Медведев Рой Александрович

Подъем Китая

Рой Медведев

Подъем Китая

© Р. Медведев, 2012

© ООО «Издательство Астрель», 2012

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Предисловие

Шестьдесят лет назад вместе с группой комсомольцев – активистов Ленинградского университета я пришел в гости к молодым китайским студентам, которые приехали к нам в Ленинград, чтобы изучать как русский язык, так и премудрости марксистской философии. Мы пришли, чтобы поздравить китайских комсомольцев с освобождением Шанхая. Это событие, произошедшее в самом конце мая 1949 года, произвело на всех нас очень большое впечатление: под фотографией, которую мы могли видеть в газетах, была подпись: «Кавалерия НОА вступает в Шанхай». А еще через несколько месяцев и в более торжественной обстановке мы отмечали образование Китайской Народной Республики, провозглашение которой состоялось в Пекине на площади Тяньаньмэнь 1 октября 1949 года.

На Восточном факультете ЛГУ уже тогда как преподаватели, так и студенты старших курсов начали делать переводы статей и выступлений Мао Цзэдуна, Лю Шаоци, Чжоу Эньлая. Мы, студенты исторического и философского факультетов, читали эти тексты с огромным интересом. По этим машинописным или даже рукописным материалам я готовил в 1951 году свою дипломную работу «Особенности китайской революции». Так же называлась и моя первая книга, которую я написал, но не сумел издать в середине 1950-х годов. В Китае еще в самом начале 1980-х годов были изданы «для научных библиотек» многие из моих книг – о Сталине и сталинизме, о Хрущеве, «Книга о социалистической демократии», «Они окружали Сталина». Я дважды посещал Китай с продолжительными визитами и по приглашению очень авторитетных инстанций. Мне удалось многое здесь повидать в 1992 и 2002 годах, а также выступить с докладами в самых различных аудиториях и в разных городах страны. У меня имеется много причин и поводов, чтобы радоваться успехам Китая, равных которым в истекшие 60 лет не добилась ни одна страна в мире.

Эти успехи стали особенно наглядными в 2008–2010 годах, когда весь мир потрясли удары мирового экономического и финансового кризиса. Многие эксперты не без основания считают, что в ближайшие годы именно Китай может стать главным локомотивом мировой экономики и мировой торговли.

Начав свою творческую жизнь книгой о Китае, я в течение всей последующей жизни продолжал внимательно наблюдать за событиями в этой великой стране. Результатом этих наблюдений и анализа стала моя книга «Китай после смерти Мао Цзэдуна. Стратегический треугольник: СССР, США и Китай», которая вышла в свет в 1986 году, но только в переводе на английский язык (Roy Medvedev. China and the Superpowers: Basil Blackvel. 1986. Oxford. New York). В период с 1985 по 2005 год были опубликованы около десяти моих статей о Китае, а также очерк «Хрущев и Мао Цзэдун» – как в советской и российской, так и в итальянской левой печати. В предлагаемой читателям книге я хотел бы подвести итог своим размышлениям о судьбах Китая, успехи которого радуют всех людей, разделяющих идеалы и ценности социальной справедливости и интернационализма.

I. Китай выходит вперед

Китай в 1970-1980-x годах

Еще в середине 1970-х годов Китай являлся не только одной из самых отсталых и бедных, но также одной из самых закрытых для внешнего мира стран Азии. Основу промышленности Китая составляли к началу 1980-х годов несколько сот крупных предприятий, построенных в 1950-е годы при техническом содействии Советского Союза. Эти предприятия уже устарели, но доступа к новым технологиям у тоталитарной коммунистической страны, каким был в то время Китай, не имелось ни в западных странах, ни в странах советского блока. Крайне низкой была в Китае и производительность труда как в промышленности, так и в сельском хозяйстве.

После смерти Мао Цзэдуна в сентябре 1976 года Китай оказался в состоянии социально-политического кризиса, реально угрожавшего единству страны и общества. Элита страны была расколота, а народ деморализован. Эти угрозы удалось преодолеть 74-летнему Дэн Сяопину и его ближайшим соратникам, которые сумели консолидировать в своих руках власть в стране, в партии и в армии и начать проведение весьма радикальных, но в то же время осторожных экономических реформ, главным образом в сельском хозяйстве.

В 70-е годы трудно было судить о состоянии китайской экономики, так как здесь перестали публиковать многие данные о положении дел в стране.

Только в 1980 году китайская печать после долгого перерыва начала публиковать данные о величине национального дохода страны и о других результатах народнохозяйственной деятельности. По данным ГСУ КНР, национальный доход Китая определялся по итогам 1980 года в 366,7 млрд юаней при курсе в 3,7 юаня за один доллар. Размер национального дохода в расчете на душу населения определялся тогда в 213–223 доллара, что ставило Китай по этому показателю на одно из последних мест в мире (Китайская Народная Республика в 1980 году. Ежегодник АН СССР. Институт Дальнего Востока. M., 1984).

На рубеже тысячелетий

Начиная свои реформы, Дэн Сяопин призвал страну увеличить ВВП Китая в два раза в ближайшие 10 лет и в 4 раза к концу столетия. Большая часть наблюдателей, в том числе и в России, отнеслись к этим планам в начале 1980-х годов весьма сдержанно или даже скептически. Однако все эти планы были успешно выполнены, а по многим направлениям и перевыполнены. В 1990 году ВВП Китая в расчете на душу населения достиг 450 долларов. Еще через две пятилетки эти показатели снова удвоились. В 2000 году ВВП Китая достиг одного триллиона долларов и в расчете на душу населения оценивался в 850 долларов. Экспорт Китая достиг в 2000 году 280 млрд долларов, а импорт составил 251 млрд долларов. Внешний долг Китая составлял в 2000 году 150 млрд долларов, а валютные резервы – 172 млрд долларов. Прямые иностранные инвестиции в экономику Китая оценивались в 2000 году в 38,4 млрд долларов. Курс юаня по отношению к доллару составлял в этом же году 8,3 юаня за один доллар (Вся экономика планеты в цифрах и фактах. Справочник. М., 2004. С. 191–192). Для Китая это были весьма значительные цифры, и они свидетельствовали о больших успехах страны. Однако они казались не особенно внушительными по сравнению с основными показателями экономического развития главных стран Запада, и в первую очередь США. ВВП Соединенных Штатов составил в 2000 году 8,35 трлн долларов и в расчете на душу населения превысил сумму в 30 тыс. долларов. Экспорт США составлял тогда 1,1 трлн долларов, а импорт приблизился к сумме в 1,45 трлн долларов. Прямые иностранные инвестиции в экономику США достигли в 2000 году цифры в 290 млрд долларов (там же, с. 496–497). Внешний долг США уже тогда исчислялся триллионами долларов, но Америка аккуратно и исправно обслуживала этот долг, и ее кредиторы не испытывали на этот счет никакого беспокойства.

На рубеже двух тысячелетий и двух столетий как лидерство, так и гегемония США в мире казались незыблемыми. Соединенные Штаты являлись тогда единственной сверхдержавой в мире и не сомневались в своем праве руководить делами всего мира. Формулируя свой шокирующий тезис о «конце истории», американский профессор-футуролог Фрэнсис Фукуяма прямо заявлял, что в мире больше не осталось жизнеспособных альтернатив западному либерализму, возглавляемому США (F. Fukuyama. The End of History and the Last Man. N.Y. 1992). Этот вывод с воодушевлением был поддержан большинством американской интеллектуальной элиты. «Франция владела семнадцатым столетием, Британия – девятнадцатым, а Америка – двадцатым. И она же будет владеть двадцать первым веком. Ибо Соединенные Штаты вступают в XXI век как страна несравненной мощи и процветания, как опора безопасности, как благотворная сила. Именно США будут руководить эволюцией мировой системы в эпоху огромных перемен». Я объединил в этой цитате фразы из двух статей двух ведущих американских журналов, вышедших в свет в самом начале 2000 года (см. Уткин А.И. Мировой порядок XXI века. М., 2002. С. 27).

Но сходные заявления делали многократно как в конце XX столетия, так и в начале XXI века американские политические лидеры. «Место Америки, – объясняла Сенату США госсекретарь Мадлен Олбрайт, – находится в центре всей мировой системы. Соединенные Штаты являются организующим старейшиной всей международной системы» (там же, с. 28). Но и Джордж Буш, вступая в должность президента США в январе 2001 года, заявлял о начале «нового американского века». Убежденный в мессианском предназначении Америки, Дж. Буш даже говорил, что у него не вызывает тревоги то обстоятельство, что «на определенном этапе мы можем остаться в одиночестве. Ведь мы – Америка».

Успехи Китая вызывали у идеологов и политиков США определенную тревогу. Однако преобладала уверенность в том, что реальное соперничество между США и Китаем может возникнуть не ранее 2040 или даже 2050 года. Р. Росс из Гарварда писал еще в 1997 году: «Китайской опасности не существует не потому, что Китай – благожелательный сторонник статус-кво, но потому, что он слишком слаб, чтобы бросить вызов балансу сил в Азии; и он останется слабым еще много лет двадцать первого века» («Foreign Affairs», March – April, 1997, p. 34).

Еще через два года в этом же влиятельном американском журнале британский автор Джеральд Сигал, который считался тогда едва ли не лучшим знатоком Китая, утверждал в своем прогнозе, что «Срединное царство так и останется в ближайшие десятилетия “средненькой державой”» (цит. по: «Эксперт», 29 марта – 4 апреля 2010 г., с. 15). Пытаясь обосновать подобного рода приятные для вашингтонского слуха прогнозы, американский эксперт Н. Такер (N. Tuker) в статье «Китай и США» в журнале «Foreign Affairs» писал, что Китай неизбежно столкнется в ближайшие десятилетия с такими острыми внутренними противоречиями, которые не позволят ему стать действительно великой державой (Уткин А.И. Мировой порядок XXI века. М., 2002. С. 301). Но все эти прогнозы не сбылись, и мировые события в первые десять лет нового столетия пошли не по американским сценариям.

Китай выходит вперед

В первые годы нового, XXI века развитие Китая ускорилось на всех направлениях. В 2001 году Китай вступил в ВТО, и это помогло как увеличению китайского экспорта, так и росту промышленного потенциала страны, а также росту валютных резервов Китая. Однако мало кто из политических наблюдателей западных стран сумел тогда правильно оценить этот рост экономического могущества Китая.

Внимание мировых СМИ в первые годы нового века было приковано к президентским выборам в США и в России, к террористической атаке на Америку, к войне в Афганистане и Ираке, к иранской проблеме. Соединенные Штаты пытались расширить свое влияние не только на Балканах и в Восточной Европе, но и в Закавказье и в Центральной Азии. Предполагалось создать здесь плацдармы для давления не только на Иран и Россию, но и на Китай. Это наступление США на восточном направлении не было успешным, что и привело в конце 2008 года к политическому поражению Джорджа Буша и его неоконсервативной команды. Иными были результаты первого десятилетия XXI века для Китая.

В 2001–2010 годах стремительный количественный рост китайской экономики стал сопровождаться качественными изменениями, которые выдвинули Китай на роль безусловного лидера Восточной Азии. В 2001–2010 годах Китай добился таких успехов, каких не добивалась в пределах любого десятилетия ни одна из крупных стран мира, если не считать Советского Союза в 1930-е годы. Именно эти десять лет были временем «китайского чуда», более подробное рассмотрение которого автор попытается сделать в последующих разделах. Стремительный экономический рост Китая не остановил и начавшийся осенью 2008 года мировой финансовый и экономический кризис. Обогнав все крупные страны Европы, а затем и Японию, Китай уверенно вышел к началу 2010 года на второе место в мире по ВВП. По обменному курсу ВВП Китая составил по итогам 2009 года 4,8 трлн долларов, а по паритету покупательной способности – 8,8 трлн долларов (CIA World Fustbook. Цит. по: «Эксперт», 29 марта – 4 апреля 2010 г., с. 19). Китай вышел на второе место в мире по экспорту и импорту, а по размерам положительного сальдо во внешней торговле – 300 млрд долларов – и на первое место в мире. Китай превзошел все страны мира, кроме США, и по военным расходам. Китай давно уже вышел на первое место в мире по производству угля и стали, по производству цемента и бытовой техники, по изготовлению телевизоров и персональных компьютеров, по производству мобильных телефонов и текстильных товаров, по изготовлению и продажам игрушек и обуви. Но в 2009 году Китай вышел на первое место в мире по производству и продажам автомобилей, обогнав США и Японию, а также по всей машиностроительной отрасли, обогнав Германию. Из доклада Организации Объединенных Наций по промышленному развитию мы смогли узнать, что в мировом промышленном производстве в 2009 году доля США составила 19 %, доля Китая – 15,6 %, а доля Японии – 15,4 % (данные ЮНИДО, «Эксперт», 8—14 марта 2010 г., с. 5).

Да, конечно, по доходам на душу населения Китай и в 2010 году оставался не слишком богатой страной. При расчетах по паритету покупательной способности, ВВП Китая на душу населения оценивался в 6–6,5 тыс. долларов. Китай обогнал по этому показателю Украину, но все еще отставал от России. От Мексики Китай отставал по показателям уровня жизни в 2 раза, от Франции – в 5 раз и от США – в 7 раз. Однако во всех подобных расчетах нельзя не учитывать, что Китай – это самая большая по численности населения страна в мире и уровень жизни здесь неодинаков в разных провинциях. Уже сегодня в наиболее развитых провинциях Юго-Востока Китая, где проживает более 250 миллионов человек, уровень жизни населения выше, чем в России и в Мексике.

Внимание не одних только западных наблюдателей к успехам Китая очевидным образом возросло еще летом 2008 года в связи с успешной подготовкой XXIX летних Олимпийских игр в Пекине. Победы китайских спортсменов на Олимпиаде ожидали многие, но и для них оказались неожиданными не только масштабы этой победы, но и высокий уровень организации и безопасности, достигнутый при проведении Олимпийских игр.

Начавшийся в сентябре 2008 года мировой финансовый и экономический кризис почти не затронул экономику Китая, которая показала высокие темпы роста как в 2008-м, так и в 2009–2010 годах. Китай успешно преодолел угрозы и риски, порожденные мировым кризисом, и именно это заставило многих наблюдателей изменить свои оценки и прогнозы на ближайшие 5 и 10, а также на ближайшие 20 и 30 лет.

Осенью 2008 года в американской, а затем и во всей мировой печати опубликованы главные положения специального доклада, который аналитики из разведывательного сообщества США подготовили для Джорджа Буша и Барака Обамы. Авторы этого доклада с тревогой писали об усилении экономического и военного могущества Китая. «Если сегодняшние тенденции сохранятся, – предупреждали эксперты из разведки, – то к 2025 году Китай может стать самой сильной военной державой в мире, а его экономика займет второе место в мире». Этот доклад вызвал сразу же множество критических замечаний в кругах американских консерваторов и радикалов. Многие из них заявляли, что Китай и в 2025 году останется бедной страной, которая будет производить товары по заказам иностранных фирм. Популярный американский еженедельник «Fortune» посвятил один из своих номеров в марте 2009 года «печальным перспективам Китая». Главный очерк в журнале, заголовок которого был вынесен крупными буквами на обложку, содержал и утверждение, и вопрос: «КИТАЙ ИДЕТ КО ДНУ?» Даже в декабрьских номерах некоторых американских журналов их авторы продолжали утверждать, что Китай обязательно потерпит катастрофу, как это случилось с Советским Союзом. В любом случае Китай окажется в экономическом тупике, как это случилось с Японией.

Однако тревожные известия шли к нам в 2010 году из стран Европы и из США, но не из Китая. Здесь в Шанхае в мае 2010 года начала работать самая масштабная мировая выставка достижений – «ЭКСПО-2010». Вскоре была открыта для иностранцев и Шанхайская фондовая биржа, которая обещает стать самым серьезным конкурентом для таких финансовых центров мира, как Нью-Йорк и Лондон. Расширил свои финансовые операции и Гонконг, бросая вызов все тем же Нью-Йорку и Лондону. В фундаменте финансового могущества западных стран появились опасные трещины, чего нельзя сказать о Китае, который вышел на первое место в мире по валютным резервам. Еще 8–9 лет назад, когда валютные резервы Китая превысили цифру в 500 млрд долларов, многие из финансовых экспертов оценивали их как «сверхкрупные». Однако уже в начале 2008 года валютные резервы Китая превысили цифру в 1,5 трлн долларов и продолжали расти. На конец 2010 года финансовые резервы Китая оценивались цифрой в 2,5 трлн долларов. Между тем внешний долг США превысил ВВП этой страны и составил около 14 трлн долларов. У Японии в это же время внешний долг приблизился к цифре в 10 трлн долларов, что превышает ВВП этой страны в 2 раза.

Конечно, мировой экономический кризис, начавшийся в США в сентябре 2008 года и быстро охвативший экономики всех развитых стран, вызвал беспокойство и в Китае. Еще с начала 1990-х годов в Китае особенно быстро развивались экспортно-ориентированные производства. За 15 лет между 1993 и 2008 годами Китай превратился во «всемирную фабрику», заняв на мировом рынке положение страны, в которой производится от 50 до 70 % едва ли не всех нужных миру потребительских товаров. Одежда, мебель, игрушки, мобильные телефоны, персональные компьютеры, телевизоры, даже канцелярские товары и разного рода сувениры – все это производилось теперь по большей части в Китае и поставлялось в Америку и в Европу. Но кризис 2008–2009 годов снижал в развитых странах как уровень жизни населения, так и спрос на китайские товары. Первыми это почувствовали китайские заводы и фабрики по производству игрушек, а таких предприятий в Китае было более 50 тысяч. Это были главным образом мелкие и средние предприятия, однако общее число занятых в этой отрасли исчислялось миллионами человек. Но Китай не мог допустить нарушения экономической и социальной стабильности в стране. Падение спроса на многие товары китайского экспорта привело к остановке многих тысяч мелких и средних предприятий главным образом в южных приморских провинциях Китая. Рабочую силу составляли здесь по преимуществу «внутренние мигранты» – жители из китайских сел, страдающих от аграрного перенаселения. Теперь многие из них должны были вернуться к своим семьям. Однако большая часть заводов и фабрик, работавших еще недавно на экспорт, не была остановлена. Руководство страны сумело быстро переориентировать прежние экспортные потоки на внутренний рынок. Еще в октябре 2008 года в Китае были изменены многие планы. Было решено выделить почти 600 млрд долларов на развитие внутреннего потребления. Сельские жители могли теперь рассчитывать на солидные скидки при покупке телевизоров, стиральных машин, холодильников, мобильных телефонов. Разного рода льготы и кредиты можно было получить и при покупке автомобилей. В Китае были существенно увеличены планы и масштабы жилищного строительства, а также сооружения крупных объектов инфраструктуры. Сильное снижение мировых цен почти на все виды сырья, в том числе на металлы, нефть и удобрения, нанесло существенный удар по странам с сырьевой ориентацией, в том числе по Ирану, Саудовской Аравии, по части стран Латинской Америки и по России. Но для Китая снижение цен на сырьевые товары было выгодно. Китай начал в больших масштабах увеличивать свои закупки стратегического сырья, в том числе меди, цинка, алюминия, нефти, коксующихся углей. В разных частях страны строились новые нефтехранилища и разного рода склады. Объемы мировой торговли в 2009 году заметно уменьшились. Уменьшился и оборот внешней торговли Китая. Однако внутренний товарооборот в Китае увеличился. Возросли, хотя и не намного, и все показатели жизненного уровня рядовых китайских граждан. Общий прирост ВВП в Китае составил в 2008 году около 10 %, а в 2009 году – 8,7 %. Предполагается, что ВВП Китая возрастет и в 2010 году не менее чем на 8 %. Ни одна из крупных стран мира не могла бы похвалиться в эти три года такими результатами.

Каковы главные причины этого успеха Китая и в последние 30, и особенно в последние 10 лет? Каковы основные составляющие этого мощного движения вперед, которое изменяет сложившееся в мире соотношение сил? Я попытаюсь указать ниже лишь на некоторые из факторов, способствующих успехам Китая, которые представляются мне наиболее важными.

II. О китайском народе

Самая большая нация в мире

Еще в конце 1939 года, анализируя факторы, которые должны обеспечить в Китае победу национально-освободительной и антифеодальной войны, Мао Цзэдун говорил о поддержке коммунистов большинством китайского народа, самого угнетенного, но и самого многочисленного и древнего народа на Земле, нетерпимо относящегося к разного рода завоевателям и угнетателям. «Китайский народ, – отмечал Мао Цзэдун, – известен всему миру своим трудолюбием и выносливостью, но он является также свободолюбивым народом, обладающим богатыми революционными традициями. На протяжении тысячелетий история китайцев отмечена сотнями больших и малых крестьянских восстаний, направленных против жестокого господства помещиков и аристократов. В большинстве случаев смена династии в Китае становилась возможной лишь в результате крестьянских восстаний. Ни один народ многонационального Китая не желал мириться с чужеземным игом, и они всегда стремились освободиться от него путем активного сопротивления» (Мао Цзедун [1] . Избранные произведения. Т. 3. М., 1953. С. 137).

Сегодня все признают, что китайцы – это самый большой в мире этнос. Китай – это единственная страна на нашей планете с непрерывной письменной историей в более чем 4 тысячи лет. Этническая самоидентификация китайцев началась более трех тысяч лет назад. Она происходила медленно и нарушалась несколько раз болезненными и длительными распадами единой страны. Однако в последние 60 лет происходило быстрое восстановление и развитие китайского национального сознания – как через осознание ценностей и уроков своей трудной истории, так и через осознание сложных реальностей современного мира. Это очень нелегкий процесс национальной самоидентификации более чем миллиарда человек. Он происходит в иных условиях и в иных формах и формулах, чем аналогичные процессы происходили в XIX и XX веках в Западной и Восточной Европе или в Америке. Мы еще очень мало знаем о природе и особенностях становления китайского национального сознания, а также о процессах национальной самоидентификации в других крупных странах Азии. По моим наблюдениям, китайский национализм силен, но не агрессивен. Считается, что китайцы, как и японцы, – это интровертные нации, в отличие от русских, испанцев или итальянцев. Очевидно, что большая часть китайцев индифферентна к религии и их нравственные постулаты и традиции не основаны на догматах какой-либо церкви.

Почти все главные религии мира представлены в Китае отдельными общинами, но по масштабам Китая они невелики. За пределами этих общин в Китае нет ни монастырей, ни церквей, ни мечетей, ни священнослужителей. Даже китайский язык не имеет таких иероглифов, которые могли бы адекватно передать суть монотеистических религий. Считается, что большая часть китайцев придерживается атеистического мировоззрения, но в их сознании есть общее понятие о Небе и о Судьбе. Место религий здесь занимают этико-религиозные учения древности, наиболее авторитетное из которых – конфуцианство. Однако наряду с даосизмом и буддизмом конфуцианство воспринимается в Китае не как вероучение, а как часть древней традиции. Сходный с религиозным характер имеет в Китае культ предков, рода, семьи, родного дома. Давно покинувшие дом китайцы стремятся хотя бы раз в год побывать в родном селе. В Китае есть глубоко почитаемые древние книги – «Книга перемен», «Книга истории», «Книга песен» и другие, но здесь нет священных книг, подобных Библии или Корану. Индифферентность к религии делает для китайцев более простым усвоение многих реальностей современного мира. В общественном сознании китайца нет тех запретов или, напротив, требований, которые во многих случаях отягощают сознание и поведение правоверного мусульманина, ортодоксального иудея, ревностного католика или приверженца других слишком активных конфессий. Китайским женщинам легче обрести реальное равенство с мужчинами, которого у женщин пока нет не только в мусульманских странах, но и в Японии.

Стихийный китайский народный материализм способствовал распространению здесь в XX веке марксизма и коммунистической идеологии, но в сочетании с мощным подъемом китайского национализма. Я полагаю, что именно это сочетание социализма и национализма лежит в основе той мощной пассионарности, которую демонстрируют в последние десятилетия большие массы китайской молодежи. Известно, что почти все главные мировые конфессии намеренно противостоят формированию национального сознания, ибо для этих вероучений «нет эллина и иудея». Не нации, а конфессии противостоят друг другу на Ближнем и Среднем Востоке, а в последнее время и в Европе. Для развития китайского национального самосознания нет подобного рода конфессиональных препятствий. Коммунистическая партия Китая активно поддерживает развитие в стране сильных чувств национального достоинства и национальной гордости. Лидеры КПК – это не только коммунистические, но и национальные лидеры.

Скрепляет китайскую нацию и история Китая, которая развивалась независимо от истории Европы, Средиземноморья и Ближнего Востока.

Китай и Европа мало знали друг друга. Единственной нитью, которая связывала Китай с портами Средиземноморья еще со 2 в. до н. э. и до XVI в. н. э., был Великий шелковый путь – караванная дорога, идущая из центральных районов Китая через Кашгар, Самарканд и Багдад к Тиру и Антиохии. Главными экспортными товарами Китая были тогда шелковые ткани, а главной мировой валютой – не столько золото, сколько серебро. Первым из европейских путешественников, который смог за три с лишним года пройти через Палестину, Малую Азию, Ирак, Иран, Памир и Центральную Азию в Китай, был итальянский путешественник Марко Поло. Он провел в Китае 17 лет и вернулся на родину в 1295 году. Его записки или «Книга», изданная через несколько лет и переведенная на многие языки, стала важным пособием для всех других путешественников, включая Колумба и Магеллана. Китайские путешественники побывали во многих странах Азии, но им было запрещено огибать берега Африки или создавать здесь какие-либо поселения. Китайские мореходы не решались плыть на восток – через Тихий океан.

Первыми из европейских купцов-колонизаторов пришли в Китай португальцы. За ними двигались испанцы и голландцы, а также иезуиты-католики. В конечном счете возобладали в этом ограблении Китая британцы. Главным товаром, который ввозился теперь в Китай, был опиум из Индии и других британских колоний, Китай хорошо помнит «опиумные войны», в которых Британия сокрушила слабую тогда китайскую армию, навязав стране унизительный Нанкинский, а затем и Пекинский договора, превратив Китай в полуколонию. Помнят китайцы и первые английские сеттльменты в Шанхае, где у входа в парк висела надпись на английском и китайском языках: «Собакам и китайцам вход воспрещен». Еще в первые десятилетия XX века Китай поражал людей из Европы своей бедностью и своей слабостью. Он казался почти всем безнадежно отставшей страной, у которой нет будущего. С тем большим вниманием и удивлением мир наблюдает за событиями, которые происходят в Китае в последние годы. 30 лет непрерывного и быстрого роста такой большой страны, как Китай, не остановившейся ни во время локальных, региональных и всяких иных кризисов 1980 – 1990-х годов, ни во время нынешнего мирового экономического и финансового кризиса, – такой картины историки и экономисты еще не видели ни в XX, ни тем более в XIX или XVIII веках. Рушатся все недавние концепции глобализации, и Запад, только недавно выигравший «холодную войну» у Советского, или Восточного, блока, начинает отступать под давлением стран Восточной и Южной Азии.

Первоначальные объяснения успеха китайцев были просты: Китай располагает самым большим в мире массивом дисциплинированной, трудолюбивой, а также дешевой рабочей силы. Народ Китая – это культурный и экономический монолит, экономически активная часть которого превышает 750 миллионов человек. Даже недоброжелатели Китая должны были признать за его народом «невероятную» социальную дисциплину и энергию, способность к организации, а также «эффективное развитие талантов». Крупные западные корпорации, которые начали создавать в Китае свои предприятия, с немалым удивлением наблюдали, как с руководством пятитысячного коллектива китайских рабочих и служащих справлялись всего 15 менеджеров. Известный американский экономист и социолог Джованни Арриги писал: «Особая привлекательность китайской рабочей силы состоит в ее высоком качестве – в смысле здоровья, образования и способности к самоуправлению – в сочетании с быстрым образованием внутри самого Китая условий спроса и предложения для продуктивной мобилизации этих резервов рабочей силы. Это сочетание не результат деятельности иностранного капитала, но результат процесса развития, основанного на национальных традициях, включая даже революционную традицию, собственно, и породившую КНР. Иностранный капитал включился в этот процесс позже, в некоторых аспектах поддерживая его, но в чем-то и препятствуя» (Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 386).

Дополнительным объяснением для многих служило обращение к ценностям богатой и древней китайской истории. Мусульманский мир не смог и не захотел опираться на ценности и достижения предшествующих ему цивилизаций Ближнего Востока и Средиземноморья. Напротив, многие из успехов Европы историки связывают с феноменом Возрождения, необычной связью между античностью и поздним Средневековьем, которая помогла быстрому становлению европейской культуры и цивилизации. Однако сходные процессы передачи информации через столетия и тысячелетия происходят сегодня и в Китае. Эти процессы развиваются на наших глазах, и по интенсивности, а также по быстроте освоения открывающегося Китаю исторического наследия они превосходят все то, что происходило в Европе в столетия Ренессанса. Современный Китай открывает, находит, а то и в самом прямом смысле откапывает огромные культурные ценности, накопленные за несколько тысячелетий китайской цивилизацией. Все это служит важным стимулом для мощного развития китайского национального самосознания и источником большой национальной энергии. В последние 60 лет в Китае происходил стремительный по историческим меркам процесс национальной консолидации, и сегодня китайцы – это единая и патриотически настроенная нация. Идея социализма не противоречит в Китае идеям национального возрождения, ибо Китай строит социализм «с китайской спецификой». Поддерживая и углубляя развитие новой китайской идентичности, лидеры современного Китая не противопоставляют свою страну и свой народ другим странам и другим народам. Они заявляют о своем стремлении к построению «богатой, сильной, демократической, цивилизованной, гармоничной и модернизированной социалистической страны, которая будет проводить политику реформ и открытости» (из торжественной речи Ху Цзиньтао на параде по случаю 60-летия КНР 1 октября 2009 года).

Еще Наполеон говорил о Китае как о «великане, который спит». Однако Гегель настаивал на том, что этот сон будет продолжаться вечно, ибо «мировой дух» покинул Китай навсегда. Но Китай не только проснулся; он поднимается, расправляя плечи. И мы видим – кто с удивлением, кто с надеждой, а кто и со страхом, – что это действительно великан. «На международную арену выходит не просто еще один игрок. Выходит величайший игрок в истории человечества». Эти слова были сказаны еще в конце XX века лидером Сингапура Ли Куан Ю, одним из самых успешных реформаторов прошлого века. Если использовать терминологию Льва Гумилева, то можно сказать, что китайская нация вступила в период пассионарного подъема. Это подъем национального духа, который будет продолжаться и в XXI веке. Китайцы проявляют невиданную ранее активность и интенсивно осваивают не только собственное богатое наследие, но и духовные, а также научно-технические достижения других стран и народов.

Все нации сформированы историей и природой. Американцы – это нация иммигрантов из Старого Света, а также невольников, которых миллионами везли сюда в трюмах кораблей из Африки. Теперь сюда едут новые миллионы иммигрантов из мусульманских стран и из стран Латинской Америки. США – это гигантский плавильный котел для многих наций, который начал работать 350 лет назад, и эту «плавку» еще далеко не завершил. Русские – это народ, сформировавшийся в северной части Восточной Европы и на огромных пространствах Урала и Сибири. Русский народ живет не в тесноте, а на огромных просторах, но с климатом, слишком суровым для стран Западной Европы и для стран Южной и Восточной Азии. Китайцы формировались как нация искусных земледельцев, ремесленников и торговцев в условиях орошаемого земледелия и жесткой регламентации труда и образа жизни. Китайцы более терпеливы в лишениях и невзгодах, чем русские. Они более упорны в труде, чем японцы, и более дисциплинированны и склонны к организации, чем немцы. Они более бережливы, чем французы, и более предприимчивы, чем американцы. Но китайской традиции и китайскому национальному сознанию несвойственны ни самурайская воинственность, ни британское высокомерие, ни русская широта, ни американский индивидуализм. Однако и как нация, и как государство Китай проникнут сегодня стремлением добиться успеха.

О предприимчивости китайцев

Давая характеристику китайцев как участников мирового бизнеса во всех его проявлениях, западные наблюдатели и эксперты обычно подчеркивали такие качества китайцев, как их трудолюбие, неприхотливость, а также способность к организации и дисциплину. Большой неожиданностью для западных предпринимателей оказалась, однако, предприимчивость их китайских партнеров, которые во многих случаях превзошли в своих начинаниях и в деловой хватке как европейских, так и американских и даже японских бизнесменов.

В памяти европейцев были еще живы картины первых десятилетий XX века, когда в Китае царили хаос и безвластие. Знали в России и в Европе и те описания Китая, которые были составлены в разные периоды XIX века. Но Китай находился в это время в состоянии упадка, когда китайцам трудно было проявить свою предприимчивость. Однако еще в XVII и XVIII веках Китай был единым государством с более высоким уровнем развития экономики, чем это можно было видеть в Европе. Еще раньше – в VII – Х веках, когда в Европе только начало развиваться феодальное общество, – в Китае наблюдался подъем сельского хозяйства, различных ремесел, ткацкого производства и кораблестроения. В стране существовала развитая сеть водных и сухопутных путей, и Китай поддерживал широкие экономические и культурные отношения с Японией и Кореей, с Индией и Персией, а также с арабскими странами. Китайская предприимчивость имеет поэтому давние корни: и в древнем, и в средневековом Китае сословия торговцев и ремесленников были весьма уважаемы и влиятельны. Сама жизнь китайского народа, полная невзгод, вынуждала китайцев быть изобретательными и предприимчивыми.

Из Китая пришли в Европу не только порох и компас, но также чай и бумага. Книгопечатание было изобретено в Китае гораздо раньше, чем в Европе, и первая энциклопедия была составлена в Китае еще тысячу лет назад. В Китае был создан первый плуг, а также роторный винт для подъема воды на орошаемые поля. В Китае первыми научились литью и производству в формах стандартных изделий из железа. Еще в V веке из Китая на Запад пришло ветряное колесо и мельница. Даже бумажными деньгами начали пользоваться в Китае еще в XI веке. После завоеваний и походов Тимура (Тамерлана) в Среднюю Азию из Китая были привезены первые инструменты для астрономических наблюдений. Китайцы первыми научились пользоваться астрономическими часами, а в китайской пиротехнике впервые стали использовать принципы ракетного движения.

Основной просчет западных коммерческих фирм, которые весьма активно и даже жадно начинали в 1980-х годах осваивать гигантский внутренний рынок Китая, состоял в том, что они недооценили предпринимательские и ремесленно-производственные таланты самих китайцев. Политика открытости, провозглашенная Дэн Сяопином, очень обрадовала западные фирмы, которые были заинтересованы в расширении своего экспорта. В Китай уже с конца 1980-х годов пошел весьма сильный поток потребительских товаров из стран Запада – из США, из Германии, Франции, Италии, из Канады и Японии. Это были экспортные товары высокого качества, и для рядовых китайцев они были слишком дороги. Однако в Китае в конце 1980-х и в начале 1990-х годов уже имелись миллионы более обеспеченных граждан, охотно покупавших импортные товары: спортивную одежду, костюмы, телевизоры, холодильники, электротехнику, инструмент и т. д. Но китайский внутренний рынок столь велик, что ни одна из западных фирм не могла его насытить и на 20 %. Поскольку товары уже находились в Китае, их начинали копировать и изготовлять десятки мелких и средних компаний из разных провинций. Ни в Нигерии, ни в Бразилии, ни в Индии никто не смог бы наладить в 1985–1995 годах в промышленных масштабах изготовление копий швейцарских и японских часов, итальянских и немецких холодильников или американских мотоциклов. Однако в Китае существует давняя традиция и большое искусство в изготовлении копий, хотя первоначально это были копии с древних статуэток, посуды, картин, блюд, наборов для чайных церемоний и т. п. И сегодня пекинские или шанхайские рынки переполнены такого рода копиями древних изделий, которые только эксперт мог бы отличить от музейных оригиналов. Еще в первые десятилетия XX века в европейских и американских антикварных лавках и музеях имелись в обилии предметы китайского искусства, относящиеся к первым векам нашей эры, которые являлись, однако, хорошими копиями с изделий, изготовленных три или даже четыре тысячи лет назад. Почти все нынешние китайские миллионеры и миллиардеры начинали свой бизнес в 1990-е годы с изготовления копий популярных западных товаров, а не с приватизации государственных предприятий и банков, как это происходило в те же годы в России.

Конечно, китайские модели спортивных костюмов или телевизоров были гораздо хуже по качеству, чем импортные товары. Но они были значительно дешевле, и спрос на них оказался очень велик, хотя и в менее обеспеченных слоях населения. На этом этапе, который продолжался в Китае более десяти лет, конкуренция происходила между самими китайскими компаниями. В результате весьма жесткой конкуренции качество товаров росло, и в конечном счете на китайском рынке оставались всего две-три компании, которые оказывались способными производить данный товар не хуже, а то и лучше самых знаменитых западных фирм. При этом и в технологию производства и в конструкцию самого изделия китайцы нередко привносили что-то новое. Привлекательной была и цена изделия. Освоив производство того или иного товара на высоком технологическом уровне, китайские фирмы начинали поставлять этот товар и на экспорт – сначала на рынки развивающихся стран, включая страны СНГ и Латинской Америки. Однако потом – после вступления Китая во ВТО – пришла очередь и развитых западных стран. Так, например, китайские одежда и обувь стали вытеснять французскую одежду и итальянскую обувь на рынках Франции, Италии и всей Европы. Даже американские миллиардеры предпочитали в последние годы покупать и носить деловые костюмы, изготовленные в Китае. Рынок жесток, и западные фирмы, которые пришли на китайский потребительский рынок в 1980-е годы, уже через 10 лет вынуждены были не только обороняться, но и отступать. У многих крупных западных компаний не оставалось другого выхода, чем перенести свое производство в Китай. Уже в начале XXI века супермаркеты всех крупных западных стран, а также России оказались заполненными высококачественными и не особенно дорогими товарами, произведенными в Китае.

Примеров китайской предприимчивости можно приводить очень много. В азартности китайских продавцов я имел возможность убедиться лично во время двух длительных поездок в Китай и при посещении как небольших, так и крупных магазинов в Пекине и Шанхае, а также разного рода рынков. Особое впечатление оставляет пекинская торговая улица Ванфуцзин, на которой есть даже памятник продавцу – бронзовая фигура на постаменте из темного мрамора. На постаменте надпись: «Чжану Бингую за честную и многолетнюю работу продавцом». Всего через два дня после террористической атаки на США 11 сентября 2001 года миллионы жителей Нью-Йорка, а затем и других городов держали в своих руках небольшие копии национального флага США. Большая партия таких флажков была спешно изготовлена в Китае и доставлена самолетами в Америку. Еще в 2004 году лидеры американских профсоюзов направили в Белый дом петицию о введении жестких тарифов на ввозимые из Китая товары. Производители США не выдерживали конкуренции с китайскими производителями, которые поставляли на американский рынок товары высокого качества, но по более низким ценам. Администрация Джорджа Буша отклонила тогда эту петицию, так как она не соответствовала принципам открытости и свободы торговли – до сих пор эти принципы были выгодны прежде всего самой Америке. Аналогичные конфликты возникали у Китая также и с Европейским Союзом. Как американская, так и европейская экономики оказались не готовы к конкуренции с таким сильным торговым соперником, как Китай. Во многих случаях именно западные страны шли теперь на нарушение правил ВТО и начинали прибегать к протекционистской политике. Впрочем, и Китай далеко не всегда соблюдает все правила и законы, связанные с торговлей. Здесь появились десятки и сотни тысяч торговцев-челноков и мелких производителей, которые не упустят своего шанса, особенно в тех случаях, когда соседние страны или партнеры не слишком внимательно оберегают свой рынок и свои интересы. Большая часть «бесхозных» товаров, конфискованных летом 2009 года на Черкизовском рынке в Москве, имела китайское происхождение. Тысячи тонн тюков с этими товарами, главным образом одеждой и обувью, прибывшими в Москву по контрабандным маршрутам, были, как известно, уничтожены – и их переработка в утиль продолжалась больше года. Известно также, что очень большое количество круглого леса уходило в последние 15 лет из Читинской области в Китай, минуя таможни и погранзаставы. Из лесов Дальнего Востока вывозились в Китай шкуры или просто лапы медведей; это было ценное сырье для изготовления некоторых лекарств. На сувенирном рынке в Минске я видел много интересных сувениров, изготовленных в Китае, – в том числе и маленький макет Национальной библиотеки Беларуси, хотя это можно оценить как нарушение авторских прав создателей этого здания. Производились в Китае и разного рода подделки сотовых телефонов и другой иностранной электронной продукции без соответствующих лицензий и уплаты налогов. Сотни тысяч, а возможно, и миллионы таких подделанных и переделанных сотовых телефонов поставляются из Китая в большинство стран Азии, где они заполняют большую часть рынка этих товаров. Это теневой рынок, который есть, конечно, как в России, так и в западных странах. Однако и на теневом, «сером» и даже на черном рынке есть конкуренция, в которой предприимчивые китайцы чаще всего побеждают своих конкурентов. Это необычная тема для экспертов – в том числе и в области торгового права: китайские «шаньчжайные», т. е. поддельные, электронные аппараты оказываются не только более дешевыми, но и более качественными, чем те, с которых делались эти копии. Российский журнал «Эксперт» называет этот феномен «инновационным копированием» («Эксперт», 14–20 сентября 2009 г., с. 58–61).

Еще в первые 30 лет после образования КНР здесь не поощрялась прирожденная предприимчивость и инициатива китайцев. Напротив, в Китае времен Мао Цзэдуна проводилась политика уравнительности и самоограничения – в том числе даже в одежде и для мужчин, и для женщин. Сегодня мы видим совсем другую политику и другую картину. Государство поощряет предприимчивых китайских бизнесменов, помогая им в планировании своего бизнеса, в выходе на мировую арену, в решении множества других вопросов. В структурах как центральных органов власти, так и в органах власти провинций имеются разного рода аналитические центры, которые изучают возможности китайского бизнеса на разных направлениях и помогают затем мелким и средним предприятиям разных отраслей освоить эти возможности. В Китае главной заботой государства на сегодня является забота об обеспечении всех трудоспособных китайцев работой. Об этом пекутся на всех уровнях власти, ибо это основа социальной стабильности страны. Так, например, производством такого нехитрого изделия, как мужские носки, занимались в Китае несколько десятков мелких и средних предприятий. Однако позже это производство было сконцентрировано в одном из уездов с населением более миллиона человек. Именно производство носков стало здесь главной отраслью сельской промышленности. Однако наладить продажу десятков миллионов пар носков в Китае, в Азии и на мировых рынках – для этого нужна была помощь государственных органов. В России даже очень энергичные предприниматели такой помощи от государства не получали и в результате терпели поражение в конкурентной борьбе с китайскими частными фирмами. Так, например, один из российских предпринимателей – А. Титов сумел добиться немалых успехов в производстве разных моделей отечественной обуви. Его фирма «Обувь России» начала строить в Новосибирске большой завод по производству меховой обуви. Оборудование для завода закупалось в Западной Европе и в Прибалтике, а также по всем странам СНГ. Для того чтобы закрепить успех, А. Титову нужны были надежные источники сырья. Однако самый крупный аукцион по продаже кожи, который проводился в Австралии, выиграла китайская фирма, получившая крупный кредит и поддержку государства. В конечном счете А. Титов продал все свое оборудование китайской фирме и свернул свое производство. Сегодня он владелец сети магазинов по продаже обуви, которую ему поставляют из Китая. Таких примеров много в России. Некоторые из российских частных фирм сумели на каком-то этапе конкуренции объединить свои предприятия с китайскими и создать совместные компании. Так, например, сделала одна из перспективных российских фирм по производству электроинструмента, применяемого в строительной отрасли, – она была создана на базе отраслевого НИИ, лишенного в 1990-е годы прежней поддержки и внимания. По разнообразию форм поддержки малого и среднего частного бизнеса Китаю сегодня нет равных в Азии. Совсем недавно – в ноябре 2009 года – в г. Шэньчжэнь на юге Китая (и этот город и весь южный регион страны особенно преуспели и в бизнесе, и в инновациях) была торжественно открыта новая фондовая биржа «Chinext», специально предназначенная для малых и средних инновационных компаний. Успех биржи превзошел все ожидания. В первый же день торгов акции выставленных на бирже 30 компаний возросли в цене в два, а то и в три раза. Предприимчивость, и особенно в области инноваций, связана с немалым риском, но китайские предприниматели обычно идут на такой риск, так как они знают, что власти страны на разных уровнях будут поддерживать самых смелых и предприимчивых.

О бережливости китайцев

Бережливость китайцев очевидна, и она связана с их образом жизни на протяжении тысячелетий. В годы невзгод и лишений выжить могла только бережливая семья. В центральных и южных районах страны, снимая по два и три урожая в год, крестьянские семьи создавали запасы риса и других продуктов, которые можно было хранить. Эта прирожденная бережливость китайцев играет не меньшую роль в успехах экономики Китая, чем известное трудолюбие граждан этой страны. Китайцы не расточительны, и китайские семьи любого достатка в отличие от американских домохозяйств стараются не делать долгов и не жить в кредит. Китай не собирается оставаться и в XXI веке бедной страной, и одной из провозглашенных здесь целей является создание общества «среднего процветания». Однако никто в Китае не стремится к созданию в стране «общества потребления» – по американским моделям последних пятидесяти лет. В Китае только начинают создаваться системы социальной защиты; их не было в прошлом, и любой человек в случае старческой немощи или болезни мог рассчитывать лишь на свои сбережения и на помощь детей и родственников.

Средний уровень жизни в Китае в последние 30 лет заметно поднялся, и нынешние сбережения китайских семей значительны. У относительно благополучных семей они могут составлять до 40 % семейного дохода. По данным китайской статистики, частные вклады китайцев в китайских же банках составляли на конец 2007 года 28 трлн юаней, т. е. более 3 трлн долларов. Для государства и банков это самый важный источник капиталовложений. Западные экономисты не раз с некоторым удивлением отмечали, что сбережения китайского населения играют более существенную роль, чем иностранные инвестиции, хотя и роль последних также весьма велика. Граждане Китая доверяют своим банкам и охотно прибегают к их помощи, хотя проценты по вкладам здесь редко превышают 3 %. Но в Китае никогда не было ни обманутых, ни ограбленных вкладчиков. В 2008–2009 годах объем сбережений населения, накопленных банками, продолжал увеличиваться и достиг почти 80 % от размера ВВП (рис. 1).

Крайне экономно ведут себя и крупные китайские корпорации – как индустриальные гиганты, принадлежащие государству, так и частные корпорации. Получая более высокие, чем ранее, доходы, эти корпорации не распределяют их по экономике в форме зарплат и дивидендов, а предпочитают накапливать собственные резервы или реинвестировать их в собственные основные фонды. Заработные платы и дивиденды также растут, но очень медленно. Из 20 самых крупных по размерам своих экономик стран наиболее расточительны США, Мексика и Чили – доля потребления в ВВП превышает у этих стран 70 % (рис. 2). У Бразилии, Великобритании и России доля потребления в ВВП превышает 60 %. У Японии, Германии и Индии доля потребления в ВВП превышает 50 %. У Китая доля потребления в ВВП уменьшилась с 50 % в 1990 году до 35 % в 2009 году (РБК, май 2000 г., с. 25). Конечно, в абсолютных размерах объемы потребления растут и в Китае, но этот рост существенно отстает от роста всей экономики страны.

Источник: ОЭСР
Рис. 1. Большая заначка. Доля накоплений в Китае (среднее значение за пятилетку), % ВВП
Очень бережливо и запасливо и само китайское государство. Я уже писал выше о размерах валютных резервов Китая, которые достигли к концу 2010 года почти 2,5 трлн долларов. Отдельно хранится и учитывается здесь золотой запас. По открытым данным, которые публикует Международный совет по золоту, Китай держал в начале 2009 года в своих хранилищах 1054 тонны золота, занимая по этому показателю пятое место в мире – после США, Германии, Франции и Италии. У Соединенных Штатов имелось в это же время 8134 тонны золота, у России – 496 тонн. Китай не продает добываемое в стране золото, цена которого в последние 10 лет почти непрерывно росла и достигла к концу 2010 года 1300 долларов за унцию. Китай не прибегал к покупкам золота, но существенно расширил его добычу в стране. В 2009 году Китай занял первое место в мире по добыче золота (300 тонн), обогнав Австралию (220 тонн) и ЮАР (210 тонн) (рис. 3). В России добыча золота в 2005 году составила 185 тонн, а всего в мире – 2350 тонн (РБК, апрель 2009 г. и апрель 2010 г. «Российская газета», 10 марта 2010 г.). В ближайшие годы Китай планирует довести добычу золота до 550 тонн в год.

Источник: McKinsey Global Institute
Рис. 2. Бережливость по-китайски. Доля потребления, % ВВП

Источник: Служба геологии, геодезии и картографии США (USGS)
Рис. 3. Добыча золота в 2009 г.
Как известно, мировой экономический кризис привел уже в конце 2008-го и в первом квартале 2009 года к значительному падению как спроса, так и мировых цен почти на все виды сырьевых товаров. Запасливый и бережливый Китай решил использовать эту рыночную конъюнктуру для увеличения своих резервов стратегически важного сырья. В Китае в срочном порядке начали строиться на прибрежных островах новые нефтехранилища. Покупались новые танкеры, строились газохранилища, разного рода склады. Китай увеличил закупки железной руды, проката, меди, цинка, всех других металлов, хлопка – всего того, что можно хранить долго и без больших затрат. В условиях кризиса лучше иметь миллионы тонн сырьевых товаров на своих складах, чем номинированных в долларах казначейских облигаций США в банках Китая – пусть и на сотни миллиардов долларов. Эта бережливость и запасливость Китая помогла выходу из кризиса многим странам с сырьевой ориентацией – в том числе и России.

