Бочкова Эльвира

Лето осени

ЭЛЬВИРА БОЧКОВА

ЛЕТО ОСЕНИ

Стихи

Нижний Новгород

2001

ББК 84(2Рос=Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

Б86

Лето осени: Стихотворения. — Н. Новгород: Изд. Гладкова О.В., 2001. — 76с.

Член Союза писателей России Эльвира Бочкова — автор шести поэтических сборников: «Движения души (Москва: Современник, 1980), «Иду к Тебе...» (Горький: Волго-Вятское кн. изд-во, 1986), «Весна календарю» (Н. Новгород: Волго-Вятское кн. изд-во, 1992), «Спасешься любовью» (Нижегрод. гос. техн. ун-т. Н. Новгород, 1996), «Последние романтики» (Нижегород. гос. техн. ун-т. Н. Новгород, 1997), «Далекое-близкое» (Н. Новгород: ИП Гладкова О.В., 1999).

В седьмой книге стихов «Лето осени» Эльвиры Бочковой осени-зиме противопоставлена осень-лето, плодоносная пора и в жизни, и в творчестве. От стиха к стиху нарастает ощущение связи поэтессы со всем живым. Чувственное дает толчок ассоциациям и восприятие жизни идет вглубь, и тем самым еще более обостряется.

Б

4702010202-017

Без объявления

93530-01

ББК 84(2Рос=Рус)6

© Бочкова Эльвира Леонидовна, 2001

* * *

Подарит жизнь и эту правду,

Ее оставив на потом:

В снегах черемухи ограду

И над погостом майский гром.

...И певчих птиц с разрывом в горлах –

О жизни певших, что – взята,

Хотя беда в двадцатый вмерзла,

Как роковая высота.

А сонмы слов о трудном веке,

Том, что у вéтров на слуху,

Поэту – божьему калеке! –

Не стоит втискивать в строфу.

* * *

Уставший от жизни,

Живи, как трава,

Волной припадая к коленям июля,

Покамест повязаны сном острова

С рекою, что их омывает, воркуя.

И росы всесильны, и солнце в зенит

Идет – самолетом! – в несносной гордыне...

...А если о жизни, – то летчик убит

Огнем: бьет в стекло лобовое кабины!

Нет, нет, – просто летчик совсем опьянен

От счастья ключом – в пузырьках кислорода! –

Из тех незапамятных детских времен.

...Лежащим на солнечном дне небосвода.

лето осени

Снежинок бойких толкотня:

То – вверх, то – вниз, то – вбок, к забору

Их рой прибьется, но меня

С пути не сбить, коль с ношей – в гору.

...Мой с ношей возраста подъем...

Не то чтоб крут, скорее – глинист.

Там, на холме, – нерослый клен,

Одетый в долгий дождь. На вырост.

...Спускалась семечек семья

На легких крыльях-парашютах

Туда, где врыта вы холм скамья –

Две досочки на ножках гнутых,

Туда, где двое на скамье,

Закрывшись зонтиком, признали,

Что жили в осени-зиме,

А лета осени не знали.

* * *

...Помнить о лете – и только о нем!

Дай Бог забыть мне и зимы, и весны!

Плечи, лицо опаляет огнем

Солнце. До крови ободраны десны –

Ем ежевику. измазавши рот.

В пятнах чернильных ладони и пальцы.

Лето со мной, здесь, – а за поворот

Позже уйдет, а скорее – останется

Здесь навсегда. На полотнах картин

Каждый художник свое нарисует...

...Снова во рту привкус пряностей... Тмин

Я помяну, но, как водится, всуе,

Ибо у каждого развитый вкус

К лету, – а лето уже ублажило

Каждого. Сочного яблока хруст

В детских зубах, сетка прочных прожилок

В листьях, которым без жалоб опасть.

Толстый паук приспосабливал снасть

Меж двух берез, а осине

Страшно, что к листьям прилепится дрожь...

Красное лето им вынь да положь!

Осени нет и в помине.

* * *

Начинаю молодиться!

В страхе голоса лишиться –

В пятьдесят в неволе петь

Я старалась, как синица,

Обживающая клеть, –

А сейчас тону поýтру

В кружевах волны морской

И жемчужин перламутры

Я катаю за щекой.

...Мир мой – чувствен, но – обужен?

Пропадаю за пятак?

Море

в рáкушках жемчужин

Не касается никак,

Но в морских глубинах створки

Не раскроешь, хоть убей:

Дом жемчужины – без фортки,

Без окошек, без дверей.

белый песок

...О дай постоять на твоем берегу,

Хотя и смешна, и серьезна размолвка!

Твой берег – со мной. Он не явь, – сон-уловка:

На белом песке – след босой на снегу.

На белом песке – я босая-босая,

Песок в незабвенное море бросая,

От памяти с жалом осы

отрекусь.

...А жалила – больно!.. Но рана – так с болью!

Ее разъедать соль-волну не неволю.

Соленой волной притупляется грусть.

И я не грущу. Бел-песок – горячее,

Когда он по грудь или вовсе по шею:

Он лечит, врачует, как истинный врач.

О брошенном лете сейчас не жалею,

Хоть белый песок не чета снеговею...

...Как белый песок, поцелуй был горяч.

Прощай же, прощай. Нынче сердцу милей

В песок погруженье, чем самокопанье.

...Мой милый, песок – в поцелуй,

расставанье –

Продлилось не меньше, чем тысячу дней.

Пока расставались, – горячий песок

Размыло ветрами, и берег стал жестче,

И солнце – прохладней... И, кажется, к ночи

Прожектора луч горизонт пересек.

А память – беспамятней день ото дня:

Нет жала осы...

В сон открылась калитка –

В свой домик вползла – и закрылась — улитка.

...И канула в темь, не зажегши огня.

приближение шторма

Обескровленную душу,

Что присвоил долгий зной, –

Выкрав, вывернул наружу

Дождь, что сеет день-деньской.

Не отдав громам ни пяди,

От зари и до зари

На морской бескрайней глади

Шепелявят пузыри.

