гарью…

Мы вышли на воздух, и я начал рассказ, ничего не упуская, все что видел, в чем поучаствовал и что меня особенно поразило. От странного поведения Драганки, до не менее странного поступка Виллемины. От интригана Чудова-Юдова, который зачем-то похитил невинно умученного Крома, до стального чудовища, напавшего на воздушный замок, и загадочной Лигейи, которая переживала только об одном — не слишком ли она обидела упомянутое чудовище своим сопротивлением…

Грег выслушал внимательно. Без критики и с большим интересном.

— Замечательно, — сказал он, когда я закончил. — Все, что касается Уважека, — так просто приятные новости. Оказывается, у нас есть союзники. Я на них не рассчитывал…

— Ты про Драганку?

— Не только. Но теперь я убежден, что она служит Анхелю по принуждению. Более того — все ее действия говорят о том, что она вполне понимает, что он затеял, и, представляя себе последствия, мешает ему исподтишка, как только может.

— Что-то я не заметил…

— Также очень полезной оказалась твоя встреча с Виллеминой, — продолжал Грег. — Что мы теперь знаем? Она тоже служит Анхелю, хоть их связь и неочевидна. И при этом тоже пытается вести свою линию.

— Или не свою, — заметил я.

— Это уже не так важно. Главное, она отпустила Крома. Интересно, почему Анхель хотел его смерти?

У меня в памяти возник давний эксперимент — попытки извлечь информацию из ветра, Кром, погоня, стремительный полет…

— За ним охотились стальные! — сообразил я. — Это они загнали его в Уважек. А там его поймала Виллемина.

— Сдается мне, Кром нам еще пригодится…

— Сейчас он у Чудова-Юдова, — напомнил я. — Чудов, тварь, прикрылся мной, чтобы вытащить его! А потом сбежал, бросив меня на растерзание толпе! Я едва ноги унес!

Грег улыбнулся:

— Ты молодец, Алекс. Все сделал правильно. А вот кто меня расстроил, — сказал он, снова став серьезным, — так это Лигейя. Понимает ли она, что творит? И чем это может кончиться?

Я пожал плечами. По моим наблюдениям, когда речь заходила о Стальном лорде, спокойная, уравновешенная умница Лигейя начинала вести себя совершенно неадекватно.

— Они несомненно попытаются ее использовать, — произнес Грег. — Ее саму или ее замок. Я еще не знаю как. Но скоро узнаю. Я сделаю все, что могу, попытаюсь ей помочь. Но только если она сама этого захочет…

— Ты о чем?

— Я начинаю игру, Алекс. Скоро все пойдет гораздо быстрее. Придется жертвовать крупными фигурами. Я не хочу, чтобы ты принимал в этом участие. Или даже при этом присутствовал…

— Опять хочешь задвинуть меня подальше, когда начнется? — догадался я.

— А ты хочешь, чтобы я пожертвовал тобой?

— А без жертвы никак?

— Боюсь, что нет.

— М-да… Кстати ты что-нибудь знаешь об этом мире, куда занесло замок Лигейи? Я видел там одного дракона, и мне показалось…

— Знаю, что тебе показалось. Об этом — отдельный разговор… — И он добавил без перехода: — Приготовься, мы сейчас кое-куда полетим.

— Куда?

— Хочу тебе что-то показать… Может, и не ко времени, но это единственная возможность. Время вышло. Считай, что это мой последний урок.

— Как последний?!

Грег снова улыбнулся мне. Мне стало зябко, сам не знаю почему. От Черного лорда веяло тысячелетней стужей. Когда-то Ники сказала, что ей иногда кажется, будто Грег умер много лет назад. Сейчас я увидел и понял почему…

В голове замелькали тревожные и глупые мысли. Для кого урок «последний» — для меня или для него? В каком это смысле — последний?

Вспомнились давние предостережения Анхеля: «Ты в худшем кошмаре не представляешь, кто такой Грег…»

Куда это он, собственно, собрался? И зачем туда мне?

Мы взлетели над крышей и концентрическими кругами начали подниматься в небо. Вскоре городские огни остались далеко внизу, а потом утонули в облачной кисее. Мир заволокло туманом. Когда мы поднялись над облаками, город казался бесконечно далеким и нереальным. Тут все было иначе. Облачные поля внизу, звездные — наверху. Облака казались серебристыми в лунном свете. Небо с каждым мгновением занимало все больше пространства.

Жуткий холод и безграничная тишина…

«Уж не хочет ли Грег опять вытащить меня на околоземную орбиту?» — подумал я, слегка напрягаясь.

Или, может быть, даже дальше?

— Я, кажется, понял, почему ты боялся летать, — услышал я в голове голос черного дракона.

— Да? Почему?

— Ты боишься окончательно превратиться в дракона, вот в чем дело.

Его слова меня удивили и даже слегка обидели:

— Я?! Да я только об этом и мечтаю!

— Умом — мечтаешь. Но в душе боишься. Так боишься, что тело твое сопротивляется, как может. И его можно понять. Человеческое тело дракону ни к чему. Чтобы родился дракон, должен умереть человек.

— Ну да, я знаю… Ты сто раз говорил.

— А человек, Леха, очень дорожит своей шкуркой, хоть она и всего лишь неудобное, непрактичное и очень временное соединение белков и аминокислот. Конечно, ты бы хотел стать драконом… Побыть им, а потом обратно! Или даже точнее: в принципе, ты хотел бы стать драконом, но не теперь. Сейчас ты не готов. А когда-нибудь потом… Так?

— Не знаю, — буркнул я, почему-то пристыженный. — Ничего я не боюсь. Я привык летать.

— Это хорошо! Потому что лететь нам придется до-олго…

Я скосил глаза на Грега. Так и есть — на лбу черного дракона разгоралась золотая звезда.

— В другой мир? Мне тут недавно уже показали один. Если это он, то больше я туда не хочу.

Грег грустно усмехнулся:

— Не он. Ты еще увидишь много разных миров и существ, Алекс. Но я хочу, чтобы этот мир запечатлелся на всю жизнь.

— Опять какое-нибудь испытание, да?

— Скорее, посвящение, — ответил он совсем загадочно.

— Мы вдвоем полетим? А где наши?

— Ники не долетит. Валенок… Ему там не место.

Я недоверчиво засопел. Звучало все менее оптимистично.

— Тогда, если готов — вперед!

Грег раскинул крылья и устремился в ночь — беззвучно, быстро и плавно, словно собственная тень. Я, не раздумывая, поспешил за ним. Меньше всего хотелось потеряться где-то среди звезд, где нет ни верха, ни низа, а только падение до бесконечности в непонятно каком направлении. Я махал крыльями, и понемногу нервозность, недоверие, подавленный страх отступали, сменяясь чем-то вроде любопытства и ожидания… Чуда?

Меня охватило странное чувство — что издалека надвигается что-то грозное и красивое. Невероятно красивое и очень страшное… Почему страшное? Потому что оно может и убить. Что-то такое, чем лучше любоваться издалека. Но если не приблизишься и не потрогаешь, то всю жизнь будешь жалеть… Я вдруг засмеялся. Понял — примерно то же самое я чувствую к Драганке.

Глава 22

ЗОЛОТОЕ ЦАРСТВО

Отследить направление полета было невозможно.

Сперва я полагал, что мы полетим в космос. Но земля так и маячила внизу, не удаляясь. Мы долго скользили над облачными полями, подсвеченными луной, пока Грег снова не начал снижаться. В тучах пошли разрывы. В просветах изредка мелькали какие-то далекие, неопознаваемые огни, но чаще — темные, совершенно незнакомые земли.

Прямо перед нами из облаков, как острова из моря, воздвиглись сияющие горные вершины. Воздух стал неровным и кочковатым, как разбитая дорога. Меня швыряло то вверх, то вниз. Грег сказал, что это турбулентность, и что над горами всегда так. Должно быть, это были какие-то гигантские горы, может даже, Эверест — мы пролетели над ними так близко, что я видел трещины в ледниках и при желании мог бы царапнуть снег когтями…

За ледяными вершинами нас поджидала буря. Воздух помутнел и стал вдвое комковатее, а облака внизу замелькали с утроенной скоростью. Пока мы летели по ветру, буря не чувствовалась, но время от времени Грег менял курс, и тогда ветер внезапно накидывался на нас и лупил, словно железной трубой, воя при этом так, что я чуть не оглох. Когда мы выбрались из бури, я осознал, что едва ворочаю крыльями. Вот бы не подумал, что сверхматериальное драконье тело способно уставать! Я чувствовал себя как гусь Мартин, увязавшийся за дикими собратьями в Лапландию. А Грег летел себе и летел, даже не сбавляя скорости. В темноте я скорее угадывал, чем видел его.

— Да сколько можно! — наконец не выдержал я. — Давай отдохнем!

— Нельзя! — крикнул он в ответ.

— Почему?

— Мы над морем.

«Черт, надо было предложить отдохнуть, когда мы были над горами!»

— А если я отстану? Дай хоть какой-то ориентир!

— Если отстанешь, лети туда, где страшнее всего.

Я стиснул челюсти и поднажал.

Вот теперь я точно не отстану!

Тучи под нами снова сомкнулись. Теперь они своим рельефом напоминали то ли морское дно, то ли распаханное поле и казались совершенно неподвижными. Но по мере приближения становилось видно, что на самом деле эти облачные поля находились в непрерывном кипении. Чем ниже мы спускались, тем быстрее становилось спиральное движение туч. Под нами был огромный, растянутый на несколько десятков, если не сотен километров, облачный водоворот с черной воронкой посередине.

«Ого! — подумал я с невольным благоговением. — Уж не тайфун ли там внизу?!»

Грег между тем уменьшал скорость, опускаясь все ниже. Я прикинул, где находится финальная точка его спуска, и у меня зародилось нехорошее предчувствие.

— Грег! — крикнул я. — Надеюсь, ты не собираешься…

Голос захлестнуло грозным ревом. Воздушный поток краем задел меня, подхватил, перевернул, как сухой лист, и понес по спирали с нереальной по человеческим меркам скоростью.

— Меня там рааазма-а-ажет!!! — проорал я, пытаясь понять, куда меня несет.

«Перемелет и выплюнет!!!» — хотел добавить я, но тут Грег появился откуда-то сверху и спикировал мимо меня прямо в черное жерло воронки.

Я остался один. Черт знает где, неизвестно вообще на каком свете. Понимая, что, чем дольше я нарезаю круги над этим адским котлом, тем меньше вероятность, что я рискну в него нырнуть. А обратной дороги мне самому уже не найти. Поняв, что деваться некуда, я с очередным витком зажмурился и кинулся вслед за Грегом — в самый центр урагана.

Несколько мгновений я не понимал, на каком я свете. Вокруг не было ничего, кроме воющего воздуха. Я открыл глаза, но разницы никакой не уловил — кругом царил кромешный мрак. Остановился в воздухе и забил крыльями, пытаясь сориентироваться, но это было невозможно. «Закрой глаза», — появилась вдруг в сознании четкая и спокойная мысль. Так я и сделал.

— А теперь открой, — раздался голос Грега.

Я поднял веки, и в глаза ударил до боли яркий рассвет.

Лапы зарылись в холодный, совершенно белый песок. Тихий плеск волн, сухой трескучий шелест листьев на ветру — единственные звуки. И тишина. Я распластался на берегу, раскинув лапы и крылья, как цыпленок табака. Никогда прежде не чувствовал такой усталости и такого блаженства. Мог бы лежать так вечно.

Наконец любознательность преодолела. Я поднял голову и огляделся. Передо мной простиралось море. Оно казалось прозрачным до самого дна, и даже не синим, а розовато-перламутровым. Как мыльный пузырь или рыбья чешуя.

Или как лунный камень, розоватый и молочно-голубой, с радугой внутри.

Солнце еще не взошло. Над морем разгоралась заря.

— А где тайфун? — хрипло спросил я, поворачивая голову к Грегу.

Глава клана сидел неподалеку на песке с закрытыми глазами, в человеческом облике. Тоже отдыхал, наверное — хотя таких неподвижных лиц я у живых людей не видал.

— И где мы, кстати? — произнес я погромче (отчасти чтобы убедиться, что он дышит).

— Это место, которое я хотел тебе показать, — ответил он, открывая глаза. — Место, где рождаются и умирают боги.

Когда солнце взошло над морем, мы были уже далеко от берега. Поднимались в гору по тропинке, пешком. Так посоветовал Грег, я с ним спорить не стал.

С каждым шагом становилось все жарче. Ослепительный свет, льющийся с неба, жалил глаза. Воздух казался синим и густым, как расплавленное стекло. Такой же синевой отливала зелень, покрывающая невысокие горы. Красноватая земля крошилась под ногами.

— Тропики? — Я вытер пот со лба.

— Наверное. Я географию этого мира знаю слабо. Море и архипелаги. На островах живут люди. И драконы.

— Вот как!

— Местные жители считают драконов богами.

— Ага, в таком мире я недавно уже бывал!

— Не в таком. Тут весьма своеобразный культ, — продолжал Грег. — Местные жители считают, что драконы рождаются среди людей. И они в этом не так уж неправы.

— А, то есть драконам начинают поклоняться после превращения?

— Не совсем так. Каждый рождается богом. До первого касания человеческое дите считается божественным…

— До первого чего?

— Тут есть один ритуал. — Грег поднял голову и указал куда-то наверх, где над буйными сине-зелеными кронами смутно виднелось нечто белое. — Там на горе драконий храм. Сейчас мы туда поднимемся, и я тебе расскажу про него.

Тропинка становилась шире. В зарослях справа и слева появились стены домиков. Мы пересекли деревенскую площадь — участок обжигающе-горячего солнца — и снова зашли в тень деревьев. Туземцы занимались своими делами, поглядывали на нас с любопытством, но к белым людям толпой не приставали и денег не клянчили — так что, похоже, эти красивые острова и в самом деле не имели отношения к нашему миру.

Через миг я в этом убедился наверняка — когда прямо надо мной возникла голова бело-золотого дракона. Я в первый миг даже испугался от неожиданности. Потом пригляделся и рассмеялся.

— Фу, мне показалось, он настоящий! А это статуя…

— Никакая это не статуя, — возразил Грег. — Это настоящий дракон. Только мертвый.

Я подошел к шестиметровому белому дракону, застывшему на плоской каменной платформе у края тропы, и недоверчиво потыкал в него пальцем. Дракон выглядел ну в точности как каменный. Или… окаменевший?

— Думаю, он родился в этой деревне, — предположил Грег. — Иначе почему бы ему захотелось оставить ей свое тело?

— Но как…

— Местные жители часто просят драконов умирать так, чтобы можно было поклоняться им и после смерти. Обычно, когда дракону приходит срок покидать этот мир, он уходит целиком. Оставляет свою старую плоть, сбрасывает ее как змея шкуру. Она растворяется в пространстве, а сам он идет дальше. Но здесь драконы иногда оставляют тело своим человеческим родичам.

— Зачем?

— На память… Для культа… И вообще, это просто красиво.

— Это правда, — кивнул я, оглядываясь на золотисто-белоснежное изваяние.

Мы пошли дальше. Тропинка пошла круче вверх. Идти стало удобнее — появились широкие каменные ступени, наполовину утонувшие в рассыпчатой красной земле.

— А куда уходит душа дракона?

— Я говорил. Каждый решает сам.

— Нет, в итоге?

— Дракон — стихия. И душа у него стихийная.

— Но получается… что драконы растворяются без следа?

— Это иначе. Тебе сейчас не понять.

Подъем был долгим и утомительным, но я забыл об усталости и жаре, разглядывая окрестности. По сторонам от лестницы среди деревьев возникали все новые драконы. Золотой небольшой, но сияющий ярче солнца… Зеленый, полупрозрачный, будто выточенный из нефрита, почти неразличимый среди зелени… Бронзовый, с геометрическими синими узорами на чешуе, от которых веяло древней, доисторической магией… Черный и блестящий, похожий на притаившееся хищное насекомое — конкретно меня напугавший… Все они казались стопроцентными статуями, и я не мог до конца поверить Грегу, что когда-то этот шершавый, застывший, нагретый солнцем либо холодный и скользкий камень был живой сверхматериальной плотью.

Лестница привела нас к белому храму на самой вершине горы. Деревья уже не скрывали его, скорее обрамляли. Стены и остроугольная крыша были строгими, беломраморными. Внизу, у ворот и дверей, толпились изваяния странных существ. Там все пестрило и блестело.

— Храм новорожденного дракона. Вот тут и проходит ритуал, о котором я тебе говорил, — сказал Грег, подходя к воротам. — Сейчас там никого нет, мы не помешаем…

— А нас туда пустят? — уточнил я, глядя, как подметавшие дорожку туземцы бросают свое полезное занятие и бегут в нашу сторону.

Однако останавливать нас не стали. Просто все по очереди с умильными улыбками ткнули в меня пальцем и вернулись к своим делам.

Я очень удивился и хотел попросить Грега прокомментривать эту выходку. Но тут же забыл о ней, когда увидел статуи в полтора человеческих роста у ворот.

Это несомненно тоже были драконы — только без крыльев, с одной парой лап, толстыми змееподобными хвостами и страхолюдными зубастыми харями. При виде их у меня мороз пробежал по коже, несмотря на жару. На миг сияющий зеленый остров померк, и я снова оказался в черном еловом лесу. Холодная сырая ночь… Хищная белая тварь, ползущая среди корней в поисках добычи…

— Грег, это же… Это что, порченые?!

— Ага. Тут их называют наги.

Я огляделся. Наги у ворот были тут не единственными. Раскрашенные статуи змеев окружали весь храм по периметру, злобно скалясь в пространство.

— Зачем они тут?

— Стражи. Охраняют храм.

— От кого?

— От других нагов. — Улыбка Грега стала жесткой. — Ведь они, наги, по-настоящему опасаются только себе подобных. Потому что знают, на что те способны…

— А как же те? — Я махнул рукой в сторону леса. — Нормальные драконы? Разве они не могут защитить храм от нагов?

— Кто-то — такие как Лигейя, к примеру, — конечно, не могут. Да, есть и другие, боевые драконы. Но у всех есть качества, которые в итоге помешают им победить… — Я понял, что Грега, как всегда, потянуло на философию. — А наги созданы для убийства. В них нет сострадания. Добро, справедливость, милосердие — все это они считают слабостями и воспользуются им без колебаний. Побеждает тот, кто способен зайти дальше… Так что туземцы все понимают правильно: от наги с гарантией может защитить только другой нага.

— Ну да, я и забыл, что ты спец по порченым драконам, — проворчал я, подходя к двери мимо раскрашенных оскаленных челюстей стражей. — А зеркало тут зачем?

— Чтобы нага увидел себя в нем и испугался.

— Он что, такой дебил?

— Ну это же ритуальные вещи. — Грег секунду подумал: — Хотя, может, и такой…

Я хмыкнул:

— Типа, солдату думать необязательно, за него это делает начальство? А скажи, Грег, в этом мире много нагов?

— Ни разу не встречал.

— А если встретишь, станет на одного нага меньше?

— Конечно.

— Но зачем тогда эти статуи?

— Это напоминание, — серьезно сказал он. — Чтобы не получилось так, как в вашем мире. Где в них просто не верят. Если они появятся, их не узнают. А когда разберутся, будет поздно… Смотри, Алекс. Вон там, на алтаре…

В храме было почти прохладно. В зеленоватом полумраке благоухали цветы. Стены от пола до потолка покрывали замысловатые росписи, где смешались люди, звери, драконы и наги. У дальней стены высился алтарь, утопающий в цветах. Наверху стояла тростниковая корзина, а в ней сияло нечто вроде золотой капли. Я подошел поближе, заглянул в корзинку и увидел статуэтку.

— А это что такое?

— Новорожденный дракончик.

— Такой маленький?

Я взглянул на него в замешательстве, всмотрелся в статуэтку…

— Грег, но это же младенец!

Черный лорд кивнул.

— Но… Разве это возможно? Ты же сам много раз говорил, что драконами становятся отдельные личности, в результате личной эволюции и удачи… То есть бывает и по-другому? Ребенок сразу рождается драконом?!

— Я сам ни разу не видел, — серьезно ответил Грег. — Но здешние жители считают, что бывает. И это не то рождение, о котором ты подумал. Давай расскажу тебе про тот ритуал. Он совершается, когда младенцу исполняется полгода. Пока ребенка носят на руках, и его ступни не касаются земли, он равно может стать и человеком, и драконом. В полгода ребенка приносят в этом храм и предлагают ему выбор. Он может встать на землю и стать человеком. А может полететь…

— Нереально! — заявил я, обдумав его слова. — Как может ребенок выбрать?

Грег пожал плечами:

— Предполагается, что он шел к этому выбору много перерождений. Ладно, пошли, Алекс. Нам надо побывать еще в одном храме.

На выходе в меня опять потыкали пальцами, причем с такими умилительными улыбками, что было даже неудобно послать их подальше.

— Что им от меня надо? — спросил я Грега, когда мы выходили из ворот.

— Прикоснуться к младенцу — хорошая примета.

— Младенцу?!

— Ну да. Они же видят, что второй раз ты родился недавно.

Еще одна часовая прогулка сквозь лес, и мы опять вышли к морю. Похоже, прошли островок насквозь. Я еще издалека услышал отдаленный грохот волн. И точно — налетел свежий ветер, зашумели пальмы, и мы вышли на открытое пространство. Тропа закончилась на каменистой площадке между двумя почти одинаковыми горными отрогами. Площадка заканчивалась отвесным обрывом.

Я подошел к краю и осторожно заглянул вниз. В нескольких сотнях метров под нами глухо грохотало море. Мутные волны разбивались о хаотическое нагромождение острых обломков величиной с дом. В трещинах шипела пена и скапливались кучи плавника.

— И где храм? — Я оглянулся.

— Вот тропинка. — Грег указал на широкую трещину в скале, почти отвесно ведущую наверх. — Там на темени — небольшая площадка для медитаций…

— Где-где?

— На самом верху. Полезай.

— А лететь нельзя?

— Нет.

Я скептически осмотрел трещину. Да-а, если это тропа…

— И что я там буду делать?

— Да ничего. Просто побудь там. Я подожду на берегу.

Грег распахнул крылья, шагнул с края обрыва и бесшумно спланировал вниз, к ярко-синему морю. А я вздохнул, размял руки и полез наверх по трещине, упираясь руками в стенки и каждый раз тщательно выбирая место, куда ставить ногу.

Подъем по «тропе», больше всего напоминавший особо экстремальное скалолазание, отнял у меня все физические и моральные силы. Когда я наконец выполз на ровное место, внезапный порыв ветра едва не сдул меня обратно, но я даже не нашел в себе желания понервничать на эту тему. Распластался на теплом гладком камне, чувствуя, как понемногу отходят напряженные мускулы. Отдышавшись, встал и огляделся. В тот же миг невольно закружилась голова.

Теперь я понял, зачем Грег запретил мне превращаться. Драконом я бы не оценил этого места. Пролетел бы мимо, подивившись, и только. То, на чем я стоял, на первый взгляд похожее на продолговатый выступ скалы, оказалось драконьим черепом.

Циклопический дракон меланхолически смотрел на море, а я — крошечный как песчинка — стоял у него на темени, сопротивляясь ветру, который норовил сдуть меня в прибой. Дракон так давно и прочно врос в берег, что было непонятно, где кончается серый гранит, а где начинается окаменевшая драконья плоть. Скалы, как редкой шерстью, обросли сверху сосенками, а понизу — черными колониями мидий. Этот серый дракон выглядел таким же древним, как остров, и уж всяко древнее человечества. Казалось, его возраст исчисляется не в годах, а в геологических эпохах.

Было ли у него имя? Почему он решил уснуть именно тут, и что заставило его врасти в скалу? Зачем ему понадобился этот памятник самому себе? Может, он тоже не хотел исчезнуть, раствориться в мире? Но смысл?

Усилия дракона по сохранению памяти о самом себе вдруг показались мне смехотворными и нелепыми. Что толку увековечивать себя в обличье горы? Время уничтожит и горы. Человеческая жизнь или жизнь планеты — ему без разницы…

Странный образ вдруг посетил меня. Я словно воочию увидел огромные часы, отсчитывающие время Вселенной. Все, кого я знал и любил, и я сам в первую очередь, показались крошечными и мимолетными. Все исчезало, и снова появлялось, и снова исчезало — как пузыри на воде в мутном потоке. Собственное тело старело, увядало и распадалось прямо на глазах. Чувство полного одиночества, страха и отчаяния захлестнуло меня. Зацепиться было не за что, остановить поток — невозможно.

«Тело — это иллюзия», — напомнил я себе слова Грега.

Нельзя потерять то, что не существует!

Я дракон. Нет падения, есть полет.

Что там еще говорил Грег? Что я боюсь превратиться? Что в душе я этого не хочу? Я рожден человеком и хочу быть им вечно?

Ну да. Есть люди — я таких видел, — которым нравится болтаться на грани просветления, но никогда ее не переходить. Чтобы не пропадало ощущение, что самое чудесное еще впереди, а пока они еще только идут, они еще не готовы…

Но теперь я почему-то понял, что на самом деле мне совершенно нечего терять.

