Бочкова Эльвира

Далёкое-близкое

Эльвира Бочкова

ДАЛЕКОЕ-БЛИЗКОЕ

Стихи

Нижний Новгород

1999

ББК 84(2Рос=Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

Б86

Далекое-близкое: Стихотворения. - Н.Новгород: ИП Гладкова О.В., 1999. - 72 с.

ISBN 5-93530-002-8

Шестая книга стихов члена Союза писателей России Эльвиры Бочковой включает в себя написанное поэтессой в течение 1998 и 1999 годов. Основная тема книги – потери и обретения русской женщины в сложный двадцатый век, поиски духовной опоры.

Б

4702010202-003

Без объявления

ББК 84(2Рос=Рус)6

93530-99

_________________________________________________

Литературно-художественное издание

БОЧКОВА Эльвира Леонидовна

ДАЛЕКОЕ-БЛИЗКОЕ

Стихи

Корректор В.Важдаев

Сдано в набор 06.09.99. Подписано в печать 04.10.99.

Формат 70 х 108 1/32. Бумага Svetocopy. Гарнитура Таймс.

Ризография. Усл. печ. л. 3,24. Уч.-изд. л. 1,78.

Тираж 150 экз. Заказ 15. Цена договорная.

____________________________________________________

Лицензия серии ЛР № 066325 от 23 февраля 1999 г.

Издание и печать ИП Гладкова О.В.

603000 г. Нижний Новгород, ул. Звездинка, д. 5-а

тел./факс (8312) 333-673

 Бочкова Эльвира Леонидовна, 1999

БЕРЕЗА И СОСНА

Остаться самою собой –

Принять на себя листобой

Без страха смешаться с землею.

Земля – лишь земля, а не грязь:

И падая, – не суетясь,

Останься, останься собою.

С березы срывает покров.

Береза не знает оков:

Продраться сквозь плотную хвою

Хватило ей силы... И вот –

Березы стремительный взлет

Над вечнозеленой сосною.

* * *

Судьбы моей наискосок

Прямая тропочка лежала,

Судьба ее не избежала –

Судьба прошла на волосок

От этой тропочки, что ей

Почти ничем не приглянулась...

... И вот – с рождения сутулость

Спины моей, моих плечей.

О бедах чтό скажу? Они,

Все беды – беды поколенья,

На шее чьей долготерпенье

К речам вождей, к слезам родни

Сказалось...

Шея – голове

Нужна, как легким чистый воздух,

Чтоб задирать ее на звезды,

Молиться в рифму, нараспев.

ПАМЯТЬ

Прости за то, что я еще жива –

Твоя небеспечальная вдова.

И за тебя отпраздную Победу.

... А холода, идущие по следу

Тепла, которым баловал апрель,

Принесший и жару невесть откуда,

Опять сковали землю: и остуда

Опять легла на бархаты полей.

Но перед вами – знаю! – устою,

О холода, в неделе первой мая!

Я ожидаю праздника. Парада.

Быть может, муж опять пройдет в строю

Оставшихся в живых, не рассуждая

О том, какие нынче времена,

Куда идет несчастная страна –

В свет возрожденья

Или в тьму распада?

* * *

Как долог вечер!.. Сеет дождь...

Я не скажу, что – «как из сита»,

Скажу, что даль как бы размыта

И в чем-то сером-сером сплошь.

И этот серый вариант

Не по душе мне, не по сердцу.

Дождь сеет, сеет по соседству,

Невдалеке...

Не дождь-гигант,

А мелкий, незнакомый детству.

Там, в детстве – ливень!

С головой

Он накрывал, как плащ-палатка,

А я кричала: «Папка, папка,

Как хорошо, что ты живой!..»

КАРАМЕЛЬ

I

Опять дыханье стеснено

Погодой, падкой на морозы.

Стараюсь продышаться, но

Сквозь годы –

столь простоволосы! –

Из сорок пятого глядят

Головки грезящих отцами,

Отцов не знающих ребят.

Их за вихры не теребят,

Не угощают леденцами.

Война, ты стольких погребла!

Кого – в полях, кого – в траншеях...

... И заполнялись погреба

Водою вешнею по шеи.

Там ни картофелины, ни...

Ни даже худосочной мышки.

... И – как один – глядели вниз,

В нутро подпольное мальчишки,

Чтобы увидеть, как всплывет

Нехитрый листик от капусты...

С ним рыцарь к девочке придет –

И объяснится в пылком чувстве.

2

Январь на дворе, а похоже, – февраль.

Опять разыгрались, как внуки,

метели,

Катая за щечками вкус карамели,

Морозный и мятный...

Ты все же пошарь

В заветных углах постаревшей души –

Найдется кой-что из военного детства:

Вот это – от злости Кащеевой средство,

А это – от средств, тех, что все хороши

Для хилого тельца, что прет напролом...

... Истерике детской потрафить сумей-ка! –

Представь же, как тает во рту карамелька,

Как маме везет с неразменным рублем!

ПАРЕНИЕ

Когда мне ждать от песни нечего,

Совсем измаяна когда

Теченьем дня бесчеловечного,

Я запускаю невода

В копилку лет, в глубины памяти:

И чтó на берег из глубин?

Предзимья свет. (А вы добавите:

«Лес, а над лесом – птичий клин».)

... Лес – на земле, а в небе родины,

Курлыча музыку разлук,

В рассветы, в сумерки и в полдни

Летят, летят на чуждый юг.

Как мучат некие подробности

В сверхизнурительности дня

Лишь потому, что те – из области

Неоперившейся меня,

С коленкою раскровенённою,

Влюбленной в скалы-паруса,

Что над водой парят соленою –

И не желают нависать.

КАК ПОКОРИЛАСЬ ТЫ СУДЬБЕ?!

I

Куда ни посмотри –

Все небо в облаках.

Куда ни посмотри –

Не тьма, а тьмища.

И с милым есть для разговора пища:

«Кто видел свет – остался в дураках».