Только прежде чем раскрыться

Ветке огненной, – пойми,

Что негоже песне биться

Все о мель, чтоб лечь костьми,

Обломать о гальку крылья,

Умереть, не перенесть

Не на Черном море штиля,

А о шторме близком весть.

* * *

«...Разошлись, как в море корабли», –

Строчки нет банальней и глупее.

Дороги мне ласки снеговея

И раздолье северной земли.

Север мой, на что мне остров-юг? –

Связан с морем корабельной цепью.

...Не возьмет любовью на испуг.

...Не перешибет любовь и плетью.

* * *

Несмотря на гибель лета,

Солнца луч сквозь облака

Для наивного поэта

Лучший образ маяка.

Посреди большого шторма

Жизнь, вися на волоске,

Уцепилась – и проворно! –

За песчинку на мыске,

Не сливающемся с морем,

А входящем, словно клин

Журавлиный в осень, –

с боем

Обретающего Крым.

В окончанье перелета,

Испытав надежность крыл,

Сон стиха – в лучах восхода –

Плавно пó морю поплыл.

* * *

Ужели мы отяжелели?

Сверх нормы пили, много ели

И говорили – невпопад! –

Не о любви, а о неделе,

Когда обрушились метели

На нас, как ливень-водопад.

...Но влажный взгляд, как влаги капли,

Еще желанен... И – в упор –

Твой взгляд, в котором зла — ни капли...

...И вот уж льется разговор

О нас с тобой...

* * *

Понять, тем более – простить

За тягу к странствиям – готова.

Вливать по капле яда в слово

Мне все труднее, может быть.

Поверь, что мне не все равно –

Чем ты живешь и чем ты дышишь...

...И если сердцу суждено –

Оно изведает затишье,

Как море после шторма... Ширь

Затмило солнце, слабнет зренье...

И воздух — пряный, как имбирь,

И полдень льет елей на темя,

И огрубевшая рука

Перебирает нежно пальцы,

И речь твоя – издалека –

О покаянии скитальца.

* * *

Оставила душу на береге том,

Где скалы веками дрейфуют над морем,

Где камень – и тот – обладает крылом,

Где слабому – вкупе с его малокровьем! –

Горячечный воздух – бальзамом на грудь...

...В стремленье возвысить полудня глубины –

И берег, и море, и взгорье едины,

Как будто диктуют ослабшему: «Будь!

Дыши, распрямляйся, себя не жалей,

Расстанься с усталостью, вечной хандрою,

Душой прикипая к полдневному морю,

К прибоям его и к дымам кораблей.»

гранатовое зернышко

1

Не знать бы о диктате декабря

Мне и по сей день, – плыть по вóлнам щепкой,

От встречи к встрече... Крым мой, не соседкой

Была тебе, по правде говоря.

Сейчас мосты – и те – все сожжены.

...Так кто поднес к опорам жаркий факел –

И оборвал — велением страны?! –

Нам наши встречи?.. Тот, кто явно спятил.

Не зря вселил в свои картины Крым

Огни цветущих маков, к ласке чутких.

...Пока любил, – любим и невредим,

Не помышлял ни часа о разлуках.

Ах, как любил! – пока не разделил

Одной большой руки бесстыдный росчерк

Не каплей крови, – капелькой чернил! –

Всех русских – на российских и... на прочих.

Не зря, как маки, красен горизонт

И солнце – их глубин – багряным шаром

Вплавь начинает в ранний час поход,

Вплавь – к берегам, принадлежавших таврам.

...Все тот же сон: у моря на краю,

Покамест красно солнце гаснет в глуби,

Гранатовое зернышко давлю,

Пока взахлеб меня целуешь в губы...

2

Голубой пароходик с трубой,

Зною полдня сыграл ты отбой.

Ни на что я не вправе влиять:

Возвращаюсь домой — зимовать.

Всем лицом я уткнулась в песок

И закрыла плотнее глаза,

Чтобы солнце, украсив восток,

Уходило помедленней за

Горизонта черту... И еще

Поласкало висок и плечо.

...И лежала бы так, разморясь,

Если б рвать не заставили связь

С древним морем, с цепями галер...

Твой, прибой, музыкален размер!

Четок, ровен, торжествен твой строй:

Не уходит в песок он в сырой...

* * *

Не о времени потерянном скорблю –

Мне ль о времени печалиться, скорбеть?

...В море брезжит рассвет...

Кораблю –

Время в море забрасывать сеть.

Одряхлела сеть?..

На стыке веков

Распластали по палубе: крепка!

То-то будет отличный улов! –

Как порадует трудягу-моряка!

В море сеть – как тело в сон, погрузить,

Подождать, пока ее не примет глубь...

...Если б – ветер, то и мертвую зыбь

Было б нá море кому колыхнуть.

Дышит море... Это – выдох... Это – вдох...

Человечий обозначился ритм.

Жизнь идет...

На переходе эпох –

Налететь ей, так иль иначе, на риф

И лежать ей, как убитой наповал.

Из глубин – на небо ясное смотреть...

...Если риф был красный коралл, –

Жизнь увидит, как красна

смерть.

* * *

Забыть о море, жить, как все

Живет – по божьему веленью.

...Не моря Черного волненье, –

Приливы сильные овсов

На берега всей-всей земли...

...А там — седые ковыли,

На берегах. где жили тавры.

Они волнуются в степи

И даже – Господи, прости! –

Звенят, как жилами – гитары.

А всплеск в реке – то здесь, то там –

Всего одно и означает,

Что сеть иль бредень по ершам

У рыбака давно скучает.

...А может, нет и рыбака:

Его чуть свет взяла тоска

По столь земному, в росах полю.

В жемчужной зелени овсов

Плывет весь день без парусов,

Как в лодке весельной – по морю.

его стихи

Был август, а мне показалось — июль.

Так много покоя, тепла и затишья!

Дымок из трубы – возвышался над крышей,

А пар — возвышался над прозой кастрюль.

