Бочкова Эльвира

Девятая книга

Эльвира Бочкова

ДЕВЯТАЯ КНИГА

Стихи

Нижний Новгород

Издатель Гладкова

2005

ББК 84(2Рос=Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

Б86 Девятая книга: Стихотворения. – Н. Новгород:

Изд. Гладкова О.В., 2005. – 108 с.

ISBN 5-93530-131-8

«Девятая книга» лирики члена Союза писателей России Эльвиры Бочковой перекликается по названию с фольклор-ной, магической цифрой 9, наталкивая на мысли о «девятом вале».

Стих поэта упруг, смелая метафоричность и верность жиз-ненным принципам пронизывают книгу. Характер лирической героини – сильный, бескомпромиссный – выплеснут в объём поэтической книги без остатка, без боязни.

Искренняя, самобытная русская женская лирика попол-нилась еще одним душевным и жизненным опытом.

ББК 84(2Рос=Рус)6

ISBN 5-93530-131-8

© Бочкова Эльвира Леонидовна, 2005

I. связь времЁн

В ДЕНЬ НЕРОЖДЕНИЯ

Не привижусь такою, какою хотел бы

В этой жизни безмерной увидеть меня, –

Налетели гурьбой – вихревой, оголтелой –

Эти снежные вихри средь белого дня.

На заре бытия,

В первый день нерожденья

Разных видов на счастье,

На благость вестей,

Только снег и пришёл,

Как колёса, в движенье, –

И летел, и побил непредел скоростей

Тех вращений земли,

Что, «тепла», как улитка,

Нянчит в панцире жёстком

Живые рога, –

И огромный сугроб,

Вроде древнего свитка,

Снова под ноги лёг, –

И связал берега

Жизни, знавшей азарт,

С той, что горнею будет.

И рождаться меня –

Лишь бы мерой любой! –

Не заставит и март,

Поднесённый на блюде

В нерождения день

Вне боренья с судьбой.

* * *

Доживаю жизнь, приемлю смерть?

Знать о дате смерти не хочу.

Ничего не делать, боль – терпеть.

Зажигает звёздочку-свечу

Тот, кто видит дальше, выше всех.

…А потом природа уберёт

С небосвода бывшей жизни всплеск

И погасит в тёмной глуби вод.

И тогда – очнётся ото сна

Не моя, так ноченьки весна –

И распустит розовый бутон

Солнца – золотому ýтру в тон.

связь времЁн

Ещё на сердце было столь темно

И пусто, словно в погребе весеннем,

Но свет уже пропитывал окно,

Вернее, щели в образе расселин,

Изрезавших непрочный горный склон,

Точнее – склоны русского оврага.

…В теченье перестроечных времён

Моя со щёк на грудь стекала влага.

И мне земля казалась не холмом,

Обёрнутым в зелёный вешний бархат, –

Моя земля – сиротский отчий дом

С открытой дверью, чтобы дверью «ахать»,

Когда гремят орудия грозы:

Ведь грозы не проходят стороною…

…Всевластный май, над собственной страною

Восстань, – как к жизнелюбию призыв!

* * *

Как изощрён февральский норов!

Морозы – градусов под тридцать.

…И это – сразу после споров

О том, что оттепель продлится

Иль – что не в срок! – разлив весенний,

Когда вода – домам по горла.

...И всё ж у всяких потрясений –

Своя критическая норма.

Построй над бурною рекою

Свой навесной мираж-мосточек:

Он напряжётся тетивою –

И стрелы вылетят из почек

Той прочерневшей, голой рощи,

Что нависает над обрывом,

Как толща тьмы безбожной ночи

Над предрассветом-переливом

Из той из чаши мироздания,

Угомонившей вдруг морозы.

…На окнах – символы свидания

С весною: веточки мимозы.

* * *

Едва-едва проклюнувшийся дождь,

Из облака проклюнувшийся плоского,

Ты мил мне тем, что ты не залил сплошь

Ни мягкого, ни твёрдого, ни жёсткого.

Среди двора – зелёная скамья.

Чьи руки на пеньки её поставили?

На ней дождинок-крапинок семья –

Уселась молча, а не с гвалтом, стаею.

И по траве, увидевшей с утра

Не белый свет, а просто – скромный, серенький,

Ещё пройдётся дикая жара, –

И срежет мой сосед траву на веники.

Там, у забора – немощен и наг –

Разлёгся остров снега залежалого…

…Апрель пришёл, весне не подал знак,

Не бросил слов: «Ты без меня пропала бы…»

Пусть в меру – всё.

За смысл переходя,

В иное, – за себя ответит внешнее.

…Грустит под дождь,

В миноре от дождя,

Скворец на ветке вешней над скворешнею.

* * *

Весна, тебя не тороплю:

Твой снег и в марте не растаял,

Хотя пора грачиным стаям

Кричать в боях за коноплю.

Она насыпана с утра

На белый снег площадки детской…

…Земля, зачем была советской?

Затем, чтоб в области двора

Посеять зёрнышки добра?!

Не молода и не стара,

Я всё стою за занавеской…

В угоду памяти нерезкой

Очнусь, спрошу: «А что – вчера?»

«Вчера вы окон не открыли,

Ни стёкол и ни рам не мыли.

Ты узнаешь себя сама? –

Смятенье духа, сил упадок…

Но дым отечества вам сладок,

Когда даётся задарма».

ВЕСНОЙ

1

От неба вечной чистоты

Глаза ладонями закрою.

Не перейду с таким на «ты»:

Перед таким чего я стóю?

Возможно, с юных лет грешна

Я перед солнечной пыльцою, –

Её ловлю в стекле окна,

Его покамест не отмою

От слёз, бежавших по щеке

Стекла, – на ней грязцы потёки…

…А ржавь – прилипла в уголке –

Пивным киоском к новостройке.

Как жаль! Командою «аврал!»

И дождь сумел распорядиться,

Когда в земную твердь вбивал

Её осин –

осенних! –

лица.

2

Апрелю вряд ли удивить

Меня реки разливом вешним,

Хотя с апрелем – явно здешним! –

Бессилья связывает нить.

Бессильна я

Обильем строк

Апрель учить стихосложенью:

Он – одинокий, как сурок…

…А снег – к снегов привык скольженью.

Ему училась доверять.

И мне помог мой личный опыт

На голове мой снег не трогать,

Чтоб нити белой не порвать.

Мой снег, спасая от беды

Тебя, сурок, – застыл в нирване…

Едва ли сможет

Протаранить

Тот снежный сон вся мощь воды.

3

Опасный май, ты наверстал своё:

В защитный цвет одел свои сирени,

Не помнишь о тепле, о вдохновенье –

Зря лепесток студёный воздух пьёт!

О завязи сердечков ты забыл.

Как смотрят на тебя глаза в ресницах

Сиреневых, успевших приоткрыться,

Ты сам себе сто лет не говорил.

Опасный май, расставь же по местам

Черёмухи цветенье

И забвенье

Того, что мёд стекает по устам,

Как сладкие слова стихотворенья.

УРОЖАЙ

Прихода апреля не зря опасаюсь:

Куда подеваю запас малокровья?

…И август, плодов мне подавший на зависть,

Едва ль, как лекарство, поправит здоровье.

И жизнь прожила, а к дарам не привыкла.

Они мне природой отпущены с горя.

Лежит на земле изумрудная тыква,

А семечки в ней – янтари, что из моря.

К чему напрягать ослабевшие вены,

Их талой водою поить, очищая?

…А те янтари, что из моря, – нетленны,

И стоит дождаться пескам урожая.

Их выпустит море на свет из пучины –

Янтарные, солнцу подобные слитки.

Украсят собою и долы отчизны,

И узкие тропки, и просто развилки.

В АКВАПАРКЕ

Весь в детском визге майский гром –

Звучит фанфарами над нами!

…Не забывала я о том,

Что май победный – со слезами.

И молний ветки там и сям

Гуляют всласть по аквапарку,

Не удивляясь чудесам

И… от Америки подарку.

…Не «новый», –

Русский человек,

Товарищ мой, мой современник,

Глаза откроешь – тяжесть век

Весома, словно пачка денег,

Вон у того, кто тут стоит –

В экстазе, в радостном накале

Махрой солдатскою дымит…

…Пока солдатки обнимали

Мужей чужих, но … как своих,

Не в чистом поле, на вокзале,

Пацан звал папой семерых,

А те – родства не отрицали.

БЕРЁЗА НА КРЫШЕ

…Пусть сумрак приходит, хотя не ждала.

Пусть всё погружается в тьмищу.

…Не сгинь, белоствольная! Память ствола

Походит на дряхлую крышу:

Она год за годом идёт на износ,

Хотя и обкатана веком…

…Берёзовый ствол, ты сквозь крышу пророс,

Из прошлого выпущен эхом?