А хорошо лишь дышится тому,

Кто плавает всю жизнь,

Как дым в дыму, –

Не разобрать – какой пошел сегодня,

Какой лет двадцать как

явился из трубы:

Слились в единый замысел судьбы

Иль, может, проще – в замысел Господний.

... И снег пойдет – дымы не обелит.

Такой кромешный, то есть здешний вид

На небо, что прикрыть стараюсь веки...

Родное небо видеть не хочу:

Раскину руки – и во сне лечу

Над реками... А те – впадают в реки

И полнят их... И полнятся моря.

А если так, по правде говоря,

Поговорим о городе без снега.

В нем снег бывает. Но не каждый год.

За белым камнем – к морю поворот,

А морем управляют ветры века.

... Но время и письму из далека:

«Потерянная, чище родника

Глаза твои. Я без тебя калека».

2

Как покорилась ты судьбе,

Которой ты не выбирала?!

... Страна, ты много меньше стала

В одном промозглом декабре.

А я – все та же... Иль не та?

Не зря ли за ночь залита

Слезами старая подушка?

(Не нами ставилась ловушка –

И волноваться на черта?)

Пусть плачут те, кто, встретясь в пуще,

Решили всё опять за нас.

(... Перед рассветом сумрак гуще,

Чем сумрак в сумеречный час.)

В сетях бессонницы о милом

Я все проплакала глаза.

(И пахли солнцем и кизилом

На яхте дальней паруса.)

... Однако, как же я ранима!

И буду, чувствую, и впредь

Звонков и писем ждать из Крыма

И в ночи русские смотреть.

Нас разлучили? Пусть наотмашь

Рубили сильные, сплеча, –

Но ты о милой, милый, помнишь.

...И развести – не развенчать.

3

Соли в рану всыпать стоит.

Кто вниманьем удостоит

В даль смотрящие глаза

Веселее, чем бы надо?..

...Улететь, моя отрада,

За моря иль за леса?

Растравила жúву душу.

Если шторм на море –

Сушу

И мерцающий маяк

Всем в стихах наобещаю,

А куда сама причалю –

Написать не знаю как.

Напиши мне сам из Крыма.

Мол, любовь искоренима,

Может, большею бедой.

Что, доверившись надежде,

Тешусь: в ближнем зарубежье

Ты, любимая... (А прежде

Глупый был и молодой.)

4

Не велика беда?! Разлукой

Страна решила испытать

Детей своих?..

Посту... постукай

Хоть по столу. И ляг в кровать.

Стол в русском доме деревянный.

Стучат три раза: тук! – тук! – тук!..

Так от болезни окаянной

Оберегают...

От разлук –

Стучу! Воплю стране в надежде:

«Даруй – за совесть, не за страх! –

С любимым в ближнем зарубежье –

Мне встречу. Хоть на небесах».

ПЕРЕСТРОЕЧНЫЙ АПРЕЛЬ

1. Детям мачехи-земли

Понадеялись на лучшее,

Отворив на волю дверь.

Обеспечил сушу лужею

Перестроечный апрель.

Лужа – в лодочках-ледышках.

Две – застряли на мели…

Тут же – в порванных пальтишках –

Дети мачехи-земли.

Их, до ниточки промокших

От колен и до ушей,

В сапогах больших болотных

Гнали взрослые взашей

С бугорков и с бугорочков

В море грязных пустырей.

… Груды обручей от бочек –

Свалка старых кораблей.

Детству некуда податься.

Взрослым – время за моря.

Кольке – с Мишкою подраться

Из-за нового рубля.

Разорвав на два кусочка,

Прижимать один к груди

Кольке малого росточка –

Отхватив большой, поди.

2. Моей соседке

Ты суету сует не в силах побороть.

Ты с самого утра, как загнанная лошадь.

Успела щи сварить, и хлеб купить...

Ломоть

Себе отрезать некогда. На площадь

Часы роняют бой – так дождик бьет о жесть.

И все – по голове! – по темечку! – по темю!..

... Уже восьмой, а встала ровно в шесть.

А много ли успела?! Время время

Остановить, его замедлить бег.

По пальцам все дела перечисляя,

Ты видишь, что уже на снег ложится снег,

А ты еще по-летнему... (И, кажется, босая.)

Ты в легких туфлях. У одной – носок

Худой. И палец из гнезда птенцом глядит наружу.

... И вот уже морозом – как кипятком! – в висок,

А ты еще должна утюжить брюки мужу.

3. Мне и моей матери

Никому не изменяю:

Ни пристрастьям, ни себе.

Равнодушней стала к раю.

И привязанней к судьбе:

Не страшусь ее диктата,

Ибо что-то и могу...

... И прощу родного брата,

У которого в долгу

Тридцать лет, –

За то, что в душу

Он с советами не лез.

Он у моря, ну, а сушу –

Мне: и холм, и дол, и лес...

Пахнет осенью грибами –

Целым выводком опят.

(За двумя пойдет гробами

Сразу сын и сразу брат?)

Не озлиться б на прощанье:

Крыму – долгие лета!..

За границей проживанье

Сыну, брату – маета.

И дождутся ли поддержки –

Вместе – сто им плюс полста! –

Две старухи-сыроежки:

Мать и вдовая сестра?

4. Моей стране

Насильно гонишь, торопя,

Своих ты граждан снова к раю?

Не понимаю я тебя –

И потому не воспеваю.

Я не люблю тебя такой:

Кнутом дарована свобода?!

... А что касается народа –

Он никакой...

Зачем ты вынудила, власть,

Народ пройти сквозь огнь и воду –

И, даровав ему свободу,

Не постелила, где упасть?

И неба нет над головой:

Есть потолок – житейский, низкий.

Народ без хлеба, без прописки –

Как ветер с моря штормовой,

Как только встанет на дыбы,

Взобьет песок и пыль в клубы

И на российском побережье,

И в близком-близком зарубежье.

Мы – не рабы.

ЛЕТНИЙ ДЕНЬ В КОНЦЕ ВЕКА

Душа хотела новизны.

Все-все несмелые ромашки

Во всех концах большой страны

Надели белые рубашки.