III. Становление рыночного социализма в Китае

Достижения Китая столь велики и достигнуты в столь краткие исторические сроки, что это ставит многих исследователей – экономистов, политологов, социологов и даже китаеведов и аналитиков из спецслужб – в тупик. Лауреат Нобелевской премии по экономике Дуглас Норт прямо заявлял: «Ни одна из стандартных моделей экономического развития не может объяснить происходящее в Китае» («Экономические стратегии», 2006, № 1, с. 24). Некоторые из авторов, которые пишут о Китае, обращаются даже к мистике, ссылаясь на то, что Китай еще во времена Конфуция научился использовать иррациональные силы и возможности, которые не поддаются научному анализу и рациональному объяснению. Можно встретить упоминания о «тайных планах», по которым идет – и уже не одно столетие – развитие Китая. Обычными для экономической публицистики являются рассуждения о «китайском чуде», которое оказалось более масштабным и продолжительным, чем «германское чудо» 1950-х годов и «японское чудо» 1960-х годов. На самом деле Китай прошел с момента провозглашения КНР 1 октября 1949 года несколько крупных этапов в своем развитии, и каждый из этих этапов может быть подвергнут изучению и анализу как экономистами, так и историками. Ниже я изложу в самой краткой форме свои соображения и выводы на этот счет.

«Учиться у СССР!»

После провозглашения КНР 1 октября 1949 года Китай на протяжении многих лет продолжал оставаться в международной изоляции и не мог рассчитывать на поддержку и помощь развитых стран Запада. Между тем экономика страны лежала в руинах – после 20 лет гражданской и национально-освободительной войн. Единственной из крупных стран мира, которая готова была оказать Китаю посильную помощь, был Советский Союз. Естественно, что главным лозунгом в строительстве нового общества в Китае стал лозунг: «Учиться у СССР!» Этот лозунг стал одним из главных исходных положений той Генеральной линии партии, которая была провозглашена в 1953 году и предусматривала постепенное осуществление социалистической индустриализации и социалистических преобразований в сельском хозяйстве, в кустарной промышленности, на частных торговых и промышленных предприятиях. «Мы намерены осуществить великое национальное строительство, – говорил в феврале 1953 года Мао Цзэдун. – Работа, которую нам предстоит сделать, трудна, и наш опыт недостаточен. Поэтому мы должны упорно трудиться, перенимая передовой опыт Советского Союза. Независимо от того, являемся ли мы членами компартии или нет, старыми или молодыми кадровыми работниками, инженерно-техническими работниками, интеллигентами, рабочими или крестьянами, – все мы должны учиться у Советского Союза… Чтобы построить нашу страну, мы должны довести дело учебы у Советского Союза до общенациональных масштабов» («Правда», 9 февраля 1953 г.). Первый пятилетний план развития экономики КНР был разработан на срок с 1953 по 1957 год по образцу советских пятилетних планов. В Китае началось строительство около 700 крупных и средних промышленных предприятий, из которых около 160 базовых промышленных объектов проектировались и строились при поддержке Советского Союза. Как правило, это были улучшенные копии аналогичных советских предприятий, так как вся работа велась по советской технической документации. Это было лучшее время в истории советско-китайских отношений. Десятки тысяч китайцев проходили обучение в советских вузах и на предприятиях, а тысячи советских специалистов работали в Китае. Размеры советской помощи Китаю были весьма значительны, если принять во внимание возможности советского народного хозяйства в 1950-е годы. При советской поддержке были построены Аньшаньский и Уханьский металлургические комбинаты, Чаньчуньский автомобильный завод, комплекс заводов в Лояне (тракторный, подшипниковый и горнорудного оборудования), электромашиностроительный, турбинный и котельный заводы в Харбине, нефтеперерабатывающий завод и завод синтетического каучука в Ланьчжоу, азотнотуковые заводы в Гирине и Тайюане, сланцеперерабатывающие заводы в Фушуне, завод тяжелого машиностроения в Фураэрцзи, несколько заводов по производству оружия, три крупных электростанции – этот перечень можно продолжать долго. С помощью СССР в Китае были созданы тогда целые отрасли промышленности, которых раньше в этой стране не существовало: авиационная, автомобильная, тракторостроительная, радиотехническая, некоторые отрасли химической промышленности.

В китайской деревне в 1952–1957 годах была завершена коллективизация крестьянских хозяйств и кустарей, а также ликвидация или преобразование частнокапиталистических хозяйств. На конец 1957 года доля государственного сектора во всей экономике Китая составила 33 %, доля кооперативного сектора – 56 %, государственно-капиталистического – 8 %, единоличного – 3 %. Частнокапиталистический сектор в Китае был практически ликвидирован (Очерки истории Китая в новейшее время. М., 1959. С. 598–603). Частные фабрики и частные магазины преобразовывались в государственно-частные предприятия на основе выкупа. Государство принимало на себя обязательство выплачивать прежним владельцам-капиталистам ежегодно 5 % от стоимости той доли, которая теперь становилась государственной собственностью.

Подводя итоги первой пятилетки, Мао Цзэдун говорил в феврале 1957 года: «Советский Союз строит социализм уже сорок лет, и его опыт является весьма ценным для нас. Давайте посмотрим, кто спроектировал и построил для нас так много важных заводов? Разве США? Разве Англия? Нет, не они. Только Советский Союз идет на это потому, что он является социалистической страной, является нашим союзником. Безусловно, мы должны изучать хороший опыт всех стран независимо от того являются ли они социалистическими или же капиталистическими, в этом не может быть сомнений. Однако главное все же заключается в том, чтобы учиться у Советского Союза» (Речь на XI заседании Верховного Государственного Совещания 27 февраля 1957 г. Приложение к журналу «Народный Китай», № 13 за 1957 г., с. 26).

Политика «большого скачка»

Второй пятилетний план развития народного хозяйства на 1958–1962 годы предусматривал дальнейшее развитие экономики Китая на основе централизации и государственного регулирования. Планировалось поднять производство сельскохозяйственной продукции за пять лет на 35 %, а промышленной продукции – на 100 %. Однако в своем стремлении ускорить развитие социализма в Китае и как можно быстрее догнать в экономическом отношении другие страны Мао Цзэдун провозгласил в Китае политику «большого скачка» и начал активно поощрять создание в китайской деревне больших народных коммун. Противники этой политики дискредитировались и изгонялись со своих постов как «правые уклонисты». Итоги китайского «большого скачка» известны – народное хозяйство страны оказалось в кризисной ситуации. Вместо ускорения производства в промышленности произошел спад, нарушилась работа транспорта, упало и производство в деревне. Положение дел в китайской экономике еще более обострилось, когда в результате ошибочного решения Н.С. Хрущева летом 1960 года советская помощь Китаю была неожиданно прервана, а сотни разнообразных соглашений о советско-китайском сотрудничестве были аннулированы в одностороннем порядке. Идеологический конфликт, который развивался в 1956–1960 годах между руководством КПСС и КПК, перерос в конфликт экономический, и это никому не принесло пользы. Из Китая были отозваны около 1600 советских специалистов. На протяжении всего одного месяца были нарушены более 300 контрактов и остановлено выполнение более чем 250 совместных проектов. Китаю был нанесен значительный урон, но урон был нанесен и советской экономике.

Только к концу 1962 года экономика Китая начала восстанавливаться. В последующие три года правительство страны продолжало проводить политику экономического урегулирования. К началу 1965 года эта задача была в основном выполнена. Упадок сменился оживлением, и во всех сферах экономики было восстановлено пропорциональное развитие. Экономические показатели 1965 года существенно превышали экономические показатели 1957 года. По данным китайской статистики, промышленное производство возросло в период с 1957 по 1965 год на 98 %, а производство сельскохозяйственной продукции – на 10 % (Энциклопедия нового Китая. М., 1989. С. 67).

Потерянное десятилетие

Период с 1966 по 1977 год Дэн Сяопин называл «потерянным десятилетием». Как известно, начавшись в мае 1966 года, «культурная революция» проходила в Китае более десяти лет. Она окончилась только после смерти Мао Цзэдуна 9 сентября 1976 года. Китай оправился от этой «революционной» смуты не сразу, и последующий переходный период обозначается в китайской историографии как «два года колебаний». «Культурная революция» нанесла экономике страны очень большой ущерб, развивались лишь те отрасли науки и производства, которые были связаны с оборонным комплексом, – Китай провел в эти годы запуск и возвращение искусственных спутников Земли, а также осуществил испытание водородной бомбы. Развивалась и система противовоздушной обороны. Задания пятилетних планов на 1966–1970 и 1971–1976 годы не были выполнены. В 1977 и 1978 годах общий объем промышленного и сельскохозяйственного производства увеличивался за год в среднем на 11,5 %. Однако это развитие происходило неравномерно, ибо ни хаос в экономике, ни психология «великих скачков» не были преодолены.

Аграрные реформы в КНР в 1978–1984 годах

После консолидации власти в КНР в руках Дэн Сяопина и его соратников в Китае наступило время перемен и реформ, которые проводились весьма решительно и смело, но также с крайней осторожностью, ибо надо «переходить реку, нащупывая камни на дне», – таков был и совет, и указание лидера КПК. Реформы было решено начать с деревни, что вызвало тогда, по свидетельству самого Дэн Сяопина, немало толков и пересудов (Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. М., 1988. С. 157).

Создание народных коммун в китайской деревне привело поначалу к небольшому росту сельскохозяйственного производства в Китае. Однако энтузиазм крестьян при отсутствии материальных стимулов не мог продолжаться долго. Народные коммуны смогли более чем вдвое увеличить площадь орошаемых земель. В китайской деревне в 1967–1977 годах значительно возросло использование удобрений. Здесь стал выращиваться высокоурожайный полукарликовый рис, на который к 1977 году приходилось уже около 80 % засеянных рисом земель. Однако все имущество народных коммун было общим, и крестьянам в большинстве случаев было запрещено заниматься подсобными промыслами. В коммунах царила полная уравниловка и бесплатное распределение ресурсов внутри очень большого коллектива. Результатом стала постепенная деградация народных коммун. Материальная база коммун почти не росла, так как китайская деревня почти не оснащалась какой-либо техникой. Не скрепленные технологически коммуны все чаще и чаще распадались на менее крупные объединения – бригады, а то и звенья. Во многих провинциях Китая дело дошло до закрепления производственных заданий за отдельными крестьянскими дворами. В Китае начал стихийно возрождаться семейный подряд. По данным китайской печати, уже в конце 1980 года система семейного или подворного подряда возобладала в 20 % производственных бригад в стране. Общего законодательства или обязательных для исполнения постановлений ЦК КПК на этот счет не имелось, и решения принимались на местном уровне. Сами лидеры КПК ждали – какая форма землепользования окажется в китайской деревне наиболее эффективной и популярной.

Самой популярной и эффективной формой оказался семейный подряд, когда семья или двор брали в аренду на 3–5 лет участок земли для семейного землепользования. Часть урожая продавалась по твердым ценам государству, другая часть передавалась производственной бригаде – в уплату за предоставленную технику или иную помощь. Остальная часть урожая, а это, как правило, было более чем половина, семья получала в свое полное распоряжение. Мы видим здесь очевидное сходство с теми формами землепользования, которые возникли в советской деревне в 1925–1927 годах, т. е. в пору наибольшего развития форм и методов НЭПа. Чем кончился НЭП в Советском Союзе и в советской деревне, мы знаем очень хорошо. Но Китай уже прошел свой опыт принудительной коллективизации, и возвращаться как к колхозам, так и к «народным коммунам» здесь никто не хотел. Избавленная от давления сверху китайская деревня сама выбрала для себя оптимальные для условий начала 1980-х годов формы хозяйствования. По данным китайской статистики, в 1978 году 180 млн крестьянских дворов Китая были объединены в 52,7 тыс. коммун, подразделявшихся на 690 тыс. больших производственных бригад и 4,8 млн производственных бригад. А к концу 1984 года в стране осталось лишь 249 коммун, 7 тыс. больших производственных бригад и 128 тыс. производственных бригад, тогда как 97,9 % крестьянских дворов перешли на подворный семейный подряд. В связи с этим обвально сократилась доля доходов, полученных крестьянами от коллективного хозяй ства: с 66,3 % в 1978 году до 21,5 % в 1982 году и 11,6 % в 1983 году (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999 гг. Москва, РАН. 1999. С. 159). Самоликвидация народных коммун и переход китайской деревни на семейный подряд неизбежно вели здесь к возобновлению процесса расслоения крестьянских хозяйств – на более зажиточные и менее зажиточные. Некоторые из крестьянских хозяйств разорялись, и у части крестьян не оставалось другого выхода, как бросить землю и передать свои права аренды более успешному соседу. Стали появляться в деревне и более эффективные и более богатые хозяйства. Однако в отличие от советского опыта 1929–1933 годов богатые китайские хозяйства не притеснялись и не ограничивались как якобы «кулацкие», а, напротив, поощрялись.

Переход китайской деревни к семейному подряду привел к заметному росту производительности крестьянского труда. В 1984 году сбор зерновых превысил 400 млн тонн, что почти на 30 % превышало показатели 1977 года. Почти в 2 раза возросло производство хлопка, в 2,5 раза – производство мяса, более чем в 3 раза – производство масличных и сахароносных культур. В 2 раза возросло и производство чая (Энциклопедия нового Китая. М., 1989. С. 260–270). В постановлениях ЦК КПК и Госсовета система семейного подряда была не только одобрена, но ее называли здесь «великим творением китайских крестьян». Однако возможности этой формы мелкого землепользования были ограниченны. Уже в 1985 году в Китае произошло сокращение общего объема производства основных продовольственных культур. Роста сельскохозяйственного производства не наблюдалось и в 1986 году. Производство зерна в Китае, достигнув в 1984 году 407 млн тонн, упало в 1986 году до 369 млн тонн, и только в 1987 году снова вернулось к показателю в 402 млн тонн (Китайская Народная Республика. Справочник. M., 1989. С. 131). После 6 лет быстрого роста в Китае началось явное торможение в развитии сельского хозяйства. Для преодоления этой тенденции было принято множество разного рода усовершенствований, я укажу ниже лишь на некоторые из них.

Еще в начале 1980-х годов в китайской деревне стали восстанавливаться и развиваться разного рода промыслы. Крестьяне занимались перевозкой грузов, посреднической торговлей. В тех сельских районах или деревнях, где имелись разного рода гидросооружения, большие производственные помещения и склады или относительно крупная для условий Китая сельскохозяйственная техника, там небольшие группы хозяйств объединялись для их совместного использования – это были НХО, или «новые хозяйственные объединения». Специальным решением ЦК КПК было разрешено тем семьям, которые не справлялись с обработкой своего участка, передавать за определенную плату свой пай «более умелым земледельцам». Это вело к расширению товарного производства в китайской деревне и к появлению все более специализированных и более крупных хозяйств. В Китае быстро росло число «специализированных дворов», которые имели участки земли в 5 и 10 раз большие, чем средние по уезду. Примерно треть таких хозяйств занималась растениеводством, треть – животноводством. Многие хозяйства занялись разведением рыбы в прудах.

Государство еще не имело возможности вкладывать в сельское хозяйство значительные капиталы, и сельскохозяйственной техники в китайской деревне было очень мало. На весь огромный Китай в 1985 году – 852 тысячи крупных и средних тракторов и 3,8 млн мелких огородных тракторов. В деревне работало только 430 тыс. грузовых машин и около 35 тыс. комбайнов. Потребление минеральных удобрений в сельском хозяйстве Китая составило в 1985 году 17,8 млн тонн. Орошаемые площади в 1960–1985 годах даже немного сократились – с 45 до 44 млн гектаров (там же, с. 219). От промышленности китайская деревня получала в 1980-е годы главным образом простую технику – плуги, сеялки, гидронасосы, ручную технику и т. п.

Более богатые и более специализированные хозяйства в китайской деревне нуждались, естественно, в наемном труде, который в прежние годы считался недопустимым признаком развития капитализма. Однако Китай не пошел на те меры насилия по отношению к богатым крестьянам, на которые пошел в СССР Сталин в 1929–1932 годах. Напротив, китайское руководство узаконило ту политику, которая в СССР оценивалась как «правый уклон». На XIII съезде КПК в 1987 году было принято принципиальное решение о легализации в Китае частной собственности, которая была ликвидирована во времена Мао Цзэдуна. В Отчетном докладе и в резолюциях съезда было сказано, что «частная собственность в Китае и неизбежно связанный с ней наемный труд на начальном этапе социализма неизбежны и являются необходимым и полезным дополнением к экономике, основанной на общественной собственности». Дэн Сяопин говорил еще до XIII съезда КПК, а позднее несколько раз повторил простой тезис: «Чтобы развивать производство, не надо опасаться, что одни станут богаче раньше, чем другие… Надо дать возможность части хозяйств разбогатеть раньше и быстрее других». Это означало не только разрешение, но и поощрение происходящего в китайской деревне расслоения. В печати говорилось, что такая политика просто необходима для того, чтобы развивать на селе многоотраслевое хозяйство, воспитывая и развивая среди крестьян навыки хозяйственной предприимчивости.

Это была правильная политика, и она принесла к концу 1980-х годов ощутимые результаты как в производстве сельскохозяйственной продукции, так и в создании в сельской местности огромного числа волостно-поселковых предприятий, которые в течение 10–15 лет превратились не только в одну из опорных отраслей сельской экономики Китая, но и в важную часть всего народного хозяйства страны.

Реформирование государственной промышленности

Система государственных предприятий в Китае также нуждалась в модернизации и реформировании. Однако никто не предлагал здесь использовать методы «шоковой терапии» или проводить такую приватизацию, какую начали проводить в Российской Федерации в начале 1990-х годов. Многие из самых крупных китайских промышленных предприятий работали с убытком и нуждались в государственных дотациях. Еще в 1978–1979 годах на таких предприятиях было разрешено провести эксперименты по расширению хозяйственного расчета. Схемы этих экспериментов были различны на разных предприятиях и в разных провинциях. Наиболее успешным оказался такой эксперимент, который предусматривал разрешение тем предприятиям, которые не только выполняли, но и перевыполняли государственный план, продавать часть сверхплановой продукции самостоятельно и по свободной цене. Полученные дополнительные средства коллектив предприятия мог использовать по своему усмотрению и по общему согласию. В 1978 году такой эксперимент проводился на шести предприятиях в провинции Сычуань. В 1979 году по такой схеме работали уже более 100 предприятий в разных провинциях. В 1980 году около 60 % всех государственных предприятий Китая получили право продавать сверхплановую продукцию. В первое время речь шла только о 10–15 % сверхплановой продукции, которая продавалась по ценам на 15–20 % выше плановых цен. Однако после 1984 года почти все государственные предприятия Китая, кроме оборонных, работали на основе хозяйственного расчета и максимальной самостоятельности. Число показателей их работы, которые определялись государственным планом, сократилось до 10 или даже до 5 % от общего числа показателей. Итоги первых лет реформ в деревне и в городе были тщательно проанализированы на пленуме ЦК КПК, который состоялся в октябре 1984 года. На этом пленуме было принято «Постановление о реформе экономической системы», которое значительно расширило и углубило реформу государственной промышленности, а также таких отраслей, как строительство, торговля, финансовая система. В Китае был взят курс на создание многоукладной социально-экономической структуры.

Во второй половине 1980-х годов в Китае начали постепенно складываться элементы рыночной системы хозяйства. В первую очередь рыночные отношения возобладали в розничной торговле потребительскими товарами. Затем они затронули оптовый рынок, торговлю средствами производства. Рыночные отношения стали появляться в сфере научно-технологических разработок; появились первые ростки рынка труда и ценных бумаг. Никто не торопил этот процесс. В апреле 1988 года в Китае был принят «Закон КНР о промышленном предприятии общенародной собственности». В руках государства продолжали оставаться все крупные предприятия в базовых отраслях производства. Государству принадлежали почти все средства современного транспорта, крупные сельскохозяйственные предприятия, или госхозы, а также все основные банки. Государственная торговая сеть контролировала и обслуживала не менее 30 % розничного товарооборота. Государственные внешнеторговые компании осуществляли в конце 1980-х годов большую часть экспортно-импортных операций. В руках государства находилась вся сеть НИИ и проектно-конструкторских учреждений, а также подготовка кадров и их централизованное использование в отраслях народного хозяйства.

Легализация частной собственности и наемного труда, а также общий курс на развитие в Китае рыночной экономики – все это привело к быстрому росту числа индивидуальных, коллективных и частнокапиталистических предприятий и хозяйств. По данным китайской статистики, в период с 1985 по 1990 год в городах и поселках городского типа число частных хозяйств возросло с 3,3 млн до 6,1 млн, а объем производства в этом секторе увеличился в семь раз. В основном это были мелкие и средние предприятия. Однако в это же время и число крупных государственных промышленных предприятий увеличилось с 93 тысяч до 104 тысяч. Таким образом, в Китае быстрый рост частнокапиталистического сектора не ущемлял роли и значения государственного сектора (Ганшин Г.А. Экономическая реформа в Китае. Эволюция и реальные плоды. M., 1997. С. 70–77). Термин «приватизация» в Китае не применялся. Никто не собирался проводить здесь массовый и безвозмездный раздел общегосударственной собственности «в интересах развития рыночной экономики». Десятки тысяч мелких государственных предприятий передавались коллективам, а иногда и отдельным лицам на условиях аренды, и возможность перехода таких предприятий в собственность арендатора предусматривалась только после выплаты всей суммы стоимости имущества. К концу 1980-х годов в частном секторе Китая преобладали коллективные предприятия, правовой статус которых был различен в разных провинциях. В 1989 году в Китае имелось более 200 тысяч таких предприятий с общим числом занятых свыше 12 млн человек. На коллективный сектор приходилось тогда 36 % всего валового производства в промышленности и 33 % розничной торговли. Предприятий «чистого» капиталистического типа было в это же время около 40 тысяч, и на них было занято около 1 млн человек (там же, с. 78–80.).

Реформирование государственной промышленности сопровождалось в Китае и разработкой необходимой нормативной базы. Один за другим принимались новые законы: «Закон КНР о банкротстве предприятий», «Закон КНР о предприятиях иностранного капитала», «Закон о патентах», «Закон о статистике» и др.

По итогам 6-й и 7-й пятилеток рост промышленного производства в Китае был много более значительным и заметным, чем рост сельскохозяйственного производства. Производство угля в Китае поднялось с 620 млн тонн в 1980 году до 1080 млн тонн в 1990 году. Добыча нефти возросла в эти же 10 лет со 106 до 138 млн тонн. Выплавка стали возросла с 37,1 до 66,4 млн тонн. Производство электроэнергии поднялось с 300 млрд кВт/ч до 621 млрд кВт/ч. В 1980 году в Китае было произведено 13,5 млрд м хлопчатобумажной ткани, а в 1990-м – 18 млрд м. Производство телевизоров возросло за десять лет в 25 раз, а холодильников – в 500 раз. Во времена Мао Цзэдуна разнообразные бытовые приборы длительного пользования считались роскошью и почти не производились. Никто и не мечтал тогда о собственных стиральных машинах или пылесосах (данные по Краткому китайскому статистическому справочнику. Пекин, 1995. С. 2, 75).

Реформы в китайской экономике в 1980-е годы, а также рост производства в Китае в это десятилетие были замечены во всем мире, в том числе и в России. Именно в это время о Дэн Сяопине стали говорить и писать как о «великом реформаторе». Однако после событий 1989 года, о которых я буду писать в другом разделе этой книги, о Китае в западной печати публиковалась главным образом негативная информация. Между тем реформирование китайской экономики и китайской промышленности продолжалось и в 1990-е годы. В России тем более замалчивались в эти годы успехи Китая, так как слишком значителен и нагляден был контраст между неудачами рыночных реформ в России и их большими позитивными результатами в Китае. «Шоковая терапия», «приватизация», «ваучеры», «либерализация цен», «обманутые вкладчики», «капиталистическая революция», «олигархи» и, наконец, «дефолт» – вот типичные понятия и термины, которые мы вспоминаем, говоря о «лихих 1990-х годах». В Китае была в ходу другая терминология. Еще в 1978 году КПК объявила о создании в Китае «плановой экономики, дополненной регулированием рынка». В 1984 году китайскую модель называли во многих партийных документах «плановой товарной экономикой». В 1987 году было объявлено о строительстве экономики, в которой «государство регулирует рынок, а рынок регулирует предприятия». В 1989 году появилась формула об «экономике с органически интегрированной плановой экономикой и регулированием рынка». Только в 1992 году в нескольких выступлениях Дэн Сяопина твердо прозвучала формула о «социалистической рыночной экономике» в Китае. Речь шла в данном случае не о терминологии, а о серьезных изменениях в экономической политике, которые сопровождались и острыми идеологическими дискуссиями. Однако в 1993 году формула о «социалистической рыночной экономике», или о «китайском рыночном социализме», была включена в Устав КПК и в Конституцию КНР.

В то время как в России в 1992 году начался фактический развал всей системы крупных государственных предприятий, большая часть которых переходила за ничтожные цены в руки будущих олигархов, в Китае именно в 1992 году начался новый этап экономической реформы, который продолжался до 2003 года и сопровождался быстрым ростом производства во всех отраслях. Китай также начал в эти десять лет осторожную приватизацию, которую здесь называли «развитием разных форм собственности». При этом речь шла только о малых государственных предприятиях. Реформа проводилась органами провинциального и местного управления в соответствии с требованием Пекина – «удерживать крупные предприятия, отпускать мелкие». Схемы этой приватизации были очень различны, и мы их здесь приводить не можем. Однако везде они проводились без какого-либо «шока» и гораздо более эффективно, чем в России или в странах Восточной Европы.

Проводилось и реформирование крупных государственных предприятий. Общий смысл этого реформирования состоял в переводе деятельности таких предприятий на коммерческую основу, но с сохранением их в государственной собственности. Очень многие из крупных государственных предприятий были до этого «планово-убыточными» предприятиями, т. е. они не могли работать без государственных субсидий. Теперь все более и более настойчиво эти предприятия превращались в предприятия, которые приносили прибыль. Для иллюстрации огромного различия между российскими и китайскими методами рыночных реформ я приведу ниже только один пример из очень многих.

В 1953–1955 годах в Китае была построена практически точная копия московского автомобильного гиганта ЗИЛ. По тому времени Московский автомобильный завод, получивший в 1956 году имя И.А. Лихачева, своего бывшего директора и министра автомобильной промышленности, являлся образцовым советским машиностроительным предприятием. Завод выпускал несколько моделей грузовых машин и автобусов, а также легковые машины высшего класса. Здесь были сотни автоматических линий, а все основные агрегаты автомобилей собирались на конвейерах. Китайская копия ЗИЛа строилась в г. Чанчунь в провинции Цзилинь как Автомобильный завод № 1. Работа проводилась с участием инженеров и рабочих из Москвы по технической документации ЗИЛа. В это же время на московском заводе проходили практику несколько тысяч китайских рабочих, а также сотни инженеров и техников. Первые грузовики и легковые автомашины сошли с конвейера в Чанчуне в 1956 году. В 1957 году в Китае было произведено всего лишь около 7 тысяч грузовых и легковых автомашин. Разрыв экономических связей с Советским Союзом был тяжелым ударом для китайского автомобилестроения, и Автомобильный завод № 2 был построен в Китае в провинции Хубэй только в 1975 году. Он должен был изготавливать автомобильные двигатели. В 1985 году в Китае было выпущено около 440 тысяч автомобилей; это были главным образом грузовики, автобусы и машины специального назначения (Энциклопедия нового Китая. М., 1989. С. 238). В 1992 году производство автомобилей в Китае превысило один миллион, тогда как в России автомобильные заводы стали объектом ваучерной приватизации и начали быстро деградировать. Огромный ЗИЛ, который занимал в Москве площадь в 600 гектаров и давал работу более чем 100 тысячам человек, был продан за 800 тысяч ваучеров некоему А. Епифанову. Завод достался этому темному дельцу всего за 3–4 млн долларов, которые он смог быстро вернуть, продав лишь часть новейшего лабораторного оборудования. Предприятие стало быстро разрушаться. Московское правительство выкупило ЗИЛ в 1996 году за 7 млн долларов, но так и не смогло наладить его нормальную работу. Огромное предприятие, которое в свои лучшие времена производило до 200 тысяч машин в год, а также десятки тысяч холодильников, тысячи бронетранспортеров, в 2000-е годы производило немногим более 10 тысяч машин в год, а также запасные части, шасси и разного рода непрофильную продукцию. Совсем иначе обстоит дело на Чанчуньском автомобильном заводе № 1. На сегодня это мощный автомобильный холдинг, который объединяет под единым управлением не менее 20 предприятий. В целом холдинг дает работу более чем одному миллиону человек и входит в число 25 самых крупных предприятий Китая. Он производит ежегодно сотни тысяч автомашин разных моделей и уже предлагал свою помощь терпящему бедствие московскому ЗИЛу. В 2009 году Китай, как известно, вышел на первое место в мире по производству и продажам автомобилей, главным образом легковых. По общей промышленной мощи Китай занимает в 2009–2010 годах второе место в мире, приближаясь к США. Не менее 50 % всей промышленной продукции страны производится на модернизированных и основательно реорганизованных государственных предприятиях. Все 160 крупных предприятий, которые были в 1950-е годы построены и запущены с помощью Советского Союза, продолжают работать и сегодня – после многих модернизаций и перестроек – в духе рыночного социализма. Совсем иначе обстоят дела в России на тех предприятиях, которые когда-то были образцом для Китая. Российское машиностроение и сегодня находится в крайне плачевном состоянии. Успешно работают только те советские машиностроительные предприятия, которые находились до распада СССР в Белоруссии. Но и Республика Беларусь определяет свою экономическую модель как рыночный социализм.

Специальные экономические зоны в Китае

Начиная эпоху реформ в Китае и провозглашая принцип «открытости», Дэн Сяопин понимал, что страна остро нуждается в притоке иностранных капиталов и иностранных технологий. Китаю нужна была помощь высокоразвитых капиталистических стран. Но как получить такую помощь? Именно для этих целей в Китае было решено создать несколько специальных экономических зон – СЭЗ, работа в которых должна быть организована по правилам, принятым не в странах социализма, а в странах развитого капитализма. Риски были очень велики, и китайские лидеры действовали очень осторожно, но настойчиво. Создание СЭЗ началось в 1979 году. Это были небольшие территории в южных провинциях страны, которые в буквальном смысле отгораживались от остального Китая высокими стенами или колючей проволокой. Контроль за работой этих специальных зон и охрана спокойствия вокруг них были поручены китайской армии.

Первые две СЭЗ – Шэньчжэнь и Чжухай были созданы на юге провинции Гуандун недалеко от границ с Сянганом (Гонконгом) и Аомынем (Макао). Третий особый экономический район – Шаньтоу был расположен в городе Шаньтоу в той же провинции Гуандун, но ближе к Тайваню. Четвертый особый экономический район – Сямэнь был расположен в провинции Фуцзянь в г. Сямэнь – напротив о. Тайвань. Самая крупная СЭЗ Шэньчжэнь имела территорию в 327 кв. км. Особый район Сямэнь имел площадь в 131 кв. км, а район Чжухай – всего 15 кв. км. Через несколько лет статус СЭЗ получил и остров Хайнань площадью в 34 тысячи кв. км и с населением более 5,6 млн человек.

В специальных экономических зонах была создана своя администрация, подчиненная Пекину. Район Шэньчжэнь и остров Хайнань получили статус отдельных провинций Китая. В СЭЗ были установлены льготные для иностранных предпринимателей налоговый, таможенный и валютные режимы, а также много других преференций, которые нет необходимости перечислять. Предполагалось, что создаваемые в СЭЗ предприятия будут выпускать главным образом экспортную продукцию. Однако многие из заинтересованных компаний рассчитывали и на выход на китайский внутренний рынок.

Успех СЭЗ превзошел все ожидания. Вначале сюда потянулись предприниматели из Гонконга, Макао, Тайваня и Сингапура. Богатые китайцы из этих островных государств открывали в СЭЗ свои филиалы, рабочая сила была здесь в 5,6, а то и 10 раз ниже, чем в Гонконге, Тайване или Сингапуре, а прибыль в 40–50 % была обеспечена почти всем новым предприятиям. Конечно, это была настоящая эксплуатация по обычным капиталистическим схемам. Однако производительность труда в СЭЗ была в 5–6 раз выше, чем в среднем по КНР, а потому заработная плата и уровни жизни китайских рабочих и служащих в СЭЗ были существенно выше, чем в среднем по КНР. В СЭЗ стали вкладывать свои капиталы богатые китайские предприниматели из всех китайских диаспор в Азии – из Малайзии, из Индонезии, из Филиппин, из Таиланда. Очень скоро благодаря посредничеству уже обосновавшихся в СЭЗ предпринимателей сюда стали приходить прямые предпринимательские инвестиции из Европы и Японии, из США и Канады. В дальнейшем немалые иностранные капиталовложения приходили в СЭЗ и без какого-либо посредничества. За период 1979–1985 годов в первых четырех СЭЗ были использованы прямые иностранные инвестиции в 12,15 млрд долларов. Это была по тому времени очень крупная сумма (Энциклопедия нового Китая. Пекин – Москва, 1987. С. 339).

В мае 1984 года 14 городам на восточном побережье Китая, включая Шанхай и Гуаньчжоу, Тяньцзинь и Далянь, был дан статус «городов-портов, открытых для иностранных капиталовложений». В рамках новых СЭЗ были выделены территории или районы с приоритетом не на производство или торговлю, а на экономическое и техническое развитие. Все, кто занимался здесь научными исследованиями или технологическими разработками, освобождались от налогов.

В 1988 году статус «открытых приморских городов» имели уже 32 города на восточном побережье Китая. Особые права и возможности получил новый городской район Шанхая Пудун, расположенный на восточном берегу реки Хуанпуцзян напротив старой части города Шанхая. Район Пудун создавался вдоль реки Янцзы на площади в 350 кв. км. Создание района Пудун было рассчитано на превращение Шанхая в один из центров мировой экономики, финансов и торговли. В дальнейшем предполагалось открыть все города и в дельте, и по течению реки Янцзы. Новому району Шанхая были предоставлены и многие новые права. Иностранные компании получили здесь разрешение на создание финансовых организаций, магазинов и супермаркетов, а также на открытие в Шанхае фондовой биржи и выпуск акций.

Иностранные наблюдатели внимательно и заинтересованно изучали те изменения, которые происходили в 1990-е годы в таком огромном городе, как Шанхай. Американский эксперт Брентон Шлендер писал в середине 1992 года в журнале «Форчун»: «Высшим авторитетом, который дал добро на ускорение экономических реформ, является в Китае не кто иной, как 88-летний Дэн Сяопин. Дэн безжалостно подталкивает правящую коммунистическую партию и бюрократию к ускорению реформы в государственных отраслях промышленности, торопит открыть Китай внешнему миру. Среди других проектов правительство страны разработало амбициозный план, призванный вдохнуть новую жизнь в Шанхай, крупнейший индустриальный центр Китая, город-порт с населением в 12 млн человек. В то время как повсюду в Шанхае обновляются построенные в западном стиле дома, а экономика успешно развивается, особенно в последние годы, старый город, который когда-то называли «Парижем Востока», невероятно перенаселен. Однако вместо того, чтобы пройтись бульдозером по набережной реки Хуанпу, где расположены знаменитые, искусно декорированные здания офисов, построенные зарубежными предпринимателями еще в начале века, правительство предпочло перестроить Пудун – находящийся на противоположной стороне реки район, где предприятия легкой промышленности разбросаны среди рисовых полей. Правительство планирует израсходовать на благоустройство этого района 3,7 млрд долларов до 1995 года. Там будут возводиться мосты и прокладываться новые улицы, устанавливаться оборудование для глубоководного порта, строиться промышленные склады. Там же будет создана первая в Китае зона свободной торговли, где предусмотрены беспошлинный импорт и экспорт товаров. «Превратим Шанхай в ориентированный на зарубежье многофункциональный и современный космополит», – возвещают многочисленные плакаты на стенах зданий» (цит. по: «За рубежом», 1992, № 31, с. 230). Я дважды побывал в Шанхае – в октябре 1992 года и в январе 2002 года. Меня поразили быстрота перемен и масштабы строительства, а также контраст между старыми и новыми районами города.

В первой половине 1990-х годов в Китае была сформирована «приморская зона открытости», которая, как предполагалось, должна будет стать локомотивом для быстрого развития всей страны. Специальные экономические зоны во второй половине 1990-х годов стали создаваться и в Центральном Китае. Во многих СЭЗ иностранные предприниматели создавали предприятия с большим объемом ручного физического труда. В других случаях в Китай выводились предприятия, не слишком благополучные с точки зрения экологии. Доминировали предприятия обрабатывающей промышленности. Уже к 2000 году в Китае работало около 200 тысяч предприятий, созданных здесь благодаря иностранным инвестициям. Из их числа 141,7 тысячи предприятий относились к обрабатывающей промышленности (Ма Кэ, Ли Цзюнь. Коммерция в Китае. Межконтинентальное издательство Китая. 2004. С. 230). Число заключенных контрактов исчислялось десятками тысяч. По данным китайской статистики, в 1985 году в КНР было заключено 3 тысячи соглашений с иностранными фирмами о прямых предпринимательских инвестициях и освоено около 2 млрд долларов этих инвестиций. Через десять лет – в 1995 году – в Китае было заключено с иностранными инвесторами 37 тысяч соглашений и освоено инвестиций на 40 млрд долларов.

В 1983 году в Китае было освоено около 1 млрд долларов прямых иностранных инвестиций. В 1988–1990 годах в Китае ежегодно осваивалось около 4 млрд долларов иностранных инвестиций. В 1995–1997 годах в Китае ежегодно осваивалось около 40 млрд долларов иностранных инвестиций. За 20 лет (1979–1998) Китай заключил соглашения о прямых иностранных инвестициях на сумму более 550 млрд долларов, из которых было освоено в эти 20 лет около 250 млрд долларов (цит. по: Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. Москва. РАН, 1999. С. 329). К 2000 году Китай обогнал все страны мира, кроме США, по объему иностранных инвестиций. По объему прямых иностранных инвестиций в реальную экономику Китай обогнал и Соединенные Штаты, и Европу. Китай привлекал иностранные корпорации в первую очередь дешевизной издержек производства. По подсчетам экспертов, при равных уровнях квалификации стоимость рабочей силы в Китае была в 1990-е годы в 25 раз ниже, чем в Японии, и в 8—10 раз ниже, чем в Гонконге или Сингапуре. Западный капитал притягивала, естественно, и высокая норма прибыли, которая достигала в СЭЗ 40–50, а то и 100 %. Устоять перед такими доходами было невозможно. Создавалась воронка с мощным притяжением, и в нее втягивались десятки миллиардов долларов капиталовложений.

Немалые выгоды от такого сотрудничества извлекал и Китай, который непрерывно увеличивал число своих разнообразных специальных или особых экономических зон и районов. Во-первых, в районе каждой из таких СЭЗ создавалась современная строительная база, строились дороги, возникала система современной связи, расширялось строительство жилья, создавались все системы коммунального хозяйства. Во-вторых, и на совместных и на полностью иностранных предприятиях работали китайские рабочие и служащие, а также китайские специалисты. Иностранных менеджеров было немного. В результате именно китайский инженерно-технический персонал, а также рабочие кадры приобретали ценный производственный и технический опыт, знания и навыки.

Еще в конце 1980-х и в начале 1990-х годов страны Европы, США и Япония переводили в Китай главным образом сборочные производства. В других случаях само изделие изготовлялось и испытывалось в США, а предприятие, расположенное в Китае, получало необходимый заказ, чертежи и инструкции. В Китай переводилось производство, но не научно-технологические центры. Однако по мере освоения всех элементов технологии Китай стал выдвигать перед инвесторами все новые и новые требования. Так, например, в начале 1990-х годов крупным японским корпорациям было без особых церемоний заявлено, что если они не приведут с собой в Китай производителей комплектующих, то и сами могут не приходить. Многие из самых крупных японских корпораций вынуждены были согласиться с этими условиями и начали переводить в Китай все свое производство. При этом крупные западные и японские корпорации начинали работать в Китае не самостоятельно, а как часть совместных предприятий – СП. Так, например, китайская автомобильная корпорация из провинции Гуандун с головным предприятием в г. Гуанчжоу «Guangzhou Automotive» сумела создать совместные предприятия с конкурирующими между собой японскими компаниями «Хонда» и «Тойота». Нигде в мире «Тойота» на такое не пошла, но «китайское притяжение» оказалось более сильным, чем силы конкурентного отталкивания. Заключив подобное соглашение, китайский партнер получил возможность научиться лучшему у обоих соперников, оставаясь единственным из участников соглашения, кто имел доступ ко всем остальным (Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 391).

Переведенные в СЭЗ иностранные предприятия должны были считаться не только с законами Китая. На всех крупных иностранных предприятиях начали постепенно создаваться профсоюзные организации, а затем и ячейки КПК. По мере того как экономика Китая укреплялась, росла и заработная плата как рабочих, так и китайского технического персонала. Общее число СЭЗ в Китае уже в 2005 году превысило цифру 200, а еще через три года и цифру 1200. Параллельно создавались и мощные научные и технологические центры, а также финансовые структуры, которые по своей прочности и надежности не уступали финансовым структурам Запада. В западной печати можно было встретить данные о том, что едва ли 40 % всей промышленной продукции Китая изготовляется на предприятиях, которые полностью или частично являются собственностью иностранного капитала. Однако это вовсе не означало того, что Запад контролирует экономику Китая. Общий и прочный контроль за развитием своей экономики и своей промышленности сохраняло китайское государство, а не многочисленные транснациональные корпорации, которые не имели таких рычагов влияния и контроля, которые имело китайское государство. Правила игры в данном случае диктовали не структуры Уолл-стрит, а партийные, правительственные и военные структуры самого Китая. Как американские, так и мировые промышленно-финансовые центры получали, конечно же, немалые прибыли от своего участия в экономическом и научно-техническом подъеме Китая. Однако как контроль, так и главные выгоды от деятельности СЭЗ получал и продолжает получать Китай.

Покупка «ненужных» заводов в западных странах и в России

О создании и развитии специальных экономических зон (СЭЗ), или особых экономических районов, в Китае имеется большая литература. Данные о масштабах и формах деятельности СЭЗ содержатся в разного рода справочных изданиях. Однако мне не приходилось встречать в экономической литературе данных о такой форме китайского импорта, как покупка большого количества промышленных предприятий, которые оказались «ненужными» в своих странах. Еще в 1992 году при посещении одного из крупных машиностроительных предприятий в предместье Пекина в музее этого предприятия, размещенном на втором этаже административного здания, мне показали большой макет огромного многопалубного корабля, который за несколько лет до моего визита в Китай привез сюда данный завод из Западной Европы. Мне сказали тогда, что в Китае имеется семь таких больших «заводовозов» и что они все время заняты перевозкой покупаемых на Западе заводов и оборудования. Расширяя и углубляя экономические отношения с западными странами, Китай обнаружил, что в разных странах Запада имеется немало предприятий, которые физически и реально находились в хорошем состоянии и не исчерпали заложенный в них ресурс, но которые устарели морально и технологически и потерпели поражение в острой конкурентной борьбе. Большая часть этих предприятий была остановлена, так как они уже не могли приносить прибыли своим владельцам и акционерам. Однако эти же предприятия могли бы еще успешно работать в китайских как в восточных, так и тем более в западных провинциях с относительно недорогой рабочей силой. Импортированные в Китай заводы позволяли не только обеспечить страну нужными ей товарами, но и помогали созданию в Китае многомиллионного массива квалифицированной рабочей силы и специалистов. В условиях рыночной экономики Запада купить такие «ненужные» предприятия, включая, например, полные комплекты оборудования закрываемых в Европе угольных шахт, можно было всего за несколько миллионов долларов – других покупателей на эти заводы и оборудование просто не было. Теперь эти предприятия аккуратно демонтировались и вывозились в Китай вместе со всей технической документацией. Все эти предприятия работают в Китае и сегодня, пройдя необходимую модернизацию и «китаизацию».

После распада СССР в Российской Федерации также остановилось много заводов и фабрик, часть которых купил Китай на неизвестных мне условиях. Эта страница российско-китайских отношений до сих пор остается практически закрытой. Известно, например, что большая часть огромного волгодонского завода «Атоммаш», который проектировался еще во времена СССР и был рассчитан на ежегодное производство 8—10 комплектов оборудования для АЭС, была продана в Китай. При этом речь шла не об устаревшем, а о вполне современном или даже уникальном оборудовании. Российские программы по развитию системы АЭС были остановлены еще после Чернобыля, и завод в Волгодонске остался без заказов. В Китае, напротив, начала расширяться программа по развитию АЭС. При продаже в Китай данного завода были приглашены для работы по контрактам и многие российские квалифицированные рабочие и специалисты.

Еще через несколько дней при посещении в окрестностях Пекина большого металлургического комбината «Шоуду» я познакомился с группой российско-советских специалистов, главным образом с Урала, приехавших в Китай на несколько лет для работы. Уже в начале 1992 года сотни тысяч квалифицированных рабочих по всей России оказались без работы и без зарплаты. Это было результатом «шоковой терапии» и «либерализации цен». Люди помоложе уезжали в США, в страны Западной Европы, в Израиль, даже в Южную Африку, и уезжали навсегда, меняя гражданство. Уехал в США даже сын Никиты Хрущева, специалист по ракетам. Но тысячи специалистов более старшего возраста предпочитали заключать контракты с китайскими предприятиями и организациями. В Китай ехали металлурги, машиностроители, специалисты по гидроэлектростанциям и атомной энергетике, работники космической индустрии, спортивные тренеры. Здесь, в Китае, об этих людях заботились и платили хорошую заработную плату. Я лично знал одного из ученых, специалиста по космическим сплавам, который принял предложение одного из китайских НИИ и заключил контракт на 5 лет. Мы и сегодня очень мало знаем о вкладе российских инженеров и ученых в успех китайской индустриальной революции.

Развитие промышленности в сельских районах Китая

Аграрные реформы 1978–1984 годов сопровождались развитием в китайской деревне различного рода сельских ремесел и промыслов – об этом я уже писал выше. Расширялись и масштабы торговли на селе, здесь множились разного рода рынки и ярмарки. Однако при отсутствии в китайских деревнях свободных для распашки земель сельское хозяйство Китая высвобождало больше работников, чем их могла принять создаваемая в городах крупная промышленность. В стране возникала как необходимость, так и возможность создания небольших и средних промышленных предприятий в сельской местности. Речь шла о такой системе волостно-поселковых предприятий, для работы на которых недавние крестьяне могли приезжать на своих велосипедах. Выдвигался принцип – «уходя с земли – оставаться на ней». Или – «покидая землю, не уходить из деревни».

В 1984 году, согласно китайской статистике, в стране было зарегистрировано 1,65 млн волостно-поселковых предприятий с индивидуальной или коллективной собственностью и с общим числом занятых 38,5 млн человек. Эти предприятия произвели продукции на 127 млрд юаней. Рост производства в этом секторе уже тогда превышал 20 % в год. В сельской местности в 1984 году было около 60 тысяч крестьянских рынков, а торговля стала постоянным видом деятельности для 2–3 млн человек, получивших на это разрешение местных властей.

Рост сельской промышленности превысил в Китае все ожидания и планы. На конец 1993 года в Китае было зарегистрировано 23,21 млн волостно-поселковых предприятий, на которых было занято 113 млн человек. Валовая продукция этих предприятий составила за 1993 год 2902,3 млрд юаней, что было на 40 % больше, чем в 1992 году (Энциклопедия нового Китая. М., 1989, с. 277; Китай, 1994, Пекин, 1994. С. 83). Еще через 10 лет – в 2003 году – численность волостно-поселковых предприятий даже уменьшилась до 21,3 млн. Однако численность занятых на этих предприятиях увеличилась до 136 млн человек, а стоимость произведенной продукции возросла до 3,5 трлн юаней.

Первоначальная деятельность волостно-поселковых предприятий была основана на нуждах самой деревни. Речь шла о переработке продукции сельского хозяйства, об изготовлении сельского инвентаря, ремонте, производстве строительных материалов – китайская деревня в 1980-е годы интенсивно обустраивалась, и миллионы ветхих домов заменялись на более удобные и прочные, а нередко и кирпичные. В сельской местности развивалась малая металлургия, добывался уголь, строились небольшие электростанции. Кроме пищевой промышленности, здесь развивалось текстильное, швейное и кожевенное производство, изготовление бумаги – по самым старинным китайским технологиям. Постепенно сельская промышленность начала производить разнообразные детали машин для крупных городских предприятий. Уже в конце 1990-х годов в этом секторе стала производиться и продукция для экспорта. Продукция сельских предприятий отличалась как высоким качеством, так и низкими ценами и хорошо расходилась по всей стране, а также за рубежом. Предприятия укрупнялись. В стране появились тысячи сельских предприятий с годовым оборотом более чем в 50 млн юаней, а на многих таких предприятиях оборот превысил 100 млн юаней. Возникала и развивалась кооперация между сельскими предприятиями и самыми известными и популярными предприятиями городской промышленности.

К началу 2006 года численность работников в сельской промышленности Китая составила около 170 млн человек. Это почти в 2,5 раза больше, чем было занято на государственных предприятиях в городах и значительно больше, чем на всех иностранных, частных и совместных предприятиях, вместе взятых (Китайский статистический ежегодник. Пекин. 2005–2008; Китайский сельскохозяйственный ежегодник. Пекин, 2005–2008).