В стихах рассказать бы о русской печи,

О тяге в трубе, нарастании гуда...

...Скажу лишь: меня доканала простуда –

И надобно было простуду лечить.

Стихи за меня мой любимый творил.

...А кем, как не мною подсказана строчка:

«Был август. На милой – с начесом сорочка,

Коль горло болит, хоть никто не курил».

к августу

Как ни странно, от царских подачек,

Славный Август, ослабла душой.

...Славный Август, мой царственный мальчик! –

Разжигай же закат – да большой! –

Над рекой, чьи вечерние воды

Отражают ее острова!..

...А себе – пожелаю свободы

И, пожалуй, останусь права,

Если накрепко свяжут запястья

Мне широкие ленты осок...

Я к тебе не питаю пристрастья,

Август мой, — ты к поэту жесток:

Ослабляешь его, охраняя

От всего, что дыханью – в беду:

От ветров декабря и от мая,

Что юнцом разгулялся в саду.

Оттого-то в стихах – безнадежье.

...А в тебе – золотые шары

Разбежались по саду... И – те же –

Золотые, – как дети, с горы!..

* * *

Не испытывай душу на боль:

Есть предел и терпенью, и муке.

...Отогрей – на мгновенье – мне руки,

А избытком разлук – обездоль.

В этой просьбе ты сам виноват:

Ни с полынью не знался, ни с вереском.

(...Но связал в три обхвата канат

Твой корабль с притягательным берегом).

В жажде странствий – ходил ты в моря

Под дымами из труб и под парусом,

А корабль зазывала земля

В корабельную гавань по августам.

И тебя приводила в мой сад

Не молитва о встрече, о суженом,

А вина, что мне руки назад

Заводил в поцелуе безудержном.

Было б легче тебя оттолкнуть

По морям – все со штóрмами! – странника,

Уперевшись ладонями в грудь

Соли с йодом из моря избранника,

Чтоб глядел он на яблоньки ветвь

С райским яблоком — с данностью взгляда,

Что Любовь – посильнее, чем Смерть, –

Из сетей августовского сада.

* * *

Чем ближе к зиме, тем о лете сложней

Сложить безрассудные строфы и строчки.

Сухие толкутся у окон листочки,

И снег на уме, а не пух с тополей.

По опыту знаю, что в каждом году –

Четыре до чертиков скучных сезона.

...И все ж по зеленому плюшу газона

Глазами в ноябрьское утро пройдусь.

Чем ближе покой с белизной января,

Тем ярче, искусней желания взгляда:

Земля – пусть всегда васильками нарядна,

А мушкой – нарядна смола янтаря.

* * *

Не о тоске своей пекусь,

Ее подкармливая хлебом

Из зерен тех, что сеет Русь

Под серым с крапинками небом.

Я, как птенца, кормлю из рук

Стиха зачаток мотыльками,

Чтоб нарастал повсюду пух,

Не продуваем сквозняками,

Чтоб востроносая звезда

В глухую ночь не заколола

Его, что выпал из гнезда,

Пленен виденьем ореола.

ноябрьский романс

«Твоей воды испить дай силы,

Не обделяй в закатный час!» –

Я у реки в глуши просила,

А мне ноябрь огня припас.

Схлестнул ноябрь морозы с ветром –

И вот он, крепкий ледостав.

...Я все стою с ведром, – при этом

От хода лета поотстав

Всего на шаг... А может, – ближе

Я к лету в жизни не была:

Мороз до соли слезы выжег,

А солнце – волос добела.

* * *

Пишу стихи, перебираю

Слова, как собранный горох...

Кладу я справа – ближе к краю –

Тот, что помягче, хоть неплох.

Скопилось множество горошин

На правом краешке стола.

...Горох потверже – в таз положен.

...Опять горошину взяла –

Во все глаза смотрю сквозь линзы:

Едва заметное пятно

Есть на горошине... Ни в жизни

Не положила б в полотно,

Верней, в мешочек полотняный,

Что чисто выстиран и сух.

...А в стих лирический, туманный

Все поместила б, если б сушь

Стручок в июле пощадила,

Его не сморщила в гармонь...

...Сушь, от старушечьего пыла

Ты развела в стручке огонь

И выжгла ровно пять горошин,

И, подпалив шестой бочок,

Следила, чтоб стручок положен

Ребенком был под язычок?

* * *

Закат был, к счастью, золотист.

Как говорят, еще не вечер...

И в дальней роще каждый лист

Сусальным золотом подсвечен.

И был покой, в какой теперь

Нет ни дороги, ни возврата.

Повесь большой замок на дверь –

И – в белый снег, глухой, как вата.

...И рощу снегом замело.

Пришло для рощ такое время,

Когда в душе – белым-бело,

И снег – на лоб, и снег – на темя.

двадцать второе декабря, ночь

На душе — не тяжесть, – смута.

Двадцать третье на носу.

Прибывай же, радость утра,

С небом кой-где в бирюзу.

Ночь – в тенетах полнолунья.

И тревога тут как тут.

Я законченная врунья?!

...Впрочем, дети тоже врут.

Вру себе, что все в порядке.

Только стоит захотеть –

Серебро уйдет из прядки:

Вóлос – золото... иль медь.

Вру себе, что милый тоже

От любовных грез хмелен,

Лунной ночью омоложен,

Лунным óгнем опален.

...Вот и молодость пророчит

Полудрема-полусон...

Нет длинней?.. Короче – ночи!

Значит, будет день длинен.

* * *

Тысячелетье третье – на подходе...

Устойчивости нет и нет в погоде:

То холод адский, то почти теплынь.

С утра – мороз, и – прервано дыханье!

...Как острый нож под горло... На закланье

Тебя ведут, ты – жертва... пораскинь

Мозгами – и поймешь: не без урода

Не только человечество. Погода,

И та ведет себя, как психопат:

То нож под горло,

То щедра на ласку –

Тепла приносит сразу под завязку!

...А через час – обвалом! – снегопад.