Но чем-то летний день был плох.

Концом столетий иль эпох

Был воздух до глубин пронизан?

Катила голая река

Сама себя: ни пустяка

На ней, и даже слизан

Был горб волны... Иль взят им в плен,

Жестоким ветром перемен?

ПЛОДЫ ПЕРЕСТРОЙКИ

Все разбежались. Кто куда.

Кто сам в себя ушел, как в сетку

Карась из ржавого пруда,

Кто поднялся с земли на ветку,

Хотя в земле его нора –

И много лет крота слепого

Спасала от врагов – дыра

Во вход по прозвищу кротовый.

Теперь сидит на ветке крот.

Обличье принял птицы райской –

О райских яблоках поет,

Играет с птенчиками в цацки.

Проплыло облако над ним,

Крылом с кротом задело ветку –

И крот – небесный властелин! –

Пустил то облако по ветру.

И на его земле дождей,

Где нору в осень заливало,

Вдруг ни прудов, ни карасей

Не стало... (Как и не бывало.)

Пруд высох, попросту зачах,

Дно сплошь изрезали морщины...

Сидит на ветке – крот? иль птах? –

С глупцой божественной личины.

ГОДЫ ПЕРЕМЕН

Январь не с белым-белым снегом

Пришел, а с западным дождем.

Не поведу я бровью, веком

Не поведу. Переживем!

Мы от привычного отвыкли

В лихие годы перемен.

... Кто сеял в чистом поле тыквы –

Получит семечки взамен.

Идут и горе, и обиды

В обнимку с русскою судьбой.

Кому – на Флóриду все виды,

Кому – в подземке сесть с сумой.

Всё это – детские придумки

Вождей... И смысла не ищи

В том, что богаты недоумки,

А очень умные – нищи.

Скрипач ведет смычком по струнам –

Стоит в подземке во весь рост.

И никого-то он «Ноктюрном»

Не тронет... Даже шоу-звезд.

* * *

На ласковость судьбы, на радости одни

Едва ли проживешь, как и на белом хлебе.

Бывают дни в дождях, в дождях бывают дни –

Какая-то дыра разверзнется на небе.

Казалось, небесам не полинять вовек.

Их голубым шелкам вовек не износиться.

Но... набирает дождь на триста дней разбег –

И крылья обсушить уже не в силах птица.

Как перышки жалки! Как сбились в серый ком!

И соловей сидит, как воробей, нахохлясь...

И льет, как из ведра, на землю – прямиком! –

Вода, вода, вода, в шелках нашедши прорезь.

Пора чинить дыру. Да и за труд не счесть –

Подумать: сколько дней в году, верней – на донце?

... Всего-то шестьдесят плюс пять или плюс шесть?

Не все ли вам равно? Они и будут с солнцем.

* * *

Пусть будет так: любовь, и ветер,

И голос жизни молодой.

Из моря вытащены сети

И пахнут йодною водой.

И солнце спелым абрикосом

Висит над гривой ковылей...

... Ты не устроишься матросом

Ни на один из кораблей, –

Ты будешь тут, где – вечер, камни,

И Херсонесская стена.

И по скале, как наковальне,

С размаху бьет и бьет волна –

И высекает искру света,

Как в августовский звездопад

Вдруг высекает силой ветра

Звезду в десятки тысяч ватт.

* * *

Нет, не вселенская печаль

В сезон черемух гложет сердце,

А невозможность опереться

На крымский берег – эту даль,

Что вся пропахла миндалем,

Его дурманящим цветеньем...

... А что считают невезеньем –

О том нам ведомо вдвоем

С тобой,

разбросанным судьбой.

Мы – в буре малые песчинки.

Нам выпить молока из кринки

Одной – хватило бы с лихвой

Для счастья... Счастья по-людски.

Мне – лишь глоток, тебе – до донышка.

... Одно на всех нам светит солнышко,

Но нет в твоей моей руки.

* * *

Когда б стихия – мне опора

В любви, накрывшей с головой

Волной, отбившейся от хора

Других, –

не вывела б прибой

Из ряда тех прибоев трезвых,

Где за накатом вслед – откат,

Что вмяты в толщу волнорезов,

Хотя держать умеют такт...

Но

С головой меня накрыло

Такой горячечной волной,

Что выходить из зоны штиля

Любой мне надобно ценой,

Поскольку с неба сверзясь,

солнце –

Расплавом олова на всем,

И рядом с сердцем добровольца

Так сладко в пекле плыть вдвоем.

* * *

... Настолько ли была неодолима

Вся-вся в репьях российских колея,

Коль привела – не чужака из Крыма –

К худой избе худого нелюдима,

Его тоской-любовью окрыля?

1992 г.

ПЛАТЬЕ

... Не вилась, спускаясь на плечо, –

Не взяла ль волна волос

в расчет

Солнце, заходящее за гору?..

... А бывало, в теплые моря

Опускало солнце якоря,

На морях ища себе опору.

Своевольно солнце, горячо.

И с горой поборется еще:

«Не мешай мужскому кругозору!..»

... Ну, а я, по правде говоря,

Шла вступать на наледь января

По-декабрьски ледяному коридору.

Я сама-то – явная зима.

Ледяная, тяжкая тесьма –

С рукава до самого подолу.

Нашивала я ее сама,

Напевая: «Ты идешь весьма

Платью,

что столь носится подолгу».

«Над горою солнышко взойдет –

Дорогое золото прольет

На волну волос,

ну, а за это –

Вьется пусть, спускаясь на плечо», –

Скажет мне мой милый... А еще:

«Пусть зиме... опять наступит лето».

– Нет, прошу, мой милый, извинить:

Стоит платье зимнее сменить.

(Вот тогда и встретишь по одежке...)

– ... От тебя я, видишь, без ума:

Даже платье выберешь сама.

Тонкое... и носится без брошки.

* * *

Стою, как будто в стороне

От хлопотных морозов:

Смотрю – рисунок на окне

Подсвечен солнцем, розов, –

Как будто розовые сны

До самой-самой жилки –

Иголки розовой сосны

На розовой тропинке.