Большая часть предприятий сельской промышленности относилась к предприятиям коллективного сектора. Только около 20 % всех таких предприятий статистика относила к предприятиям частного или совместного типа собственности. Сельские предприятия даже в большей степени, чем предприятия специальных экономических зон, стали в Китае локомотивом рыночной экономики и гарантией стабильного развития китайского села, да и всего Китая. Уже в 1990-е годы сельская индустриализация положила начало и такому необычному для многих наблюдателей процессу, как сельская урбанизация. Начавшийся в это десятилетие процесс концентрации производства сельских предприятий в малые промышленные центры привел к постепенному формированию на их основе малых городов, в которых были интегрированы торговля, промышленность и сельское хозяйство. Эти городки (термин «агрогорода» в Китае не привился) превращаются в Китае в центры экономической, политической и культурной жизни района, постепенно сглаживая весьма значительный и очевидный разрыв между городом и деревней (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. М., РАН. С. 215–216). На конец XX века в Китае насчитывалось около 50 тысяч малых городов, из которых около 20 тысяч были построены в 1990-е годы (там же). Во всех этих городах было зарегистрировано около 1 млн разнообразных предприятий, а число жителей в этих городах превысило 200 млн человек (там же). Сходные, но не столь интенсивные процессы происходили в последние 10 лет в сельских районах в Беларуси, но не в Украине или в России.

Быстрое развитие сельской промышленности в китайской деревне и изменение статуса десятков миллионов крестьян происходило в Китае без изъятия у крестьян их прав на землю. Это обстоятельство очень удивляло западных экспертов и историков экономики. Один из таких специалистов по экономической истории Джиллиан Харт констатировал: «В социалистическом и постсоциалистическом Китае реформы, определившие изменения в аграрном секторе, были отмечены быстрым децентрализованным накоплением без изъятия земли… Это самый поразительный пример организации промышленного производства второй половины XX века, который происходил без изъятия земли у бывших крестьян, ставших рабочими. Он не только проливает свет на абсолютно «незападные» формы» накопления, усилившие глобальную конкуренцию. Опыт Китая заставляет нас пересмотреть устоявшиеся представления о «первоначальном накоплении» через изъятие, что считается обязательным условием развития капиталистического производства» (Джиллиан Харт. Цит. по: Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 401).

Именно сельская промышленность в Китае давала в 2009–2010 годах около трети всего китайского экспорта и создавала представление об этой стране как о «всемирной фабрике».

Новый китайский пролетариат

Еще в 1970-е годы многие «народные коммуны» не справлялись ни с севом, ни с уборкой урожая, и власти постоянно должны были направлять на помощь деревне рабочих, служащих, учащихся, а также воинские подразделения. Судя по материалам китайской печати, в 1974 году только в первом полугодии в деревню было направлено 1,6 млн китайской молодежи и около одного миллиона военнослужащих (Китайская Народная Республика. Политика. Экономика. Идеология. Ежегодник, 1974. M., 1976). Однако с введением на селе семейного подряда в китайской деревне, напротив, начали образовываться все более значительные излишки рабочих рук, которые далеко не полностью могли быть поглощены сельскими предприятиями. Хотя развитие сельской промышленности происходило в Китае гораздо быстрее, чем это было предусмотрено государственными планами, эта новая отрасль не в состоянии была обеспечить полную занятость тех миллионов и даже десятков миллионов кресть ян, которые высвобождались от работы в модернизируемом сельском хозяйстве. Это привело к образованию многомиллионного слоя внутренних мигрантов – людей, готовых работать и нуждающихся в работе и заработке. Однако они должны были искать работу не в своем уезде, а в любой части Китая.

И в силу собственных нужд, и для обеспечения работой всех трудоспособных китайцев в Китае было развернуто в последние 10 лет большое строительство – главным образом по созданию новой и современной инфраструктуры, а также новых жилых районов во всех городах страны. Здесь идет масштабное строительство новых железных дорог, автобанов, мостов, электростанций всех типов, аэропортов. Создаются новые спортивные комплексы, театры и другие культурные учреждения, промышленные предприятия, трубопроводы, а также разного рода офисные здания и жилые дома. Ни одна страна мира не ведет сегодня такого большого строительства, как Китай. И это строительство не остановилось и в 2008–2010 годах. Большая часть строительных рабочих в Китае – это внутренние мигранты.

Внутренние мигранты работают в Китае не только в строительстве, но также в промышленности и даже в сельском хозяйстве, но не в родных уездах. Некоторые из относительно богатых сельскохозяйственных кооперативов или тепличных хозяйств, развивая свое производство, привлекают к работе на своей земле крестьян из других уездов и провинций.

Потребность в мобильной и относительно недорогой рабочей силе имеется в настоящее время во всех развитых странах. В США, по неполным данным, работают в разных отраслях не менее 30 млн мигрантов, главным образом из Мексики и из стран Южной Америки. Многие из них – нелегальные мигранты. Европейский пролетариат сегодня – это главным образом мигранты из мусульманских стран. Основная часть нового пролетариата Москвы – это украинцы и молдаване, узбеки, таджики и киргизы. Новый китайский пролетариат – это китайцы из относительно более бедных сельских районов.

Китайские внутренние мигранты находятся в лучшем положении, чем мигранты из мусульманских стран в Западной Европе, мигранты из Мексики в США или мигранты из стран СНГ в России. Работа внутренних мигрантов регулируется в Китае многими законами и правилами. Хотя у них нет полноценной прописки в городах, они не иностранцы, а китайские граждане, и их никто не может лишить доли в семейном земельном наделе. Они не подвергаются никаким экспроприациям. У них остаются в деревне родной дом, родной очаг, родители, семья. Обычай требует, чтобы даже те китайцы, которые давно уже обосновались в городе и имеют здесь работу и квартиру, хотя бы раз в год приезжали на родину своих отцов и встречались со своими родственниками. Никто в Китае не должен чувствовать себя изгоем, и это позволяет сохранить в стране относительную социальную стабильность. Впрочем, случаются в сельских районах Китая и разного рода волнения и беспорядки. Китайцы терпеливы, но готовы и на протест. Положение нового китайского пролетариата является очень трудным – в Китае это самый бедный слой населения. Однако его положение все же не столь трудно и безнадежно, как положение пролетариев времен Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

Победы на рынках западных стран

Еще до вступления Китая в ВТО китайские товары начали во все больших количествах проникать не только на рынки развивающихся стран и России, но и на рынки развитых стран Запада. Следуя политике «открытости», провозглашенной Дэн Сяопином, Китай еще в 1980-х годах открыл свой рынок для продукции и для деятельности западных компаний и фирм. Этого не делала в 1950-е и 1960-е годы Япония. Население Японии в 10 раз меньше, чем в Китае, и открыть свой рынок для товаров из США или из Западной Европы – это означало слишком большой риск. Япония предпочла покупать не западные товары, а лицензии и патенты, что и позволило ей вскоре активно выступить на рынках западных стран и одержать здесь немало побед.

Китай, напротив, широко открыл свой внутренний рынок для товаров западных фирм и компаний. Однако именно здесь, в самом Китае, в конкурентной борьбе с западными фирмами развивалась и крепла китайская промышленность. Постепенно вытеснив большую часть западных компаний из своего рынка, а затем и с рынков многих развивающихся стран, китайские корпорации стали активно осваивать во второй половине 1990-x годов западные рынки. Я об этом уже писал выше, отмечая предприимчивость китайцев как нации. В западные страны поставляются сегодня в больших количествах товары из Китая, которые производятся как на китайских государственных и частных корпорациях, так и на смешанных предприятиях. Но в Китае имеется немало предприятий, которые принадлежат полностью западному капиталу и которые также поставляют свою продукцию в западные страны.

Хорошо известно положение дел на сегодня на рынке детских игрушек. Когда-то производством игрушек славились Соединенные Штаты. Но сегодня основная часть индустрии игрушек расположена в Китае. Но игрушки были только началом китайской торговой экспансии. В 1995–2005 годах Китай захватил лидерство как в текстильной, так и в обувной промышленности. Он доминирует в объемах, но также в соотношении цена/качество. Огромные количества китайских текстильных товаров, очень дешевых, но невысокого качества, идут в страны Азии, в Россию и в СНГ – в том числе и по контрабандным каналам. Но Китай производит в очень больших количествах одежду и обувь также и самого высокого качества. Даже многие из лучших европейских модельеров перенесли в Китай значительную часть своего производства, оставив за собой лишь производство и пришивание товарных знаков и пуговиц, – таким образом они получили возможность производить в 5–6 раз больше элитной одежды, но получать также и в 5–6 раз большие прибыли. На протяжении нескольких столетий Италия считалась лучшим производителем современных моделей обуви. После распада СССР итальянские фирмы первыми пришли на российский обувной рынок, и в России просто некому было с ними конкурировать. В 1990-е годы лучшей в России считалась итальянская и немецкая обувь. Много обуви поступало в Россию и из Турции, но это были менее качественные, хотя и более дешевые товары. Но постепенно не только в России, но также в Европе и в США все большую долю рынка обуви стал занимать Китай. Я писал выше о судьбе российского предпринимателя А. Титова, который создал в Новосибирске самую большую фабрику в Европе по производству теплой обуви. Он был готов конкурировать с любым из европейских производителей, но не смог одержать верх в конкуренции с китайскими производителями. Комментируя свою неудачу в одном из интервью, А. Титов говорил: «Китай никогда не был производителем обуви и лидером в области обувных технологий и моды. Но свою обувную отрасль Китай сумел создать с нуля. Страна поэтапно развивала базовые производства и создавала обувные кластеры, определив несколько регионов на юге и в центральной части Китая. Правительство отменило все пошлины на технологичное оборудование и на сырье, которое не производится на территории Китая. До сих пор там действует нулевая пошлина на импорт кожи и овчинного сырья. Более того, государство кредитует импортеров сырья. Нам очень сложно было конкурировать с китайцами на аукционах в Австралии. Все это благодаря продуманной политике развития отрасли. Пока у нас ничего подобного не появится, легпром не возродится» («Финанс», 2009, 30 марта – 5 апреля, № 11, с. 14–15). В данном случае в Китае государство планирует и обеспечивает развитие целой отрасли или подотрасли, ориентируясь и на силу государства, и на силу рыночных механизмов и частной инициативы. Одной лишь частной инициативы для такого успеха недостаточно. Подобного рода государственной поддержки не получает бизнес ни в России, ни в странах Запада, и это дает китайским предпринимателям немалые конкурентные преимущества. В данном случае Китай и китайские власти думают не только о каких-то прибылях. У них есть дополнительный и чрезвычайно сильный мотив – они должны найти работу и хотя бы минимальный заработок миллионам и десяткам миллионов людей, которые высвобождаются от работы в сельском хозяйстве. Конечно, Китай одевает и обувает и самих китайцев, а это более 1,3 млрд человек. Но еще в 2002 году Китай поставил на экспорт 5 млрд пар обуви. Эксперты считают, что сегодня каждая вторая пара обуви, которую покупают в мире, китайского производства.

Не менее впечатляющую победу Китай одержал в последние годы и на мировом рынке мужской одежды. Американский миллиардер Уоррен Баффет, который считается самым богатым человеком в мире, направил недавно приветствие известной китайской предпринимательнице Ли Гуйлянь по случаю 30-летия ее фирмы по производству одежды – «Dalian Dayang». В этом приветствии, размещенном на веб-сайте фирмы, говорится: «Я должен вам сказать, что сейчас ношу девять костюмов и все они сделаны в Китае. Я выбросил все остальные свои костюмы. Уже давно я получаю комплименты по поводу того, как я одеваюсь. Но с тех пор как я начал носить костюмы мадам Ли, я слышу такие комплименты постоянно. Мои партнеры, а также мой друг Билл Гейтс также носят одежду этой марки. Ваша история, дорогая Ли Гуйлянь, является вдохновляющим примером не только для китайцев, но и для людей всего мира». После публикации этого приветствия стоимость ценных бумаг фирмы «Dalian Dayang» только за один день 16 сентября 2009 года выросла на 300 млн долларов – до 2,5 млрд долларов («РБК», 18 сентября 2009 г.). Российская текстильная промышленность лидирует на рынке постельного белья, спецодежды, а также всех видов одежды для российских военных всех родов войск. Однако в коммерческом секторе доля российских текстильных предприятий невелика, и у них нет шансов одержать верх над китайскими производителями, которые работают на собственном сырье и при низких издержках на рабочую силу поставляют на рынок товары достаточно высокого качества. Китайцы не гонятся за большими прибылями, но им нужна работа. Я печатаю этот текст на немецкой пишущей машинке «Эрика». У меня несколько пишущих машинок, которые сегодня уже никто не производит и не ремонтирует. Однако ленты для 20 разных моделей пишущих машинок все еще производят, но только в Китае и по лицензии немецкой фирмы «Pelikan». На упаковке пояснительные тексты только на английском, немецком и французском языках. Настольная лампа с нарядным абажуром, которая стоит рядом, также сделана в Китае. Китайцы вышли на рынок канцелярских товаров и делают их очень хорошо. Вся эта работа, как я предполагаю, распределена между десятком или двумя десятками небольших сельских предприятий.

Немало побед Китай одержал и на рынке бытовой техники. Китай быстро освоил эту отрасль, которой в стране до 1976 года практически не имелось. После образования КНР из Китая в западные страны экспорта фактически не было, а в Советский Союз Китай поставлял посуду и термосы. Лидером по производству бытовой техники долгое время были США, затем здесь выдвинулись также Германия и Япония. Но сегодня именно Китай обогнал в этой отрасли все страны Запада. Конечно, Китай не стал ничего изобретать самостоятельно и начал работать по западным образцам и по западным технологиям. Но речь шла не о том, чтобы делать копии, которые почти всегда будут хуже оригинала. Китай стремился делать такие копии, которые были бы не хуже, а по возможности лучше оригинала и содержали какие-то инновации. И как правило, китайским производителям это удавалось сделать. Холодильники, пылесосы, стиральные машины – это изделия, которые стремится иметь сегодня каждая семья. Китайцы производят все эти товары и миллионами поставляют их по всему миру. Особенно успешно Китай освоил производство электронной домашней техники. Телевизоры, персональные компьютеры, DVD-плейеры, сотовые телефоны и многие другие товары десятков наименований производятся сегодня в Китае и идут как на внутренний, так и на внешний рынки.

На протяжении многих лет главным конкурентом Китая на рынках бытовой техники и электроники была Япония. В свое время именно японские корпорации, развивая свой бизнес, стали создавать дочерние предприятия в Южной Корее, на Тайване, в Гонконге, но также и в Китае. Как правило, изделия, произведенные в самой Японии, были все же лучшего качества и продавались дороже. Поэтому состоятельные семьи и семьи со средним достатком предпочитали приобретать изделия японских головных предприятий. Однако и Китай вскоре стал производить изделия высшего качества или даже с рядом инноваций и по более дешевой цене. Более того, Китай стал создавать свои дочерние предприятия за пределами страны. Так, например, несколько предприятий по производству бытовой техники Китай построил в Беларуси. Наиболее преуспела в этой отрасли корпорация «Хайер» в г. Циндао – в провинции Шаньдунь. Создателем и руководителем этой корпорации является Чжан Жуймень, но она является собственностью трудового коллектива и городского правительства. Еще в 2007 году в списках 25 самых богатых и влиятельных в мире бизнес-корпораций упоминались всего только три корпорации из стран Азии – «Тойота», «Сони» и «Хайер». К концу 2010 года Китай, несомненно, расширит свое представительство в мировой бизнес-элите.

Одной из составляющих этого успеха является то обстоятельство, что китайские ученые и инженеры получают за свой труд существенно меньше, чем инженеры и ученые в США или в Японии. Но в России инженеры и ученые получают за свой труд еще меньшую оплату, чем в Китае. Где же наши успехи?

Нет необходимости перечислять здесь все те отрасли, в которых Китай одержал в последние 10–12 лет очевидный успех и потеснил конкурентов. Китай хотел бы производить все, и производство лекарственных препаратов не является исключением. Именно эта отрасль превратилась во многих развитых странах в одну из самых крупных и доходных отраслей экономики. Расходы на лекарства в США, Японии и в главных европейских странах исчисляются тысячами долларами в год на одного жителя.

В Китае с давних пор развивалась собственная индустрия лекарств, основанная не на химических препаратах, а на использовании разного рода природных субстанций, порой весьма экзотических. Однако здесь быстро развивалась и европейская медицина. Уже к концу 1980-х годов фармацевтика стала одной из главных областей приложения сил и труда китайцев. Они приобретали лицензии и начинали массовое производство лекарственных препаратов по технологиям наиболее известных в этой отрасли стран – Швеции, Швейцарии, США, Германии, Голландии. При этом очень многие из западных фармацевтических фирм стали переводить свое производство в Китай, так как там себестоимость лекарств была много ниже, но при вполне западном качестве. Произведенные в Китае лекарства успешно проходили все установленные на Западе стандарты или австралийские сертификаты, которые считаются наиболее строгими.

Наиболее успешно развивалась китайская фармацевтика в южной провинции Гуандун с населением в 100 млн человек. Еще в начале 1980-х годов это была одна из наиболее бедных провинций Китая, а сегодня это одна из наиболее динамично развивающихся территорий. По многим отраслям, включая и фармацевтику, только одна эта провинция производит больше продукции, чем вся Российская Федерация с ее 142-миллионным населением. Сюда пришло много инвестиций из соседнего Гонконга, а через гонконгских посредников и из западных стран. Здесь не только множество мелких, но также более десятка весьма крупных фармацевтических фабрик, оснащенных по последнему слову техники. Только в столице провинции г. Гуанчжоу работает пять крупных фармакологических предприятий, а всего в Китае в список крупных («топ-фирм») предприятий включены 50 фабрик и корпораций, производящих лекарства для внутреннего рынка и для экспорта. При этом растет и производство, а также экспорт в западные страны препаратов традиционной китайской медицины, например для восстановления мозгового кровообращения. Это все очень сложные препараты «травяной» медицины, которые нигде, кроме Китая, не производятся, но все более и более охотно покупаются в десятках стран мира, некоторые из этих препаратов очень эффективны и при этом весьма не дороги.

Успехи китайской ИТ-индустрии

Не в пользу стран Запада завершилась в последние 10 лет и конкуренция в такой важной новой отрасли, как отрасль информационных технологий. Еще в 2000 году в США и в некоторых западных странах в ИТ-индустрии возникли неожиданные и болезненные трудности. Акции многих авторитетных компаний в этой отрасли начали обесцениваться, и многие из этих компаний оказались на грани краха. Под давлением обстоятельств и для сохранения прибылей руководители американских, а также британских ИТ-корпораций начали переносить свое производство в Азию, и главным образом в Китай. Расчет был простой. Расходы на зарплату в ИТ-компаниях составляли не менее 50 % от себестоимости продукта. В Китае можно было платить персоналу в 10 и в 20 раз меньше. По данным, приводимым в Интернете, США в 2001–2007 годах перевели в Азию 3,5 млн рабочих мест, а Англия – более миллиона. Еще миллион рабочих мест перевели на Восток другие страны Европы. Для Китая это был неожиданный подарок. Еще Мао Цзэдун говорил, что в условиях Китая на одном рабочем месте должно работать не менее трех китайских рабочих. Да, конечно, большая часть прибылей в ИТ-индустрии шла владельцам акций и ценных бумаг. Но Китай получил почти в готовом виде мощную реальную экономику, и он принимает меры для овладения полными циклами производства в ИТ-отрасли. Китай учится у стран Запада, но во многих случаях ученик уже начинает превосходить своих учителей. Еще в 2005 году мировое бизнес-сообщество было удивлено необычной сделкой – знаменитая фирма IBM объявила о продаже своего компьютерного дивизиона за 1,4 млрд долларов. Это подразделение изготовляло с 1992 года ноутбуки. Особенно знамениты были черные компьютеры серии Thinkpad. Они были, однако, очень дороги – 3–4 тысячи долларов за экземпляр. Покупателем у IBM выступала китайская фирма «Lenovo». Она уже была лидером на китайском компьютерном рынке. Но весь мир бизнеса выиграл от этой сделки, так как китайская фирма стала выпускать огромное число недорогих настольных компьютеров собственной разработки и сборки. Ни американские, ни японские корпорации просто не могли бы сделать этого в соотношении «цена – качество».

Китайский рыночный социализм и мировой кризис

Мировой экономический кризис был результатом сложения многих факторов, однако главными причинами этого кризиса были нарушение в главных странах Запада, и прежде всего в США, баланса между потреблением и производством, а также отрыв финансового сектора от всех других секторов реальной экономики. Государственные расходы в США существенно превысили государственные доходы, и этот растущий дефицит в бюджете дополнялся очень большим дефицитом во внешней торговле.

Но и в большей части американских домохозяйств в 2001–2007 годах расходы стали превышать доходы. Все эти деформации не могли не кончиться кризисом, который только ускорила вызывающая внешняя политика США, основанная на принципах гегемонии и однополярного мира.

Китай сумел избежать подобного рода деформаций. Стремительный рост китайской экономики в последние 30 лет опирался на разумную и сбалансированную экономическую политику. Соотношение между производством, потреблением и накоплением в Китае имело на протяжении многих лет очевидный уклон в сторону накопления. Доходы государства превышали его расходы. Китай не форсировал военные расходы, и его стратегическая ядерная мощь была относительно невелика. Во внешней торговле Китай на протяжении многих лет имел большой положительный баланс, и его валютные резервы превысили в 2009 году 2 трлн долларов. Финансовый сектор экономики Китая не жил какой-то самостоятельной жизнью, а обслуживал потребности реальных отраслей народного хозяйства страны.

Конечно, мировой кризис создал и для Китая немало трудностей и рисков. В западных странах упал спрос на многие товары китайского экспорта. Уменьшились и общие объемы мировой торговли. Однако Китай сумел направить многие из прежних экспортных потоков на развитие внутреннего потребления, объемы которого здесь были несравненно ниже, чем в развитых странах Запада и особенно в США. Угроза стабильности доллара была и угрозой для китайских валютных ресурсов, большая часть которых была номинирована в долларах. Но вместе с этими же угрозами и рисками мировой экономический кризис создал для Китая и его экономики большие новые возможности, которые он начал все более эффективно использовать.

В 1980-е и в 1990-е годы экономическая политика Китая была направлена на привлечение в страну иностранных инвестиций, и приток этих инвестиций не иссяк полностью и сегодня. Однако уже в решениях XVI съезда КПК в 2002 году была поставлена задача – «поощрять и поддерживать инвестиции за рубеж предприятий различных форм собственности, обладающих сравнительными преимуществами, стимулируя таким образом создание мощных транснациональных компаний». Как известно, в этот именно период Китай стал членом ВТО, что способствовало повышению активности инвестиционной деятельности китайских предприятий (XVII съезд КПК и проблемы социально-экономического развития КНР на современном этапе. М., 2009. С. 263–264).

По данным китайской статистики, на конец 2007 года китайские инвестиции были размещены в 172 странах мира, главным образом в Азии, Африке, Латинской Америке и в Европе. По данным китайского министерства коммерции, в зарубежных странах к началу 2008 года имелось 12 тысяч предприятий с участием китайского капитала, что вдвое превышало уровень 2002 года (там же, с. 264). Китай стал самым крупным инвестором среди развивающихся стран мира, но в мировом объеме прямых иностранных инвестиций доля Китая была не слишком велика – около 2 %. По объемам прямых инвестиций за пределами своей страны Китай занимал в 2004 году 28-е место в мире, в 2005-м – 17-е, а в 2007 году уже 13-е место в мире. В прогнозе Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD) было высказано предположение, что к концу 2010 года Китай займет 5-е место в мире среди экспортеров капитала и вывоз капиталов из Китая в другие страны составит от 70 до 100 млрд долларов. Однако, по предварительным данным, Китай в 2010 году занял второе место в мире и по экспорту товаров, и по экспорту капиталов. Китай приступил к ускоренному созданию национальных ТНК, которые должны стать «национальными лидерами» на мировом рынке. Первые китайские ТНК были созданы еще на рубеже XXI века. В список 500 крупнейших корпораций мира по объему годовых продаж, которые публикует влиятельный американский журнал «Fortune», в 2000 году входило 11 китайских корпораций, в 2004 году – 15, в 2006 году – 19, а в 2007 году – уже 30. Ожидалось, что по итогам 2010 года в списке журнала «Fortune» будет уже не менее 50 китайских корпораций (там же, с. 266).

До конца 2008 года только крупные государственные корпорации имели преимущественное право и возможности вывозить капиталы за границу. Однако осенью 2009 года китайские власти одобрили увеличение частных национальных вложений за рубеж. На протяжении нескольких месяцев пять китайских фондов получили разрешение на вывоз капиталов. Согласно китайским законам, китайские граждане могут покупать акции и облигации иностранных компаний только через национальные инвестиционные компании и фонды. По данным на август 2009 года, китайцы вложили в заграничные ценные бумаги через разные финансовые институты около 30 млрд долларов (РБК-daily, 27 октября 2009 года).

Экспорт капиталов из Китая осуществлялся в 2008–2010 годах очень продуманно и по разным направлениям – исходя из интересов самого Китая. Так, например, Россия впервые в своей экономической истории получила кредит от Китая в 25 млрд долларов. Эти средства были предназначены на строительство нефтепровода из Сибири в Китай. Это большой проект, и к осени 2010 года российская часть нефтепровода уже была готова. Теперь нитка нефтепровода идет по китайской территории. Россия будет возвращать кредит за счет поставок нефти, что, безусловно, выгодно как России, так и Китаю. По такой же схеме китайские кредиты были предоставлены и Казахстану, который строит уже вторую нитку нефтепровода в Китай.

Известно бедственное положение Молдавии, которая на протяжении вот уже нескольких лет не может сформировать устойчивого правительства. Однако в июле 2009 года Китай подписал соглашение о намерении предоставить Молдавии кредит в один миллиард долларов, что составляет десятую часть ВВП Молдавии. Китай мало рискует, так как значительная часть этого кредита должна пойти на покупки китайских товаров и услуг.

Трехмиллиардный кредит был предоставлен Китаем и Беларуси. Кроме того, китайские компании строят в Беларуси несколько промышленных предприятий по производству бытовой техники. Беларусь предоставила Китаю много льгот, которые Китай не мог бы получить ни в России, ни в странах Европы. По одному миллиарду долларов кредита Китай предоставил Таджикистану и Туркменистану – на развитие сырьевых отраслей. Переговоры с Китаем о финансовой помощи Украине в освоении нефтегазовых месторождений на шельфе Черного моря начал новый президент Украины Виктор Янукович. Украина надеется получить от Китая кредиты и на некоторые другие важные для нее программы.

Будут расширены и экономические связи Китая с Россией. Китай готов кредитовать добычу и первичную переработку российского газа, а также древесины. У некоторых российских регионов – таких, например, как Еврейская АО или Амурская область, – экономическое сотрудничество с Китаем – это единственный вариант экономического развития; других шансов избежать экономической деградации у этих областей просто нет.

Китай существенно расширил как кредиты, так и покупку активов в Африке, и это направление китайской экономической экспансии требует специального рассмотрения. В то время как многие из европейских стран в условиях кризиса сокращают свое присутствие в Африке, Китай сюда приходит, и приходит надолго. Только в последние годы Китай приобрел несколько крупных предприятий по добыче и переработке нефти в Анголе и Нигерии. Китайские инвесторы купили или взяли в аренду на 47 или 99 лет крупные земельные участки в разных странах Африки. Я привожу здесь только отдельные примеры из многих десятков или сотен соглашений о прямых инвестициях Китая в странах Африки.

Важнейшим направлением китайских кредитов и китайских прямых инвестиций после Африки стала Латинская Америка. Наиболее крупные кредиты и вложения капитала были сделаны Китаем в Венесуэле, в Бразилии и Аргентине. Так, например, в Венесуэле создаются совместные предприятия по добыче и переработке нефти, и Китай выразил согласие выделить на этот большой проект до 20 млрд долларов.

Китай существенно расширил свое присутствие в Австралии. Крупнейшая нефтегазовая компания «Petro China» купила в 2009 году как нефтеперерабатывающие заводы, так и месторождения в Австралии (а также в Канаде и Сингапуре). Кроме того, был приобретен крупный пакет акций австралийской газовой компании «Arrow Energu». В Австралии Китай покупал как малые, так и крупные доли акций железорудных компаний. По сообщениям печати, у самой большой в мире австралийской железорудной компании «Riu Tinto» Китай выкупил долю акций на сумму около 20 млрд долларов. Это более надежное вложение, чем казначейские облигации США, номинированные в долларах.

Объясняя политику Китая на этом направлении бизнеса, один из китайских аналитиков Чжао Хуайнань из «CASS Businnes School» говорил: «Китай не только стремится не упустить появившиеся в ходе глобальной рецессии дешевые зарубежные активы, но и диверсифицировать свои валютные резервы, которые в настоящий момент составляют около 2,5 трлн долларов и 70 % которых держатся в американской валюте» (РБК-daily, 26 января 2010 года).

Особое направление китайских инвестиций – Тайвань. В период с 1988 по 2008 год Китай осторожно привлекал инвестиции из Тайваня сначала в специальные экономические зоны в Шанхае, а потом и по всему восточному побережью материкового Китая. Тайвань, один из азиатских тигров, уже в начале 1980-х годов был развитым капиталистическим государством и служил опорой как Японии, так и США в регионе. Вложения Тайваня в Китае росли весьма интенсивно, и не менее полумиллиона тайваньцев обзавелись жильем в Шанхае и в других городах. Но это было по преимуществу одностороннее движение капиталов и технологий. Теперь же началось и все более интенсивное движение в другом направлении – самые крупные китайские корпорации создают свои филиалы и дочерние предприятия на Тайване. До сих пор внутренний рынок Тайваня, как и внутренний рынок Японии, был закрыт для иностранных вложений, а тем более из Китая. Однако уже во второй половине 2009 года тайваньские власти – под давлением различных факторов мирового кризиса – стали облегчать предприятиям континентального Китая доступ на свой внутренний рынок. Для инвестиций из Китая были открыты многие отрасли обрабатывающей промышленности, сфера услуг и инфраструктура. Планируется открыть для инвестиций из Китая также финансовую сферу и телекоммуникации. Для активной конкуренции с Китаем у Тайваня нет должных возможностей и ресурсов. Между тем кооперация с Китаем может быть выгодна как предприятиям материкового Китая, так и предприятиям на Тайване.

Для капиталовложений в Европе имеется много препятствий. Однако везде, где это оказывается возможным, Китай не жалеет средств для приобретения важных для него активов. Так, например, Париж заблокировал в 2010 году приобретение Китаем нескольких французских фирм, сославшись на соображения национальной безопасности. Греческое правительство было более сговорчивым, и оно продало Китаю важные активы своего порта Пирей. Греция хотела бы превратить Пирей в самый крупный порт на Средиземном море. Но именно через этот порт, а не через Роттердам будут идти в будущем товары из Китая в Европу и в страны Северной Африки. Уже летом 2010 года гигантская китайская судоходная корпорация «Cosco» получила полный контроль над главным терминалом, принимающим контейнеры в Пирее, и обязалась вложить в строительство нового пирса и реконструкцию старых доков не менее 700 млн долларов («Независимая газета», 10 июня 2010 г.).

В Германии Китай купил несколько средних по размерам машиностроительных компаний, которые находились на грани закрытия. Китай получил в данном случае поддержку не только менеджмента этих компаний, но и профсоюзов. Опасность массовых увольнений ушла, и дело ограничилось лишь небольшим сокращением персонала. Однако Китай получил доступ к самым передовым немецким технологиям и к опыту европейского ведения бизнеса. В разных странах Европы Китай купил в 2009–2010 годах не только средние, но и небольшие предприятия по изготовлению автомобильных запчастей, медицинского оборудования и лекарств, оптических приборов, а также многих видов электроники и бытовой техники. Такие покупки делались, в частности, в Великобритании, в Норвегии, в Польше, в Италии и Испании. Приобретались как компании, у которых имелись сложные финансовые проблемы, так и вполне успешные предприятия – в этом случае, однако, за более крупную цену. Такие покупки позволяют Китаю не только обходить европейские таможенные барьеры, но и улучшать технологию и дизайн при изготовлении аналогичных изделий в самом Китае.

Везде, где возможно, китайское правительство поощряет покупку высокотехнологичных компаний. Так, например, в самом начале 2010 года мировую печать обошло сообщение о покупке китайским автоконцерном «Geely» шведской «дочки» американского «Ford’a». В прошлом это было известное шведское предприятие «Volvo», которое, не выдержав конкуренции, перешло уже давно в собственность «Ford’a». Но теперь, на новом витке конкуренции, предприятие стало китайским.

Комментируя покупку Китаем бывшей шведской компании «Volvo», Карл Гаульхофер из австрийской газеты «Die Presse» писал: «Покупка «Volvo» – это всего лишь часть большой стратегии. Китай больше не хочет оставаться мировой «мастерской» – он скупает марки и концерны, приобретая вместе с ними и западные ноу-хау. Китайское правительство еще 5 лет назад составило список приоритетных иностранных инвестиций, а в 2009 году на покупку иностранных компаний было выделено 46 млрд долларов – в 5 раз больше, чем в 2005 году. Раньше приоритетными направлениями для китайских инвестиций были сырьевые концерны. Однако со временем тенденция изменилась, и сегодня, например, крупнейший мировой производитель телевизоров, китайский концерн «TCL» объединяет под своей крышей марки из Франции, Германии и США. Китайцы накопили валютных резервов на 2,4 трлн долларов, но страх перед обрушением американской валюты стимулирует Китай искать новые формы вложений. Для большинства стран выгоды от покупки таких терпящих бедствие компаний, как «Volvo», очень сомнительны. Американцы явно переплатили 11 лет назад, покупая этот шведский концерн. Но у Китая другие мотивы, и можно сказать с уверенностью, что поучиться у шведского автопроизводителя точно есть чему» («Die Presse», 5 апреля 2010 г.).

В Соединенных Штатах Китай мало что может купить, так как здесь действует много запретов на приобретение Китаем или Россией тех или иных активов в развитых отраслях. Но Китай приобрел немало разных активов в Канаде и в Мексике.

Китай активно внедряется и в экономику арабских стран и стран Ближнего и Среднего Востока. Так, например, Китай расширил свое присутствие в нефтяной и газовой промышленности в Иране и в ОАЭ. Были сделаны предложения правительству Ирака. Китайцы приобрели в странах Персидского залива и в Египте несколько гостиниц. Это, как правило, элитные гостиницы, и они работают как и прежде, так что постояльцы в этих гостиницах могли и не заметить смены собственника. Даже в такой стране, как Афганистан, Китай расширяет свое присутствие. Еще в 2008 году Китай одержал победу на международном аукционе по продаже крупного месторождения меди в одной из афганских провинций. Китай уже начал разработку этого месторождения, создав здесь крупную и хорошо охраняемую зону для своих рудников.

В России китайское присутствие хорошо заметно главным образом на Дальнем Востоке, а также в городах Восточной Сибири. Но китайские как государственные, так и частные фирмы взяли в долгосрочную аренду немало крупных земельных участков в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и в городах Поволжья, где были возведены крупные китайские торговые центры или начато их строительство.

Хорошо известно, что всякий экономический кризис наносит удар по более слабым и менее жизнеспособным игрокам и позволяет более сильным игрокам укрепить свое положение на рынке товаров, капиталов, а также в общем политическом и экономическом влиянии. Стоимость многих активов ушла, и для Китая открылась возможность использовать свои очень большие валютные ресурсы и резервы для приобретения важных для себя активов везде, где это оказалось возможным. Форма сделок, которые заключают за пределами страны китайские корпорации, правительства провинций, крупных городов, а также правительство всего Китая, очень различны. В Китае с 1 мая 2009 года были существенно изменены и упрощены правила утверждения сделок по инвестициям в зарубежные страны. Все сделки объемом до 100 млн долларов (а это от 70 до 80 % всего объема зарубежных инвестиций в прошлом) должны быть утверждены на уровне провинций, а не в министерстве торговли центрального правительства в Пекине («Эксперт», 25–31 мая 2009 г., с. 20–22).

Вывоз капитала из Китая строго регулируется государством, даже и в том случае, если речь идет об инвестициях частных компаний или смешанных корпораций. Этот контроль осуществляет Государственная комиссия по реформам и развитию. Приоритет здесь отдан, как и следовало ожидать, вложениям в энергетические активы, но не забыты и все другие важные для Китая отрасли. Для активизации иностранных капиталовложений в Китае стали создаваться и такие бизнес-структуры, которых много в западных странах, но которых не было раньше в Китае. Речь идет об инвестиционных компаниях, которые занимаются на биржах покупкой акций у любых фирм и корпораций, которые эти акции на биржах продают. В Китае было создано в последние годы несколько крупных инвестиционных компаний, которые находятся под государственным контролем, но ведут свой бизнес, руководствуясь условиями и правилами бирж и рынка. Наиболее крупный в этой области игрок – это Китайский суверенный инвестиционный фонд – «China Investment Corp.» – CIC. Только в самом начале 2010 года этот фонд, который существует пока еще немногим более двух лет, обнародовал информацию о своих инвестициях. Деятельность этого фонда была предметом большого внимания американских служб, и в частности Комиссии по ценным бумагам и биржам. Слухи о покупках китайцев оказались сильно преувеличенными. Но и реальная деятельность фонда оказалась весьма масштабной. По данным на начало февраля 2010 года, CIC владел пакетами акций более чем 60 американских компаний на сумму, близкую к 10 млрд долларов (РБК-daily, 10 февраля 2010 г.). В руках китайских инвесторов оказались пакеты акций таких американских компаний, как «Coca-Cola», «Citigroup», «Visa», «Pfizer», «Apple». CIC для покупок акций по всему миру мог брать деньги из китайского валютного резерва – ему в управление государство выделило 200 млрд долларов. Китай купил пакеты акций разного размера в Канаде и в Европе. Он приобретает акции и в американской банковской системе, а также акции американских инвестиционных компаний, т. е. вкладывается в американский финансовый сектор. По данным американской печати, в портфеле CIC преобладают акции нефтегазового и горнодобывающего секторов, а также компаний из финансового сектора.

Мы видим, что Китай активно пользуется всеми теми шансами, которые ему предоставляет мировой кризис, хотя и соблюдает разумную осторожность, чтобы не споткнуться так, как споткнулись в последние 10 лет, и уже не один раз, США. Быть в числе лидеров – это также риск. Проявляя как смелость, так и осторожность, Китай увеличивает в последние годы экспорт своих капиталов во всех регионах мира. Как сообщил генеральный директор агентства по делам содействия инвестициям при министерстве торговли КНР Лю Цзочжан, в 2010 году объем прямых инвестиций Китая в экономику других стран может достичь в расчете на год 60 млрд долларов (ИТАР-ТАСС, 1 октября 2010 г.). Это большая цифра, которую Китай в ближайшие годы намерен не уменьшать, а увеличивать.

IV. За пределами материкового Китая. Новый «большой Китай»

Две части китайской нации

На основной части материкового Китая идет развитие и укрепление мощного социалистического китайского государства – КНР. Формируется активная и единая по своему мировоззрению китайская нация. Однако вокруг этого ядра в последние десятилетия начинает формироваться и «второй Китай», или вторая часть китайской нации, и этот необычный, а в некоторых отношениях даже захватывающий для историка процесс становится все более отчетливым, все более значимым для Китая и для всей Азии и все более гармоничным. Эта мирная интеграция должна закончиться в течение нескольких десятилетии созданием «Большого Китая», который и станет лидером, но не гегемоном в XXI веке.

За пределами материкового Китая проживает, по оценкам китайских экспертов, немногим более 60 млн китайцев. Основная часть их составляет население Тайваня, Гонконга (Сянгана), Макао (Аомынь) и Сингапура. Большие китайские общины издавна существуют в Индонезии, в Малайзии, на Филиппинах, а небольшие – почти во всех странах Юго-Восточной Азии и даже в Японии. Достаточно крупные китайские общины возникли в XIX и XX веках в Северной и Южной Америке.

Тайвань, Гонконг и Макао – это исторически территории Китая. Китайские общины в других странах мира – это зарубежные китайцы, или хуацяо. Возникновение таких общин – результат эмиграции или даже насильственного перемещения китайских рабочих в соседние страны.

Выходцы из Японии живут и работают во многих странах мира, однако организованных японских диаспор нигде в мире нет. У китайцев иные традиции. Эмиграция никогда не считалась в Китае изменой Родине или полным разрывом с китайской нацией и родственниками, оставшимися в родных деревнях и уездах. Эмигранты из Европы, из России, из Армении или из стран мусульманского мира увозили в Северную и Южную Америку свою веру и свою церковь. Китайские эмигранты увозили на чужбину свою привязанность к дому, ибо в Китае именно культ предков и родного дома в какой-то степени заменяет религию. Поэтому большая часть китайцев, которые были вынуждены покинуть Родину, сохраняли и продолжают сохранять как родственные связи, так и чувство сыновнего долга перед Китаем – вне зависимости от личных политических и идеологических симпатий, а также независимо от своего отношения к системе власти в стране. Конечно, есть и исключения, но они не отменяют общей многовековой традиции. В своем подавляющем большинстве хуацяо – это люди с двойной идентификацией. Они лояльные граждане тех стран, в которых они живут, и их труд приносит этим странам немалую пользу. В Малайзии, например, большая часть политической элиты страны – это мусульмане-малайцы, а основная часть экономической элиты – это китайцы. Велика роль китайской диаспоры и в развитии индонезийской экономики. Однако большая часть хуацяо владеет как местным, так и китайским языком и продолжает считать себя частью великой китайской нации. Иногда это создает конфликтные ситуации – в 1965 году не только антикоммунистические, но и антикитайские погромы прокатились по Индонезии, главным образом на Яве и Суматре, где китайские земледельцы появились еще в XIV–XVII веках при Минской династии. Сегодня подобного рода кровавый конфликт, к счастью, уже был бы невозможен.

Возвращение части хуацяо в Китай началось еще в 1950 году, т. е. сразу же после провозглашения КНР. Однако этот процесс никогда не принимал массового характера. Враждебные отношения, которые установились между США и КНР с начала 1950-х годов, корейская волна 1950–1953 годов, торговый и дипломатический бойкот КНР западными странами – все это поставило в трудное положение многих китайцев, которые давно уже жили на Западе и добились здесь немалых успехов в своей деловой или научной карьере. Еще в начале 1950-х годов премьер КНР Чжоу Эньлай призвал ученых и инженеров китайского происхождения, работающих в западных странах, вернуться в Китай и помочь созданию нового и сильного китайского государства. На этот призыв откликнулись многие, и несколько десятков весьма известных ученых и специалистов решили бросить свою весьма престижную работу в научных центрах во Франции, Англии и США и вернуться в Китай. Почти во всех случаях это происходило по нелегальным каналам и с риском для жизни. Наиболее известная из таких историй связана с Цянь Сюесэнем, недавно умершим китайским ученым, конструктором и инженером, которого не без оснований называют в КНР «отцом китайской космонавтики». Он уехал в США в 1935 году и в 1949 году уже был профессором Массачусетсского технологического института, известным во всем мире специалистом в области реактивных двигателей и консультантом Института вооружений ВМС США. Вскоре после образования КНР он подал прошение о возвращении в Китай. На допросе американский прокурор спросил полковника ВВС США: «Правительству чьей страны ты предан?» Цянь Сюесэнь ответил: «Я китаец. Конечно, я предан китайскому народу. И поэтому я предан тому правительству, которое принесет выгоду китайскому народу» («Китай», 2009, № 12, с. 45). Американские власти пытались воспрепятствовать планам Цянь Сюесэня, но он сумел вырваться из-под опеки спецслужб и осенью 1955 года вместе с семьей прибыл на пароходе в Гонконг. Еще через два с лишним месяца в его честь был устроен большой банкет, на котором Цянь Сюесэнь сидел рядом с Мао Цзэдуном.

Еще более активно китайцы из диаспор – хуацяо, а также бизнесмены из Гонконга, Тайваня, Макао и Сингапура откликнулись на призыв Дэн Сяопина о сотрудничестве в экономическом подъеме Китая. Именно капитал хуацяо занял главное место в иностранных инвестициях в 1980-e годы и в начале 1990-х годов. По данным китайской статистики, китайские предприниматели, живущие за пределами материкового Китая, были главными инвесторами в СЭЗ на восточном побережье КНР. На них приходилось в 1993 году более двух третей стоимости иностранных капиталовложений и около 80 % создаваемых в стране СП – совместных предприятий (China Daily, 12.04.1994 г.). Через сотрудничество с материковым Китаем китайские общины, живущие в Малайзии, Индонезии, в Таиланде, на Филиппинах, а также в Гонконге, Тайване и Сингапуре, смогли установить и связь друг с другом. Таким образом начал формироваться и до сих пор продолжает формироваться своеобразный «второй Китай» – некое трансграничное экономическое и политическое образование, законы и формы существования которого еще недостаточно изучены. Ниже я попытаюсь дать краткий обзор лишь некоторых проблем этого «второго Китая».

Гонконг (Сянган)

Еще в середине XIX века острова Сянган и прилегающие к нему территории в провинции Гуандун общей площадью в 1067 кв. км были захвачены Британией и стали частью Британской империи. Это завоевание времен «опиумных войн» было оформлено как «аренда» на срок в 99 лет в 1898 году. Этот срок заканчивался 30 июня 1997 года.

Китай никогда не отказывался от своих прав на территорию Сянгана, который к середине 1970-х годов превратился в процветающий город-государство на юге Китая под управлением британской администрации и с населением в 4,5 млн человек. Гонконг быстро расширялся как торговый порт, и через него в 1980–1990 годах проходила значительная часть китайской внешней торговли. Оборот китайско-гонконгской торговли вырос в эти десять лет с 5,5 до 41,5 млрд долларов. Однако Гонконг развивался в 1950—1970-е годы и как крупнейший промышленный центр. Помимо портовых сооружений, которые обрабатывали ежегодно десятки миллионов тонн грузов, в Гонконге были созданы сотни предприятий самых различных отраслей. Здесь также работали в конце XX века сотни банков и бирж; на многие годы именно Гонконг стал самым крупным финансовым центром в Восточной и Юго-Восточной Азии. Конечно, Британия извлекала немалые выгоды от своего владения Гонконгом. Однако у нее не было никаких возможностей сохранить под своим управлением эту территорию, и она предпочла уступить. Еще 1 сентября 1984 года Китай и Великобритания подписали в Пекине совместную декларацию о Сянгане, в которой было заявлено, что 1 июля 1997 года Китай восстановит суверенитет над Сянганом, который Англия возвратит Китаю. Китайское правительство обещало установить для Сянгана статус особого и автономного административного района с независимой судебной властью. Именно в это время Дэн Сяопин сформулировал принцип «Одно государство – два строя», который должен был обеспечить мирное и максимально спокойное и эффективное объединение Китая. Китайское правительство гарантировало Сянгану на 50 лет сохранение всех прежних форм капиталистической собственности и социально-экономического устройства. Дэн Сяопин не дожил всего несколько месяцев до возвращения Гонконга, где с 1 июля 1997 года была восстановлена юрисдикция Китая. Британский флаг был спущен и поднят государственный флаг КНР. Правительство Гонконга было сформировано из китайцев – коренных жителей города-острова во главе с крупным магнатом-судовладельцем Дун Цзяньхуа. Гонконг остался участником всех прежних международных соглашений и договоров, и в самом конце XX века он был представлен в разного рода международных организациях даже шире, чем КНР. В Гонконге сохранились консульства более чем 50 стран. Имелось около 100 международных соглашений и договоров, под которыми стояла подпись Гонконга, но к которым КНР еще не присоединилась (А.А. Козлов. Возвращение Гонконга. Из сб.: Китай на пути модернизации и реформ. М., 1999. С. 660–665). Еще с середины 1980-х годов Гонконг-Сянган стал одним из локомотивов развития всего Китая. После возвращения Гонконга в состав Китая эта его роль только возросла. Возросла и роль Гонконга в мировой экономике. Китайское руководство выполнило все свои обязательства по сохранению в Гонконге свободы предпринимательства. В ежегодном рейтинге экономической свободы, который составляется американским аналитическим фондом наследия, Гонконг занимал по итогам 2007 года первое место в мире и сохранял эту позицию более 10 лет подряд. В первую десятку этого списка входили также Сингапур и несколько европейских стран. У западных правозащитников была, кажется, лишь одна претензия – после ухода из Гонконга британской администрации во всех школах Гонконга было введено обязательное обучение на китайском языке вместо традиционного ранее английского. Было также отменено прежнее иммиграционное законодательство Гонконга, а также некоторые другие законы, которые отражали прежний колониальный статус этой территории. Нет смысла полемизировать по этому поводу, представляя Англию или США защитниками прав населения Гонконга. По мнению многих объективных наблюдателей, коренные жители Сянгана пользуются сегодня гораздо большими правами, чем они имели на протяжении 156 лет колониального правления. По уровню ВВП на душу населения и по паритету покупательной способности в 2008 году Гонконг занимал 12-е место в мире с 44 тысячами долларов (Данные Всемирного банка. «2000», Киев. 4 декабря 2009 года).

Макао (Аомэнь)

Полуостров Аомэнь и два прилегающих к нему небольших острова составляют сегодня Особый административный район Аомэнь. По площади этот район составляет всего 29,2 кв. км с населением в 520 тысяч человек. Это бывшая португальская колония Макао. Португальцы были первыми европейцами, которые пришли еще в 1557 году в Китай – в Аомэнь и рассчитывали остаться здесь навсегда. По Договору «О дружбе», который в 1887 году Португалия заключила с цинским правительством Китая, португальцы получили право владеть и управлять Аомэнем (Макао) «на вечные времена». Ровно через сто лет – в 1987 году – Португалия подписала с Китаем новый договор, по которому Китай должен был восстановить свой суверенитет над Аомэнем 20 декабря 1999 года.