— Я готов, — сказал я вслух, чувствуя, что сейчас со мной происходит некая важная перемена.

Пропал страх. Прошло отчаяние. Нет, это не было просветлением, ощущением безграничного счастья или слиянием со Вселенной, как это описывают в книжках. Я просто был абсолютно спокоен и готов принять от судьбы, от мира (уж не знаю от кого) все что угодно.

Я сел на теплый камень, закрыл глаза и принялся ждать.

Но ничего не произошло.

Я сидел где прежде, все в том же бренном человеческом облике. За лодыжку меня кусал муравей.

«Может, просто еще рано, — разочарованно подумал я. — Может, я не готов?»

«Ты же только что был готов принять все что угодно, — ответил мне внутренний голос. — Ничего не случилось? Так прими и это».

Я открыл глаза, щелчком скинул в пропасть муравья, превратился, раскинул крылья и спорхнул с драконьего черепа в розовеющее вечернее небо, смутно чувствуя, что нечто во мне все же изменилось.

Мы вернулись обратно перед рассветом. Небо было таким же черным, как в тот момент, когда я взлетел с балкона. Дорога назад мне почти не запомнилась — полет сквозь темноту за падающей звездой. Теперь я стоял на крыше рядом с Грегом. Крыша побелела от инея.

В сознании роились многочисленные вопросы, но я слишком устал, чтобы их задавать. Все что хотелось — забраться в тихое теплое место и уснуть. А уж потом спокойно обдумать, где я побывал, что мне показали и что бы все это значило…

— Если у тебя остались вопросы, — произнес Грег, неприкрыто читая мои мысли, — то лучше задай их сейчас. Не уверен, что нам еще представится возможность спокойно поговорить. Я рад, что был твоим учителем, Алекс. Надеюсь, это было полезно нам обоим…

— Погоди. — Я сообразил, что он говорит, и сна как не бывало. — Что это значит? Ты что, прощаешься?

— Я же сказал, этот урок — последний. Скорее всего, в ближайшие дни Черный клан прекратит свое существование, — произнес Грег, как будто речь шла о чем-то незначительном. — Собственно, с самого начала он был обречен…

Я вытаращил глаза. Что он имеет в виду?! Вроде бы Анхель говорил что-то похожее… В памяти всплыли слова травника: «Черный клан — фикция, обманка…»

— Мой долг, — продолжал Грег, — сделать так, чтобы ученики, то есть вы с Вероникой, не пострадали. С этого момента ты имеешь полное право искать себе нового учителя и клан… Ты свободен в выборе. Я могу только посоветовать — не выбирать учителем Анхеля. Он сделал одну очень неправильную вещь. И теперь я ни при каких условиях не могу рекомендовать его молодому дракону как образец для подражания.

— Да уж естественно! — воскликнул я, перебивая Грега. — Мог бы обойтись без подобных предостережений! После того, что он пытался сделать с Васькой…

— Нет, я не про печать. Анхель совершил нечто худшее.

— Что может быть хуже?

— Он струсил. И пошел на поводу у своего страха, подставив под удар множество невинных людей. У труса тебе учиться нечему.

Я озадаченно промолчал. Когда это Анхель струсил? И вообще, что мне за дело до того? При чем тут вообще травник, когда мой собственный лорд намеревается от меня отделаться?!

— Плевать на Анхеля! Почему ты прогоняешь меня?! Что я сделал не так?

— Ради твоей безопасности. Не люблю напрасных жертв.

Я скрипнул зубами, чувствуя, как в груди закипает ярость. Так, похоже, история повторялась. Как только начинает пахнуть жареным, Грег снова хочет отстранить меня от активных действий…

— Твое ученичество кончилось так или иначе, — продолжал он увещевать меня. — Начинается война. Мне нужны воины, а ты не боец. Может, кто-то другой…

— Все из-за того, что я подставил вас с Маркетой, да?

— Нет. Ты хорошо себя показал. Потому-то я и хочу сохранить тебе жизнь. В том, что начнется, ты легко можешь ее потерять.

— Никуда я не уйду!

Грег вздохнул:

— Я не выгоняю тебя. Поверь, если бы ты представлял себе, что происходит…

— Именно этого я и хочу — понять, что происходит!

— Именно для этого и завел с тобой разговор. Я хочу, чтобы ты принял решение сам.

— Вот и прекрасно. Итак, что грозит Черному клану?

— На самом деле и нет никакого Черного клана, — сказал Грег. — Сам посуди — что за Черный клан, в котором всего один настоящий черный дракон?

— Как?!

Я быстро раскинул мозгами. Ники — с ней все ясно; я — серобуромалиновое нечто, Валенок…

— Сегодня ночью ты спросил меня насчет некоего мира, — безжалостно продолжал Грег. — Куда вы попали с Лигейей. Что именно ты хотел знать?

У меня холод прошел по спине. Я сейчас уже ничего не хотел. Но понимал, что незаданный вопрос будет жечь мой язык днем и ночью, пока не будет озвучен в самое неподходящее время.

«Зачем он все это устраивает? Зачем вытаскивает опасные темы, на которые я изо всех сил стараюсь не думать? Грег, ты же Черный лорд! Зачем разжигать сомнения, вынуждать меня принимать какие-то там решения, вместо того чтобы сказать: не забивай себе голову, просто делай, что я скажу. Я бы подчинился — причем с облегчением…»

Грег смотрел на меня с жалостью. Он снова читал мои мысли. Или просто слишком хорошо понимал, что я чувствую.

— Я видел там одного дракона, — сказал я наконец, смирившись с ситуацией. — Лигейя назвала его Стальной лорд. Монстр, каких поискать. Черный, как будто из вороненой стали. Он был немного похож на тебя… Точнее, не немного, а очень похож…

— Почти копия, — кивнул Грег. — В этом нет ничего удивительного, Алекс.

— Ты — один из них?

— Да, я тоже стальной. Те драконы — мои кровные родичи. Я от них никогда не отрекался. Принципиально я ничем от них не отличаюсь. За одним исключением — людей я больше не ем.

— Больше не ешь? — цепенея, повторил я. — А раньше…

— Раньше — ел, — подтвердил он. — И как все драконы моего мира, не видел в этом ничего зазорного. А потом люди кончились, и стальные начали жрать других драконов, а потом и друг друга. Это меня уже не устраивало совсем, вот я и перебрался сюда. Ну что, ты все еще не уверен, хочешь ли уйти?

Глава 23

БЕДНАЯ ПТИЧКА

Я сидел за компьютером в квартире Кири, раскладывал пасьянс и задумчиво поглядывал в окно. Если точнее — на облака. Еще прошедшим летом я решил изучить атмосферные явления, и вот наконец у меня появилось для этого свободное время. За два дня изучения неба и всего, что в нем может помешать или помочь полету, я узнал много нового и полезного. Каких только облаков, оказывается, не бывает! Их едва ли не больше видов, чем драконов.

Перламутровые — тончайшие, стратосферные, с земли невидимые. Перистые, состоящие не из капель воды, а из кристалликов льда, по сути — те же морозные узоры на стекле, только во все небо длиной… Грозовые фронты: высотой до пятнадцати километров; снизу дождь, наверху ледяная «наковальня», на которой боги высекают громы и молнии… Слоистые облака, такие плотные и полные влаги, что они спускаются под своей тяжестью на землю и даже могут плавно перейти в туман. Кучевые, самые красивые — те, которые способны принимать любые причудливые формы и кажутся людям небесными замками…

Кстати, о замках…

Я свернул пасьянс и проверил почту. Раз двадцатый за прошедшие два дня. Позавчера я написал Лигейе — хотелось задать ей кое-какие вопросы, и вообще — поговорить. Но она не отвечала. Скорее всего, и не ответит. Зачем я ей? Ей и своих проблем хватает.

Я отвел глаза от монитора и скосил их на ковер. По полу ползала Васька, увлеченно создавая некий геометрический хаос из кубиков. С лета словарный запас дочки стал намного богаче — правда, ни единого слова было пока не разобрать. Васька была так занята кубиками, что не обращала на меня никакого внимания, и я мог выполнять отцовский долг с минимальными трудозатратами.

Из коридора доносился голос Кири — он с кем-то говорил по телефону. К другу детства я переселился временно — не сидеть же в сожженной коробке. Конечно, он меня пустил. Каким бы он меня ни видел и кем бы при этом ни считал, друзьями мы от этого быть не перестали. Больше мне все равно идти было некуда.

Состояние у меня было странное и непонятное. Спокойствие снаружи, полнейшая растерянность внутри. Непривычное чувство брошенности и отсутствия целей в жизни. А еще я скучал — по всем. Даже по Валенку и Ники. Грег внушал смешанные чувства ужаса, отвращения и негодования. Но при этом по нему я скучал больше всех.

Куда податься еще? Анхель — мерзок. Драганка… Она, конечно, не выдала гнездо — из симпатии ко мне или из иных соображений, — но она служит Анхелю. Почему? Перед внутренним взором возникли холодные сапфировые глаза. «Если бы ты знал, не спрашивал…»

Вот так я стал драконом-одиночкой. Без клана и привязанностей.

Кирин голос в коридоре умолк, в приоткрытую дверь просунулась лохматая голова.

— Тебя мама искала, — сообщил он. — Я там ей наврал всякого. Ну успокоил как мог. Сказал, что ты уехал в…

Я махнул рукой.

— К черту подробности! Как у них дела?

— Все в порядке, — ответил Киря, внимательно в меня вглядываясь. — Ты в курсе, что у тебя четыре зрачка?

— Опять глюки?

— Будешь смеяться… но да. Надо же, какая избирательная галлюцинация…

— Знаешь что? — Я резко развернулся. — Либо ты псих, либо я дракон! Одно из двух. Определяйся.

— По-моему, вариантов быть не может, — вздохнул Киря. — Драконов не бывает… Значит…

Я поднял голову и аккуратно выдохнул в воздух небольшой язык пламени. Васька оторвалась от кубиков, уставилась на меня и с хохотом захлопала в ладоши.

— Видал? Двое против одного!

Киря молча выскочил из комнаты. Я присоединился к Васькиному смеху. Но когда дверь закрылась, оборвал его и снова впал в задумчивость.

Зачем Грег сказал мне… что сказал?

Сперва все, что я испытывал по этому поводу, — ужас и облегчение, что больше не имею отношения к этой гнусной компании, называемой Черным кланом. Но потом мысли приняли совсем другое направление. Первое и главное — даже если это правда (что еще не факт), Грег давно уже не такой. Он сам сказал: людоедство и прочие ужасы в прошлом. Он из мира, где это норма. Он не знал, что можно вести себя иначе! Но, тем не менее, сумел вырваться оттуда, сумел стать другим.

Сумел бы я на его месте?

«Уж не ищешь ли ты ему оправдания?» — спросил я себя иронически.

Ну да, так оно и было.

Итак, зачем Грег так хотел от меня избавиться? Да еще нарочно сказал именно то, что с гарантией должно было отвратить меня от дальнейшего с ним общения?

Вывод очевиден: Грег затевает нечто реально опасное.

«Придется жертвовать крупными фигурами…» — кажется, так он сказал? Интересно, кого он имел в виду?

Я вдруг похолодел — впервые подумалось, уж не себя ли?

Чем дольше я размышлял на эту тему, тем вернее казалось предположение. Теперь понятно, почему он удалил меня. И почему Ники теперь учится боевой магии не у Грега, а у своего отца. А Валенок? Ну, во-первых, Валенка фиг удалишь. А во-вторых… я понимал это очень смутно… Но был уверен, что Грег пошлет Валенка на смерть без всяких угрызений совести, и Валенок примет это как норму. В отличие от нас — учеников.

Я встал из-за компа и принялся ходить туда-сюда по комнате. Нельзя это оставлять так! Нельзя бездействовать, когда своим грозит опасность! Но что делать? Что я могу сделать для клана?

Коммуникатор, лежащий на столе, разразился трелью. Я аж подскочил. Номер был незнакомый. А голос — нет.

— Привет, заморыш, — промурлыкала трубка. — У тебя, по слухам, проблемы?

— По каким слухам? — рефлекторно напрягся я.

— Ну… Что твои дружки тебя чуть не на пытки взяли… А потом Черный увел тебя, и с концами…

— Нет, я дома. В смысле в надежном месте. А что?

— Да ничего. Приятно узнать, что ты цел и невредим…

— А, так ты, типа, хочешь сказать, что волновалась за меня? — «сообразил» я.

В трубке раздалось ожидаемое презрительное фырканье.

— Нет, я надеялась, что наконец от тебя отделалась! Так что, с твоими все в порядке? Прочихались?

— Они больше не мои, — мрачно сказал я.

— Черный наконец выпер тебя из клана? — обрадовалась Драганка. — Всегда говорила: лучший способ убрать слабое звено — выкинуть его к чертям!

— Что звонишь-то? — не выдержал я. — Если по поручению Анхеля…

— Да пошел ты!

Я с удивлением посмотрел на умолкнувшую трубку. Не успел положить ее обратно на стол, как Драганка снова перезвонила:

— Знаешь ты кто? Скотина, и никто больше! Звоню ему, хочу предложить помощь… Может, тебя там уже на куски распилили! А спасти такое бесполезное существо, кроме меня, некому!

— У меня предложение, — ответил я, — давай лучше я тебя для разнообразия разок спасу.

Драганка снова молча бросила трубку.

Я улыбнулся и сохранил ее номер в списке контактов. Настроение значительно улучшилось.

За разговором я даже не заметил, что Васька больше не болтает сама с собой, поглощенная строительством. Только когда она подошла ко мне и молча залезла на колени, я обратил внимание на перемену.

— Что, соскучилась? — спросил я весело.

Вместо ответа дочь показала пальчиком в окно, сообщила нечто на своем детском языке, а потом уткнулась лбом мне в живот.

Я выглянул в окно, но не обнаружил там ничего нового, только солнце ушло за тучу.

— Что там, Васька?

Дочка еще крепче обхватила меня руками. Я нахмурился. Эти внезапные приступы немотивированного страха были мне уже знакомы и каждый раз портили настроение, пробуждая во мне самом непонятную тревогу.

— Птицу увидела?

Васька неожиданно соскользнула у меня с коленей, взяла за руку и куда-то потянула. Когда я понял, куда, тревога усилилась раза в три. Мелкая хотела, чтобы мы спрятались под стол. От того, что приближалось с неба.

Тут я внезапно ощутил себя оставленным на открытом пространстве, без возможности укрыться или убежать — ну прямо-таки еда на тарелке. Ощущение было премерзкое, с тревогой, переходящей почти в панику. Потом я прочитал, что это называется агорафобией. А тогда я вспомнил, что впервые испытал нечто подобное, когда смотрел на разрушенный и сожженный город среди бескрайних равнин в мире стальных драконов.

Я нервно выглянул в окно еще раз. Ощущение опасности нарастало, в голову лезли всякие глупые подозрения. Зачем мне звонила Драганка? Говорят, бывают ракеты, которые наводят на сигнал мобильника… И что это за нелепая туча заволокла полнеба?

Тут меня бросило в жар — я ее узнал.

Замок Лигейи в принципе был узнаваем — но только в принципе. Что с ним стряслось, как же это его так расколбасило? Он как-то размазался по небу, закрутился сам вокруг себя в косматую спираль, распустив во все стороны длинные облачные хвосты. Сейчас он был похож на тот тайфун, в который нырнули мы с Грегом, только маленький. Такое ощущение, что замок разматывался, как катушка, утрачивая целостность.

— Васька, ты его испугалась? — спросил я, указывая в окно.

Из-под стола блеснули настороженные глазки.

Форточка с грохотом распахнулась. По комнате пронесся порыв холодного ветра.

В центре размазанного по небу облачного вихря блеснула острая серебряная вспышка. Потом еще раз, ближе…

Я вскочил на ноги, обращаясь к входящему в комнату Кире:

— Слушай, такое дело… Ты только ничему не удивляйся, хорошо?

— А что еще…

— Все в норме, поверь мне на слово. Пока стекла целы, открой балкон и впусти даму…

Еще удар ветра, и еще более громкий звон и лязг — на этот раз откуда-то со стороны кухни. Киря на полуслове прервал меня и кинулся туда. Через несколько секунд он вернулся с неописуемым выражением лица. За ним следовала Лигейя. При виде ее Васька с криком бросилась ко мне и вцепилась мне в ноги. Серебряная дракониха даже не взглянула на нее. Как, впрочем, и на хозяина квартиры. Лицо ее казалось еще более маскоподобным, чем всегда.

— Прошу прощения за вторжение, — сказала она. — Надеюсь, я не причинила никому неудобств…

— Киря, огромная просьба, — вмешался я, отрывая от себя дочку. — Я тебе потом все объясню, а сейчас уведи куда-нибудь Ваську и оставь нас вдвоем! Нам надо поговорить!

Лигейя вошла и остановилась у окна. Ее прозрачные серые глаза как никогда напоминали два экрана, за которыми могло скрываться что угодно.

— Итак, ты ушел из клана, — сказала она. — Как я понимаю, Грег наконец рассказал о себе правду?

«Которую, похоже, все знали, кроме меня!» — подумал я с досадой.

— Это хорошо, — продолжала она. — Значит, я в тебе не обманулась. Остались еще драконы, не способные на сделки с совестью!

— Честно говоря, лучше бы он ничего не говорил! — выпалил я неожиданно для себя. — Не очень-то приятно теперь ощущать себя дезертиром! Но что я еще мог сделать? Бить себя по голове, причитая: «Каким идиотом я был? Где были мои глаза?» Понимаешь, после того что он сказал, иначе я поступить не мог…

— Конечно, не мог, — кивнула она. — У тебя был выбор — предать клан или предать себя. Ты — или твои близкие, те, кого ты любишь… Ужасный выбор!

Лигейя сложила руки замком и надолго замолчала. Что-то в ее безупречной внешности было слегка не так, какой-то мелкий изъян, но я никак не мог понять, какой.

— Я не слишком требовательна к своим друзьям, — заговорила она. — Я стараюсь не критиковать. Не судите, да не судимы будете — это очень мудрые слова. Идеальных существ не бывает. У каждого есть темная и светлая сторона. Я всегда стараюсь искать светлую. Темная сама проявится. Темную чаще используют в качестве оружия, а светлую прячут, как нечто хрупкое и слабое, за колючими стенами. Только по-настоящему сильные и чистые душой могут создавать оружие из света… и чтобы оно немедленно не превратилось в оружие тьмы… Но иногда на темной стороне оказывается нечто… абсолютно неприемлемое. Тогда я устраняюсь.

— Ну да, так я и сделал!

— И теперь тебе плохо…

— А что делать? Ты сама сказала — другого выхода нет…

— Я так не говорила, — произнесла она, глядя в пол. — А ты никогда не задумывался о том, что быть в стороне — подло?

— Я в последние дни только об этом и думаю! Но бывает, что на самом деле лучше не лезть в чужие дела, особенно когда тебя не приглашают…

— А иногда бывает очень сложно определить, твои это дела или чужие! — возразила она. — Знаешь, с недавних пор я начала задумываться о вещах, которые раньше были далеко… проплывали где-то внизу… ниже уровня облаков… Я вдруг осознала, что быть в стороне — иной раз хуже всего…

Я кивал, невольно удивляясь тому, как мысли Лигейи созвучны с моими. Как странно, что она, равно ко всем доброжелательная и отстраненная Лигейя, от которой в любом обличье веяло холодной небесной чистотой, задумывается о таких вопросах, да еще принимает их так близко к сердцу. Раньше я знал только одного дракона, вся жизнь которого была построена вокруг битвы света и тьмы, — это был Грег. Точнее, таким я его считал раньше. Стремление судить все вещи с точки зрения добра и зла. То самое, за что так порицал его Анхель. А теперь и Лигейя озаботилась вопросами морали. Заразно это, что ли?

Я взглянул в ее лицо и устыдился своей иронии.

— И наверное, совершенно правильно говорят — нельзя оставаться равнодушным, когда близким грозит опасность, — продолжала она, поднимая голову. — Нельзя говорить «это не мое дело». Потому что иначе очень скоро оно станет и твоим делом тоже. А помочь будет уже некому… Иногда бывают ситуации… когда вдруг сознаешь, что то огромное зло, за которым ты следил со стороны как за чужой проблемой, вдруг оказывается слишком близко… и на его пути стоишь только ты… В одиночестве.

— О каком зле ты говоришь? — озадаченно спросил я. — Кому грозит опасность?

Лигейя повернулась к окну и встала спиной ко мне.

— Он умеет говорить так, что веришь каждому его слову, — сказала она тихо, обращаясь не ко мне, а к своему отражению. — Но я слишком рассудочна. Я все время подозреваю, что за этими словами нет ничего. Либо там такое, что лучше даже не вникать. Я долго пыталась понять, что он такое. Зачем он живет, что любит? Иногда мне казалось — ничего, кроме войны. Побеждать и убивать. Главное — сила, в ней суть и смысл. Ни совести, ни сострадания — это лишнее. Свирепое, холодное сердце!

— Ты про кого? — не сразу переключился я. — Про Стального лорда, что ли? Ну, видимо, все так и есть! А при чем тут…

— Но потом он говорит: ты — наша надежда, наша путеводная звезда… От тебя зависит наша жизнь и смерть. И это правда, я знаю — на нем ответственность, он беспокоится не о себе, и жесток он не ради себя…

— Гм… И ты ему веришь?

— «А о цене ты подумал, говорю я ему, — продолжала она, глядя на меня горящими глазами. — В какую цену ставишь жизнь того, кого любишь?» — «А ты, птичка? — отвечает он. — Ты ставишь себя дороже целого мира?» И мне нечего на это ответить…

— Ничего не понял, — искренне ответил я.

Неподвижный взгляд серебряной драконихи начинал пугать меня. Словно какое-то другое существо пыталось время от времени выглянуть из ее глаз, но силой воли загонялось обратно. Она снова провела рукой по лбу. Я вдруг понял, что изменилось в ее лице. На лбу, между бровей, возникла глубокая треугольная морщинка. Она смотрелась как трещина на дорогой чашке. Мелочь, а вещь погублена.

— Тебе нравится мой воздушный замок? — неожиданно спросила она.

— Конечно! Как он может не нравиться! — воскликнул я, радуясь, что она переменила тему. — Натуральное чудо света…

— Я вложила в него часть себя. Он кажется вечным, как само небо, но на самом деле ему нужно живое сердце. Чтобы кто-то его любил. Только тогда он тоже будет живым. Его можно достраивать и украшать… Но если его бросить, забыть о нем, он довольно быстро снова растает и превратится в облака.

— Но ты ведь не собираешься его бросать?

— Я не расстанусь с ним до конца жизни, — серьезно ответила Лигейя.

— Тогда я желаю этому замку, чтобы он существовал вечно.

— Это будет зависеть уже не от меня. Я хочу тебе кое-что подарить, птенчик…

Лигейя подошла ко мне и обняла за шею.

— Что-то очень дорогое…

Окно распахнулось, в комнату ворвался холодный воздух. Поцелуй Лигейи тоже был прохладным и таким ласковым, что я опять заподозрил — а не испытывает ли она ко мне тайную любовь? И расстроился, потому что, хотя тоже питал к ней искреннюю привязанность, это было совсем не то чувство, которое объединяет людей или драконов в пары…

А на прощание Лигейя меня буквально ошарашила:

— Надеюсь, мы больше не увидимся.

— Э… Что значит — надеюсь?

— А если еще встретишь меня, — прошептала она, превращаясь, — беги.

— Как?!

— Как можно дальше…

Глава 24

В САМОМ ДЕЛЕ УБИЙЦА

От общения с Лигейей у меня осталось тягостное впечатление. Весь остаток той субботы на душе было тревожно и сумрачно. Невидимой тучей нависала тревога, которая особенно бесила, ибо была беспричинной. Вдобавок я определенно заразился от Васьки ее птицебоязнью. Пока отводил ее домой к Ленке, вздрагивал от каждой мелькающей в небе тени, словно какой-то кролик. На обратном пути поймал себя на том, что стараюсь держаться ближе к стенам домов и не выходить на открытое пространство. Посмеялся над собой и нарочно прошел до самой парадной неспешным прогулочным шагом — только сердце все равно ежеминутно замирало от ощущения витающей вокруг неопознанной опасности.

Вечером я выдержал еще одну атаку со стороны Кири. Друг детства, видимо, себя уже проверил, поэтому теперь со всем научным пылом взялся за меня. Я не возражал — позволил еще раз взять кровь и отковырять от себя кусочек ороговевшего гребня. Тем более, все равно я был уверен, что в лабораторном смысле это ничего не даст.

Ночью, как и следовало ожидать, начались кошмары. Специфические, драконьи сновидения, где каждый неправильный шаг чреват пробуждением в ином мире, а то и в другом теле. Я опять видел городок, потерянный среди бескрайних полей, только теперь я не наблюдал за ним с высоты птичьего полета, а находился на его главной площади. Городок был охвачен паникой. Таких безумных криков среди налетающего с неба воя, свиста ветра и гула пламени я еще не слыхал и не хотел бы услышать впредь. Я был так же одинок и растерян в этом хаосе, как и остальные. И главное, бежать некуда. Это я точно знал. Побежишь — погибнешь.