Пора бы тропку занести

Бесцветными сугробами.

... Ах, дорогой, меня прости

За то, что печку сдобным

Не загрузила: не ждала

Хорошего дружочка...

Вчера легка метель мела –

Из детского совочка

Бросала снег да детский смех

На горку ледяную...

Стояла в стороне от всех

Твоя любовь, ревнуя

Тебя

к уловам и штормам,

К попутным ветрам юга,

К твоим заботам и делам,

К отсутствию досуга.

Стоять, как будто в стороне,

В сторонке от морозов –

Мой дорогой, – по мне, по мне.

Восток, как роза, – розов.

Зачем напомнишь,

что привез

Живую розу с юга?

... Обводит розовым мороз

Вкруг солнечного круга.

* * *

... К тебе приехать?! Ты пойми:

Мы, не прощаясь, распрощались –

И две некрепкие семьи

Остались с тем, с чем и остались.

Живи, как жил. И город твой,

Богатый белыми камнями –

Не лес с сосновыми корнями

И не пригорок с сон-травой.

Ему в черешенном цвету

И в абрикосовом угаре

По эту сторону и ту

Дороги быть, где мы блуждали

С тобой, бездомные, чисты

Перед безгрешными своими...

... Когда спустились с высоты –

Стыл полуостров Крым в предзимье.

ПИСЬМО

Нам поздно заново начать

К Любви высокой восхожденье.

Снега зимою на сниженье

Идут... Безмолвия печать

Уже с утра лежит на всем.

Безмолвен тот аэродром,

Который молодость любила,

Поскольку взлета полоса

Там началась, где начался

Прилет твой... Было, было, было!

... А двери в дом свой отворила

Тебе чуть позже... Полпути

Не только думала о встрече,

А и о том, что в дом войти

Захочет ль он, не горбя плечи,

Освобожденный от вины

Той безответственной измены,

Когда не ранят взгляд жены

И рук ее распухших вены.

Ты улетал не к молодой,

А просто к женщине, которой

Шел желтый цвет. (И листобой

Все под себя подмял просторы.)

... Я выходила из такси

В тот листопадно-желтый воздух,

Чтоб горлу дать и вдох, и продых,

Когда он выпускал шасси...

Но вот подкатывали трап –

Ты должен был сойти по трапу

В густой октябрьский листопад –

И о себе узнать всю правду.

ПОХОЖЕСТЬ

С высот заоблачных спущусь.

Спущусь к тебе я свысока.

Тебя не будет дома? Пусть.

Ведь ты глядишь на облака:

Скользят по медленной реке,

В ней тяжела вода, как ртуть...

... Я прилетела налегке,

Чтоб легче было повернуть

Назад...

С собою взял ты ключ –

Оставил запертою дверь.

С небес спустилась, –

В море туч

Я ухожу сейчас, поверь.

А ты у медленной реки

Все строишь домик на песке?

Нет сил глядеть из-под руки:

Ты строишь домик... Строишь с кем?

Я погляжу из-под руки –

Там ворох солнца, сноп огня

Стоит у медленной реки,

Похожей чем-то на меня.

ВЯЛАЯ ВЕСНА

Хулю весну за вялое теченье,

Хотя земля пять дней уже гола.

Вчера нашла на пустыре – зачем мне? –

Остатки чашки с барского стола? –

От чьей-то враз расклеившейся жизни?

Разбилась чашка к счастью? –

Ах, едва ль...

Глядят глаза с осколка... Укоризны

В них нет. Глядят глаза через вуаль.

... Ах, как отчаян этот жест дворянки! –

Пришла сама к Нему, сказать: люблю.

На пустыре – разбитой жизни склянки...

... Семь футов чтоб под килем! – кораблю

Напожелал двадцатый век напрасно:

Над городами дым сплошной и чад.

... А если присмотреться – ежечасно

На площадях о равенстве кричат,

Кричат о братстве и о вольной воле.

Не видят бела света из-за войн.

... И ландышей уже не принести в подоле:

Сошли на нет со сталинских времен

Больших скачков. Индустриализаций.

... Чего еще? – боюсь припомнить я.

Весна зеленых ваучеров, акций,

А не весна гудящего ручья.

Есть свет на светлых-светлых лицах к Пасхе,

Да вот рука дающего скудна:

Нет голубой на блеклом небе краски –

Течет так вяло вялая весна...

* * *

Знать, с позволенья дня весеннего

Твои желания капризны.

В субботу жаждешь воскресения,

Чтоб взять возможное от жизни.

Во взгляде – лишь исканье праздника.

В глазах – и лесть, и поволока...

Ни забавлять нельзя проказника,

Ни обойтися с ним жестоко.

Найти бы мозгу аналитика

Тут золотую середину.

Весной – развинченный до винтика! –

Не наступил бы ты на льдину,

Что оторвется вдруг от берега –

И поплывет вниз по течению,

Когда еще под небом серенько,

И к жизнелюба огорчению

Еще пойдет и мелкий дождичек,

И снег залепит рот липучкой...

... Из ледяных, из скользких корочек,

Вся в чешуе как будто щучьей,

Гора к реке идет, как водится.

И вряд ли кто-то из спасателей

К реке по круче скользкой спустится

Под смех и крики обывателей.

ПРАВО ПРОРАСТИ

I

Какая тяга, боже мой,

К нему, чья молодость бесспорна!

... Во тьму закопанные зерна

Боготворят союз с землей,

Дающий право прорасти

Из-под снегов зимы озимым,

Предстать глазам –

необозримым

Ковром не тающим...

Прости,

Мой молодой, что наступлю

На те же – свежие! – мозоли:

Мне по душе на вешнем поле

Тень, что от облака... Сглуплю

В тени с тобою. (Может, всё же

Не так, как мыслилось, стара?)