Берёза устала от войн без числа,

Берёзу изъели осколки, –

Но белая-белая память ствола

Не помнит о чьей-то двухстволке.

* * *

Дохнул морозцем майский день.

В саду – махровая сирень,

Слегка посыпанная снегом,

Как пудрой сахарной: сладка!

Она не сходит с языка,

Сирень, –

Слеза стоит под веком

Хозяйки лет за шестьдесят:

Врагам не выдаст с головою!..

Хозяйке – свадебной фатою

Не вред представить майский сад –

И с обручального кольца

Сронить предательскую влагу,

К груди с медалью «За отвагу»

Прижать заплаканность лица.

У ТЕЛЕВИЗОРА

День ото дня

всё пустей

Телепоказ «Новостей».

Цепи смертей и разрух

Режут и зренье, и слух.

Уши заткну

и глаза

От новостей отведу.

«…Ух!..» – из орудий гроза

Ухнет, пророча беду.

Молния ранит жасмин

В самое сердце стрелой.

…Гром вбил невидимый клин

В землю с больной головой.

* * *

…Чем дальше в лес, тем больше дров:

Не понимаем мы друг друга.

Тебе я – книжная подруга,

Со мной, как с девочкой, – суров.

Ты говоришь: «Не надо сцен!» –

Но в годы вечной перестройки

Всё ходишь в клетчатой ковбойке

И в джинсах с плешью вдоль колен.

Не замечать бы я должна

Тебя, мой умный современник, –

Ведь я ледащая княжна…

…А ты – ТВ свободный пленник!

…Пока тасуешь словеса,

Демократический риторик,

Иду в забытый тихий дворик,

Где, сев на крышу, небеса

Купают в облаке трубу,

Как мать ребёнка в мыльной пене,

Покамест «ботает на фене»,

По пьянке слыша голоса,

Отец его…

…И от тюрьмы

Он не ушёл, и поговорка

На нём обкатана, поскольку

Он не ушёл и от сумы.

ВСЁ ПУТАЕШЬ ТЫ, ЛЕТО…

1

Всё путаешь ты, лето. Всё – не так.

Земля полна осенней грязной влаги

Не только в колее, но и в овраге,

Где талый снег журчал, как весть, как знак

Весны, пришедшей с моря, из-за гор…

…И соловьёв лесных бессонный хор

Как будто провалился в яму с хламом.

Всё свалено стихией кой-куда:

И лохмы от осиного гнезда,

И речка с отражённым белым храмом.

Повсюду плесень, щепки от досок.

…А вот – на нет затёртый образок –

С груди земли в небытие упавший…

И только

Вглубь июля солнца луч

Летит копьём несломанным, –

Живуч,

Как хлопоты курьёзной жизни нашей.

2

Дожди, нельзя остановить

Вас даже царственной рукою,

А Бога нам ли осудить

За наводнение такое?

Пропало лето. Ах, зачем

Я родилась на свет унылый?

…Как тля, я листья яблонь съем –

Зачем кропить дождём бескрылым?

По ним губами проведу:

Их жилку – каждую! – понежу…

В июльском плачущем саду

Найду на лучшее надежду.

Сидит в углу. Садовый мох

Уже покрыл её сандалии.

…И – грянул дождь! Глаза эпох

Дождя такого не видали!

Я ей, надежде, грею лоб

Дыханьем, горло затопившим, –

Дыханьем тёплым-тёплым, чтоб

Надежде горе стало бывшим.

* * *

Течёт заботливый июнь:

Дождь – тёплый, а жара – терпима…

…Моя же боль – преодолима:

Возьми в ладонь, с ладони сдунь

Её – и места нет в душе

Занозе-мысли о потере.

…Стихи пришли, стоят у двери:

Им и цвести, и хорошеть

В такой июнь… Он – в самый раз

Чуть ослабевшему поэту.

…А ты, поэт, доверься лету –

И будешь счастлив!..

Без прикрас

Напишешь чудную строку:

Ей не подвешивай серёжки.

…В траве лесной – сороконожки:

У них с рожденья на слуху

С какой ноги начать ходить,

Последний шаг ступить какою.

…Запутать путь стиха и нить,

Не повредив его здоровью,

Поэту надобно уметь!

С благословенья небосвода –

Сороконожьего похода

Не грех поэту

Не воспеть.

* * *

Даже мне сто лет была ненужной

Боль, – поскольку дождик моросящий

Угодил душе моей недужной,

В дверь стучась дверной петлёй скрипящей.

Для тебя распахнута терраса…

Глянь, берёза руку протянула –

На стекольца – даже после часа! –

Солнышко полдневное вернула,

Несмотря на то, что уходило

За леса за синие, за горы.

…Солнышко, раздуй-ка жизнь-горнило:

Выдашь вскоре радости узоры.

Ну а ты сиди и наслаждайся

Хлебом заработанным и солью…

Об одном прошу: ни в чём не кайся –

Даже в том, что плечи сводит болью.

ТРИДЦАТОЕ ИЮНЯ

Ну наконец-то – первый летний день!

(Все двадцать девять дней боролась с летом осень.)

Тридцатый же – кишит многоголосьем:

Запели все, кому запеть не лень.

Я голосá привыкла различать:

В трель соловья вбивает гвоздь кукушка!

Дождь кончился. Встаёт трава – просушка

На ней свою оставила печать.

Трава июня, как же ты стройнá! –

Пронзают влажный воздух óстры стрелы…

И даже далям новые пределы

Даёт, их окружая, тишина,

Разлившаяся всюду под закат…

Замолкло всё, как вымерло.

Покоя

Здесь торжество: ни воя, ни разбоя

Ветров, что насылают листопад.

* * *

На пространствах, где дыхание

Превращается в полёт,

Трав гигантских колыхание,

Словно нá море, идёт.

Травы вóлнами колышутся

И качается на них

Много солнышек… Владычица,

Ты – не ветер: ветер стих.

Ты, владычица всех горестей

Да и радостей людских,

Оказалася сноровистей

Ветра, – даже ветер стих,

Чтобы травы на заклание

Были отданы судьбе.

…Трав морское колыхание

По душе ворожее.

Знаю: вовсе не обидчица

Та судьба-ворожея.

Зла из наших снов добытчица,

Задвигает за края

Жизни той, где соль – солёная,

Где готов девятый вал

Трав обрушить море Чёрное

На устои старых скал.

* * *

Бессильна говорить о том, что не сбылось.

Как видишь, подошла к последнему порогу.

«Переступи его. Повесь пальто на гвоздь»,–

Скажи мне, – и тогда затеплюсь понемногу.

О жизни не грущу: отринут горизонт –

Его уже достиг к заре несущий парус.

Погода не важнá: нахлынет тёплый фронт,

Но тёплый на всего какой-то малый градус.

Ты – истина моя. Ты – даль моя и близь.

Так дай передохнуть возлюбленной… калеке.

Вот мы вдвоём сидим, мы за руки взялись.

Наш парус на ветру трепещет в нашем веке.

Устала жизнь искать ей недоступный смысл.

Куда ведёт вода? Куда отступит суша?

И радуга – опять! – из дужек коромысел, –

Как та сороконожка – неуклюжа.

* * *

Душа, зачем – вся нараспах! –

С душой нездешней делишь ночи?

Не здесь она: страдать не хочет –

В траве кузнечиком стрекочет

Или порхает, словно птах.

…Укрывшись в зарослях листвы,

Поёт, поёт без пониманья

Того, что в царстве мирозданья

Есть скорбь, кладбúща и кресты.

Ведь ей – могильные холмы

В накидках видятся из плюша:

Нет ни снегов на них зимы,

Ни жжёных листьев из-под душа

Дождей, прибивших их к земле

Своими крепкими гвоздями,

Дав по наклону стечь золе

Туда, в низину за холмами,

Где возвышаются – чертой! –

Кресты последних погребённых

И головами обращённых

К округе, солнцем залитой.

ЗАВЕЩАНИЕ

Памяти Бориса Бочкова,

инвалида Великой Отечественной войны

– Не разбрасывай строк

О душе ослабевшей.

И от скуки не множь

Ты рифмованных строк

О забытом болоте,

Где прячется леший,

Ибо он – не иголка,

Упавшая в стог.

…То, что повесть проста,

В жизни новой предвижу, –

Но тобой сохранён

Для чего-то мой ключ.

…Как НИЧТО из гнезда

К нам свалилось на крышу,

Словно гром из громов, –

Если хочешь, озвучь!

– О капризах любви –

По-мужски настоящей! –

Ослабев, овдовевши,

Пытаюсь сказать:

Мною ключ сохранён

И положен в твой ящик

Для того, чтобы им

Дверь в просвет открывать.

…Море видевший крови

На жизненной бойне,

И на той, на Великой,

Хлебнувший свинца, –

Среди ночи встаёшь –

И – приносишь в ладони

Из июньской грозы

Чуть живого птенца.