На глаза попадается каменный колодец в центре площади. Вот оно, спасение! Прыгаю вниз. Мрак укрывает меня от гибели. Вокруг смыкаются толстые, сырые каменные стены, которые не возьмет огонь. Мягко приземляюсь на дно колодца, встаю, оглядываюсь. Я в подземелье…

В темноте зажигаются глаза.

Рефлексы опережают сознание — я выдыхаю огонь. И оказываюсь словно в раскаленной печи. В каменной трубе, в которой со всех сторон бушует пламя. Нечем дышать… Пытаюсь взлететь — не распахнуть крылья, слишком тесно… Стены давят: кажется, я связан по рукам и ногам. Я злюсь, и гнев неожиданно освобождает разум из плена страха. Я же дракон! Что я делаю в этом подземелье, довольный тем, как удачно спрятался, когда в городе гибнут люди? Почему я не наверху, почему не в небе? Почему не сражаюсь с теми, кто их убивает?

Я рванулся вверх, но стены сомкнулись вокруг меня, навалились…

— Тише ты! — зашипела Драганка, прижимая меня локтем к постели.

Ее лицо было совсем близко от моего. Глаза отсвечивали красным, как у всех видящих в темноте хищников. Своей непревращенной драконьей лапой она сжимала мое плечо с адской силой — кажется, еще немного — и когти проткнут меня насквозь.

— Ты что тут делаешь?!

— Другой бы обрадовался, — хмыкнула она, — а этот отбивается! Ну что, не будешь орать? Сейчас перебудишь хозяев этой норы, тебе же объясняться…

— Сперва убери когти, потом поговорим!

Драганка разжала захват и отстранилась. Я сел и принялся растирать онемевшее плечо. Левая рука повисла: синяя дракониха то ли случайно, то ли нарочно нажала на нервный узел.

— Что, удивился? — спросила она, устроившись на подлокотнике дивана в изящной позе. — Сейчас удивишься еще сильнее. Я ищу Черного. Он куда-то спрятался, да так, что отыскать его самой — никаких шансов. Ты — единственная ниточка.

— Как ты узнала, где меня искать? Запеленговала сигнал телефона?

— Типа того.

— Так ты затем мне днем и звонила?

— А ты что подумал?

Я тяжко вздохнул:

— Да нет, ничего…

Драганка посмотрела на меня с насмешливым видом, а потом неожиданно протянула руку и погладила меня по голове. Этот жест так не сочетался с выражением ее лица, что я решил на всякий случай никак на него не реагировать. И еще подумал, что ничего не понимаю в драконихах. Насколько проще с обычными девушками! Проще… но и скучнее.

— Ежику ясно, ты тоже не знаешь, где Грег, — сказала Драганка. — Я в этом даже не сомневаюсь. Но ведь он же не бросил тебя совсем без связи? Хоть какой-то телефон для аварийных вызовов оставил? Или, там, условное дупло?

Я покачал головой. Драганка выругалась.

— А другой упырь — тот, толстый, — в доступе?

— Понятия не имею. После того, что они мне устроили, у меня как-то не было желания им звонить…

— Есть желание или нет — дело десятое, если прижало.

— А кого прижало-то? — спросил я с любопытством. — Зачем тебе Грег?

— Мне — ни за чем, — раздражаясь, ответила она. — Но у меня есть для него кое-какая информация, которую из-за тебя мне не передать. Между прочим, я рискую сейчас двумя жизнями…

— Первая — моя?

— И вторая не твоя.

— Ты же сама понимаешь, — сказал я, задетый, — как дико все это выглядит. Ты появляешься среди ночи, говоришь, что обманом выследила меня, и требуешь, чтобы я навел тебя на Грега. При этом не даешь никаких внятных объяснений. А учитывая, что ты служишь Анхелю…

— Ну ладно, ладно!

Драганка резко повернулась ко мне. Так странно было видеть ее ночным зрением. Гибкий черный силуэт с огромными светящимися глазами.

— Ты, конечно, знаешь некую Лигейю, — начала она. — Серебряная дракониха, которая каким-то непонятным образом обзавелась шикарным боевым замком, а потому возомнила о себе невесть что, хотя даже не умеет им по-нормальному управлять…

— Конечно, знаю! Мы с ней друзья. А почему ты ее вспомнила?

— С Анхелем она тоже дружит, ты знал?

— Я слышал, что они знакомы, но…

— При мне она несколько раз прилетала к нему по каким-то научным делам. То ли они там заклинания вместе писали, то ли печати разрабатывали, то ли просто трепались о старинных книгах — мне это неинтересно. И вот буквально на днях эта книгочейка появляется снова — в полном раздрае. Вид такой, будто вот-вот то ли с ума съедет, то ли разлетится посильнее — и головой о скалу… Никому бы я не советовала в таком состоянии появляться у Анхеля.

— Почему?

— Потому что он непременно этим воспользуется.

— На что ты намекаешь? Считаешь, он с ней что-то сделал?

— Считаю, — подтвердила Драганка. — Я понаблюдала за ней, когда она улетала. На ней лица не было. Совершенно больной вид. Можешь себе представить? Больной дракон! Нонсенс!

Я покачал головой. Ведь мне тоже показалось, что Лигейя больна. Хотя на первый взгляд, ничего страшного — ну нервы, личные проблемы, у всех бывает… Разве что тот момент, когда она посмотрела на меня, стоя у окна, и из ее глаз словно выглянул кто-то чужой…

— Лигейя была у меня вчера, — сообщил я, поколебавшись.

— Да ты что! Чего она хотела?

Я открыл рот… и ничего не сказал. Я понял, что не могу ответить на этот вопрос. В самом деле, зачем прилетала Лигейя? Поговорить о предательстве и жертвенности? Попросить поддержки? Но она вроде не жаловалась и ничего не просила. Она…

Она прощалась, понял я вдруг.

— Значит, после визита к Анхелю она стала такой? А что Анхель? Ты его не спросила?

— Спросила, конечно. Он мне посоветовал держаться от нее подальше. Сказал, если встретишь ее — беги! Ага, уже разбежалась!

Мне стало жутко. Я потянулся к штанам, нашарил мобильник и молча занялся поиском контактов. Как я и ожидал, номер Грега снова самоуничтожился. Валенок не отвечал, Ники тоже. Я отправил Валенку смс и кинул телефон на диван, испытывая противное ощущение, что время уходит, а я ничего не могу предпринять. Можно было написать и Лигейе, но я был уверен, что она уж точно мне не ответит.

— Как ты думаешь, — спросила Драганка, наблюдая за моими тщетными попытками выйти на связь с кланом. — Грег будет завтра на Зеленом слете?

— Где-где?

— Завтра — Зеленый слет, — нетерпеливо сказала она. — Учредительный слет зеленых драконов Северо-Западного круга. Будут выбирать главу клана. Угадай с трех раз, кто главный претендент?

— Неужели Идолищев? — засмеялся я.

— Кто же еще! Там, кроме зеленых, будет целая толпа. И в том числе лорды всех кланов. И Анхель.

— Анхель?! Он же сказал, что больше никогда не появится в этом мире!

— А вот, собирается. Неспроста, как ты думаешь?

Думал я недолго:

— Надо непременно туда попасть!

— Надо — попадем. — Драганка хихикнула. — Если не пропустят так — перекрасимся в зеленый цвет, будем рычать на всех подряд, и нас стопроцентно примут за своих. Но есть загвоздка. Анхель категорически запретил мне туда идти.

— Вот как!

— Ага. Даже не суйся, говорит. Велел мне остаться в Уважеке, караулить гнездо, как будто мало двух ублюдков… На тебя, говорит, договор не распространяется! Мы с ним даже повздорили по этому поводу. Я ему говорю — там будет полно твоих врагов! А кто тебя будет охранять? Стоножку с собой потащишь? Так она тебе весь слет перекусает!

Я ощутил неожиданный укол ревности. Вот как, значит, Драганке не все равно, что будет с Анхелем? Я-то уже как-то приучил себя к образу Анхеля — злобного эксплуататора, и только сейчас промелькнула мысль, что их отношения с Драганкой сложнее, чем я себе вообразил…

— Что-то будет на этом слете, поверь моему чутью, — продолжала она. — Я драку чувствую заранее… Ну что, не вспомнил телефон Грега?

— Нет, — ответил я мрачно.

Драганка легко соскочила с диванного подлокотника.

— Кстати, я придумала повод, как нам попасть на Зеленый слет! Ты можешь хотя бы притвориться, что готов подумать над предложением Анхеля? Оно все еще в силе… И не криви морду, я все понимаю! Ну?

— Извини. Даже и притворяться не хочу.

Драганка посмотрела на меня исподлобья:

— А ради моей безопасности? На случай, если Анхель узнает, где я была сегодня ночью…

— Ради тебя — конечно.

— Спасибо, — буркнула она.

Кажется, впервые с момента нашего знакомства.

Синяя дракониха подошла к окну и распахнула его настежь. Гм, странно — я же вроде его запирал, как она сюда попала? А, понятно: сломала оба шпингалета. Легким движением руки. Опасная барышня.

— Что это у тебя на шее? — спросила она, уже поставив ногу на подоконник.

Я провел рукой и ничего там не обнаружил.

— А вот это, серебристое…

Драганка провела пальцем по моим ключицам, очертив полукруг.

— В самом деле ничего, — пробормотала она. — Странно, показалось. Наверно, лунный свет так упал…

На коже словно остался отпечаток ее легкого прикосновения. Когда Драганка уже давно улетела, я все еще продолжал его чувствовать.

* * *

Драганка сказала, что Учредительный слет Зеленого клана начался с самого утра, но непохоже было, что он закончится к ночи. На верхушке драконьей башни при НИИ кибернетики, увенчанной белыми зубцами, все бурлило и зеленело. Площадка на крыше напоминала взбесившийся летний газон. Точнее, осенний — потому что желтых драконов тоже было предостаточно. Похоже, клан любителей сенсаций явился в полном составе.

Какая прорва зеленых драконов! Причем большая часть не утруждала себя превращением и разгуливала в натуральном виде. Восприятие то и дело не успевало переключаться и выдавало дикие образы. Тогда мне снова начинало казаться, что вокруг все затянуто зеленым туманом, в котором скользят и тают странные пугающие тени.

Шума и движухи тут было как на политическом митинге. Затеряться в этой дикой толкучке, на первый взгляд, не представляло никакого труда. Тут бы и человек мог остаться незамеченным — если бы не боялся, что его нечаянно спалят или затопчут. Задача, правда, усложнялась тем, что вокруг то и дело возникали знакомые лица. Я ловко успел увернуться от встречи со знакомым болтуном из Желтого клана и едва не врезался в какого-то плешивого старичка в засаленном сером пиджаке. В первый момент подумал, что это какой-то старый инженер забрел по ошибке сюда из НИИ… Но потом я сообразил, кто передо мной, и содрогнулся. Это был Горыныч — глава Красного клана и самый неприятный (после Валенка) дракон в Питере. К счастью, он меня то ли не заметил, то ли проигнорировал.

Грега я не видел. Валенка тоже, а уж его бы я заметил в любой толпе.

— М-да-а… — протянул я, выдохнув после столкновения с Горынычем, — не думал, что в Питере столько зеленых драконов!

— Да они не из Питера, а из лесов, — объяснила Драганка. — Из одной Карелии десятка полтора прилетело. Где ты видел зеленого, который живет в городе? Один только Идолищев! Да и то его в последнее время к земле, говорит, потянуло.

— Пенсия, дача, огородик…

— Ага. Популист!

Я посмотрел на нее и только вздохнул. Драганка «замаскировалась» так, что на нее не оборачивались разве что совсем слепые драконы. Синие глаза, подчеркнутые макияжем, валили наповал с десяти шагов. Медные волосы распущены по спине блестящей волной. Стройная фигура подчеркнута суперкоротким платьем. На длиннющих ногах — странные сапоги на высоком каблуке, но с вязаным голенищем, видимо особо модные. На правой трехпалой руке — перчатка, расшитая крупными разноцветными бусинами. То, что на другой девушке выглядело бы уродством, на Драганке смотрелось стильной провокацией. Не выделяться она просто не могла.

— Что это у тебя? — Я покосился на стопку у нее в руке. В другой она держала лимонную дольку.

— Текила. Обожаю. Хочешь?

— Нет. Уж точно не сейчас!

Драганка демонстративно опрокинула стопку, слизнула соль с края стопки, закусила лимончиком. Посмотрела на меня с вызовом в ответ на невысказанное неодобрение.

— Почему у тебя оставлена драконья лапа? — спросил я. — Типа моего глаза? Тоже след неправильно протекавшего превращении?

— Типа того.

— Разве Анхель не мог ее поправить?

— Мог, наверное. Но не захотел. Это метка на память.

— О чем?

— Не люблю говорить о себе.

— Я тоже.

Мы посмотрели друг на друга хмуро и неожиданнно одновременно рассмеялись. Потом Драганка заговорщицки прошептала:

— Давай подкрадемся к лордам. И послушаем, о чем они секретничают.

«Подкрасться» представлялось довольно сложной задачей. Те, кто реально решает — драконьи лорды, — разместились отдельно. Для них отгородили место на южной стороне площадки, накрыли стол и символически обозначили границу декоративными кустиками в напольных вазах — кажется, они остались еще с летнего бала. Там они и сидели, с комфортом расположившись вокруг стола: общались мирно и весело, закусывали и говорили тосты, игнорируя хаос вокруг. В общем, вели себя так, словно были тут одни.

— Объясни, что тут вообще происходит? — спросил я, прикидывая, как бы подобраться к их столу так, чтобы не вызвать подозрений.

— А что неясного? Прошли выборы. Еще утром. Идолищев стал Зеленым лордом. Точнее, сам себя объявил, потому что остальные зеленые драконы его просто послали.

— Что ж они сейчас орут?

— Да просто так, — фыркнула Драганка. — Они уже и забыли, зачем сюда слетелись. Зеленые в большом количестве шизеют. Не знают, как себя вести. Видишь, какие все взвинченные? Ха, жалко, что синие не выбирают лордов! Иначе тут бы уже давно шло месилово! Биться, пока не останется один, лучший! Вот такие выборы правильные, такие — по мне!

Глаза моей красавицы хищно разгорелись. «Только дайте повод… уж я бы тут развернулась!» — говорило ее выражение лица. Хаос и на нее действовал, будил в ней инстинкт разрушения. Даже я почувствовал себя так же. Хотелось то ли зарычать во весь голос, чтобы перестали толкаться и расступились, то ли по-простому дать кому-нибудь в морду…

Тут я заметил за столом лордов Лигейю и мгновенно остыл — как холодной водой облили. Серебряная дракониха сидела рядом с братьями Ино, как прекрасное, неподвижное изваяние. Выглядела она невозмутимой, как обычно. У меня прямо от сердца отлегло.

Драганка схватила меня за руку и дернула за ближайший кустик. С чего бы она так резко присмирела?

— Анхель, — прошептала она.

А, вот оно что… Мы скорчились за кустиком, когда Анхель прошел мимо нас прямо к столу. Я увидел, как он заговорил с лордами… Как Горыныч приветствовал его, как старого знакомого… Все же они были слишком далеко, чтобы мы могли услышать их разговоры. Но тут я заметил нечто вроде кафедры, стоявшей у стены, в паре метров от нас. Должно быть, ее использовали для предвыборных дебатов, а теперь она стояла одинокая и никому не нужная. Я тронул за руку Драганку:

— Если бы добраться до кафедры и спрятаться в ней, мы бы услышали все… Ты умеешь отводить глаза?

— Лордам? Смеешься? И вообще, на слетах пользоваться магией — дурной тон. Погоди. У меня идея получше…

Драганка выпрямилась, шагнула из-за куста на открытое пространство и не спеша продефилировала прямо к столу лордов, выступая так, что все окружающие на миг умолкли, прилипнув к ней взглядами. Драганка остановилась у стола, приветствуя Анхеля и как бы невзначай перекрыв ему обзор. Я воспользовался моментом и быстро, без суеты, переместился из-за куста под кафедру. Теперь мне было несколько хуже видно, зато все прекрасно слышно.

Отчетливо доносился голос Горыныча — скрипучий, медленный, с язвительными интонациями. Красный лорд, судя по всему, произносил тост.

— Ну вот, у Зеленого клана есть лорд… Наконец-то… Что ж, все когда-то происходит в первый раз…

Речь перебило возмущенное сопение Идолищева. Кажется, от тоста он был не в большом восторге. Я нашел между досками кафедры щель и приник к ней глазом. Увидел медную гриву Драганки — она нахально расположилась за столом и уже щебетала о чем-то с одним из братьев Ино. На лице травника мелькнуло кислое выражение, которое, впрочем, почти сразу исчезло.

— Долго, долго зеленые драконы шли к этому знаменательному моменту! — продолжал толкать речь Горыныч, держа на весу бокал с красным вином. — Все на свете движется от хаоса к порядку, как подтвердит наш многоуважаемый ученый гость, — кивок в сторону Анхеля. — Драконы — не исключение. Порядок либо в организации, — кивок в сторону улыбчивого толстячка с остатками рыжих волос на лысине, — либо в самом себе, — светский поклон в сторону Лигейи, которая так и сидела с застывшим лицом и даже не улыбнулась в ответ. — Ну а наши любимые зеленые драконы предпочитали хаос дикой природы, изо всех сил пытаясь не выбирать ни первый, ни второй путь…

Идолищев становился все мрачнее, не без оснований подозревая, что над ним издеваются.

— Так давайте выпьем за светлое будущее! Пусть правление нового Зеленого лорда окажется более долгим, чем терпение его подданных…

Сразу после Красного лорда слово взял Анхель — как мне показалось, специально чтобы разрядить обстановку. Горыныч сел на место, крайне довольный собой. Прочие смотрели на Анхеля благожелательно и с уважением. Едва ли кто-то его тут знал лично, но золотого дракона, конечно, распознали все.

— Воистину хаос — великое зло! — заговорил он негромким голосом, от которого так и веяло мудростью и покоем. — Я, отшельник и ученый, нарушил свое уединение, ибо не мог пропустить такое выдающееся свидетельство победы порядка над хаосом, как избрание главы Зеленого клана. Ваше избрание, — поклонился он Идолищеву, — знак свыше и символ приближения царства гармонии!

Речь Анхеля показалась мне тошнотворно слащавой, льстивой, а главное — лживой от начала до конца. Однако сидящие за столом даже наградили его аплодисментами. Анхель чокнулся со всеми и сел на место, продолжая развивать ту же тему:

— Наконец среди зеленых драконов прекратится разброд и шатание и наступит мир… Ибо нет ничего ужаснее насилия и худшей его формы — войны… Знаю, не все тут со мной согласятся. Но я говорю как целитель. Как эстет. В конце концов, как существо, наделенное разумом. Вы так молоды, — обратился он к Идолищеву, — позвольте старику дать вам совет. Во Вселенной есть страшные места, где обитает зло. Где существа, недостойные больше называться драконами, сцепились в смертельной схватке за право пожирать себе подобных. Но самое главное — такие темные, зловещие места есть и в нас, в наших душах. Да-да, у каждого из находящегося здесь… Кроме, конечно, нашей милой серебряной леди… Вот о чем нам следует подумать в первую очередь!

Тут Анхель бросил быстрый взгляд куда-то в толпу и, возвысив голос, продолжал:

— Но зло не только в душах! Есть еще, к сожалению, драконы, черные душой и телом, они есть и в этом мире. Порождения тьмы, бывшие убийцами и насильниками еще до превращения, они остались такими и в высшем облике. Убийцы драконов и, страшно вымолвить — людоеды. — Я заметил, как переглянулись братья Ино. — И лорды, которые покрывают их своим авторитетом, достойны всяческого осуждения…

— Вот говнюк, — раздалось у меня прямо за стенкой, не сказать чтоб очень тихо. — Намекать он тут мне будет! Грег, можно я вырву ему язык?

Я чуть не подскочил, увидев Валенка и Грега.

Грег что-то резко сказал ему — видно, приказал молчать. Анхель, не глядя на Грега, продолжал:

— Преступления каждого члена клана — на совести его лорда…

— Иногда каждому из нас приходится применять крутые меры ради блага клана, — мягко заметил близнец Ино, тот что с бородкой.

— Честь и хвала лорду, который знает что делает и помнит об ответственности, — так же вежливо отозвался Анхель. — Решения, замыслы, намерения, преступления, подвиги — все это долго зреет в почве бесчисленных обстоятельства, но однажды неизбежно появляется на поверхности… Ну а дальше мы судим по плодам. Однажды наступает момент истины, когда мы в деле узнаем, чего стоим. Ибо нет добрых и злых деяний. Есть дела, совершенные вовремя… Они и есть единственно верные…

Анхель прервал речь и отпил минералки. Остальные молчали, заинтересованно ожидая продолжения.

— Есть одна древняя притча. Некий учитель вел урок, и тут в его класс влетела птица и начала метаться по комнате. Ученики вскочили с места и принялись гнать ее прочь, но только усилили неразбериху и ничего не добились. Тогда учитель велел всем вернуться на места и замолчать. Постепенно класс успокоился, успокоилась и птица. И тогда учитель хлопнул в ладоши. Птица вспорхнула и вылетела в окно…

Анхель обвел взглядом шумный зал. Выражения его лица я не понял.

— Выбрать нужный миг, — закончил он. — Хлопнуть в ладоши. И птица отправится в путь…

Раздались одобрительные возгласы, хлопки и звон столкнувшихся бокалов. Идолищев церемонно раскланялся и выпил до дна.

— Люди и драконы этого мира… — раздался в шуме мелодичный голос.

Я увидел, что встала Лигейя. Все взгляды обратились на нее, ожидая тоста. Серебряная дракониха стояла, опустив руки, и ее лицо как никогда напоминало гипсовую маску.

— Люди и драконы, — произнесла она медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, — простите меня…

Над столом повисло озадаченное молчание, нарушенное Анхелем:

— Что, опять нехорошо? — быстро поднялся он. — Тебе надо выйти… Дело в том, уважаемые лорды, что она недавно побывала в том страшном месте, которое я упоминал, и до сих пор не может оправиться от потрясения… Сейчас она придет в себя и все расскажет вам…

Я слегка удивился. В самом деле, я помнил: Лигейя была потрясена. Но не до потери же разума…

Вдруг что-то холодное, похожее по ощущению на металлическую цепочку, стиснуло мою шею. И одновременно раздался голос Грега:

— Простить? Мертвецы не простят тебя, Лигейя.

Она промолчала. Все взгляды обратились на Грега.

— Зачем ты отмалчиваешься? — продолжал он в полной тишине. — Ради того, кто построил тебе облачный замок? Зачем защищаешь его? Он ведь не защитил тебя. Он не оценит ни любви, ни преданности. Для него это только слабости, на которых можно сыграть в своих целях.

— Я знаю, — ответила она еле слышно.

— Ты погибнешь, Лигейя.

— Я давно уже погибла.

В воздухе возникло странное напряжение — он словно сгустился и помутнел. Или это потемнело у меня в глазах? В ушах зазвенело, голоса отдалились. Холодная удавка сильнее стиснула мое горло. Я увидел, как Лигейя знакомым жестом прижимает ладонь ко лбу… а когда она отняла ее, у нее исчезло лицо.

Я ощутил удар — как тогда, когда нечаянно схватился за золотую звезду межпланетного компаса. В висках запульсировала боль. Взгляд Лигейи — уже не взгляд, а нечто вроде невидимого разрушающего луча, — вонзился мне в мозг и одни ударом распорол ткань реальности.

Площадка на башне НИИ кибернетики растянулась до горизонта во все стороны. Затянутое облаками низкое небо устремилось вверх, отдалилось и посветлело. Я стоял среди безжизненной бурой равнины, на которой не было ничего, кроме множества драконов. Все они выглядели одинаково серыми. В идеальном строю, бесчисленными рядами, в полной тишине, они стояли и глядели на небо. Тянулись мгновения… ничего не происходило.

— Вот она! — воскликнул кто-то рядом со мной. — Приготовились!

Я обернулся и увидел Орку. Удивительно, как я мог так долго принимать этого молодого воина за желтого дракона! Орка указывал кому-то на небольшую одинокую птицу — кажется чайку, — которая кружилась высоко в небе.

— Не она, — раздался в ответ холодный голос.

Рядом с Оркой я увидел Грега. Либо это был его старший брат. Пожалуй, по лицу этого Грега можно было сосчитать его годы. Складки у рта, глубокие мимические морщины, усталость, которая могла быть и напускной, потому что под ней ощущалась безграничная сила. Но глаза были под стать голосу — холодные и неживые.

По-прежнему ничего не происходило. Птица кружила в небе. Среди драконов возник приглушенный ропот. Лицо Грега неуловимо изменилось, черты словно заострились. Такого ощущения близкой опасности я еще никогда в жизни не испытывал. Словно прямо подо мной проснулся вулкан.

— Колдун за это заплатит, — произнес он, вытянул руку с пистолетом и выстрелил в птицу.

Грохот выстрела оборвал видение. Небо опустилось и потемнело, площадка вернулась к своим размерам. Но запах порохового дыма никуда не делся. Я увидел лордов, вскочивших из-за стола… Грега с пистолетом в руке… Лигейю на полу. На серебристом корсаже расплывалось красное пятно. На миг застыла тишина. Потом Грег шагнул к Лигейе, поднял пистолет и выстрелил ей в лицо.