... Пишу стихи, а дрожь по коже –

Та – началась позавчера,

Когда у снежного апреля

Пытаясь вымолить тепла,

Лаская женским взглядом зверя,

Я грань приличья перешла,

Себе позволив между нами

Столь обольстительный просвет,

Где небо сходится с холмами,

А вот с землею небо – нет.

2

Любви бояться, как огня,

Покою пепла потакая?!

... По счастью, ржавая стерня

Уйдет под снег, не возникая

Из-под него, лишь до минут

Тех, где сугроб, осев под солнцем,

Сдает оплот свой, свой редут

Ему...

Капели колокольцам

Звенеть, звенеть над головой

И не поэта, и поэта...

... Ответь: ты шлешь гонца за мной? –

В дорогу я уже одета.

У ЛЕТА НА ЗАМЕТКЕ

Дрогнул нервно лист на ветке,

А вокруг – ни ветерка...

Он у лета на заметке,

Хоть и юн, и хил пока.

Зелен он, прозрачно-нежен,

В жилках с девичьей руки.

Словно школьник, он прилежен:

Ловит ухом сквозняки.

Вот сквозняк в ушкó влетает,

Шепчет ласково: «Живи!

Все наступит, все настанет,

Доживешь и до любви.

Ты так юн!.. Тебе любая

Будет женщина к лицу.

... Наблюдай, как баба злая

Подкатилась к молодцу:

Вьет из мóлодца веревки,

А потом – согнет в дугу...

... Юный лист, ты не с березки –

Ты приписанный к дубý!

Лист дубовый, ты – от дуба.

Статный, как виолончель!..

Будет женщина-голуба

У тебя. Стройна, как ель».

ТВОЕ ВРЕМЯ ГОДА

Как странно наблюдать со стороны

За трепыханьем бабочек весны:

Легки крыла, нежны, как детский волос,

К ним страшно прикоснуться, и пыльца –

Как тот пушок по-над губой юнца.

(Не та, не та, что обрамляет колос.)

О лете, что в расцвете, – ни гугу.

... А женщина – в летах! – на берегу –

Простоволоса, как и я. Как ива.

«Когда в ковше вино июльских гроз,

Не повернет погода на мороз», –

Прошепчет голос женского наива.

Прекрасна сеть осенних паутин.

Ты – в ней. И есть, конечно, господин.

И ты к нему за то уж благосклонна,

Что в бабье лето выбрана ты им,

Чтоб одолеть вдвоем немилость зим,

Перемолов в муку помельче, зерна.

* * *

Если в лодке течь

Началась со дна,

Ты костер разжечь

За двоих должна.

Ты себя спаси!

У берез Руси

Береста бела –

Поперек ствола.

Бересту в золу

Брось – и вспыхнет вновь

На ветру разлук

Твой костер – Любовь.

Ну, а милый твой,

Как придет апрель –

Запаклюет щель,

Просмолит смолой.

И на столб огня,

Что тобой зажжен,

Станет лодку гнать

Семь ночей, семь ден.

* * *

Душа чурается другой

Не оттого, что ей – чужая,

А оттого, что, узнавая,

Ее признала б дорогой.

Как тяжко бремя поздних встреч!

Родной души едва коснешься –

И в жизнь пропащую вернешься.

Себя не сможешь оберечь

От подношений ветерка:

Не лепесточек от гвоздики

Он оставлял возле калитки,

А пламень ясного глазка.

Я открывала: что ж, входи! –

Ласкай лицо, целуй мне руки...

Ни для кого во всей округе

Уж не секрет: к его груди

Я припаду на много лет...

Теперь его со мною нет –

И я к душе другой построже:

Калитку рвом я обнесла.

Но... узкий мостик из весла

Душой другой уже проложен.

ДОМ

Как обживать чужую душу?

Она стоит как дом. Наружу –

Шипы бревенчатых углов.

По-над рекой, на косогоре –

Как бы оставлена в дозоре:

Следит – кому каков улов?

Ах, всем бы поровну на свете!

... Но – больше тем, кто вовсе сети

На дно реки не погрузил.

Иль тем, чьи крупные ячейки –

Не плен ершу, не плен уклейке:

Сквозь них и ветер просквозил.

Тот дом достойным делом занят.

Меня он окнами поманит –

Те ярко-ярко отразят

Живую жизнь... А тени комнат

Меня – отдельною! – запомнят

И бог весть что вообразят.

* * *

Так растревожить свой покой,

Так растревожить – боже правый! –

Себя всей правдой и неправдой,

Что до Любви – подать рукой!

Всего лишь руку протянуть,

Не побоясь обжечь... Обжечься

О встречь рванувшееся сердце,

А после – на руку подуть.

* * *

Тянулся к полдню день,

А я – к стиху.

Стояло солнце желтое в зените.

И первой строчкой: «Вы мне позвоните?» –

Сгубила все... А строчка – на слуху

У всех, кому доверилась любовь.

Верней, ее июльское начало.

Палило солнце. И жара крепчала.

... И Вы едва кивнули, хмуря бровь.

НЕИСПОВЕДИМЫ ОБРАЗЫ

... И, как ни странно, промолчу,

Какая пышность калачу

Была подарена той печкой,

Той, за которой жил сверчок,

Но все ж не прыгал на шесток,

Хоть печь прикинулась овечкой.

Сверчок поэту – в доску свой,

Поскольку был рожден артистом.

Он пел с прищелком и с присвистом

Такими, что – хоть волком вой! –

Сверчка-певца не заслонить

И одаренному поэту...

... Ночь пел сверчок, а по рассвету

К с водою дождевой кювету

Он шел, чтоб горлышко промыть.

Сверчка-певца не повторить.

А печку – нечего винить:

Она-то дело знала туго.

Спекла на славушку калач

Для плакс, чтоб театральный плач

Не оглашал зазря округу.

МЕЖА

Не в пустоте живем – во лжи.

...И ложь, конечно, «во спасенье»...

Я ненавижу воскресенье.

А между двух полей межи

Пустым намеком не коснусь.

Она богата васильками –

К чему, зачем? – не знаем сами.

Здесь василек, и тут... И пусть!