* * *

Милый июнь, заодно мы с природой!

Нам нипочём жалкий гуд комарья.

…Горло болит? Значит, вылечим содой –

Так же, как лечим в разгар января.

Милый июнь, стало горлу полегче?

Лезет и лезет сквозь щели жасмин

В úзбу, и боль усмиряет, и лечит

Даже сердечко, как валокордин.

Розы свои распускает шиповник.

Розы распустит – и спрячет шипы.

Вымыт до блеска в избе подоконник,

Чтоб на окно мне поставить цветы.

Юный июнь, ты – из области детства.

Только вот трель – не того соловья:

Голос оставил он внуку в наследство,

Музыку слов – моей доченьке я.

* * *

Рассказывать ушедшему давно

Из жизни, – дай ему покоя, Боже, –

О том, что в мир его уже не вхоже

Моё всю ночь открытое окно?

Гонять чаи, унять душевный жар?

О чём по-вдовьи возраст я молила?

…Вот ставлю я на хвою самовар,

Что шишками сосновыми топила

Ещё при нём…

Смородиновый лист

На дне его и редкие чаинки.

…Ушедший мой, ты, в общем, не речист:

Верх не возьмёшь в словесном поединке,

Но, как живой, ты дышишь глубоко,

Твои глаза заглядывают в душу…

…Из облака проливший молоко,

Речной туман накрыл, смягчивши, сушу.

II. разлуки нет

* * *

Хранима жизнь одной Любовью,

Быть может, щедрой на слова?

Я уходила с головою

В неё, изверившись сперва

В стараньях разума бескрылых

В судьбу поглубже заглянуть.

…Сыра земля, во тьме могилы

Дай мне принять щепоть на грудь:

Щепоть земли из рук любимых, –

Сочись сквозь пальцы, как песок!..

О, Боже, ты – люби, храни их,

Как поле каждый колосок.

Ты проведи их всех по жизни;

Хорош был день её и… плох.

…А что – любимые капризны,

То помнят ветры всех эпох.

высота

1

Та высота была моею.

(Сейчас у юности в плену

Не нахожусь – и леденею,

Встречая чуждую весну.)

Страстей былого не отрину –

Пускай блуждают между строк!

…Как золотую середину –

Я выбираю свет…

Восток

Горел-горел над тьмою сосен,

Её сполохом освещал…

Был сердцу тот огонь несносен:

Сосновый лес в огне трещал,

Лишал судьбу мою покоя –

Опоры жизненных начал.

…Не поняла я, что ж такое

Сполох с востока означал.

Но сладко знать у края смерти:

Любовь, огонь, – судьба моя.

Огню, считай, – тысячелетья.

Любовь – загадка бытия.

2

Меня рукой не задевая,

Пронзила свежесть холодка.

Вот и прошёл остаток мая

Под выброс клейкого листка.

Я о тепле и не грустила,

Я до сих пор на том стою,

Что летом изморозь впустила,

Шутя, на голову свою,

Что из зимы в весну, как в омут,

Враз погрузиться с головой

Меня никто не приневолит:

Ни царь, ни Бог и ни герой.

3

Не дорожу твоей любовью,

А ты моей не дорожи.

…И не рифмую, – славословлю

Семейку птенчиков во ржи,

А сруб забытого колодца

Напомнить мне готов о том,

Что поспешила уколоться

Воды глотком…

Стоит колóм

Он в сердце, повидавшем виды.

(Так чтó ему любовный крах?)

Я – на Любовь имела виды:

Всю жизнь несла её в стихах

О лете, заживо зарытом

Под жёлтым берегом реки,

Где той старухой над корытом

Рыдают века сквозняки.

Едва коснулась вечной темы, –

Другими

Спето

О любви!..

Я так тянулась вслед за теми,

Кто знал высоты. Но – свои.

* * *

Разлуки нет.

Т. Глушкова

Ты говорил: «Разлуки нет».

Разлучены с тобой давно мы.

Разлуки нет – подобной догмы

Держусь, но мне не мил бел-свет.

Чего боялась, то сбылось.

Любовь потерянную кличут,

Быть может, тысячи…

Из тысяч

Одна найдёт Любовь… всерьёз.

Вот ты в разлуке произнёс:

«Любовь потеряна. Не плакать!»

Но помни: осень вступит в слякоть,

А слякоть изведёт мороз.

Ах, до мороза далеко?

В тепло с тобой мы разлучились?

…Я помню, как глаза лучились

Твои – две тысячи веков

Назад…

А для тебя прошли года

Всего лишь, но твержу упорно:

«И всё же есть разлуки зёрна

В Любви, что слишком молода».

* * *

Перепады настроения:

На качелях – вверх

и – вниз…

Я – домашнее растение:

Я не крымский кипарис.

Не хватает летом лета.

Ну а осенью – прохлад.

Не прибой я… В парапеты

Бьёт он! – в сущности, набат.

«Окачу вас с ног до лысин!

Басом вас заворожу!

Я – прибой. Я – независим:

Самому себе служу».

* * *

Насочиняла невпопад

Судьбе придирчивой о лете:

Там рыбаки закинут сети –

И солнце вытащат назад

Из моря…

Море из морей! –

Оно зовётся морем Чёрным.

На нём – на солнце пропечённом –

Застыла тыща кораблей.

Но где же славный капитан,

Что свой корабль навстречу шторму

Ведёт?..

Отдёргиваю штору –

На миллион свечей каштан

Цветёт, как солнце, – над двором…

Который год не гаснут свечи,

И плачет пёс по-человечьи

О непришедшем с моря в дом.

* * *

В таком дожде мы счáстливы едва ли:

То семенит, как старая карга,

То бьёт по крыше, чтоб с неё упали

Весь чернослив, а также курага.

Ах, пропадают даже с юга фрукты!

Но ты не хочешь в полдень лезть наверх

По лестнице гнилой, – хоть дважды в сутки

В дождливом небе – солнце… из прорех.

Остановлю, когда вздохнёшь, скрывая

Ты от меня старания тщеты

Собрать плоды из солнечного рая,

Глядящего на хляби с высоты.

прощание

Как нынешний день безрассуден! –

Как дерзок, как светел…

Наш выход из буден –

Приезд твой… Как малые дети,

Друг другу перечим,

Как малые дети, – крикливы…

Прощаю тебе твои речи:

Они незлобивы.

То лето у моря

Мне снова приходит на память.

Такое приволье

Душе… И по кромке оплавить

Лишь Крыму дано

Острия всех камней побережья.

…То было давно.

А теперь – ты жилец зарубежья.

В свободной Руси

В одиночестве жить обречённая,

Тебе прошепчу: «Вот – такси,

А в корзине – смородина чёрная».

* * *

Сегодня – мил, и был бы ты

Ещё милей, но, сын разлуки,

Ты заострил в ночи черты

Передрассветной, липкой скуки.

И в предрассветный час

Опять

Ты мне сказал, что соль дороги

Тебя заставила качать

Из вéтров странствий мёд и соки.

И снова нет тебе преград.

…И не желаешь, а отпустишь

Его, – но в сердце – звездопад,

Лаская-жгя, оставит пустошь.

БЛИЖНЕЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

Гора Ай-Петри, обликом твоим

Поглощена, с мечтой о море схожим.

…Туман, что с моря, – синий-синий дым:

Ещё не овладел твоим подножьем.

Хрустален воздух. Видеть сквозь него

Мне сон гранита сладостно так было!..

…А до твоих заоблачных снегов,

Гора Ай-Петри, я не доходила.

Держала друга крепкая рука

Здесь, на земле, – меня оберегая.

…Гора Ай-Петри, сели облака

В снега твои, тебя не принижая?

Был милый близок, а теперь – далёк.

Лишь в первую неделю снеговея

Прислал с горы Ай-Петри стебелёк,

Что с цветиком лиловым: от шалфея.

* * *

Писать тебе из далека,

Дыханья срыв перемогая:

Нарисовать наивность Рая,

Да и с согласья ветерка

Златых плодов наобещать,

Твой каждый нерв щадя и нежа…

Сольётся с фоном белоснежья

Стихов расплывчатых печать.

Не вспоминать бы вовсе мне

О вое бешеной метели

И не обмолвиться в письме

О птицах, тех, что улетели

Глазеть на тёплые моря,

Сидеть на скалах, чистить перья, –

Но Богом брошены деревья

В снега, как в море якоря, –

В снега безбрежные…

* * *

Не забывай: я – молодость твоя.

И молод ты, пока тобой любима.

…А что он может, чёрный ворон дыма? –

Кружиться над раздольем бытия?

Над городом кружúт, над всей страной…

Пусть чёрен он, но перья – с сединой:

Слабеет день за днём его ретивость.