Третий раз ему выстрелить уже не дали. Один из братьев Ино вышиб пистолет из его руки. Валенок рванул к ним, но через миг уже корчился на полу, держась за лицо, а второй брат Ино хладнокровно надавил ему коленом на спину и резко ударил по затылку. Все было сделано молниеносно и жестоко, но все равно слишком поздно. Грег, впрочем, даже не пытался сопротивляться. А меня как парализовало — застыв, я в ужасе смотрел на мертвую Лигейю. Поверх того, во что выстрел превратил ее прекрасное лицо, сияла знакомая синяя скобка. На моих глазах она постепенно угасла и развеялась без следа. Вокруг тела заклубилась белая дымка…

— Разойдитесь! Пустите меня! — услышал я голос Анхеля. Травник опустился на колени рядом с Лигейей. Я слышал, как он громко требовал дать место и не напирать, хотя было ясно, что тут ничем не поможешь… Видел ошеломленные лица Идолищева и Желтого лорда… И мрачную, как на похоронах, рожу Горыныча. Он стоял сбоку, не обращая внимания на труп, и о чем-то тихо говорил с Анхелем. Я перехватил очень характерный взгляд, брошенный на Грега. Похоже, Черного лорда они уже списали…

Кто-то схватил меня за плечо. Я обнаружил, что стою во весь рост, — наверно, вскочил в момент выстрела и даже не заметил…

— Быстро, — зашептала Драганка. — Чешем отсюда, пока они не спохватились!

Она почти силком выволокла меня из-за кафедры и оттащила в толпу.

— Пока еще никто ничего не понял… Делай вид, что все нормально. Не смотри по сторонам! Просто иди…

Глава 25

ДРАКОНИЙ СУД

В себя я пришел, только когда залпом выпил стопку какого-то жгучего пойла, подсунутого Драганкой. Мы оказались в подвальном злачном заведении на Светлановском проспекте, куда синяя дракониха затащила меня, после того как мы убрались из башни. Сигаретный смог, навязчивая музыка — я в такие места давно уже не ходил, они меня оглушали и отупляли, но сейчас это было как раз то, что надо.

— На! — Драганка опять совала мне в руки стопку. — Уж прости, тут только серебряная…

— Что?

— Нормальной золотой «Ольмеки» у них нет. Давай! Что сделано, то сделано. Вот черт! Бедняга! Это я про Лигейю…

— Это была птица! — перебил я ее. — Печать птицы! Как это могло случиться? Зачем она это сделала?!

— Спроси что-то полегче. Сбрендила, не иначе.

— Ты знала?

— Нет. Клянусь, даже в голову ничего подобного не приходило! Взрослый дракон, умная тетка… вроде бы… Ученая! Она должна была знать, что это такое! Самоубийство, даже хуже… Откуда мне знать, что печать птицы можно ставить на взрослых?

— Думаешь, она пошла на это по доброй воле?

— Как же иначе? Пожертвовала собой…

— Но зачем, зачем?

— Чтобы спасти его, как я понимаю. У них там дела плохи…

— Стального лорда? А ты откуда знаешь? — с внезапным подозрением спросил я.

— А от кого мы, по-твоему, прячемся в Уважеке? С тех пор как нам подкинули ту голову…

— Голову стального дракона?

— Ну да. Когда Анхель ее увидел, он тут же сделал выводы. Думаешь, зачем он свернул гнездо в вашем мире? Да он боится стальных! Точнее, нет. Боится — не то слово. Он дракон, он ничего не боится. Просто понимает, что стальные его бантиком завяжут, если достанут. Разумная осторожность.

— Зачем им его доставать?

— Как зачем? Он подвел их. Облажался. Провалил заказ.

Драганка закинула в рот еще порцию текилы. Я автоматически последовал ее примеру, но в голове, наоборот, резко прояснилось.

— Черт, так вот на что намекал Грег! Я еще спросил его, кого боится Анхель, тебя? А он ответил — не меня…

Я подумал еще, и события конца лета сложились в простую логическую схему.

— Так это не Анхель нанял стальных для охраны, а стальные наняли Анхеля, чтобы он открыл им вход в наш мир?!

— Вот именно.

Я был слишком подавлен только что происшедшим на моих глазах убийством, чтобы полностью осознать новость и ее последствия. В другое время я бы, наверное, задохнулся от возмущения, а теперь мной овладело только безграничное утомление. Мир определенно сошел с ума. Клан от меня отвернулся… Грег убил Лигейю! Лигейя добровольно стала птицей! Анхель… ну ладно, с ним все ясно.

Но Драганка?!

— Ты знала, что он затевает, и служила ему! — с отвращением произнес я. — И ты тоже!

Драганка нахмурилась и отвернулась.

— Знаешь, я боевой дракон, — ответила она наконец, явно с вызовом. — Философией не заморачиваюсь. Совесть — это что-то такое, что просыпается после второй бутылки и засыпает после третьей. Мораль воина одна: на войне все средства хороши. Найди слабое место и бей в него. Попал — молодец. Если ты одолел врага, никого не интересует, как ты это сделал. Какую хитрость применил…

— А потом оправдываться: «Я только выполнял приказы», — да?

— Что ты вообще знаешь! — крикнула она, краснея. — Какое мне дело до вашего мира? Я из Уважека, ему ничего не угрожает — спасибо Анхелю, между прочим… Просто я должна радоваться… а вместо этого мне жутко хреново. Что-то идет неправильно. — Она взмахнула рукой, чуть не скинув со стола бутылку «Ольмеки». — Трудно выразить! Не умею говорить красиво… Да и связно тоже, хе-хе-хе, особенно сейчас. Словно в какой-то момент свернула не туда и ухожу все дальше по неправильной дороге…

У меня создалось впечатление, что она говорит не со мной, а скорее с собой. Поэтому я промолчал. Хотя мне было что сказать.

— А если я тебе так отвратительна, как у тебя на лице написано, так вообще проваливай! Видеть тебя не желаю!

Драганка привстала, словно собираясь вскочить из-за стола, но я схватил ее за руку:

— Ты все правильно говоришь! У меня есть тоже такое ощущение. Что я пошел по неправильной дороге… Я не должен был слушать Грега. Сегодня на башне я должен был стоять рядом с ними! Да, они отвратительны, они убийцы и людоеды, и верно сказала Лигейя: остаться с ними — значит предать себя, добровольно окунуться в грязь… Но они и я — одно. До сих пор. Даже сейчас…

В этот момент Драганка вдруг перегнулась через стол и поцеловала меня. Это вышло совершенно неожиданно. Первое же легкое соприкосновение губ мгновенно отозвалось во всем теле — до боли. Мы с силой сцепили руки, пальцы дрожали, причем непонятно, мои или ее. У меня перехватило дыхание. Ни от нее, ни от себя я не ожидал такой вспышки.

Потом мы так же резко оборвали поцелуй. Отодвинулись и подозрительно друг на друга уставились.

Я пытался отдышаться и унять дрожь в руках. Я был слишком потрясен, чтобы о чем-то думать. Почему она это сделала? Драганка, которая всегда критиковала и высмеивала меня и постоянно повторяла, что ей на меня глубоко наплевать и что она общается со мной исключительно из жалости? Она даже не могла сказать, что прочитала мои мысли, — потому что я даже не мечтал о подобном. Да она и не умела читать мысли. В этом мы были с ней равны — драконьей магией владели одинаково хреново.

Я глубоко вздохнул и спросил довольно-таки мрачно:

— Зачем ты это сделала? Анхель приказал?

Я прекрасно осознавал, что после такого вопроса могу немедленно получить по лицу. Но решил, что лучше остаться без второго глаза, зато между нами не будет никаких недоговоренностей. Однако, к моему удивлению, Драганка не разозлилась.

— Мне сейчас показалось, что это будет правильно, — сказала она. — Просто подумала, что надо нам наконец сделать хоть что-то правильное. Хоть такую мелочь.

Я встал из-за стола:

— Полетели!

— Куда?

— В башню!

— Зачем?!

— Я должен быть там.

— Ты чокнулся?

— Возможно.

Драганка захохотала на все кафе. Потом достала мобильник, отвернулась и принялась кому-то звонить.

— Они все еще там, — сообщила она через минуту. — Решили устроить открытый суд. Красный лорд хотел обстряпать все шито-крыто… Дайте мне, говорит, Черного на одну ночь, и он мне к утру все выложит. Но Идолищев встал на дыбы и потребовал открытого разбирательства…

— Ты с Анхелем говорила?

— Ага. Злится на меня… Но не очень. Считает, что тебе было очень полезно все это увидеть. Я сказала ему, что ты в глубоком шоке и тебе открылась истинная натура Черного. Готовься, сейчас за тебя примутся всерьез. Ну как, не передумал?

— Полетели, — повторил я.

— Точно чокнулся, — проворчала Драганка, поднимаясь.

Но по ее тону я понял, что она одобряет мое решение.

* * *

Уже стемнело. Накрапывал слабый дождик. На площадке на вершине башни, окруженной огромными белыми зубцами, было светло как днем. Безумный утренний галдеж сменился негромким, угрожающим гулом. Аудитория неуловимо изменилась, как и атмосфера на сборище. Никто не ушел, даже новые прибавились. Желтых драконов стало еще больше. Я заметил компанию, которая держалась возле кафедры особняком от всех и друг от друга. Честно говоря, выражением лиц и стилем одежды они больше всего напоминали группу мафиозных боссов. Красный клан, понял я. Горыныч подогнал своих…

Драганка нахально спикировала в центр толпы, к самой кафедре, за которой я недавно прятался. Ясно почему — на кафедру как раз поднимался Анхель. Труп Лигейи исчез, но тем ярче алело кровавое пятно на полу, возле стола с остатками праздничной трапезы. Лорды уже не сидели беспечно вперемешку — каждый стоял по отдельности, окруженный драконами своего клана. Только Анхель торчал на кафедре один-одинешенек. И кажется, его это не смущало. Он выглядел дирижером, который взмахнет палочкой — и весь разрозненный оркестр заиграет, подчиняясь ему, ту музыку, которую он прикажет.

— Все вы знаете, я всего лишь врач, — его глубокий голос наполнял пространство. — Живу отшельником и очень редко выступаю публично. Тем более с публичным осуждением… Меня воротит с души, как и вас всех, когда я думаю о том, чему мы все были свидетелями. Но есть вещи запредельные… При одной мысли о которых хочется сплюнуть и пройти мимо или просто вымыть руки…

Меня кинуло в жар — я увидел Грега и Валенка. Я не сразу заметил их, потому что они сидели у стенки на стульях — единственные на всем сборище. У Валенка руки были скованы за спиной, глаз заплыл и сочился кровью, лицо изодрано, словно когтями. Грег сидел в свободной позе и равнодушно смотрел в пространство. Почему они не пытались скрыться? На них наложены чары? При виде спокойного лица Грега мое внезапно вспыхнувшее решение до конца остаться с кланом снова поколебалось. Сочувствие исчезло, а вместо него нахлынуло отвращение. Убийца! Зачем он выстрелил в Лигейю? Ее надо было лечить, а не убивать! Почему тогда уж не в Анхеля?!

— Но почему же стою здесь, на месте обвинителя? — продолжал травник в напряженной тишине. — Я отвечу. Да, никто не назначал меня судьей. Я не считаю, что вправе кого-то судить. Кто я такой, чтобы выносить приговоры? Мое дело — не выносить приговоры, а исцелять. Но промолчать мне не позволяет совесть — совесть врача. Врач не пройдет мимо равнодушно, если видит отвратительную язву или гниющую конечность. Мой святой долг целителя — отсечь зараженную конечность, которая способна отравить все тело целиком…

Тишина наполнилась нарастающим ропотом. Я с удивлением осознал, что это аплодисменты.

— Один дракон убил другого, — возвысил голос Анхель. — Может быть, кто-то из вас даже скажет — это их личное дело. Да, мы не знаем, что они не поделили. Почему же мы должны вмешиваться? Я отвечу. Мне неинтересны мотивы убийцы. Потому что труп — перед нами. Труп, как мы все прекрасно знаем, невинной жертвы, на которую не поднялась бы рука у худшего из злодеев…

С неба налетел ветер. Шею на миг стиснуло холодом. Я вспомнил Лигейю, наше прощальное объятие в квартире у Кири. В этот момент я был согласен с каждым словом Анхеля.

— Не забывайте, что судьба очень часто меняет игроков местами на поле! За равнодушие, за неуместную снисходительность в конечном счете ответим мы все, когда окажемся на месте убитой. А рано или поздно так и случится, если не остановить преступника…

«О чем это он? — не понял я. — При чем тут „окажемся на месте убитой?“ Грег убил Лигейю, потому что увидел знак птицы… Стоп — никто же не знает, что это такое! Никто, кроме Анхеля и меня… и Грега…»

— Нет, я ни к чему вас не призываю! — воскликнул Анхель, прижимая ладонь к груди. — Но каждый дракон, не вовсе лишенный совести, каждый, которому дорога справедливость, встанет сейчас рядом со мной… И покарает преступника!

На миг в зале застыла озадаченная тишина, а потом на меня обрушился настоящий шквал аплодисментов и воплей «Бей их!». Идея была закинута на благодатную почву — в самый раз для Зеленого клана. Я едва не оглох от рева, свиста крыльев и лязганья клыков.

Грег с Валенком, надо отдать им должное, даже не шелохнулись. Валенок глядел на Анхеля и скалил зубы, словно прикидывая, как до него добраться. Он явно понимал, что его песенка спета, но его это не колыхало. Я знал, что точно так же он ухмылялся бы, если бы из него тянули жилы. Грег по-прежнему молчал, глядя куда-то мне за спину. На лице у него промелькнуло выражение брезгливости. Я невольно оглянулся, чтобы посмотреть, что он там увидел, и передо мной предстал хаос, как он есть. Разъяренные хищники, фанатичные рожи…

Мне вдруг вспомнилось драконье царство — острова, куда мы летали с Грегом. Как смог Грег после этого убить Лигейю? Неужели ему удалось бы найти туда дорогу, если бы он вынашивал в душе такую мерзость? В голове не укладывалось!

А после речи Анхеля, несмотря на всю ее справедливость, мне почему-то стало противно. Вроде я мог бы подписаться под каждым его словом, но… Если Грег — зло, то вот эта орущая, остервеневшая, проклинающая стая — добро? Блин, как же гнусно оно выглядит.

«Анхель все-таки крут, — подумал я холодным разумом. — Манипулятор. Несколькими словами превратил драконов — сверхличностей! — в обычную озлобленную толпу и натравил ее на своего врага…»

В этот момент я определенно понял, что, даже если Анхель стопроцентно прав — с этой толпой я не хочу иметь ничего общего. Иначе навсегда перестану себя уважать.

Я выбрался из переднего ряда, подошел к столу, взял стул и потащил его к стенке, где сидели Грег и Валенок.

Анхель, как раз собиравшийся говорить дальше, прервал речь и посмотрел на меня выжидающе, будто давая мне слово.

Он явно не понял, что я сделал. Может, он думал, что я собираюсь треснуть стулом Валенка, наплевать в глаза Грегу и публично покаяться, что имел несчастье быть его учеником?

Я ухмыльнулся и сказал, усаживаясь рядом с ними:

— Ничего-ничего. Я посижу тут. Продолжай их науськивать.

— Идиот, — раздался рядом со мной тихий голос. — Зачем?

Тот же вопрос, видимо, задавал себе Анхель. На его лице на миг появилось глубокое замешательство. Потом он вдруг будто состарился сразу на много лет.

— Я надеялся, что уберегу тебя, дитя, — прошептал он, и его шепот отозвался в каждом уголке зала. — Что мне удастся тебя вытянуть из этой бездны… Но оказалось — поздно. Простите меня все, — сказал он с надрывом, поворачиваясь к залу. — Я знал, что этот юноша уже отравлен. Он… он уже убивал людей. Но я надеялся — его еще можно спасти… Непростительная ошибка для врача… Я готов понести наказание…

И он повернулся и спустился с кафедры, опираясь на нее дрожащей рукой с таким видом, будто его хватил инфаркт. Драганка побледнела, кинулась к нему и подхватила, не давая упасть. Зал взорвался воплями ненависти. Желто-зеленая волна прянула к нам. Я понял, что сейчас начнется самосуд…

Но тут вмешался Красный лорд.

Он отделился от компании мафиозных боссов и перегородил подход к осужденным. Толпа остановилась. Горыныча, одного из самых мощных, коварных и безжалостных драконов, в городе хорошо знали. И опасались — все без исключения.

— Тихо! — загремел он. — Раскудахтались. Смотреть противно!

Когда все умолкли, он продолжал в тишине:

— Да, мы потрясены случившимся циничным убийством. Покарать преступников мы всегда успеем. Но лично у меня к Черному лорду есть еще мно-ого вопросов! Мотивы его преступления не вполне ясны… У нашего клана, — Горыныч обернулся к «боссам», словно за подтверждением, — имеется небольшая, уютная тюрьма. Специально для таких случаев. Там Черный лорд ответит на все интересующие нас вопросы. Потом его будут судить. Все!

Безапелляционный, презрительный тон красного дракона развеял наваждение, вызванное речью Анхеля. Драконы отступили, ворча. На лицах многих я видел недоумение, словно они сами себя спрашивали: а что это сейчас со мной такое приключилось?

— Мои подданные отведут преступника и проследят…

Идолищев ревниво вскинулся:

— Почему именно твои? Ты гарантируешь, что он не сбежит?

— Гарантирую. Почему я? Да больше никто из вас не сумеет его удержать.

Два старика померились взглядами. Идолищев отвернулся первым.

— Следите хорошенько, — буркнул он и направился к выходу.

Среди зеленых вновь поднялся гвалт. Желтые окружили Анхеля. Грега и Валенка подхватили и куда-то потащили с собой несколько типов в черных костюмах. Про меня же словно забыли. Я стоял, хмуро высматривая в толпе Драганку, когда ко мне вдруг подошел сам Горыныч.

— Ты, конечно, знатно умыл Золотого лорда, — ухмыляясь, сказал он. — Мне понравилась его рожа, когда ты вытащил стул и уселся с черными драконами. Ради одного этого стоило устроить такую выходку! Поэтому дам тебе добрый совет. Выжги в себе человека! Из-за этого вас, молодых, и убивают. Потому-то вы и не доживаете до зрелости.

Я аж онемел, пораженный цинизмом этого хрыча, который сжег заживо собственного ученика, а теперь еще и делал из его смерти поучительные выводы.

— Человек смертен, — продолжал Горыныч. — Дракон тоже… но значительно менее. Закономерный вывод: чем больше в тебе осталось человеческого, тем более ты смертен. Относись к человеческому в себе как к смертельной заразе. Один мудрый старый дракон некогда сказал: когда человека бьют, он инстинктивно стремится уйти от боли. Дракону все равно. Он всегда нападает.

— Моралес нападал… — выдавил я.

— Нападать тоже надо с умом, — хмыкнул Горыныч.

Он похлопал меня по плечу, потом вдруг резко сжал руку и швырнул вслед за группой, которая уводила Грега и Валенка.

* * *

Всё, что мне удалось выяснить о тюрьме Красного клана, — она находилась глубоко под землей. Привезли нас в закрытой бронированной машине, сразу втолкнули в какое-то промышленное помещение и долго тащили длинными, темными коридорами. Ни намека на окна; странный воздух, сухой и спертый… Вдоль стен тянулись гирлянды пыльных кабелей. Двери на пути меня особенно впечатлили: тяжеленные, словно сейфовые, с замками-кремальерами. Одна такая дверь с глухим грохотом захлопнулась за нами, как могильная плита. Света нам не оставили.

— М-да, спартанская обстановочка! Особенно впечатляет меблировка! — сказал я, оглядывая прямоугольную бетонную коробку.

Грег повернулся к Валенку:

— Покажи глаз. Не выдавили? Лучше сразу сядь, будет неприятно…

Он потер руки, активируя печати. Вокруг кистей медленно разгорелось зеленое свечение. Значит, никто ему печати не блокировал, отметил я. Он сам не захотел ими пользоваться… Валенок тут же расселся, опираясь спиной о стенку, и врубил свой Шлем Ужаса на полную мощность. Следующие несколько минут Грег хладнокровно занимался целительством, а Валенок скрежетал зубами и крыл последними словами братьев Ино. Похоже, у них завелся новый смертельный враг. Несколько сочных проклятий перепало и на долю Красного клана — в машине Валенок сперва пререкался с конвойными, а потом разорвал наручники и получил все, что ему причиталось, и еще немного сверху.

Грег вел себя так, будто ничего особенного не случилось. Меня это как-то покоробило. Кстати, за все это время, после того как у него выбили пистолет, к нему никто даже не прикоснулся. Даже строгий черный костюм, в котором он явился на слет, оставался таким же отглаженным и чистеньким…

— Почему ты покорился? — не выдержав, спросил я его. — Почему сидел там? Ты что, не мог улететь?

— Мог. Но не захотел.

— Почему?!

— Я хочу суда, — сказал Грег, опуская руки и постепенно гася их зеленое сияние. — Нормального, публичного суда в присутствии представителей всех кланов Северо-Запада. Сейчас все случилось слишком рано. Выборочное представительство, вдобавок — все в шоке, растеряны, напуганы…

— Напуганы? Драконы?

— Ну да. Ты видел — чуть не сработала «птица»? Я заметил, как тебя скрутило. Так вот, остальным тоже было несладко. Хоть они и не понимали, почему. Лигейя… Она почти открыла путь в тот мир… Еще немного — и страшно представить, что бы тут началось.

— Почему ты ее убил?

— У меня не было другого выхода. Поверь, никакой радости мне это не доставило. Ты видел, я пытался ее остановить. Я не сильный маг и не сразу понял, что она уже перешла грань. Иначе вообще бы с ней не разговаривал, а выстрелил сразу…

Ровный голос Грега уже не раздражал меня, а скорее пугал. В его спокойствии было что-то неестественное и жуткое. Не покой и даже не самообладание, а нечто запредельное. Возможно, это называлось фатализмом. Мне вспомнился еще один голос, очень похожий, перехваченный с помощью дождя. Тот, который никогда не менялся просто потому, что у его обладателя эмоции отсутствовали как явление…

— Пойми, — продолжал он, — с того момента, как заработала печать, это была уже не Лигейя. Личность распалась, память превратилась в систему координат… Живому прибору разум только мешает.

— Да какой там у бабы разум? — рявкнул Валенок, у которого боль целиком преобразовалась в злость. — Зачем она это с собой сделала, дура? Ты говорил, она там кого-то собралась спасать…

Грег промолчал. Я интуитивно понял почему. И поспешно ответил:

— Она сказала, что не может оставаться в стороне, когда гибнет целый мир.

— Ага, и ради него решила угробить другой!

— Откуда мы знаем, что наплел ей Стальной лорд?

— Это верно, — вмешался Грег. — Лигейя рассуждала разумно. Иногда нельзя остаться в стороне. Просто она неправильно определила сторону. Не разобралась, кто в данном случае добро, а кто — зло. И ее жертвенным порывом цинично попользовались. Как оно очень часто и бывает.

— И что нам теперь делать? — спросил я. — Ждать дознавателей из Красного клана?

— Смотря кому, — ответил Грег, поднимаясь на ноги. — Нам с Валенком — да, сидеть и ждать. На самом деле, чем дольше мы тут просидим, тем лучше. За это время Горыныч успеет подорвать влияние этого краснобая Анхеля, который нужен ему здесь не больше, чем мне. Шумиха, которую поднимает вокруг убийства Желтый клан, мне тоже на пользу. Пусть будет суд! Пусть меня допросят: я с удовольствием расскажу правду, и ее, наконец, воспримут всерьез. А если Красный лорд будет настаивать на пытках, что ж — тем лучше. Я и там расскажу правду, только мне будет еще больше веры…

— Веры во что?

— Ты слышал, о чем говорил Анхель?

— Он сказал, что вы убийцы. И вы немедленно это подтвердили.

— Значит, теперь мне остается только раскрыть инкогнито.

— Признаться, что ты стальной дракон?

— Конечно. И рассказать кое-что о мире, в котором я родился. О погубленном мире, одним из лордов которого я когда-то был. Мире, где уцелел только Стальной клан, как самый приспособленный к непрерывной войне на выживание, которая там идет уже много десятков лет. Мире, где уже не осталось людей, а на моей памяти они еще встречались! Я еще помню времена, когда существовало некое подобие Закона, когда люди платили дань натурой, а им за это позволяли жить… Но время шло, драконов становилось больше, аппетиты росли, и в конце концов людей стали пожирать всех подряд…

— Но ты сказал, что не делал этого… В смысле перестал…

— Однажды, в силу личных причин, у меня изменилась точка зрения. Я перестал видеть в людях исключительно продукт питания и обнаружил, что они не слишком отличаются от драконов. А потом я увидел, как человек переродился в дракона, и у меня открылись глаза. Но прочие драконы, — Грег усмехнулся в темноте, — мое открытие не восприняли. Я попытался открыть им глаза силой, как привык, и в итоге едва унес ноги. Вот так я и отправился в изгнание. Я посетил множество миров, и ваш показался мне наиболее подходящим для моих планов.