Свою межу не прополю.

Дым голубой на тонких стеблях

Меж мной-тобой... Для соли, хлеба

На стол скатерку постелю

Я с голубыми васильками...

* * *

Семь раз повторила: «Что было, то было...»

Я всех потеряла, кого полюбила.

Я всех потеряла, осталась одна –

Я выпила горькую чашу до дна.

Я выпила чашу – и óб пол разбила.

Я всех потеряла, кого полюбила.

...Так что же в мой дом не приходит покой,

Покой, что живет за широкой рекой?

С лесами заволжскими он неразлучен,

Не знается с веслами, с воплем уключин.

... А весельных лодок на Волге не счесть –

Из весельной лодки заброшена сеть

Одним рыбаком – и волóчится пó дну...

От скрипа уключин, возможно, оглохну,

Но нá берег выйду я лодку встречать:

Пора рыбака рыбаком величать.

Я к встрече с любимым еще не готова –

Я нá берег выйду к привозу улова.

Улов, до чего ж ты сегодня богат!

Багров перелив плавников, как закат.

Я нá берег выйду на самом закате.

Ах, разные граждане, в глубь не копайте!

Я в самом начале семь раз повторила:

«Я всех потеряла. Что было, то было».

РАСПЛАТА

Ах, сокол, выросший на воле, –

В любовь – как в омут, с головой?!

Жарою воздух обездолен:

Не напоен водой живой.

На нет воздушные потоки

Сошли. Стоячий воздух вял.

Как будто высосаны соки –

Как свод небесный полинял!

Тяжка картина приземленья:

Земная в трещинах кора.

Ни капли влаги, ни растенья:

Все с корнем вырвала жара.

Всё ближе, кажется, к расплате.

(Любил, а вскоре – разлюбил.)

Зной уступил вчера прохладе –

И не поднять безвольных крыл.

ДВЕ МГЛЫ

Я не знаю, с чего и начать.

Различить – сон иль явь? – не смогла.

Мглу на детских качелях качать

Начинала такая же мгла.

Поднимается мгла до небес –

И стоит неподъемной стеной...

Не на глаз неподъемна, – на вес:

Это я ощущаю спиной.

Со спиною согбенной стою

Я во мгле, не плотнее, чем бязь,

Повернуться лицом убоясь

К мгле, чью толщу вовек не пробью.

ПОДГОТОВКА К ЗИМЕ

Лишь стоит дождичку пройти,

Как воздух враз похолодает.

Уже не в жар тебя кидает, –

В озноб... И рукава скрестить,

Упрятав руки в рукава,

Все – от плеча и вплоть до ногтя –

Тебе приятно... Неохота

Идти в сарай, колоть дрова.

(Вот русской женщины удел:

Коли дрова, бросай их в печку!)

...Короткий дождь – как пролетел,

А пролетел – как канул в речку,

Заставив мелкие круги

Друг с дружкой намертво сцепиться

И в звенья цепи превратиться.

... А цепь усилием руки

На берег вытянешь... За ней

На берег выволочешь лодку –

Уже не нужно слушать сводку

Бюро погоды. Ешь, потей...

РАССОХЛАСЬ ПЕЧКА

Не объясняй мне –

Что к чему.

В том, что любил,

Была уверена.

Я для себя теперь потеряна:

Сижу, как сыч, одна, в дыму,

Что лезет изо всех щелей...

Осевший дом. Рассохлась печка.

Из печки в небо – ни колечка...

А дом без окон, без дверей –

И одиночество, и я

Уже не вздрогнут от испуга,

Когда в трубе застонет вьюга,

Взорвется ором воронья:

«Кромсай добычу из добыч!»

... Давай, потрогаю кирпич:

Он дышит, кажется, на ладан.

Здесь треснул он, и здесь, и здесь,

И не в чем известь мне развесть –

И побелить... Будь он неладен!

* * *

... Помни, что я у тебя есть.

В.К.

Я не помню. И в этом признаться пора.

Ничего я не помню, что было сегодня.

Только помню его, подношенье Господне:

Всё луга да луга, а в лугах – клевера.

Только огнь. Может, стоит мне руку обжечь –

Погасить, словно пламя, рожденное в спичке?..

Я не помню себя. И течет по привычке

Время, время и время, которому течь

После нас, как при нас...

Оставаться нет сил.

Потому я сошла в землю... Это – могила.

Над могилой – зима. Ветви все победила:

Поседели берез волоса и осин.

Я не помню тебя, как не помню себя.

Клевера на лугах высоки и пахучи.

Я не помню тебя, но дала мне судьба

Напоить клевера из заоблачной тучи.

Был не век у меня ты – об этом печаль.

Я была у тебя, да прошла...

Повторяю:

Ничего не взяла в запредельную даль.

Клевера на лугах – я тебе оставляю.

РАЗНЫЕ

Я потеряла интерес

К тебе, чья жизнь идет не в русле

Моем, где сизый облак грусти

Берет над детством перевес.

Ты детской радости полна,

Себя по-детски убеждая,

Что мама радуги – весна,

А рождена она от мая.

Я в долгой жизни поняла,

Что родилась трава от ливня,

Что журавли вбивают клинья

В небес предзимних зеркала.

ВЫХОДА НЕТ

Когда ветрам с дождем удастся сбить

Последний лист – по божеским законам, –

Тогда в слепом пространстве заоконном

Пойдут снега, пытаясь завалить

Все, от чего рождалась пустота

Здесь, в сердце женском,

Сердце уменьшая, –

В нем не оставив ни ключа от мая,

Ни от дверú ключа, что заперта

Теперь немилым...

Выхода нет, сил:

Их отнял он, на все махнув рукою...

... Гора всегда не сходится с горою,

И с парой слабых – пара сильных крыл.

ПРОСЬБА ЗА ДРУГУЮ

Любовь умершая, прошу –

Не воскресай. Не жди запрета.

Вверх по стене ползти плющу –

И заслонить окно от света.

Там, за окном, живет Она.

Одна живет уже лет двадцать.