…Дышать ровнее, глубже научилась,

Хотя отмерен сердцу срок земной.

Но ты же видишь: в спешке – день за днём! –

Глубоких рек Любви мельчают русла!..

…Ушла весна, – душе нестойкой грустно,

Сошла вода, – и всё ж был взят подъём.

КАМЕННАЯ БАБА

О тоненькой былинке жаждешь речи? –

Торчит копьём железным из-под снега…

…Но помнится, как шла, скрипя, телега

С копною сена… В ней – кричал кузнечик.

…Похоже, мы с тобою старомодны.

Не сосчитаем, сколько соли слёзы

Впитали из солей степей, –

Свободны

В пространстве, где для нас трещат морозы.

Шуми, ковыль! Твои морские волны

Так зелены, что, если в море сунусь,

Сердечный ритм собьётся, пульс – неровный:

Уже частит, как только вспомнил юность.

В ней берег полон длинногорлых амфор

С вином: вино ещё не настоялось.

…Издалека слежу прилёт метафор:

Такой большой, какого опасалась.

Остерегусь в мой век тащить былое:

Ведь мой отлёт сырой земле по нраву.

…Не думаю, что степь и толща зноя

Из камня бабу создали на славу.

Не знать бы ей, в каком стоит столетье.

Ковыль, целуй ей мощные колени

Так долго, словно в отчине у смерти

Задумал шутку: рода продолженье.

III. миг

Миг

1

Не говори, что мне не больно.

Чужую жизнь не ворошу, –

По мне – своей, большой! – довольно:

Её за зúму завершу.

И не пронзай бездонным взглядом:

Хочу не знать – отвечу чем.

Прекрасна осень листопадом,

Слагавшим ворохи поэм.

Но я уже перешагнула

Судьбой начертанный рубеж,

Где стужа стуж направит дуло

Мне в лоб, бровей сведённых меж.

И всё ж приблизиться успею

И разглядеть твой светлый лик.

…Не запрети лишь снеговею

Смягчить любви последний миг.

2

Ты будешь прав… и прав по-своему,

Когда придёшь, чтобы пропасть.

Тебе – порядком своевольному! –

Тяжкá любовь, как та же власть.

Ты от себя уже отрёкся.

Хотя об этом не прошу,

От солнца зайчики на стёкла

Летят… Их пляску завершу

Совсем не тем, что очевидно:

Погаснет солнце – и сбегут

Не в лес густой, где летом сытно,

А в тёмный комнатный уют.

А в нём, светясь нездешним светом,

В обнимку – двое: пусть на миг,

Лицо с лицом сведя при этом,

Едва сдержав разлучный крик.

3

Едва ль без боли обойдётся, –

Так поздно рядом ты возник:

На переходе с полдня

Солнца

За горы, в сумрачный тайник.

Я распрощалась с летним полднем

Давным-давно: и помнить – КАК –

Мне в снеге (всё же Новогоднем)

Как будто в детство сделать шаг.

Я не шагну. Хотя весною

Всё взято в руки, как всегда.

Но под водою – целиною

Лежать недолго полю льда.

Его засеет щебет птичий

Цветами в крылышках стрекоз…

…И коробóчек молний-спичек

Зной пустит с силой под откос.

…А там – и дождь, и слава Богу:

Под ним не вымокнем вдвоём.

Сам проложи себе дорогу

В хороший день, – а под огнём

Всех солнц, всех войн протуберанцев

На поле боя с жизнью лечь

Придётся тем, где – три по двадцать

Прошло времён, где – не до встреч.

4

В своих стихах

С тобой о встрече

Не буду думать… как тогда.

Само собой теченье речи

Идёт, как в небе провода.

Но до сих пор натянут провод

Между невстречею и тем,

Что к встрече был представлен повод

И мной обрублен – насовсем.

Но если б он под напряженьем, –

Включённый в сеть сердечных жил, –

Обрублен был одним движеньем,

То до сих пор б кровоточил.

В СИРЕНЯХ БЕЛЫХ МАЯ

…Теперь очнись. Накинь пальто,

Век двадцать первый проклиная

За то, что я была никто

Тебе… в сиренях белых мая.

Возня мышиная банкнот:

Шуршит, шуршит чужой «зелёный»…

…Молчишь, воды набравши в рот,

Любовью поздней опалённый?

Не мыслишь выговорить вслух

Слова любви, что так волнуют,

Хотя в реке закат потух

И вновь возник, как будто всуе.

По мне – у сумрака приют

Всей суеты людской дороже.

Пусть люди движутся, снуют,

Как дрожь, – мурашками по коже.

Сиренью мая налита

Земля от тверди и до неба.

…И есть мирская суета,

И гонка есть – за коркой хлеба.

РАССВЕТ

…К рассвету, вверх, – преодолев

Такую длительную зиму,

Что – и под снег её посев –

Не выжил…

Выкинут в корзину,

Как не желанный свету стих,

Где ни конца и ни начала.

…Хотя буран под вечер стих,

Зима однако же крепчала.

Зима пронзила ночь насквозь,

Вошедши – буром! – в лёд, во глуби.

…Потом рубили ледорубы

Скалу ночную – ночи мощь.

В снегу нетленном – высота.

Сказалась общая отвага:

Скала, ночная тьма, – взята.

И на вершине – трепет флага.

* * *

Ты меня не сломаешь,

Если даже разлюбишь.

В тёмной нóчи решаешь –

Без меня кем ты будешь?

Одиноким? Несчастным?

Или – сильным, как море,

Кораблям – не опасным

И опасным?..

И вскоре

Даже эти поляны,

В чёрных тенях, ночные,

Превращу ль я в туманы,

Как в дворы, – проходные?

* * *

Если дождики всё круче

Над оглохшею землёй,

Подари звезде падучей –

Ей одной! – полночный зной.

Подари хотя б кружение

Над ромашкою осы.

…А живым – поменьше рвения

Прятать ноги от росы.

Всё проходит… Даже смерти

Не озвучить слово «дождь».

…В двадцать первое столетие

Третий лишний тоже вхож.

И пока самой собою

Не насытилась рука,

Сердце с ясной головою

Пишет стих… от потолка.

чужая записка или повод для ревности

…Ты приходил? Теперь вот и живи

Без женщины: не лёг ты к сердцу близко,

Конечно, к сердцу женскому… Записка

Торчит в двери? – так на клочки порви!

Что может написать ТВОЕЙ ДРУГОЙ? –

«Я приходил. Тебя же дома нету»?

…Теперь гляди, как целую планету

Берёзовой и всяческой трухой

Заносит… Ты глядишь? Гляди, гляди:

Осенний сор всегда метут метлою.

Тебя своим вниманьем удостою

Теперь не скоро…

Лёжа на груди

Моей,

Мой светик даже в мыслях не держал

Того, что осень – кажется, с метлою.

Мой светик верил счастью и покою.

И – женщине – державе из держав.

ВСЁ – ДЛЯ ВСЕХ?

Когда сияет солнце – горя мало.

И мне его ох как недоставало,

Поскольку привкус горечи – ответ

На что-то несложившееся в жизни.

…А впрочем, в ту мечту о коммунизме

Отважно верил даже тот, кто сед.

Каких вождей венчали мы на царство!

Стояло истуканом государство

На лозунгах о счастье: всё – для всех!

Оно своих так пестовало деток! –

Их выпускало нехотя из клеток,

Так, как скорлупка – крепенький орех.

Как нянечка, качало деток в люльке,

Играло с недоносками в бирюльки,

Их пряником учило и кнутом.

И детки на глаза надели шоры –

И родились из деток – злыдни, воры:

Разграбили, раздели отчий дом.

…Так всё – для всех?

Вождям – дворцы.

До хижин

Был их народ опущен и унижен:

Он прозябал, погрязнув в нищете…

…И, рухнув в одночасье, – государство

Едва ль найдёт от слабости лекарство,

В надежде пребывая, как в тщете.

Народу, что не вышел из апатии,

Не надо ни свобод, ни демократии:

Вождям – дворцы, а хижины – ему.

Он пьёт этил, наслышавшись о виски,

В вокзалах проживая без прописки, –

В угаре и в тротиловом дыму.

первомайские стихи

Читатель мой! Меня прости

За первомайский стих-отписку:

Сажают граждане редиску,

Мешают яблоням цвести.

Ух!.. На душе – такая хмарь,

С какой и в августе не слажу.

Всё – на продажу!.. На продажу –

Лазурь и даже киноварь.

Не продан лишь один кумач

Заката. Рдеет – в эйфории.

…Не помним, кто же мы такие,

В какие области «удач»

Зашли настолько, что назад

Пути нам нет: настолько нúщи,

Что скопом все на пепелище –

Его рыхлим мы, ищем клад.

Звенели яблонь лепестки –

Нам в звоне чудились монеты,

На коих – царские портреты

Иль просто Ленина виски.