прозрачная песенка

– Отчего, ты, деревце,

Стонешь на морозе?

– Звонкая, веселая

В поле колея!..

– Отчего, ты, деревце,

Поплелось в обозе

Сосенок да елочек –

Спутниц Января?

– Вправо ли, налево ли

Глянь, душа-насмешница:

В рай вела дороженька,

Прямо, – да не та...

Глянь, душа-насмешница:

Без скворца скворешница

На щеколду-веточку

Ветром заперта.

...Ни словечка – попусту.

Нет уже и хворосту:

Догорает деревце –

Сжег его мороз.

Допылает деревце –

С плачем старой мельницы,

С плачами метелицы

Сольется звон колес.

на лыжах

Тебя, зима, благодарю

За то, что тень успокоенья

Приносишь мне: мне нежит зренье

Снег, расстелясь по январю.

Касаться снежных простыней,

Что стелишь в парках на оградах,

Глазам в пластмассовых оправах

С годами, веришь ли, нужней.

Скажи, какие лапки птиц

В подушке белой утопали?

Шелков ее не истоптали –

Шелка стихами исписали,

Как я когда-то гладь страниц.

Какую выбрать мне строку,

Что будет лучше, сердцу ближе? –

Ту, притулившуюся к лыже,

Иль ту, что вечно на слуху:

Скрип... скрип...

* * *

Все идет своим путем.

...И ни локтем, ни локтем

Не подталкивай меня

К обрубанью ночью дня,

Ибо ночь – не то, что день,

Тот, что в шапке набекрень.

Ночью полная луна

Застит глаз, и не видна

Жизнь моя мне... И снегá –

Выше крыши-головы...

Нет ни друга, ни врага?

...У луны – глаза совы.

(Как клинки-ножи, остры.

Или – бритвы лезвия.)

Развести б в степи костры

Для не битого зверья.

Развести огонь — согреть

Пальцы, сжатые в кулак...

...За вторую ты за треть,

Жизнь, зашла: и это – знак,

Что густеет в жилах кровь,

Напрягает русла вен...

И приходит тесный кров

Широте души взамен.

Превозмочь в суставах боль,

Спичку к газу поднести,

И не сахар, и не соль –

По сусекам наскрести

Чаю горького щепоть,

Кипятку в стакан плеснуть, –

И – даруй же мне, Господь,

На часок-другой заснуть.

* * *

...В январь закопана живьем?

Сквозь снег, присвоивший свободу,

Пришла, как к выходу, ко входу

В мир одиночества вдвоем.

Теперь ступаю как могу:

То ширю шаг, а то – стреножу...

И не войдет – иглой под кожу! –

Тот взгляд, которого бегу.

Хотя душа рабы повинна

В том, что не согнута в дугу, –

Бежит от взгляда господина,

Играть готового слугу.

друзьям молвы

...Да, да, – и, кажется, некстати

Стояла я вся-вся в закате.

Вся-вся, от пят до головы,

Как бы в заклятье от молвы.

Молву по воздуху носило,

Как будто перышки... А чьи?

Молва

друзей молвы бесила

Тем, что ее разоблачить

Средь бела дня не удавалось –

И голой по миру пустить...

Молва по воздуху металась,

С полетом перышек сплеталась –

И лезвиём не разделить!

Друзья молвы! Вот так – представьте! –

От головы до пят в закате

Стояла я, покамест ты,

Ценя в любви плоды разлуки,

Не протянул – моим! – ты руки

С преодолимой высоты.

* * *

Не затем прожúтыми летами

Бредила, чтоб праздничны, красны

Стали дни предзимней серой гаммы,

Напитавшись влагою весны.

Стольких зим заснеженность и дрему

Нянчила приветливой рукой,

Лишь бы сердце прибивалось к дому,

Обретало зрелость и покой.

Возопишь: «Не верю я покою!

Загубил б две жизни тусклый быт!..»

...Слов твоих, наверно, не оспорю,

Птице-песне горлышко открою –

Пусть летит...

* * *

Не заметила весны.

Не заметила и лета.

Вечно в серое одета –

О зиме лелею сны.

Белый сон – как белый вальс:

Ненадуман, ненарочен.

...Мой башмак не скособочен,

Потому что – в самый раз.

Ножку белую не жмет,

Выступаю я, как пава:

Шаг налево, шаг направо –

Непременный поворот.

Оттолкнусь от белых стен

После резкого разбега...

...Очень много света... Снега

С хрустом – только до колен.

* * *

Не в летний день – с его сюрпризами, –

Гляжу в январь, где есть покой...

...А между тем, до моря с бризами

Как бы и впрямь подать рукой.

В глубинах памяти – возврата

К страданью столько, что боюсь

Я снегиря – с мазком заката! –

Принять за розовую Русь.

Соленых волн ворвется стая

В январский сон моих берез –

Очнется воля, облитáя

Каскадом волн, пойдет вразнос –

И взгляд – под натиском желанья –

На алый парус бросит свет...

...И странной страсти разжиганье

Пойдет опять же мне во вред.

* * *

Я успокоилась. И ты

Прими покой мой как служенье

Величью горней высоты:

Там в пять домов парит селенье.

Там одиночество в чести

В глухую пору снегопада.

...Да и снегов не разгрести –

И разгребать едва ли надо.

Там дом без дыма над трубой.

В нем нет ни зернышка для мыши.

...В том доме жили мы с тобой

И полуночное затишье.

Под вздохи-скрипы половиц –

Там, лунный луч, по пóлу шаря,

Светился в поисках страниц

Моих стихов, –

не нарушая

Ее, Музыку из музык,

Что мы с тобой почти сложили...

...И был поистине велик

Тот горний мир, в котором жили.

* * *

Заторможенный апрель,

Давишь – тяжестью! – на сердце.

Нет ни сладости, ни перца

В пресной выпечке твоей.

Еле тает, еле тает,

Влажность слабая витает,

Как во сне, над сном полей.

Потому мне сон не в сон.