К ней постучалась тишина.

(А ведь могла не достучаться.)

В ее жилище не войти.

В нем никому не поселиться.

... И если женщина глядится

В окно, как в зеркало, – прости.

* * *

Какая тишь!.. И дождь, и дождь...

И жизнь намного стала проще.

Ты остановишься, вдохнешь

Грибами пахнущую рощу.

Осталась молодость внизу.

Там, на реке, при веслах лодка.

... Итак, ты в дождь, а не в грозу

На реку смотришь сверху кротко.

Тебе бы в голос закричать,

Пустить веслом до неба брызги!

... Но медлишь молодость встречать,

Перевалив за гребень жизни.

* * *

Сколько дней, сколько зим, сколько лет

О таком я мечтала! – и вот

Вещий рыцарь явился на свет.

Сразу время замедлило ход,

Сразу небо, приблизясь к земле,

Предложило: «Дотронься – и ты

Различишь в пробудившейся мгле

Лёт сгоревшей (не мертвой!) звезды.

Отличается темень от тьмы

Тем, что в темени нет ничего.

Темень – время вечерней зимы,

Позлащенной свеченьем снегов.

Ты же видишь: сгущается тьма,

В ней – надежда ютится...

И слеп

Посходивший от счастья с ума –

Просто смертный, а может, поэт,

Если глядя любимой в зрачки,

Где сквозит откровенное «нет», –

Продолжает любить... восхитив

Белый свет».

КАСАНИЕ

... Сплетенье пальцев?

На бегу –

Касанье, не рукопожатье.

Не властна ласку удержать я,

Но в дебрях памяти – могу.

Все было так, когда Любви

На ветках зноя зреет завязь,

И пальцы-ласточки

твои

Дрожат, с волной соприкасаясь.

Касались ласточки волны

Своими сильными крылами,

Пока не скрылись за горами...

(Так поступать они вольны.)

Зачем же – прежде –

в сильный град,

По лету бьющему картечью,

Волной летела – невпопад! –

Тебе, судьбе моей, навстречу,

Коль непременно на корню

Побьет ростки, вернее – всходы?!

... Затем, что голосом природы

Я о Тебе заговорю.

СТИХИ ВНЕЗАПНО УШЕДШЕМУ ИЗ ЖИЗНИ

I

Не к локтю локоть –

К взору взор

Прикован чуткостью вплотную...

... О, мне на музыку земную

Тобой расширен кругозор!

Покуда дышишь близко, тут, –

И телефонная мембрана

Звучаньем жизни осиянна:

Твое в ней сердце – тук... тук... тук...

Покамест слышу этот ритм,

С трудом дающийся, нескорый, –

Он мне – надеждой и опорой

И обещаньем свежих рифм;

Покамест, словно в полусне,

Твои слова ласкают ухо, –

И жизнь в разгаре. Не потухла.

И белый снег на белый снег

Ложится ровно и легко,

Как новый день на день вчерашний...

И мне отдать себя не страшно

Во власть свободы без оков.

2

Осознала, отчаясь помочь:

Ты закопан в январскую землю.

«Даже смерть, – так сказал ты, – приемлю».

Я тебя повторяю – точь-в-точь.

Образ твой я лепила на слух.

Голос твой – в телефон – музыкален,

Хоть в него и вселился твой дух,

Дух творца, что не зол, – неприкаян.

Что же делать мне с жизнью моей?

Растеряла б ее по крупицам,

Чтоб не помнить, как мёл снеговей

По обмершим, потерянным лицам,

Что за гробом твоим, не спеша,

Шли, – в снегу, меж оград увязая...

... Ты не знал, до чего ж хороша

Я была не в летах, – молодая,

И твоей, и моей седины

Нет и не было в жизни сплетенья...

О тебе мои смелые сны

И несмелые сны ли? виденья ль? –

Ибо трудно сказать: наяву

Держишь ты мою белую руку?

Без тебя – как с тобою – живу:

Все хожу по заветному кругу

Из нечастых – непрошенных! – встреч,

Глаз твоих поддаюсь облученью.

... Мог любить бы, иль просто беречь,

По глазам моим веря прочтенью,

Что судьбе благодарна. И смерть

Не отнимет тебя никакая.

Мы в глаза научились смотреть:

Ты – в мои, я – в твои. Не мигая.

* * *

Хоть и остались у весны

От глыб льдяных всего лишь крохи,

Ей уповать дано на вздохи

Ветров, что сплошь просолены

Особой солью: солью вод

Морских, а также океанов,

Что не разъест, а рассосет

У льдов последних швы на ранах.

И человека исцелит,

Придаст плечам поникшим силы,

Чтоб донести – как жизнь велит! –

Достойно

тело до могилы.

НОЧНЫЕ ЗАРИСОВКИ

I

Какой покой!.. И на душе,

И в заполуночной природе.

Ни облачка на небосводе –

Вот строчка общая, клише.

Но в душу глубже загляну –

И что на донышке увижу?

Ту желтоокую луну,

Почти упершуюся в крышу

Столетней давности избы,

Из бревен сложенной отменных,

И все подробности резьбы

На потолке тесовом, стенах

Веранды...

2

Меня хотел ты уберечь

От искр ночного карнавала?

Там не одна звезда блистала

Смертельной мраморностью плеч.

Роилась звездная пыльца,

Околдовав ночную темень,

Когда, легко кружась со всеми,

Не открывала я лица

Того, кто звездный аромат

Вдыхал мужским, неробким вдохом, –

Не прикарманил звездный клад,

Его делил меж мной и Богом.

ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ

Яблок веточка полна:

Не легка, – тяжеловесна.

... Все же плавает она,

А не падает отвесно.

То ль по воздуху плывет,

То ль по морю поднебесья...

Осторожней! Тихий ход!

Плод к плоду подобран. Взвесьте!

Перестроечная Русь,

Это русский сухогруз

Загрузил плодами трюмы

Для некормленных бабусь,

Что ослабли и угрюмы?

ПОЭТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД

Тело слабнет – и душа

Воспаряет, ввысь стремится.