— Каких?

— Вернуться и вернуть свое.

— Анхель намекал, что ты и есть Стальной лорд, — выпалил я.

— Пока нет, но собираюсь им стать.

Я нервно усмехнулся. Заявление казалось дерзкой, пустой бравадой.

— Для начала я хочу, чтобы меня наконец услышали, — продолжал Грег. — Раньше все мои слова о внешней угрозе воспринимались как пустая болтовня. А теперь драконы поверят. Вынуждены будут поверить. Опасение за свою жизнь стимулирует интеллект. Так что я могу сказать Анхелю спасибо: почву он мне подготовил… И отдельное спасибо за историю с кондотьерами. Если он считал, что стальных в Питере никто не заметит, то сильно ошибался…

— Но если Анхель скажет, что ты и есть Стальной лорд, и все поверят… Что с тобой будет?

— Кирдык, — сказал Валенок злобно.

Грег пожал плечами:

— В крайнем случае нас вытащит Мертвый. Но это в самом крайнем. Не хочу быть у него в долгу. Есть силы, к которым следует прибегать как можно реже. Пока я не вижу в них никакой необходимости. Справимся сами!

Я недоверчиво глянул на Черного лорда. Сидит тут в темнице и строит планы мирового господства! А все его войско — Валенок и я!

— И каким образом?

Грег прошелся туда-сюда по подвалу.

— На повестке дня три вопроса, — начал он официально, словно проводя планерку у себя в ментовке. — Даже четыре. Пункт «убрать Стального лорда» я пока в список не включаю. В тюрьму он вряд ли явится, а мне сейчас отсюда выходить политически неправильно. Поэтому с этим придется подождать.

— Стальной лорд плачет от огорчения, — буркнул с пола Валенок.

— Переходим к следующему пункту. Тебе, Алекс, надо будет отсюда как-то выбраться и найти Крома из Пармы.

— Крома? Его-то зачем?

— Он узнал нечто очень важное касательно Стального клана. Ты сам говорил, что за ним охотились все подряд, в том числе три лорда. Мы должны найти его раньше всех.

— Поздно. Его уже нашел Чудов-Юдов.

— Значит, найди Чудова-Юдова. Он мне тоже пригодится.

— Легко сказать! Они могут быть где угодно! Они…

— …в мире Эверн, — закончил за меня Грег.

— А у тебя там гнездо, — ввернул Валенок.

— Да, но… я не умею перемещаться между мирами! Я всегда попадал туда случайно, во сне! И допустим, я туда попаду: но что мне делать с Анхелем? А вдруг он уже вернулся в Уважек?

— Ах да, Анхель, — кивнул Грег. — Вот тебе еще задание, Алекс. Я хочу, чтобы ты решил эту проблему.

— В каком смысле?

— Перед тем как искать Крома, ступай к Анхелю и выведи его из игры.

— Что?!

— Сделай так, чтобы больше он нам не мешал. Чтобы не вылез в неподходящий момент с очередной смертницей. Убери его…

— Убери — в смысле убей?! — ужаснулся я.

— Если придумаешь другой вариант — пожалуйста. Задача поставлена, способы — на твое усмотрение.

— Убить… — потрясенно повторил я. — Анхеля…

Все еще не верилось, что подобное задание дали именно мне. Он что, серьезно?

— Гармонизируй мир путем исключения из него лишнего элемента в виде Анхеля, — подсказал Валенок. — Я бы запросто… Кстати, Грег, а мне что делать?

— Помолчать.

Грег снова обернулся ко мне. Мне бы порадоваться и погордиться — обычно важные задания давали как раз Валенку, а тут все наоборот, — но никакой радости я что-то не испытывал.

— Остается только одна проблема: как отправить тебя в Уважек. Как ты обычно попадаешь в гнездо?

— Ну, во сне… Когда требуется восстановить подорванные силы…

Я задумался. Но как их подорвать? Подорвать так основательно, чтобы немедленно потребовалась поддержка источника энергии — гнезда? Голодать? Так это понадобится ждать несколько дней…

— Валенок, — раздался голос Грега, — кажется, для тебя тоже есть небольшое задание.

Тот удивленно взглянул на своего лорда, после чего на его лице возникла отвратительная ухмылка:

— Подорвать ему силы?

Он легко вскочил на ноги и направился ко мне. Я попятился.

— Эй, ты что затеял?!

— Ты помнишь, я тебе кое-что обещал? Когда ты только начинал тусоваться с Анхелем? Если с Грегом по твоей вине случится несчастье…

Я пятился от него, пока не уперся лопатками в стену.

— Как давно я мечтал это сделать! — плотоядно сообщил Валенок, опуская свои лапищи мне на плечи.

Я вспомнил Старый Добрый Паб, крик Ники «Вспомни о гвоздях!»…

— Тебе нельзя убивать людей!

— Но ты-то не человек!

И он впился зубами в мою шею.

Глава 26

ОДНА ЗА ДРУГУЮ ЗАЛОГ

Проснулся я в гнезде, с ощущением, что мне откусили голову.

Интересно, это было субъективное ощущение? А если нет, как я вернусь обратно?

А, неважно! Важно другое — разобраться с Анхелем и найти Крома.

Мне стало легко и весело. Я открыл глаза и глубоко вдохнул прохладный горный воздух. Надо мной сияло звездное небо. Вокруг тихо шелестели деревья. Приятно пахло подсыхающими листьями — в моем мире, в мире Эверн, только-только начиналась осень. Некоторое время я сонно лежал в гнезде в драконьем обличье, чувствуя, как сила омывает меня золотистыми живительными волнами. Может, там, под горой, в самом деле есть пещера, где таится средоточие этой силы! Надо будет поискать ее. Но потом. Сперва — восстановить справедливость.

Я пошевелился, и из-под моего брюха раздался жалобный писк.

— Это что еще такое? — Я замер, пытаясь понять, что за зверюшку я придавил.

— Это я! — сдавленно донеслось из кучи листьев. — Добрый вечер, господин Горан!

Я приподнялся, запустил лапу в листья и выудил оттуда помятого Яна Хагена.

— Ты что, маньяк? Почему ты снова здесь? Что тебе надо в моем гнезде?!

— Живу я тут…

Я отряхнул аптекаря от мусора и поставил перед собой:

— Ну-ка рассказывай!

— Меня изгнали! Из-за вас! Хорошо хоть вступилась Виллемина — иначе меня бы пытали… А так просто выкинули за городские ворота. Я теперь изгой!

— Какого черта ты поселился в моем гнезде?

— Тут земля теплая, — застенчиво ответил Ян. — А кроме того, хоть какая-то надежда, что не полезут отступники… Знаете, как воробышек селится под гнездом ястреба…

— А меня не боишься?

— Ну мы же с вами старые знакомые… И потом, формально Дымянка принадлежит городу. Точнее, раньше принадлежала, но границы как-то незаметно сдвинулись…

— Почему ты болтаешься в лесу? Почему не присоединишься к каким-нибудь купцам и не уедешь в другой город?

— Меня никто не хочет с собой брать. Знаете, это клеймо: «Он помогал дракону…» — и все! Как зачумленный!

Слушая его, я невольно вспомнил рассказ Грега о его погибшем мире. Там тоже был Закон, разграничивающий владения людей и драконов… Верно говорят: Закон появляется там, где кончается любовь…

— Так уходи один.

— Я боюсь! Всегда считалось: дорога — для людей. Закон запрещал драконам нападать на людей на трактах. Но в последнее время все чаще ходят ужасные слухи. Что некоторые путники — особенно одинокие — не доезжают до места назначения. Они просто исчезают — и все…

Ян Хаген продолжал самозабвенно жаловаться на жизнь, а я разглядывал его и размышлял. Аптекарь выглядел грязным и обтрепанным, как и положено человеку, который ночует на земле в куче листьев, но отнюдь не заморенным доходягой. Интересно, а чем он тут питается?

— Где ты берешь еду? — прекратил я его излияния.

Ян Хаген принялся мямлить что-то невразумительное.

— Ты бываешь в городе тайком. Так?

— Э-э-э…

— Слушай, я же все равно узнаю.

Ян дернулся и попытался смыться в лес, но я был готов — наступил на него лапой.

— Ну, скажешь?

— Вам нельзя на территории города есть людей…

— А я не буду тебя есть. Так, раздавлю в лепешку. И вообще, мне плевать на ваш Закон. Ты же знаешь.

Я наступил ему на живот чуть сильнее.

— Да, я бываю в городе! — заорал аптекарь.

— Отлично, — пробормотал я, довольный. Я как раз прикидывал, как мне попасть в Уважек так, чтобы обойтись без глобальной битвы с городским ополчением. Оба простых способа — войти в ворота или влететь — не годились для моей цели: приватно побеседовать с Виллеминой.

Она была моей единственной на данный момент ниточкой, ведущей к отступникам. Я не забыл, что она назвала Чудова-Юдова лордом отступников…

Я убрал лапу с живота Яна, принял человеческий облик и приказал:

— Веди меня в город.

С полчаса мы пробирались по ночному лесу, пока не вышли на берег реки. Узкий лесистый мыс закончился длинной песчаной отмелью. Точнее, понял я, присмотревшись, — перешейком. В самом узком месте он был метра три в поперечнике, а потом снова расширялся и смыкался с дальним берегом. По обе стороны от перешейка текла река, поблескивая в лунном свете. Справа — в одну сторону, слева — в другую. Я понаблюдал за движением темной воды всего лишь минуты две, а у меня уже пошла кругом голова. Что-то с этой водичкой было не то…

— Об этом месте очень мало кто знает, — шепотом сообщил Ян. — Ходить сюда боятся. Тут начинается петля. Река огибает город и возвращается обратно. Когда вода размоет этот перешеек, даже не знаю, что будет с городом! Возможно, так и зависнет между прошлым и будущим, как наши два алхимика… Не смотрите на воду! Говорят, в ней живет бог времени…

Я отвернулся от воды и увидел на отмели лодку. Ян принялся сталкивать ее в воду с правой стороны косы.

— Течение само вас понесет. Держитесь середины, с краев подводные камни и коряги. Как река нырнет под стену, ложитесь на дно, не то голову расшибете… Дальше смотрите, слева будет мельница — там и пристанете…

— Попасть в город по воде! — воскликнул я. — Неплохо придумано! Залезай!

— Я?! — ужаснулся Ян Хаген, чем тут же пробудил во мне множество подозрений.

— Ты, ты! Быстро на весла!

Ян уставился на меня с бессильным возмущением, но повиновался. А куда ему было деваться? Но вот его страх мне совсем не понравился. Чего он боялся?

Через несколько минут я узнал, чего. Быстрое течение подхватило нас и понесло к дальнему берегу. Лес сомкнулся над нами тоннелем. Потом перед нами выросла глухая стена. По знаку аптекаря я упал на дно лодки. Река прогрохотала под каменным сводом. Когда мы выплыли из-под городской стены, я выпрямился, и первое, что увидел, — удаляющийся знак розы, нарисованный на стене мелом. Кто-то подстраховался, поставив сигнализацию и здесь. Но обдумать это я не успел, потому что вокруг нас поднялся туман.

Это был явно неестественный туман, потому что он заклубился над водой строго вокруг лодки, и через мгновение нас уже обступала непроницаемая белая стена.

— Это что еще за напасть? — спросил я, тщетно вглядываясь вперед человеческим и драконьим зрением с одинаковым нулевым результатом. — Так и задумано? Роза сработала?

— Нет! — сдавленно отозвался Ян Хаген. — Я тут всегда плавал, и ничего… Это чары! Наверно, бог реки тоже не любит драконов…

Впереди послышался звук, который мне как-то сразу не понравился. Глухой раскатистый грохот, какой издает большое количество падающей воды.

— Что за…

— Этого раньше не было! — в панике воскликнул аптекарь, активно работая веслами. — Скорее к берегу!

— Знать бы еще, где тут берег…

Ян Хаген налег на весла и повернул лодку на девяносто градусов. Он греб и греб, но берег все не показывался. Меня это почему-то совсем не удивляло. А грохот падающей воды все нарастал…

— Бог реки убьет нас, — слышал я его причитания, почти неразборчивые в этом шуме. — Сожрет живьем…

Вода вокруг нас забурлила. Течение ускорилось и повлекло нас, пытаясь развернуть. Справа в тумане наконец замелькали тени деревьев. Видимо, это были прибрежные ивы. Одна ветка пронеслась так близко от нас, что Ян успел за нее ухватиться. Только эффект явно вышел не тот, на который он рассчитывал. Лодка продолжала уноситься дальше, ива осталась на своем месте, а рука аптекаря начала вытягиваться. Несколько мгновений Ян в шоке смотрел, как его рука растягивается вдоль реки, словно пожарный шланг, оставив где-то вдалеке держащуюся за ветку кисть. Потом заорал, бросил весла и попытался выпрыгнуть за борт. Я поймал его и швырнул обратно.

— Помогите!

— Сидеть! Отпусти куст, дурак!

Вместо того чтобы выполнить мою команду, аптекарь завыл. Я крепко держал его за шкирку, но, признаться, мне хотелось сделать то же самое. Лодку несло в тумане в грохочущее нечто. Пространственные аномалии с рукой продолжались. Мысли метались, не находя решения. Как это прекратить? Хоть бы этот туман исчез!

Что-то холодное легко коснулось шеи. Опять это ощущение! Холод усиливался, просачиваясь под кожу. Я напрягся, не понимая, хорошо это или нет. Словно ко мне осторожно прикасалась некая внешняя сила…

Только когда белое марево пришло в движение и начало расползаться, словно прогнившая тряпка, я понял — это был ветер!

Туман исчез почти так же быстро, как появился. Вместе с ним сгинули и миражи. Грохот воды превратился в шум и поскрипывание, бурление стало вполне приемлемым бульканьем, течение замедлилось раз в десять. Ян Хаген в шоке смотрел на ветку ивы, за которую держался рукой совершенно обычной длины.

— Отпусти, — подсказал я.

Он послушно разжал пальцы. Лодку развернуло и медленно понесло боком на середину реки, в сторону водяной мельницы, шумевшей на другом берегу ниже по течению.

— Вы умеете управлять погодой! — с благоговением глядя на меня, прошептал аптекарь. — Вы разогнали туман!

— Я?! В жизни не делал ничего подобного!

Но про себя задумался. Это что, появился новый навык? Гм, полезный…

Я поднял глаза и мгновенно позабыл обо всем. На причале у мельницы, к которой нас сносила река, стояла Виллемина.

— На весла, — крикнул я аптекарю. — Греби к ней!

Пока мы причаливали, колдунья стояла неподвижно, глядя на меня с непонятным выражением. Даже когда я выпрыгнул на пристань и бросился к ней, она не шевельнулась.

— Как ты это сделал? — спросила она с удивлением. — Это ведь не ты, правда? Кто тебе помог?

Вместо ответа я втолкнул ее в открытую дверь мельницы за ее спиной. Мы оказались в шумном, щелястом помещении. Внизу под полом плескала вода и скрипело колесо. На полу были навалены мешки с мукой. На деревянном столе горела лампа.

Я пихнул Виллемину на табуретку, постаравшись проделать это без лишней грубости, а сам уселся напротив нее на край стола. Ян Хаген заглянул внутрь, разрываясь между страхом и любопытством.

— Поговорим, — предложил я.

Виллемина поправила прическу. Никакого страха на ее лице я опять не заметил.

— Зачем ты опять сюда явился? Так не терпится на дыбу?

— Ответь мне на несколько вопросов, и я уйду. Не бойся, я не причиню тебе вреда…

Колдунья усмехнулась:

— Ты чужак и невежда. Закон общий для всех. Владения драконов — там! — Она повела рукой в сторону невидимых гор. — Там вы можете нападать на людей, угрожать им и убивать, если пожелаете. Это ваше право. Но не здесь. Тут, в Уважеке, люди убивают драконов. Это — наше право…

— М-да? И чем же оно подкреплено? Что мне помешает убить тебя?

— Попробуй — узнаешь, — предложила она, не моргнув глазом.

Я невольно насторожился — уж слишком самоуверенно она себя вела. Такое ощущение, что не я ее поймал, а она меня. Но отступать я тоже не собирался.

— Мне нужны ответы на вопросы. И я их получу, понравится тебе это или нет…

Виллемина покачала головой:

— Нравится тебе или нет, но ты отсюда не выйдешь.

Я встал. Колдунья улыбнулась. Между приоткрытых губ мелькнул острый кончик языка…

Но тут в дверь робко заглянул Ян Хаген:

— Я там лодку привязал, чтоб не уплыла, — сообщил он. — И это… К вам гостья!

Мы застыли и одновременно повернулись к двери, в которую, отодвинув аптекаря, ворвалась Драганка.

— Доброй ночи! — приветствовал я ее радостно, тут же ярко вспомнив наш поцелуй.

Однако прилив нежности разбился о ледяной взгляд в стиле «мы с вами незнакомы, сэр». Я огорчился… но не слишком. Похоже, я ожидал от нее чего-то в таком духе. Кажется, я начинал понимать ее.

— Вы тут времени даром не теряете, — буркнула она. — Привет, Минна.

— Привет, Лея. Ты за ним?

— Ага. Я спешила. Как только пришел сигнал, понеслась сюда. Опасалась, сейчас найду тут горящий город и дракона в небе, пыхающего огнем…

— Ян привез его по реке, — сообщила Виллемина. — Шума удалось избежать, как наш лорд и хотел. Правда, вмешался Ворчливая Земля — он тоже не любит драконов — и чуть не утопил их, но они каким-то образом выплыли…

— Так Ян меня там подкарауливал? — перебил я ее злобно. — По твоему приказу?

Виллемина кивнула.

— По приказу Анхеля. И сейчас ты отправишься к нему…

— Не раньше, чем ты ответишь на мои вопросы!

— И не подумаю, — усмехаясь, ответила она. — С каких это пор пленники допрашивают тех, кто их захватил?

— Это кто тут кого захватил?!

— Стой! — крикнула Драганка, хватая меня за руку. — Она — смерть для драконов. Ее такой сделали…

— Молчи, сестра!

— Она — твоя сестра?!

Драганка кивнула:

— Думала, ты давно знаешь.

Я перевел взгляд с нее на Виллемину… Ну конечно! Теперь, когда я увидел их рядом, в этом не осталось ни малейших сомнений. Они были похожи, как… как сестры!

— Лея, что ты здесь делаешь? — со страданием в голосе воскликнула Виллемина. — Опять ты его защищаешь? Ты же погубишь нас обеих!

— Я — погублю?! — заорала Драганка. — Да меня все это достало! Не могу больше! Я не переношу этого лицемера, ненавижу, презираю, меня трясет, когда я его вижу! И что самое мерзкое — он знает, что я о нем думаю. Но ведет себя как… как всегда! Ему просто наплевать, я для него инструмент!

— Это ты о ком? — оторопел я.

— Да уж не о тебе! Проклятый Анхель!

— Для тебя это открытие? — ехидно спросила Виллемина.

Драганка молча сопела от злости, сжимая кулаки.

— Ты изменилась. Раньше ты была более терпеливой…

— Чего терпеть? Зачем? Разве сама не понимаешь: это никогда не кончится!

— Вспомни, мы сами это выбрали.

— Да, свободный выбор! Прямо как в Аэрофлоте: «Не нравится — не ешь!»

— Никакого насилия, — возразила Виллемина. — Одна за другую. Вот как это называлось.

— Девушки, — воззвал я, — может, объясните мне, что происходит?!

Но «девушки» мне не ответили, испепеляя друг друга жгучими взглядами.

— Я вижу, ты уже решила, — с горечью сказала Виллемина, отворачиваясь. — Ну давай, губи нас. Я заплачу за тебя. Ведь для этого я и создана.

— Не смей так говорить! Ты же знаешь, что ради тебя я пожертвую всем!

— А я ради тебя!

Тут они обе заплакали и кинулись обниматься с тем же жаром, с каким только что друг на друга орали.

Я совершенно обалдел.

— Разве ты не хочешь освободиться? — вытирая слезы, спросила Драганка.

— Хочу! — всхлипывая, ответила Виллемина. — Но я не хочу умирать!

— Я тоже. Но я воспитана иначе. Я всегда готова идти на риск. Воину иначе нельзя…

— А как насчет меня? «Одна для жизни, другая для смерти, одна за другую залог»…

— Где-то я это уже слышал, — снова вмешался я.

— Так сказал отец, — мрачно ответила Драганка. — Он и придумал.

— Знаешь, мне кажется, твой отец был еще тем гадом!

Драганка криво усмехнулась:

— Тебе не кажется. Наш отец — Анхель.

На этот раз я почти не удивился.

— Мы родились здесь, в Леппе. Мы обе — змееныши. Нашей матерью была смертная женщина, а отцом — золотой дракон.

— Значит, вы — дочери Анхеля…

Теперь я чувствовал себя натуральным дебилом. Черт! Но это же очевидно! Да… теперь все словно озарилось. Мотивы поступков. Корни отношений. «Если ты поймешь, что связывает Драганку и Анхеля…»

— Мы с Виллеминой — близнецы, — продолжала Драганка.

— Я думал, что она старше!

Драганка ухмыльнулась:

— Она просто много умничает.

— Не умничает, а умнее, — уточнила Виллемина.

— Кроме того, драконы взрослеют гораздо медленнее, чем люди. Даже медленнее, чем змееныши. Рассказать тебе о нашем детстве?

— Конечно!

— В те времена еще не вступил в силу Закон, и отношения между людьми и драконами были проще. Анхель с детства руководил нашим воспитанием. В раннем детстве мы росли здесь, в Уважеке, — как обычные девочки из знатной семьи, вполне довольные жизнью. Отец к нам часто прилетал. Играл с нами, приносил гостинцы. И словно присматривался к нам. Мать его боялась. С каждым годом все сильнее. Когда-то она, возможно, считала его выбор честью для себя, но, когда родились мы, все заглушил страх — не за себя, за нас.

Когда нам было около семи лет, мать не выдержала и пыталась сбежать вместе с нами из Уважека. Наивная. Видно, она дошла в своем страхе до предела. Наше бегство не продлилось и дня. Мы заночевали в лесу… А к утру у нас не было матери. Анхель забрал нас к себе, в гнездо на Миндальной горе. Там мы и выросли. Анхель учил нас магии, боевым искусствам, медицине… Всему, что знал сам. Он был к нам добр… но мы не забыли, как исчезла мать. И знали, что доброта Анхеля — это вовсе не любовь. То, что он любит по-настоящему, — это экспериментировать. И мы были его многолетним затянувшимся экспериментом.

Когда нам исполнилось семнадцать, мы стали куколками, одновременно, как все близнецы. И тогда Анхель предложил нам выбор: одна из нас станет драконом, но только одна, а вторая заплатит.

— Что значит — заплатит? — спросил я.

— Покажи ему, Минна.

Виллемина тяжело вздохнула, встала, вытянула перед собой руки и скрючила пальцы. Я вздрогнул. Показалось, что у нее растут длинные, загнутые когти. Присмотревшись, понял — это не когти, а побеги. Острые иглы прорастали наружу прямо из-под ногтей.

— Это растение смертельно для драконов, — объяснила Драганка. — Анхель подсадил его в тело Виллемины. Все ее тело пронизано такими побегами…

Виллемина кивнула, задумчиво выпуская и втягивая растительные когти.

— Могу выпустить шипы где захочу. Могу обнять тебя так, что ты истечешь кровью в моих объятиях и ничего не сможешь сделать. Но это не все. Не дыши…

Она легонько тряхнула головой. Над волосами поднялось легкое облачко темной пудры с грибным запахом.

Я попятился, задержав дыхание. Я узнал этот запах и проклятую пудру.

— Бывают разные виды грибницы, — сказала Виллемина, заметив мое движение. — Моя не очень опасна. Она живет только на волосах и останавливает превращение драконов. Но в лесу Эверн встречаются грибы-дымовики куда хуже, способные убить человека и дракона за считаные мгновения…

— Я видел, как действует такой гриб… Это все или что-то еще? А твоя волшебная дудочка?

— Смотри.

Виллемина приоткрыла рот и высунула язык. У меня мурашки пробежали по коже: на кончике ее языка пробивался черный шип. На конце повисла темная капля. Шип высунулся и спрятался. Словно паучье жало.

— Могу просто выплюнуть шип. Могу ударить исподтишка, при поцелуе. Но я предпочитаю вот это.

Виллемина достала из рукава и показала мне деревянную трубочку.

— Так получается бить дальше и точнее. Один шип связывает превращение. Два — парализуют дракона. Три — убивают.

— Знакомься, заморыш, — со вздохом сказала Драганка. — Виллемина, драконья погибель.

Я смотрел на нее, вспоминая нашу первую встречу. Я просыпаюсь в ивовой клетке, гоню рыцарей в Уважек… Возвращаюсь и вижу Виллемину. «Волшебная дудочка? Ха-ха-ха! Давно пора!» Улыбаясь, она подносит ее к губам. Я чувствую укол. Мир опрокидывается… Но, прежде чем потерять сознание — оглушительно чихаю.

Как же мне тогда повезло!