Череда моих бессонниц

Кружит около околиц,

Не запомнивших имен

Попригожей молодцов

Из ветрóв, что — ветры с юга...

...И не сходит время с круга:

Весь апрель – ему подпруга.

Воздух холоден, свинцов.

ровеснику

«Кто ты?» – при встрече не спрошу.

Печальный опыт поколенья

Нам дал одно – другое! – зренье:

Ты дышишь так, как я дышу.

...А опыт сердца? Боже мой,

У нас одна кардиограмма:

Рвалось, где тонко... Из кармана

Не мог бы выпасть золотой,

Поскольку не было и нет.

...И слава Богу, уж не будет.

И бессребреники – люди:

В карманах их гуляет ветр.

Гуляет ветер в головах!..

И скажут, словно дети, «ах!»

Наряду новому зазнобы.

...Пуская они высоколобы, –

Гуляет ветер в головах!..

Смотреть на розовый платок,

На челку рыжую – под хною –

Милее им, чем весь Восток

И Запад... И тюрьмы с сумою

Не зарекались избежать

Ни в том, ни в будущем столетье...

...Мы за руки взялись, как дети, –

И не пытались их разжать.

Троллейбус с пыльною дугой

Замедлил ход на повороте.

Апрель был к маю на подходе,

А поворот – крутой...

поэтическое посвящение мужчине

1

Живое в голосе

прорежется

Сквозь сон и грезы оробелые.

Так пусть тебе не померещится,

Что эти строчки шиты белыми.

Пуская и мне – в угоду робости

По пустякам не отпоется.

...Есть свет болезненной жестокости,

Свет разгулявшегося солнца.

И от него не отгородишься:

Как ни крутись – все больно глазу...

Да только все идет как водится,

Идет – и все! – как по заказу.

Пока молчать еще нам не о чем.

И не спасенье – суесловие...

Печаль-лучам –

Кромешным неучем

Не прекословлю я.

2

С этим

едва ли и час проживешь:

«День пролетел – ну и ладно...»

Свету прибавилось явно...

И все ж –

Женскому сердцу досадна

Смелость твоя нагонять облака

На белый свет без просвета,

Если в твоей обмирает рука

Женщины, а не поэта!

Милый, ответь, сердце ты по весне

Долго ль удержишь в запáхе,

Если явилась к тебе я

во сне

В образе ветреной птахи?

3

«Как смог забыть?» – спросить рискну –

И не прочту в глазах ответа.

Хоть день повернут на весну,

Дрожу, в потертый мех одета.

Дышу в цигейку, в воротник,

Что в моде лишь у женщин нищих,

Тех, что учились жить у книг

И плакать-петь на пепелищах,

Любя от крова-очага

Лишь обгорелые стропила...

...Быть может, тем и дорога

Тебе, что я тебе простила

Ожесточенное лицо

С его мужской, любовной мукой...

...И что прощу в конце концов

И озабоченность присухой

Лишь потому, что, сильный мой,

В такую даль зашла заглядом,

Где удивительной зимой

На нас пахнуло райским садом

В сплошном цвету... В сплошном!

И вот –

Мы, словно вкопанные, встали

Лицом к лицу... Потом – вразброд –

То говорили, то молчали...

И, рассуждая ни о чем,

Была я женщин всех глупее.

И... даже тех, кто обречен,

Плутая в дебрях снеговея,

К своей любви нашедши путь,

Под снеговея колыханье

Ни выдохнуть, ни продохнуть

Без придыханья.

4

Потеряла тебя. И себя не нашла.

Нахлебавшись отравы-свободы,

Оловянную тяжесть в ногах нажила

Да упавшие нá плечи годы.

И в свободной стране я одно лишь могла:

Задыхаться да плакать... Петлею –

Горше Смерти Любовь мне на горло легла –

И ослабила разум и волю.

Не давала дышать за тебя мне боязнь:

Как же, смертный, ты свыкнешься с нею,

С жизнью той, что тебя приглашает на казнь,

А секретом – как жить? – не владею.

5

Судьбу за что благодарила?

За белый свет, что вечным будет.

...В разлуке солнце не остыло –

И вряд ли смерть

его остудит.

Твоя Любовь во тьме не прячется

От бед, Любови предназначенных.

Твоя Любовь — не слез заказчица,

А песен, ею же оплаченных.

С трудом великим землю выдолбя

Не больше чем на треть от четверти,

Решили люди: время — выгода

Для тех, кому лететь в бессмертье.

В январь твой гроб не опускали:

Зарыв разверстую могилу,

Глядели в солнечные дали...

...А я – глядела через силу.

власть света

...Только он оживляет сияньем капели

Дом без сердца, хрущёвку-панель.

Вот стучит он настойчивым клювом грачиным:

«Тут я! Тут! Принимайте! Тук-тук!..»

...И уходит на цыпках печаль без причины:

Просто с севера просто на юг.

Юг, он тем и хорош, что огнем

без оглядки

Завлечет вас апрельский миндаль –

И восторг ваш, с печалью играющий в прятки,

Потеряет навеки печаль.

поединок

Снова снег – и я не в настроенье:

Надоели шалости весны!

Из-под снега редкие растенья,

Там, где есть проталины, – видны.

То есть не растенья, а всего лишь

Позапрошлогодняя трава...

Нагнетать ток-разум ты неволишь

Оттого, что очень не права?

Новое приходит в мир по веснам,

Обнажая старое,

пока

Доброю подстилкой – черноземом! –

Старому не стать для новичка.

Знай же: саблевидная травинка

К свету пробивается из тьмы

Как наглядный признак поединка

Лета с оголтелостью зимы.

вина

Предвидел он – с ним жить не просто:

Все видеть будет он насквозь...

...И вот – у скромного погоста

Его земли целую горсть.

Ушел – и встало все на место.

Ушел навек – и разрубил

Стальным ребром мужского жеста

Тот узел, что меж нами был.

И мне закрыл мой путь к другому,

Кто в мыслях, может, и возник,

Погостом слишком близким к дому,

Коль – через стройку – напрямик.