Игровой бизнес давно уже стал основой экономики Аомэня. Он был основан на теневых капиталах и контролировался группой местных магнатов во главе со Стенли Хо. Новые власти ОАР Аомэнь не стали на путь каких-либо запретов, но, напротив, открыли Аомэнь для самых крупных игровых компаний США и Великобритании. Здесь был принят в 2001 году «Закон об игорном бизнесе». Более того, центральное правительство КНР разрешило жителям городов внутреннего Китая совершать свободные поездки в Аомэнь в формате индивидуального туризма. Аомэнь называют часто «Восточным Лас-Вегасом». Однако Лас-Вегас расположен на западе США в центре большой пустыни в штате Невада. В сознании американцев это центр развлечений и порока, который контролирует мафия, но и в восточном полушарии не избавились от пороков, и игорный бизнес в Аомэне процветает. По доходам «Восточный Лас-Вегас» еще в 2007 году обогнал игорную столицу США, и эти доходы, как можно судить по косвенным данным, превышают 10 млрд долларов в год. Работу казино в Китае контролируют специальные подразделения Народно-Освободительной Армии. В Аомэне работает сегодня самый крупный в мире отель-казино. Всего здесь больше 20 только крупных игорных заведений. В материковом Китае азартные игры запрещены, но любой желающий может свободно приехать в Макао и играть здесь на деньги. Киевский журналист Александр Рутковский с интересом наблюдал летом 2009 года за работой самого крупного в мире казино в Макао. «Съемка внутри строго запрещена, – писал он в еженедельнике «2000», – но там можно свободно наблюдать, как из алчных масс в промышленных масштабах откачивают «лишние» деньги. И постоянно увозят «куда надо» в стальных боксах на колесиках. По договору с КНР все налоги на игровой бизнес остаются внутри спецрайона и адресно идут на социальные нужды местного населения» (11 сентября 2009 года). Неудивительно, что уровень жизни в Аомэне так же высок, как и в Сянгане.

Но не одними казино живет Аомэнь. Здесь множество красивейших парков, пляжей, торговых центров, небольших предприятий текстильной отрасли и сферы услуг. В Аомэне развиваются индустрия выставок, туризм, ресторанный бизнес. Расширяется Аомэньский университет. В 2009 году было принято решение о постройке на острове Хэнцинь рядом с Аомэнем большого студенческого городка, который также войдет в зону особого управления администрации ОAP. Аомэнь, таким образом, станет и одним из центров образования и науки в Китае.

Тайвань

Проблема Тайваня – это одна из самых главных внешнеполитических и одновременно внутриполитических проблем как Китая, так и самого Тайваня. Тайвань – это большой остров, отделенный от материкового Китая Тайваньским проливом. Площадь Тайваня составляет 36 тыс. кв. км, а население на конец 1980-х годов – немногим более 20 млн человек. Япония захватила Тайвань и превратила его в свою колонию еще после победы в японо-китайской войне 1894 года. Для Японии Тайвань был важен как плацдарм. Основой экономики острова было сельское хозяйство, а главным экспортным товаром – сахар, производимый из сахарного тростника. После поражения Японии во Второй мировой войне колониальный режим на Тайване был свергнут, и остров стал одной из провинций гоминдановского Китая. Сюда и бежали остатки войск и администрации Чан Кайши, а также партии Гоминдан в конце 1949 года – под защиту США и американского 7-го флота. На Тайване было сформировано правительство «национального Китая», которое провозглашало себя правительством всего Китая, но фактически управляло только территорией Тайваня и нескольких прилегавших к нему островов.

Нет необходимости излагать здесь историю Тайваня в 1950–2000 годах. Экономическое развитие Тайваня происходило в эти 50 лет весьма успешно, и он превратился в одного из «азиатских тигров». Это развитие происходило главным образом за счет обильных инвестиций из Японии, из США и из стран Западной Европы. Однако претензии Тайваня на общекитайское представительство были отвергнуты в 1971 году. Представитель Тайваня перестал занимать место Китая в ООН. С юридической точки зрения Тайвань превратился в одно из самопровозглашенных и непризнанных сепаратистских государств, существование которого обеспечивается благодаря подписанному с США договору о взаимной безопасности. Соединенные Штаты хотели бы и в будущем сохранить Тайвань в качестве своего протектората и военного союзника. В любом случае США не желают возвращения Тайваня Китаю, который рассматривается в США как стратегический противник. И хотя формально США давно уже отказались от дипломатического признания Тайваня и от всех почти военных договоров с ним, фактическая ситуация изменилась в проливе и на морях не столь значительно. Американские военные корабли продолжают патрулировать берега Тайваня, а США продолжают поставлять на Тайвань крупные партии современного вооружения.

Во времена Мао Цзэдуна Китай оказывал на Тайвань сильное политическое и военное давление и не поддерживал с тайваньским государством почти никаких экономических и культурных связей. Но и Тайвань проводил тогда политику тотального антикоммунизма и самоизоляции от материка. Еще в 1950 году на Тайване был введен декрет о чрезвычайном положении. Еще раньше – весной 1948 года – на Тайване были введены Временные правила «на период национальной мобилизации для подавления коммунистического мятежа». Эти декреты и правила были формально отменены только в 1991 году.

Перемены в Китае после смерти Мао Цзэдуна привели и к снижению напряжения в отношениях между КНР и Тайванем. Однако на Тайване все еще действовал режим «трех нет» (нет контактам, нет переговорам и компромиссам с коммунистами). Вся торговля и все почти связи между Тайванем и материковым Китаем осуществлялись через Гонконг, а некоторые – через Сингапур. Новое руководство КНР, возглавляемое Дэн Сяопином, выдвинуло, как известно, концепцию «одно государство – два строя». «Основная часть страны огромна, – говорил Дэн Сяопин, поясняя свою концепцию. – Социализм осуществляется на территории с миллиардным населением. При такой предпосылке около нее допустимо существование капитализма в небольшом районе и небольшом масштабе. Без этой предпосылки капитализм может поглотить социализм» (Free China Journal, 1992, Jan. 24. Цит. по: «Проблемы Дальнего Востока», 1993, № 5, с. 101).

В 1980-е годы экономика Тайваня развивалась очень быстро, в том числе и за счет сотрудничества с материковым Китаем. Постепенно не только специальные экономические зоны, но и экономика всех восточных провинций Китая, и прежде всего Шанхая, были открыты для тайваньских предпринимателей. В конце 1980-х годов Тайвань занимал третье место в мире в создании персональных компьютеров и многих других изделий микроэлектронной и компьютерной промышленности. Это небольшое государство стало тогда главным конкурентом Японии по размерам валютных резервов. В 1992 году Тайвань располагал валютными резервами в 80–82 млрд долларов, а Япония – 70 млрд долларов («Проблемы Дальнего Востока», 1993, № 5, с. 67). Однако главным торговым партнером Тайваня оставались в это время США, Япония и Европейский Союз. В 1997 году экспорт товаров из Китая в Тайвань составил немногим более 3 млрд долларов. Гораздо быстрее увеличивался экспорт тайваньских товаров в КНР; в том же 1997 году он приблизился к цифре в 20 млрд долларов. Существенно возросли и тайваньские капиталовложения в прибрежных провинциях Китая. Именно китайский рынок обеспечил в 1980–1999 годах быстрый рост экономики Тайваня, главными отраслями которой были электронная промышленность, судостроение, производство цемента, легкая и пищевая промышленность, химическая и нефтехимическая отрасли. В 2000 году экономика Тайваня вошла в десятку самых больших экономик мира, занимая в этом списке 9-е место. Еще в 1988 году тайваньские власти разрешили своим гражданам посещать Китай, и это способствовало новому притоку тайваньских капиталов в КНР. Сотни тысяч тайваньцев стали приобретать квартиры в Шанхае и в других приморских городах Китая. Быстро росло также число туристов, отправлявшихся из Тайваня в Китай, число почтовых отправлений, денежных переводов. То же самое, хотя и в меньших масштабах, происходило на китайско-тайваньском направлении.

Укрепление разнообразных связей между КНР и Тайванем вызвало сильное беспокойство в США, в Японии и в Южной Корее. Это, в свою очередь, усилило политическую борьбу в самом Тайване, подробности которой мы здесь рассматривать не имеем возможности. В марте 2000 года на президентских выборах на острове победу одержал бывший диссидент и лидер Демократической прогрессивной партии – ДПП Чэн Шуйбянь. Идеология этой партии основана на тайваньском национализме и сепаратизме. Тайвань, по мнению ДПП, не должен считать себя частью большого Китая или даже единой китайской нации и не должен поэтому стремиться к объединению с гигантской, но другой чем Тайвань страной. Тайваньцы должны развивать и культивировать собственную национальную и культурную идентичность и держаться подальше от такой страны, как КНР, с ее «рыночным социализмом».

Демократическая прогрессивная партия находилась у власти на Тайване 8 лет. Это были не лучшие годы для островного государства. Здесь были значительно увеличены военные расходы, которые в 2005 году достигли 30 % тайваньского бюджета. Новые тайваньские власти пытались расширить на острове применение и использование не только английского, но и японского языков. Само завоевание Японией в конце XIX века Тайваня, или Формозы, представлялось порой как нечто благоприятное для китайского населения этого острова. Большая часть элиты ДПП проходила обучение в американских университетах, и потому тайваньские чиновники и парламентарии от ДПП полушутя называли Тайвань 51-м американским штатом. С другой стороны, расширение и углубление экономических связей с Китаем всячески тормозилось, хотя остановить этот процесс полностью было уже невозможно.

Партия Гоминдан оказалась в 2000–2008 годах в оппозиции. Она выступала против социалистического выбора, но не против сближения с материковым Китаем. В апреле – мае 2005 года лидер этой партии и ее нынешний «почетный председатель» Лянь Чжань совершил продолжительный визит в КНР. В Пекине он встречался и беседовал с Ху Цзиньтао. Не только в Китае, но и в мировой прессе писали об этой встрече как об «историческом рукопожатии».

Усиление изоляции Тайваня привело к небольшому, но достаточно заметному падению темпов экономического развития острова. Начал падать и уровень жизни большинства тайваньцев. В период с 2002 по 2006 год ВВП в расчете на душу населения уменьшился с 15 до 12 тыс. долларов.

На президентских выборах 2008 года победу одержал кандидат от Гоминдана Ма Инцзю. Кандидат от ДПП Фрэнк Се, или Се Чантин, потерпел поражение. Новая администрация быстро восстановила свои позиции в структурах власти. Экс-президент от ДПП Чэнь Шуйбань был обвинен в коррупции, отдан под суд и приговорен к пожизненному заключению.

Вопрос о развитии как экономических, так и всех иных связей с материковым Китаем был главным пунктом избирательной борьбы. Неудивительно, что после возвращения к власти на Тайване Гоминдана отношения острова и материка стали быстро восстанавливаться и улучшаться. На Тайване было объявлено о сокращении армии, а между двумя берегами пролива было восстановлено не только прямое почтовое, но и транспортное сообщение.

Уже через несколько недель после победы Гоминдана на президентских выборах на Тайване новый вице-президент Китайской Республики на Тайване Сяо Ваньчан (Винсент Сяо) встретился с Ху Цзиньтао на острове Хайнань в рамках Азиатского экономического форума. Эта встреча продолжалась всего около 30 минут, но она привлекла внимание мировой печати. Это была первая встреча с момента образования КНР в 1949 году руководителей двух государств, реально существующих в континентальной и островной частях Китая. В конце мая 2008 года генеральный секретарь Гоминдана У Босюн посетил материковый Китай и встретился там с председателем КНР и Генеральным секретарем ЦК КПК Ху Цзиньтао. Было решено возобновить прерванные 9 лет назад переговоры между Фондом обменов через Тайваньский пролив, который представляет Тайвань, и Ассоциацией за развитие связей между берегами Тайваньского пролива (КНР). Уже в июне 2008 года тайваньский парламент разрешил на острове обменные операции с юанем – валютой КНР. В том же месяце открылись регулярные авиарейсы между Тайванем и Китаем. Квота на прием туристов из КНР была поднята до 3 тысяч человек в день. Число туристов из Тайваня в Китай не ограничивалось.

Нет необходимости перечислять здесь все мероприятия, которые сопровождают процесс сближения между Тайванем и КНР. Еще в марте 2009 года премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао сказал, что был бы рад посетить Тайвань в любое время. Мировой кризис больно ударил по экономикам Японии и Южной Кореи, но этот же кризис ускорил интеграцию экономик Тайваня и КНР. Один из ведущих экспертов по проблемам экономики стран Азии экономист Син Йокота заявлял весной 2009 года о том, что Тайвань фактически уже потерял свою экономическую независимость. «Тайваньская экономика, – замечал этот экономист, – уже стала неотъемлемой частью бизнес-циклов внутри Китая. Поэтому помочь острову КНР может просто ускорив рост собственной экономики». («Эксперт», 6—12 апреля 2009 г., с. 24).

Тайвань – богатая страна, и здесь получили развитие очень многие наукоемкие отрасли промышленности. Интеграция с КНР выгодна обеим странам. В последние несколько лет предприниматели из Тайваня вкладывали в экономику Китая в среднем 8—10 млрд долларов в год. Тайваньский экономист Лю Данянь высказывал предположение, что общий объем этих инвестиций уже в начале 2010 года превысил 100 млрд долларов («Независимая газета», 29 марта 2010 г.). Тайваньские капиталы вкладывались в химическую промышленность, в производство пластмасс, а также резиновых и металлических изделий, в машиностроение. С приходом к власти на Тайване Гоминдана были сняты многие ограничения на китайские капиталовложения на острове, так что теперь капиталы идут в обоих направлениях. Между Китаем и Тайванем было заключено «Рамочное соглашение об экономической кооперации» – ECFA. При опросе тысячи глав крупнейших компаний Тайваня 90 % предпринимателей поддержали это рамочное соглашение, хотя немалое число тайваньских бизнесменов и высказывали на этот счет разные опасения и оговорки («Независимая газета», 7 февраля, 29 марта 2010 г.).

В конце июня 2010 года в отношениях между Тайванем и КНР произошло крайне важное событие – в китайском городе Чунцине, который был временной столицей страны в годы войны с Японией, был подписан первый в истории этих стран торговый договор. Китай уже много лет назад стал главным партнером Тайваня. Но теперь Китай снизил тариф на ввоз в страну еще 540 видов тайваньской продукции. Оппозиция, естественно, выступала против этого договора, заявляя о том, что он только ускорит поглощение Тайваня Китаем. Однако трудно помешать процессу сближения Тайваня и материкового Китая. Сложные процессы идут и в общественном сознании жителей Тайваня. Их самоидентификация меняется, хотя и очень медленно. При опросе, который был проведен в конце 2009 года 44 % ответили, что считают себя тайваньцами, 42 % назвали себя тайваньскими китайцами и 9 % – просто китайцами («Независимая газета», 18 января 2010 г.). С 1 января 2009 года на Тайване была введена действующая на материке система записи китайских слов латинскими буквами. Еще более важным было решение, оглашенное президентом Ма Иньцзю летом 2009 года, о параллельном использовании на Тайване как полных и нереформированных иероглифов (дореволюционных), так и сокращенных материковых. Таким образом, между Китаем и Тайванем образуется единое лингвистическое пространство. Притяжение Китая становится все более мощным, и у жителей Тайваня имеется все меньше и меньше оснований и поводов противостоять этому притяжению.

Сингапур

Особые отношения связывают КНР и такое небольшое, но процветающее, развитое и богатое государство Южной Азии, как Сингапур. Сингапур – это город-государство или остров-государство с населением в 4,5 млн человек. Здесь также живут и работают около одного миллиона «гастарбайтеров» из разных стран Азии. При основании Сингапура он имел территорию в 640 кв. км. Однако остров растет за счет насыпных территорий, и на сегодня его территория приближается к 700 кв. км. Только около 10 кв. км используется для выращивания сельскохозяйственных культур. Остальная территория – это городские кварталы и сады. Это город-сад или город в саду. Другого такого государства в мире нет. История образования и развития города-государства – островной республики Сингапур заслуживает специального изложения, которое в данном случае не входит в задачу автора. В данном контексте следует сказать, что Сингапур также относят к числу «азиатских тигров». При сравнении нынешнего Сингапура и того британского владения, каким Сингапур был 60 лет тому назад, разница столь велика, что других прецедентов такого развития в мире в XX веке просто не было. По многим показателям уровня жизни и уровня развития, а также по роли и месту наукоемких производств в экономике страны Сингапур занимает первое место в мире и существенно опережает Японию, которая считалась до сих пор наиболее развитой из стран Азии. Сингапуру трудно добиться большего, так как он не располагает ни большой территорией, ни большим населением. Поэтому интеграция с Китаем – это сегодня наиболее важное направление, по которому идет развитие Сингапура. Свыше 75 % населения островного государства – это этнические китайцы, и это обстоятельство оказалось едва ли не главным конкурентным преимуществом Сингапура.

Как независимое и суверенное государство, Сингапур был провозглашен в 1965 году. У истоков этого государства стоял Ли Куан Ю, лидер созданной в 1954 году Партии народного действия, которая опиралась на несколько левых организаций и на профсоюзы. Именно эта партия стала тогда и остается до сих пор правящей партией Сингапура. Еще в 1959 году Ли Куан Ю стал премьером «самоуправляющегося государства» Сингапур. С 1965 года и на протяжении почти 30 лет он занимал пост президента Сингапура. 88-летний Ли Куан Ю и сегодня является «министром-наставником» в правительстве Сингапура, а во главе государства стоит его сын и созданная Ли Партия народного действия. Нет никаких сомнении в том, что Ли Куан Ю является одним из самых выдающихся и самых успешных реформаторов XX века. Его популярность и известность в мире не столь велика, как Дэн Сяопина или Нельсона Манделы просто потому, что Сингапур – это небольшое государство, и оно не слишком сильно влияет на общие судьбы мира. Однако если говорить о моделях реформ и о примерах успешной государственной деятельности, то деятельность Ли Куан Ю и созданной им группы государственных руководителей может служить примером государственной мудрости и политического, а также экономического успеха. Дэн Сяопин не раз ссылался на опыт Сингапура. Очень многие успешные начинания Нурсултана Назарбаева были связаны с советами и рекомендациями Ли Куан Ю, с которым лидер нового Казахстана давно уже связан личной дружбой и сотрудничеством.

Интенсивная экономическая интеграция между Сингапуром и КНР происходила уже в конце 1980-х годов – к большой выгоде для обоих государств и при сохранении полного государственного суверенитета Сингапура. Сингапур сохраняет все прежние мировые связи, он входит в ООН и в десятки других международных организаций и во многих отношениях играет роль посредника между западными странами, мусульманским миром и Китаем.

Еще к началу 1990-х годов Сингапур превратился в один из крупнейших финансовых центров мира. Он использовал в данном случае и выгоды своего географического положения. Когда самые крупные банки Швейцарии, Германии и Англии закрываются, финансовые потоки направляются в банки Нью-Йорка. Когда закрываются финансовые площадки Нью-Йорка, начинают активно работать банки Сан-Франциско. Но с того момента, когда закрывались банки Сан-Франциско, и до 9 часов следующего утра (это было время открытия швейцарских банков) в финансовом мире наступало затишье. Именно этот промежуток времени сумел заполнить еще в 1970-е годы не только Гонконг, но и Сингапур. Позднее начали включаться в этот круговорот финансового капитала и банки Шанхая, а также Дубая. Однако, по мнению многих экспертов, сингапурские банки и сегодня работают на более высоком профессиональном уровне, чем другие азиатские банки.

Морской порт Сингапура по многим направлениям портового бизнеса является самым крупным не только в Азии, но и во всем мире. Страна является лидером в судостроении, а также в ремонте морских судов. Сингапур сумел освоить быстрее других приморских стран производство передвижных буровых установок для разработки нефтяных месторождений на морских шельфах. Большая морская территория вокруг Сингапура была превращена в последние 25–30 лет в гигантскую строительную площадку, которая по площади превосходит сам остров Сингапур.

Республика Сингапур сумела найти место для одного из самых больших в мире аэропортов. Это главным образом транзитный аэропорт – крупные лайнеры садятся здесь для дозаправки и отдыха: сотни тысяч людей ежедневно пересаживаются здесь с одного дальнего маршрута на другой.

Сотрудничество Сингапура и Китая постоянно расширяется, и оно осуществляется по очень многим направлениям, которые здесь нет необходимости перечислять. Надо отметить, однако, что Сингапур очень помог Китаю в разработке и внедрении многих наукоемких отраслей промышленности и многих новейших технологий – в том числе и в развитии современной военной промышленности. По состоянию на 2010 год Сингапур как финансовый центр уступает Гонконгу и Шанхаю, но как торговый центр он остается самым крупным в Азии: на территории этого города-государства имеют свои офисы более четырех тысяч отделений самых различных международных корпораций из всех стран мира. Китайский рынок открыт для сингапурских компаний, и ВВП на душу населения в этом городе-государстве еще в 2001 году превысило 30 тысяч долларов – уже тогда это был второй показатель благосостояния в Азии после Японии. Мировой финансовый кризис существенно отразился на экономике Сингапура, но последствия кризиса здесь уже практически преодолены. В рейтингах стран с наилучшими условиями для развития предпринимательства или стран, которые лучше других используют для развития экономики информационные технологии, Сингапур неизменно занимал в последние пять лет или второе, или даже первое место. В Сингапур перебралось для постоянной работы много выдающихся ученых из Европы, из США, из Японии, в том числе врачи и биологи. Сюда едут для учебы и работы также тысячи молодых людей из Китая. Страна осуществляет долгосрочную и широкомасштабную работу по подготовке новых поколений научной элиты, и результатами этой программы может широко пользоваться Китай.

Китай не проводит в отношении Сингапура политики, направленной на объединение государственных систем; Сингапур – это не Тайвань и не Гонконг. Однако происходит постепенное вовлечение экономики Сингапура в общекитайское экономическое пространство и его превращение в важную часть нового «Большого Китая». Министерство транспорта Китая разработало недавно проект самой протяженной в мире скоростной железной дороги, которая свяжет Лондон с Россией, Ираном, Средней Азией, Китаем, Вьетнамом и Сингапуром. Расстояние от Лондона до Сингапура в 11 тысяч километров будет преодолеваться за 3 дня. Пока это проект, в который продолжают вноситься многие поправки. Но через 10 лет такая сверхсовременная железнодорожная сеть может стать реальностью.

Ли Куан Ю не определял социально-экономический строй в Сингапуре как «рыночный социализм». Он говорил о «просвещенном авторитаризме», определяя свой режим как «регулируемый рынок при управляемой демократии». Однако Сингапуром и сегодня продолжает управлять та же социал-демократическая Партия народного действия, которая считается левой партией и по своей политике близка к современной КПК. Это также служит сближению Республики Сингапур и материкового Китая.

Поворот истории

Еще в конце XX века в западных странах появилось множество исследований и предсказаний о судьбе мира в XXI веке. Формулируя свой шокирующий тезис о «конце истории», американский профессор-футуролог Фрэнсис Фукуяма прямо заявлял, что после поражения и распада Советского Союза в мире больше не осталось «жизнеспособных альтернатив западному либерализму, возглавляемому США». Этот вывод был с воодушевлением поддержан большинством американской интеллектуальной и политической элиты. Все цитировали также слова госсекретаря США Мадлен Олбрайт о том, что именно американцы являются «незаменимой нацией», которая обладает естественным правом говорить странам всего мира, что они могут и чего не могут делать. «Мы вправе применять силу, – заявляла М. Олбрайт, – потому что мы Америка. Мы сила, которую никому не позволено игнорировать». «Франция владела семнадцатым столетием, Британия – девятнадцатым, а Америка – двадцатым. И она же будет владеть двадцать первым веком. Ибо Соединенные Штаты вступают в XXI век как страна несравненной мощи и процветания, как опора процветания, как опора безопасности, как благотворная сила. Именно США будут руководить эволюцией мировой системы в эпоху огромных перемен». Я объединил в этой цитате фразы из редакционных статей двух ведущих американских журналов, вышедших в свет в самом начале 2000 года. (В своей книге «Мировой порядок XXI века. Прогнозы, перспективы, предсказания» российский историк Анатолий Уткин приводил подобного рода высказывания на десятках страниц. М., 2002). Эти настроения времен президента Б. Клинтона сохранились и даже укрепились во времена президента Джорджа Буша-младшего. В январе 2001 года, вступая в должность президента, Дж. Буш провозгласил начало «нового американского века».

Мало кто трезво оценивал в те годы возможности и перспективы Китая. По мнению многих западных аналитиков, для сильного и процветающего, а тем более для «Большого Китая» просто не останется места в XXI веке. Еще в 1993 году премьер Сингапура Ли Куан Ю писал: «Размеры изменения Китаем расстановки сил в мире таковы, что миру понадобится от 30 до 40 лет, чтобы восстановить потерянный баланс. На международную сцену выходит не просто еще один игрок. Выходит величайший игрок в истории человечества» («Foreign Affers», New. Dec. 1993, p. 74). Однако многие из американских геополитиков и футурологов не хотели с этим согласиться – они не видели в мире места для нового, да еще сверхмощного, игрока. И если Китай будет играть по каким-то иным правилам, то его будет ждать судьба Советского Союза. Однако подъем Китая продолжается и становится все более уверенным и неудержимым. История не кончилась, но она делает новый поворот. Уходит время стран-гегемонов, и мир становится реально многополюсным. При этом по многим важнейшим показателям экономической, военной и политической мощи, а также по своей «мягкой силе» именно Китай, и прежде всего «Большой Китай», начинает занимать место страны-лидера. Соответственно многим другим претендентам на роль мирового или регионального лидера приходится потесниться.

Соединенные Штаты не уйдут из Восточной Азии, и они будут стремиться к укреплению военно-политического и стратегического союза с Японией. Однако Соединенным Штатам придется и, вероятнее всего, в пределах ближайших 10–15 лет, уйти из Тайваня и соответственно уйти со своих прежних позиций в Южно-Китайском, в Восточно-Китайском и в Желтом морях. Очень трудный выбор предстоит сделать в эти годы и Южной Корее. Китай станет доминирующим государством в Юго-Восточной Азии, и странам этого региона потребуется немало усилий, чтобы установить с Китаем гармоничные, дружественные и взаимовыгодные отношения. Это будет также самой важной частью китайской внешней политики. Наиболее сильными и влиятельными странами этого региона после Китая станут Вьетнам и Индонезия.

Европейский Союз пережил мировой экономический кризис 2008–2009 годов не без больших потерь. Однако эти испытания не привели к распаду ЕС. Все признают, что именно Германия и Франция являются на сегодня ядром Европейского Союза; на экономики этих стран опирается и новая европейская валюта – евро. В целом экономика стран Западной Европы развивалась в последние 10 лет по иным моделям, чем экономика США. В ЕС больше, чем в США, заботились об инвестициях в основной капитал и о развитии экспортных производств. По совокупной стоимости активов страны ЕС к настоящему времени превзошли США. Одним из главных факторов большей, чем в США, устойчивости главных европейских экономик в условиях мирового кризиса многие эксперты называют такие внеэкономические факторы, как богатство исторического опыта стран Западной Европы и прочность их интеллектуальных и культурных традиций. Европейская цивилизация является более глубокой и более богатой, чем североамериканская, и поэтому глобализация в ее американских формах нашла в Западной Европе не слишком много приверженцев.

Между «Большим Китаем», экономическое могущество и влияние которого продолжают расти, и Европейским Союзом, который, как можно с уверенностью полагать, остановил свое продвижение на Восток, лежит огромное евразийское пространство, и страны этого региона начинают создавать свои союзы. Идет процесс консолидации, ядром которого является на сегодня ЕвроАзЭС и недавно созданный Таможенный Союз в составе России, Казахстана и Беларуси. Есть все основания предполагать, что в этот процесс формирования на просторах Евразии Единого экономического пространства включится вскоре и Украина. Не останутся в стороне от этого процесса и почти все другие республики бывшего СССР. У всех этих стран общая инфраструктура и множество общих экономических систем. Попытки переориентировать экономику этих стран на США или какие-либо другие центры формирующегося сегодня многополюсного мира не могут быть успешными. Тот поворот истории, который начал происходить в мире, имеет объективный характер и определяется столь мощными факторами, что попытка противодействовать им неизбежно обречена на провал. Уже давно ушла в прошлое эпоха и идеология «евроцентризма». Теперь уходит в прошлое эпоха и идеология «американского мира» и глобализации. Формирование многополюсного мира вступает в решающую фазу. «Большой Китай» станет одной из самых крупных и самых важных частей этого нового мироустройства.

V. Китайская коммунистическая партия. Проблемы обновления кадров и идеологических основ

Образование КПК и первое поколение лидеров партии

Энергия нации может быть использована по-разному, и ее не раз удавалось, в том числе и в Китае, направлять по ложному пути. Среди факторов, которые способны преобразовать эту энергию в движение, ведущее к успеху страны и нации, едва ли не самым главным является образование сильного, эффективного, популярного и разумного руководства, способного разработать верную и адекватную условиям и возможностям страны политическую программу, определить правильный курс и методы и воодушевить народ страны на осуществление поставленных перед ним задач. Китай, хотя и не без труда, сумел сформировать такую группу лидеров, а также начать создание богатой талантами и интеллектом национальной элиты. Можно с уверенностью сказать, что Китай располагает на сегодня такой группой лидеров, равной которой по силе, сплоченности и интеллекту нет ни в одной из стран мира. Речь идет о руководстве китайской коммунистической партии.

В нашу задачу не входит изложение истории образования и развития КПК. Китайская коммунистическая партия была образована летом 1921 года. Инициатива по созданию КПК принадлежала уже созданным в стране 7 коммунистическим кружкам, но также Коминтерну, представители которого присутствовали на I съезде КПК, который состоялся в Шанхае в июле – августе 1921 года. 13 делегатов этого съезда представляли тогда всего около 60 членов партии. Еще через год, и также в Шанхае, II съезд КПК принял первый Устав партии и резолюцию о вступлении в Коминтерн. На III съезде КПК в г. Гуанчжоу было принято решение о сотрудничестве КПК с Гоминьданом и образовании с этой созданной Сун Ятсеном партией единого революционного фронта.

Уже в 1920-е годы революционная борьба в Китае прошла несколько этапов. Потерпев поражение в крупных городах страны, коммунисты перенесли свою деятельность в отдаленные сельские районы, создав здесь свои вооруженные силы и свои органы государственной власти. На многие годы революция в Китае приняла форму крестьянской партизанской войны, направленной против феодально-компрадорского режима. В этой борьбе к середине 1930-х годов сложилось первое поколение лидеров КПК.

С января 1935 года эту группу лидеров возглавил Мао Цзэдун, который занял руководящее положение и в КПК, и в Китайской Красной Армии. Именно Мао Цзэдун сумел лучше других определить и сформулировать в эти годы весьма радикальную, но адекватную условиям Китая стратегию и тактику КПК и Красной Армии как в условиях гражданской войны, так и в условиях начавшейся вскоре национально-освободительной войны китайского народа против японской агрессии. Эта консолидация первого поколения лидеров КПК была завершена и закреплена на VII съезде КПК, который состоялся в апреле – июне 1945 года в г. Яньань на северо-востоке Китая в провинции Шэньси.

К первому поколению лидеров и вождей Китайской революции принадлежали такие люди, как Чжоу Эньлай и Чжу Дэ, которые работали рядом с Мао Цзэдуном до конца своей жизни. В первое поколение лидеров КПК и КНР вошли и такие люди из верхов партии и армии, как Лю Шао ци, Пэн Дэхуай, Линь Бяо, Га о Ган, которые погибли в разного рода репрессивных кампаниях и внутрипартийной борьбе, начавшейся еще в конце 1950-х годов и продолжавшейся до смерти Мао Цзэдуна. Большой известностью среди первого поколения китайских лидеров пользовались такие люди, как Чень И, Лю Сяо, Ло Фу, Лю Бочэн, Чжан Цици, Хэ Лун, Е Цзяньин, Чэнь Чжежэнь и другие. Видными деятелями первого поколения вождей КПК и НОАК были и такие люди, как Дэн Сяопин и несколько близких ему политиков и военачальников, которые были подвергнуты опале и ссылке, но позже были возвращены в руководство КПК с согласия самого Мао Цзэдуна, который не мог управлять страной и партией, опираясь только на группу молодых, но невежественных радикалов. В целом первое поколение китайских лидеров включало в свой состав не менее 50 выдающихся революционеров и полководцев, которые обеспечили китайскому народу победу в 20-летних войнах и создание независимого социалистического государства. Однако эта группа лидеров не смогла сохранить сплоченность и выработать верную стратегию развития Китая в условиях 1958–1978 годов.

Второе поколение китайских лидеров

После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году и в результате непродолжительной, но острой политической борьбы в Китае начало складываться второе поколение лидеров КПК и КНР, руководящее положение в котором с конца 1978 года занял 74-летний Дэн Сяопин. Герой гражданской и национально-освободительной войны, он уже в 1956–1966 годах занимал пост Генерального секретаря ЦК КПК и заместителя премьера Государственного совета КНР. После 10 лет опалы Дэн Сяопин вернулся в Пекин и занял пост заместителя председателя ЦК КПК. Именно он сумел в 1978–1982 годах консолидировать власть в Китае, хотя и воздержался от занятия всех высших постов в партийно-государственной иерархии. В 1983–1990 годах он занимал пост председателя Центрального военного совета КНР и председателя Центральной комиссии советников КПК. В 1990 году Дэн Сяопин ушел со всех государственных постов, но продолжал до своей смерти в 1997 году оставаться фактическим лидером КПК, НОАК, а также самым уважаемым лидером китайской нации.

Основное ядро второго поколения лидеров Китая составили ветераны и активные руководители партии и государства, которые были в годы «культурной революции» сняты со своих постов и сосланы в отдаленные деревни «на перевоспитание». Мао Цзэдун и «хунвейбины» подвергли этих людей многим унижениям и поношениям как «ревизионистов, идущих по капиталистическому пути». Однако эти люди не уничтожались физически, как это сделал Сталин с десятками тысяч опытных большевистских руководителей, закаленных годами революции, Гражданской войны и первыми годами индустриального строительства в СССР. К счастью, в Китае не было массовых расстрелов сталинского «большого террора». В Китае не создавалась советско-сталинская система ГУЛАГа. Сотни и тысячи кадровых работников партии, попавшие в опалу и сосланные в отдаленные деревни Китая «на перевоспитание», были теперь реабилитированы и смогли вернуться к руководству страной и партией.

Средний возраст этой группы лидеров составлял 55–65 лет, и они были еще полны сил и решимости изменить положение в стране. Наиболее известными среди них были Чэнь Юнь, Пэн Чжэнь, Чжао Цзыян, Ху Яобан, Ли Пэн, Цяо Ши, Ху Цили, Яо Илинь, Ли Жуйхуань, Сун Пин и некоторые другие. Эта группа лидеров оказалась более сплоченной, чем это можно было видеть в первом поколении китайских руководителей. Консолидация второго поколения лидеров КПК была завершена и закреплена на XII съезде КПК, который состоялся в Пекине в сентябре 1982 года. Под руководством этих людей в Китае в 1980-е годы были проведены многие реформы и выполнены задания шестой и седьмой пятилеток.

Политический кризис в Китае в 1989 году привел к некоторым перестановкам в группе лидеров. Свое место в группе постоянных членов Политбюро ЦК КПК потеряли Чжао Цзыян и Ху Цили. Еще раньше ушел с поста Генсека ЦК КПК Ху Яобан. На пленуме ЦК в 1989 году Генсеком ЦК КПК был избран Цзян Цзэминь. В группы лидеров КПК вошел в конце 1980-х годов и Чжу Жунцзин.

Третье поколение китайских лидеров

В 1990–1993 годах при поддержке и по настоянию Дэн Сяопина в Китае начался «плавный» переход руководства страной и партией в руки третьего поколения лидеров. На XIV съезде КПК осенью 1992 года 88-летний Дэн Сяопин присутствовал только несколько часов в последний день съезда. Состав ЦК КПК на этом съезде был обновлен наполовину. Ушли на отдых главным образом люди старшего поколения, которые входили еще в окружение Мао Цзэдуна, но во вторых рядах иерархии. Их место заняли наиболее отличившиеся в 1980-е годы руководители партии и государства. Первый же пленум ЦК КПК, состоявшийся после съезда, подтвердил полномочия Цзян Цзэминя как Генерального секретаря ЦК КПК и как председателя Военного Совета ЦК КПК. Еще в 1990 году Цзян Цзэминь сменил Дэн Сяопина и на посту председателя Центрального военного совета КНР. В 1993 году он занял и пост Председателя КНР, консолидировав таким образом в своих руках всю власть в стране. Премьер Госсовета КНР Ли Пэн перешел на менее влиятельный пост Председателя Постоянного комитета ВСНП. Премьером, или Председателем Госсовета КНР, был назначен опытный технократ и экономист Чжу Жунцзин. Во времена «культурной революции» этот выдающийся управленец несколько лет был в ссылке и пас овец и свиней в одной из отдаленных народных коммун. Среди людей, которые составили ядро третьего поколения китайских лидеров, уже не было участников гражданской войны – в основном это были люди, выдвинувшиеся в годы первых пятилеток. Многие из них прошли в 1965–1980 годах через разного рода унижения и ссылку. Среди постоянных членов Политбюро и в руководстве Госсовета мы можем назвать здесь Ли Ланьцина, Цинь Цичэня, У Банго, Ло Ганя, Чи Хаотяня. Заместителем Председателя КНР и членом Постоянного комитета Политбюро ПК КПК стал бывший лидер китайского комсомола Ху Цзиньтао. Членом Политбюро ЦК и членом Секретариата ЦК КПК был избран также Вэнь Цзябао.

С приходом к власти в Китае третьего поколения лидеров в стране и в партии возобладал принцип коллективного руководства. Здесь не было той системы сильной личной власти, которая сложилась в Китае во времена Мао Цзэдуна и во многих отношениях сохранялась при Дэн Сяопине. Китай так долго страдал от нестабильности власти и от внутренних конфликтов в высших эшелонах власти, что новые лидеры жаждали установления в стране стабильной, предсказуемой и неразрушимой системы государственной и партийной власти. Такая система власти невозможна в условиях слишком большой концентрации власти в руках одного вождя, как это было во времена Мао Цзэдуна, а потом и Дэн Сяопина. Но и американская система смены власти и разделения властей не казалась для китайских лидеров приемлемой в условиях Китая. В результате здесь сложилась своя система выдвижения достойных и мудрых руководителей, которая считается многими наблюдателями наиболее эффективной – и не только для Китая.

Четвертое поколение китайских лидеров

В конце 2002 года в Пекине состоялся XVI съезд КПК. Съезд подвел итоги восьмой и девятой пятилеток (1991–1995 и 1996–2000 годов) и нашел их весьма успешными. Однако впервые в истории КНР и КПК еще до съезда было официально объявлено, что руководство партии и государства будет сменено в «рутинном порядке» и что в соответствии с нормами партийного устава будут существенно обновлены составы ЦК КПК и Политбюро ЦК КПК. И действительно на съезде КПК состав ЦК КПК был обновлен почти наполовину. Цзян Цзэминь оставил пост Генерального секретаря ЦК КПК, а Чжу Жунцзин перестал быть членом Политбюро ЦК КПК. К власти в Китае начало постепенно приходить новое – четвертое поколение китайских лидеров, во главе которого стоял Ху Цзиньтао. В 2003 году Цзян Цзэминь передал Ху Цзиньтао и пост Председателя КНР. В этом же году на посту премьера Чжу Жунцзин сменил Вэнь Цзябао. До этого назначения он занимал уже пост заместителя Председателя Госсовета Китая, а в партийных структурах – члена Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК.

По сообщениям китайской печати, о Ху Цзиньтао как о будущем лидере страны и партии говорил еще Дэн Сяопин. Новый лидер имел не только опыт комсомольского руководителя; он руководил также провинцией Гуйчжоу и Тибетским автономным районом. На протяжении нескольких лет он был заместителем Цзян Цзэминя на всех его высоких постах.

В высшем китайском руководстве появились новые имена: Чжан Дэцзян, Ван Цишань, Ли Кэцян, Лю Яньдун, Лян Гуанле, Мэн Цзяньчжу, Дай Бинго, Си Цзиньпин. Сохранили свои посты и некоторые деятели из треть его поколения лидеров: У Банго – он и в команде Ху Цзиньтао продолжал занимать пост Председателя Постоянного комитета ВСНП, а Цзя Циньинь – Председателя Всекитайского комитета НПКСК. Было очевидно, что в этой новой команде лидеров будут проходить воспитание и обучение деятели пятого поколения китайских лидеров. В 2005 году Цзян Цзэминь передал Ху Цзиньтао и пост председателя Центрального военного совета КНР, который в Китае приравнивается к посту Верховного Главнокомандующего. Это означало, что на период 2007–2013 годов Ху Цзиньтао будет безоговорочным лидером страны. Работа четвертого поколения китайских лидеров происходит на наших глазах, и ее можно оценить как вполне успешную.

О пятом поколении лидеров Китая

Первое поколение китайских лидеров не было ограничено в сроках пребывания у власти. К тому же люди, составлявшие ядро этого коллектива лидеров, слишком сильно зависели от воли и отношения к ним Мао Цзэдуна. Второе поколение лидеров Китая правило страной около 15 лет. Личность Дэн Сяопина не обожествлялась, но его власть была велика и неоспорима. Именно Дэн Сяопин выделил Цзян Цзэминя как своего преемника, а Ху Цзиньтао – как преемника Цзян Цзэминя. Сегодня власть первого лица в стране и в партии уже не столь велика, как во времена Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, и все важные вопросы в Китае решаются коллегиально: в ЦК КПК, в Политбюро ЦК КПК и в Постоянном комитете Политбюро, который состоит из пяти человек.

Ху Цзиньтао занял главные посты в партии и в государстве в 2002–2003 годах. Предполагалось поэтому, что пятое поколение лидеров начнет выдвигаться на высшие посты в КНР в 2012–2013 годах. Это предположение превратилось в уверенность после XVII съезда КПК, состоявшегося осенью 2007 года. Окончательные решения на этот счет были приняты, как об этом можно судить по сообщениям китайской печати, на Пленуме ЦК КПК в октябре 2010 года.

Выдвижение лидеров в Китае так же, как это было в прошлом и в СССР, происходит из людей, которые прошли через все ступени партийной или государственной иерархии. Естественно, что внимание наблюдателей было обращено на изменения, которые произошли после XVII съезда партии в составе ЦК КПК, в составе Политбюро ЦК КПК и особенно в составе Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК.

Общее внимание было сосредоточено на двух новых членах этого Постоянного комитета. Это был в 2007 году 54-летний Си Цзиньпин и 52-летний Ли Кэцян. На протяжении 2007–2010 годов стало очевидно, и октябрьский Пленум ЦК КПК это подтвердил, что именно Си Цзиньпин станет в 2012 году лидером КПК и КНР, а Ли Кэцян возглавит в 2012 или 2013 году Госсовет, т. е. правительство Китая.

Си Цзиньпин будет первым лидером Китая, который родился уже после образования КНР – в 1953 году. Его отец – Си Чжунсюнь был соратником Мао Цзэдуна и занимал в 1959–1962 годах пост заместителя главы Госсовета КНР. Он был, однако, репрессирован и сослан как «враг народа». Только в 1979 году он был реабилитирован и возвращен в руководство как губернатор провинции Гуандун. Именно Си Чжунсюнь помогал создавать в этой провинции первые свободные экономические зоны. Его сын окончил самый престижный в Китае университет Цинхуа и получил диплом инженера-химика. Некоторое время Си-младший работал как один из помощников вице-премьера КНР Гэн Бяо. Однако сам Си Цзиньпин неожиданно попросил направить его на работу в провинцию. Эта просьба была удовлетворена, и вскоре Си стал секретарем комитета КПК не слишком развитого уезда Чжэндин провинции Хэбэй. Уезд быстро выдвинулся в число передовых, и эти успехи были замечены. В 1985 году молодой Си Цзиньпин возглавил партийный комитет провинции Фуцзян, а еще через 7 лет ему было поручено руководить провинцией Чжэцзян, экономика которой развивалась особенно быстро именно при Си. В самом начале 2007 года Си Цзиньпин был неожиданно переведен в Шанхай, прежнее руководство которого было обвинено в масштабной коррупции и строго наказано. Но уже в октябре 2007 года на XVII съезде КПК Си был избран в Постоянный комитет Политбюро ЦК КПК и перебрался в Пекин. В 2008 году он был избран заместителем председателя КНР.

В 2008 году именно Си Цзиньпин отвечал в Китае за подготовку и проведение Всемирной летней Олимпиады, которая прошла во всех отношениях очень успешно. В 2009 году он отвечал также за проведение многих мероприятий по случаю 60-летия КНР. Как заместитель председателя КНР Си Цзиньпин совершил в 2008–2010 годах много важных международных визитов, что подтвердило в глазах наблюдателей его статус преемника Ху Цзиньтао. Он встречался как с президентом США Бараком Обамой, так и с президентом России Дмитрием Медведевым. В октябре 2010 года на пленуме ЦК КПК Си Цзиньпин был избран заместителем председателя Военного Совета ЦК КПК. Нет никаких сомнений в том, что в 2012 году – на XVIII съезде КПК – Си Цзиньпин будет избран Генеральным секретарем ЦК КПК, а в 2013 году и председателем КНР. Мировая печать и политические наблюдатели многих стран внимательно следят за всеми высказываниями «принца Си», как его нередко называют и в западной, и в российской печати. Во время беседы с журналистами в Мексике в 2009 году на вопрос об опасениях, которые вызывает на Западе растущая мощь Китая, Си Цзиньпин весьма жестко ответил: «Некоторые сытые иностранцы не могут найти лучшего занятия, чем показывать на нас пальцами. Во-первых, Китай не экспортирует революцию. Во-вторых, он не экспортирует голод и бедность. И в-третьих, мы не вмешиваемся в чужие дела. Больше мне сказать по этому поводу нечего» («Эксперт», 25–31 октября 2010 г., с. 73).

В качестве будущего премьера все почти наблюдатели называют Ли Кэцяна. Он начинал свою политическую карьеру в качестве секретаря комитета комсомола Пекинского университета. Позднее он руководил комсомолом всего Китая. Еще позже он занимал пост губернатора провинции Хэнань, а потом стал секретарем партийного комитета провинции Ляонин. С марта 2008 года он занимает пост вице-премьера Госсовета КНР.

Мы видим, что в современном Китае очень заботятся о подготовке будущих лидеров страны и партии. Однако плавность и предсказуемость перемен в высшем эшелоне китайского руководства, а также прочность и компетентность власти в этой стране вызывают нередко не столько одобрение, сколько раздражение как среди части западных наблюдателей, так и среди российских либералов. Российская газета «Консерватор» еще в связи с приходом к власти четвертого поколения китайских лидеров писала: «Китай – это государство существовало всегда. Его современники – Эллада, Древний Рим, Византия – исчезли с лица земли, а оно только меняло названия. Мы называем его Китаем. Сейчас эта страна в полушаге от того, чтобы стать второй сверхдержавой, а в перспективе и первой. Китайцев много, они управляемы, умеют работать и очень хотят жить лучше. Новыми руководителями страны стали прагматичные ученики Дэн Сяопина и Цзян Цзэминя. Ничего хорошего для России это не сулит» («Консерватор», 21–27 марта 2003 г.). Это была точка зрения российских либеральных демократов. Но и в западной печати в комментариях по поводу перемен в китайском руководстве звучало тогда явное разочарование. Стабильность, а также стабильное и к тому же быстрое развитие Китая по всем направлениям явно не радовало западных политиков. «С Китаем все и так известно», «Поднебесная империя малоинтересна из-за своей предсказуемости» – это были типичные заголовки западных газет. «Китай блестяще провел самую аккуратную и широкую кадровую перетасовку в правительстве за все пятьдесят лет коммунистического режима». Это писала 15 марта 2003 года газета «Лос-Анджелес таймс».

На самом деле Китай реализует сегодня самую разумную систему ротации кадров и преемственности власти, какая только возможна в настоящее время в этой огромной стране. «Плавная» и проводимая в «рутинном порядке» смена кадров происходит в Китае не только в Пекине, но и на уровне провинций, каждая из которых равна по населению крупному европейскому государству.

Китай еще в далеком прошлом старался заботиться о компетентности, способностях и образовании чиновников на всех уровнях государственной иерархии. Здесь уже более двух тысяч лет назад проводились специальные экзамены для чиновников, претендующих на те или другие посты. Сегодня эти древние традиции возрождаются, хотя и совсем в других условиях и в других формах.

О становлении китайской версии марксизма-ленинизма

Как известно, социалистическая или коммунистическая идеологии, которые в данном контексте рассматриваются как идентичные, пришли в мир в середине XIX века вместе с «Коммунистическим манифестом» Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Эта идеология была востребована временем и той обстановкой в социально-экономических отношениях, которая сложилась в это время в Европе. В последующие десятилетия марксистский социализм развивался его приверженцами как в более радикальных, так и в более умеренных интерпретациях. В странах Западной Европы возобладала в конечном счете более умеренная версия социалистической идеологии, которую предлагал миру Второй Интернационал. В России возобладала в конечном счете более радикальная версия коммунистической идеологии – большевизм, или ленинизм, главные положения которого были сформулированы В.И. Лениным. Попытка самого Ленина в 1920–1922 годах разработать новые и более умеренные формы социалистической теории и практики не была доведена до конца. Во времена Сталина в СССР и в КПСС возобладал снова крайний радикализм, который и привел СССР и КПСС к поражению.