— Меня-то Анхель всего лишь подсадил на драконью травку, — сказала Драганка. — На фоне этого — пустяки.

— Жуть… Я верно понял, что весь этот растительный арсенал нельзя обратить против Анхеля?

— И даже хуже того, — добавила Виллемина. — Он может отдать приказ этому растению, и оно будет действовать само, управляя моим телом без моей воли. Оно и меня саму может убить. Так что учти, любезный Горан. Рядом со мной очень опасно находиться. В любой миг я могу напасть на тебя, сама того не желая.

— Спасибо, что предупредила, — буркнул я.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу выступить против Анхеля? — спросила Драганка. — Ему принадлежат наши жизни. Он так и сказал: если одна из вас окажется непокорной, другая умрет. Он знает, что собственной смертью нас не запугать. Что мы любим друг друга сильнее, чем себя.

Я покачала головой:

— Это тоже ему припомнится.

Несколько мгновений мы молчали. Потом я сказал:

— Предлагаю сделать вид, что этого разговора не было. Не хочу вас подставлять.

— Анхель уже знает, что ты здесь, — ответила Драганка. — Нашел куда убегать! Что тебе не сиделось в тюрьме? Да еще и в город полез…

— Мне надо было поговорить с твоей сестрой. А к Анхелю я собирался по-любому. У меня к нему есть дело…

— Уж не знаю, какое у тебя к нему дело, — покачала головой Драганка. — Но он не слишком благодушно к тебе настроен после той выходки на суде, имей в виду. А твой лорд опять подставил его перед Стальным кланом…

— Вот об этом я и хочу с ним побеседовать.

Сестры снова переглянулись.

— К Анхелю я тебя отведу без вопросов, — сказала Драганка. — Говоришь, хотел задать какие-то вопросы? Ответь ему, Минна.

Колдунья пожала плечами:

— Ради тебя, сестра. Что ты хочешь знать, малыш Горан?

Я пропустил мимо ушей «малыша» и спросил:

— Помнится, в подвале ты назвала Чудова-Юдова лордом отступников…

— А, тебе поручили найти его либо Крома, — сразу же догадалась она. — И ты предполагаешь, что они у отступников. Что ж… Местные сказки утверждают, что где-то в лесах живет разбойная банда: змей-отступник со своими двенадцатью змеенышами…

— Звучит в самом деле сказочно.

— Погоди, сейчас начнется проза. Их логово невозможно найти.

— Как это — невозможно?

— Если бы было возможно, Анхель уже нашел бы их. Учти, что ему подчиняются лесные драконы. На самом деле, Анхеля можно назвать лордом мира Эверн…

Я вспомнил, как лесной дракон размером с холм облизывал старые резиновые сапоги Анхеля… И не придал этому значения!

— Чтобы лесные драконы не смогли найти в лесу логовище отступников… Либо его там вообще нет, либо оно так тщательно замаскировано от драконов, что тебе этот морок и подавно не пробить.

— Анхель говорил, что Чудов-Юдов — очень искусный маг, — добавила Драганка. — И специализируется как раз на иллюзиях. Так что, сам понимаешь…

— А люди его искали? — подумав, спросил я.

— Да ты что, с ума сошел? — засмеялась Драганка от такого абсурдного предположения. — Люди не выходят за пределы деревень и не сходят с дорог. Кто зайдет в лес — пропал…

— Я слышал, люди исчезают на дорогах, — проговорил я.

В голове возникли смутные очертания плана действий. Я повернулся, высматривая Яна Хагена. На свое несчастье, любопытный аптекарь все еще торчал в дверях, увлеченно подслушивая наш разговор.

— Эй, Ян! Не хочешь мне слегка помочь с поиском отступников? Стой, куда пошел! Виллемина, пожалуйста, покарауль его, пока я не вернусь…

— Конечно, не вернешься, — хмыкнула она.

— Это мы еще посмотрим, — пообещал я, поворачиваясь к Драганке. — Ну а теперь можно и к Анхелю. Полетели?

Глава 27

МИНДАЛЬНАЯ ГОРА

Я простился с Драганкой, закрыл за собой калитку, вошел во двор истинного гнезда Анхеля и встретился взглядом с Вурдалаком.

Монстр лежал в своей будке, высунув наружу переднюю часть туловища и опустив тяжелую голову на скрещенные лапы. Его светлые глаза казались почти разумными и очень спокойными. Похоже, он был в миролюбивом настроении. Я невольно притормозил, чтобы разглядеть его. Давно интересовало, что это за неизвестное науке животное сидит у Анхеля на цепи.

Не собака — это точно. Очертаниями черепа оно скорее напоминало поросшего мехом крокодила. Пасть, насколько я помнил, открывалась от самых ушей, из-за чего на морде Вурдалака застыло улыбающееся выражение. Глаза серебрились в сумраке будки. Зрачки у него были вертикальные, как у кота или у пресмыкающегося. Странно. А еще мне казалась очень странной его поза. Он напоминал припавшего к земле человека, уронившего голову на скрещенные… руки?

Когда я разглядел у него на лапах самые натуральные пальцы — длинные, суставчатые, с впечатляющими когтями, — я вдруг понял, кто передо мной.

У Анхеля на цепи сидел дракон! Потрясающе!

«Все равно что я бы поймал Германа, ампутировал ему мозг, приковал на цепь и посадил в прихожей рычать на гостей», — нервно ухмыльнулся я, испытывая странную смесь восхищения фантазией Анхеля и отвращения к его экспериментам.

Вурдалак тем временем достал откуда-то из будки одного за другим нескольких пластмассовых пупсов. Не спеша, рассадил перед собой и приглашающе посмотрел на меня.

— Любишь играть в куклы? — Я подошел поближе, чтобы рассмотреть игрушки. — Обалдеть!

Вурдалак хрипло засмеялся.

Автоматически я шарахнулся назад — и правильно сделал. Из будки вылетела мохнатая бомба. В нескольких сантиметрах от меня клацнули челюсти. Лязгнула натянутая в струну цепь.

— Ах ты шутник! — выдохнул я, обходя будку по большой дуге. — Подманить меня хотел?

За спиной раздался смачный хруст. Я оглянулся как раз в тот момент, когда Вурдалак с урчанием откусил одному из пупсов голову, выразительно глядя на меня.

— Приятного аппетита, — пожелал я и направился по дорожке к дому.

Но до крыльца не дошел. По козырьку над крыльцом метнулась серая тень. Стоножка спустилась по резному столбу, стекла на землю и направилась ко мне с очень целеустремленным видом, поднимая переднюю часть туловища.

— Анхель! — заорал я, застыв на месте. — Уйми своих зверей, пока я их не покалечил!

— Во-первых, они не звери, — ответил колдун, появляясь на крыльце. — Во-вторых, они сами решают, кто опасен, а кто нет. Я же рассказывал тебе, Алексей. Я никогда никого не натравливаю. Мои питомцы, любя меня, заботятся о моей безопасности. Видимо, у тебя были недобрые намерения, когда ты сюда вошел.

— Ах, так, значит, я еще и виноват?

Анхель весело засмеялся, и я тоже не смог не улыбнуться, при этом прямо-таки нутром ощущая, как он пытается забрать власть над моей волей. И что я… не то чтобы снова верю ему… Но почему-то совсем на него не злюсь. Как он все так поворачивает? Проклятый старик! Вдесятеро круче меня и в сто раз хитрее!

Кстати, он совсем не выглядел расстроенным неудачей с птицей. Или напуганным перспективой мести Стального клана. Он выглядел как обычно.

Ну да, он ведь дракон.

— Настоятельно тебе советую — не провоцируй Стоножку, — продолжал Анхель, подхватывая тварь на руки и сажая на плечо. — Она не отличается ни умом, ни терпением. Если она на тебя нападет, последствия могут быть неприятными… для твоего самочувствия… И тебе будет не до разговоров… какое-то время. А как я понимаю, ты пришел ко мне поговорить?

Я пробормотал нечто неразборчивое. Вообще-то я летел сюда, морально готовясь к чему угодно — от резкого откровенного разговора до жестокого боя. Но после его вопроса мне вдруг стало ясно как день, что ни о каком «бое» и речи быть не может. Такие как мы — он и я, — и сражения — несовместимы. Это нечто из разных вселенных…

Поэтому я послушно кивнул и подтвердил:

— Да, конечно. Просто поговорить.

— Ну вот и пошли, побеседуем.

Мы обогнули дом, прошли сквозь цветущий сад, полный ароматов незнакомых мне кустов, несмотря на осеннее время. Я поймал только горьковато-сладкий запах миндаля. Все тут радовало глаз и обоняние. За садом обнаружился подстриженный газон, огороженный невысокой белой балюстрадой, за которой с горы открывался дивный вид на долину и спящий Уважек. Было раннее утро, ясное, свежее, прохладное. Солнце только что взошло над горами. Анхель подошел к балюстраде и оперся на нее, глядя на город. Я встал рядом с ним, рассматривая его наряд в местном духе. В просторной средневековой мантии Анхель выглядел весьма величественно — не то как престарелый королевский советник, не то как верховный маг. Куда более соответствующая ему одежда, чем дождевик и потрепанные резиновые сапоги.

Несколько минут мы стояли, глядя, как солнце золотит медно-рыжие крыши и пускает по речной воде слепящие блики.

— Дивный город Леппа, — мечтательно произнес наконец Анхель. — Разве он не прекрасен? Разве можно увидеть его и не полюбить?

— Почему Леппа? Его же все называют Уважек.

— Эверн, увы, тоже понемногу вырождается. Как, впрочем, все на свете. И вырождение первым делом отражается на языке. Названия «Уважек» и «Леппа» означают одно и то же. Только второе — на древнем благородном языке драконов, а первое — на вульгарном человеческом.

— И как они переводятся? — спросил я с любопытством.

— «Петля».

— Из-за реки?

— Не только. Думаешь, река случайно делает тут круг? Вся эта долина — магическое место. Тут удобно перемещаться между мирами, очень благоприятно колдовать — Леппа всегда славилась своими магами… Тут очень своеобразно идет время… Поистине нет места лучше для драконов, чем этот мир!

— А наш как же?

Анхель пренебрежительно махнул рукой:

— Мир, где драконам приходится скрываться, приспосабливаться, мимикировать под существ, находящихся на более низкой стадии эволюции?

— Это в смысле людей?

— Ну да. Драконы вашего мира, особенно живущие в городах, честно говоря, производят жалкое впечатление. Притворяются людьми, заражаются их смешными и уродливыми чертами. А сами — никто. Пустое место. Они даже не вполне реальны.

«А Грег?» — хотел возразить я. Потом сообразил — да ведь Грег тоже из другого мира. Вместо этого спросил вслух:

— И я?

— Ты иной. — Голос Анхеля смягчился. — Хотя в твоем образовании есть очень большие пробелы. Трудно карабкаться вверх по лестнице, на которой не хватает ступенек. Но ты небезнадежен. Благодаря мне ты уже познакомился с истинными драконами. Гармоничными от рождения…

Я кивнул, вспоминая зеленых драконов леса Эверн и вполне понимая, что травник имеет в виду.

«Что бы он еще сказал, если бы узнал, что мое гнездо — в этом мире!» — подумал я, чувствуя, как под влиянием слов Анхеля забываю о своей миссии и опять начинаю во всем сомневаться.

«Он враг, — напомнил я себе. — Враг и лжец. Мне надо вывести его из игры…» Но, глядя на Анхеля, в это было трудно поверить. Таким рассудительным, добродушным, неопасным он выглядел. Было абсурдно предположить, что он способен причинить кому-то вред. Даже Стоножка, прикорнувшая на его плече, казалась сейчас просто меховым воротником его мантии.

— Ты когда-нибудь слыхал о драконности? — неожиданно спросил он.

Я не поверил своим ушам, сразу вспомнив бредовую лекцию Идолищева в клубе «Драконья нора». Вот уж не ожидал. От Анхеля!

— Драконность? Это же чепуха! Лохотрон!

— Почему?

— Как, будучи человеком, узнать, дракон ты или нет? Невозможно предугадать, когда начнется превращение! А Идолищев предложил пройти кучу тестов, какой-то «духовный поиск» — причем платно, по его методичкам… Жулик!

— Идолищев? — удивился Анхель. — Он — многознающий и весьма хитроумный дракон. Зеленым лордом его избрали вполне по заслугам… А что касается драконности… позволь внести ясность в этот вопрос. Посмотри вниз.

Я перегнулся через балюстраду. Уважек уже просыпался. По улицам двигались черные точки-горожане. Отсюда, с высоты, они казались одинаковыми и безликими, как муравьи.

— Сколько из них будущих драконов?

— Все. Потенциально.

— Кто сказал тебе такую чушь? Превратиться способны только некоторые. Избранные. Большинство родилось и умрет низшими.

— Но у каждого есть шанс…

— Ни малейшего. Драконность — это дар. Либо в тебе она есть, либо нет. Если она есть, то так или иначе она проявится. Дракон рождается драконом, Алексей! Если ты не рожден драконом, ты никогда им не будешь.

— Но это… несправедливо!

— Человечья точка зрения, — отмахнулся травник. — Твоя проблема в том, что ты все еще ассоциируешь себя с людьми. Мир справедлив и гармоничен. Главное, увидеть и понять эту гармонию. А не насаждать ее самому, — добавил он, явно намекая на Грега.

Я вспомнил слова Валенка насчет гармонизации мира методом исключения, и по телу прошла дрожь.

— В моем мире драконы маскируются под людей. Допустим. А в твоем люди их боятся и ненавидят. Что хуже?

Анхель погладил подбородок и призадумался.

— Видишь замок? — спросил он, указывая на парящую над городом белую башню. — Мгла-Крона — «Корона Тумана»… Это ведь я его построил!

— А, так и подумал! — выпалил я. — Кому могли понадобиться в замке такие мощные антидраконьи чары? Только другому дракону!

— Ты понял все верно. Именно — защита от драконов. Около пятисот лет назад я помогал его создавать местному магу, предшественнику Виллемины, по поручению и с согласия местных властей и богов. Гармония лучше всего поддерживается паритетом сил. Людям было нечего противопоставить драконам — и я подарил им Мгла-Крону.

— В чем же заключается защита? — спросил я с любопытством. — Что в ней такого, в этой Мгла-Кроне?

— А когда силы стали равными, — продолжал Анхель, проигнорировав мой вопрос, — пришло время Закона. «Драконам — горы и леса, людям — города и равнины». Поэтому мне пришлось оставить замок, который много лет был фактически моим, и перебраться сюда, на Миндальную гору. Видишь, даже я подчиняюсь Закону…

— Что это за Закон, о котором тут так много толкуют?

— Закон, — сказал Анхель, — поддерживает этот мир в равновесии и гармонии. Собственно, благодаря Закону этот мир еще жив.

— В каком смысле?

— В прямом. Незримой стеной он разделил людей и драконов…

— Зачем? Люди и драконы не враги!

— Ты так считаешь?

— Конечно! Они… — Я вспомнил все, что мне втолковывал Грег, и уверенно провел аналогию: — Ну как родители и дети. Зачем Закон, если есть любовь?

— Молодец, — одобрительно покивал Анхель. — Умный мальчик, ухватил самую суть! В том-то и дело. Все на свете вырождается, это непреложный факт. Место любви неизбежно занимает равнодушие. А от него до вражды — один шаг. Потому и нужен Закон.

— Да откуда он взялся, этот Закон?

— Это я дал его миру Эверн, — сказал Анхель со спокойной гордостью. — Пока мир ему подчиняется, он существует. А где Закон перестает действовать, начинается… ты видел что. Лигейя показала тебе.

— Так это с твоей подачи она меня туда затащила?!

Хризолитовые глаза Анхеля блеснули.

— Я хотел, чтобы ты своими глазами увидел стальных драконов и то, во что они превратили свой мир. Словам бы ты не поверил.

— Но зачем?! Посеять во мне ненависть к Грегу? Но ведь это ты хотел погубить мой мир, приведя в него стальных драконов! Ты хоть представляешь, что они могли с ним сотворить? Ты же целитель! Разве ты не осознаешь, что собирался погубить целый мир?!

— Мой мир — Эверн, — ответил Анхель. — Его я хочу защитить. Мне пришлось выбирать. Я выбрал меньшее зло.

— Ты опять врешь! — Я почувствовал, как подступает бешенство. — Ты не выбирал между двумя мирами! Признайся: ты попросту выбрал свою личную безопасность!

— Ну, строго говоря, моя ценность выше любого отдельно взятого мира, — заявил Анхель, словно констатируя общеизвестный факт. — Миров много. Я один.

Меня аж замутило. С глаз словно сдернули пелену, все лукавое обаяние Анхеля вдруг исчезло. Я смотрел на травника, и с каждым мгновением его самодовольное лицо казалось мне все более отвратительным. И это золотой дракон, венец эволюции! Он оскорблял собой саму реальность!

— Да ты просто урод, — вырвались у меня странные слова. — Ты больной! В тебе какое-то ужасное искажение…

Анхель улыбнулся неожиданно милой и доброй улыбкой, как будто я сказал ему комплимент:

— Я долго ждал этого момента. Наконец-то твоя истинная натура себя проявила!

— О чем ты?

— Послушай себя! Ты говоришь не как хищник. Хищник бьет, потом думает. А ты хочешь исправить искажение. Болезни могут быть исцелены, только смерть необратима. Я догадываюсь, зачем ты меня искал. Тебя послал Черный, несомненно. Но пойми: ты — золотой дракон, Алексей. В этом нет никаких сомнений. Ну взгляни правде в глаза — неужели ты реально смог бы убить меня?

Я зажмурился. Даже смотреть на Анхеля было мучительно. Он оскорблял собой ту самую гармонию, о которой так много болтал!

— Ты считаешь, что я не в порядке, хочешь помочь мне стать иным? — слышался его голос. — Я не возражаю, только рад. Оставайся, и я научу тебя, как это сделать…

— Замолчи, — прошептал я.

Меня тошнило. Что-то происходило со мной, нечто быстро менялось внутри. Беззвучным щелчком включилось периферическое зрение… По рукам побежали струйки знакомого жгучего жара, и, протыкая рукава, наружу полезли шипы…

Улыбка застыла на губах травника.

— К чему эти ложные трансформации? Ты не сможешь причинить мне вред, — продолжал он уговаривать меня, но в его голосе зазвучало нечто напоминающее неуверенность… если не страх. — Подумай о последствиях! Ты такой же, как я…

— Нет, — прорычал я, чувствуя, как вырастают когти на лапах. — К счастью, не такой! Я черный дракон из Черного клана!

Анхель попятился.

— Я не мог ошибиться, — резко произнес он. — Значит, ты сам избрал свою судьбу. Я давал тебе много шансов, мальчик! Но на мою доброту ты каждый раз отвечал тупостью и злобой! Кусал дарящую руку! Но если ты уже искажен, тебе нет никакого смысла жить. Золотой дракон, избравший темный путь, во имя гармонии должен быть уничтожен!

Завершить трансформацию я не успел.

На меня напала Стоножка.

Секунды замедлились, как в кино. Я смотрел, как Стоножка висит в воздухе — а на самом деле в прыжке летит на меня, неестественно широко распахивая пасть, — и в голове неспешно проплывала мысль. Нечто из прошлого, из неизвестно каких ассоциаций — то ли прочитанное, то ли услышанное в разговоре и, кажется, связанное с собаками: «Одну руку придется отдать…»

Время внезапно ускорилось, но за миг до того, как тварь вцепилась мне в лицо, я успел вскинуть руку и вбил кулак в распахнутую пасть. Зубы сомкнулись. Я увидел, как в кожу глубоко входят острые загнутые клыки. Боли в первый миг не почувствовал — только сильнейший рывок. Меня толкнуло и развернуло так, что я упал на колено. Стоножка захлестнула меня туловищем и обвила, словно железным обручем, — я чуть не задохнулся. Но еще сильнее были ужас и омерзение. Я рефлекторно попытался скинуть мерзость, освободиться от нее, но она впилась в меня как клещ. В упор на меня смотрели глаза насекомого — никакого разума в них и в помине не было. Какая там кошка! Меня снова окатило ужасом. В очертаниях морды, носа и лба мне почудилось лицо младенца.

Потом нахлынула жгучая боль в боку, в руке, и стало не до эмоций. Я не понимал, почему еще в сознании. В ушах стоял ноющий, звенящий гул. Все тело вибрировало, как под током.

Стоножка вдруг дернулась раз, другой, перестала впиваться в меня когтями и начала хлестать меня туловищем.

Тут я потерял равновесие и упал на бок. Сумасшедшая бестия билась и металась, как щука на крючке. Словно в агонии…

Я вдруг понял, что так и есть. Яд! Мои шипы ядовиты! Так же, как и у нее! Она насадилась на мои шипы, ей меня не отпустить! Они загнуты внутрь, они застряли у нее в горле! Яд против яда!

Меня охватило торжество, свирепая радость.

— Ага! — заорал я. — Ну что, посмотрим, кто ядовитее?!

Стоножка метнулась так, что я вслед за ней покатился по дорожке. Проехавшись лицом по гравию, разодрав кожу и набрав целый рот песку, я принялся колотить по земле рукой с висящей на ней Стоножкой. Получи, на что напоролась!

Наконец я ощутил, что зубы твари разжимаются, втянул шипы, отшвырнул ее и откатился в другую сторону. Да так и сел там, опираясь на руки и глядя, как корчится Стоножка, конвульсивно сворачиваясь в кольцо, словно от ужасной боли. Она уже не видела меня и не пыталась искать. Ее занимали только свои ощущения.

Я с трудом поднялся на ноги.

Звенящий гул в ушах понемногу стихал. Стучала кровь в висках. Особой боли я уже не чувствовал — то ли шок, то ли работали печати. Вся дорожка была в черных пятнах. Я сперва не понял — яд? Потом сообразил — кровь. Драконья кровь — моя и ее.

Стоножка все еще дергалась в черной луже, которая натекла у нее из пасти. Живучая тварь. Но это были уже предсмерные судороги. Она затихла, потом вдруг резко выгнулась — и опала, сразу став похожей на оторванный от пальто воротник из грязно-серого меха.

«Мертвый дракон возвращается в свою стихию», — подумал я, глядя на серое тело на сером гравии. С каждым мигом оно становилось все меньше, словно впитывалось в землю. Впрочем, возможно, у меня темнело в глазах. Потом мне почудилось, что рядом появилась тень убитого Стоножкой травника. Я мигнул и понял, что это не настоящий травник, а Анхель, бледностью в самом деле напоминающий призрака. Он опустился на колени рядом со Стоножкой, провел ладонью от головы до хвоста.

— А не надо было кусать меня за руку, — сказал я, глядя на его пассы. — Укусила бы за ногу, и кто знает? Может, все бы сложилось по-другому…

Я продемонстрировал уже начинающую заживать измочаленную руку в кровавых обрывках рукава. Но Анхель не смотрел и не отвечал. Сомнамбулически прикрыв глаза, он водил руками над тушкой, словно пытаясь собрать в воздухе нечто невидимое.

— Зачем ты натравил ее на меня? — спросил я.

— Что мне оставалось, если ты хотел меня убить?! — сварливо бросил он, не открывая глаз.

— Ты совсем того! Я не хотел тебя убивать. Это ты сказал, что я должен быть уничтожен. А я — что ты болен… Больных не убивают, их лечат…

Анхель захохотал. В его смехе отчетливо слышалась истерика:

— Лечат?! Да что ты понимаешь в целительстве, выкормыш Черного?!

— Да ничего. По-моему, твое животное сдохло.

Анхель опять не ответил, только руки его задвигались активнее. Несколько минут вокруг стояла тишина, только ветерок шелестел цветущим миндалем. На траву один за другим планировали розоватые лепестки. Анхель перевернул Стоножку брюхом вверх и стал делать ей обычный непрямой массаж сердца. Потом уронил руки и застыл в глубокой задумчивости.

— Я не смог ее исцелить, — проговорил он, поднимая на меня растерянный взгляд.

— Ну да, она же сдохла, — ответил я автоматически.

— Ты не понимаешь! Я не смог ее вылечить!

Анхель подскочил ко мне. Схватил за покусанную руку. Я вскрикнул от боли. На лице колдуна отразился ужас, лицо стало пергаментно-белым. Вот сейчас он стал в самом деле похож на настоящего травника — того, которого убила Стоножка.

— Я не могу исцелять! Я потерял силу!

Его ужас был так велик, что передался мне. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга затаив дыхание — состояние близкое к панике. Мне казалось — это со мной случилось что-то страшное. Лицо у старика стало беспомощным, как у ребенка, губы затряслись.

— И что мне теперь делать? — жалобно спросил он.

Я оттолкнул его. Меня воротило от его прикосновений.

«Добить его?» — пришла из каких-то глубин мысль.

Но я даже не стал ее рассматривать всерьез. Я не какой-нибудь золотой дракон, который готов пожертвовать отдельными элементами мироздания ради его гармонии. Мы, черные, убиваем врагов, а не слабых, беззащитных стариков, не способных сопротивляться.

Поэтому я молчал, не находя слов. Казалось, мир вокруг меня начинает разлагаться. Увядает цветущий сад, дом превращается в развалины…

Из-за веранды донесся тоскливый жутковатый вой Вурдалака. На миг он показался мне членораздельным.