Уж сколько зим, уж сколько весен

Прошло, а вижу наяву –

Как гибнет ликом светоносен...

...С тех пор – во тьме вины живу.

* * *

Уходит музыка из тела.

Уже походка тяжела.

Зачем – почти до слез – хотела

Те, за спиной, иметь крыла

До самой старости?.. А может,

Едва касаяся земли,

С пристрастьем думала: поможет

Касанье музыку продлить?

...Перебирать земные струны –

Как бы взъерошивать вихор

Тому, кто в жизни – в годы юны

Не слышит музыки в упор,

Тому, кому ветров кантаты

Во славу сосен, их корней –

Всего лишь только варианты

Бессчетных дней?

два монолога

1

Дай, Боже, разума! – прожить

Мне полосу дождей безбожную!

Когда дожди устанут лить –

Мой долг их чувствовать всей кожею

Еще десяток лет спустя...

...Насквозь пропитан сумрак влагою!..

Жила бы если б не грустя,

Я не была бы русской бабою.

А кем была бы?.. Да никем.

И возвышаться нет желания.

Сейчас — хотя б не манекен

И не загадка мироздания.

И мне лить слезы, причитать

По тем сынам в руинах Грозного!..

(Остались, скорчившись, лежать

В наплывах воздуха некрозного.)

Я бабий пестую порыв

К Любви... Неужто, ей скудея,

Всесильна Женщина Россия,

Им лица смертью остудив?

2

Да будет марта снежный наст

Разбужен музыкой капели!..

Наступят марты и апрели,

А счастья, может, Бог подаст.

Так скажут гражданам и мне

Отцы кремлевские с экрана.

...Хоть жировать народу – рано,

Я «пожирую»... На волне –

Нетленный парус: в чуткий сон

Вошел он – вплоть до горизонта.

«Горячих точек» – нет. Нет фронта.

И ветром друг не унесен

Туда, где нет ни зим, ни лет.

...Заштриховать от жизни след

С зарубцевавшимся инфарктом –

И по волнам-морям – за мартом,

Презрев на пиршества запрет.

сон в мае

Жестока эта белизна,

Что в плен берет, и – ослепляя,

Мне не дает хотя б узнать

Длинна ли ночь в покоях мая?

Снегов ночуют лепестки

В садах седых под облаками,

И зажимает грудь в тиски

Мне страх... Он выдаст с потрохами

Меня, хотящую тонуть:

Войти в снега, как входят в пену

Прибоя, пасть ему на грудь –

И уступить безволья плену.

* * *

Как странно жить, тебя не видя,

И говорить, что ты – вблизи.

...Из старых книг возникни, витязь,

Старинным пылом порази!

Характер твой на память зная, –

Не доброту – отвагу чту.

...А власть черемушного мая

Как будто чую за версту.

Май – он из жизни, не из книжек.

Ладони женщины горьки.

В них – лепестки – белей манишек,

Но не белей ее руки.

* * *

...Дай мне руку!.. Ведя, не сбивай

Ты меня, ради Бога, с пути.

К неразумной на подступах – май,

Иван-чаю в охотку – цвести.

Значит, время – дыханью, что лед,

Покориться дыханью огня:

Разжигай же – всю ночь напролет! –

Ту, что с жаром назвал «головня».

Значит, время – и мне, и тебе

Оставаться до смерти вдвоем:

Нет поверженных в этой борьбе –

Мы играем, как дети, с огнем.

* * *

Как мне сказать о том, что я жила,

Ни черных дней, ни белых не считая?

...Уже живу от мая и до мая,

Вернее – от тепла и до тепла.

...А впрочем, май мне нужен и такой:

Пусть солнце льет настой медовый в море!

...С безумством волн, герой мой, раззадорясь,

Поборется, – возьмет свое с лихвой.

Над запредельным вымахом скалы

Проходит солнце... По второму кругу.

...Из мор вышел, протянул мне руку –

И выдохнул: «Летим! Ведь мы – орлы».

сны о милом

1. Сон первый

В сне о предчувствии разлуки,

Не укоряя власть любви,

Скрещу с Его руками руки –

Шепну: «Меня переживи».

А после – сон, собрав всю волю,

Смахну с пылающего лба.

...Рыдал в том сне мне в грудь, –

а болью

Я наслаждалась, как могла...

Мне было сладко... Как же сладко!

И, исключив из яви смерть,

Пыталась в сонник я украдкой

Еще три месяца смотреть.

2. Сон второй

Вижу во сне:

Страстный взгляд заметает метелью,

Ибо лицо твое временем плохо проявлено.

Будто не маслом писали его, – акварелью:

Бледность смертельная

Начисто застила главное.

В жизни своей ты

Не мог оставаться бесстрастным

К женщине, нежностью чьей

Был пленен, а верней – околдован.

С ней ты быть мог удивительно разным:

Не подберет твоя женщина

Этому, веришь, ни слова.

Все – в пелене –

Столь ослаблено женское зренье...

Ты для нее в эти долгие-долгие зимы –

Ты не потеря, любимый,

А ты — обретенье

Мысли, что ходим под Богом

И Богом хранимы.

Ты растворился во всем, чем жива:

Лишь тобою и дышит!

Все – напряженье:

И нерва ночного, и слуха...

Жестью играет метель

На отзывчивой крыше,

Ломится в окна

И охает, словно старуха.

...Где уж там сон,

Если время бессонниц

Все по местам расставляет,

Потворствуя яви!

...Цепь перемен, переделов

И жестких бескормиц

Для снегирей,

На чьи грудки

Сам Бог наплескал киновари.

Азбукой Морзе дай SOS,

Попроси о спасенье.

Фортку откроет –

И белую руку – на волю...

В темную полночь –

С субботы на воскресенье –

С гостем разделит

Та женщина трапезу вдовью.

3. Сон третий

На обольщение жизненным сном

Копят душевные силы?!

Время зациклиться лишь на одном:

День проходил в этой жизни за днем –

Недалеко до могилы.