…Однако – мысль! Напряжена.

Того гляди, толпа взорвётся –

И кровь великая прольётся…

…А после – будет тишина.

начало ХХI ВЕКА

Нам в общей выпало зиме

Почти забыть о смуте лета,

Когда в зелёной кутерьме,

Резвясь, плутают руки ветра,

Стараясь новое обнять,

Пока оно не постарело, –

Под солнцем полдня отсиять

Должны прожилки лета смело.

А мне другая маета

Предречена чредой бессонниц:

Собрать смородину с куста

У всех заброшенных околиц.

Так для чего ж она росла,

В железном веке – беспризорник,

Листами в зубчиках трясла

Под ветром, дувшем всё упорней?

И горсти ягод на земле

Родной, упав на корни-вены,

В забытом – Богом ли?! – селе

Всё гнили, словно от гангрены?

* * *

Настало лето! Входит август

В дом, где хозяйничала гниль.

…И с каждым днём – теплей на градус:

От ливней воздух не остыл.

Пора сушить углы и стены:

Бревешки в плесени, во мху.

…У лета

С осенью арены

Для боя не было…

Труху

На неотёсанном крылечке

Мету, – терплю его сучки.

И принимать не стоит печке

Берёсту мокрую в «тычки».

И отошли от сердца воды,

Что погружали в омут-муть.

…А злые правды и невзгоды

Переживём мы как-нибудь.

Не вся страна по воле ветра

Плывёт на сумрачный закат:

Отважно яблоки ранета

Для деток зёрнышки растят.

* * *

Стремишься душу оберечь

Ты от души моей?

…Как видишь,

Меня ничем ты не обидишь:

Я научилась в русле течь,

Не выходить из берегов

Рекой капризной в час разлива, –

Теку себе неторопливо

Под обречённостью дубов

И не виню Творца за то,

Что и дубам – не только ивам! –

Едва ль окажется по силам

Вселенский выдержать потоп.

Их ветви в области колен

Такие носят переломы!..

…С такими гордыми знакомы

Те, что прошли ледовый плен.

Презревши боль, спустились с гор

К друзьям, страшившимся лавины.

Ты был средь тех, кто силой горд:

Средь покорителей вершины.

Их силе, выдержке дивлюсь, –

Но день за днём, как бы под снегом,

Я в берегах своих качусь –

Как подобает русским рекам.

Как ровно бьётся пульс живой!..

…А если б смутою разлива

Меня накрыло с головой,

Так берег чувствовать на диво

Смогу, как чувствую себя:

Отлогий – левый, горный – правый…

…И как, виски посеребря,

Грядёт зима – реке оправой.

* * *

Вот и солнце на отдых ушло:

За моря, за леса, – или далее?

Поискать бы в чащобе дупло –

В нём, дубовом, таится тепло,

Как таилось в наивной сандалии,

Очень детской, давнишней, былой…

Жёлт-песок из неё вытрясая,

Как забыла за жизнь о другой? –

Очень детской, давнишней, былой, –

И о том, что в свой дом принесла я

В той сандалии влажный сквозняк,

Весь пропитанный запахом тины?

…Колдовал лета красного знак:

Горстка им раскалённых песчинок!

* * *

Он – спешащий. Как будто, любя суету,

К ней бежит, и бежит, и бежит – без оглядки.

…Как же листик в морозом прихваченной кадке,

Как в родимом дому, проживает во льду?

Тоже мне!.. Даже мушка в смоле янтаря –

Разморённая солнечным заревом тучка.

…А его – что ни утро, заела текучка:

Только пятки сверкают, мозоли горят.

Одинока в раю. Но ему не скажу.

Умолчу, что садовые поздние астры

Так кусают за пальцы, –

Бесстрашны, клыкасты,

Как ни снилось бездомному мужу-бомжу.

* * *

Не оплошай –

Словами лести встреть.

Влюблён в меня

За рифмы, что даются

Мне так легко:

Посадишь рифмы в клеть,

От духоты без воли задохнутся.

Рифмую всё, чем эта жизнь полна.

И разовью не скоро смерти тему

Лишь потому, что так боюсь зерна,

Насыпанного – горстью! – на арену

Морской волны, усилившей прибой.

…Он рушит, рушит, словно камни мола,

Слова души, живущей вразнобой

С душой, что о любви ей намолола.

Кричу тебе: «От лжи охолони!

Знай долю быть с живой водою рядом,

Пока идём – поистине одни –

Под водопад, грозящий камнепадом».

* * *

День продержался без дождя,

Хотя его обуревали

Такие страсти, что шутя

Могли бы застить к ночи дали.

Ложится сумрак, как туман

Седой, – на травушку у речки…

Я руку правую – в карман:

Её погреть бы, как у печки.

Зачем ты в пальцы вкралась, дрожь?

Ужель идёт похолоданье?

…И лезет страх из старых кож,

Пугаясь с тучами свиданья.

День продержался, как герой.

Ушли из сердца злые муки –

И образ солнца – только мой! –

Блистал часов двенадцать в сутки,

Чтоб знали тучи: не всегда

Дано вершить им суд неправый…

…Когда наступят холода,

Та речка станет переправой

На берег дальний, – и по льдý

Пройдут тогда и тот, и этот.

…День не пошёл на поводу

У туч, летящих в ночь по ветру.

* * *

Чем ближе к тебе,

Тем сильнее порыв отторженья:

Устала от жестов, от лести, от смеха лавины.

В своей ворожбе

Обессилев, осенние месяцы

Картины сожженья

Всех веток – свели к золотой середине.

Они поспокойней, декабрь и январь, –

И Отчизна

Им русскую душу – как снежную ширь подарила.

…А ты – словно в лучшие? худшие?

Дни коммунизма

Всё гонишь и гонишь в их головы муть от кадила.

Твоей нет вины,

Что своею меня не признал ты

В стране, что во все времена –

По сей день! – театральна.

…Блистательный снег

И на сцене – блистательней смальты.

И даже свеча, что пылает во Храме, – астральна.

* * *

Не о встрече в мире суетном,

Не о страждущей душе, –

О стриже, что в небе сумрачном

Слабнет, слабнет в вираже.

Не о пёрышке потерянном,

Павшем с неба на песок, –

А об облаке, отбеленном,

Словно старческий висок.

Нету силушки о летечке

Вспоминать мне в эту ночь.

Воду в ступе, словно семечки,

Не начать бы вдруг толочь.

Обещала с неба сокола,

А представила стрижа:

Вьётся-вьётся-вьётся около

Своего же виража.

…Камнем вниз, – и всё поставится

На привычные места.

В ставень память вновь уставится:

Ты сочти, что – неспроста.

Наблюдай, как легче лёгкого

Кроет землю снежный пух…

…Как у северного сокола

Глаз на летечко потух.

ВНЕЗАПНЫЙ СНЕГ

Не бровей кусты, нависшие

На ослепшие глаза,

А мгновенье, в наивысшее

Возведённое лишь за

Белизну, – руками сильными

Не добиться малярам…

…Миг, что выбелил белилами

В злате луковки церквям.

Сладко будет чёрну ворону

Над дорогою кружить,

Где прохожему – чуть в сторону! –

На земле уже не жить:

Оказаться в летней кепочке

В летнем дне по январю,

Увидать, как зреют семечки

Райских яблочек в раю.

* * *

Зиме опять качать права свои:

Чуть рассвело – покровом вдовьим – сумрак.

В сосне твоей глаза ночной совы

Горят огнём, а он – и ỳтру жуток.

И в полдень по стволу ты не стучи:

Весёлым звоном он не отзовётся.

Сосну твою покинули грачи.

И лёд пришёл к живой воде колодца.

Округа вся готовится ко сну.

…Заснёт, накинув пухи-покрывала…

Грачам дай, Боже, память: ждать весну,

Чтобы силы на обратный путь хватало.

зима

Дóлги эти снега.

Словно сны, – высокú, –

И мешает пурга

Им завыть от тоски,

Потому что сама

Зла, как осы в избе,

Где гадает зима

О погоде судьбе.

Разве хватит, душа,

Твоего багажа,

Чтобы ровно дышать,

Руку к горлу прижав?

* * *

Зима, зачем шутя взяла

Меня в полон и не спросила?

Не развязать весне узла

Того, что вьюга закрутила.

Здесь, на снегу, следы сорок –

Непевчих мелкое топтанье, –

И в горло выдавлен комок

Из сердца, мне прервав дыханье.

Так понимай же: почему

И в день со светом в занавеске

Всё тонут – словно в том дыму! –

Собранья вешнего повестки.

Гляди: курящих полон зал,

И нету для окурков урны

Или того, кто б встал и взял

Аккорд в басах клавиатуры,

Чтобы скучающий рояль

Заговорил, запел ручьями,

Чтоб раззвучался люстр хрусталь

Над безголосыми речами.