Вой словно разбудил меня. Я превратился и взлетел над белой балюстрадой и увядающим садом, из которого на моих глазах уходила душа.

Глава 28

КАК ДРАКОН И АПТЕКАРЬ ИСКАЛИ ОТСТУПНИКОВ,

И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Теплым осенним утром, не слишком рано, из главных ворот Уважека выехала заурядная на первый взгляд пара путешественников: купец с помощником. Оба верхом. Через седла были перекинуты сумки с припасами в дорогу. Позади висели большие, но легкие тюки с товаром. Как бы товаром.

Моя одноглазая физиономия была слишком приметной, а Яну Хагену вообще нельзя было находиться в городе под страхом смерти, поэтому Виллемина перед выездом наложила на нас легонький морок. Ровно такой, чтобы хватило проехать через ворота мимо стражи. Впрочем, страже не было дела до выезжающих, особенно почти без вещей. Занятые сбором въездной пошлины, они не обратили внимания даже на искаженное страхом лицо аптекаря, не говоря уже о сработавшей розе. Проезжая под аркой, я ощутил, как роза послала сигнал в замок — но это уже не имело значения. Я намеревался вернуться в Уважек победителем или не возвращаться вовсе.

— Отпусти меня! — пробормотал Ян Хаген, когда мы миновали ворота. — У меня есть золото… Оно закопано…

— Врешь, — лениво бросил я. — Умолкни, а то съем.

Ян обреченно замолчал.

Вскоре городские башни и флюгеры скрылись из виду. По обе стороны дороги раскинулись чуть тронутые желтизной буковые леса. Путников навстречу попадалось много, попутных — мало. Да и те обычно ехали большими компаниями. Вдвоем, а уж тем более в одиночку, даже по большим трактам уже давно никто путешествовать не рисковал.

Вскоре настал момент, когда мы остались на дороге одни. Я сразу взбодрился и стал внимательно смотреть по сторонам, прикидывая возможные места для засады. Аптекарь так боялся, что я даже в человеческом обличье чувствовал его страх метров за сто. На это я и рассчитывал. И попросил Виллемину подсказать нам именно такое направление, на котором, по слухам, отступники шалят чаще всего.

Однако мы ехали целый день, и все было тихо и мирно. Дорога петляла в пологих лесистых холмах. Я не торопился. Пару раз на обочине попадались скелеты лошадей. Ян Хаген каждый раз пугался до полусмерти. Ближе к вечеру нам встретилась странная пешая компания каких-то оборванцев. Они спускались по склону холма и орали друг на друга, потрясая кулаками. Увидев нас, побежали к нам с воплями. Мы решили с ними не связываться и пришпорили лошадей.

Вечером дорога привела нас на развилку.

— Ну, куда? — спросил я, отпуская поводья.

— А мне откуда знать? — сердито отозвался Ян. — Какая разница, где сдохнуть?!

Указателей с названиями населенных пунктов тут, увы, не имелось. Только классический камень, правда без загадочной надписи.

Я в задумчивости смотрел на перекресток с четырьмя совершенно одинаковыми ответвлениями, с ностальгией вспоминая компас-звезду из воздушного замка Лигейи. Вот бы мне сейчас тот компас пригодился!

И вдруг так ярко вспомнил его — как будто снова золотая стрелка прилипла к руке и пронзила ее электрическим разрядом. Я тряхнул рукой, сбрасывая воспоминание, как ядовитое насекомое.

— Туда? — встрепенулся заскучавший Ян Хаген, приняв мой конвульсивный жест за указание пути.

— Да хоть бы и туда, — хмыкнул я.

Похоже, близкое знакомство с этим навигационным чудом неизвестной продвинутой цивилизации еще долго собиралось аукаться моему организму…

Аптекарь наклонился, посмотрел на дорогу. Если таким громким словом можно было назвать две колеи в траве.

— Ну кто-то тут перед нами точно ехал. Лошади с поклажей, значит, купцы. Может, догоним, пристанем к ним, — сказал он с надеждой.

— Догоним и перегоним, — пообещал я.

И мы устремились по двум колеям в зеленые холмы.

Выбор дороги волей случая привел к соответствующему результату. Солнце уже опускалось за лес, воздух стал прохладным, умолкли птицы, зазвенели комары — а вокруг ничего не менялось. Все тот же лес, та же дорога и никаких признаков едущей впереди компании. Купцов мы не нагнали. Похоже, они здорово торопились.

— Ну что, поздравляю, — сказал я. — Будем ночевать в лесу.

— Давай проедем еще немного! — принялся уговаривать меня аптекарь. — Скоро нагоним! Не поедут же они с поклажей всю ночь. Сейчас остановятся, костер разведут… а тут мы! Покушаем, погреемся!

Я-то видел, что ему до смерти страшно ночевать со мной в лесу. Впрочем, перспектива посидеть у костра и поесть горяченького прельщала, так что я не слишком с ним спорил.

Но время шло, быстро темнело, а компания так и не нагонялась.

Я снова начал рассуждать о ночлеге в лесу, когда Ян Хаген радостно воскликнул:

— Туда!

И указал на подозрительного вида тропинку, уводящую в чащу.

Лично я бы сунулся туда в последнюю очередь. Да и попросту не заметил бы ее.

— Почему именно туда?

— Туда свернули лошади. Та самая компания, что едет перед нами.

— Гм, и как ты видишь в темноте?

— А я это… чую!

Аптекарь с загадочным видом показал куда-то вниз. Я спешился и тут же наткнулся на конские яблоки.

— Здесь проходили лошади. Видите? Недавно. След еще теплый!

— Да уж, — проворчал я, вытирая ступню о ближайшую кочку. — Ну веди, следопыт. А ты уверен, что это именно купцы, а не разбойники?

— Так разбойников, кроме драконов, тут нет. А как всем известно, отступники лошадей пожирают вместе со всадником. Ну сами подумайте, какая лошадь понесет на себе дракона?

— Гм…

Вообще-то я своим видом опровергал это утверждение — моя лошадка даже ухом не повела, когда я на нее взгромоздился.

— А тут ехали верховые, с грузом, человек пять. В незнакомое место в сумерках не повернули бы. Значит, где-то близко постоялый двор!

Предполагаемый постоялый двор был запрятан в лесу основательно. Видно, до него добирались только самые голодные гости. Вокруг уже совсем стемнело. Местность была на редкость зловещая: тропинка пошла в овраг меж двух холмов. Идея Яна свернуть с основной дороги казалась мне все более идиотской. Или, если посмотреть с другой стороны — все более удачной.

Я уже начал опасаться, что запущенная дорога приведет нас в какое-нибудь болото или на заброшенную вырубку, когда впереди мелькнул свет.

Мы выехали на обширную поляну. Ян ахнул и резко натянул поводья коня.

Посреди поляны стоял большой приземистый дом. Его окружал тын, в лучших традициях украшенный черепами. Конскими. У черепов светились глаза.

Над тыном, на замшелой крыше белела тарелка спутниковой антенны, художественно разрисованная светящимися в темноте надписями. «Невидимость!» — по-русски гласили они.

Так-так! Знавал я одного дракона, который ставил печати подобным манером…

Ворота, ведущие к избе, были гостеприимно распахнуты настежь. В доме горел свет. Играла музыка. Кажется, тяжелый рок. Еще изнутри доносились взрывы грубого хохота и сухие щелчки — то ли костей по столу, то ли кто-то стрелял из пистолета с глушителем.

— Уютненько, — заметил я вполголоса. — Но что-то мне подсказывает, что это не постоялый двор.

— Господин Горан! — умирающим голосом взмолился Ян. — Уедем отсюда потихоньку, пока нас не заметили! Кажется, дымные демоны занесли нас прямиком к отступникам!

— Э, нет. Я с ног валюсь. Если уж забрались в такую чащобу, так тут и переночуем. Все спокойнее, чем под кустом.

— Да… теперь уже без разницы!

— Эй, не вешай нос! Может, это действительно постоялый двор.

Аптекарь безнадежно махнул рукой и поехал за мной, скороговоркой читая молитвы своим «ясным богам».

А я был доволен как слон. Ибо почти уверен — мы нашли именно то, что надо.

Я въехал в ворота, спешился, велел аптекарю заняться лошадьми и постучал в дверь.

Гам голосов внутри мгновенно затих. Раздался лязг оружия и дружный топот, словно все одновременно кинулись к двери и застряли в сенях. Да уж, плохо у этих парней была обеспечена безопасность.

Но через миг, когда мне в спину уперлось острое лезвие, я изменил мнение.

— Проходи, — приветливо произнес знакомый голос. — Что так долго добирался?

В сопровождении невидимого провожатого за спиной я вошел в избу. Добры молодцы, числом в самом деле около дюжины, расступились при моем появлении. Изнутри дом представлял собой нечто вроде условно благоустроенного сарая. Или типичного скандинавского дома какого-нибудь викинга. Короче, казарма.

Помещение было поделено на две части. В дальней, отгороженной, должно быть, спали. В передней стоял стол с едой и выпивкой (слухи о пожираемой отступниками конине и ее владельцах оказались явным преувеличением). По стенам висело оружие. Другое оружие находилось на лавках, в сундуках и в руках добрых молодцов. В углу работал комп. Оттуда и раздавалась музыка — Ричи Блэкмор, еще тех времен, когда он не начал играть фолк. За компом кто-то сидел ко всем спиной в кожаной безрукавке и деловито стучал по клавишам.

Я обернулся и взглянул в лицо того, кто тыкал мне железом в спину.

— Ну здравствуй, юноша, — сказал Чудов-Юдов с доброй улыбкой Черного Властелина, убирая нож. — Что, забрел на огонек?

На сей раз он с головы до пят был в пятнистом камуфляже, который весьма условно сочетался со средневековыми ботфортами со шпорами и на каблуках. (Я давно уже заметил маниакальное пристрастие Чудова к каблукам, хотя роста он был вполне себе среднего.) На длинных черных волосах лихо сидела фетровая шляпа с полосатым ястребиным пером. Лицо раскрашено черными и зелеными полосами. На боку сабля в ножнах. В общем, адская смесь Рэмбо, Робин Гуда и Чингачгука. Длинный нос, узкие губы, холодный взгляд. Все на месте.

— Я ищу отступников, — вежливо сказал я. — Надеюсь, я туда попал?

— Туда-туда. Лорд отступников — это я. Атаман разбойников и мои двенадцать змеенышей. Вот они, мои лесные братья.

Я окинул парней любопытным взглядом. Братья все очень отличались друг от друга. У некоторых были такие странные лица, что я бы точно не принял их за людей. Но было в них и нечто общее. Возраст. Все они выглядели молодо. И вид у них был жизнерадостный, открытый… И совсем не агрессивный. Я подумал: если б Ян Хаген не корчился у дверей в страхе, а выпрямился бы и огляделся, страх отпустил бы его.

Но вид Чудова не располагал к тому, чтобы расслабиться.

— Проходи, присаживайся. Бояться нечего, никто здесь тебя не съест…

Вокруг грянул дружный хохот.

Я только пожал плечами и сел на лавку у стола.

— Это мой штаб. Сюда практически не подобраться постороннему. Есть пара магов, которые могут перебить мои печати… но они в данный момент не станут против меня играть. Создан на основе любезно предоставленного одним из братьев гнезда…

Один из молодых драконов слегка поклонился. Я неожиданно узнал этот по-детски любопытный взгляд маленького лесного дракона на вполне мужественной физиономии. Казалось, ему неловко и непривычно в теле человека.

Чудов-Юдов, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Мы тут в человеческом облике, потому что так удобнее. Компактнее. И потом, слуги Золотого лорда ищут логово драконов… И к тому же — тут не все драконы. У нас есть змееныши, есть даже люди — чародеи, чудом выжившие. У меня подобралась сильная бригада, — сказал он самодовольно. — Молодая-зеленая, но очень перспективная.

— Я понял — ты не оборотень. Ты просто хамелеон. Это твой способ защиты и нападения. Есть ли у тебя вообще настоящий облик, хотел бы я знать?

— Многие хотели бы, — серьезно ответил Чудов-Юдов. — Из тех, кто пытался разузнать, большинство уже ничего не хочет.

— Так, может, перейдем к делам?

— Давай перейдем, — покладисто сказал Чудов-Юдов. — Раз так, если не возражаешь, я хочу тебе кое о чем напомнить. Об одном незаконченном между нами деле.

Я сначала даже не понял, о чем он:

— Ты имеешь в виду тот мой вызов на пляже?

— Естественно.

— Не уверен, что сейчас самое удачное время…

— А я уверен. Когда мне еще удастся сочетать приятное с полезным? Размяться — а то мы тут засиделись, правда, парни? — и уничтожить шпиона Золотого лорда?

Братья-разбойники разразились одобрительными возгласами.

Меня бросило в жар. Так вот кем он меня считает!

— Я не шпион, — сказал я твердо. — Я посланец Черного клана. Анхеля можете не бояться, больше он неопасен. Меня не интересуют ваши тайны. Все что мне нужно — найти Крома. Это очень важно… для всего нашего мира. Для обоих миров. Если ты мне в этом поможешь…

— Я помогу тебе умереть.

— Это просто глупо!

— Ты не выйдешь отсюда, ученик Анхеля. И этот недобитый шпион Виллемины — тоже.

Лекарь в углу издал жалобный стон.

— Я никогда не был учеником Анхеля! — начал злиться я.

— Да что ты! Ребята, — Чудов-Юдов повернулся в дальний угол, — вы ведь видели его с Анхелем в лесу, как они ловили драконью травку и измывались над человеческой девушкой?

— Она потом пропала бесследно, — многозначительно добавил кто-то.

— Ты хоть знаешь, что случилось вчера на слете Северо-Западного круга?!

— Что бы там не случилось — ты свой выбор уже сделал. Предательство…

— И вы туда же! — взбесился я. — Мало Валенка с Ники, теперь еще и вы будете меня гнобить за то, чего я не совершал!

— Ты готов? — светски спросил Чудов-Юдов.

— Да!

— Прекрасно.

И он без предупреждения воткнул мне в живот саблю.

Я бы успел отреагировать. Если бы хоть как-то ожидал подобного. А так — не только его движения не увидел, но вообще не понял, что это было, пока не упал. Живот сразу онемел — должно быть, включилась печать. Чудов-Юдов хладнокровно выдернул саблю и стряхнул кровь.

— Живот защищен, — заметил он. — А как насчет горла?

В этот момент в наш «поединок» внезапно вмешался третий участник. На Чудова-Юдова напал аптекарь. Прыгнул на него сзади и начал душить.

Чудов-Юдов скинул его с себя легко, как сбрасывают щелчком клопа… и тут же рухнул на пол рядом со мной.

Вокруг нас столпились змееныши в почтительном ужасе.

Я сел, изумленный. Провел рукой по животу. Кровь не текла. На месте предполагаемой смертельной раны обнаружился уже сформировавшийся рубец. Приятно грела живот скромная закорючка пониже пупка — защитная печать от ядов и пищевых расстройств. По какому разряду, хотел бы я знать, проходил удар сабли?

Ян Хаген сидел у стенки и обалдело мотал головой, которой только что треснулся о косяк.

Чудов-Юдов лежал труп трупом.

— Эй, что тут произошло? — задал кто-то вопрос, который волновал всех.

Я обернулся и увидел знакомое лицо.

— Кром!

Тот парень, сидевший у компа, оказался Кромом!

Живой и здоровый. Даже отъелся.

Дракон-бродяга наклонился над Чудовым, пощупал пульс. Перевел озадаченный взгляд на аптекаря.

— Как ты это сделал?

Ян Хаген протянул руку и разжал ладонь. Там чернела какая-то растительная труха.

— Что это?

— Волчец, — дрожащим голосом сообщил Ян. — Сорвал по дороге, когда мы ехали через лес. Подумал — мало ли пригодится? Все-таки отступники…

— Что?! — Я вскочил на ноги и кинулся к Чудову, забыв о животе. — Ложный волчец или истинный?!

— Истинный, разумеется! От ложного он просто расчихался бы…

— Противоядие! Срочно!

— Зачем? — философски спросил аптекарь. — Пусть подохнет, проклятая кровожадная тварюка.

Я схватил его за грудки и поднял на ноги:

— Да я сам тебя сейчас съем, если не исцелишь его!!!

Кажется, он не слишком-то мне поверил. Похоже, от избытка переживаний он временно потерял способность бояться, а возможно, еще и слегка сбрендил. Да, в последние дни я слишком часто угрожал его съесть… Но вокруг столпились еще десяток кровожадных физиономий совершенно незнакомых отступников, мечтающих отомстить за обожаемого лорда, и Ян Хаген завопил:

— Единственное противоядие от истинного волчеца — это ложный волчец! Он чихнет и проснется!

Я толкнул Яна к двери:

— Так иди и ищи его! И без него не возвращайся!

— А мы проследим! — раздались крики.

Аптекарь вылетел в дверь, братья-змееныши дружной толпой кинулись за ним.

Мы с Кромом остались возле тела Чудова-Юдова. Дракон-хамелеон прямо на глазах засыпал все крепче — чтобы не проснуться никогда, если не принесут противоядия. Лицо его во сне разглаживалось, словно с него слоями сходила маска… Под конец на губах Чудова появилась добрая, нежная улыбка.

— Вот бы умыть его, да? — спросил Кром. — Всю жизнь мечтал узнать, какой он на самом деле.

— Кажется, сейчас подходящая минута. Никого нет, Чудов возражать не станет… Ну слушай. Я здесь по поручению Грега…

Мы уселись на ближайшую лавку. В доме стояла тишина. Только потрескивало пламя в очаге, да тихо жужжал комп. Я рассказал Крому о том, что происходило во внешнем мире, вплоть до убийства Лигейи и суда над Черным кланом. Кром кивал. Кое о чем он уже слышал. Да и остальное не было для него открытием.

— Удачи твоему лорду, — сказал он, когда я закончил. — Поставь я сразу на него, а не на Анхеля, не сидел бы тут, боясь высунуть нос за ворота, да и на дыбу не попал бы… Но я обманулся. Черный лорд казался скрытным и себе на уме, вдобавок якшался с демонами из Нижнего мира и держал при себе того бандита… А тут — золотой дракон, целитель, да еще в союзе с лесными, моими родичами. Естественно, что я решил обратиться за помощью к нему. Кто же мог предположить, что он продался? Я попытался укрыться в человеческом городе, защищенном Законом, но у Анхеля и там оказались свои агенты…

— Почему тебя преследовал Стальной клан? Где ты им перешел дорогу?

— Вот именно — дорогу, — усмехнулся Кром. — Как ты думаешь, где мое гнездо?

— Думаю, у тебя его нет.

— Точно. Но тогда где источник моей силы?

— Понятия не имею!

— Так знай — это и есть дорога. Это мой дар. Я дома, когда в пути. Я могу найти дорогу откуда угодно и куда угодно. Особенно если по ней кто-то недавно шел до меня. Осенью я наткнулся в Питере на следы незнакомых мне раньше стальных драконов. Как я понимаю, это были их разведчики. Я заинтересовался, пошел по следу… И оказался в некоем разоренном войной мире, где мне был оказан крайне негостеприимный прием.

— Вот это да! А скажи, по этой дороге можешь ходить только ты или и другие тоже?

Кром пожал плечами:

— Кто угодно, если я покажу путь.

Я поглядел на Крома новыми глазами. Передо мной сидела, сама того не подозревая, отличная альтернатива «птице»…

— И что было дальше?

— Дальше меня попытались немедленно убить. Видимо, как вражеского шпиона. Я сбежал, но никак не мог от них оторваться. В какой-то момент я даже запаниковал. Они адски быстрые… Едва оторвался от них, уйдя в Эверн, и тут на меня напали зеленые — как на чужака! Ну а остальное ты знаешь. Меня поймали люди, вы с Чудовым меня спасли, и теперь я сижу здесь. Торчу на одном месте, как в тюрьме, — а что делать? В этом мире меня перехватит Анхель или собратья-зеленые, в нашем точно поймают стальные… Тут я хотя бы не один…

— Можешь смело лететь куда хочешь — Анхель неопасен. Он больше не лорд этого мира, он потерял силу…

Кром нахмурился:

— Не самая радостная новость! Сам видишь — люди и драконы здесь разобщены. Люди боятся и ненавидят драконов. Драконы уже привыкли, что вне городов люди — добыча. Анхель тоже все это видел…

— Так Анхель и создал это положение! Он уже лет триста минимум делает все, чтобы превратить людей и драконов во врагов!

— Не думаю, что он это понимал. Он видел выход в Законе. Но эта идея держалась на одном его авторитете. Местные драконы слушались Анхеля, он мог ими управлять. Не представляю, как ему это удалось!

— Он что-то говорил о паритете сил, — вспомнил я.

— А теперь — ни Анхеля, ни паритета. Как бы не начался хаос!

Я встревожился. Выполняя приказ Грега, я думал только об интересах нашего клана, но как-то совершенно не задумывался о его последствиях для мира Эверн…

— Значит, надо брать власть в свои руки! Может, ты…

— Нет, нет, и не предлагай! Я ничем не управляю и никому не подчиняюсь!

— А Чудов…

— Спроси его, как очнется. Но не думаю. Он по сути такой же бродяга, как и я. Ему прикольно было набрать себе бригаду из змеенышей, и ее он не бросит, но на этот мир в целом ему плевать. Анхель же, при всех своих пороках, любил мир Эверн и заботился о нем…

— На этом его стальные и подловили, — пробормотал я. — Наши привязанности — наши слабости. Он сам так сказал.

— Так и есть. Вот и подумай, кто мог бы его заменить?

Я задумался. А если никого не найдется? Эверн обречен на хаос и гибель? И Уважек, и Виллемина… и Драганка?

— Грег что-нибудь придумает, — сказал я не очень уверенно.

В конце концов, он приказал мне избавиться от Анхеля — его и ответственность…

— Интересно, — проговорил Кром, — как Анхелю удалось стать Золотым лордом? На какую силу он опирался?

Я пожал плечами. Можно было вернуться к Анхелю и спросить его. Но я сам не хотел бы этим заниматься. И не факт, что он ответил бы. А выбивать ответы — это не ко мне…

— Что это у тебя на шее? — неожиданно спросил Кром.

— Где?

— Да вот, — он протянул руку и коснулся ключиц. — Цепочка.

Я провел рукой по шее и ничего не обнаружил.

— Точно, цепочка, — подтверил Кром. — Невидимая.

— А как ты узнал, что она там есть?

— Я смотрю в тепловом диапазоне. Она немного холоднее кожи…

Я снова потянулся к шее. Не ему первому кажется, что у меня на шее что-то есть… Никакого дискомфорта я не испытывал и холода не ощущал. Интересненько…

— У тебя на шее невидимый амулет, и ты не знал? — с усмешкой спросил Кром. — Как такое может быть?

— Понятия не имею… Погоди, ты сказал — цепочка!

— Ну да, а на цепочке висит амулет. Вот. — Кром ткнул мне пальцем в середину груди.

— Та-ак! И что это за амулет?

— Ключ, — ответил Кром, присмотревшись. — Типичный такой ключ, плоский, с бородкой…

— Ключ от чего?!

— Это уж тебе виднее. Дай-ка посмотрю…

Кром протянул руку, взял нечто невидимое и дернул на себя. Тут же где-то над крышей грохнуло, как из пушки. Мигнули все лампочки. Экран компьютера молча погас. Запахло горелой пластмассой. Кром отскочил от меня с поднятой рукой.

— Все-все, не трогаю! — воскликнул он. — Отключи защиту!

— Защиту чего?!

Мы застыли, ожидая нового раската грома. Но его не было. По крыше логова змеенышей, быстро усиливаясь, зашелестел дождь.

Глава 29

ВОЗДУШНЫЕ ЗАМКИ

Не сговариваясь, мы выскочили на улицу. Снаружи погода испортилась капитально. Хлестал дождь, рокотал гром, в тучах вспыхивали зарницы, на мгновение озаряя двор логовища отступников холодным светом. Облака были так низко, что казалось, сейчас зацепятся за верхушки деревьев, и двигались подозрительно быстро.

В очередном проблеске молнии в темноте замелькали фигуры. Братья-отступники спешили под крышу. В толпе мелькнуло бледное лицо Яна Хагена, прижимающего к груди пучок веток. Сквозь грохот дождя доносились громкие оживленные голоса.

— Это магическая гроза! — услышал я. — Поверьте, я разбираюсь… Чародей поработал, оторвите мне хвост, если не так!

«Анхель», — по привычке подумал я, услышав про чародея.

Да нет, он больше неопасен. Анхель — всего лишь перепуганный, беспомощный старик… Или нет? На душе вдруг заскребли кошки. Не рано ли я списал Анхеля? Допустим, способность исцелять он утратил… Но это же не единственный его талант? В конце концов, даже если он совсем лишился волшебной силы, у него оставались знания, накопленные за столетия…

Дверь в дом с грохотом закрылась. Во дворе остались только мы с Кромом и еще два змееныша: тот, что авторитетно рассуждал о грозе, и еще один парень с глазами лесного зверя. Они продолжали спорить о погоде.