...Вот он, безоблачный вечный покой!

(Помню, мой кровный, о встрече.)

Холмик высокий – такой молодой, –

Косит и косит кузнечик.

К холмику если приткнуться щекой

С родинкой – божьей коровкой, –

Милого сердце – тук! – тук – под рукой...

...Сон или яви уловка?

4. Сон четвертый

...Как звал туда!.. Боясь, что мне

Здесь, на земле, не станет в радость

Плодоносящий шалый август:

Сам – запах яблок на волне

Ветров, кативших с северóв

Одним сплошным девятым валом...

...Моих достиг он берегов –

И покорил забытым жаром.

* * *

...Чужой, немилый человек...

Жила-была и вдруг – такое!

Чужого кинуть бы навек,

Да навсегда лишусь покоя.

Его шаги я стерегу

И улыбаюсь, в дом впуская...

К нему тянусь, себе же лгу,

Себя за тягу презирая.

Какая тайна в тяге той?

Неужто – бездна интереса

К душе, где нету ни пореза,

Ни раны, йодом залитой?

* * *

Лишь любимого я обрела,

Как малина в садах зацвела,

Обещая малиновых ягод.

...Потеряла его – и к судьбе

Обратилась: «Зачем я тебе,

Если счастье приходит в упадок?»

Отвечала судьба: «Ни при чем

Здесь судьба, а манок калачом

В этой жизни – как был, так и будет.

Ты любимого им не мани.

Ты – судьбою. Мы будем одни!

...А малина – красива на блюде».

«Пощади, – я судьбе говорю, –

Милый был – и в малине зарю

Мы встречали, всей нежностью пальцев

Чуть касались малинин малин...

...Милый был, а теперь он – один».

– Не потерпит судьба постояльцев!

* * *

Не забвения траву

Я лелею на груди –

Ни во сне, ни наяву

Ты ко мне не приходи.

Над тобой плывут шмели,

Над тобой – парад стрекоз...

Не застряла на мели

В лодке, знающей износ, –

Споро веслами гребла,

Чтоб свободу уберечь...

...Под восход подстерегла

Лодку весельную течь.

Просочилась сквозь пазы –

В лодке волжская вода...

Повторяются азы:

Не смоленая – худа!

И, заполнясь до краев,

Залегла – всем дном! – на дно...

...И сегодня будет клев –

Так тобою решено.

Ты сидишь на берегу.

Взгляд – на яркость поплавка...

На приличную уху

Натаскал наверняка.

Ты один пойдешь ко сну.

(Даже рядом не дышу...)

Я у донных трав в плену:

Глажу пряди, ворошу...

* * *

Течет под солнцем время,

Ища бессмертья клад...

...Ер времени теченье –

С восходом на закат.

Меня же тяжесть шага –

Бесстрастно, день за днем

Вела в провал оврага

С печатью сна на нем.

Прохладен он и влажен,

Трава – почти что в рост...

...В овраг, как бы за стажем,

Стекались тыщи звезд –

Работали свечами:

Тёк воск с них в три ручья...

...Там – стрекоза с очами

Зелеными... Ничья.

* * *

Ливни – в июне и ливни – в июле...

Ждать от погоды нам милости? Иль –

Прямо – под ливни, под ливни (под пули?!),

Руки раскинув, валиться в ковыль?

Ветер Любви, пронесись над Россией,

Тучи над рощей заволжской развей!

В ней, от избытка стихий обессилев,

Замертво рухнул певец-соловей.

Зря надрывался?.. Чужая забота –

Полчища туч, словно смерть, над страной?

...Хоть и разорвана напрочь аорта, –

Все же тряхнул соловей стариной!

вальс для мужчины, сложенный женщиной

Милых у милого – две?.. Или три?

Милому милых не счесть и по пальцам!

...И потому и слывешь ты скитальцем,

С милыми в мире фантазий своих.

Кажется милой и эта, и та:

Волосы русые и золотые.

Милые – все, кто еще молодые:

Щечка – румяна, а бровка – крута.

Все – как одна. Все – на ангельский лик,

Смотрят светло, а быть может, – покорно...

Ты же влюблен – и влюблен непритворно! –

Сразу во всех. (Из прочитанных книг.)

Значит, не смеешь любить. И беда

Долго обходит тебя стороною,

Ибо есть женщина, полная зноя.

...Полная зноя – в нелетних годах.

Женщина – осень. Иль даже – зима.

...В летних одеждах живет по ошибке?

Темные речи, а руки столь гибки,

Что не хотели б, а сводят с ума.

Знойная женщина тайны полна:

Тянет к себе – вот и прыгаешь в омут...

Женщину милый как милую помнит,

Если открылась ему глубина

Женщины-осени?.. Или зимы?

Осень горением листьев прекрасна,

Ну а зима, – та – привычкою властна

Строить на листьях из снега холмы.

сезонные зарисовки

1

Какой спокойный окоём:

Ни явной радости, ни боли.

Сыграли в августа все роли

Вишневый сад, ржаное поле –

Поодиночке и вдвоем.

Печется с вишнею пирог.

У милой – в вишне вишни-губы.

Как видно, милой вишни любы:

Печется с вишнею пирог.

2

Какой веселый окоём!..

Уйдя из лап лесной чащобы,

От пят до маковок сугробы

Как бы охвачены огнем,

Горят алмазами...

Зима!

Не надо ей и задарма,

Поверь, ни серебра, ни злата:

Горит алмазами зима –

Полны стихами закрома.

...На вдохновение богата.

Печется милому пирог

С живой малиной – от хворобы,

Поскольку милого ознбы

«Не хочут» выйти за порог.

* * *

Мне привычны полотна предзимья:

Я о лете забыла давно.

...Дым стоит над рекой, как разиня, –

В воду канет и – прямо на дно?

...Если канет, – о дыме не вспомню:

В доме – печь, а у печки – труба.

Я старательно память заполню

Только тем, чем одарит судьба.

Ах, скатилась я к милому с горки!