В Китае в начале 1920-х годов не имелось предпосылок для возникновения и развития умеренных версий социалистической идеологии. Идеи социализма стали распространяться здесь только после Октябрьской революции в России. О событиях в России и об идеях и делах большевиков горячо спорили в небольших кружках образованной молодежи в Шанхае, Пекине, Тяньцзине, Чанша, Гуанчжоу и в других крупных городах Китая. Естественно, что наибольший интерес среди революционной молодежи Китая вызывала фигура В.И. Ленина как основателя первого в мире социалистического государства. Только немногие из работ Ленина, а потом и его преемников были известны в 1920-е годы в Китае. На первых съездах КПК шли жаркие дискуссии, дебаты по «китайскому вопросу» шли в Исполкоме Коминтерна. Речь ставилась, естественно, о создании в Китае партии «ленинского типа». Однако первые выступления и первые поражения китайского пролетариата в крупных городах показали, что даже ленинизм в его радикальных российских формах и формулах недостаточно радикален для Китая. Центром революционной борьбы в Китае становились не города, а отдаленные и бедные сельские районы страны, и формирование революционной партии невозможно было отделить от формирования революционной крестьянской армии, руководимой авангардом пролетариата – КПК. В Китае под руководством КПК стала развиваться особая форма крестьянской войны, в процессе которой революционная деревня должна была окружить и сокрушить компрадорскую реакционную власть в городах, которые в Китае оказались опорой контрреволюционных и империалистических сил.

Лучше других эти новые формулы китайской революционной версии марксизма-ленинизма сумел найти и изложить Мао Цзэдун, который входил еще с I съезда КПК в руководство партии и который с самого начала 1935 года возглавил КПК и Красную Армию. После победы революционной гражданской и национально-освободительной войны именно Мао Цзэдун возглавил и Китайскую Народную Республику. Сама эта победа ясно показывала, что именно маоизм как китайская версия марксизма-ленинизма оказался наиболее адекватным по отношению к той ситуации, которая сложилась в Китае и в китайском обществе в 1920—1930-е годы. Над Китаем было поднято красное знамя, однако движущие силы социалистической и демократической революции оказались здесь иными, чем в России.

Радикализм, который возобладал в коммунистическом движении в Китае вскоре после образования КПК и который продолжал усиливаться в последующие годы, не был ошибкой китайских коммунистов и их лидеров. Он был востребован временем и теми условиями, в которых находился Китай в первые десятилетия XX века. В рамках дискуссии, которая проводилась в китайской партийной печати в последние несколько лет, можно было встретить высказывания о том, что та стратегия и политика, которая проводилась в Китае в 1920—1940-е годы и которая была основана на концепциях жестокой классовой борьбы, была ошибочной. Однако многие из коммунистов старшего поколения, поддерживая призывы нынешнего руководства КПК к социальной гармонии, отмечали, что признание правильности сегодняшних установок на гармонию не должно вести к осуждению прошлой борьбы, которая была неизбежна. Иначе говоря, все нынешние достижения Китая стали возможными лишь благодаря десятилетиям кровавой и жестокой борьбы. Такую постановку вопроса лично я считаю разумной и правильной, хотя в деятельности лидеров КПК были ошибки, недостатки, просчеты, а порой даже преступления, которые нельзя оправдать ни временем, ни исторической обстановкой прошедших десятилетий.

После победы революции и образования КНР Мао Цзэдун не раз говорил и писал о необходимости новой политики, новой стратегии и тактики, о разработке новых концепций демократической диктатуры народа, о переходе Китая к режиму «новой демократии». Активные поиски на этот счет велись в Китае в 1950–1956 годах. Однако уже в 1957–1958 годах в деятельности Мао Цзэдуна и в политике КПК начал снова брать верх крайний радикализм. Политика «трех красных знамен», «великого скачка», «народных коммун», а позже и «великой культурной революции» была проявлением неуместного и разрушительного левого радикализма. Китай мало продвинулся вперед в 1958–1978 годах, а по некоторым направлениям в Китае наблюдалось движение вспять. Экономика страны была близка к краху.

От радикализма к умеренности

В свое время Ленин не без гордости говорил, что в мировой социал-демократии «левее большевиков никого нет». Однако в 1930—1940-х годах самую левую политику проводила КПК. Многие из противников социализма утверждали, что социалистические или коммунистические партии и государства в принципе не реформируемы. История и политическая практика китайской компартии эти утверждения опровергли.

Среди достижений Китая и его руководства в последние 30 лет следует, на мой взгляд, отметить даже не общий экономический и технологический прогресс, а проявленную лидерами страны и ее элитой решимость и способность перейти от крайнего радикализма во внутренней и внешней политике к политике умеренности и открытости. В мировой политике в последние 10 лет Китай проводил гораздо более умеренную, спокойную, миролюбивую и даже либеральную политику, чем Соединенные Штаты и подконтрольный США военно-политический блок НАТО. Этот поворот Китая к умеренности и открытости, который обеспечил КНР и невиданное ранее развитие экономики, был начат Дэн Сяопином, но продолжен и развит во времена Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао.

Переход Китая на новый путь и на новую модель развития страны и общества закономерно связывают с именем Дэн Сяопина. Я уже писал выше об экономических реформах, инициированных и поддержанных Дэн Сяопином. Не менее впечатляющими были тогда и политические перемены. Установки и лозунги «культурной революции» были отменены. Был снят и лозунг «классовая борьба – решающее звено». Была проведена огромная работа по реабилитации многих миллионов кадровых работников и представителей интеллигенции. С сотен тысяч членов партии был снят ярлык «правых элементов», а почти с миллиона человек, занимавшихся мелким предпринимательством, был снят ярлык «буржуазных элементов». Конфискованные дома и ценности возвращались владельцам. «Народные коммуны» были отменены. В китайской деревне вводилась система семейного подряда. Семейные хозяйства создавались на основе многолетней аренды и при сохранении общественной, а не частной собственности на землю. Открывался путь и всем видам добровольной кооперации и разделения труда, а также разнообразным формам интенсификации и механизации сельского хозяйства, подходящим к условиям китайской деревни. В Китае была провозглашена политика четырех модернизаций – сельского хозяйства, промышленности, обороны, науки и техники, а также политика открытости. Крупные изменения произошли и в сфере идеологии КПК. После продолжительных дискуссий и с участием большей части актива КПК были разработаны новые установки в области идеологии и истории КПК. ЦК КПК в июне 1981 года утвердил обширный документ «Решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР». Ответственность за ошибки «культурной революции» была возложена на Мао Цзэдуна. Однако здесь же было отмечено, что «заслуги Мао Цзэдуна преобладают над промахами». Как заявлял Дэн Сяопин, деятельность Мао Цзэдуна была на 70 % правильной, а на 30 % ошибочной.

Иное решение и иные оценки в Китае были бы невозможными, и не только по политическим соображениям, но и по мотивам исторической объективности. Мао Цзэдун был основателем КНР и КПК, и именно он сформулировал те стратегические концепции, которые привели китайский народ и КПК к победе. В Китае он как бы объединял в одном лице фигуры и Ленина, и Сталина.

Как я уже писал в третьем разделе данной книги, в Китае начала постепенно проводиться политика социалистической рыночной экономики на основе пяти форм собственности – государственной, коллективной, индивидуальной, частной и государственно-капиталистической.

Нет необходимости повторно говорить здесь о всех тех реформах, которые были проведены в 1980-х годах в Китае и которые сопровождались быстрым ростом китайской экономики на всех направлениях. Однако рыночная экономика породила в это же время и существенную дифференциацию в благосостоянии различных районов и провинций Китая, а также разных слоев и групп населения страны. Возросла коррупция, участились случаи злоупотребления властью со стороны чиновников. В стране появились определенные слои и крупные группы людей, которые были заинтересованы в ослаблении прежней централизации власти в руках КПК. Под влиянием многих факторов, среди которых нельзя не упомянуть и влияние Запада, среди китайской молодежи и в студенческой среде возникло и стало усиливаться прозападное либерально-демократическое движение. С другой стороны, набирали силу и консервативные течения, главным образом среди ветеранов КПК и в идеологическом аппарате партии. «Позволительно ли в такой бедной стране, как Китай, – заявляли оппоненты Дэн Сяопина, – допускать не только зажиточность, но и богатство отдельных людей и групп. Не противоречит ли это социалистическим и коммунистическим идеалам?»

События, которые произошли в Пекине в мае и июне 1989 года на площади Тяньаньмэнь и о которых я буду более подробно говорить в другом разделе, вызвали разногласия даже среди высшего руководства КПК. Дэн Сяопин, как известно, не поддержал в эти дни ни «старую гвардию», ни относительно либерально настроенного Генсека КПК Чжао Цзыяна, который был снят со своего поста. Всю ответственность за жесткие формы и силовые методы, положившие конец беспорядкам, Дэн Сяопин взял на себя. Однако это не стало поводом ни для закручивания гаек, ни для остановки рыночных реформ. Более того, в начале 1992 года 88-летний Дэн Сяопин предпринял инспекционную поездку по южным провинциям Китая, в которых рыночные реформы проводились наиболее глубоко и основательно, но в качестве большого государственного эксперимента. Выводы Дэн Сяопина были не в пользу консерваторов, но и не в пользу либералов. Он призвал усиливать в Китае как руководящую роль КПК, так и «могучую силу рыночной экономики». Китайские коммунисты, заявил Дэн Сяопин, должны включиться в международную конкуренцию и усиливать роль рыночных механизмов. Коммунисты «не должны сковывать себя идеологическими и практически абстрактными спорами о том, какое имя все это носит – социализм или капитализм». В целях ускорения экономического развития надо «серьезнее раскрепощать сознание, форсировать проведение реформы и расширение внешних отношений» («Жэньминь Жибао», 21 октября 1992 г.). Нет ничего плохого в том, что отдельные группы людей станут богатыми раньше других, если это не противоречит законам и интересам Китая. Дэн Сяопин повторил, хотя и в других словах и выражениях, тот лозунг «Обогащайтесь», который в 1925 году был обращен Николаем Бухариным к зажиточным крестьянам и торговцам, а также к другим мелким предпринимателям. В условиях НЭПа это был разумный и правильный лозунг, ибо других мотивов к развитию своей экономической активности у этих людей и слоев не было. Сталин, как известно, осудил тогда Бухарина и поддержал крайние левые лозунги, которые привели в конечном счете к насильственной коллективизации и ликвидации кулачества, а затем и к разорению советской деревни, которое не преодолено в основных российских регионах до сих пор. Китай благодаря Дэн Сяопину и его сторонникам избрал в аграрной политике другой путь. Государство поддержало здесь не только все виды разумной кооперации, но не дало в обиду наиболее умелых и производительных крестьян, которых никто здесь не называл мироедами и кулаками. В деревне был разрешен наемный труд и частная собственность на все элементы хозяйственной деятельности, кроме земли.

XIV и XV съезды КПК, состоявшиеся в 1992 и 1997 годах, закрепили основные концепции Дэн Сяопина в уставных документах КПК. К формуле о том, что руководство КПК должно сохранять «верность марксизму-ленинизму и идеям Мао Цзэдуна», были добавлены слова о «теории Дэн Сяопина».

Новое руководство Китая, возглавляемое Цзян Цзэминем, продолжило поворот в сторону умеренности. Это потребовало и изменения некоторых основных идеологических установок, а также Устава КПК. В Уставе КПК, принятом в 1987 году, провозглашалось: «Коммунистическая партия Китая есть авангард китайского рабочего класса, верный выразитель интересов многонационального народа страны, руководящее ядро дела социализма в Китае». Это создавало ряд трудностей, особенно в отношениях с интеллигенцией. Беднейшее крестьянство еще во времена Мао Цзэдуна приравнивалось к рабочему классу, однако к интеллигенции Мао Цзэдун относился иначе. Еще в 1990-е годы руководство КПК приняло директиву – квалифицировать интеллигенцию как часть рабочего класса. Однако развитие рыночной экономики в Китае привело к значительному усложнению социальной структуры китайского общества. В этих условиях было неправильным постоянно подчеркивать особый статус рабочего класса как самостоятельной и ведущей силы общества. 1 июля 2001 года в докладе о 80-летии КПК Цзян Цзэминь выдвинул идею «тройного представительства». Он заявил, что компартия должна постоянно представлять (1) «требования развития передовых производительных сил Китая, (2) прогрессивное направление передовой китайской культуры, (3) коренные интересы самых широких слоев китайского народа» (Цзян Цзэминь. Речь на торжественном собрании по случаю 80-й годовщины создания КПК 1 июля 2001 года (на русском языке). Пекин, 2001). Лидер КПК подчеркнул в своей речи, что китайский рабочий класс, в состав которого входит и интеллигенция, всегда останется «той базисной силой, которая продвигает развитие передовых производительных сил Китая. Наша партия должна твердо сохранять свой характер как передового отряда рабочего класса, целиком и полностью опираться на рабочий класс. Однако с переходом страны к реформе и открытости в структуре социальных слоев у нас произошли новые изменения. Появились предприниматели и техперсонал негосударственных научно-технических предприятий, управляющие и техперсонал, работающие по контракту на предприятиях с участием иностранного капитала, индивидуальные хозяева и частные предприниматели, лица, занятые в работе посреднических организаций, лица свободных профессий и другие социальные прослойки. Такие изменения останутся и в дальнейшем. Под водительством партии огромное число людей из этих новых слоев общества своим честным трудом и работой, своей законной хозяйственной деятельностью внесли вклад в развитие производительных сил и других аспектов деятельности социалистического общества. Солидарные с рабочими, крестьянами, интеллигенцией, кадровыми работниками, командирами и бойцами НOAK, они также являются строителями социализма с китайской спецификой» (там же, с. 37–39). После подобного рода установок ряды КПК были открыты и для части богатых предпринимателей. Это вызвало протесты и возражения части весьма ответственных руководителей КПК. Однако на XVI съезде КПК, состоявшемся в 2002 году, тезис о расширении «массовой базы партии» был подтвержден и закреплен в Уставе КПК. Среди делегатов съезда было и несколько богатых предпринимателей. По данным западной печати, в 2003 году из первой сотни самых богатых китайцев не менее одной четвертой части приняли решение о вступлении в КПК и были приняты в ее ряды («Новая и новейшая история», 2003, № 5, с. 36).

Новое, четвертое поколение руководителей КПК, возглавляемое Ху Цзиньтао, продолжило этот переход от радикализма к умеренности, выдвинув тезис о «гармонизации общества», о защите слабых социальных групп. При этом не исключаются из публичного обсуждения и выступления «новых левых». В 2005 году на V пленуме ЦК КПК XVI созыва было заявлено о завершении в Китае борьбы классов. В этой связи был провозглашен курс на строительство в Китае общества «социальной гармонии». Комментируя этот курс на создание в Китае общества «великой гармонии», китайская печать отмечает, что гармония вовсе не означает полного единства взглядов и интересов. В данном контексте гармония означает, что различные слои китайского общества будут преследовать разные интересы и опираться на разные идеи, однако их цели – процветание и стабильность – совпадут, противоречия будут незначительными, а управление единым. Процветание Китая станет плодотворным, богатство страны будет доведено до изобилия, успешность достигнет вершины, а общество достигнет гармонии. Это и будет социализм с китайской спецификой.

Известный американский политолог, советолог и «кремлевед» Збигнев Бжезинский, завершая свою книгу «Большой провал. Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке» (Нью-Йорк, 1989), писал не только о скором крахе КПСС в Советском Союзе, но и о неизбежном крахе Китая как социалистического государства. «Китайские коммунистические лидеры, – писал З. Бжезинский, – окажутся перед фактом, что продуктивный, творческий социоэкономический плюрализм несовместим с системой однопартийного правления, которая его отвергает. Китай почти неизбежно обречен испытать усиление политической напряженности. Действительно, невозможно представить себе долговременный процесс увеличивающегося экономического плюрализма без появления в Китае гражданского общества, которое в конце концов начнет добиваться осуществления своих политических устремлений. Это, вероятно, вызовет трудную, а потенциально даже и бурную конфронтацию. Таким образом, экономический успех Китая может оказаться катализатором политического кризиса, который, в свой черед, может поставить под вопрос этот экономический успех. Китайские лидеры не могут бесконечно долго избегать необходимости взглянуть в лицо факту, что не существует компромисса между централизованным коммунизмом и децентрализованным самоуправляющимся обществом» (с. 234).

С тех пор как в июне 1989 года З. Бжезинский закончил свою книгу, прошло уже больше 20 лет. Мы видим сегодня тяжелый экономический кризис в США, и мы видим непрерывный 30-летний рост и развитие Китая, который сохраняет верность своему социалистическому выбору. Это очень важный пример и не менее важный урок для всех стран и их лидеров.

Работа китайского руководства в последние 30 лет заслуживает самой высокой оценки. Такой сплоченной, компетентной и большой группы лидеров нет сегодня ни в одной из стран мира. Нигде в мире нет на сегодня такой разумной системы ротации руководящих кадров, какая сложилась в Китае в последние 30 лет. Но ни одно государство в мире не решало в последние 25–30 лет столь трудных проблем, какие решал Китай, и особенно в своей внутренней политике. При этом все, кто внимательно наблюдал за событиями в Китае в эти десятилетия, согласны в том, что китайское руководство не допустило в истекший период сколько-нибудь серьезных ошибок. Любая крупная ошибка или оплошность в руководстве столь большой страной, как Китай, может обойтись очень дорого, и не только самому Китаю. В новой России только сейчас – в XXI веке начинает складываться более или менее разумная система ротации власти; в XX веке ее не существовало. Американская система смены политических лидеров и политических поколений хаотична, несовременна и содержит в себе слишком много неопределенностей и рисков. Более разумной является британская система, которая сложилась на Британских островах в течение последних 200 лет. Нет никаких сомнений в том, что и среди нынешнего поколения руководителей Китая существуют разногласия и ведется полемика. Однако она не происходит открыто. Спорные вопросы решаются здесь путем внутрипартийного диалога и на основе консенсуса. Это не пример для других стран, но это необходимо для того Китая, который существует сегодня и для которого устойчивость и стабильность – это одно из самых важных условий выживания страны и нации и их прогресса. Китай не может себе позволить иметь таких лидеров, какими были в России и в СССР Л. Брежнев, М. Горбачев и Б. Ельцин, или таких, как Джордж Буш-младший в США.

VI. Народно-освободительная армия КНР

Китайская армия и китайская революция

Китайская Народная Республика была создана в результате 20-летней гражданской и национально-освободительной войн, и создание сильной народно-революционной армии оказалось здесь не менее важным условием победы, чем создание авторитетной марксистской коммунистической партии. Партийные организации создавались уже в начале 1930-х годов главным образом внутри воюющей армии, а руководители партии являлись одновременно или командирами, или политработниками самой народной армии. Борьба шла многие годы в отдаленных сельских районах и вдали от крупных городов. Верхи партии и армии в те годы практически совпадали, и у Мао Цзэдуна были все основания утверждать, что «винтовка рождает власть». В 1930-е годы лидерство Мао Цзэдуна было основано в первую очередь на его роли главного стратега Китайской Красной Армии, и он заботился о своем положении в армии больше, чем о своей роли в партийных структурах, которые были тогда раздробленны и недостаточно авторитетны.

Еще в 1927 году на V съезде КПК в Ухане был избран новый состав ЦК КПК, а также сформированы Секретариат и Политбюро ЦК КПК. Однако в начале 1930-х годов оказалось невозможным даже собрать пленум ЦК или заседание Политбюро. Руководство КПК было восстановлено только в январе 1935 года на Совещании в Цзуньи во время Великого похода. Это Совещание выполнило роль чрезвычайного и восстановительного съезда КПК, и на нем с правом голоса присутствовали не только немногие члены ЦК КПК, но и руководители политуправления и генштаба Красной Армии, командиры и комиссары крупных соединений, а также руководящие работники Центрального Советского правительства – всего около 40 человек. Руководящее положение в ЦК КПК занял после Совещания в Цзуньи Мао Цзэдун, который проявил себя не только как политик и лидер партии, но и как выдающийся полководец. Его поддержали тогда и такие авторитетные деятели КПК и Китайской Красной Армии, как Чжоу Эньлай, Чень И, Дэн Сяопин и Линь Бяо.

В истории китайской революции история КПК и история НОАК почти неотделимы друг от друга. НОАК была партийной армией, или армией КПК, но и сама КПК являлась в те годы ядром армии. Вся военная подготовка бойцов НОАК соединялась с их общим и политическим образованием и воспитанием. Но и на завершающем этапе гражданской войны в 1946–1949 годах именно народная армия должна была направлять часть своих кадров на формирование политических и управленческих структур в те крупные города и провинции Китая, из которых изгонялись японские оккупанты и марионеточные власти, а затем и гоминдановская администрация. Мао Цзэдун сравнивал тогда полевые армии НОАК, имевшие более чем 2-миллионную численность, со школами и университетами, и призывал именно за счет армии формировать в стране аппарат кадровых работников самой партии и нового государства. При проведении демобилизаций в 1949–1953 годах миллионы военнослужащих направлялись на работу в органы как местного, так и центрального государственного аппарата, образовав здесь дисциплинированный и прочный костяк всей вертикали власти в стране.

Известно, что в богатой Америке основной упор в работе государственных органов делался не на силу оружия, а на финансовые рычаги. Многие наблюдатели еще недавно утверждали, что наиболее влиятельным, хотя и теневым, центром власти в США является не Белый дом или Капитолий, а Уолл-стрит. В большинстве развивающихся стран, возникших в мире в последние 60 лет, при создании государственных структур чаще всего опора делалась на силовые структуры.

В Советской России после Октябрьской революции правительство Ленина опиралось в первую очередь на возникшие в стране структуры Советов, на партию большевиков, а также на поддержку наиболее активной части рабочих и крестьян, воодушевленных программой и лозунгами ленинской партии. В.И. Ленин рассчитывал тогда на мирное развитие революции. Однако очень скоро большевикам пришлось создавать и специальные силовые структуры. В декабре 1917 года была создана Чрезвычайная комиссия – ЧК – для борьбы с саботажем и контрреволюцией. В феврале 1918 года начала создаваться и Красная Армия. Как председателем Реввоенсовета, так и народным комиссаром по военным и морским делам был назначен Л. Троцкий, который стал в составе Советской власти первым Верховным главнокомандующим. Именно это обстоятельство предопределило после смерти Ленина характер и остроту внутрипартийной борьбы. Даже после победы над всеми оппозициями Сталин не слишком доверял высшему командному составу армии. В противовес армии, которую старались уже тогда держать вне политики, Сталин начал создавать мощные структуры органов государственной безопасности, которые по своим правам и по карательным возможностям стояли над армией, а позже и над самой партией. В Китае не было необходимости создавать столь всеобъемлющие органы государственной безопасности, и армия пользуется здесь гораздо большим влиянием, чем разного рода специальные и секретные службы.

Китайская армия и «культурная революция» в Китае

В годы «культурной революции» отряды «хунвейбинов» и «цзаофаней» громили партийные комитеты на разных уровнях как «штабы тех, кто идет по капиталистическому пути». В стране был хаос, и органы власти формировались как ревкомы – на уровнях городов, уездов и провинций. Однако во все ревкомы входили представители армии, которая сохраняла свою структуру и становилась, таким образом, главной опорой власти. Отряды «хунвейбинов» и «цзаофаней» формировались из студенческой и рабочей молодежи, и они не были способны управлять жизнью общества и государства. Армия оставалась опорой власти Мао Цзэдуна и после гибели Линь Бяо. Однако после смерти Мао Цзэдуна именно верхи армии поддержали Дэн Сяопина и обеспечили устранение от власти радикалов из «банды четырех». При поддержке министра обороны маршала Е Цзяньина Дэн Сяопин, который всегда был популярен в армии, был назначен на пост начальника Генерального штаба НОАК. Оба они вошли после XI съезда КПК в Постоянный Комитет Политбюро ЦК КПК, где интеллектуальное превосходство и выдающееся политическое дарование Дэн Сяопина обеспечило ему победу в достаточно острой борьбе за власть в стране, в армии и в партии.

После формирования прочного партийного руководства и ликвидации системы ревкомов полномочия НОАК стали сокращаться, но оставались очень большими. Все наблюдатели отмечали уникально высокий статус в партии Военного Совета ЦК КПК и Центрального Военного Совета – ЦВС, персональный состав которых был одинаковым. Во главе этих органов власти стоял тогда Дэн Сяопин.

Китайская армия и политика в 1980–2010 годах

Во время политического кризиса в Китае в 1989 году именно армия обеспечила в стране порядок и стабильность, хотя в отдельных случаях для этого пришлось применить силу. Китайская армия не отделена и сегодня от политики и от Коммунистической партии, и в ней никогда не проводилось никакой департизации. В современной России в списках 100 ведущих политиков страны можно найти имена многих крупных бизнесменов, но здесь нет имен командующих военными округами, родами войск и вообще представителей генералитета. В Китае мы можем видеть иную картину и иную структуру высшей политической элиты. На последнем, XVII съезде КПК в состав ЦК КПК был избран 371 член ЦК. Из них 41 % – это региональные лидеры, 34 % – это политики из центральных органов власти. 17 % членов ЦК КПК – это генералы и 7 % – это главы корпораций и люди из академических кругов.

В Китае армия и сегодня не отделена ни от мира политики, ни от мира бизнеса. КПК имеет свои аграрные предприятия и предприятия как оборонной промышленности, так и многих других отраслей экономики. Во многих городах именно армия контролирует такую деликатную сферу, как бизнес развлечений и отдыха. Военным структурам могут принадлежать рестораны, коммерческие отели, бюро путешествий, но также предприятия космической отрасли, аэропорты, крупные предприятия, работающие в области технологий двойного назначения. Это тысячи компаний с миллиардными оборотами. По поручению ЦК КПК военным структурам НОАК, а не органам внутренних дел или государственной безопасности было поручено установить контроль над такими коррупционно-емкими сферами, как сфера инвестиций из западных стран и экспорта из Китая.

Рыночная экономика создавалась в Китае под более строгим контролем, и это предотвратило тот разгул криминальных процессов, который сопровождал процессы приватизации экономики в России и во многих странах СНГ, а также в других развивающихся странах. В 1990-е годы рыночные реформы в России сопровождались, как известно, упадком экономики и сокращением ВВП на 45 %. В это же десятилетие Китай удвоил свой ВВП и таким образом обеспечил мощный рывок вперед. Еще в 1989 году Советский Союз по большинству показателей экономического и научно-технического развития обгонял Китай. В 1999 году Китай по очень многим отраслям экономики оказался более развитой страной, чем Российская Федерация. Немалый вклад в этот успех Китая внесла и НОАК.

Военная мощь НОАК

То обстоятельство, что китайская армия не стоит вне политики и вне экономики, не мешает ей исполнять и свои прямые функции по обороне страны. По оценкам всех экспертов, НОАК существенно увеличила в последние 15–20 лет и свою чисто военную мощь.

По общим возможностям и по технической мощи своих Вооруженных Сил Китай на сегодня отстает не только от США, но и от России. У Китая нет пока еще сравнимого с американским и российским военно-морского флота, а также таких, как в США или России, военно-воздушных сил. Китай существенно уступает США и России по мощи ракетно-ядерного оружия и по космической противоракетной обороне. Китай отстает от России и США по силе своих систем ПВО. Китай не имеет пока еще столь значительного военно-промышленного комплекса, какой есть у США и России, а также у стран Европы, входящих в НАТО. Западные страны перенесли многие из своих предприятий в Китай и в другие страны Восточной Азии, но все заводы по производству вооружений они оставили на своей территории. Еще 20 лет назад западные страны ввели эмбарго на поставки в Китай современной военной техники, и это эмбарго сохраняется до сих пор. Советский Союз и Россия такого эмбарго не вводили. Крупные продажи военной техники в Китай были возобновлены еще в 1990–1991 годах. Позднее Борис Ельцин подписал с Цзян Цзэминем широкомасштабное и долгосрочное соглашение, которое охватывало вооружение и боевую технику всех видов вооруженных сил и родов войск. В настоящее время по масштабам экспорта российского вооружения Китай занимает второе место после Индии. Однако Китай закупает российское оружие не только для того, чтобы использовать его для оснащения своих Вооруженных Сил, но и для того, чтобы освоить производство подобного рода оружия и его новых модификаций на собственных заводах.

Китай непрерывно совершенствует и реформирует свои Вооруженные Силы, и это вызывает определенное беспокойство в США. Пентагон ежегодно составляет для конгресса США доклад «Военная мощь Китайской Народной Республики». В докладе на этот счет за 2008 год говорилось, что процесс реформирования НОАК вступил в завершающую фазу и вскоре китайская армия сможет осуществлять не только оборонительные операции, но и проводить наступательные операции за пределами КНР. Первоочередной целью китайской армии, по мнению американских военных экспертов, может стать как Тайвань, так и спорные нефтеносные шельфы в Тихом океане. Китайская печать эти выводы не комментирует. Однако уже сегодня Китай имеет самую большую по численности сухопутную армию в мире. Эта армия дисциплинированна и хорошо вооружена. Китайская армия строится на контрактной основе, но число желающих служить в ней молодых людей намного превышает число вакансий, и потому армия имеет возможность выбирать самых лучших. Китай постепенно, но целенаправленно наращивает мощь своих ВМС и ВВС. Здесь очень сильны подразделения десантных войск, как воздушных, так и морских. Китай успешно и быстро развивает свои космические исследования и программы. Уже сегодня Китай осуществляет большую программу по исследованию Луны и заявляет о планах высадки своих космонавтов на Луну не позже 2020 года. Планируется в Китае и создание собственной орбитальной обитаемой станции на околоземной орбите – в 2011 или 2012 году.

Китайское государство располагает сильной и разветвленной системой специальных служб, а также достаточным для страны числом военных подразделений внутренних войск и органов государственной безопасности.

Наибольшее внимание западной печати привлекло наращивание Китаем военно-морской мощи. Китай явно ускорил строительство крупных кораблей, бесшумных подводных лодок и противокорабельных ракет дальнего радиуса действия. Предполагается, что через 2–3 года Китай получит и свой первый авианосец. Речь идет не только о проблемах Тайваня, но и о защите мировых торговых путей, которые быстро развиваются и в безопасности которых Китай крайне заинтересован.

По открытым бюджетным статьям не всегда можно точно судить о подлинных размерах расходов той или иной страны на нужды обороны. Самый авторитетный в этой области Стокгольмский институт исследований проблем мира определил военные расходы США в 2008 году в 607 млрд долларов. Это очень большая и, по мнению многих экспертов, даже избыточная сумма. Китай в своих военных расходах исходит из принципа разумной достаточности, и стокгольмский институт определил оборонные расходы Китая в 2008 году цифрой в 85 млрд долларов. За последние 10 лет оборонные расходы Китая увеличились на 42 млрд долларов. Бюджет Министерства обороны Российской Федерации на 2009 год составляет около 40 млрд долларов, но в эту сумму не входят расходы на содержание внутренних войск и разного рода спецподразделений ФСБ, а также военных структур ОДКБ. Стокгольмский институт определял общие военные и оборонные расходы России в 2008 году суммой в 58,6 млрд долларов. Это пятое место в мире после США, КНР, Франции и Великобритании.

VII. Китай и распад СССР

Из истории советско-китайских отношений

Крушение КПСС и распад СССР вызвали в руководящих кругах КНР и КПК не только озабоченность, но даже тревогу. Еще в 1920–1922 годах Мао Цзэдун нередко вспоминал старую китайскую поговорку: «Если передняя телега свалилась, второй следует призадуматься». Речь шла тогда о том, что Китай не должен повторить судьбу Кореи, Индокитая, Филиппин или Индонезии. Но теперь «передней телегой» для Китая являлся Советский Союз, и он неожиданно развалился. У Китая сразу появилось много поводов «призадуматься». И во время моего первого посещения Китая в 1992 году, и во время второй поездки в Китай в 2002 году тема «исторического краха КПСС и СССР», а также «уроков распада Советского Союза» была главной темой многих встреч и выступлений в том числе и на очень высоком уровне. Было очевидно, что мало кто из лидеров КПК оплакивал Советский Союз, однако его столь быстрое разрушение явно озадачивало китайскую элиту. В истории самого Китая несколько раз происходил распад единого государства, а времена смуты или даже войн между разными китайскими государствами продолжались годами, нанося огромный ущерб стране и народу. Опасность распада государства возникла в КНР и в 1976–1977 годах после смерти Мао Цзэдуна. Укрепление единства страны и прочности государства стало одним из приоритетов политики Дэн Сяопина и второго поколения лидеров Китая в 1978–1988 годах. Решению этой задачи должна была служить и нормализация отношений между КНР и СССР. Эти отношения, как известно, начали ухудшаться еще после XX съезда КПСС в 1956 году и достигли крайней остроты в 1969–1970 годах. Еще через 10 лет – после китайско-вьетнамского конфликта – Советский Союз и Китай развернули вдоль советско-китайской границы крупные военные группировки.

Еще во второй половине XIX века Российская империя вынудила Китай к подписанию ряда неравноправных договоров, а позднее ввела свои войска в Маньчжурию. Эти договора были демонстративно, хотя и формально отменены после Октябрьской революции. Нет никаких сомнений в том, что пробуждение и развитие национально-освободительной и революционной борьбы в Китае в 1911–1920 годах было связано с революциями 1905 и 1917 годов в России. Китайская коммунистическая партия, как я уже писал выше, была создана в 1921 году при поддержке РКП(б) и Коминтерна. Эта партия приняла в качестве своей идеологии марксизм-ленинизм, а ее Устав был близок к Уставу РКП(б).

После победы в гражданской войне новое китайское государство – КНР создавалось не по каким-либо демократическим моделям, как это было, например, в Индии, а по образцам и моделям Советского Союза – как диктатура пролетариата. Во времена Мао Цзэдуна это было тоталитарное государство. Дэн Сяопин призвал коммунистов Китая «раскрепостить сознание» и проводить политику «открытости», однако и в 1980-е годы Китай оставался авторитарным государством. Либеральные группы и течения развивались в Китае в 1980-е годы среди части интеллигенции и молодежи. Однако они не имели массовой опоры. Было очевидно, что демократические модели западных стран не подходят к условиям такой большой, самобытной, но все еще очень бедной и отсталой страны, как Китай.

События, которые происходили в СССР после смерти Сталина, стали трудным испытанием для КПК, в которой также насаждался режим культа личности – и не только Мао Цзэдуна, но и Сталина. Китайские лидеры не одобрили решений ни XX, ни XXII съездов КПСС, и идеологический конфликт между КПСС и КПК развивался крайне болезненно, отражаясь и на всех других отношениях. Портреты отцов-основателей марксизма-ленинизма, которые можно было видеть в Китае, оставались без изменений – Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Мао Цзэдун. И во времена Брежнева и еще раньше – во времена Н. Хрущева – СССР никто публично не называл «старшим братом»; это была теперь страна, в которой возобладали «ревизионизм», «оппортунизм» и «гегемонизм». Советский Союз начинали причислять к «врагам Китая», а порой называли даже «врагом № 1».

Отношения между СССР и КНР начали меняться в лучшую сторону только с 1985 года. Инициатива исходила от нового лидера КПСС Михаила Горбачева, но она была поддержана и Дэн Сяопином. Надо сказать, что советская печать уже в 1983 году перестала публиковать грубые антикитайские материалы, и о Китае писали теперь снова как о «социалистическом», а не «социал-империалистическом» государстве. Но и китайская печать начала писать об СССР как о социалистическом государстве, почти не упоминая таких терминов, как «гегеонизм» и «социал-империализм». Не прошло незамеченным в СССР и ускорение развития экономики КНР, и расширение его экономических связей со странами Запада. Новые руководители СССР не раз говорили в 1985 году о своем желании и о готовности изменить к лучшему советско-китайские отношения. В большой речи Михаила Горбачева, которую он произнес в июле 1986 года во Владивостоке, можно было прочесть и такие слова: «Хочу подтвердить: ССCP готов в любое время и на любом уровне обсудить с Китаем вопросы по созданию обстановки добрососедства. Советские люди с пониманием воспринимают выдвинутую Компартией Китая цель – модернизировать страну, построить в перспективе социалистическое общество, достойное великого народа. У нас с Китаем, насколько можно судить, приоритеты сходные – ускорение социально-экономического развития. И почему бы не поддержать друг друга, не сотрудничать в осуществлении своих планов там, где это очевидно пойдет на пользу обоим? Чем лучше будут отношения, тем больше мы сможем обмениваться опытом друг с другом. С удовольствием отмечаем, что наметился положительным сдвиг в экономических связях. Убеждены, что исторически сложившееся взаимодополнение советской и китайской экономик дает большие возможности для расширения этих связей. Некоторые крупные проблемы сотрудничества буквально стучатся в дверь. Мы, например, не хотим, чтобы пограничный Амур рассматривался как «водная преграда». Пусть бассейн этой могучей реки будет объединителем усилий китайского и советского народов по использованию на общую пользу имеющихся тут богатейших ресурсов и водохозяйственного строительства. Межправительственное соглашение на этот счет уже совместно разрабатывается. А официально граница могла бы проходить по главному фарватеру» («Известия», 29 июля 1986 г.).

Горбачев сделал не только важное заявление о готовности признать главный фарватер пограничных рек линией границы между СССР и КНР. Он сказал также о готовности СССР содействовать в строительстве железной дороги между северо-западными районами Китая и Казахстаном, о готовности сотрудничать с Китаем в космических исследованиях и подготовке космонавтов, о расширении связей в области культуры и образования.

Разнообразные переговоры и консультации проводились между Китаем и СССР в 1986–1987 годах. Китай и Советский Союз обменялись большими торгово-экономическими выставками. Начал восстанавливаться обмен студентами, укреплялись научные контакты. В Китае начали проводить демонстрацию советских кинофильмов – особенно большой успех имели фильмы «Белорусский вокзал», «Экипаж», «А зори здесь тихие». Последний фильм стал событием в китайской культурной жизни. В Пекине была поставлена опера по мотивам этого фильма. Позднее китайцы сняли еще раз весь этот фильм, но с китайскими артистами. Был снят и многосерийный фильм по мотивам романа «Как закалялась сталь». Советская культура снова становилась популярной в Китае. Однако китайское руководство в это же время не поддержало лозунга и призыва М. Горбачева к «новому мышлению» и «гласности». Никакого позитивного отклика не имела в Китае и книга М. Горбачева о «новом мышлении». В Китае были уверены в том, что нужно сначала провести экономические реформы и повысить уровень жизни народа, а уж потом проводить демократические реформы. Линия М. Горбачева была другой – сначала демократия и гласность, а потом экономические реформы. Китай эту линию считал ошибочной, но от советов и даже от какой-либо критики воздержался. Та массированная атака на марксизм и ленинизм, которая как бы стихийно стала набирать в СССР обороты в рамках политики гласности, не могла найти в Китае ни понимания, ни поддержки.

В самом начале 1988 года в Советский Союз прибыл с визитом министр иностранных дел Китая Цянь Цичэнь. Он встречался не только со своим советским коллегой Эдуардом Шеварднадзе, но и с Михаилом Горбачевым. С ответным визитом в Китай вскоре вылетел глава МИДа СССР Э. Шеварднадзе. Главной темой этих переговоров была подготовка к встрече в верхах – таких встреч у СССР и КНР не было уже несколько десятилетий.

Наиболее важной в рамках начавшихся переговоров стала встреча Э. Шеварднадзе и Дэн Сяопина, которого в Китае называли обычно просто «Председателем». Он говорил весьма образно, но также очень ясно. «Покончить с прошлым, открыть будущее – такая задача стоит перед нами, – говорил он. – Это чрезвычайно трудная задача, потому что она затрагивает сложные вопросы. Многие из них относятся к прошлому, поэтому, решая их, надо знать прошлое. Но это не означает, что надо ворошить его. Надо знать, помнить, учитывать его уроки, чтобы идти вперед. Главное – открыть будущее.

Как я понимаю, именно наша встреча с советским руководителем должна решить эту задачу» (из архива автора).

Государственный визит Михаила Горбачева в Китай был назначен на май 1989 года. Как раз весной 1989 года внутриполитическая обстановка в Китае, и особенно в Пекине, стала усложняться.

О событиях весны и лета 1989 года в Китае

В мою задачу не входит подробное изложение и анализ событий весны и лета 1989 года в Китае, и особенно в Пекине на площади Тяньаньмэнь. Однако о некоторых деталях этих событий, которые не были поняты и правильно оценены ни советским руководством, ни тем более западными политиками и экспертами, следует сказать.

В Китае в период с 1979 по 1989 год проводилась активная модернизация по разным направлениям – в экономике и сельском хозяйстве, в армии и в системе образования. Однако общая система власти и роль Коммунистической партии и народной армии в стране не подвергались сомнению.

Успехи проводимых в это десятилетие реформ были очевидны, валовой внутренний продукт Китая увеличивался на 9—10 % в год, и положение дел в стране явно улучшалось. Однако все еще сохранялись разного рода диспропорции. Экономическое развитие в разных провинциях было неодинаковым, а рыночные реформы сопровождались ростом коррупции и злоупотреблений. Происходила дифференциация в обществе, и в городах и в деревне появились группы богатых, или «новых», китайцев. Эти процессы порождали недовольство в обществе, и особенно в молодежной среде. Очень большое влияние на общественные настроения в Китае оказывала и горбачевская перестройка в СССР. Многие в Китае видели только позитивные стороны этой перестройки и не замечали возникших в СССР громадных рисков и угроз, о которых предпочитали не говорить и в окружении самого М. Горбачева. Однако по разным каналам на молодежные группы и на студенческие течения оказывали влияние и западные страны. В Китае быстро росло и формировалось в молодежной среде либерально-демократическое движение, которое выдвигало на первый план западные ценности. У этого движения появились и свои неофициальные вожди. Одной из наиболее влиятельных фигур среди пекинской молодежи была аспирантка Пекинского университета с факультета психологии Чай Лин. В сущности, в Китае началась подготовка «бархатной», или «оранжевой», революции. Для ее успеха нужно было мобилизовать большие массы молодежи вокруг какого-то важного политического события, а также организовать какие-то массовые беспорядки. Никто не призывал к вооруженному выступлению против режима. Однако закулисные манипуляторы этих отнюдь не стихийных событий даже мечтали о пролитии крови. «Только тогда, когда площадь Тяньаньмэнь умоется кровью, – говорил один из лидеров студенчества американскому журналисту Филиппу Каннингэму за месяц до введения войск, – только тогда китайский народ прозреет».

Различного рода несанкционированные манифестации в Пекине, и в первую очередь на площади Тяньаньмэнь, начались еще в апреле 1989 года. При этом в Пекин все время приезжали группы студентов и молодежи из других городов. Устанавливались контакты и с солдатами Пекинского гарнизона. Было очевидно, что готовится какая-то акция. Однако в Политбюро ЦК КПК не слишком ясно понимали, что происходит в обществе и как реагировать на происходящие события. Как раз в это время проходила активная подготовка к визиту в КНР советского лидера Михаила Горбачева, и в нелегальном молодежном штабе было решено приурочить основные выступления именно к этому визиту.

Визит Горбачева в Китай являлся крайне важным международным событием, которое должно было означать примирение двух самых крупных коммунистических государств и также КПСС и КПК. Хотя сценарий этого визита был составлен заранее, никто не исключал разного рода неожиданных поворотов. Для освещения визита в Пекин прибыли более тысячи журналистов и разного рода экспертов из всех стран.

Многие события этих недель происходили спонтанно, и их трудно было прогнозировать. Первой «репетицией» «оранжевой» революции в Китае стали похороны Ху Яобана, одного из лидеров КПК, который еще в 1981 году был по рекомендации Дэн Сяопина избран на пост Генерального секретаря ЦК КПК. Он был активным поборником реформ и «открытости», однако через несколько лет у него возникли разногласия с Дэн Сяопином, и в 1987 году он был снят со своего поста – по официальной формулировке «за потворство буржуазным тенденциям и западному влиянию». Однако Ху Яобан продолжал оставаться не только членом ЦК КПК, но и членом Политбюро, и он принимал участие во всех заседаниях ЦК КПК, которые происходят в Китае в закрытом режиме. Как раз во время одного из таких пленумов, на котором Ху Яобан был подвергнут в очередной раз критике за либерализм, он неожиданно умер от сердечного приступа. Смерть Ху Яобана стала тогда первым толчком к массовым демонстрациям китайской молодежи, которые проходили под лозунгами предоставления в стране свободы слова («гласности») и политических реформ. На площади Тяньаньмэнь начали собираться десятки тысяч молодых людей. Сменяя друг друга, они уже не расходились до середины мая, когда должен был состояться визит М. Горбачева. В центре площади – у монумента народным героям образовался штаб студентов. Началось и формирование студенческих дружин. Шла активная организация огромных масс студенчества и молодежи, и власти КНР постепенно утрачивали контроль за положением дел на главной площади Пекина и на прилегающих к ней улицах.

Хотя в советской печати почти ничего не говорилось, несмотря на гласность, о событиях в Пекине, в окружении Горбачева внимательно анализировали происходившие события. Возникло даже предложение отложить намеченный на 14–20 мая визит Горбачева в Китай. Однако после переговоров с руководством Китая было решено провести этот визит в оговоренные заранее сроки и по составленному сценарию.

Этот сценарий предполагал, что торжественная встреча российского лидера пройдет в центре Пекина, на площади Тяньаньмэнь, – там, где находился флагшток с главным флагом КНР и стоял круглосуточный почетный караул солдат НОАК. Однако события, происходившие в Пекине, вышли из-под контроля китайских властей еще тогда, когда самолет с советской делегацией находился в воздухе. Советская делегация была очень большой. Кроме министров и дипломатов, М. Горбачев пригласил принять участие в этом визите и многих известных деятелей культуры, писателей, режиссеров, крупных ученых, а также большую группу ведущих журналистов.

Уже с утра 14 мая весь центр Пекина и прилегавшие к нему улицы были запружены молодежью. По приблизительным подсчетам, на улицах Пекина находилось в это время около двух миллионов молодых людей, и их действиями руководили студенческий штаб и командование молодежных народных дружин. Через советское посольство в Пекине было передано несколько обращений к Горбачеву с просьбой о встречах с представителями молодежи и о выступлении в Пекинском университете. «Мы глубоко восхищены Вашей книгой «Перестройка и новое мышление», – говорилось в одном из таких обращений, – и верим, что Ваш визит в Китай даст китайскому народу новые представления и идеи относительно осуществления реформ и строительства в социалистическом государстве».

Еще при подлете к Пекину Горбачев получил сообщение о том, что официальная церемония встречи советского лидера состоится прямо в аэропорту, а не в центре Пекина. Именно здесь советского лидера встретил Председатель КНР Ян Шанкунь. Прогремел двадцать один орудийный залп. Сам М. Горбачев писал позднее в своих воспоминаниях: «Кортеж автомобилей направился в резиденцию, расположенную в Дяоюйтае. Мы ехали окраинными дорогами, объезжая центр города: центральные магистрали и площади оказались заполнены демонстрантами. Студенты, как нам стало известно, готовы были оказать почести советскому лидеру, но пекинские власти не пошли на это. Возможно, они были не уверены, что смогут удержать ситуацию под контролем.

Не удалось возложить венок у памятника в честь героев революции. Я хотел это сделать, больше того, от студентов был сигнал, что мы, мол, порядок обеспечим. Но китайское руководство, видимо, опасалось, что появление Горбачева на Тяньаньмэнь еще больше взвинтит обстановку. Хозяева наши остро переживали создавшуюся ситуацию, несколько раз извинялись, говоря, что впервые в истории КНР пришлось отступить от традиционно заведенного ритуала.

Во второй половине дня я встретился с Ян Шанкунем» (М. Горбачев. Жизнь и реформы, М., 1995. С. 434).

На следующий день Михаил Горбачев встретился с премьером Госсовета Ли Пэном. Позже у Горбачева была большая беседа с Генсеком ЦК КПК Чжао Цзыяном. Однако главной частью визита была продолжительная беседа Горбачева с Дэн Сяопином, который, не занимая высших постов в государстве, оставался неоспоримым лидером нации и государства. В своих воспоминаниях Горбачев просто приводит запись основных частей этой беседы, в которой Дэн Сяопин снова призвал советского лидера «закрыть прошлое и открыть будущее». Знакомство с содержанием всех этих бесед показывает, что китайские лидеры плохо понимали летом 1989 года сущность и природу перестройки в СССР, а советские лидеры плохо понимали сущность и природу событий в Китае, которые развертывались на их глазах. Однако можно сказать и иначе: советские лидеры плохо понимали конечные цели и возможные последствия своих собственных действий, а китайские лидеры не слишком ясно понимали природу и возможные последствия массового молодежного движения. Они утратили контроль за положением в Пекине, и у них не было единого мнения по поводу того, что нужно делать, чтобы возвратить себе власть в столице страны.

Было очевидно, что Михаил Горбачев явно сочувствовал китайской молодежи. Над огромной толпой молодежи на площади Тяньаньмэнь главными лозунгами были «Ура Горбачеву!» – на русском и китайском языках, а также «За нашу и вашу свободу!». Он был готов встретиться с представителями молодежи или даже выступить в Пекинском университете, но китайское руководство не считало возможным такого рода встречи. Тем менее Горбачев решился на один весьма рискованный и вызывающий поступок. Во-первых, он предложил членам советской делегации как можно больше встречаться и беседовать с молодыми манифестантами в Пекине. Во-вторых, он и сам искал какой-то возможности встретиться с молодыми манифестантами, нарушая принятый в подобного рода государственных визитах протокол. Такая возможность представилась при посещении Великой Китайской стены. Вот что он сам писал в своих воспоминаниях: «Атмосфера встреч с молодежью везде была просто чудесной, искренней. Мне запомнилась, в частности, встреча с демонстрантами на обратном пути с Великой Китайской стены. Служба безопасности, заметив впереди многочисленные колонны молодежи, хотела было направить кортеж машин куда-то в боковую улицу, но я попросил ехать прямо. Студенты, увидев мою машину, бурно нас приветствовали. Мы остановились, вышли из автомобилей, обменялись рукопожатиями. Порядок демонстранты соблюдали образцовый, сами организовали живой коридор, и мы спокойно проехали, а уж за нами – охрана.