* * *

Тебе решать: насколько я нужна

Моей строке, рифмованному слову.

…Любовный вздор – похож был на полову,

Которой – грошик красная цена.

Поэту не протягивай руки:

В нём женщина ещё вовсю колдует, –

И отвечает, к счастью, на звонки,

И замечает, куда ветер дует.

У поздних вёсен – ветреный удел:

Они своё с лихвою наверстают!..

…А тот, кто с ранних лет о снеге пел,

О, как боится он, что снег растает!

Похож на женский – обморок межи:

И выбор всё ещё не сделан ею

Между стеной пшеницы (или ржи)

И… уходящим в снежную аллею.

земля и небо

Распахали поле с тобой,

Положили в него зерно.

На земле – уже листобой:

Листья с неба – легли на дно

Полюбившего ил пруда.

…Долго плавали поверху, но…

Я тебе говорила: «Да».

Говорил ты: «Иди ко мне!»

Я тебе говорила: «Да!»

Ты горел, как они, в огне.

Мне в глаза глядеть не мешай.

Поцелуем не трогай слёз.

В поле убран весь урожай:

Много радости он принёс?

Горек хлеб там, где солон пот.

Вот ты сердце и надорвал.

Заготовил зерна на год.

…Спишь убитый, – как наповал.

* * *

А я-то думала: душа

Живёт, другою прирастая!

Но –

Привлекает волчья стая

Неокрылённого стрижа.

Хотел бы, – взвился до небес,

Для солнца в облаке прорезав

Крылом хотя бы щель,

А лес

Пусть будет полон леших, бесов –

Для тех, кто тоже бесноват:

Себя находит в общей драке

За блага, взятые в заклад

У всех времён, в их полумраке.

…Летишь над речкой? Берега

Её – кисельные, из сказки?

…Шепчи, бессонница-шуга,

Мне о стриже

С крылом в повязке.

* * *

Ах, как ошиблась в выборе,

Приняв

Ходячий разум за большое сердце!

Теперь пора, пора за самоедство

Приняться мне, пока сполохи трав

Не обнажат тропинку средь лугов,

Ведущую к реке, осведомлённой

О том, что – коль цветёт! – вода зелёной

Должна быть и ничем от берегов

Не отличаться.

…Пусть себе текут

В июльский день в лугах июльских травы,

Пусть совпадает их с рекой маршрут

На Астрахань, на ласковые плавни,

Где утки, обживая камыши,

Воде зеркальной оставляют лотос:

Глубокой, тайной святости прообраз,

Поющий сладким голосом души.

как стать НЕ поэтом

Не думай летом о зиме,

Зимой забудь о песне лета, –

Придёт покой к душе поэта:

Вяжи носки... Иль в макраме

Ладь узелок за узелком –

Без мысли выдай-ка скатёрку!

…Потом найдёшь в буфете тёрку,

Натрёшь оранжевую горку:

Поешь морковки с молоком!

Счастливей разных бедолаг,

Кому судьба казала спину,

Ты будешь, пялясь на корзину,

Лишь потребитель всяких благ.

…А между тем – страну людей

Восходом-золотом окатит:

Позолотит берёзам платья,

Зажжёт все маковки церквей.

* * *

…Как мальчик, ожидаешь плясок света?

В жилищах окна вымыли, протёрли.

Приходит май с громами,

С комом в горле,

А ты уже затих в объятьях лета.

Как мало! – жаждать радостей – и только…

Их в двадцать первом веке – кот наплакал.

В цепях вестей обманчивого толка

От счастья зря ты ключиками звякал.

Да будет дождь! Пусть всплески резких молний

Изрежут небо, – всё ж шагни с порога

В живую жизнь ты, изменившись в корне:

Проси побольше горестей у Бога.

* * *

Как разболтала тормоза,

Летя к тебе!..

Терзая скорость,

Примчалась я за полчаса

Из дальних странствий, где мой поезд,

Цедя лавандовый настой,

Дремал на древнем полустанке, –

У дней сегодняшних – изгой

И… бывший милый россиянке.

К тебе приближусь – отойдёшь

Пускай чуть-чуть, чуть-чуть в сторонку,

Колючки выпустив, как ёж, –

И… прекращу за лучшим гонку.

* * *

Не возраст в тягость. Тягостна любви

Последней – и таинственной! – потеря.

Я оказалась точно на мели,

Посередине мглистого апреля,

Когда для неба тусклого не в счёт

В него луча забредшего свеченье.

…А что ж душа? Душа от огорченья

Сама в себя скупые слёзы льёт –

И зачинает в горле твёрдый ком,

Как мать, – его и холя, и лелея…

Как выдержать такое может шея? –

Смещает позвонок за позвонком!

Как выдержать такую пустоту,

Когда – хоть шарь руками! – нету возле

Тебя того, кто схватит на лету

Слова твои, что скажешь только после

Всего, что быть, конечно же, могло, –

Но всё же не случилось между нами.

…Его ко мне хотя бы то влекло,

Что мог молчать заветными словами.

* * *

По воле августа вода

В нутро земли ушла, всосалась,

А ведь в июле показалось,

Что ей не сгинуть никогда.

Вот встала мокрая трава

Под солнцем августа на цыпки,

И ловит праздные улыбки

На лицах граждан синева.

Творцы противились тому,

Что им явила блажь природы:

«Чтоб мы возжаждали свободы,

Дожди нас прятали в тюрьму?!»

А мне – «Да, август был хорош,

Весь для того, чтоб, вымыв кадку,

Июль не ставили ни в грош», –

Смеясь, записывать в тетрадку.

* * *

«Как живёшь? Хоть разбейся в лепёшку,

Всё, что светит, досталось другим?» –

Спросит вечер её и к окошку

Вдруг прилипнет всем телом своим.

«Люди место всё ищут под солнцем,

Тешут прихоти, слабости, блажь.

Ты же, женщина, знайся с колодцем,

За который ты много отдашь!

В нём со временем вызрела темень

В молодецкий колодезный рост.

…Восхищайся ты их отраженьем,

Даже в полдень негаснущих звёзд!»

«От замшелого сруба снаружи

Взгляд глубокий легко отведу», –

Скажет женщина голосом стужи

Пусть не в этом, в грядущем году.

* * *

И откуда вдруг это волнение?

Сердце рвёт надоевшие обручи…

…И метнулись

влеченье

к влечению,

До свидетелей вряд ли охочие.

Меж влеченьями щель расстояния

На глазах у людей уменьшается…

И не скажут: «Прелюбодеяние!»

И не скажут: «Он с нею якшается».

* * *

…Скорей всего, пишу я не о том:

На что мне сумрак с роющим кротом?!

Скорей всего, дано намного больше

Мне знать о долготе бездонной ночи,

О солнце, уходящем прочь, за холм.

О, как же мне приелась темнота!

…А сумрак – это зверь: пожалуй, хищный.

Всё грезит о норе, как о жилище,

Земное сердце слабого крота.

Крот слеп, зато его ведёт чутьё.

Прислушались его «подруги» совы.

Кротовые ходы,

В нору засовы

Большой радар и тот не засечёт.

Пекусь о солнце, здешнему холму

Приладившему к темю злые травы,

Пригодные для дичи:

«Вы неправы,

О, солнце, но… не знаю почему».

* * *

Теперь ты знаешь, где живу.

Нажал дверной звонок – и двери

Тебе открыла. Удружу

Ещё одной в душе потере.

Тебя впустила в бедный мир,

Где жизнь свои права качает.

По стенам – течь: из тех квартир,

Где ни за что не отвечают.

…Зачем вошёл?.. Душа с душой

О лете общем говорила,

А вот бедой пережитой

Не поделилась: утаила.

Жива моя тоска о нём,

Кто – сон: доверен запределью.

Земная жизнь, гори огнём,

Раз поливаешь, как шрапнелью!

Но ты – вошёл. Судьба вольнá

Дарить душе с душой соседство.

…Так отчего же пелена

Глаза мне застит, гробит сердце?

* * *

Нам рỳки друг другу нельзя протянуть:

Вам – годы по пояс,

Мне – годы по грудь.

…И воды речные меж нами.

Хотелось бы реку – к тебе! – переплыть,

Но берегу этому вечно служить

Я буду, как лодка с цепями.

И радугу годы согнули в дугу.

…Была ли гроза на твоём берегу,

Как тайну хранишь ты… Доколе?

Ногам же моим стал лечебницей ил –

Он ласковой хваткою их излечил

От длительной, истовой боли.

* * *

Кончаются такие времена,

Когда рассвет чурается рассвета,

Поскольку клён сжигает семена

В остатках жалких зарева от лета,

И даже сад, напуганный собой,

Вернее, в землю яблок гулким стуком,

Считает, что – неузнанный судьбой! –

Пусть хоть мгновенье, но подбросит суткам.