(...К дому шел, на плечах – по веслу...)

Были б глазки поистине зорки, –

Пригляделась бы я к ремеслу

Рыбака, где рыбацкой удачи

Есть дыханье, и, кажется, я

Поняла б, чтó для каждого значит –

Дом, река, и улов, и семья.

Повисала, скорей, по привычке

У него я на шее... Рука

Густоперок, линей и плотвичек

Вынимала меж тем из садка,

Чтоб, блестя чешуею, – в осоке

Плавниками осоку секли

Всё плотвички, да всё густоперки,

А лини – снова в реку ушли.

* * *

Как умудряюсь не пропасть?

И смерть отца, и гибель мужа

Пережила, поплакав всласть.

(...Всласть, – не надрывно, не натужно).

Мне – дальше жить, дышать ровней.

...И жаль, что телом ослабела,

На душу положась... И ей

Не помешала б крепость тела.

Душа, она — волне сродни:

То убывает, то прибудет...

Пока волненье в ней пребудет –

Не гасит жизнь в душе огни.

* * *

Смысл всей жизни не прочь бы понять,

Но живу день за днем я, в догадке,

Что ни зиму на осень менять

И ни нищую жизнь – на в достатке

Не смогла б... Будто кто-то душе

Подсказал невзначай, ненароком,

Что возможно ходить «в неглиже»

Даже в веке до боли жестоком,

Как двадцатый, мой собственный век...

...Как душа породнилась и тело

В час, в который на обморок век

Неземная пыльца налетела

С крыльев бархатных?!

Их махаон

Над ребенком раскрыл, чтоб ребенок,

Что был слишком наивным рожден,

Красоте поклонялся с пеленок.

* * *

...С земли поднять, поплакать всласть,

Вдохнуть всей грудью силу неги...

Когда-то яблоку упасть

В саду по ýтру было негде.

Сливался розовый налив

На всей земле с наливом белым...

Легчайший колера наив

Замечен был, но... между делом.

...С земли поднять. поплакать всласть,

Отдать земле поклон, не горбясь,

И не боясь впросак попасть,

В уже законченную повесть.

Уже отложено перо,

Дав краткой повести развязку.

Уже наполнено ведро

Дарами сада под завязку.

жизнь

Опять иду на поводу

У той, на чью гляжу с опаской

С воспламеняющейся краской

Игру на зимнем холоду.

Гляжу без слез, как снег слепит!..

...А жизнь о прочем похлопочет:

Подкинет вскорости обид

На жизнь – одну другой жесточе!

Вот – к буре! – солнце на плаву:

Багровый буй – и всё! И точка!

И он-то купит синеву

Всю до последнего глоточка

...Гляжу, гляжу, как снег слепит,

Как споро множат солнца волны

Снегов... И каждое в зенит

Войдет – и вскоре пустит корни.

СОДЕРЖАНИЕ

«Подарит жизнь и эту правду...»

3

«Уставший от жизни...»

4

Лето осени

5

«...Помнить о лете – и только о нем!..»

6

«Начинаю молодиться!..»

7

Белый песок

8

Приближение шторма

10

«...Разошлись, как в море корабли...»

11

«Несмотря на гибель лета...»

12

«Ужели мы отяжелели?»

13

«Понять, тем более – простить...»

14

«Оставила душу на береге том...»

15

Гранатовое зернышко

16

«Не о времени потерянном скорблю...»

18

«Забыть о море, жить, как все...»

19

Его стихи

20

К Августу

21

«Не испытывай душу на боль...»

22

«Чем ближе к зиме, тем о лете сложней...»

23

«Не о тоске своей пекусь...»

24

Ноябрьский романс

25

«Пишу стихи, перебираю...»

26

«Закат был, к счастью, золотист...»

27

Двадцать второе декабря, ночь

28

«Тысячелетье третье – на подходе...»

29

Прозрачная песенка

30

На лыжах

31

«Все идет своим путем...»

32

«...В январь закопана живьем?..»

34

Друзьям молвы

35

«Не затем прожúтыми летами...»

35

«Не заметила весны...»

37

«Не в летний день – с его сюрпризами...»

38

«Я успокоилась. И ты...»

39

«Заторможенный апрель...»

40

Ровеснику

41

Поэтическое посвящение мужчине

42

Власть света

46

Поединок

47

Вина

48

«Уходит музыка из тела...»

49

Два монолога

50

Сон в мае

52

«Как странно жить, тебя не видя...»

53

«...Дай мне руку!..»

54

«Как мне сказать о том, что я жила...»

55

Сны о милом

56

«...Чужой, немилый человек...»

60

«Лишь любимого я обрела...»

61

«Не забвения траву...»

62

«Течет под солнцем время...»

64

«Ливни – в июне и ливни – в июле...»

65

Вальс для мужчины, сложенный женщиной

66

Сезонные зарисовки

68

«Мне привычны полотна предзимья...»

69

«Как умудряюсь не пропасть?»

70

«Смысл всей жизни не прочь бы понять...»

71

«...С земли поднять, поплакать всласть...»

72

Жизнь

73

Литературно-художественное издание

БОЧКОВА Эльвира Леонидовна

ЛЕТО ОСЕНИ

Стихи

Художник Д. Мезенцев

Корректор В. Важдаев

Сдано в набор _09.01. Подписано к печати __09.01

Формат 70х108/32. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.

Усл. печ. л. 3,33. Уч.-изд. л. 0,93.

Тираж 150 экз. Заказ ______/01.

Издатель Гладкова О.В. ЛР 066325 от 23.02.99

603000, Н. Новгород, ул. Звездинка, д. 5-а, тел. (8312)333-673

Издатель Гладкова О.В.

Лицензия серии ЛР № 066325 от 23 февраля 1999 г.

выдана государственным комитетом РФ по печати

603000, г. Нижний Новгород, ул. Звездинка, д. 5-а

тел./факс (8312) 333-673

Content

Бочкова Эльвира Лето осени

ЛЕТО ОСЕНИ

Стихи