— Это вообще не гроза, — спокойно говорил парень со звериными глазами. — Над нами в небе — некто!

— Дракон? — хмыкнул «авторитетный».

— Сейчас глянем.

Его собеседник поднял голову и вгляделся в тучи. Его глаза начали медленно разгораться желтым светом.

— Нет… У него нет разума, нет жизни… Но есть желание. Оно… что-то ищет.

— Почему ты так думаешь? — спросил я.

— Я не думаю, я вижу.

Парень смотрел прямо сквозь тучу. То, что лилось из его глаз, напоминало уже не сияние, а жесткое излучение. Мне почему-то стало жутковато стоять рядом с ним. Может, потому, что нечто в тучах начало активно реагировать на повышенное внимание. Удар грома, миг тишины — и у меня возникло знакомое отвратительное ощущение вакуума. Как будто прямо над нами возникает дыра в пространстве. Краем глаза я заметил, как Кром попятился подальше от парня. Он тоже что-то почувствовал. А желтоглазый все пронизывал небо взглядом.

— Тучи — всего лишь тучи, — говорил он, не замечая опасности. — Я стараюсь смотреть в самую суть существа… У существа есть сердце. Живое золотое сердце… В деревянной коробке…

— Берегись! — заорал я, кидаясь к парню.

Молнию я все же опередить не сумел. Вспышка была такой ослепительной, что я решил: от мальчика-дракона останется только зола. Но он был невредим. А за его спиной в дверях стоял Чудов-Юдов с поднятой саблей.

И слегка покачивался.

Волосы у дракона-хамелеона стояли дыбом — вот теперь он выглядел стопроцентным панком! Каблуки дымились. В воздухе сильно пахло паленым.

— Заряд бодрости, чтобы как следует проснуться, — невнятно произнес он и чихнул. — Отличная встряска с утра!

Сабля в его руке, сыгравшая роль громоотвода, почернела. Чудов-Юдов кинул ее на землю. Точнее, выронил и прислонился к косяку. Змееныши подхватили его.

— Это же замок Лигейи! — воскликнул я. — Какого лешего он тут делает? Кто его сюда привел?!

— Ты, — устало сказал Чудов. — Сдается мне, он теперь твой.

— Что?!

Чудов-Юдов протянул руку и указательным пальцем ткнул мне в грудь. Однако прикосновения я не почувствовал.

— Ключ, — сказал он. — Крутая штука. Я сразу его заметил. Решил снять с трупа и исследовать. Хорошо, что не стал этого делать, — тут бы все уже разнесло…

— Я только прикоснулся к амулету, — сказал Кром, содрогнувшись, и озабоченно посмотрел наверх. — И сразу же…

— И что теперь? — спросил я, чувствуя себя так, словно у меня вокруг шеи непринужденно обвилась гадюка.

— Не подпускай никого к ключу и сам его не трогай, будем разбираться… Пошли в дом, поговорим. Ребята, заносите меня… Хотя нет, отпустите — сам зайду…

Все толпой двинулись к дому, и я автоматически пошел за ними. В голове мелькали обрывки мыслей и воспоминаний. Наш последний разговор с Лигейей, краткое объятие: «Я хочу подарить тебе самое дорогое…» Драганка: «Что это у тебя на шее? Нет, показалось… Наверно, лунный свет упал…» Холодок вокруг горла…

Неужели это правда?! У меня теперь есть воздушный замок! Вот это да!!!

Я остановился на пороге, поднял голову и уставился в тучи, стараясь рассмотреть в хаотическом кипении облаков очертания знакомой громады. Но кажется, замок почти утратил изначальную форму и теперь существовал в облике размазанного по небосклону грозового фронта.

Вдруг стало тревожно — как бы он не развоплотился совсем!

А потом смешно: похоже, я уже начал беспокоиться о своей новой собственности!

— Что мне с ним делать?

— Да, это серьезный вопрос — что нам теперь с ним делать!

Чудов-Юдов сидел за столом и пил воду из пластиковой бутылки, распространяя вокруг запах паленой кожи и перекаленного железа. Для дракона, сквозь которого только что прошла молния, он выглядел очень даже неплохо.

— «Нам»? — хмыкнул я. — Ты видел, что было, когда Кром захотел тронуть амулет?

— Ну не нервничай раньше времени. Лучше подумай, как нам повезло! Приятно все же убедиться, что внезапно случаются не только гадости, но и хорошие вещи. А то, пожив с мое, начинаешь сильно в этом сомневаться… Но за то вас, золотых, и ценят. Вы сами удачливы и притягиваете удачу…

— Так я все же золотой? — в замешательство спросил я. — Но я непохож…

Чудов-Юдов посмотрел на меня. Хмыкнул:

— А зачем бы Черный лорд держал тебя при себе? Талисманчик ты наш! Кстати, где он сейчас? Потрошит гнездо Анхеля?

— Грег? В тюрьме… — Я наткнулся на непонимающий взгляд. — В тюрьме Красного клана. Ну вчера был слет…

— Про слет я в курсе, — отмахнулся Чудов-Юдов. — Как в тюрьме? Разве вы сбежали не все вместе? Разве не Грег убил Анхеля? И послал тебя с этим дуралеем в качестве наживки ко мне — договариваться?

— Вовсе нет.

— Та-ак! Кто же расправился с Анхелем?

— Допустим, я, — сказал я с вызовом.

В комнате стало тихо. Чудов-Юдов скептически поднял бровь.

— То есть не совсем я…

В тишине я принялся рассказывать, что было вчера на Миндальной горе. Чудов-Юдов сперва слушал с откровенным недоверием, потом принялся хихикать. Когда я описывал ему наш с Анхелем спор о том, кто из нас сильнее нарушает собой гармонию мироздания, дракон-хамелеон хохотал во все горло:

— Хотел бы я это видеть! Анхель, кем он себя вообразил? Дланью Провидения? Зачем он приказал твари напасть на тебя? Решил, что ему вообще законы не писаны? Старый, зазнавшийся дурак, вообразивший себя равным богам. Как это знакомо, ах, как знакомо! Как сложно вовремя остановиться!

Чудов-Юдов так взбодрился, что привстал и завертел головой:

— Надо за это выпить! Вина! Нет вина? Тогда пива. Там еще остался ящик… Держи. — Он открыл бутылку, вторую протянул мне. — Ну, за гибель Анхеля!

— Э-э, вообще-то он не умер, — решил уточнить я.

Чудов-Юдов замер с пивом в руке, сразу утратив всю веселость.

— Как не умер?! — Он посмотрел на меня таким взглядом, словно капитально недооценил степень моей умственной отсталости. — Ты что, его не добил?

— Зачем? Я что, убийца вроде вас?

— Ты бросил его живого?! Но хоть изувечил напоследок?

— Конечно нет! Но беспокоиться не о чем. Он лишился магической силы, — пояснил я, чувствуя, что меня снова охватывают сомнения. — А так-то он, конечно, живой и невредимый…

Чудов-Юдов вскочил на ноги:

— Так, парни! Готовность номер один! Защитные печати поставлю максимальной силы. Всем сидеть дома и не высовывать нос за ворота. Главная задача — охранять Крома… Кром — если мы не вернемся… ты не должен попасть к стальным. Ни в каком виде. Ты знаешь.

Тот кивнул, тяжко вздохнув. Чудов-Юдов повернулся ко мне:

— А ты что расселся? Полетели!

— Куда? — спросил я, не спеша вставать с места.

— Доделать твою работу, — ядовито сказал он.

— Мое задание выполнено, — упрямо сказал я. — И вообще, ты не мой лорд, чтобы тут приказывать. Мой лорд — Грег.

— Твой Грег сидит в тюрьме…

— Он там сидит, потому что так хочет. У него все запланировано и просчитано.

— Вот уж в этом я не сомневался. И если бы кое-кто не держал все свои планы при себе, половины неприятностей можно было бы избежать!

— К тебе это тоже относится! Грег искал тебя, но ты скрылся…

— Откуда ж я знал, зачем я ему?! Думаешь, он единственный стальной дракон, который пытался до меня добраться?

— Ты знал, что он стальной?

— Конечно. И после этого почему я должен был доверять Грегу? Ты когда-нибудь видел Стального лорда? Еще вопросы есть?

— Ты тоже думаешь, что они родственники?!

— Однофамильцы! — захохотал Чудов-Юдов. — Только недавно я отказался от мысли, что они — одно лицо! И заметь, я еще не до конца в этом убежден. Особенно после того, что он сделал с твоим змеенышем…

Я напрягся:

— В смысле… с Васькой? Что?

— А ты не знаешь?! Я еще гадал — почему это вы так расслабились? Готовый заложник, а ее даже не прячут — отдали людям и забыли…

— А, ты об этом! Дело в том, что Грег, убрав печать птицы, поставил маячки…

— О да, конечно. И систему самоуничтожения.

— Что?!

— Я тут немного заинтересовался твоим змеенышем, — с мерзкой ухмылкой продолжал Чудов. — Мало ли, он бы мне пригодился для экспериментов… Но как бы не так! Маячки маячками, а против магических воздействий стоит ловушечка. Тот, кто попытается применить заклинание, будет уничтожен вместе со змеенышем… Да что ты дергаешься? В тебе такой системы я не вижу…

— Спасибо, успокоил!!!

— Есть еще вопросы, почему я уклоняюсь от общения с твоим лордом? Давай, полетели со мной. Проведаем гнездо твоего второго учителя. Умеешь ты их выбирать, даже завидно…

— Анхель мне не учитель, и никого убивать я не буду, — ответил я, все еще пытаясь переварить новость насчет Васьки. Чем яснее я осознавал, что с ней сделал Черный лорд, тем страшнее мне становилось. Так вот что Грег имел в виду, когда сказал «беспокоиться больше не о чем!»? Да, будет о чем с ним поговорить, когда эта беготня закончится!

— Не хочешь — не убивай, я сам с ним разберусь, — безразлично сказал Чудов-Юдов. — Я тебя с собой-то зову исключительно за компанию. Ну и чтобы ты мог доделать начатое.

— В смысле?

— Тебе же сказано: вывести Анхеля из игры. А ты не вывел. Не довел дело до конца. Ну признайся себе, что это так! Где сейчас Анхель? Чем он занят?

Я стиснул зубы и встал из-за стола:

— Уговорил — слетаю! Только при одном условии — без тебя! Это мое дело, мое личное!

Чудов-Юдов внимательно посмотрел на меня и осклабился. Не удивлюсь, что этого-то он и добивался.

Вечная весна в саду на Миндальной горе закончилась. Цветы исчезли бесследно; как и положено в это время года, с яблонь и вишен с тихим шорохом опадали листья. С гор веяло холодом. Но, признаться, я вздохнул свободнее. Обычный ночной осенний сад. Магия покинула его вместе с Анхелем…

Из-за деревьев послышалось тихое рычание.

Так… кажется, не вся!

— Вурдалак, заткнись, — раздался усталый голос Драганки.

Я пролетел над садом, подняв крыльями вихрь из облетающих листьев, и опустился на газон, огороженный белой балюстрадой, — тот самый, где сражался со Стоножкой. Луна, появляясь и исчезая в разрывах облаков, словно прожектором озаряла спящий в долине Уважек.

Драганка сидела на траве — я увидел только ее темный силуэт. Рядом угрожающе светились зеленые глаза. Монстр вздыбился и приподнялся, но Драганка положила ему руку на холку:

— Лежать! А, явился, заморыш! А почему один? Где остальные?

— Кто? — Я слегка опешил от ее неприветливого тона.

— Отступники, за которыми ты поехал!

— Я один, как видишь!

— Странно! — В голосе Драганки прозвучало разочарование. — Что ж они так лоханулись и не прилетели всей толпой добивать Анхеля?

— Они хотели, — признался я. — Но я не разрешил.

— И они тебя послушали? Ну-ну…

— Видишь, их тут нет!

— Что ж, тем лучше для них, — заявила Драганка со своим обычным апломбом, который заставил меня улыбнуться. Я хотел сесть на траву рядом с ней, но, взглянув на Вурдалака, передумал и устроился на балюстраде.

— Дымом пахнет… Тут что-то горело?

— Анхель прибирался в библиотеке, — злорадно ухмыльнулась Драганка.

Я нахмурился. Черт, похоже, Чудов-Юдов был прав. Я в самом деле многое не доделал…

— Так Анхеля здесь нет?

— Конечно! Думаешь, он собирался ждать тут смерти?

— Куда он ушел?

Синяя дракониха пожала плечами:

— Он не отчитывался. Ушел, да и все. Оставил мне на попечение дом и братца, чтоб его разорвало!

— Кого?

— Да вот этого болвана! — Она с досадой кивнула на Вурдалака. — Ума не приложу, что с ним делать! Он снаружи-то никогда не бывал. Сидит голодный и воет как дурак!

— Братец?!

Я в шоке взглянул на Вурдалака, хотя, в общем, мог бы уже привыкнуть к тому, как Анхель обращается со своими (и чужими) детьми. Вурдалак тоже посмотрел на меня очень внимательно.

— Ну да! Не бросать же его здесь! Теперь нянчись с ним. — Драганка с раздражением хлопнула монстра по спине. — Лежать, скотина! Забыл — без команды не жрать!

— Как это успокаивающе звучит! — хмыкнул я. — Так ты точно не знаешь, где Анхель?

— Да зачем он тебе? Беспомощный старик…

— Вот именно. Куда он пошел, такой беспомощный? В лес, к зеленым драконам — едва ли. Там его убьют еще вернее, чем здесь. Теперь, когда у него больше нет силы…

— Ох, заморыш, ну что ты несешь? Как дракон, да еще и маг, может утратить силу? — буркнула Драганка. — Он сам — сила! Просто она ему больше не подчиняется…

— Пока не подчиняется, — уточнил я. — Но сейчас Анхель очень уязвим. Все что ему надо — найти надежное убежище…

— Ха! Какое убежище может быть надежным для того, кого ищут такие драконы, как твой Грег и Стальной лорд, не говоря уж об отступниках…

Неожиданно я получил ответ, хоть и не сразу это понял.

Из-за тучи вышла луна и захлестнула Уважек волной света. Блики пробежали по воде, по крышам и окнам. Осветился изнутри белый замок на вершине скалы и, пульсируя, стал разгораться все ярче и ярче!

— Смотри! — воскликнул я, указывая на сказочно сияющие башни и галереи.

Ну конечно! Как я сразу не догадался?

— Анхель — там? — Я спрыгнул с балюстрады. — Решил спрятаться в Уважеке? А ты осталась тут, чтобы прикрыть отход и оттянуть на себя внимание? Вот почему ты спросила меня про отступников?

Драганка ответила мне нахальным открытым взглядом. Она и не собиралась отпираться.

— Зачем?! После того, что он сделал с тобой и твоей сестрой… Ты все-таки на его стороне?

— Нет, — серьезно ответила она. — Но у него Виллемина. Сестра мне важнее, чем ты, уж прости…

Белый замок все наливался ледяным светом. Теперь уже стало ясно, что он излучает его сам. Зрелище было чудесное — глаз не отвести. Верхние ярусы Мгла-Кроны, с башенками и висячими галереями, казались созданными из прозрачного желтоватого хрусталя. По флюгерам, оконным переплетам и цепям подвесных мостов пробегали колючие вспышки.

— Что это там творится? — озадаченно спросил я.

— Магия, — бесстрастно ответила Драганка, поглаживая Вурдалака. — Очень сильная, не драконья. Я еще помню время, когда вот этого белого замка не было. А однажды утром — раз, и появился. Думаю, Анхель как-то договорился с богом реки — недаром тот всегда пропускал его беспрепятственно и разрешил построить замок из волшебного речного тумана…

Да, я тоже вспомнил. Анхель рассказывал, что Мгла-Крона — его творение. Теперь все сошлось.

— Ну что ж! — сказал я бодро. — Зато мы знаем, где он, и он точно оттуда никуда не денется.

На лице Драганки возникло пренебрежительное выражение.

— И что с того? Попытайся выцарапать его оттуда!

— А кто мне помешает? Ты с упырем?

— Заморыш, расслабься. Замок неуязвим. По крайней мере для тебя.

Стены Мгла-Кроны казались зыбкими, как хлопья тумана. Я мигнул — показалось, что очертания замка поплыли в воздухе. Иллюзия? С неба пахнуло холодом. В ушах зазвенело, рука потянулась к груди, к невидимому ключу. Прекрасное зрелище, но почему-то у меня возникло ощущение опасности…

Порыв студеного ветра налетел снова. Белый замок колыхнулся. Теперь мне точно не показалось. Я двумя руками вцепился в каменный парапет. От ветра и сияния глаза заволокло слезами. Основание Мгла-Кроны окуталось туманом. Потом туман опустился к реке… а верхняя треть замка плавно оторвалась от скалы и взлетела!

Я онемел. Анхель поднял Мгла-Крону в воздух!

Прекраснейший замок из облачной дымки и лунного света повис в небе над Уважеком. Грозовые тучи расступались, поспешно отползали к горам, словно втягивая черные щупальца.

«Чудов-Юдов был прав!» — повторял я про себя. Я не выполнил задание Грега. Вместо того, чтобы вывести Анхеля из игры, кажется, замутил новую! Не убрал Анхеля — и вот он убирается сам, уводя еще один облачный замок в неизвестном направлении!

Шея ныла от электризующего холода амулета. Нет уж, я должен этому помешать! И у меня есть средство!

Я сорвал с шеи невидимую цепь и стиснул в руке невидимый ключ.

Вокруг на миг стало очень тихо и душно.

— Ты что это затеял?! — вскинулась Драганка.

— У меня, между прочим, тоже есть воздушный замок!

Небо пришло в движение. Тучи, убравшиеся было с неба, снова начали затягивать горизонт, неестественно быстро собираясь в единый фронт. Облачные массы двигались по спирали, словно прямо над нами возник гигантский водоворот. И центром его был ключ в моей руке… Нечто невидимое и огромное обступало меня со всех сторон, будто сдвигались стены. Мне сдавило грудь, стало тяжело дышать, но я только сильнее сжал ключ.

— Замок Лигейи? — раздался рядом изумленный голос Драганки. — Но ее же убили!

— А замок она завещала мне!

Голос потонул в нарастающем вое и свисте. Невидимый ключ у меня в руке налился тяжестью. Драганка была уже на ногах. Впервые в жизни я видел ее растерянной. Она смотрела то на меня, то на бушующий в небе смерч и явно не знала, что предпринять. Потом она схватила меня за руку. Я думал — заметила ключ и решила его отнять. Но потом сквозь вой ветра долетело:

— Пощади…

— Анхеля? Никогда!

— Виллемину!

— Постараюсь! — успел крикнуть я.

Наши руки сцепились, но лишь на миг — я ощутил рывок — будто в небе заработал сильнейший магнит. Ветер подхватил меня и швырнул прямо в смерч…

Ураган закончился так же резко, как и начался, — в тот момент, когда я грохнулся на знакомую льдину в зале небесного замка. Тут все было в точности так же, как в мой прошлый визит, — даже книга открыта на недописанной странице. Вот только хозяйка больше не впишет сюда новых заклинаний… Но сейчас было не время предаваться ностальгии. Дрожащими руками я повесил на шею цепь с ключом и открыл ящик стола с Розой Ветров. В глаза мне ударил золотой свет.

— Понятия не имею, как тобой управлять, — сказал я, держа над звездой ладонь таким же манером, как это делала Лигейя. — Надеюсь, ты мне сам подскажешь. Покажи мне воздушный замок Анхеля!

Облака, из которых состояла ближайшая стена зала, послушно рассеялись, и прямо перед собой я увидел во всей красе верхушку Мглы-Кроны. Замок из лунного света с башенками, повисшими в воздухе, и галереями, ведущими теперь в никуда, удалялся — плавно и бесшумно, как призрак.

Он пытался смыться!

— Останови его! — крикнул я в азарте.

Потом я уж сообразил — надо думать, когда отдаешь подобные команды…

Льдина завибрировал у меня под ногами. Меня ослепило, раздался оглушительный раскат грома. Грохот был такой, что в первый миг я решил — мой замок взорвался. Но потом увидел Мглу-Крону и понял — да, взорвался, но вовсе не мой!

Извилистая молния рассекла надвое и небо, и замок Анхеля. Несколько секунд в небе плыли две половинки замка. Потом одна из них медленно погасла, растаяла в небе, а вторая продолжила бегство, прямо на ходу обрастая новыми башенками и переходами. Меня охватило возмущение. Нечестно! Почему не рассеялась вторая? Потому что там Анхель?

«Нет! Роза, — вспомнил я. — Корневая роза, мать всех роз. Вот куда надо целиться!»

Льдина снова задрожала. Где-то под ногами разливалось сиреневое сияние. В воздухе пахло сыростью и озоном.

Замок Анхеля завис в небе. Я увидел, что на балконе одной из главных башен появились две маленькие фигурки. Анхель… И Виллемина!

Как же я разозлился, когда увидел ее! К тому времени я был уже достаточно увлечен охотой, чтобы спалить Мгла-Крону вместе с Анхелем. Но вид Виллемины заставил меня опомниться. Взял ли ее Анхель в качестве заложника или она полетела с ним по доброй воле, итог один — я не мог остановить Анхеля, не погубив чародейку. Он-то, может, и перенесет удар молнии и падение с высоты, а она едва ли…

А если нет? Стоит ли горе Драганки таких экспериментов?

Анхель, заметив меня, насмешливо помахал рукой. Я едва не приказал замку прицельно долбануть его молнией, но удержался. Лигейя говорила: с гибелью хозяина облачный замок может тут же рассеяться. Итог будет такой же…

«Да черт с ней! — шепнул мне внутренний голос. — Она тебе никто — всего лишь человеческая колдунья, притом вредная… Подумаешь, разобьется? Вдруг ты сумеешь ее исцелить? Разве ты не золотой дракон?»

Тут я вдруг понял, как надо поступить.

На самом деле я давно это знал — просто не мог себе признаться. Не хотел. Потому что боялся. Я и теперь боялся, но уже не мог жить дальше с закрытыми глазами. Путь был передо мной, единственно возможный, и если я с него сойду… Да нет, сойти с него просто невозможно!

— Проваливай! — крикнул я ему. — Ради Драганки оставлю тебе жизнь. Но я тебя изгоняю из мира Эверн! И больше не вздумай сюда являться! Теперь я буду его защищать! Теперь я — Золотой лорд!

Анхель опустил руку, внимательно посмотрел на меня и насмешливо пожал плечами.

В ответ я превратился и распахнул крылья. На льдину и стены замка упал золотой отсвет — как будто в замок среди ночи заглянуло солнце. Я невольно оглянулся и краем глаза успел заметить крылатую золотистую тень. Она следовала за мной, отставая на полшага. И еще, она была теплая. Золотое тепло, которое может стать и пламенем, и светом…

Я спохватился, что все еще держу ладонь над компасом, и отдернул руку. В тот же миг луна зашла за тучу, и Мгла-Крона исчезла. Растворилась в темноте. Стала ли она невидимой или телепортировалась — мне это было уже неинтересно.

Я приказал замку принять изначальную форму кучевого облака и возвращаться на Миндальную гору.

Content

Алекс Градов
СТАЛЬНОЙ ЛОРД

Глава 1 РАЗВЕДКА БОЕМ

Глава 2 ЖЕЛТЫЙ БОЕВОЙ

Глава 3 БЕСПОЛЕЗНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

Глава 4 ORCA KILLING SCHOOL

Глава 5 ВЕТЕР ИНОГО МИРА

Глава 6 ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Глава 7 ЛЕС ЭВЕРН

Глава 8 НАРУШИТЕЛЬНИЦА ГРАНИЦЫ

Глава 9 РАЗБОР ПОЛЕТОВ И ДАЛЬНЕЙШИЕ МЕТАМОРФОЗЫ

Глава 10 ВСЕ ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ

Глава 11 ДЕВУШКА С КАШЛЕМ

Глава 12 ВЫСОКОТОКСИЧНОЕ ГНЕЗДО ВАЛЕНКА

Глава 13 ПРИКЛЮЧЕНИЯ В УВАЖЕКЕ

Глава 14 УЗЫ ДОЛГА В ДЕЙСТВИИ

Глава 15 ДРАКОНИЙ ГРАНАТ

Глава 16 ЛУННЫЙ МОСТ

Глава 17 ОБЛАЧНЫЙ ЗАМОК

Глава 18 ПОГИБШИЙ МИР

Глава 19 КАМЕРА ПЫТОК

Глава 20 ТАЙНА ЛАТУННЫХ ИГОЛОК

Глава 21 ЧЕРНЫЙ-ЧЕРНЫЙ ДРАКОН

Глава 22 ЗОЛОТОЕ ЦАРСТВО

Глава 23 БЕДНАЯ ПТИЧКА

Глава 24 В САМОМ ДЕЛЕ УБИЙЦА

Глава 25 ДРАКОНИЙ СУД

Глава 26 ОДНА ЗА ДРУГУЮ ЗАЛОГ

Глава 27 МИНДАЛЬНАЯ ГОРА

Глава 28 КАК ДРАКОН И АПТЕКАРЬ ИСКАЛИ ОТСТУПНИКОВ, И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Глава 29 ВОЗДУШНЫЕ ЗАМКИ