Но – день грядёт! Он – облачно-свинцов,

Он рыцарских доспехов тяжелее,

Хранящихся в музеях всех веков,

И… верящий в свеченье снеговея.

* * *

Тянусь к тебе хотя б за точный ум,

Каким тебя природа наделила,

В надежде, что от рифмы наобум

Уйдёшь, пока тебя не очернила

В глазах моих…

То – горла поперёк

Стоит, стоит уже почти полгода…

И я звоню тебе, и мой звонок

Едва ли есть преддверие исхода

Моей беды.

Я знаю о твоём

К ночным стихам и рифмам тяготенью

И не корю столь страстный водоём

За солнца в нём непылкому горенью.

Покамест солнце явно на плаву,

Ему не след мечтать о плавке стали.

…Своим звонком к бесстрашию зову:

Чтоб рифмы к рифмам прямо прикипали.

* * *

Отчего, притягательный голос,

В телефонную трубку звуча,

Плёнку лоска наносишь на возраст,

Если даже ты рубишь сплеча?

Что ж… играй. Я себе не защита

И, пожалуй, тебе не судья:

Где печаль стародавняя скрыта,

Там копать со свечою нельзя.

И твою несерьёзную нотку,

Поднатужась, я вдруг подхвачу:

«Почини световую проводку –

Тьму пронзить

Из былого лучу».

* * *

От ожиданья встреч с тобою

Едва ли станет мне теплей.

Пройдя весь путь, – от листобоя

До всплесков зорь среди ветвей, –

В своей судьбе не угадала

Тебя, кто встанет на пути…

Средь красных лаков краснотала

Дай без потерь к реке пройти.

Она по сей день неизменна,

Хотя увяли острова.

Но красноталу в реку крена

Пока прощает ржавь-трава:

Ложится слабому под ноги,

Прикрыв узлы всех вен-корней…

…Так что ж, как столб, у той дороги

Стоишь на взгорке, где видней

Моя нелёгкая походка,

Платок узорный на плечах?

…Приду к реке – моя там лодка

Всё копит, холит течь во швах.

Но всё ж осилю переправу,

Ступлю в траву на острова

И снова буду пить отраву

Речей твоих,

пока жива…

* * *

Ещё откажусь от всего, что дарила

Нам ночь сентября с поеданием груш.

Об иней ещё обожгусь, о перила,

Об их бахрому-серебро обожгусь.

Рисунок на небе, поверь, уникален:

Серебряна кисть у декабрьских стуж.

…А в чашке – напиток волшебный заварен:

Глотну – понесу несусветную чушь

О том, что кому-то в нелёгкой дороге,

Зовущей в тепло, в мой натопленный дом,

Легко отряхнуть будет снег на пороге

И просто не думать, что будет потом.

* * *

Сама судьба о том не ведала,

Но не могла закрыть глаза

На голоса, где нота светлая

Была всегда…

А небеса,

Те – над землёю, всей в подпалинах,

Дающих фору сентябрю

Ещё хоть день

В земных развалинах

Светить, – предзимья на краю.

Продли, сентябрь, любви мгновения:

Дай постоять на вираже,

Где ровный пыл стихотворения

Пойти в разнос не даст душе.

Не уходи, согрей мне руки,

Дай волю ветреным губам.

В порыве нежности

От муки

Освободи, от женских драм.

Дай ощутить мне –

Грешной, нервной! –

Познанья радость – кто же ты? –

Меж тьмой моею маловерной

И той, что встала на пути.

Но нарастающего звука

Не осветляй до пустоты:

Ведь предстоит ещё разлука

В глубинах вечной мерзлоты.

А здесь, с тобою, всё так просто:

Волшебный ветер – в рукава…

…Сползает крепкая короста

С души, в расщелинах – трава.

* * *

Наивен ты, как малое дитя.

Колотит окна буйный-буйный ливень,

Но – древен сон твой, – и в него, шутя,

Огромный мамонт внёс свой острый бивень.

Ты запер дверь на крепких семь щеколд –

И в избу нет снаружи даже лаза.

Берёшь во сне за вражьим фортом форт! –

Толпа не остывает от экстаза.

В избе твоей пазы утеплены,

Уплотнены жгутами серой пакли.

В них не проникнут запахи весны:

Ни скопом всем, ни медленно – по капле.

Но женщина, из лета прилетя,

Возьмёт тобой построенную крепость:

Без боя сдашься, радуясь, шутя…

…Потом узнаешь, что такое – нежность.

* * *

Не бойся: я тебя не упрекну

За то, что всё же стоило упрёка.

…Не промотав ни лето, ни весну,

Я в осени живу... Я одинока,

Но ты не раз, не два,

Вчерашний мой,

Меня пугал при жизни дикой пыткой:

«Расстроишься, поскольку за спиной

Ветра лихие скрипнули калиткой!»

Вот… скрипнули – и я настороже:

«Кто? Кто идёт? Забытый мной ужели?»

…Приснился он на нынешней неделе:

Каким он был – забыла я уже.

Творцу разлук, певцу любовных драм

Дарить плоды, зарыв сухие листья?!

Пусть осень всё расставит по местам, –

Дымку над крышей лишь бы виться, виться…

И за тоску, которая сейчас

Мне по плечу и, кажется, – на пользу! –

Не упрекну, вчерашний мой, я Вас:

Не будь тоски, тянуло бы на прозу.

* * *

Не торопись порвать с душой,

Уже тебе принадлежащей

Хотя бы тем, что листобой

Над той и этой – настоящий.

Зелёный лист ветра смели,

В свой час его окрасив в охру.

Свой изумруд нашла в пыли.

…Храню, покамест не оглохну

От воя снежного... Буран

Железной челюстью скрежещет…

Скрежещет, как железный кран,

Нечеловечески зловеще.

С нутром сметёт он старый дом,

Где отблеск счастья полз на лапах

К окну – хотя бы и с трудом –

Взять листик в солнечных накрапах.

* * *

Ты, ноябрь, кому оставил листья?

Чувствую: не все они опали.

Лжив, случаен приступ бескорыстья –

Будто душу

Летом покарали.

Летом, бритвы лезвия острее:

Даже под загаром кожу ранит.

Верю в жизни свету снеговея:

Каждая снежинка – многогранник.

Не мешай поставить всё на место.

Постигаю позднюю науку –

Представляю: в темноте подъезда

Ты зиме целуешь в стужу руку…

А потом с трудом идёшь по листьям,

Ноябрём урóненным под нóги…

И честишь его за бескорыстье,

За подъёмы, что мягкú, пологи.

Как тебе безбожно одиноко! –

Потому что в дом вошла без стука

Та, чей ключ в замке нашла защёлка

И открылась… просто и без звука.

* * *

Стали встречи

Как будто сплошные разлуки…

В.Соколов

«Стали встречи как будто сплошные разлуки», –

Как об этом не думать, когда

И большая любовь не возьмёт на поруки,

Если в сердце погасла звезда?

Как порою бывало тебе одиноко!

Но сейчас сиротливо вдвойне,

Оттого, что второе и первое око

Видит с третьим почти наравне.

Не бросаю уже осторожного взгляда

На вершину столетней сосны

Оттого, что мне помнить о воле не надо:

Пусть закаты, как веки, красны.

Чую: ветреной будет назавтра погода,

Но ещё не грядёт ледостав,

Потому что о том говорит мне ломота

В повидавших чуть больше костях.

Станут скованней речи, доверчивей лица

В те короткие полдни у встреч,

А когда ледоставу реке подчиниться,

То, дай бог, ей помедленней течь.

И едва ли польются текучие звуки

Под водою, – что вся изо льда.

…Стали встречи как будто сплошные разлуки

С речью, –

чтоб

разойтись

навсегда.

* * *

Ноябрь берёт своё:

И с этим не поспорь.

И ледяной – к лицу

Ему, пожалуй, панцирь.

Ноябрь венчают мгла,

И лёгкий сплин, и хворь,

Хотя тишайший снег

Кружúтся в плавном танце.

Ноябрь – пора утех,

Доступных старикам.

Кастрюльку – на плиту.

(Осталась булка к чаю.)

Не уронить б куска

Их скрюченным рукам.

…За вкус же кипятка не отвечаю.

Какой тишайший снег!..

Вверх голову задрать,

Впитать щеками, лбом, –

Расплавя льдышки в капли…

…Зажать бы в кулаке

Резных снежинок рать, –

Да руки, как назло, озябли и ослабли.

О, чуткая душа!

Ты всё ещё жива.

За что благодарю

Я Господа…

О Боже,

Под панцирем льдяным –

Зелёная трава

В угоду ноябрю

Живёт, – ещё пригожа!