Ей за землю уцепиться

Смысла нет: здесь ни гроша,

И ни даже – боже мой! –

Нет корней, ничто не держит.

Только ввысь!.. Там – холод, свежесть.

И земля с небес видней.

На земле – в саду сарай,

Покосившийся, прогнивший.

В нем какой-то полунищий,

Неприглядный урожай.

Сотня ливней, сто дождей

Поливали землю в лето –

И ни яблока-ранета,

Ни улыбок до ушей

У расстроенных людей,

Озабоченных прокормом.

Весь июль, весь август – с громом!

(Не прогонишь гром взашей.)

Море шума – и добром

Не закончилось все это.

Яблок нет – и у поэта

Ручки нет с таким пером,

Что зовется золотым...

... Заменить его гусиным?..

Дело пахнет керосином

В лампу (внуку) налитым

Сорок лет назад тому

Дедом в дедовом дому.

ЧЕРНЫЙ ШМЕЛЬ ДА БОЖИЯ КОРОВКА

Розан цвел на холмике-могиле.

Шёлкова у розана головка...

Жили-были, белый свет любили

Черный шмель да божия коровка.

Жили-были, белый свет любили...

У шмеля – и ловкость, и сноровка!

Отдыхая, складывал он крылья

Точно так, как божия коровка.

А взмывая ввысь с тугой травинки,

Раскрывали та и этот крылья

Сразу, во всю ширь их: без запинки,

Без боязни выси, без усилья.

Но шмелю злой век подрезал крылья:

Оземь шмель ударился смертельно.

Жили-были, белый свет любили...

... А коровка божья – беспредельно.

* * *

Все чаще советы даю, а сама

Не вижу, как жить.

В болящее сердце вселилась зима

И путает нить –

О нет, не наезженных жизнью дорог,

А тропок лесных –

Для мачехи-жизни и то – недотрог.

... Что спрашивать с них,

Когда и ступить-то не могут без слов

О том, что они

Земли украшенье, а жизни основ

И знать не должны,

Что тайные соки в деревьях зимы

Ночуют – и пусть!

(... Ты только синиц, снегирей накорми

Их семечком, Русь.)

Не будет меня – ну и что же с того?

Спасти не смогла

Я даже любимого... Образ его –

Та стройность ствола

В морях-небесах разветвленной сосны.

С корой золотой,

Упавшей на девственный снег – белизны

До боли глухой.

* * *

Не уходила от зимы.

И с неизбежностью заносов

Смирилась. В жизни без запросов

Не от сумы, так от тюрьмы

Ушла, – как в сказке колобок –

От внучки, бабушки и деда...

А с милым сладкая беседа

Пошла, как ласка, явно впрок.

Когда двоим невмоготу

Бороться с позднею любовью,

Не сон приходит к изголовью, –

Полет и вера: я расту.

И я росла не по часам,

Росла, как в детстве, по минутам.

И просыпалась с каждым утром

Чуть ближе, ближе к небесам.

* * *

... И вот – уже жизнь на излете,

А все не предвижу конца.

О чем, обессилев, поете,

Вы, с жилой трудяги-творца?

О смерти?.. Ужель – о бессмертье?

Покуда у жизни в долгу,

Отправьте же детям в конверте

Одну, но живую строку

О смысле, вернее – о сути

Падений и взлетов своих,

И о предпоследней минуте,

В которой задуманный стих

На ноте такой оборвется,

Что будет другими взята,

Как капля воды из колодца,

Что в век загрязненья – чиста.

СОДЕРЖАНИЕ

Береза и сосна……………………………………..

3

«Судьбы моей наискосок...»………….…………..

4

Память……………………………………………..

5

«Как долог вечер!..»………………………………

6

Карамель…………………………………………...

7

Парение…………………………………………….

9

Как покорилась ты судьбе?!……………………...

10

Перестроечный апрель……………………………

14

Летний день в конце века………………………...

18

Плоды перестройки……………………………….

19

Годы перемен……………………………………...

20

«На ласковость судьбы...» ……………………….

21

«Пусть будет так...» ………………………………

22

«Нет, не вселенская печаль...»……………………

23

«Когда б стихия – мне опора...»………………….

24

«... Настолько ли была неодолима...»……………

25

Платье……………………………………………...

26

«Стою, как будто в стороне...»…………………..

28

«... К тебе приехать?!»……………………………

30

Письмо…………………………………………….

31

Похожесть…………………………………………

33

Вялая весна………………………………………..

34

«Знать, с позволенья дня весеннего...»………….

35

Право прорасти……………………………………

36

У лета на заметке………………………………….

38

Твое время года…………………………………...

39

«Если в лодке течь...»……………………………..

40

«Душа чурается другой...»………………..………

41

Дом………………………………………..………..

42

«Так растревожить свой покой...»…………………

43

«Тянулся к полдню день...»………………………..

44

Неисповедимы образы……………………………..

45

Межа………………………………………………...

46

«Семь раз повторила...»……………………………

47

Расплата……………………………………………..

48

Две мглы…………………………………………….

49

Подготовка к зиме………………………………….

50

Рассохлась печка……………………………………

51

«Я не помню...»……………………………………..

52

Разные……………………………………………….

53

Выхода нет………………………………………….

54

Просьба за другую………………………………….

55

«Какая тишь!..»……………………………………..

56

«Сколько дней, сколько зим, сколько лет...»……..

57

Касание……………………………………………...

58

Стихи внезапно ушедшему из жизни……………..

59

«Хоть и остались у весны...»………………………

62

Ночные зарисовки………………………………….

63

Гуманитарная помощь……………………………..

65

Поэтический взгляд………………………………...

66

Черный шмель да божия коровка………………….

67

«Все чаще советы даю...»…………………………..

68

«Не уходила от зимы...»……………………………

69

«... И вот – уже жизнь на излете...»………………..

70

Content

Бочкова Эльвира Далёкое-близкое

ДАЛЕКОЕ-БЛИЗКОЕ

Стихи