Словом, самые разнообразные контакты с китайской молодежью подтвердили, что я правильно поступил, решив не откладывать визита в Китай, хотя у некоторых наших товарищей и возникало сомнение – не помешают ли его успешному осуществлению начинавшиеся в Пекине студенческие выступления. Откровенно говоря, из Москвы мы все же не представляли масштаб этих выступлений. Пик студенческого протеста совпал с моим приездом в Пекин, но было бы, конечно, большим упрощением и просто неправдой усматривать здесь какую-то взаимосвязь, как это пытались делать многие из тысячи двухсот иностранных журналистов, съехавшихся освещать визит.

С чем шли люди на улицы, почему они решили приурочить наибольший размах демонстрации (по некоторым оценкам, в Пекине вышли на улицы не менее двух миллионов демонстрантов) к приезду Горбачева? В какой-то мере ответ на этот вопрос дают полученные мною обращения» (там же, с. 447–448).

В своих воспоминаниях Михаил Горбачев искажает даже свои собственные впечатления от событий в Китае. На самом деле он испытал шок от увиденного и пребывал в растерянности. Уже поздно вечером 15 мая в посольстве СССР в Пекине и без участия китайских представителей Михаил Горбачев собрал работников посольства, группу обеспечения визита, а также сопровождавших советского лидера деятелей науки и культуры. Бывший инструктор Отдела международной информации ЦК КПСС Юрий Тавровский вспоминал через 20 лет: «Горбачев находился под сильным впечатлением от увиденного. Поглядывая на сидевшую рядом со мной уставшую и оттого необычайно молчаливую Раису Максимовну, он обратился к залу: “Вот тут некоторые из присутствующих подкидывали идею пойти китайским путем. Мы сегодня видели, куда ведет этот путь. Я не хочу, чтобы Красная площадь походила на площадь Тяньаньмэнь”» (М., Профиль, 18 мая 2009 г.).

Сущность разногласий между Дэн Сяопином и Горбачевым не по проблемам советско-китайских отношений (здесь между ними было почти полное согласие), а по проблеме реформаторства в авторитарной социалистической стране (сами лидеры эти проблемы не обсуждали, но в их окружении обсуждение шло очень активно) была главным образом в расстановке приоритетов. Дэн Сяопин заявлял, и не раз, что руководство КПК должно в первую очередь провести экономические реформы и добиться очевидного для всех улучшения экономического положения в стране и очевидного для всех улучшения материального положения широких масс китайского народа. Только после этого можно будет планировать проведение каких-то демократических реформ, включая и свободу слова. У Горбачева была другая точка зрения. Он заявлял, что в первую очередь необходимо провести в стране глубокие демократические реформы, включая гласность, ибо без такой демократизации экономические реформы не будут иметь достаточного простора, не будут иметь перспектив и надежности. Без широкой демократии плодами экономических реформ воспользуется не народ, а дельцы криминальной экономики и коррумпированные чиновники.

На самом деле этот спор о «китайском» и о «горбачевском» путях реформирования авторитарного социалистического общества шел очень активно, хотя и не открыто в советских аппаратах власти, но также и в Китае. Весьма информированный на этот счет Юрий Тавровский свидетельствовал: «Среди участников визита в Китай было много сторонников «китайского пути», то есть реформирования социализма с приоритетом экономических преобразований над политическими. Они работали в ЦК, КГБ, ГРУ, в МИДе и академических институтах: ИМЭМО, институтах Дальнего Востока, востоковедения. Китаистов в советские времена готовили много, сначала – чтобы «вечно дружить», потом – чтобы вести войну холодную с возможным перерастанием в горячую. Поэтому «китайская мафия» во всех политикоформирующих организациях традиционно занимала второе место после американской. В ходе многомесячной подготовки к визиту было составлено несколько серьезных аналитических записок, рекомендовавших перенять опыт китайских реформ, начатых Дэн Сяопином в 1978 году и уже давших к тому времени зримые экономические результаты. Похоже, Горбачев колебался, намереваясь в ходе встречи с великим старцем и другими лидерами Китая всерьез поговорить о смене ориентиров перестройки, все более дестабилизировавшей СССР. Он особенно ждал встречи с Генеральным секретарем ЦК КПК Чжао Цзыяном, которого в Москве считали китайским Горбачевым. Эти встречи состоялись, но только усугубили отторжение «китайского пути». Дэн Сяопин в те дни, когда ему для удержания обстановки под контролем приходилось принимать жесткие и жестокие решения, вряд ли был расположен хотя бы для приличия хвалить курс горбачевских политических реформ. Это по его приказу Чжао Цзыян на второй день визита советского лидера был арестован и смещен со всех партийных постов» (там же).

Горбачев узнал о смещении и аресте Чжао Цзыяна гораздо позже – уже в Москве. Их беседа в правительственной резиденции носила во многом официальный и не особенно откровенный характер. Однако Генсек КПК в тот же день вечером пригласил М. Горбачева в небольшой китайский ресторан. Горбачев принял это приглашение, и здесь их беседа носила гораздо более откровенный характер. Главной темой этой беседы были события на площади Тяньаньмэнь и в других университетских центрах Китая. Чжао Цзыян был решительно против каких-либо силовых действий по отношению к студенческой молодежи, и Горбачев его поддержал. Он пригласил Чжао Цзыяна в СССР. Через два дня Горбачев улетал в Шанхай, и оттуда он должен был возвратиться в Москву. Поэтому 17 мая в Пекине состоялся большой прощальный банкет в честь советского лидера. На банкете Горбачева приветствовали премьер Госсовета Ли Пэн и Председатель КНР Ян Шанкунь. Дэн Сяопин не счел нужным присутствовать на этом банкете. Но не было здесь и Чжао Цзыяна – к удивлению Горбачева, – так как он уже был арестован.

После возвращения М. Горбачева в Москву в аппарате ЦК КПСС, в МИДе, а также на встречах ответственных работников международного и идеологического отделов ЦК КПСС со своими коллегами из социалистических стран итоги визита советского лидера в Китай весьма подробно обсуждались, но в закрытом порядке. Директива самого Горбачева, поддержанная и в Политбюро, была однозначна – объяснять всем братским коммунистическим партиям полную ошибочность, неприемлемость и даже опасность для правящих коммунистических партий «китайского образца» реформирования социалистического общества. Этот спор был, однако, решен историей совершенно иначе.

После того как М. Горбачев вернулся в Москву, масштабы манифестации в Китае сократились, но они не были прекращены, а в некоторых отношениях положение даже обострилось. Часть студентов объявила голодовку. К демонстрантам-студентам примкнули также многие деятели интеллигенции, а также часть рабочих и служащих. В Пекин железнодорожники бесплатно доставляли десятки тысяч молодых людей из провинции. Главным лозунгом демонстрантов были не свобода и демократия. Основной лозунг манифестантов был другим – «Долой продажных чинуш!». Но как можно было не только выполнить, но даже обсуждать это требование в условиях хаоса и беспорядков?

Как мы узнали позднее, и в штабе студентов, который руководил молодежными массами, были разногласия. Непрерывные дискуссии происходили и в Пекинском, а также в других университетах. Высказывались опасения, что студенты, не искушенные в политике, становятся пешками в руках каких-то других сил. Многие родители призывали своих детей уйти с улиц и площадей Пекина. Однако в этих дискуссиях возобладали радикалы.

Михаил Горбачев уже улетел из Шанхая в Москву, когда в Пекине 20 мая с 10 часов утра было введено военное положение. Практически прекратилась работа городского транспорта. Иностранные корреспонденты, многие из которых прилетели в Пекин для освещения визита в Китай советского лидера, не могли свободно перемещаться по городу и вели свои репортажи и делали снимки, наблюдая за событиями из окон своих комнат в пекинских гостиницах. На дороге в аэропорт было много брошенных машин. По городу несколько сот студентов и студенток разъезжали на мотоциклах. Власть на улицах была в руках молодежного штаба, но что делать дальше, эти люди не знали.

Не было единства и в Политбюро ЦК КПК. За силовое подавление беспорядков, или «мятежа», высказывались премьер Ли Пэн и первый секретарь Пекинского горкома КПК и член Политбюро Ли Симин. Но гарнизон Пекина уже не мог взять контроль в городе в свои руки, и доверия к нему не было. Некоторые из членов Политбюро воздерживались от принятия ясного решения. Окончательное и твердое решение принял Дэн Сяопин, который уже не входил в состав Политбюро, но продолжал возглавлять Центральный военный совет и обладал в Китае наибольшим авторитетом и властью. По его приказу войска пекинского гарнизона были выведены из столицы, а к городу быстро подошли несколько дивизий, в том числе и танковых, из ближайших провинций. Они получили приказ очистить центральную площадь. Очень многие из демонстрантов разошлись еще раньше, но те, кто продолжал блокировать улицы города, были разогнаны. Эта акция не обошлась без жертв, точное число которых неизвестно до сих пор. Погибли, по-видимому, несколько сот человек, но в том числе и солдат НОАК, что свидетельствовало о вооруженном сопротивлении. Власть в Пекине с 4 июня 1989 года снова перешла в руки ЦК КПК и государственных органов.

Из числа лидеров студенческого движения почти никто не погиб, они не собирались бросаться под танки, как это сделали несколько человек из числа рядовых участников. Лидеры, в том числе и закулисные, бежали из Пекина. Упомянутая выше Чай Лин обнаружилась вскоре в США, где она охотно давала интервью и делала заявления. Она продолжала делать эти заявления и в 2009 году – в 20-ю годовщину событий.
Как и следовало ожидать, действия властей в Пекине 4 июня были резко осуждены в США и почти во всех западных странах. США и Западная Европа ввели эмбарго на все поставки оружия в КНР. Это эмбарго действует до сих пор. В СССР, выступая на заседании Верховного Совета СССР 6 июня 1989 года, Михаил Горбачев высказал сожаление по поводу событий в Пекине, о которых советская печать в эти дни почти ничего не писала, несмотря на политику «гласности».

От осени 1989-го к осени 1992 года

К осени 1989 года прочная власть в КНР и авторитет Политбюро ЦК КПК в Китае были восстановлены. Смещенный со своих постов Чжао Цзыян находился под домашним арестом, и он жил под домашним арестом до своей смерти в 2004 году. Еще через пять лет в США были опубликованы его записки под заголовком «Пленник государства». Бывший генсек делал записи на кассетах для домашнего магнитофона, маскируя их под детские песни или записи пекинской оперы. Однако ничего нового из этих записей о событиях 1989 года мы не узнали. Естественно, что Чжао Цзыян оправдывает свое поведение в апреле – мае 1989 года и осуждает решение Дэн Сяопина. Но он и не скрывает, что его целью было постепенное движение Китая к демократии западного типа (Prisoner of the State. The Secret journal of Zhao Ziyang, № 7. 2009 г.).

На пост Генерального секретаря ЦК КПК Дэн Сяопин предложил избрать Цзян Цзэминя, члена Постоянного комитета Политбюро, который ранее возглавлял шанхайскую организацию КПК. Китайские лидеры с вниманием и тревогой наблюдали осенью 1989 года и на протяжении всего 1990 года события в странах Восточной Европы, падение Берлинской стены, а затем и падение всех коммунистических режимов в Польше, ГДР, Венгрии, Чехословакии, Болгарии и Румынии. Помешать такому неблагоприятному для коммунистического и социалистического движения ходу событий лидеры КПК не могли, и их старания были направлены на укрепление власти и влияния КПК в Китае. Еще в сентябре 1989 года, всего через несколько месяцев после трагических событий на площади Тяньаньмэнь, Дэн Сяопин заявил: «Сейчас вопрос не в том, упадет или нет знамя в Советском Союзе – хаос в СССР неизбежен, – а в том, упадет или нет знамя в Китае» (Чудодеев Ю.В. На глазах меняющийся Китай. М., ИДВ РАН, 2008. С. 43).

В 1990 году Дэн Сяопин ушел с поста председателя Центрального военного совета КНР. Этот пост, а еще ранее пост председателя Военного совета ЦК КПК занял Цзян Цзэминь. Однако Дэн Сяопин продолжал оставаться лидером нации и государства, даже не занимая никаких официальных государственных постов.

Положение дел в Китае было в 1990–1991 годах очень сложным. Страна и партия пережили шок от событий 1989 года. Социалистические режимы в Восточной Европе рушились один за другим. Советский Союз и его руководство отступали под нажимом США и западных стран. В китайском руководстве усиливались голоса консервативных лидеров, не желавших и боявшихся углубления реформ. В китайской историографии период с осени 1989 года и до весны 1992 года получил оценку «застойного времени». В эти 2,5–3 года в Китае воздерживались от каких-либо решительных действий в области экономической и политической реформы. На передний план вышли задачи партийного строительства, укрепления дисциплины в партии и государстве, борьба с коррупцией, выдвижение новых кадров. Была развернута кампания по пропаганде социализма с китайской спецификой. Ставилась задача укрепить стабильность в стране и организованно провести переход власти от второго к третьему поколению лидеров КПК и КНР. За выполнением этой задачи лично следил Дэн Сяопин (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. M., 1999. С. 401–403).

После того как положение в стране и в партии было упрочено и стабилизировано, в Китае было принято решение продолжить и углубить начатые в 1978 году реформы. Инициативу нового поворота опять-таки взял на себя Дэн Сяопин. В январе 1992 года 88-летний Дэн Сяопин выехал в южные провинции Китая и провел здесь около двух месяцев. Именно здесь уже на протяжении десяти лет проводились различного рода эксперименты по внедрению в китайскую экономику рыночных отношений. Дэн Сяопин побывал почти во всех прибрежных регионах Китая, ибо он всегда говорил, что только практика может быть критерием истины. Здесь же на юге Дэн Сяопин выступил перед руководителями партийных организаций. В частности, он заявил: «Существенное различие между социализмом и капитализмом не в том, чего больше: планирования или рынка. Плановая экономика не тождественна социализму, при капитализме тоже существует планирование; рыночная экономика не тождественна капитализму, при социализме тоже есть рынок». То, как Дэн Сяопин ответил на вопрос, по которому долгое время велись споры, показало, что влияние традиционной идеологии не является таким уж непреодолимым препятствием и что главный вдохновитель реформ сделал исторический вклад в момент остановки реформы.

Под влиянием южной речи Дэн Сяопина в марте 1992 года на заседании Политбюро ЦК КПК было принято решение по вопросу планирования и рынка: «Планирование и рынок – это экономические средства. Необходимо умело, используя эти средства, ускорить развитие социалистической товарной экономики». 9 июня того же года на курсах совершенствования кадровых работников из провинций и министерств в центральной партийной школе Цзян Цзэминь заявил: «В последнее время благодаря изучению речей товарища Дэн Сяопина у нас появились новые формулировки: во-первых, создание системы социалистической товарной экономики, в которой сочетались бы планирование и рынок; во-вторых, создание системы социалистической рыночной экономики, содержащей элемент планирования; в-третьих, создание системы социалистической рыночной экономики. Я лично склоняюсь к использованию формулировки “система социалистической рыночной экономики”».

В то время отдельные ученые предлагали в соответствии с реальным ходом реформ и духом речей Дэн Сяопина определить цель реформы – создание рыночной экономики.

В этих условиях в октябре 1992 года XIV съезд КПК официально объявил: «Цель реформы экономической системы Китая – создание системы социалистической рыночной экономики» (Из материалов XIV съезда КПК. Из архива автора).

В сентябре и октябре 1992 года я находился в Китае и мог лично убедиться, с каким одобрением приняли партийные работники среднего звена эти директивы Дэн Сяопина, которые были закреплены решениями XIV съезда КПК. Уже осенью 1992 года во всех сферах социальной и экономической жизни Китая – в финансово-банковской, в государственном и негосударственных секторах экономики, в системе ценообразования, а также в системе социального обеспечения – начались реформы, которые в конечном счете укрепили и страну, и правящий в ней режим. Все те, кто предполагал, что крушение КПСС и СССР вызовет в дальнейшем и крушение коммунистического режима в Китае, явно просчитались. В 1993 году на всем постсоветском пространстве продолжался распад государственных и экономических структур. Но в это же время в Китае начинался новый подъем.

VIII. Социализм и капитализм в Китае

Социализм с китайской спецификой

Общая картина экономической и социальной жизни Китая чрезвычайно сложна, и ее невозможно понять, прибегая к разного рода упрощенным формулам. Конечно, современный Китай – это страна с рыночной экономикой. Еще в 2001 году Китай был принят во Всемирную торговую организацию – ВТО, и он вписался в международное разделение труда. Не менее 20 % всех китайских активов принадлежат сегодня иностранным капиталистическим корпорациям. Немалая часть китайских активов контролируется китайскими же частными предпринимателями и акционерными компаниями.

Рыночные реформы и поощрение разнообразных форм частной собственности способствовали развитию в Китае имущественного неравенства. Бедность значительных масс населения преодолена в стране только частично. Здесь сохраняется на многих предприятиях и в различных формах эксплуатация бедных слоев населения богатыми предпринимателями. В Китае имеется, как я уже писал выше, многочисленный пролетариат, т. е. рабочие, не имеющие ничего, кроме своих рабочих рук. Напротив, число богатых людей в Китае растет. По данным из китайских и из западных источников, в Китае на конец 2008 года имелось 825 тысяч граждан, состояние которых превышало 10 млн юаней, т. е. превышало один миллион долларов. Наиболее крупные скопления миллионеров наблюдались в Шанхае и в Пекине, но их имелось немало и в других крупных городах страны. Число миллионеров в Китае в 2009–2010 годах продолжало расти, а около сотни китайских предпринимателей стали обладателями уже миллиардных состояний. Конечно, китайские богачи ведут себя много скромнее и ответственнее, чем российские или американские, и около третьей или четвертой части китайских миллионеров и миллиардеров вступили в КПК. Нет необходимости доказывать, что членство в КПК предполагает гораздо большую социальную ответственность и даже дисциплину, чем принадлежность американских богачей к республиканской или демократической партии или российских олигархов к «Единой России».

Ссылаясь на рост имущественного неравенства, на удельный вес и размеры частной собственности в Китае, некоторые из экспертов заявляли, что Китай движется вперед уже не по социалистическому, а по капиталистическому пути, что Китай уже перестал быть социалистической страной, что он строит сегодня не социализм, а капитализм, хотя и с китайской спецификой. Социализм в Китае, по мнению этих экспертов, играет главным образом роль политического лозунга или даже особой китайской ширмы с нарисованными на ней красивыми картинками. Но это не так. Китай использует мощные рычаги рыночной экономики, а также многие методы и целые блоки капитализма, но прежде всего для того, чтобы ускорить развитие экономики и ее последующий переход на рельсы гармоничного социалистического общества «с китайской спецификой».

Китайское общество определено как социалистическое и в Конституции КНР, и в Уставе КПК, и во всех главных программных документах КПК. Преданность социалистическому выбору укоренена в сознании китайских элит. Выступая на площади Тяньаньмэнь на параде по случаю 60-летия КНР 1 октября 2009 года, Генеральный секретарь ЦК КПК и председатель Центрального военного совета КНР Ху Цзиньтао призвал соотечественников к объединению и к построению богатой, сильной, демократичной, цивилизованной, гармоничной и модернизированной социалистической страны, ибо «60 лет развития КНР доказали, что только социализм может спасти страну, только политика реформ и открытости может обеспечить развитие Китая».

Социалистические принципы хозяйствования доминируют в Китае во всех главных экономических структурах. Все наиболее крупные предприятия страны и все главные банки принадлежат здесь государству. Капиталы могут приходить в Китай и уходить из него, но их движение контролируется государством. Именно это обстоятельство позволило Китаю сохранить свою финансовую систему от влияния кризиса 1997 года и от финансового кризиса 2008 года. Частный капитал доминирует в Китае в легкой и пищевой промышленности, но он мало представлен в тяжелой промышленности, в энергетике, в транспортных системах, в городской инфраструктуре. Земля в Китае остается государственной собственностью, она сдается в аренду – пусть и на длительный срок. В Китае есть несколько частных китайских банков, но нет иностранных банков, и всех юридических и физических лиц обслуживают китайские банки. Все расчеты здесь ведутся в юанях: валютное регулирование – это прерогатива государства. Государство гарантирует вклады, и здесь никогда не было «обманутых вкладчиков». Иностранный капитал в Китае работает по законам, которые приняты в Китае и защищают его интересы. Китайский социализм – это директивное планирование развития экономики страны – по годам и пятилеткам. Государство обеспечивает пенсии рабочим и служащим. Начинает создаваться и пенсионная система для крестьян, у которых в прошлом не было никаких пенсий. Известно, что в прежние времена старые люди, которые уже не могли сами работать, искали поддержку не у государства, а у детей или родственников.

Система образования и система здравоохранения в Китае – это государственные системы. Система семейного подряда в китайской деревне не является ни социалистической, ни капиталистической. Однако китайское правительство начинает осуществлять ряд программ и проектов, которые призваны помешать образованию в китайской деревне слишком большого неравенства, подрывающего стабильность общества. Главная из этих программ – проект «новой социалистической деревни». Государственное регулирование в Китае оказалось все же сильнее «невидимой руки рынка». Большие слои бедного населения, которые в 1980 году насчитывали в Китае от 700 до 800 миллионов человек, улучшили в истекшие 30 лет свое положение по базовым потребностям, и значительно быстрее, чем такие же группы в других бедных странах. Китайский народ сохранил поэтому свою приверженность к социалистическому выбору.

Китайские олигархи

Подводя итоги 2009 года, китайский журнал «Hurun Report» опубликовал список тысячи самых состоятельных граждан КНР. Мы могли убедиться, что по числу богатейших людей Китай прочно обосновался на втором месте в мире после США. Третью строчку по числу богатейших людей занимала в 2009 году Германия, за ней шла Япония, и только пятое место в этом клубе богатейших людей планеты занимали российские олигархи.

Что отличает китайских олигархов от самых богатых людей США, Японии или Франции? Печать отмечала, что многие богатые китайцы связаны с политикой: около трети попавших в список богачей КНР имеют партбилет КПК, а 15 % являются даже членами Всекитайского собрания народных представителей или иных крупных политических институтов (РБК-daily, 15 октября 2009 г.). Никто из китайских миллиардеров не получил свое богатство на каких-либо «залоговых аукционах» или на дешевых распродажах государственных предприятий. Здесь никто не проводил никаких ваучерных приватизаций. В отличие от многих британских или французских миллиардеров никто из китайских богачей не получил свое огромное состояние по наследству. Иными словами, в Китае нет своих ротшильдов и рокфеллеров, а также своих чубайсов, ходорковских или потаниных. Для того чтобы разбогатеть, китайским предпринимателям пришлось много трудиться и выказать подлинную предприимчивость или талант. Из 12 самых богатых китайцев 8 человек работали и продолжают работать в строительном бизнесе. Китайский предприниматель Ван Чуаньфу сумел лучше всех других наладить производство батареек разного типа, и его состояние измеряется суммой в 5,1 млрд долларов (на конец 2009 г.). На производстве и переработке бумаги нажил свое почти 5-миллиардное состояние Чжан Инь. Еще двух миллиардеров дала Китаю цветная металлургия.

Китайская печать весьма похвально писала много раз о предпринимательнице Ли Гуйлянь, которая за 30 лет работы в бизнесе сумела превратить свою корпорацию «Dalian Dayang» в самого крупного в мире производителя мужской одежды. Китайский предприниматель из Гонконга Ли Ка-Шинг считается и сегодня самым богатым китайцем в мире, и американский журнал «Тайм» включил его в 2006 году в список «Героев Азии в последние 60 лет». Однако бизнес-империя Ли Ка-Шинга объединяет компании, занимающиеся самыми разными вещами, – от розничной торговли до телекоммуникаций. О степени влияния этого бизнесмена свидетельствует такой факт. Когда в 1992 году Дэн Сяопин совершил свою последнюю в его жизни поездку по южным провинциям Китая, он, несмотря на занятость и плохое самочувствие, пожелал встретиться с Ли Ка-Шингом.

Мы не знаем, о чем беседовал «архитектор китайских реформ» и самый богатый китаец из Гонконга, но знаем, что Дэн Сяопин вежливо отклонил предложение Ли Ка-Шинга войти в совет директоров одной из самых крупных корпораций гонконгского магната.

Самая массовая китайская печать поддерживает и пропагандирует опыт наиболее предприимчивых китайцев, которые сумели, используя свои способности, конъюнктуру и поддержку властей, создать успешную фирму. Так, например, журнал «Китай» подробно описал и объяснил успех Дун Чуньлинь, которая за короткое время сумела создать вполне успешную компанию по производству модельной женской одежды, улучшающей фигуру. Эта компания «Цзыяньлиэр» дает работу более чем 20 сотрудникам и получает через Интернет заказы не только из Китая, но и из Британии и Новой Зеландии («Китай», 2009, № 11, с. 35–36). Немало писали в Китае и об успешном предпринимателе 47-летнем Ли Шуфу, который в самом начале 2010 года сумел за 2 млрд долларов приобрести шведскую корпорацию «Volvo-Curs», которую еще 10 лет назад и за 6,5 млрд долларов купила у шведского собственника американская компания «Ford». Американские автомобильные корпорации находились еще недавно в крайне трудной ситуации, и эту покупку собирался сделать российский Сбербанк. Но американские собственники предпочли неизвестного им ранее китайского бизнесмена, который в прошлом пробовал разбогатеть на производстве холодильников, потом мотоциклов, а теперь берется, и очень основательно, за автомобильный бизнес. В 2007 году его компания произвела 210 тысяч недорогих легковых автомобилей, а в 2015 году Ли Шуфу обещает выпускать на рынок не менее 2 миллионов машин («Итоги», 2010, 5 апреля, с. 38–39).

Китайские олигархи обычно воздерживаются от какой-либо вызывающей демонстрации своего богатства, как это любят делать многие из российских олигархов наподобие Романа Абрамовича или Михаила Прохорова. Да и контроль за их бизнесом осуществляется здесь гораздо строже, чем в России или в США. Еще недавно и китайская, и российская печать немало писала об успехах китайского предпринимателя Хуан Гуаньюя из провинции Гуандун. Он сумел создать по всему Китаю огромную сеть магазинов с низкими ценами, но с высоким качеством товаров. В континентальном Китае (рейтинги по Гонконгу и Макао составляются здесь отдельно) Хуан Гуаньюй стал в 2008 году самым богатым предпринимателем с состоянием, которое оценивалось в 6,3 млрд долларов. Однако в 2010 году пекинский суд приговорил Хуан Гуаньюя к 14 годам заключения, к огромному штрафу и конфискации части имущества. Его признали виновным в даче взяток, использовании инсайдерской информации на биржевых торгах и в заключение незаконных сделок. Позже будут рассмотрены и обвинения в отмывании денег, в уклонении от уплаты налогов и в незаконных трансакциях. Под следствием остаются брат и жена недавнего миллиардера, а также около десятка чиновников, получавших от миллиардера миллионные взятки. В тюрьмах Китая отбывают 15—18-летние сроки и даже пожизненное заключение не менее десятка бывших миллионеров и миллиардеров, и их никто не считает здесь «политическими заключенными». Очень тщательно следят власти Китая и за качеством продукции на част ных предприятиях, а также за соблюдением экологических стандартов. Только летом 2010 года в Китае было закрыто более 2 тысяч предприятий частного сектора, которые были признаны технологически устаревшими. В основном это были металлургические заводы и мелкие шахты, но также предприятия по производству цемента и целлюлозы.

Изучение проблем социализма

Китай является на сегодня единственной страной, где при государственной поддержке проводится научное изучение проблем социализма и коммунизма, а также истории социалистического и коммунистического движения. В России и в некоторых странах Европы эта работа является уделом небольших групп ученых, которые не имеют никакой поддержки официальных властей или Российской академии наук. В Китае это часть работы Академии общественных наук, а также кафедр по общественным наукам во всех крупных университетах страны. В Китае с большим уважением относятся к научному наследию Карла Маркса. Лишь один из примеров. Еще в 1970-е годы в CССP и в ГДР было начато осуществление большого проекта «МЭГА» по 100-томному изданию всех работ и писем Маркса и Энгельса на том языке, на котором они были первоначально написаны, – это были, как известно, немецкий, английский и французский языки. Разумеется, это была чисто академическая работа: к каждому из произведений или писем Маркса и Энгельса нужно было дать исчерпывающий комментарий. Работа была выполнена процентов на 60, когда ее остановили, сначала из-за ликвидации ГДР, а потом и из-за распада СССР и ликвидации Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Но через несколько лет партийное руководство в Китае приняло решение принять на себя и завершить проект «МЭГА». Эта работа была выполнена с помощью нескольких лучших советских специалистов особым научно-исследовательским центром со скромным названием «Бюро переводов» при ЦК КПК. Как я мог убедиться лично, это хорошо обеспеченный во всех отношениях коллектив квалифицированных научных работников, переводчиков, а также служащих библиотеки и хранилища, которые выполняют в Китае значительную часть той работы, которая в СССР была поручена Институту Маркса – Энгельса – Ленина. «Бюро переводов» в Пекине переводит на китайский язык труды Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, а также других наиболее видных деятелей марксизма и рабочего движения. Так, например, на китайский язык были переведены все главные произведения Г. Плеханова, К. Каутского, А. Грамши. Здесь было издано и Собрание сочинений И.В. Сталина. Здесь готовились к изданию работы Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина. В Китае, как я уже писал выше, не отказываются от марксизма или от ленинизма. Но здесь работают над созданием новой социалистической идеологии, которая опиралась бы на достижения всех современных общественных наук и на реальный исторический опыт китайского общества. Эта работа ведется коллективно и рассчитана, как мне сказали, на несколько десятилетий. Ученые Китая не собираются отвергать ни учение Маркса, ни учение Конфуция.

Большая работа по изучению проблем социализма ведется и в научных институтах Академии общественных наук Китая, один из которых изучает события, происходящие в Российской Федерации и в других странах СНГ. Весьма авторитетные исследовательские центры по изучению проблем экономики и политики созданы в Китае и при ведущих университетах в крупных китайских городах. В январе 2002 года я принимал участие в работе международной конференции с названием «Мировое социалистическое движение после холодной войны». Эта конференция была организована Институтом международных отношений при Пекинском университете. Мне была оказана честь открыть эту конференцию докладом «Социалистическое движение в России после распада СССР. Теория, практика, перспективы». Как известно, за последние 10 лет социализм и как идеология, и как практика получил развитие во многих странах Латинской Америки, Азии, а также Африки. При этом именно Китай становится центром по изучению этого нового социализма XXI века.

Создавая свою модель рыночного социализма, китайские ученые уделяют особое внимание изучению экономических проблем. Здесь проводится работа по изучению западных экономических теорий. При этом критика многих западных экономических концепций отнюдь не является тотальной. В Китае изучается возможность интегрирования отдельных положений марксизма и некоторых западных экономических теорий. Насколько я могу судить, центром таких исследований в Китае являются научные учреждения Шанхая и, в частности, исследовательские подразделения Восточно-Китайского педагогического университета. Именно Шанхай в 2002 году многие из моих собеседников в Китае называли «локомотивом китайских экономических реформ».

Современное китайское общество не лишено многих противоречий, которые трудно понять человеку, знакомому только с советскими или с западными моделями общественного развития. Мы видим, например, что в отличие от России отказ в руководстве народным хозяйством от использования самых примитивных административно-командных рычагов привел в Китае не к хаосу и упадку, а к появлению в недрах нации весьма мощного предпринимательского духа, который, в свою очередь, подвиг общество не только на новый экономический рост, но и на институциональные перемены. Советский экономист из Высшей школы экономики (ВШЭ) В.М. Кудров видит причиной этого не только грамотную политику государства и КПК, но и влияние таких соседних с Китаем стран, как Гонконг, Тайвань, Южная Корея, Сингапур и Япония. «В отличие от России, – писал В. Кудров, – пренебрегающей опытом соседей, Китай воспринял его масштабно и чуть ли не всенародно. Это и стало своего рода вторым мотором рассмотренных здесь реформ. Особую роль играет образованная китайская молодежь, четко понимающая, в каком направлении должна развиваться страна.

И наконец, третий мотор – это влияние Запада, его теорий, рыночных механизмов, менеджмента бизнеса, а также передовой техники и технологий. США в свое время подняли на новый уровень экономику Японии, Запад помог встать на путь современного развития многим другим странам мира, в частности Юго-Восточной Азии. США, ЕС и Япония напрямую сильно воздействуют на трансформационный процесс в Китае» («Мир перемен», 2010, № 9, с. 76).

Другой российский автор и исследователь китайской философии В. Буров считает, что духовной составляющей социализма с китайской спецификой является соединение учения Маркса с учением Конфуция. В. Буров, в частности, писал: «Стратегический курс китайского руководства – строительство социализма с китайской спецификой. Естественно, поэтому, что в последние тридцать лет главное внимание уделялось развитию экономики. Беспрецедентный экономический рост Китая за эти годы общеизвестен. Однако наряду с очевидными достижениями в процессе модернизации возникли серьезные проблемы, в том числе в социальной и духовной сферах. Это заставило китайское руководство искать пути их решения.

Поэтому и возникла необходимость обращения к национальным духовным традициям, к конфуцианству. Тем более, как мы уже отмечали, в марксизме нет специально разработанной этической теории. В то же время конфуцианство на протяжении веков сложилось в довольно стройную систему этических принципов взаимоотношений людей, общества и природы, межгосударственных отношений.

Конфуций призывал к гуманным отношениям между людьми, поэтому пропаганда конфуцианства призвана обеспечить спокойствие в семье и трудовых коллективах.

Можно без преувеличения сказать, что конфуцианство становится духовной составляющей социализма с китайской спецификой, идет процесс соединения китайского марксизма с конфуцианством» (Литературная газета», 9—15 сентября 2009 г.).

Мы знаем, что еще в Древнем Китае с его большим населением, с его иерархией и характером труда нации складывались и культивировались представления о безусловном приоритете коллектива над индивидом, автономное существование которого было просто невозможно. Человек в Китае привык чувствовать себя песчинкой в громадном море житейских бурь, где только семья и община могли стать ему защитой. Именно из этого общественного сознания исходил и Конфуций: его моральные принципы консервативны. Но и принципы социализма, пришедшие в Китай в XX веке, воспринимались многими как модернизированное конфуцианство. Это не помешало, однако, становлению в Китае рыночных отношений и мощному подъему здесь предпринимательского духа. На таком сочетании конфуцианства, марксизма и рыночного либерализма и будет построена какая-то новая китайская идеологическая доктрина. Вероятно, это и будет социализм с китайской спецификой.

IX. О трудностях Китая

Достижения Китая велики, и в этом нет сомнений. Однако и трудности, которые должен преодолевать народ Китая в своем движении вперед, также очень велики. Многие из этих трудностей и проблем идут еще из очень давних времен.

Демографические проблемы Китая

Еще тысячу лет назад население Китая составляло около ста миллионов человек, и Китай был уже тогда самой многонаселенной страной мира. Численность населения регулировалась в те столетия стихийно: болезни и эпидемии, голод и войны, наводнения, землетрясения и засухи – эти невзгоды регулировали численность населения как в Азии, так и в Европе. Заметный рост населения в Китае стал происходить во второй половине XIX века, и демографы считают, что в 1910 году население Китая возросло до 400 млн человек. На конец 1949 года при образовании КНР население материковой части Китая оценивалось цифрой в 542 млн человек (Китай. Справочник. Пекин, 1994. С. 25). Развитие здравоохранения и борьба с голодом и нищетой – все это увеличило в новом Китае среднюю продолжительность жизни и существенно снизило детскую смертность. В результате численность населения страны стала быстро расти и достигла в 1970 году цифры в 807 млн человек (там же).

В июле 1982 года в КНР прошла перепись населения, и 4 млн счетчиков записывали сведения о каждом жителе. Всего был переписан 1 008 175 тыс. человек. Китай стал первой страной мира, перешагнувшей рубеж в 1 млрд человек (Д. Штемпель. Население мира в 2000 году. M., 1988. С. 125). В период между 1962 и 1982 годами население Китая увеличивалось в среднем за год на 17,4 млн человек. В 1987 году оно выросло всего за год на 22 млн человек и достигло цифры в 1,1 млрд человек. Это вынудило руководство Китая ужесточить политику планирования семьи, которая начала проводиться еще в 1970-е годы. Был принят лозунг: «Одна супружеская пара – один ребенок». В Китае поощряются поздние браки и поздние роды, а планирование рождаемости и семьи возведено здесь в ранг государственной политики. Ставится задача сократить население Китая к концу XXI века до 1,2–1,1 млрд человек.

Как педагог, я хорошо понимаю все недостатки семьи, в которой родители кормят и воспитывают всего одного ребенка. Все эти недостатки налицо и в современном Китае. Однако большая часть жителей страны, и особенно в городах, поддерживают эту политику.

У демографической проблемы в Китае много измерений. Здесь нужно обеспечивать работой или каким-то полезным занятием около 800 млн человек. Здесь нужно создавать адекватную условиям Китая пенсионную систему. Проблема роста производительности труда актуальна и для Китая, но она решается здесь иначе, чем в США или в России. В китайской деревне практикуется в основном малая механизация, а на поточных и конвейерных линиях крупных промышленных предприятий почти нет роботов. По состоянию на 2008 год около половины работоспособного населения страны было занято в сельском хозяйстве, а также в лесном хозяйстве и рыболовстве. 22 % работоспособных граждан страны было занято в обрабатывающей, горнодобывающей и энергетической отраслях и в строительстве. 29 % рабочих мест давала в 2008 году сфера услуг. При образовании КНР сельское население составляло почти 90 % от всего населения страны. В абсолютных цифрах сельское население Китая возросло в 1980 году до 796 млн человек, что составляло 80,6 % всего населения Китая. В китайских городах и в поселках городского типа проживали в 1980 году 191,4 млн человек, или 19,4 % населения Китая. К 1998 году сельское население страны составило 70 % от общего числа жителей Китая. Однако в абсолютных цифрах оно возросло до 868 млн человек. Городское население Китая увеличилось к концу ХХ века до 380 млн человек и составило 30,4 % от общей численности населения страны (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. М., 1999. С. 289. Данные Е.Ф. Селивановой).

Приведенные выше цифры ясно показывают масштабы проблем Китая. Городское население страны увеличилось здесь в 1980—1990-е годы в два раза, но возросло и сельское население. К 2010 году сельское население Китая составило около 810 млн человек, или 60 % от всего населения страны. Городское население увеличилось до 530–540 млн человек. Однако быстрый рост городского населения также создает в Китае много проблем, и поэтому Китай не может проводить сколько-нибудь форсированную политику урбанизации. Китайскому руководству приходится поэтому заботиться не только о повышении урожайности и продуктивности земледелия и животноводства, но и о максимальном развитии ремесел и промышленного производства в сельской местности.

Улучшение качества жизни китайского населения сопровождалось здесь существенным сокращением смертности и ростом продолжительности жизни. За период с 2000 по 2010 год население страны возросло примерно на 100 млн человек. Это заметно меньше, чем в любое десятилетие 1950–2000 годов. Но для Китая и такой «умеренный» прирост населения создает немало трудностей. Одна из таких трудностей – это рост числа людей старших возрастов. В 1964 году доля людей старше 65 лет составляла в Китае 3,56 %. В 2000 году она поднялась до 7 %, а в 2006 году превысила 9 % (XVII съезд КПК и проблемы социально-экономического развития КНР на современном этапе. М., 2009. С. 80–81).

Доля населения старших возрастов, как и продолжительность жизни в Китае, меньше, чем в Японии или в странах Западной Европы. Однако и такая доля людей старших возрастов создает немало трудностей для Китая, так как здесь еще слабо развиты разнообразные системы поддержки и обслуживания старых людей.

Проблемы демографии являются предметом многочисленных исследований китайских ученых. Здесь разрабатываются различные стратегии и модели развития китайской нации на ближайшие 100 лет. Почти все специалисты считают «исторически важной» задачей – снизить естественный прирост населения до нулевого уровня и поддерживать численность населения Китая на уровне не выше 1 млрд 250 млн человек.

Экологические проблемы Китая

Оптимальные отношения между обществом и природой были нарушены на территории нынешнего Китая еще в древние времена. Когда-то большую часть нынешних китайских земель занимали тропические джунгли. Однако за сотни лет до нашей эры и в первом ее тысячелетии были вырублены почти все леса в прибрежных, южных и центральных районах Китая. Историки, которые изучают судьбу первых цивилизаций, не без основания считают, что самые древние цивилизации Средиземноморья и Востока погибли по вине самих живших тогда людей и их государств. На месте Древней Вавилонии сегодня пустыня. Погибла цивилизация Древнего Египта, а также многих других государственных образований Северной Африки и Ближнего и Среднего Востока. Китай сохранился, несмотря на многие бедствия и завоевания, однако и его цивилизации был нанесен немалый урон. Сама экология и как наука, и как практика охраны окружающей среды начала развиваться лишь во второй половине XX века, и Китай медленно осваивал ее принципы. Стремительная индустриализация, а также интенсификация сельского хозяйства создавали здесь новые нагрузки на окружающую среду, нарушая равновесие между обществом и природой. К сожалению, нельзя строить новые города, проводить новые железные и шоссейные дороги, крупные промышленные предприятия, электростанции и линии электропередачи, не нанося определенного ущерба природе. Столице Китая – Пекину уже в 1960-х годах не хватало ни чистого воздуха, ни воды. Еще через 10 лет значительное загрязнение окружающей среды было зафиксировано более чем в 20 крупных городах Китая. В 40-летие 1950–1990 годов стихийные бедствия в Китае стали множиться, охватывая все более значительные территории. В степных районах Китая многие миллионы гектаров превратились в эти 40 лет в пустыни и солончаки. Китай был просто вынужден отнестись к проблемам охраны среды очень серьезно. Еще в 1979 году в Китае был принят комплексный закон «Об охране среды». Однако в последующие 15 лет в сфере отношений общества и природы проблем решалось меньше, чем возникало новых. Китай был вынужден отказаться от подписания Киотского протокола – о сокращении выброса в атмосферу газов, вредных для озонового слоя Земли и для стабильности ее климата. Положение дел стало явно меняться к лучшему в самом конце XX века, когда было принято решение о проведении в Пекине XXIX летних Олимпийских игр, – такого решения добивался и сам Китай. На протяжении последних 12 лет систематическая и масштабная работа по улучшению условий жизни и среды в городах и сельских районах стала частью всех государственных планов по развитию страны и ее экономики.

Результаты проделанной в Китае природоохранной работы велики, хотя это только начало, но начало весьма впечатляющее. В августе 2008 года у гостей Олимпиады было мало претензий к властям Китая по проблемам экологии. Вокруг Пекина было создано много новых лесополос, и здесь прекратились нередкие ранее песчаные бури. Смог, который висел над городом почти круглосуточно, не был преодолен полностью, но стал появляться только к вечеру. Крупные экологические программы были осуществлены в Шанхае, а также во всех крупных городах страны.

В Китае пригородные зоны самых крупных мегаполисов находится в административном подчинении этих городов, и здесь проводится очень большая работа по созданию природоохранных зон и зон отдыха. Москва и Санкт-Петербург могут только мечтать о таких больших пригородных территориях, какие имеют Пекин и Шанхай. Такие споры и конфликты, которые постоянно происходят в России между администрацией Москвы и администрацией Московской области, в Китае просто невозможны: город Пекин и прилегающая к нему обширная территория – это единый организм. Известно, что преобразование гор и холмов, окружающих Пекин, началось еще во времена Мао Цзэдуна – в конце 1950-х годов. В первых субботниках принимал участие и сам Mao. Эту работу продолжали два поколения китайских чиновников, служащих, молодежи. На сегодня Пекин почти завершил окружение городских кварталов настоящим, хотя и рукотворным субтропическим лесом, который вызывает удивление у гостей Китая. Во многих китайских городах и в их пригородах создаются красивые парковые ансамбли и зоны отдыха. Конечно, все это только начало. Китаю приходится не только сохранять, но и изменять природу, что вызывает протесты части экологов. Так, например, в Китае начинается большая работа по созданию и развитию системы каналов из богатых водой южных провинций Китая в засушливые северные. Конечно, любой подобного рода проект принимается только после тщательного изучения и обоснования. Однако обойтись без осуществления таких масштабных проектов нельзя ни Китаю, ни России.

По экологическим показателям Китай все еще не самая благополучная страна. Во многих регионах Китая еще идут кислотные дожди, а половина речной воды не пригодна для использования. По экологическим основаниям в Китае было закрыто в 2007 году 750 предприятий. В 2010 году по экологическим мотивам было закрыто более 2 тысяч предприятий. Работы хватит здесь на все XXI столетие. Как остановить, например, умирание Желтого моря, в которое сбрасывают промышленные отходы 10-миллионный Тяньзинь, 18-миллионный Пекин и 14-миллионный Сеул? На Дальнем Востоке, и особенно в Приамурье, в решении экологических проблем Китай и Россия должны сотрудничать, пресекая браконьерство в лесах и морях этого региона.

В ближайшие 10 лет Китай планирует осуществить большое число весьма масштабных экологических программ. Так, например, Китай быстро развивает разнообразные программы по озеленению страны. Уже сегодня Китай занимает первое место в мире по площади искусственных лесов. Обширные лесные зоны уже созданы в степях Внутренней Монголии, а также вокруг многих городов центрального и восточного Китая. В самих городах создаются большие и красивые парковые зоны. Только за 6 лет – с 2003 по 2008 год площадь искусственных лесов увеличилась в Китае более чем на 20 млн га. При этом вырубка лесов почти везде в Китае запрещена («Китай», 2010, № 1, с. 17).

До последнего времени не менее двух третей нужной ему электроэнергии Китай получал от электростанций, использующих низкосортный уголь. В настоящее время проводится работа по переводу части электростанций на использование природного газа. Кроме того, в Китае быстрее и масштабнее, чем в других странах мира, проводится работа по изысканию новых видов энергии и особенно возобновляемых источников энергии. И по общей мощности действующих гидроэлектростанций, и по величине строящихся атомных электростанций (АЭС), и по площади строящихся гелиоустановок, и по выработке гелиоэлектроэнергии Китай занимает на сегодня первое место в мире. Китай лидирует и по использованию метана – как источника энергии в сельской местности. Китай проводит большую работу по консервации мелких металлургических предприятий, небольших шахт и предприятий по производству строительных материалов, которые нарушали вводимые в стране жесткие экологические нормы. В последние несколько лет Китай активно поддержал международные усилия по борьбе с изменением климата и принял участие в работе конференции ООН по вопросам изменения климата в Копенгагене. Через системы налогообложения и путем введения разного рода льгот в Китае проводится большая работа по созданию нового поколения «экологически чистых» предприятий. Ставится задача по превращению Китая в образцовую с экологической точки зрения страну к середине XXI века.

Продовольственные проблемы Китая

Голод был частым гостем Китая во все времена. Для многих китайцев недоедание – это привычное состояние на протяжении всей их жизни. Получить две-три чашки риса в день за свою работу – это являлось обычной платой за труд для миллионов китайских пролетариев и в XIX, и в XX веках. Положение дел с продовольствием улучшилось после образования КНР, но этот прогресс оставался тогда очень медленным и непрочным. Многие источники свидетельствуют, что даже после образования КНР – в 1960–1962 годах многие провинции Китая были охвачены голодом, который унес жизни миллионов человек.

По официальной китайской статистике, производство зерна в Китае составило в 1952 году 164 млн тонн. Это было примерно столько, сколько Китай произвел зерна в 1936 году, тогда это был лучший дореволюционный уровень. Но в 1962 году в Китае было произведено только 160 млн тонн зерна. Производство мяса сократилось в эти же десять лет с 4 до 2 млн тонн (Китайская Народная Республика. Справочник. М., 1989. С. 130–131). За 10 лет – с 1965 по 1975 год производство продовольствия на душу населения выросло в развитых странах на 20 %, а в развивающихся странах – только на 3 %. В Китае после 1965 года производство продуктов питания заметно увеличилось, но увеличилась и численность населения. В результате рост производства продуктов питания на душу населения составил в 1965–1975 годах всего 10 %. В 1978 году производство зерна в КНР составило 304,8 млн тонн, а производство мяса – 8,56 млн тонн (там же). Для такой большой страны, как Китай, этого было мало. Реформы Дэн Сяопина начались, как известно, с деревни, и они достаточно быстро привели к заметному росту производства всех главных видов сельскохозяйственной продукции. В 1988 году производство зерна в Китае превысило 400 млн тонн, а в 1993 году поднялось до 456 млн тонн. Производство мяса поднялось в 1988 году до 20 млн тонн, а в 1993 году – до 32,2 млн тонн (Китай в 1994 году. Справочное пособие на русском языке. Пекин, 1994). К концу века Китай сумел обеспечить себя овощами и рисом и существенно повысить производство мяса – свинины и птицы. Однако у Китая не имелось излишков продовольствия, а общие запасы продуктов питания на случай неурожая или стихийных бедствий были невелики.

Еще в 1995 году в США вышла книга «Who Will Feed China?» («Кто накормит Китай?»), которая очень широко комментировалась в мировой печати. Автор книги, известный эколог Лестер Браун, попытался проследить, что произойдет с сельскохозяйственным производством Китая в результате ускоренной индустриализации и роста городов. В Южной Корее и на Тайване индустриализация и рост городов в 1980–1995 годах привели к сокращению посевных площадей, вытеснявшихся городскими окраинами, аэропортами, дорогами и промышленными предприятиями. Сельскохозяйственное производство в этих странах сокращалось и замещалось импортом. По расчетам Л. Брауна, развитие Китая по модели Южной Кореи также приведет к сокращению посевных площадей и недостатку продуктов питания. У Китая не будет проблем с финансированием импорта продуктов питания. Однако проблема состоит в том, что мировая торговля зерновыми культурами не сумеет удовлетворить запросы Китая, который будет нуждаться уже в 2005 году в ежегодном импорте не менее чем 200 млн тонн зерна.