* * *

Белый снег выпадал,

Заполняя пространство,

Где под коркою льда

Слой остывшей воды

Распластался,

Как летних дождей постоянство,

Небесам благодарных за их же труды.

Вдоль полоски воды

Много дней я ходила,

Чтобы только о манне с небес не забыть:

Мой шиповник

Зима белым зельем поила –

Вот и спрятал шипы, прежде, чем заострить.

Как цвели лепестки в мае,

Зло отгоняя! –

То есть с севера ветры…

С югόв суховей

Не пускала сюда птичек розовых стая.

…Ну а снег – красногрудых пригрел снегирей.

МОЕМУ ВЕКУ

Век безбожный, твоё мы ковали железо,

Как учили, ковали – пока горячо!..

…И больная рука так болит от пореза!

И от вывиха ноет, и ноет плечо…

Даже женщине меч в белу руку вложили.

И назвали по-доброму: Родина-мать.

Как болят у неё на руке сухожилья!

Как ей трудно на облако меч поднимать!

Дорогая моя, плача, петь о любви мне

Разрешила не власть, а Всевышний, Господь.

Не безмужняя я: четверть века в могиле

Дотлевают и косточки мужа, и плоть.

В серебре головы – сеть железных заколок.

Их не прячу под вдовий, под чёрный платок.

…Мужиков убивает немецкий осколок,

Постепенно сужая живой кровоток.

Остаёмся одни на земле ослабевшей,

Начинённой железом, готовым взлететь

И жестоко разделать

Всех лучик согревший, –

Остаёмся, чтоб лучик по-бабьи отпеть.

ПРЕДТЕЧА СУДЬБЫ

И не хотел бы, но от бед

Тебя судьба не охранила.

…А от судьбы куда ж тебе

Бежать, когда в глазах поплыло?!

Какая волглая жара!

И по асфальту гонит август,

Судьбы ломая леера, –

И охлаждает за ночь влагу –

Ту, что копилась ровно жизнь:

Она горькá, тиранит сердце…

…Там, за тобою, – оглянись! –

Стоит другой судьбы предтеча.

И потому давай дыши

Своей – единственной! – в затылок.

Жаль, не дала прожить в тиши

Остаток дней?..

Но ветвь развилок,

Как молодой июль, крепка:

Куда б ни шёл, с бедой столкнёшься –

Сам от проволглого сучка

Корою-кожей оторвёшься.

ОБРАТНЫЙ ПОХОД

Куда полечу, если крылья отваги

Устали, поникли, лежат по бокам?

Пропитаны временем, тяжестью влаги;

Их каждое пёрышко – старенький хлам.

От неба бездонного ждать милосердья

Едва ли мне хватит унылых минут.

С землёю сырой состоялась беседа:

Нагрянут дожди – в мир дождей окунут.

…А после – взлетай, если хватит силёнок.

Из старости – в зрелость обратный поход?!

…Уж лучше играться в песке, как ребёнок.

Совать кулачонки, как пряники, в рот.

А пряник – не кнут, – а предел изобилья

На нашей к столу опоздавшей Руси.

…А как же живут в нас икаровы крылья?

И каждый – хоть раз! – их полётность вкусил?

Содержание

I. СВЯЗЬ ВРЕМЁН . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

3

В день нерождения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

3

«Доживаю жизнь, приемлю смерть?..» . . . . . . . . .

5

Связь времён . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

6

«Как изощрён февральский норов!..» . . . . . . . . . .

7

«Едва-едва проклюнувшийся дождь…» . . . . . . . .

8

«Весна, тебя не тороплю…» . . . . . . . . . . . . . . . . . .

9

Весной . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

10

Урожай . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

13

В аквапарке . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

14

Берёза на крыше . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

15

«Дохнул морозцем майский день…» . . . . . . . . . . .

16

У телевизора . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

17

«…Чем дальше в лес, тем больше дров…» . . . . . .

18

Всё путаешь ты, лето… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

19

«Течёт заботливый июнь…» . . . . . . . . . . . . . . . . . .

21

«Даже мне сто лет была ненужной…» . . . . . . . . .

22

Тридцатое июня . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

23

«На пространствах, где дыхание…» . . . . . . . . . . .

24

«Бессильна говорить о том, что не сбылось…» . .

25

«Душа, зачем – вся нараспах!..» . . . . . . . . . . . . . . .

26

Завещание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

27

«Милый июнь, заодно мы с природой!..» . . . . . . .

29

«Рассказывать ушедшему давно…» . . . . . . . . . . . .

30

II. РАЗЛУКИ НЕТ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

31

«Хранима жизнь одной Любовью…» . . . . . . . . . .

31

Высота . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

32

«Ты говорил: «Разлуки нет…» . . . . . . . . . . . . . . . .

35

«Перепады настроения…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

36

«Насочиняла невпопад…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

37

«В таком дожде мы счáстливы едва ли…» . . . . . .

38

Прощание . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

39

«Сегодня – мил, и был бы ты…» . . . . . . . . . . . . . .

40

Ближнее зарубежье . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

41

«Писать тебе из далека…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

42

«Не забывай: я – молодость твоя…» . . . . . . . . . . .

43

Каменная баба . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

44

III. МИГ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

45

Миг . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

45

В сиренях белых мая . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

49

Рассвет . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

50

«Ты меня не сломаешь…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

51

«Если дождики всё круче…» . . . . . . . . . . . . . . . . .

52

Чужая записка или повод для ревности . . . . . . . . .

53

Всё – для всех? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

54

Первомайские стихи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

56

Начало ХХI века . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

57

«Настало лето! Входит август…» . . . . . . . . . . . . .

58

«Стремишься душу оберечь…» . . . . . . . . . . . . . . .

59

«Вот и солнце на отдых ушло…» . . . . . . . . . . . . . .

61

«Он – спешащий. Как будто, любя суету…» . . . .

62

«Не оплошай…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

63

«День продержался без дождя…» . . . . . . . . . . . . .

64

«Чем ближе к тебе…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

65

«Не о встрече в мире суетном…» . . . . . . . . . . . . .

66

Внезапный снег . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

67

«Зиме опять качать права свои…» . . . . . . . . . . . . .

68

Зима . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

69

«Зима, зачем шутя взяла…» . . . . . . . . . . . . . . . . . .

70

«Тебе решать: насколько я нужна…». . . . . . . . . . .

71

Земля и небо . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

72

«А я-то думала: душа…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

73

«Ах, как ошиблась в выборе…» . . . . . . . . . . . . . . .

74

Как стать не поэтом . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

75

«…Как мальчик, ожидаешь плясок света?..» . . . .

76

«Как разболтала тормоза…» . . . . . . . . . . . . . . . . . .

77

«Не возраст в тягость. Тягостна любви…» . . . . . .

78

«По воле августа вода…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

79

«Как живёшь? Хоть разбейся в лепёшку…» . . . . .

80

«И откуда вдруг это волнение?..» . . . . . . . . . . . . .

81

«…Скорей всего, пишу я не о том…» . . . . . . . . . .

82

«Теперь ты знаешь, где живу…» . . . . . . . . . . . . . .

83

«Нам рýки друг другу нельзя протянуть…» . . . . .

84

«Кончаются такие времена…» . . . . . . . . . . . . . . . .

85

«Тянусь к тебе хотя б за точный ум…» . . . . . . . . .

86

«Отчего, притягательный голос…» . . . . . . . . . . . .

87

«От ожиданья встреч с тобою…» . . . . . . . . . . . . .

88

«Ещё откажусь от всего, что дарила…» . . . . . . . .

89

«Сама судьба о том не ведала…» . . . . . . . . . . . . . .

90

«Наивен ты, как малое дитя…» . . . . . . . . . . . . . . .

92

«Не бойся: я тебя не упрекну…» . . . . . . . . . . . . . .

93

«Не торопись порвать с душой…» . . . . . . . . . . . . .

94

«Ты, ноябрь, кому оставил листья?..» . . . . . . . . . .

95

«Стали встречи как будто сплошные разлуки…»

96

«Ноябрь берёт своё…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

98

«Белый снег выпадал…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

100

Моему веку . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

101

Предтеча судьбы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

102

Обратный поход . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

103

Литературно-художественное издание

Эльвира Леонидовна Бочкова

Девятая книга

Стихи

Художник Дмитрий Мезенцев

Корректор Владимир Важдаев

Подписано к печати 08.12.05

Формат 70х108/32. Бумага офсетная.

Гарнитура Таймс. Усл. печ. л. 4,73. Уч.-изд. л. 3.73.

Тираж 170 экз. Заказ 08/05.

________________________________________________________

Издание и печать ИП Гладкова О.В.

ЛР №066325 от 23.02.99

603022, г. Н. Новгород, Окский съезд, 2, оф. 501 тел. (8312) 39-45-11

Content

Бочкова Эльвира Девятая книга