Этот тревожный прогноз не сбылся. В 1995 году в городах Китая жило 454 млн человек, а в 2005-м – около 550 млн. Однако в эти же 10 лет Китай сумел расширить посевные площади со 125 до 143 млн гектаров и увеличить общее производство всех видов продовольствия на 30 % (FAO Yearbook, Production. 2002, 2003, 2004, 2005. Vol. 56, 57, 58, 59. Romnd). Это был большой успех для Китая. В России в эти же десять лет и при наличии немалого резерва плодородных земель производство зерновых культур не увеличилось, а производство продуктов животноводства заметно снизилось. Украина в эти же годы сократила сельскохозяйственное производство на 20 %. Конечно, урбанизация в Китае привела к потере нескольких миллионов гектаров сельскохозяйственных земель. Однако здесь были введены в оборот трудные земли в Тибете, во Внутренней Монголии, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, в северо-восточных провинциях. Повысилась и урожайность, что обеспечивалось увеличением импорта минеральных удобрений и пестицидов, но главным образом созданием и внедрением в производство новых высокоурожайных сортов риса и других сельскохозяйственных культур. В Китае высоко чтут ученого Юань Лунпина, который с группой своих сотрудников сумел создать несколько сортов высокоурожайного гибридного риса. В настоящее время элитные сорта гибридного риса занимают в Китае более 50 % посевных площадей. Китайские ученые во главе с Юань Лунпином работают над созданием суперэлитных сортов риса, который на небольших площадях способен давать урожай до 10–12 тонн на гектар. Правительство Китая поощряет крестьян к выращиванию картофеля, который требует меньше воды и приносит больше калорий на гектар пашни, чем рис. Предполагается, что в рисосеющих районах юга крестьяне смогут собирать урожаи быстрорастущего картофеля между сезонами посадки риса. В более бедных и засушливых провинциях Северного Китая, где нет рисосеяния, картофель также может давать неплохой урожай.

Успехи Китая в решении продовольственной проблемы несомненны, но их нельзя считать прочными. В последние несколько лет посевные площади не росли, а во многих провинциях страны они снова стали сокращаться. В Китае продолжается рост городов и индустрии, и это обостряет здесь дефицит как земельных, так и водных ресурсов. Посевные площади под зерновыми культурами составляли в 2001 году 106,7 млн га, а в 2007 году – 105,5 млн га. При этом производство зерна на душу населения в эти же семь лет поднялось с 354,7 кг (на человека) до 379 кг (на человека). Это не рост, а небольшие колебания и притом с негативной тенденцией, так как в 1999 году посевы зерновых в Китае составляли 113,2 млн га, а производство зерна на душу населения составляло 404,2 кг (рассчитано по китайским данным Л.Д. Бони. См. «XVII съезд КПК. Проблемы социально-экономического развития КНР на современном этапе». М., 2009. С. 38–45, ПДВ РАН).

Многие из экспертов считают, что в производстве зерна Китай, хотя и добился успеха, но достиг предела; никаких целинных земель здесь уже нет. Более сложным остается положение дел в производстве мяса и молочных продуктов. Общий рост благосостояния в стране увеличивает здесь численность среднего класса, который уже сегодня определяется в 300–400 млн человек. В этих семьях сокращается потребление риса, но возрастает потребление мясных продуктов, а также рыбы, фруктов и овощей. Однако эти более разнообразные потребности среднего класса невозможно удовлетворить только поставками из глубинных западных провинций. Трудно покрывать такие потребности и за счет импорта. В Китае уже сегодня появилась необходимость создавать вокруг больших городов систему крупных и механизированных животноводческих ферм и сети крупных тепличных хозяйств – государственных или частных. Такая работа ведется, хотя она и задевает интересы части крестьян.

Программа по созданию в Китае новой социалистической деревни, которая начинает осуществляться в Китае, основана на добровольной кооперации и коллективизации и на максимально возможной интенсификации сельского хозяйства. С этой целью в разных районах Китая, и в первую очередь вблизи крупных городов, созданы экспериментальные деревни. В одной из таких деревень, где побывали гости из Белоруссии, вводится безотходное производство, и стоки от свиноферм используются для производства метана – дешевого газа, которого хватает на нужды половины деревенских домов. Кроме овощей, мяса и зерна, здесь производят и съедобные грибы, которые тут же сортируются, упаковываются и отправляются в супермаркеты («Китай», 2010, № 3, с. 64–55).

Еще в начале 1990-х годов в Китае была поставлена задача производить не менее 500 млн тонн риса в год. Однако только в 1996 году в Китае был получен урожай зерна в 504 млн тонн. В последующие 10 лет производство зерна в Китае находилось на уровне 480–495 млн тонн, и только недавно – в 2009 году превысило цифру в 530 млн тонн. Сможет ли страна закрепить этот успех, покажет ближайшее будущее.

Я перечислил выше далеко не все факторы, которые следует учитывать при обеспечении продовольственной безопасности Китая. Нельзя не учитывать и сходных проблем и процессов, которые происходят в соседней Индии с ее миллиардным населением. В этих условиях трудно избежать роста мировых цен на продукты питания. В настоящее время продовольственные проблемы Китая смягчены, но не решены полностью. Китай имеет резервы продуктов питания на случай каких-то чрезвычайных ситуаций. Однако продовольственная безопасность Китая в полной мере еще не достигнута.

Энергетические проблемы Китая

Непрерывный и быстрый рост экономики Китая, который продолжается вот уже несколько десятилетий, сопровождается и быстрым ростом потребностей Китая в энергетических ресурсах всех видов. Собственных энергоресурсов Китаю не хватает, и руководство страны прибегает к самым разнообразным способам обеспечения энергетической безопасности страны.

Основу энергетического баланса Китая – как 40–50 лет назад, так и сегодня – составляет уголь, запасы которого в этой стране очень велики. В то время как многие страны Европы еще в конце XX века законсервировали и закрыли свои угольные шахты, Китай расширил в эти же годы свое угольное производство и вышел на первое место в мире по добыче и переработке угля. В 1952 году из китайских шахт было поднято на-гора 66 млн тонн угля. В 1978 году добыча угля в Китае поднялась до 618 млн тонн. В 1994 году добыча угля в Китае превысила 1 млрд тонн. (Китайская Народная Республика. Справочник. M., 1989; КНР. Краткий статистический справочник. Пекин, 1995 и др.). В 2005 году производство угля в Китае превысило 2 млрд тонн. Ожидается, что в ближайшие 5–6 лет оно может достигнуть 3 млрд тонн в год. Почти все китайские тепловые электростанции работают на угле. На нужды металлургии идет высокосортный коксующийся уголь. В Китае уже ведется работа по переработке угля в жидкое топливо, и мощности для такого производства планируется существенно расширить. В Китае много мелких угольных шахт с низким уровнем техники безопасности. Однако основная часть угля производится на хорошо оборудованных угольных карьерах и на крупных шахтах. Китай сегодня лидирует в проектировании, строительстве, оснащении и управлении крупными угольными предприятиями. Здесь непрерывно улучшаются технологии и способы обогащения различных сортов угля, а также сжижения угля и его газификации на базе подземных трубопроводов. Китай импортирует часть нужных ему коксующихся углей, но он также экспортирует более 100 млн тонн угля, являясь вторым в мире поставщиком угля – в том числе и в страны Европы.

Еще в 1950-е годы в Китае были разведаны и начали эксплуатироваться несколько средних по запасам нефтяных месторождений. В 1962 году добыча нефти в Китае составила всего 6 млн тонн, но уже в 1978 году она превысила 100 млн тонн (указ. выше справочник). Для нужд Китая этой нефти тогда хватало, и ее производство в последующие 15 лет росло медленно, достигнув 150 млн тонн в 1995 году.

В 1970—1980-е годы Китай экспортировал нефть в соседние страны – Японию, Вьетнам, Камбоджу, Таиланд, Филиппины. В эти 15–20 лет в Китае был сделан упор на развитие общественного, а не личного транспорта. Многие эксперты предполагали, что Китай с его огромным населением воздержится от массовой автомобилизации и не будет следовать в этом отношении примеру США, Европы или Японии. Предполагалось также, что Китай сможет постепенно увеличить не только производство, но и экспорт нефти. Эти прогнозы не сбылись.

В Китае оказалось невозможным отказаться от массовой автомобилизации. В период с 1995 по 2010 год Китай форсированно развивал собственную автомобильную промышленность, а также создавал на всей территории страны современную транспортную инфраструктуру. В 2010 году Китай обогнал Западную Европу по протяженности скоростных автомагистралей и вышел по протяженности скоростных автодорог на второе место в мире после США («Российская газета», 13 мая 2010 г.). По данным китайской статистики, общее число автомобилей в Китае достигло к концу 2010 года 50 миллионов. Но в США насчитывается более 250 миллионов автомобилей. Тем не менее Китаю в последние 10 лет стало не хватать собственной нефти. Китай прекратил экспорт нефти и стал во все больших количествах ее импортировать.

Китай планирует увеличить в ближайшие годы производство собственной нефти до 200 млн тонн в год. Однако расширяется и импорт нефти. Главными экспортерами нефти для Китая были до сих пор страны Персидского залива, и в первую очередь Иран и Ирак. Китай помог Казахстану построить нефтепровод из Казахстана в Китай, и этот нефтепровод будет увеличивать свои мощности. Российскую нефть Китай ввозил в прошлом по железной дороге, но сегодня ведется ускоренными темпами строительство нефтепровода из Сибири в Китай, и это строительство кредитует Китай.

Производство природного газа в Китае в 1995 году составило около 20 млрд куб. м. Однако спрос на газ в последние 15 лет существенно превышал предложение. Один лишь Шанхай нуждается в получении 5 млрд куб. м газа в год. Разведанные запасы газа и на материке, и на шельфе Китая значительны, но освоение этих месторождений идет медленно. Китай существенно расширил покупку сжиженного газа. По сообщениям западной печати, в августе 2009 года Китай заключил контракт с Австралией на 41 млрд долларов на поставку сжиженного природного газа в течение 20 лет. На протяжении 2008–2010 годов Китай заключил несколько контрактов с африканскими странами на покупку или на совместную разработку не только нефтяных, но и газовых месторождений. Заключенные контракты позволяют рассчитывать Китаю на удвоенное потребление природного газа в период до 2015 года. Уже сегодня идет строительство газопровода Средняя Азия – Китай: поставки газа в КНР из Туркмении уже начались. Китай планирует получать сжиженный газ с Сахалина, а также по газопроводам из Сибири («Время новостей», 14 октября 2009 г.). Китаю не хватает собственной электроэнергии, потребление которой жестко регулируется – и для производственных, и для бытовых нужд. В 1952 году производство электроэнергии в Китае составляло всего 7,3 млрд кВт/ч. В 1978 году оно поднялось до 256,6 млрд кВт/ч. К 1988 году Китаю удалось довести производство электроэнергии до 500 млрд кВт/ч.

В 2009 году производство электроэнергии в Китае превысило один триллион киловатт-часов. По производству электроэнергии Китай занял второе место в мире после США. Выше уже говорилось, что большую часть электроэнергии Китаю дают угольные ТЭЦ. В стране построены самые крупные в мире ГЭС, однако энергия китайских рек используется пока мало, так как берега китайских рек густо заселены и для водохранилищ и плотин нет подходящих площадок.

В 1991 году в Китае дала промышленный ток первая в стране атомная электростанция Даявань в провинции Гуандун. На базе этой АЭС была образована Китайская гуандунская ядерно-энергетическая корпорация (КГЯЭК, или CGNPC). В 2008 году в стране работали одиннадцать ядерных реакторов на нескольких АЭС, однако их производство давало Китаю лишь около 1,5 % нужной стране электроэнергии. Китай расширяет мощности своей атомной энергетики, в том числе и в сотрудничестве с Россией.

Китай проявляет интерес ко всем возможным источникам энергии. Здесь энергично изучаются возможности гелиоэнергетики и создаются разнообразные типы солнечных батарей. Китай конкурирует здесь с Германией, которая занимает первое место в Европе по использованию энергии солнца и ветра. В настоящее время Китай – это вторая в мире страна по использованию энергии ветра и самый крупный в мире экспортер солнечных батарей. В самом Китае уже не менее 10 % домов получает горячую воду от солнца («Известия», 29 сентября 2010 г.). В Китае повсеместно строятся разнообразные ветро-электростанции. В сельской местности здесь широко используется болотный газ. В это же время в стране ведется большая работа по снижению расходов энергоресурсов на единицу ВВП. С 2005 года расходы энергоресурсов на единицу ВВП снижались примерно на 4 % в год («Китай» на русск. яз. 2009, № 8, с. 24 и № 11, с. 41).

Проблемы сырьевых ресурсов

Китай обеспечен в достатке и даже с излишком трудовыми ресурсами. Как и сто лет назад, Китай принимает предложения на поставку за границу организованных групп рабочих-гастарбайтеров на разного рода крупные стройки. Экспорт рабочей силы китайских предприятий принимает характер легального и цивилизованного бизнеса. Наибольшее число китайских гастарбайтеров работало, по данным журнала «Китай», в Северной и Южной Корее, в Монголии, в Японии и в России – восточнее Уральских гор (2009, № 10, с. 59). Однако всех почти других ресурсов, и особенно сырьевых, для китайской промышленности не хватает. Китаю не хватает даже чистой воды – для питья, для нужд медицины, для нужд бумажной промышленности и др. Вполне естественно, что в структуре китайского импорта именно сырьевые товары занимают по стоимости первое место. При больших запасах угля и железной руды Китай ввозит некоторые виды угля из других стран, а также железную руду – главным образом из Австралии. Китай покупает за границей и многие виды проката и труб. Китай покупает в Африке и в Латинской Америке не только месторождения и промыслы, но и крупные участки земли, если к этому есть возможность. Эти земельные угодья предполагается использовать главным образом для создания аграрных предприятий и для удовлетворения нужд Китая, но также и стран Африки и Латинской Америки.

Китай занимает первое место в мире по добыче и экспорту большей части металлов из группы редкоземельных. Однако почти все другие металлы Китай импортирует. В последние два-три года Китай начал создавать запасы всех нужных ему металлов и ограничил экспорт редкоземельных металлов.

Большая часть потребляемой в Китае древесины ввозится из-за границы – главным образом из России, но также из Мьямы, Лаоса, Камбоджи и из других стран Азии. В Китай везут кожу и хлопок, шерсть, каучук и соду – этот список можно продолжить. В Китай ввозят и такие экзотические виды сырья, как слоновая кость, бивни носорогов и оленьи рога, и из Африки, и из южных стран Азии, и из северных районов России. Большая часть ввозимого в Китай сырья возвращается потом в другие страны в виде товаров китайского производства.

Проблемы бедности и проблемы коррупции в Китае

Китай остается все еще очень бедной страной, и средняя заработная плата рабочих, служащих, инженеров или учителей в Китае примерно в 10 раз ниже, чем в США или в Японии. По доходам на душу населения Китай вышел в 2010 году на уровень в 4 тыс. долларов на одного человека. Это очень большое достижение, если сравнивать эти показатели с цифрами 1980 или 1990 годов. Но в США или Японии ВВП в расчете на одного человека поднялся примерно вдвое – с 20 до 40 тыс. долларов в год.

Однако нельзя ограничиваться анализом лишь средних показателей по стране, если иметь в виду такую большую страну, как Китай. Восточные провинции Китая имеют более высокий уровень жизни, чем провинции на западе Китая. Северные провинции страны беднее, чем южные. Особенно высокий уровень жизни, по китайским меркам, достигнут в нескольких провинциях юго-востока Китая.

В Китае еще не очень развита система социальных пособий и социального страхования. Значительная часть старых людей не получает пенсий и не обеспечена стабильным и бесплатным медицинским обслуживанием. Не все безработные получают пособие по безработице. А между тем при 5 % уровне безработицы в таком пособии нуждаются более 40 миллионов человек.

Еще в 1999 году численность бедных людей в Китае определялась цифрой в 250 млн человек. В 2009 году китайская статистика определяла численность бедных людей, живущих на доходы ниже прожиточного минимума, в 50–55 млн человек. Однако прожиточный минимум различен в разных частях Китая. В 2006 году прожиточный минимум в Шанхае определялся цифрой в 600 юаней в месяц. В Пекине этот минимум составлял 300 юаней в месяц. В деревнях западного Китая и 200 юаней в месяц считается приличным заработком. В Китае еще есть деревни и поселки, где часть жителей до сих пор живет в землянках.

В Китае слабо развита система медицинского обслуживания населения городов и тем более деревень. Здесь слабо развито законодательство в сфере охраны жизни и здоровья трудящихся.

На протяжении 2004–2006 годов в Китае был полностью отменен сельскохозяйственный налог, который существовал в стране в разных формах более двух тысяч лет. Это облегчило положение китайской деревни, но не ликвидировало бедность на селе, которую, по разного рода расчетам, можно будет ликвидировать лишь к середине XXI века.

Коррупция в разных формах и в разных масштабах существует в любой стране мира, и методы борьбы с ней очень различны. В Китае коррупция – это очень давняя болезнь, и она существует здесь в самых примитивных и грубых формах. Однако и китайское государство прибегает в борьбе с этим злом к очень радикальным методам. Во многих странах, включая не только США и Великобританию, но и Сингапур, господствует убеждение, что если государственные чиновники или полицейские будут получать очень высокую заработную плату и разного рода льготы в пенсионном обеспечении, то они не захотят или побоятся брать взятки. Однако в социалистическом Китае не считают возможным и правильным создавать слишком большие привилегии для чиновников и для работников правоохранительных органов и выплачивать им слишком большие зарплаты. Здесь существует, разумеется, система разнообразных поощрений для всех тех, кто работает в системе государственной власти. Но она сочетается с интенсивным идеологическим воспитанием и контролем, а также с системой крайне жестких наказаний мздоимцев, включая и тех, кто занимает очень высокие посты в иерархии власти. Обычный приговор для чиновников любого ранга, уличенных в коррупции, – расстрел. Еще недавно эти расстрелы проводились публично – на стадионах и с последующим показом по телевидению. Ссылаясь на китайские данные, «Российская газета» сообщала в июне 2009 года, что в КНР в период

2000–2008 годов было расстреляно по обвинению в коррупции около 10 тысяч чиновников. Еще 120 тысяч чиновников разного уровня были осуждены в эти же годы на длительные сроки заключения («Российская газета», 25 июня 2009 г.). В списках расстрелянных есть и хорошо известные в Китае имена. Я писал выше о судьбе китайского олигарха из провинции Гуандун Хуан Гуаньюя, осужденного на долгие годы тюрьмы за незаконную деятельность. Однако вместе с крупным бизнесменом был арестован и мэр города Шэньчжень Сюй Цзухэн, который поощрял и прикрывал этот криминальный бизнес. Еще до судебного процесса в комментариях главной газеты КПК «Жэньминь Жибао» можно было прочесть: «Пусть дрожат люди, похожие на Сюя. Мы окружим их стеной. Шторм только начался». Такие слова оставляли мало надежды для арестованных коррупционеров.

Как писала китайская печать, именно в 2000 году в Китае был нанесен «сокрушительный удар по коррупции». В этот год были привлечены к ответственности за коррупцию несколько тысяч высокопоставленных чиновников на уровне уезда/отдела и около 20 чиновников провинциального и министерского уровня. Так, например, еще в январе 2009 года был приговорен к расстрелу (с отсрочкой исполнения приговора) бывший вице-мэр города Пекина Лю Чжихуа. Всего за 2009 год было расследовано почти 14 тысяч дел, связанных с финансовыми преступлениями, ущерб от которых определен суммой в 3,3 млрд юаней («Китай», 2010, № 2, с. 47).

Надо иметь в виду, что в Китае участие чиновников, мэров городов, а также руководителей провинций, работников министерств и даже армейских офицеров в бизнесе не запрещено. Если какой-либо руководящий работник проявил инициативу, предложил что-то новое, нашел новые формы организации сельской или городской промышленности, то он имеет право на определенное вознаграждение, а не только на регулярную заработную плату. Знакомясь в Пекине с работой Высшей партийной школы, я видел, что некоторые из помещений ВПШ при КПК сданы в аренду коммерческим структурам. Функционеры из разных эшелонов управления могут помогать работе некоторых коммерческих предприятий или экспортно-импортных структур, они могут вести переговоры и помогать заключению тех или иных сделок. Чиновники разного уровня могут представлять интересы государства в советах директоров крупных и средних корпораций. Это приносит чиновникам дополнительные и, может быть, очень большие доходы. Однако все эти доходы должны находиться под строгим контролем партийных комитетов или армейских руководящих структур. Когда подобного рода коммерческая деятельность чиновников осуществляется втайне от партии, она превращается в тяжелое преступление.

Особой проблемой для Китая является и борьба с мафиозными структурами, которые контролируют криминальный бизнес, включая азартные игры, проституцию, контрабанду или ввоз наркотиков. В Китае этот контроль осуществляли триады – тайные общества, происхождение которых уходит в глубину веков. В конце ноября 2009 года в китайской печати сообщалось о разгроме системы триад в Чунцине, многомиллионном городе на юго-западе Китая. По этому делу было привлечено к ответственности около 3 тысяч человек, в том числе и несколько крупных чинов из полиции Чунцина («Независимая газета», 19 ноября 2009 г.).

Китайская печать много пишет о борьбе против коррупции и организованной преступности, предупреждая при этом, что главная борьба против этих зол – впереди.

X. Китай и внешний мир

О положении Китая в мире

Международный авторитет, экономическая мощь и политическое влияние Китая в мире непрерывно растут в последние 30 лет, и это закономерно. Китай был великой державой и тысячу лет назад, и во времена Римской империи – две тысячи лет назад. Только тонкая ниточка Великого шелкового пути связывала тогда Китай и Средиземноморье. Первые купеческие корабли стали появляться у берегов Китая в XVI веке, однако первые посольства европейских стран, включая Россию, стали появляться при дворе китайского императора только с конца XVIII века.

В XIX веке Китай стал объектом колониальной экспансии европейских стран, к которым в самом конце века присоединились Япония и Россия. К началу XX века Китай находился в состоянии упадка и внутреннего раздора и имел неофициальный статус «полуколонии».

Пробуждение, а потом и медленный подъем Китая начались лишь после свержения Цинской династии и революции 1911 года, во главе которой стоял Сунь Ятсен. Новая демократическая революция в Китае, начавшаяся в 1919 году, привела к созданию как Гоминдана, так и Китайской коммунистической партии и к усилению антиимпериалистической борьбы. В это время все крупные страны мира уже имели с Китаем дипломатические отношения. Однако многие из этих стран продолжали относиться к Китаю с пренебрежением и только как к младшему парт неру. Во Второй мировой войне Китай находился на стороне антифашистского блока и вошел в число стран-победительниц. После войны сами размеры Китая и его статус независимого государства выдвигали Китай в число великих держав. При создании ООН не было никаких споров о том, что Китай должен будет – вместе с СССР, США, Великобританией и Францией – войти в число пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Подъем Китая – от новодемократической революции 1919 года к образованию КНР в 1949 году, а затем и к новому этапу реформ 1978–1979 годов – был медленным. Он несколько раз прерывался из-за внутренних противоречий и внешних конфликтов. Многие наблюдатели полагали, что так будет и впредь и что Китай всегда будет находиться в числе слаборазвитых стран «третьего мира». Поэтому стабилизация внутреннего положения в Китае и его стремительное экономическое развитие, которое продолжается вот уже более 30 лет, было для большинства политических наблюдателей и для политиков Запада неожиданным.

Не все наблюдатели способны правильно оценить и понять последствия быстрого превращения Китая в одну из самых могущественных стран мира. Еще со времен XVII–XVIII веков экономический рост тех или иных европейских стран сопровождался, как правило, и ростом их внешней экспансии, а также появлением колониальных империй – Британской, Французской, Испанской, Португальской, Голландской. В самом конце XIX века в борьбу за передел мира вступили Германия и Япония, стремившиеся подчинить и разделить между собой все страны евразийского материка. Именно это стремление к доминированию, к гегемонии, к сокрушению противника и даже к мировому господству лежало в основе как Первой так и Второй мировых войн. «Холодная война» между Восточным и Западным блоками также была борьбой за гегемонию в мире – или Советского Союза с его идеологией «развитого социализма» или Соединенных Штатов с их идеологией либеральной демократии. Советский Союз, как известно, был сокрушен в этой борьбе, но США так и не смогли реализовать плод своей победы – из-за подъема мусульманского мира и особенно из-за подъема Китая.

В первые 30 лет существования КНР подъем Китая сопровождался многими конфликтами и даже войнами по всему периметру его границ. Война в Корее, военное противостояние с Тайванем, участие в войне на территории Вьетнама, Лаоса и Камбоджи, вооруженные столкновения на индокитайской, китайско-вьетнамской и китайско-советской границах – все это создавало представление о Китае как об опасном соседе, как о стране, стремящейся к расширению своего политического и идеологического влияния во всем мире. Китайские радикалы пытались распространить доктрину маоизма на весь мир, где «мировая деревня» должна будет окружить и подчинить себе «мировой город», т. е. Европу и Северную Америку.

В последние 30 лет – по мере углубления внутренних реформ и по мере экономического развития – менялась и вся внешняя политика Китая. Иметь своим соседом такую страну, как Китай, становилось теперь не опасностью, а преимуществом. Во времена Дэн Сяопина Китай все более осторожно продвигался вперед, проводя политику открытости и сотрудничества. Тезисы о «подъеме» и «усилении» Китая сопровождались во времена Дэн Сяопина и Цзян Цзэминя заверениями в приверженности Китая к принципу «мирного возвышения» КНР и к принципу «мирного сосуществования» стран с разными системами, режимами и конфессиями. В последние 5 лет новые китайские лидеры выдвигают идею «совместного построения гармоничного мира». Еще в сентябре 2005 года Председатель КНР Ху Цзиньтао в своем послании ООН предложил создать «гармоничный мир совместного процветания» («Китай в мировой и региональной политике. История и современность», выпуск XIII (специальный), М., 2008. Институт Дальнего Востока РАН. С. 117).

Китай не скрывает своего стремления к лидерству, но он открыто заявляет, что не претендует на статус сверх-державы, ибо «сверхдержавность» неизбежно связана с гегемонизмом, а Китай не стремится и никогда не будет стремиться ни к гегемонии, ни к внешней экспансии. Да, конечно, Китай и в дальнейшем будет способствовать усилению китайского влияния в мире. Но эта политика будет осуществляться путем реализации «мягкой мощи». К концу 2010 года во всем мире уже работало около 200 «Институтов Конфуция», главная задача которых состояла в распространении китайского языка и китайской культуры. В последние 10 лет Китай был не слишком активен как член Совета Безопасности ООН. В те же годы Китай почти не вмешивался в разного рода конфликты за пределами своего региона и проводил довольно спокойную внешнюю политику. В этом отношении был очевиден контраст между Китаем и США, которые не только вели военные действия в Ираке и Афганистане, но и создали около 150 военных баз по всему миру – в том числе и в непосредственной близости от территории Китая. Китай таких военных баз за пределами своих границ не создает.

Сами размеры Китая, а тем более в сочетании с экономическим ростом и политической консолидацией, делают КНР одной из самых влиятельных стран мира. В последние 60 лет это влияние только увеличивалось. Начав в конце 1970-х годов «четыре модернизации», Китай не может остановиться, не завершив их первого большого цикла. Остановиться – это значит упасть. Поэтому Китай очень настойчив в своей экономической политике – он должен расширять свой экспорт хотя бы для того, чтобы обеспечить сначала минимальное, а затем и «среднее» благополучие своего народа – а ведь это 1,3 млрд человек. Китай знает себе цену, и он не забыл нанесенных ему в прошлом оскорблений и обид. Однако и у самого Китая было в XX веке много ошибок – в том числе и в отношениях с другими странами. К счастью, большая часть этих ошибок преодолена. Это – прошлое, которое «надо закрыть, открывая будущее» (Дэн Сяопин).

Рост китайского могущества вызывает у многих политиков и интеллектуалов соседних стран не только опасения, но и страх. Во многих западных газетах, но также в части газет России и Казахстана можно встретить слова о «желтой опасности». Примерно так же писали 100 лет назад о возвышении Японии. Но у китайской элиты нет «самурайского духа». Китайский национализм силен, но не агрессивен – об этом я уже писал выше. В последние 10 веков Китай не вел завоевательных войн, но, напротив, сам попадал не раз под гнет завоевателей. Монгольская знать основала здесь в конце XIII века династию Юань. В XVII веке маньчжурская знать создала здесь последнюю из династий – Цин. В XIX веке Китай пытались подчинить европейские страны: в XX веке это пыталась сделать Япония. Только гигантские размеры Китая помогли ему избежать участи Индии или Бирмы, Вьетнама или Кореи. Отношения Китая с внешним миром – это очень обширная и неисчерпаемая тема как для исследователей, так и для публицистов. Ниже я затрону лишь некоторые из деталей в этих отношениях Китая с наиболее важными для него странами и регионами мира.

Китай и США

О прогнозах разведки

Еще в декабре 2008 года Национальный разведывательный совет США представил как Джорджу Бушу, так и Бараку Обаме обширный доклад под названием «Глобальные тенденции до 2025 года: меняющийся мир». Этот доклад стал результатом нескольких лет работы большой группы аналитиков из разведывательного сообщества США. Это была не первая попытка аналитического центра американской разведки заглянуть в будущее. Первый подобный доклад был представлен еще в 1997 году Биллу Клинтону, но он считался секретным, как и два следующих. На этот раз составители доклада решили избавиться от грифа «Секретно» – на большей части его разделов. Как можно судить из сообщений американской и российской печати, эксперты из американской разведки не обещали на ближайшие 20 лет легкой жизни ни для всего мира, ни для США. В мире сохранится опасность террористических атак, а также региональных вооруженных конфликтов, которые будут затрагивать и интересы Америки. Мировое господство США будет постепенно ограничиваться, а на международной арене будут расти новые и не подконтрольные США силы. По мере ускорения процессов глобализации и стирания границ между различными частями планеты будет происходить «перетекание относительного благополучия и экономического могущества с запада на восток». Наиболее быстро будет расти в мире влияние Китая. Если сегодняшние тенденции сохранятся, предупреждали аналитики из разведки, то к 2025 году Китай может стать самой сильной военной державой в мире, а его экономика будет занимать второе место в мире. «Мир необратимо меняется и становится многополярным» – с этим тезисом эксперты из разведсообщества США были вынуждены согласиться. Однако они утверждали, что и в 2025 году США останутся ведущей державой мира. На втором месте по влиянию на положение дел в мире и по масштабам экономики будет Китай, а Европейский Союз уйдет со второго места на третье. Авторы доклада пришли к выводу, что в 2025 году восьмерка ведущих экономик будет выглядеть так: США, Китай, Индия, Япония, Германия, Великобритания, Франция, Россия. При этом основное соперничество или даже противостояние будет между США и Китаем. Остальные страны будут выступать как противники или сторонники этих двух сверхдержав.

Это лишь некоторые положения большого доклада, у которого в самих США нашлось много критиков. По их мнению, аналитики из разведки явно преувеличили возможности развития Китая, а также Индии и России. Наиболее радикальные из критиков заявляли, что у Индии нет никаких шансов стать к 2025 году великой державой и опередить Японию или Германию. Россию и вовсе ждет печальное будущее, ибо это слишком бедная страна со стремительно стареющим населением и неэффективной экономикой. Россия не продает внешнему миру ничего ценного, кроме нефти, газа и второсортного оружия. Что касается Китая, то он, вероятнее всего, станет жертвой тяжелых социальных конфликтов и останется в 2025 году бедной страной, которая будет производить товары по заказам иностранных фирм.

2008–2010 годы. Успехи Китая и неудачи США

Доклад разведывательного совета США составлялся еще в 2006–2007 годах и был окончательно подготовлен к публикации летом 2008 года. Однако уже во второй половине того же года произошли события, которые ослабили влияние США как единственной супердержавы. Не был неожиданным успех Китая на XXIX летней Олимпиаде. Но неожиданным явился как масштаб самой Олимпиады, так и высокие результаты китайских спортсменов. На всех последних Олимпиадах фаворитами были, как известно, американцы. Болезненным геополитическим поражением США на Кавказе стали результаты пятидневной войны между Грузией и Россией. Неудачи преследовали США в Афганистане и в Ираке. Но самым серьезным ударом для США стал разразившийся осенью 2008 года мировой финансовый и экономический кризис, эпицентр которого находился именно в США. За три года (2008–2010) ВВП Соединенных Штатов не только не увеличился, но уменьшился на 1–2 %. ВВП Китая в эти же три года увеличился более чем на 25 %. Внешний государственный долг США превысил к концу 2010 года 13 трлн долларов. Китай, напротив, увеличил свой и без того самый большой в мире валютный резерв с 1,8 до 2,5 трлн долларов. Еще в 2004–2005 годах ВВП Китая превысил ВВП Германии и Японии по паритету покупательной способности. Однако очень скоро Китай обогнал Германию по ВВП и по номиналу. Во втором квартале 2010 года китайская экономика обогнала по номиналу и Японию. В середине августа 2010 года Япония объявила, что ее ВВП во втором квартале достиг 1288 млрд долларов. Но в Китае в этом же квартале ВВП составил 1337 млрд долларов. Это событие было предсказуемым, и тем не менее оно стало шоком для многих политиков и экономистов. На протяжении 120 лет Япония была ведущей экономической державой в Азии, а на протяжении 40 лет она занимала второе место в мире. Теперь этому пришел конец (см. «Le Temps», 17 августа 2010 г.).

В ВВП стран Западной Европы и США промышленное производство составляет всего 25–30 %. Главным сектором в экономике этих стран стал сектор услуг. По данным компании «IHS Global Insight», в 2009 году США произвели промышленных товаров на 1,717 трлн долларов, что составляло 19,9 % мирового объема. Китай в 2009 году произвел промышленных товаров на 1,608 трлн долларов, что составляло 18,6 % мирового объема. Ожидалось, однако, что уже в последнем квартале 2010 года Китай обгонит США и по этому показателю. В 2011 году объем промышленного производства в Китае должен достичь 1,9 трлн долларов и превысить показатели промышленного производства США. «С Америки сползает корона лидера промышленного производства. Китай положил конец 110-летнему лидерству Америки в этой сфере», – писал по этому поводу Питер Мэрш из британской газеты «Financial Times» (21 июня 2010 г.).

Китай давно уже обогнал все страны мира по производству угля и стали, по производству цемента и по объемам строительства. Китай занимает первое место в мире по производству текстильных изделий и обуви, но также по производству компьютеров, мобильных телефонов и цветных телевизоров. Этот список отраслей промышленного производства, в которых Китай уже стал лидером, можно продолжить. Китай отстает от США в области науки и образования. Большая часть ученых, награжденных не только Нобелевской, но и другими наиболее престижными премиями в научных дисциплинах, работает в США. В списке из 50 лучших в мире университетов большая часть американских. В этом списке есть университеты из Англии, из Франции и Германии, но нет ни китайских, ни российских университетов. Их можно найти лишь в конце списка из 200 лучших университетов мира. Однако журнал «Ньюсуик» с удивлением констатировал, что Китай существенно обогнал США не только по численности инженеров, получающих дипломы о выс шем образовании, но и по количеству патентов на изобретения («Newsweek», 16 августа 2010 г.).

Некоторые из американских экспертов утверждали, что к середине 2010 года Соединенные Штаты вышли из кризиса и что рост американской экономики возобновился, а положение доллара как мировой валюты не только сохранилось, но и укрепилось. Однако немалое число экспертов по экономике утверждали обратное, ссылаясь на сохранение в США очень высокого уровня безработицы, на продолжение политики больших денежных вливаний в американскую экономику, не обеспеченных реальными успехами этой экономики. Экономическое положение в США все еще остается нестабильным, а угроза второй волны экономического и финансового кризиса пока еще не устранена.

Переплетение экономик и интересов США и Китая

Мировой кризис не привел, вопреки ожиданиям, к сколько-нибудь заметному росту напряжения в отношениях между США и Китаем. Это объясняется не только приходом в Белый дом в Вашингтоне нового демократического президента – Барака Обамы, который склонен более реалистически оценивать как международное положение, так и возможности США. Кризис выявил также очень высокий уровень экономической взаимозависимости США и Китая. Да, конечно, государственный долг США очень велик, и он будет в ближайшие годы увеличиваться, так как Соединенные Штаты все еще не могут избавиться от дефицита в государственном бюджете и в торговом балансе. Но Соединенные Штаты оказались способными уверенно обслуживать свои долги и платить проценты, хотя через несколько лет, по подсчетам экспертов, на эти цели надо будет выделять до 20 % всего американского бюджета. Быть кредитором США до последнего времени было и выгодно, и надежно, и именно Китай стал самым крупным в мире держателем американских ценных бумаг. Однако мировой экономический кризис увеличил риски для стран – кредиторов США. Это побудило Китай использовать свои огромные долларовые накопления для покупки нужных ему активов во всем мире – об этом я уже писал выше. Китай стал крупным кредитором для стран Латинской Америки и Африки, для России и Белоруссии, для стран Центральной Азии. Китай вывозит капиталы в масштабах, которые непосильны сейчас ни для США, ни для европейских стран, ни для Японии.

Китайский юань жестко привязан к доллару США. Если падает на 10 % доллар США, падает на 10 % и юань. Американские эксперты не раз заявляли, что юань недооценен и его нужно существенно девальвировать. Однако Китай согласился в последние два года только на 2 % девальвацию юаня. Китайские товары продолжают заполнять американский потребительский рынок благодаря не только своей дешевизне, но и качеству. У США есть много претензий к Китаю не только по поводу китайского экспорта, но и китайской демократии, военной политики и т. п. Но каким образом Америка могла бы оказать экономическое давление на Китай, если значительная часть китайских экспортных предприятий или частично, или полностью является собственностью американских бизнесменов? На протяжении многих лет Соединенные Штаты переносили сотни и тысячи своих предприятий в Китай. Сначала это были экологически вредные и трудоемкие предприятия. Однако потом стали переводиться в Китай и наукоемкие предприятия ИТ-отрасли. Миллионы американских рабочих, служащих и инженеров теряли свои рабочие места, но собственники предприятий не только не теряли, но увеличивали свои прибыли. Еще летом 2007 года американские эксперты утверждали, что инвесторы из США реализуют в Китае более 50 тысяч разнообразных проектов на общую сумму в 110,5 млрд долларов. Совокупные американские инвестиции в Китае исчисляются сотнями миллиардов долларов. Ограничивая импорт китайских товаров в США, американские власти могли бы нанести удар и по собственной экономике. По подсчетам экспертов, 40 % китайского экспорта в США производится на территории Китая, но предприятиями, которые принадлежат американскому капиталу («Российская, газета», 7 апреля 2010 г.).

Для США самым крупным торговым партнером является Европейский Союз. Китай – на втором месте. Но для Китая именно США являются главным торговым партнером. И США, и Китай являются полноправными членами ВТО. В конце XX века Соединенные Штаты доминировали в ВТО и использовали эту организацию как рычаг для завоевания новых рынков. Но теперь именно ВТО становится рычагом, который помогает Китаю успешно осваивать как рынок США, так и рынки Европы.

Стремительный рост Китая в последние 30 лет привел к небывало быстрому росту объемов китайско-американской торговли. По данным китайской таможенной статистики, в 1978 году оборот китайско-американской торговли составил всего 1 млрд долларов, и при этом импорт из США в Китай в 2,5 раза превышал китайский экспорт. В 1991 году оборот китайско-американской торговли поднялся до 14,2 млрд долларов. При этом объемы экспорта и импорта практически сравнялись. Еще через пять лет объемы китайско-американской торговли поднялись до 42,8 млрд долларов. При этом Китай вывез в США товаров на 26,7 млрд долларов, а ввез американских товаров на 16,5 млрд долларов. Этот дефицит тогда не слишком еще беспокоил американские власти, и президент США охотно продлял на очередной год режим наибольшего благоприятствования в торговле для Китая. Выгодно было сотрудничество с Китаем и для американского крупного бизнеса. Однако в 2007–2008 годах объемы американско-китайской торговли увеличились в 6–7 раз, а дефицит американской стороны возрос до суммы в 120–130 млрд долларов, и его уже нельзя было просто игнорировать.

Большую часть получаемых прибылей от своей торговли с США Китай вкладывал в американские казначейские ценные бумаги. Но так не могло продолжаться вечно. В конце концов Китай стал искать возможности покупать у США не государственные облигации, а реальные активы. Однако Китай наткнулся здесь на множество запретов.

Китайские предложения были очень выгодны самим американским корпорациям, которые ведут транснациональный бизнес и ищут таких решений, которые приносят им более значительные прибыли. Но проигрывали рабочие, профсоюзы, интересы самого американского государства. Американский экономист Т. Фишман писал в одном из журналов: «Предложения Китая так привлекательны для больших американских корпораций и для сверхбогатых людей, что уже не принимаются во внимание ни национальные интересы США, ни будущее здоровье национальной экономики» (T. Fishman, Bettiny on China USA Today, Febrary 16, 2005). Все это составляло проблему для нового президента США Барака Обамы, который в случае противоречий между владельцами корпораций и профсоюзами склонен был принимать сторону профсоюзов и беспокоиться о сохранении в США рабочих мест. Он уже попытался остановить импорт шин китайского производства, так как в США стали закрываться заводы по производству шин. Но как бороться с рыночными силами – в США это не так просто. В прежние десятилетия именно рынок был для США источником роста экономики и силы государства. В своей обычной манере Генри Киссинджер писал 19 августа 2009 года в газете «Вашингтон пост»: «Будучи крупнейшим кредитором Америки, Китай обрел рычаг беспрецедентного в истории США экономического давления». В то же время в обеих странах имеет место стремление к расширению возможностей для независимых решений. Согласно общепринятой точке зрения, мировая экономика вернет свою жизнеспособность, если Китай будет потреблять больше, а Америка – меньше. Но выполнение этого предписания обеими странами неизбежно повлечет за собой изменение политического расклада. По мере того как экспорт Китая в Америку будет снижаться и Китай сдвинет основной акцент своей экономики в сторону большего потребления и увеличения инфраструктурных затрат, возникнет новый экономический порядок. Китай станет менее зависимым от американского рынка, в то время как растущая зависимость соседних государств от китайских рынков приведет к усилению политического влияния Китая. Политическое сотрудничество в формировании нового мирового порядка должно все больше компенсировать изменение торговой модели.

Г. Киссинджер советовал Китаю не создавать в Азии никаких блоков, направленных на ограничение американских гегемонистских проектов. Создание таких блоков на обеих сторонах Тихого океана может оказаться, по мнению Киссинджера, губительным и для США, и для Китая. Однако призывая Китай к уступкам, как Киссинджер, так и другие ведущие политики США не были готовы идти на уступки Китаю в вопросах, которые Китай закономерно считает для себя жизненно важными.

Барак Обама меняет акценты, но не основы тихоокеанской политики США

Известно, что Джордж Буш и окружавшие его «неоконсерваторы» относились к Китаю с крайней неприязнью и вынашивали планы «обуздания» Китая. Мощные удары по Багдаду и по городам Афганистана должны были, по мнению этих людей, привести в чувство не столько Саддама Хусейна или Усаму бен Ладена, сколько другие страны, которые могли бы бросить когда-либо вызов гегемонии Америки. Неудачи в Ираке и Афганистане заставили президента США и его окружение начать пересмотр своей политики по отношению к Китаю. Но речь не шла о пересмотре принципов. Как раз летом 2004 года, когда в США был самый разгар новой президентской кампании, Джордж Буш дал команду на проведение давно готовившихся военно-морских учений, в которых были задействованы семь из 12 авианосных ударных группировок США. При этом три из этих авианосных ударных группировок были направлены в Тихий океан – поближе к берегам Китая. Российское руководство просто проигнорировало эту демонстрацию силы, и даже в российской военной печати американские военно-морские учения практически не комментировались. Но на китайское руководство учения ВМС США произвели весьма сильное негативное впечатление. Как можно судить, именно после 2004 года Китай начал более интенсивно развивать собственные ВМС – такая работа требует десятилетий. Вероятно, действия США вызвали какие-то разногласия в самой верхушке американского руководства. Всего за несколько дней до президентских выборов госсекретарь США Д. Пауэлл, находившийся с визитом в Китае, заявил на пресс-конференции в Пекине: «Тайвань не является независимым. Он не имеет суверенитета как отдельная страна, и таковой политики мы будем придерживаться и в будущем. Мы не хотим никаких односторонних действий, которые повредили бы желательному исходу, а именно объединению, которого хотят все» («International Hirald Tribune», 28 July, 2005).

Трудно сказать, в какой мере столь серьезное заявление было согласовано с Д. Бушем. Но показательно, что после победы Буша на выборах Пауэлл покинул администрацию Буша, а на пост госсекретаря была назначена Кандолиза Райс, которая по отношению к Китаю уже не допускала подобного рода примирительных заявлений. Политика Буша по отношению к Китаю стала в его второй срок явно агрессивной. 19 февраля 2005 года США и Япония подписали новый военный договор и выступили с совместным заявлением, в котором Япония впервые присоединилась к американской позиции по проблемам безопасности в Тайваньском проливе, провозгласив безопасность в Тайваньском проливе «общей стратегической целью». Для Китая это было абсолютно неприемлемо. Япония с 1945 по 2005 год придерживалась не нейтральной, но вполне пацифистской позиции, оставляя всю проблему Тайваня на усмотрение США. Теперь сама Япония заявляла, что не исключает возможности вмешательства в Тайваньском проливе. По нынешним морским правилам Тайваньский пролив мог бы стать почти внутренним китайским проливом, если бы Тайвань стал одной из провинций КНР.

Новому президенту США Бараку Обаме досталось в Тихоокеанском регионе не лучшее наследство. Соединенные Штаты отправили на Тайвань большую партию оружия – соглашение об этом было достигнуто еще во времена Джорджа Буша: это оружие было изготовлено специально для Тайваня. Однако от всех других демонстраций военного могущества США на Тихом океане Барак Обама решил воздержаться. Его поездка в Китай в ноябре 2009 года имела ознакомительный характер. Встреч и бесед было много, но не было никаких важных соглашений – в том числе и по иранской и северокорейской проблемам, где США крайне заинтересованы в сотрудничестве с Китаем. Б. Обама демонстрировал миролюбие и воздерживался от каких-либо обязывающих заявлений. Но и Китай отнесся к президенту США отнюдь не так, как к очень дорогому гостю. Обаме не была предоставлена возможность выступить в прямом эфире или с лекцией в Пекинском университете.

Китай не хочет ссориться с США. Америка нужна Китаю как огромный рынок сбыта и как источник для получения новых технологий и капиталов. В американских университетах обучаются тысячи китайских студентов, и большая часть из них получает гранты от разного рода китайских фондов.

Проект «Чимерики»

Осознание растущего могущества Китая дается политикам и идеологам США нелегко. Для них крайне болезненной является сама мысль о том, что Соединенные Штаты могут потерять или уже теряют свое лидерство в Восточной Азии. И это происходит без открытой борьбы, какой была во второй половине XX века «холодная война» США и СССР. Могущество Китая растет в результате труда и усилий самого китайского народа, а не в результате какой-либо экспансии. Мы видим, как увеличиваются естественным образом силы притяжения Китая, которые действуют на все страны региона. Соответственно ослабевают в этом регионе влияние и притяжение США.

Не в политических, а в академических кругах США и среди части экспертов-геополитиков подъем китайской мощи породил идею о создании некоего нового союза между США и Китаем – «G-2». Как утверждали авторы этой идеи, Соединенные Штаты и Китай могли бы в XXI веке править миром совместно, образовав самый мощный экономический и политический альянс – «Чимерика», или «Кимерика». Первым шагом в этом направлении могло бы стать какое-либо формальное соглашение по финансовым проблемам, которое объединяло бы возможности и силу двух валют – юаня и доллара. Еще в начале 2009 года в американской печати стали появляться утверждения о том, что США и Китай могли бы уже через несколько лет «формулировать мировую повестку дня». Разъясняя этот проект, один из профессоров Гарвардского университета США заявил, что президенту США Бараку Обаме следует поддержать «G-2», ибо в ином случае Китай создаст в один прекрасный момент «G-1» и станет формулировать мировую экономическую политику в одиночку. Еще перед визитом Хиллари Клинтон в Китай один из помощников президента США отметил, что проблемы американско-китайских отношений будут приоритетными для нового американского президента. «Да, Китай стремится существенно изменить международную архитектуру, – заметил этот советник. – Но Китай добивается перемен терпеливо, благоразумно и мирно».

Список проблем, которые США надеются решить при поддержке или при прямой помощи Китая, велик. Это проблемы Северной Кореи и Ближнего Востока, Ирана и Мьянмы. Китай мог бы помочь в ослаблении индо-пакистанского конфликта, в реформе ООН, в борьбе с изменениями климата Земли и т. п. Многие из этих проблем важны не только для Вашингтона, но и для самого Пекина. Весь мир может выиграть, если Китай и США перестанут смотреть друг на друга как на потенциальных противников. Но и у Китая есть достаточно обширный список проблем, в решении которых ему мешает в наибольшей степени позиция и политика США. На первом месте в этом списке стоит проблема Тайваня. Тайваньский сепаратизм не смог бы долго держаться без очевидной и массированной поддержки США.

Есть несколько сценариев дальнейшего развития отношений между Китаем и США, однако в центре каждого из этих сценариев лежит проблема Тайваня. Наиболее желательный и наиболее спокойный вариант развития событий предполагает решение самого Тайваня и его элиты на добровольное объединение с Китаем на максимально мягких условиях и в соответствии с принципом «Одно государство – два строя». Тайваньские силовые структуры в этом случае станут автономными частями общекитайских силовых структур. Тайвань откажется от своего государственного флага и других символов суверенного государства. Все соглашения и договора, которые были заключены между США и Тайванем, будут отменены. Естественно, что из Тайваньского пролива и из китайских морей должен будет уйти и американский военно-морской флот. Главным союзником США в регионе останется в этом случае Япония. Очень сложным окажется положение и позиция Южной Кореи, в которой до сих пор сохраняются очень сильные антияпонские настроения.

Есть менее спокойные сценарии, которые я в данном контексте рассматривать не буду. Китай поднимается во весь свой немалый рост и раздвигает плечи. Никто в мире не может этому помешать. Это начинают понимать и многие из политиков Запада. Министр иностранных дел Англии Дэвид Милибенд, еще находившийся тогда на своем посту, заявил в мае 2009 года: «Мой анализ доказывает, что Китай в течение ближайших десятилетий потеснит США в роли лидера и лидирующей мировой державы, а главным фактором глобальной политики станет американо-китайский союз. При этом Китай не вытеснит США с позиций мирового лидера, как США сделали это с Великобританией в прошлом столетии. Пекин присоединится к Вашингтону в новом союзе мировых супердержав. ЕС обязан научиться говорить в один голос с Вашингтоном и Пекином, если Европа не хочет окончательно потерять свои позиции на мировой арене» (РБК, 19 мая 2009 г.). Это весьма обязывающее заявление. В основном с анализом и выводами Д. Милибенда можно согласиться, но с двумя оговорками. Китай может «потеснить» США уже в течение ближайших 10 лет, а не нескольких десятилетий. Союз Китая и США требует согласия на ряд важных уступок со стороны США, но ведущие политики США еще ничем не показали свою готовность идти на такие уступки.

Снова «историческое соревнование»?

После крушения КПСС и СССР американские политики были уверены в том, что их победа в «холодной войне» является полной и окончательной. Историческое соревнование кончилось, по их мнению, очевидной победой капитализма над социализмом. Отныне во всем мире будет господствовать либеральная капиталистическая идеология, и главным образом в ее американском варианте. На Китай мало кто обращал внимания в начале 1990-х годов. Да что можно ждать от этой большой, но отсталой и бедной страны со средним годовым доходом в 500 долларов на каждого жителя. Пройдет не менее ста лет, прежде чем о Китае будут говорить как об одной из развитых стран. Однако Китай поднялся быстрее. Особое значение этому новому соревнованию между США и Китаем придает тот факт, что Китай считает себя социалистическим государством. Свои успехи Китай прямо связывает с тем, что он опирается на поддержку сотен миллионов людей, которые работают по плану и строят гармоничное социалистическое общество.

Многие из американских идеологов уходят от обсуждения проблемы китайского социализма, заявляя о том, что общественный и экономический строй Китая мало отличается от общественного и экономического строя Южной Кореи и что нынешний китайский режим – это режим государственного капитализма. Однако это не более чем примитивная уловка. Даже в марксистской теории никогда не проводили большой разницы между понятиями «государственный капитализм» и «социализм». В.И. Ленин еще в 1916–1917 годах разъяснял, что между государственным капитализмом и социализмом нет никаких промежуточных ступеней и что если повернуть государственный капитализм на службу всему народу, то это и будет социализм. Но именно это положение Ленина надо иметь в виду, проводя сравнение Южной Кореи и Китая. Все крупные предприятия и корпорации Китая являются всенародной и государственной собственностью и работают в интересах китайского народа.

И в странах Восточной Европы, и на Востоке – в Китае, во Вьетнаме, в Северной Корее, даже на Кубе Советский Союз нередко называли «старшим братом». Но Советский Союз и советский социализм оказались разрушенными. Это печально, но это факт. Многим в 1991 году казалось, что и социализм – как идеология и как экономическая система – полностью и окончательно сошел со сцены. Но это суждение оказалось слишком поспешным. Через 20 лет на мировой арене появился новый глобальным игрок – Китай. Теперь Китай стал «старшим братом», и солидарность с ним в строительстве социалистического общества выказывают многие страны в Азии, Латинской Америке и даже в Европе. Я имею в виду Республику Беларусь. Таким образом, соревнование США и Китая за лидерство в мире – это не только соревнование двух крупных стран. Это снова соревнование двух социально-экономических систем – социализма и капитализма. Россия в этом соревновании пока стоит в стороне. В Лондоне в 2009 году вышла книга Мартина Жака «Когда Китай будет править миром». Я не буду комментировать здесь содержание этой книги, ибо сама постановка вопроса в данном случае неправильна. Китай не собирается править миром, это непосильная для XXI века задача. Китай хотел бы, чтобы с его интересами и с его мнениями считались. Он хочет обеспечить благополучие и безопасность своему народу и готов сотрудничать в построении нового многополярного мира. Да, Китай строит в своей стране социализм «с китайской спецификой», или китайский рыночный социализм. Пусть другие страны и другие нации создадут на своей территории более привлекательный и более эффективный режим и более разумный общественный строй. Китай будет это только приветствовать. Социализм потерпел очень чувствительное поражение в XX веке. Но он возвращается в наш мир в XXI веке.

Китай и Россия

1990-е годы. Упадок России и подъем Китая

Еще в 1980-е годы большую часть стран мира можно было не только условно, но и по их реальной политике разделить на три части. Соединенные Штаты выступали тогда как лидер развитых капиталистических стран. В этот «золотой миллиард» входило население государств Северной Америки, Западной Европы, Японии, Южной Кореи и Австралии.

Советский Союз выступал тогда как лидер стран «социалистического лагеря». В этот лагерь входили страны Восточной Европы, Куба, а также несколько стран Африки и Азии, объявивших себя «социалистическими».

Китай выступал тогда как лидер стран «третьего мира». Однако Китай не являлся в то время «сверхдержавой», и он не создавал военных блоков и военных баз за пределами своей территории.

Распад Советского Союза и «социалистического лагеря», а также подъем Китая изменили расстановку политических и экономических сил в мире, и эти изменения еще продолжаются. «Новый порядок» в мире еще не вполне упрочился, однако очевидно, что главной осью мировой политики станут в XXI веке отношения между Китаем и США.

Россия остается и сегодня великой державой, и она взяла на себя роль правопреемника СССР. Однако наша страна перестала быть супердержавой, и у нее нет военных баз за пределами СНГ. Россия остается самой крупной страной в мире по территории и по природным ресурсам и второй в мире по своему военному могуществу. Однако по размерам своей экономики Россия в 1999 году не входила даже в десятку самых крупных экономик мира.

Отношения с Россией для Китая всегда будут крайне важны хотя бы потому, что у нас с Китаем общая граница, которая протянулась более чем на 7 тысяч километров. Однако в 1990-е годы и экономика, и государственная власть в России находились в состоянии кризиса. Страна была лишена стабильности и проводила по преимуществу одностороннюю прозападную политику. В то время как в Китае происходил быстрый экономический подъем, в России экономика находилась в состоянии упадка.

Особенно сильный упадок наблюдался в российском промышленном производстве, тогда как именно в промышленности успехи Китая были особенно наглядны и значительны. Если принять за 100 индекс промышленного производства 1990 года, то в Китае этот индекс поднялся до 448 в 2000 году и достиг 1000 в 2008 году. Такого быстрого роста промышленного производства на протяжении 20 лет не было ни в XIX, ни в XX веках ни в одной из крупных стран мира. Иная картина наблюдалась в России. Объемы промышленного производства в нашей стране в 2000 году составляли около 60 % от уровня 1990 года и возросли всего лишь на треть к концу 2008 года. В кризисный 2009 год промышленное производство в России снова упало на 10–12 %. Такого сильного подъема промышленного производства, как в Китае, и такого значительного падения промышленного производства, как в России, не наблюдалось в последние 20 лет ни в одной из крупных стран мира. В США в 1990–2008 годах промышленное производство увеличилось на 70 %, в Индии – в 3 раза. Из стран СНГ лучшие показатели были в Беларуси, где рост промышленного производства составил в 1990–2008 годах около 100 % (рассчитано экономистом В. Байневым по данным Межгосударственного статистического комитета СНГ и по данным Национального сборника статистики США. См. «Белоруска думка», жнивень 2009 года, с. 36).

При общем снижении экономического потенциала России в последние 20 лет экономика восточных регионов России упала сильнее, чем регионов ее Европейской части. Весь Дальний Восток, а также Восточная Сибирь превратились в депрессивный район, а по отдельным территориям просто в зону бедствия. Население Сибири и Дальнего Востока сократилось в период 1990–2008 годов примерно на 10, а в некоторых областях и на 15–20 % (Российский статистический ежегодник. М., 2008. С. 82).

Россия была лишена стабильности и не имела устойчивого политического руководства на протяжении более 10 лет. Она не могла поэтому проводить в эти годы стабильной и уверенной внешней политики – в том числе и на восточном направлении. Все это отражалось, естественно, и на российско-китайских отношениях. Эти отношения не были, однако, конфронтационными. Как раз в эти годы была проведена демаркация почти всей китайско-российской границы. Покупая в больших количествах продукцию российского ВПК, Китай помог выжить многим предприятиям этой отрасли. На китайских предприятиях по контрактам работало в 1990-е годы много российских специалистов и квалифицированных рабочих. Китай обеспечивал Россию большим количеством недорогих потребительских товаров – в том числе и через разнообразные формы приграничной и челночной торговли. В 1990-е годы к руководству Китаем пришло третье поколение китайских лидеров. Многие из этих людей еще в 1950-е годы учились или работали в СССР и хорошо знали русский язык.

Конечно, в Китае крайне негативно относились к антикоммунистической политике и риторике Бориса Ельцина. Однако китайское руководство последовательно придерживалось принципа невмешательства во внутренние дела России и не смешивало межгосударственные отношения с проблемами идеологии. В китайской печати перемены в России рассматривались не как поражение социализма в целом, а как крушение его «сталинской модели».

Договор о стратегическом сотрудничестве

Приход к власти в России В.В. Путина, его решительные действия, направленные на укрепление единства России и ее государственных институтов, а также ясно выраженное желание развивать добрососедские отношения с Китаем – все это вызвало в китайском руководстве одобрение и поддержку. Был открыт путь к подписанию многочисленных новых соглашений между КНР и Россией, главным из которых стал подписанный 16 июля 2001 года Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой. Это был не союзнический договор, но он близок союзническому и по форме, и по содержанию. В нем есть статья 9-я, в которой говорится: «В случае возникновения ситуации, которая, по мнению одной из сторон, может нарушить мир или затронуть интересы ее безопасности, стороны незамедлительно вступают в контакт и проводят консультации в целях устранения возникшей угрозы». В другой статье стороны обязуются прилагать «совместные усилия по поддержанию глобального стратегического баланса и стабильности, а также всемерно способствуют неукоснительному соблюдению основополагающих договоренностей, обеспечивающих поддержание стратегической стабильности».

В договоре 2001 года было зафиксировано «отсутствие взаимных территориальных претензий» у России и Китая и желание продолжить переговоры «на еще не согласованных ее участках». До разрешения этих вопросов стороны обязались соблюдать статус-кво, т. е. российскую юрисдикцию.

Договор о стратегическом сотрудничестве между нашими странами открывал большие возможности для налаживания сотрудничества между КНР и РФ во всех сферах жизни наших стран. Однако реализация этих возможностей происходила медленно. Даже как торговый партнер Китая Россия многократно уступала США, Западной Европе, Японии, даже Южной Корее. Китай очень нуждался в российских энергоресурсах и в сырьевых товарах, однако для расширения поставок в Китай российских ресурсов у наших стран не было достаточно развитой инфраструктуры.

Встречи глав государств России и Китая происходили в 2000–2010 годах не реже чем раз в год попеременно – в Москве или в Пекине. Еще в 2000 году новоизбранный президент России В.В. Путин посетил Китай. В 2001 году Россию посетил китайский лидер Цзян Цзэминь. Эти визиты происходили затем регулярно. При этом постоянно расширялись темы для переговоров и соглашений, а делегации каждой стороны увеличивались до нескольких сот, а потом и до тысячи человек – чиновников, политиков и бизнесменов. Так, например, еще в октябре 2004 года президент В. Путин посетил Китай во главе большой и представительной делегации. В столице КНР Пекине российского лидера ждал особо пышный прием. На главной пекинской площади Тяньаньмэнь гостя встречали не только почетным караулом и духовым оркестром, но и салютом из двадцати одного орудийного залпа. Самым крупным итогом этого визита стал договор об окончательном оформлении российско-китайской границы на ее восточном участке. Решены споры, которые портили наши отношения в последние 40 лет. Были приняты и решения о существенном расширении торговли между нашими странами, которую предполагалось поднять с 20 до 60 млрд долларов в год. Ответный визит китайского лидера Ху Цзиньтао в Россию состоялся в июле 2005 года. Было подписано много соглашений об экономическом сотрудничестве, о сотрудничестве в гуманитарной сфере и в области туризма. Число китайских граждан, посетивших Россию, превысило в 2005 году млн человек. В Китае в этом же году побывало около двух миллионов граждан России. Это были не слишком крупные цифры, но они существенно возросли в 2006–2010 годах.

В марте 2006 года с визитом в Китай снова прибыл Владимир Путин во главе большой – почти в тысячу человек – российской делегации. Официально В. Путин открывал в Китае Год России, и мероприятий по этому поводу состоялось очень много. Из экономических соглашений наиболее важным стало соглашение о постройке газопровода и поставке газа из России в Китай. В прошлом весь российский газ шел на экспорт только в западном направлении. Китай взял на себя ряд обязательств по строительству нефтепровода из Восточной Сибири к Тихому океану, но с ответвлением на Китай – от Сковородино на Дацин. Критики этого соглашения писали о том, что Россия становится теперь сырьевым придатком Китая. Да, конечно, Китай ждет от России увеличения поставок энергоносителей и сырья. Но это выгодно и России. Сотрудничество с Китаем – это мощный стимул для развития всего российского Зауралья. Россия не собирается конкурировать с Китаем в производстве электроники, бытовых приборов или обуви. На этих и многих других направлениях Китаю начали уступать даже Япония, Германия и Италия. Китай нуждается в сырьевых товарах, в новейшей военной технике, в помощи при строительстве атомных электростанций. Для Китая важен транзит через Сибирь и Казахстан. «Из младшего партнера США Россия превращается в младшего партнера Китая». Так писали некоторые из западных газет, комментируя визит Владимира Путина в Китай. Но Россия никогда не была младшим партнером США и не будет младшим партнером Китая.

В 2008 году свой первый визит в страны «ближнего Зарубежья» президент России Дмитрий Медведев совершил в Казахстан, а из стран «дальнего Зарубежья» – в Китай. Но это была ознакомительная поездка. Наиболее важным и результативным был визит в Китай премьера В.В. Путина, который прибыл в Пекин в октябре 2009 года во главе многочисленной делегации.

Российская группа чиновников и бизнесменов провела в Китае три дня. Было подписано много соглашений. Наиболее важным и интересным было соглашение о продаже 51 % акций одной из крупных российских нефтегазовых компаний, работающих в Якутии. В качестве покупателя выступала недавно созданная и зарегистрированная в Гонконге Китайско-Российская инвестиционная компания. Китай получил по этому соглашению два подготовленных к эксплуатации участка с запасами в 60 млрд куб. газа. Это было первое для России соглашение, по которому иностранная компания получила в России доступ к добыче газа. На протяжении двух лет китайская сторона должна будет вложить в данный проект 600 млн долларов. Было подписано рамочное соглашение об условиях поставки природного газа из России в Китай. До сего дня природный газ из России в Китай не поставлялся, теперь обусловлено, что эти поставки будут доведены до 70 млрд куб. в год. Это большая цифра. Но откуда будет идти газ и по каким газопроводам. Крупные газопроводы еще не построены, но идет строительство нефтепровода на Дацин от Сковородино. Китайская печать считает эти соглашения прорывом в стратегическом партнерстве. Были продвинуты соглашения о сотрудничестве в науке, в транспортной сфере, строительстве инфраструктуры, в лесном хозяйстве. Договорились премьеры и о строительстве совместного нефтеперерабатывающего предприятия в Тяньцзине для переработки именно той нефти, которая будет идти из России.

Стратегическое партнерство России и Китая предполагает расширение поставок в Китай сырья и энергоресурсов. А что еще может поставлять в Китай Россия после упадка 1990-х годов?! Оборудование, машины, технологии, товары ИТ-индустрии Китай или производит самостоятельно или импортирует из США, из стран Западной Европы, из Японии и Австралии. Структура российско-китайской торговли мало менялась в последние 5–6 лет. Нефть, газ и уголь составляли в 2006–2007 годах ровно половину российского экспорта в Китай. Еще 13 % приходилось на каучук и продукцию химической промышленности, а 7 % на металлы. Продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье давали в структуру нашего экспорта 7,3 %, а древесина и целлюлозно-бумажные изделия – 18 %. На все остальное в российском экспорте в Китай приходилось лишь около 6 %, в том числе на машины, оборудование и транспорт – 1,3 %. Иной была структура российского импорта из Китая. На текстиль, текстильные изделия и обувь приходилось около 40 % импорта из Китая. 30 % составляли машины, оборудование и транспортные средства. Изделия из металла давали 8 %, а продовольственные товары – 4 %, продукция химической промышленности – 6 % (Данные таможенной статистики КНР. Цит. по: «Китай в мировой и региональной политике», вып. XIII, М., 2008. С. 142–143).

Военное и военно-техническое сотрудничество России и Китая

В 2000–2010 годах военное и военно-техническое сотрудничество России и Китая развивалось по нескольким направлениям. Китай продолжал покупать российскую военную технику – все, что представляло интерес для Китая и что Россия готова была предложить: разные виды военных самолетов, подводных лодок, корабельного оружия. Политика Китая в данном случае была очевидной и понятной для великой державы: постепенно переходить на вооружение, которое производится в самом Китае. Но там, где Китай все еще отстает, можно и нужно покупать это оружие у других стран. При этом в собственном производстве Китай ориентируется главным образом на российские и советские образцы. Китай готов был бы покупать военную технику у США и у стран Западной Европы, но после событий 1989 года в Пекине на площади Тяньаньмэнь США и западные страны ввели эмбарго на продажу оружия КНР, и этот запрет действует до сих пор.

Конечно, везде, где это возможно и оправданно, Китай пытается создавать китайские модели военной техники. Однако в большинстве случаев Китай искусно копирует зарубежную военную технику, внося при этом какие-то улучшения там, где это удается сделать. Хотя Китай и превзошел другие страны по части копирования новейших технических достижений, этим занимаются при возможности и все другие страны. Поиск и кража военных секретов – это главная сфера деятельности всех военных разведок. В свое время Советский Союз копировал и основные германские и наиболее важные американские разработки. Напротив, английская и германская разведки охотились за советскими военными секретами. Известно, что Китай, покупая российский истребитель Су-27, взял его за основу при работе над собственным истребителем J-11B. Россия приступила несколько лет назад к созданию истребителей и истребителей-бомбардировщиков пятого поколения. Эти машины наша страна не собирается никому продавать, как и новейшие разработки в области ПВО, ракетного оружия, военных вертолетов и т. д. В 1998–2004 годах Китай проводил лицензионную сборку российских истребителей четвертого поколения, но теперь научился делать их сам. Он отказался поэтому от очередной партии комплектующих. В это же время Китай просил о поставке ему военно-транспортных самолетов и самолетов-заправщиков, которые производились в недавнем прошлом на авиационном заводе в Ташкенте. Однако этот крупнейший в СССР авиационный завод после распада СССР деградировал, и его не удалось запустить в ход под большой китайский заказ.

Нет никакого сомнения в том, что постепенно Китай научится делать сам всю нужную ему военную технику, включая и все виды самолетов и кораблей. Китай – это не Алжир и не Венесуэла, которые всегда будут покупать новейшую военную технику у других стран. По данным западных военных экспертов, китайский ВПК – это около 35 тыс. предприятий, на которых занято более 3,2 млн рабочих и технического персонала. России надо находить новые формы кооперации и сотрудничества с Китаем.

Только с Россией Китай проводит разнообразные совместные военные учения. Весьма масштабные учения проводились летом 2009 года в районе Хабаровска и на северо-востоке Китая – «Мирная миссия-2009». Разного рода военных учений проводится совместно более 20 в год, если иметь в виду последние несколько лет. Но 2–3 раза в год эти учения проводятся как большие маневры. Это свидетельствует о большом уровне доверия.

Во время последнего визита В. Путина в КНР нашими странами было подписано Соглашение об уведомлении о пусках баллистических ракет и космических ракет-носителей. Это важная часть сотрудничества, так как Китай имеет такое соглашение только с Россией (Россия уведомляла в прошлом США, но по соглашениям в рамках договоров СНВ).

Российско-китайское сотрудничество на разных направлениях

В 1991–1999 годах Россия переживала период смуты и упадка, и российско-китайское сотрудничество сохранялось в эти годы почти исключительно в военно-технической области. Заказы из Китая и из Индии в самом прямом смысле спасли тогда российский ВПК, так как деградировавшая российская армия не могла приобретать произведенное в России оружие и военную технику. Только после прихода к власти в нашей стране команды В.В. Путина начало развиваться российско-китайское сотрудничество в области науки и культуры, а также в мирных отраслях экономики – при сохранении и расширении сотрудничества в военно-технической сфере. Уже в 2001 году товарооборот между нашими странами увеличился по сравнению с 2000 годом на 30 % и составил 10,7 млрд долларов. Я уже писал выше о структуре этого товарооборота. Эксперты считали, что к официальной цифре товарооборота можно было бы прибавить и 10–12 млрд долларов «неорганизованного» товарооборота, лишь часть которого проходила таможенный досмотр. В 2009–2010 годах Россия приняла весьма жесткие меры по пресечению контрабандных потоков и из Китая в Россию (главным образом текстиль и обувь) и из России в Китай (главным образом древесина). Однако были также приняты меры для расширения легальных форм китайско-российской торговли. В Москве и в других крупных городах России были открыты новые рынки и магазины для китайских товаров. В конце сентября 2010 года в Москве было завершено создание крупнейшего Центра международной торговли и инвестиций, который проектировался и строился совместно Союзом китайских предпринимателей и общероссийской организацией малого и среднего предпринимательства «Опора России». Это проект «Гринвуд», и здесь на территории в 130 тыс. кв. м разместятся представительства более чем 2 тысяч китайских компаний.

В период с 2001 по 2009 год общий объем российско-китайской торговли вырос примерно в 4 раза – с 10,7 до 39 млрд долларов («Российская газета», 4 сентября 2010 г.).

Россия прилагает немало усилий, чтобы расширить сферу российско-китайского сотрудничества. Известно, что Россия подписала с Китаем соглашения о сотрудничестве в области самолетостроения и космоса. Российские специалисты принимали участие в строительстве первой в Китае АЭС – Тяньваньской. С другой стороны, Китай предоставил России кредит в 25 млрд долларов для ускорения строительства нефтепровода из Восточной Сибири в Китай. Российский участок этого нефтепровода был завершен к осени 2010 года и открыт лично премьером В.В. Путиным.

Значительная часть российско-китайского сотрудничества основана не на межгосударственных соглашениях, а на частной инициативе как китайских, так и российских предпринимателей. В городах Дальнего Востока и Южной Сибири есть десятки предпринимателей, которые ведут разнообразные виды совместного бизнеса. Еще в 1990-е годы в этот бизнес втянулись и многие расположенные на востоке России научные центры. Известно, что многие из научно-технических центров Сибири и Дальнего Востока давно уже начали принимать заказы на разного рода работы из Китая, а позднее и из Индии. Во многих случаях китайским предприятиям и учреждениям было выгоднее оплачивать работу инженеров и ученых, которые продолжали работать в своих лабораториях в Новосибирске или Иркутске, чем приглашать их в Китай. Очень многие молодые люди из Китая приезжали на обучение в вузы Иркутска, Красноярска или Хабаровска. Это как-то поддерживало экономику регионов, не создавая никаких демографических проблем.

По контрактам в 1990-e годы, а нередко и позднее в Китае работало несколько тысяч ученых, инженеров, тренеров по разным видам спорта, квалифицированных рабочих с уральских и других предприятий и вообще из России. Вполне возможно, что на этот счет не велось ни у нас, ни в Китае никакого точного учета.

Еще в 1990-е годы некоторым аграрным предприятиям в Центральной России и в Поволжье удалось сохранить и даже поднять свое производство с помощью китайских сельскохозяйственных бригад, десятки тысяч людей трудились с весны до поздней осени, а на зимние месяцы возвращались в Китай с 2–3 тысячами сбереженных долларов. Такая трудовая сезонная миграция существует и сегодня, но как она учитывается – неизвестно. Известно, однако, что такая миграция не создает демографических проблем, так как сезонные рабочие из Китая не привозят к нам свои семьи и не устраиваются в России на постоянное местожительство.

В китайских приграничных городах на приграничной торговле и на обслуживании российских туристов ведется весьма прибыльный бизнес. Здесь можно купить почти все товары потребительского спроса, все виды одежды. Есть рестораны, бани, массажные салоны, много других услуг. Из Китая в Благовещенск везут огромное количество товаров, а увозят главным образом доллары. Два города стоят рядом – Благовещенск и Хайхэ. Но китайский город от приграничного сотрудничества получает гораздо больше, чем российский. Китайцы и здесь оказались гораздо предприимчивее, чем русские и евреи из Еврейской автономной области. Разделяет города только Амур, из России в Китай идет электроэнергия, лом черных и цветных металлов и остатки леса – большая часть окрестных лесов уже вырублена. Китай ввозит в регион автомашины, даже комбайны. В Хайхэ действует свободная экономическая зона, и для поездки сюда на теплоходе не надо получать никакой визы, идет бойкая торговля по очень низким ценам – все, что нужно для дома.

Наиболее перспективной и выгодной формой сотрудничества России и Китая оказалось создание совместных предприятий в самых разных отраслях. В крупных проектах это можно делать только с помощью государства. В бизнес-проектах среднего по масштабам уровня такое сотрудничество налаживают чаще всего сами бизнесмены. Так, например, некоторые из предприятий, работавших ранее в системе российского машиностроения и в ВПК, попытались восстановить и развить упавшую ранее в нашей стране отрасль по производству электроинструментов. Это оказалось почти невозможным, так как обрушились предприятия, без кооперации с которыми наладить отрасль было невозможно. В таком положении оказались сотрудники созданного еще в 1967 году НИИ механизированного и ручного строительно-монтажного инструмента. Таких отраслевых НИИ было много, но они не смогли выжить в 1990-е годы. Но в это время эти же отрасли стремительно развивались в Китае – на основе японских и западных технологий. Оказалось выгодным вступить в кооперацию с китайскими фирмами. На такой основе работает российская компания «Интерскол» («Эксперт», 20–26 июля 2010 г., с. 52–56). Благодаря такому сотрудничеству в данной отрасли была сохранена советско-российская технологическая и инженерная школа, которая во многих других отраслях была фактически утрачена. Есть, конечно, и другие примеры. Я уже писал выше о российском предпринимателе А. Титове, который попытался создать самый крупный в России комбинат по производству меховой кожаной обуви. Не получая поддержки от российских властей, он проиграл в конкуренции китайской фирме, поддержанной государством. В результате А. Титов продал китайцам все свое оборудование, но сохранил за собой сеть магазинов, торгующих обувью, производимой главным образом в Китае. А что ему еще оставалось делать?

В Приморье большая российская компания «Соллерс», видимо, дочерняя компания от КамАЗа, но с участием итальянского капитала, начала строить завод по производству средних и тяжелых грузовиков и разного рода коммерческих автомобилей. Но такой же проект запустили в Уссурийске и китайцы – группа компаний «Мао-моторс». Они планируют наладить на Дальнем Востоке производство строительной спецтехники. Это нормальная конкуренция, которая идет на пользу российскому Дальнему Востоку.

В России, по данным экспертов, общий фонд российских земель сельскохозяйственного назначения составлял на начало 2002 года 221 млн гектаров (Российский статистический ежегодник. М., 2006. С. 6). Это намного больше, чем в Китае. Хорошо известно, однако, что немалая часть земель из российского сельскохозяйственного фонда используется не полностью или вообще не используется. Особенно много таких земель в южной части Сибири и в Уссурийском крае. Совместное с Китаем и китайцами освоение и использование этих земель выгодно и Китаю, и России. Однако серьезной работы в этом направлении не ведется. Вдоль БАМа уже давно были разведаны крупные месторождения энергетических ресурсов и других полезных ископаемых. Само строительство БАМа было частью большого плана по освоению богатых ресурсами районов Восточной Сибири и Дальнего Востока. Однако эта работа затормозилась из-за недостатка людских ресурсов. Привлечь сюда рабочие кадры из Европейской части России можно только высокими заработками, а также путем создания всех других условий комфортного проживания в регионе. Все эти задачи можно было бы легче решить в сотрудничестве с Китаем – на разных уровнях. Надо, разумеется, приветствовать и сотрудничество с Японией и Южной Кореей. Для подъема российского Дальнего Востока и Восточной Сибири привлечение иностранных капиталов жизненно необходимо. Сотрудничество с Китаем в этом направлении играет ключевую роль.

Существует ли «китайская угроза»?

Экономическое сотрудничество России и Китая развивается далеко не так быстро, как этого хотелось бы. Одной из причин этого являются слабость инфраструктуры и общая экономическая слабость восточных регионов России. Китай и Россия сотрудничают также в решении проблем Центральной Азии – в рамках ШОС (Шанхайской организации сотрудничества). Сама эта организация была создана по инициативе Китая, и это единственная такого рода организация, в которой активно работает Китай.

Расширение и углубление российско-китайского сотрудничества на многих направлениях вызывают недовольство и беспокойство многих западных политиков и людей, влияющих на выработку какой-то общей стратегии Запада в современном мире. Отражая эти настроения и интересы, западные политологи давно уже пугали и пугают Россию «китайской угрозой». Типичным для этой группы людей являются суждения известного проповедника американского лидерства Збигнева Бжезинского, который писал в одной из своих книг, что Россия просто не имеет иного выбора, чем сотрудничество с Западом, «если она желает сохранить важнейшие из своих территориальных приобретений. Можно уверенно заявить, что без помощи Запада российское владение Сибирью не будет долгим».

На самом деле российское владение Сибирью будет вечным – на этот счет не может быть никаких сомнений. Однако развивать и осваивать просторы Сибири, Дальнего Востока и северных морей Россия должна не в одиночку, а в сотрудничестве с соседними странами. У России нет никакой необходимости, да и возможности следовать совету А. Солженицына и переносить в Сибирь и на Северо-Восток «центр государственного внимания и центр национальной деятельности» с «далеких континентов, даже из Европы и даже с юга нашей страны». Но и оставлять российский Северо-Восток таким, каким он существует сегодня, Россия не имеет права, ибо освоение территории и богатств этого обширного региона – это залог развития и процветания всей России.

К сожалению, не только в США и в Западной Европе, но и в самой России есть немало экспертов, политологов и геополитиков, которые настойчиво и непрерывно запугивают российскую публику «китайской угрозой». Показателен в этом отношении пример весьма компетентной и популярной в военных кругах газеты «Независимое военное обозрение». Один из авторов этой газеты из Института политического и военного анализа Александр Храмчихин опубликовал здесь в последние несколько лет больше десятка статей о «китайской угрозе». Сами названия его очерков весьма характерны: «Пекинский тигр изготовился к прыжку», «Ближайший сосед – будущая военная сверхдержава», «Оккупация России Китаем неизбежна», «У Москвы остается невеселый выбор», «Китай готовится к ядерной войне» и т. п. Автор этих статей настойчиво и назойливо пытается убедить своих читателей в том, что у Китая слишком много тяжелейших внутренних проблем, которые он может решить только за счет внешней экспансии, и самое простое решение – оккупировать Сибирь и Казахстан. «Китай наконец достиг такого этапа в своем развитии, – утверждал А. Храмчихин, – когда он стал настолько силен, что может начать расширение стратегических границ жизненного пространства силовым путем. С другой стороны, внутренние проблемы Китая достигли такой остроты, когда такое расширение границ становится необходимым. При этом никто ему не в состоянии помешать…» «Внутренние проблемы Китая таковы, – повторял наш военный эксперт, – что Поднебесной не удастся выжить без внешней экспансии. Наиболее перспективными ее направлениями являются Россия, Центральная Азия и Казахстан. Силовой вариант такой экспансии не исключен» (НВО, 26 июня – 2 июля 2009 г.; 9—15 октября 2009 г.; 10–16 сентября 2010 г.). По мнению А. Храмчихина, у России есть на сегодня только один выбор – между китайской военной агрессией и китайской же мирной экспансией, но под угрозой военной агрессии. Но этот вывод не только слишком пессимистичен, он ошибочен. Агрессия против такой ядерной державы, как Россия, – это самоубийство, и никаких планов на этот счет у Китая нет.

Да, конечно, никто не может помешать Китаю наращивать свою экономическую, политическую и военную мощь. У меня нет никаких сомнений в том, что уже через 10–15 лет Китай станет самой крупной в военном и экономическом отношениях державой мира. Россия должна жить рядом с такой гигантской и динамично развивающейся страной, и мы должны научиться сотрудничать с Китаем. Наиболее разумная форма такого сотрудничества – это создание совместных предприятий в самых различных отраслях экономики, включая строительство железных дорог и всей другой инфраструктуры. Россия заинтересована в притоке иностранных капиталов, так как ее собственных накоплений не хватит для быстрого и максимально эффективного, но экологически разумного освоения Сибири и Дальнего Востока. Однако российские пространства на Востоке наиболее интересны не для западных инвесторов, а для инвесторов из Китая, Японии и Кореи. Поэтому близость с Китаем должна стать не источником каких-то угроз, а конкурентным преимуществом России.

Все те, кто продолжает твердить об опасности китайской экспансии в районы Сибири и Дальнего Востока, исходят обычно из того простого факта, что население Китая превысило 1,3 млрд человек, тогда как население всей Сибири и Дальнего Востока составляло в 1990 году 29,1 млн человек и уменьшилось в 2005 году до 26,3 млн человек (Российский статистический ежегодник. М., 2006. С. 83). Нужны годы и годы, а также многие миллиарды долларов, чтобы переломить эту демографическую тенденцию. Поэтому и экономисты, и демографы, и работодатели считают желательным приток в Сибирь и на Дальний Восток рабочей силы и из республик Центральной Азии и из Китая.

Китайская демографическая экспансия шла тысячи лет, и она направлялась главным образом на юг и на юго-запад Азии. Китайская диаспора в западных штатах США несравнимо больше, чем китайская диаспора в восточных регионах России. В последние несколько десятилетий можно было наблюдать массовую китайскую эмиграцию в Австралию и отчасти в Новую Зеландию, но не в Россию. В США, в Канаду, в Австралию, в Южную Америку китайцы приезжали, как правило, на постоянное местожительство. В Сибирь и на Дальний Восток, а также в Поволжье и в Центральный регион России китайцы приезжают, как правило, только для заработка и без семей. На протяжении многих столетий китайцы заселяли территории севернее Великой Китайской стены, но они остановились у рек Амур и Уссури, хотя никто им тогда не мешал продвигаться и дальше на север. Население Северо-Восточного Китая и прилегающих к Амуру провинций Хэйлунцзян, Цзилинь и автономного района Внутренняя Монголия еще в 2003 году достигло 70 млн человек. По масштабам Китая это немного, и в Пекине есть планы по перемещению на север страны еще 60–80 млн человек в течение нескольких десятилетий, но Китай не собирается и никогда не планировал заселять пустыни Монголии, степи Северного Казахстана или холодные области Южной Сибири. Китай страдал от перенаселения и тысячу лет назад, но в Сибирь и на Дальний Восток пришли не китайцы, а русские. Самым сильным препятствием для освоения и обустройства были тогда и остаются сегодня суровые природные и климатические условия этого огромного региона. Китайская цивилизация возникла там, где можно было возделывать землю круглый год. Сибирь и Дальний Восток покорились только русским переселенцам, которые были привычны к самым суровым зимам и уже освоили европейский Северо-Восток и Уральский регион. Во второй половине XIX века Россия начала осваивать и Сахалин, но отказалась от освоения Аляски. Весь образ жизни китайцев, основанный на интенсивном сельскохозяйственном производстве, не позволял им идти за Амур – в суровые северные края, которые тогда не принадлежали еще России и были мало освоены. Эти демографические ограничения сохранились и сегодня. Но сегодня существуют и международно признанные государственные границы, которые охраняются не только силой международного права. И в России, и в Китае хорошо помнят печальные уроки острова Даманский. Никаких планов войны с Россией у Китая на сегодня быть не может даже с теоретической точки зрения, как и у России с Китаем. И Китай, и Россия являются великими державами, которые обладают всеми видами ядерного оружия. Поэтому какой-либо конфликт между ними из-за тех или иных территорий ни предположить, ни представить невозможно.

Никакой заслуживающей внимания китайской демографической экспансии из Китая в Россию не происходило и не происходит в последние 10 лет. Еще в годы Первой мировой войны в России по контрактам работало около 500 тысяч китайских рабочих. Они работали в Сибири и на Урале, на шахтах Донбасса и на строительстве морского порта Мурманск и железной дороги от Петрозаводска в Мурманск. После революции 1917 года большая часть этих рабочих вернулась в Китай. Согласно переписи 2002 года, в России живут на постоянной основе 34,6 тысячи китайцев, 148,5 тысячи корейцев, 26,2 тысячи вьетнамцев и 835 японцев (Российский статистический ежегодник. М., 2006. С. 91–92). На временной основе – по контрактам – в торговле и в сельском хозяйстве в России работает немногим более 1 млн китайцев. Китайцев-нелегалов работает в России, вероятно, не более 500–600 тысяч. По всем этим категориям миграции узбеков или таджиков в России гораздо больше, чем китайцев.

Главная угроза для восточных регионов России исходила в последние 20 лет не от Китая, а от пренебрежения судьбой этих регионов со стороны российского правительства. Именно в последние 20 лет мы могли констатировать очевидную деградацию Восточной Сибири и Дальнего Востока. В последние 5 лет эта политика стала изменяться, но все эти изменения происходят пока еще недостаточно быстро.

Быстрое развитие Китая и превращение его в самую мощную державу в Азии, а в дальнейшем и во всем мире выгодно России. Оно выгодно всей Азии, а также Европе. Оно кладет конец мечтам или даже намерениям США доминировать не только в Северной Америке, но и на материке Евразия. Китай и Россия должны развиваться как независимые и дружественные друг другу государства и сотрудничать в духе добрососедства.

Китай будет сокращать импорт российских вооружений. Такая страна, как Китай, должна научиться делать все виды современного вооружения самостоятельно. Но Китай будет, вероятнее всего, расширять импорт энергоресурсов, сырья и материалов из России. Россия будет ввозить из Китая потребительские товары, но постепенно она должна создавать для их производства совместные предприятия на своей территории. Нужно будет не только следовать логике международного разделения труда, но и сохранять во всей зоне российского влияния возможность производить все главные потребительские товары, ибо всемирное разделение труда не исключает рыночных форм конкуренции в производстве всех товаров, включая текстильные товары, обувь и электронику.

Должны расшириться связи и сотрудничество России и Китая по всему кругу гуманитарных проблем. На ближайшие десятилетия Китай может стать наиболее важным для России партнером после Европы, которая сохранит свои связи с Россией.

Необходимо расширять в России изучение китайского языка и поощрять изучение Китая. В настоящее время уровень китаеведения в России очень низок. Мы плохо знаем о том, что происходит в такой большой и быстро развивающейся стране, как Китай.

Китай и Европа

У Китая и Европейского Союза нет сегодня никаких противоречий стратегического характера. Отдельные конфликтные ситуации – в торговле, в отношении к Тибету, в области прав человека преодолевались, как правило, без больших последствий. В 2000–2010 годах Европейский Союз определял свои взаимоотношения с Китаем как «стратегическое партнерство» – этот статус ЕС предоставил своим наиболее важным партнерам, включая США, Канаду, Россию и Индию.

В настоящее время Китай является вторым по масштабам торговым партнером ЕС после Соединенных Штатов: при этом экспорт китайских товаров в Европу превышает импорт товаров из Европы. В 1978 году оборот китайско-европейской торговли составил всего лишь 3,3 млрд долларов. В 1995 году этот товарооборот вырос до 40,3 млрд долларов. В предкризисный период 2006–2007 годов оборот китайско-европейской торговли превысил 180 млрд долларов в год (Г.А. Ганшин. Экономическая реформа в Китае. М., 1997; Возвышение Китая и трансатлантическая экономика. Доклад Парламентской ассамблее НАТО; веб-сайт http://www.nato-paint). Китай ввозит в страны Европы по преимуществу потребительские товары, а вывозит машины и оборудование, технологии, транспортные средства.

Лишь очень небольшая часть огромных товарных потоков из Европы в Китай и в обратном направлении идет через Россию, транзитный потенциал России на путях между Европой и Восточной Азией используется крайне слабо, а это мешает также использованию транзитного потенциала Украины, Беларуси и Казахстана.

Среди европейских стран основным партнером Китая является Германия. Китай ввозит из Германии локомотивы для скоростных железных дорог, грузовые и легковые автомобили, силовые машины, двигатели и электротехническое оборудование. В 2009 году Германия экспортировала в Китай товаров на 36,5 млрд евро, а импортировала на 55,5 млрд евро. Эти цифры лишь ненамного отличались от показателей докризисных 2007 и 2008 годов. В эти же годы российско-германский товарооборот сократился на 30 % («The New York Times», 15 июля 2010 г.). (В долларах китайско-германский товарооборот достиг в 2009 году 105,7 млрд.) Еще в период 1995–2005 годов многие германские корпорации перевели часть своих предприятий в Китай. В иной форме этот процесс продолжается и сегодня. Так, например, во время июльского визита канцлера ФРГ А. Меркель в Китай в 2010 году был подписан миллиардный контракт о создании Германией на территории Китая совместного предприятия по производству грузовых автомобилей.

После Германии, но с большим отрывом в торговых отношениях с Китаем идут Франция и Великобритания, за ними – Италия и Испания. Особо теплые отношения связывают Китай с Белоруссией, которую в данном контексте следует рассматривать как часть Европы, хотя Беларусь и не является частью ЕС.

Китай и страны Центральной Азии

Нет необходимости доказывать важность для Китая региона и стран Центральной Азии и соответственно важность Китая и его политики для стран этого обширного региона, не имеющего выхода к Мировому океану. С географической точки зрения к этому региону можно отнести все бывшие восточные республики СССР – Узбекистан, Казахстан, Туркменистан, Таджикистан и Кыргызстан, но также Афганистан и Монголию. Это трудный для проживания регион с обилием горных хребтов, пустынь, засушливых степей и с недостатком воды. На территории в более чем 6 млн кв. км здесь проживает менее 100 млн человек. Однако этот регион богат природными ресурсами, он занимает в нынешнем мире важное стратегическое положение и населен трудолюбивыми, хотя и не очень богатыми народами, привыкшими к суровым условиям труда и жизни.

Для Китая страны Центральной Азии – это соседи, и почти со всеми из них у Китая есть общая граница. Поэтому стимулы Китая в отношениях с этими странами очевидны. Главный из них – безопасность. Огромный Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая с площадью в 1600 тыс. км и с населением немногим больше 20 млн человек непосредственно примыкает к региону Центральной Азии. Тесно связаны с регионом Центральной Азии также Иран и Пакистан.

Регион Центральной Азии богат не только энергоресурсами, но и многими другими ресурсами, особенно рудами металлов, – почти всех, какие только имеются в природе. Это и очень большой рынок сбыта для китайских товаров. Большая часть потребительских товаров в центрально-азиатские страны поставляется сегодня из Китая. Производить эти товары на месте трудно, а везти из стран Европы или из США – далеко и дорого.

Общее направление китайской политики в странах Центральной Азии состоит в том, чтобы ослабить здесь влияние западных стран и особенно США и наладить вместе с Россией и странами региона освоение его больших природных ресурсов. Единственная международная организация, которая была создана по инициативе Китая, – это ШОС (Шанхайская организация сотрудничества). Эта организация была создана в 2001 году, и в нее входят Китай, Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан и Россия. На заседаниях ШОС в качестве наблюдателей присутствуют обычно делегации от Ирана, Пакистана, Индии, Афганистана и Монголии.

ШОС – это активно работающая организация, которая помогает осуществлению самых разных экономических, культурных и иных проектов. Страны ШОС проводили даже совместные военные учения.

Наиболее интенсивно в рамках ШОС развивается сотрудничество в сфере энергетики. Уже работает тысячекилометровый нефтепровод из Казахстана в Китай – Атасу – Алашанькоу мощностью в 10 млн тонн. Завершается строительство второй очереди этого нефтепровода, который будет протянут до города Атырау на Каспийском море. Активно ведется строительство газопровода Туркменистан – Китай через территорию Узбекистана и Казахстана, которые «добавят газа» в этот газопровод. Китай принимает участие в развитии сети автомобильных и железных дорог, которые могли бы связать Китай со странами Центральной Азии и с Европейской частью России, а также с Ираном и Турцией. Еще в 2007 году в Пекине было официально объявлено о намерении Китая построить 12 автомобильных дорог, ведущих из Синьцзяня в центрально азиатские страны. Самая длинная из них протянется через Центральную Азию и далее через Турцию в Европу, а другая – к границам России («Le Monde diplomatique», апрель 2007 г.). Китай существенно расширил в 2006–2010 годах свои вложения в разнообразные активы в Центрально-Азиатском регионе, включая и Афганистан. Китай предоставляет странам этого региона кредиты на выгодных условиях. Китай вкладывает немалые средства также в Иране и Афганистане. В Иране Китай планирует построить 7 заводов по переработке сырой нефти и сжижению газа («Эксперт», 30 ноября – 6 декабря 2009 г., с. 6). В Афганистане Китай вложил несколько миллиардов долларов в разработку месторождений меди. В Таджикистане и Киргизии Китай помогает восстановлению и развитию гидроэнергетики. Благодаря сотрудничеству с Китаем страны Центрально-Азиатского региона существенно повышают свой геополитический статус.

Еще в годы раннего Средневековья через Центральную Азию шел в Средиземноморье Великий шелковый путь, и это способствовало процветанию региона. Теперь в Китае не только говорят, но и многое делают для восстановления как транзита через регион Центральной Азии, так и развития стран этого региона. Лидер КНР Ху Цзиньтао прилетел в Туркменистан в декабре 2009 года, чтобы вместе с главами Туркмении, Узбекистана и Казахстана провести церемонию пуска газопровода Китай – Центральная Азия. Этот газопровод начинается на границе Туркменистана и Узбекистана, проходит по территории Узбекистана и Казахстана и затем идет по территории Китая – через Урумчи и Сиань к городам восточного побережья Китая.

В июне 2010 года в Ташкенте прошло очередное заседание ШОС, на котором были приняты не только новые правила работы ШОС, но и «Положение о порядке приема в ШОС новых членов». Сотрудничество Китая со странами Центральной Азии приобретает новую глубину и новое качество.

Китай и Япония

Китай и Япония относятся друг к другу без какой-либо симпатии, и это отчуждение в последние десять лет скорее росло, а не уменьшалось. В начале сентября 2010 года в Китае впервые за все послевоенные годы широко отметили 65-ю годовщину «победы китайского народа над японскими захватчиками». Во всех китайских посольствах 2 сентября по этому поводу прошли приемы. В некоторых городах Китая были проведены парады. Были приведены в порядок воинские кладбища, обновлены экспозиции в музеях. Церемонии возложения венков к памятникам, митинги и собрания прошли по всем городам Китая.

Германия более успешно преодолевает свои комплексы, связанные с историей Второй мировой войны, но она это делает с помощью Европейского Союза, в котором Германия, по общему признанию, является мотором интеграции. Однако у Японии такой поддержки со стороны соседних стран нет. В Японии так и не были перевернуты многие страницы, которые Европа, и в частности Германия, уже перевернула.

В XIX веке благодаря революции Мейдзи Япония сумела сохранить свою независимость и даже достигнуть положения самой могущественной державы в Восточной Азии. Однако новая правящая элита Японии включила в свой состав не только верхи нарождавшегося тогда буржуазного класса, но и верхи более чем миллионного самурайского сословия. На смену политике изоляционизма и закрытости пришла политика внешней агрессии и завоеваний. Япония оккупировала Корейский полуостров, отняла у Китая остров Тайвань. В самом начале XX века Япония разбила российскую армию и российский флот на Дальнем Востоке и потеснила Россию в Маньчжурии. В середине XX века японский правящий класс попытался подчинить себе все страны Восточной Азии, и в первую очередь Китай. К сожалению, в Японии имеется еще очень много людей, гордящихся этим прошлым, когда Япония подчинила себе большую часть Восточной Азии. Итоги Второй мировой войны известны. Милитаристская Япония была разбита совместными усилиями США, Англии, СССР и Китая. Однако Япония продолжает чтить память своих воинов, которые пали в боях – в городах и на полях сражений в Китае, в джунглях Таиланда, в Индокитае и на Филиппинах, на Халхин-Голе в Монголии. Они пришли сюда как завоеватели и потом упорно отстаивали свою империю. В токийском храме Ясукуни покоятся, по японским поверьям, души 2,5 млн «павших за императора» солдат, офицеров и генералов, включая и тех, кто был судим за военные преступления. Посещения этого храма японскими политиками вызывают крайнее раздражение в Пекине. Между тем премьер Японии Дзюньитиро Коидзуми посещал синтоистский храм регулярно. Новый и не слишком долго задержавшийся на посту премьера Таро Асо не стал посещать храм Ясукуни, но передал в апреле 2009 года в дар служителям храма карликовое дерево бонсай. Китай не стал отменять в этой связи визит Таро Асо в Пекин, хотя и высказал предостережение в адрес Японии насчет «любых ошибочных действий, связанных с трактовкой истории».

Как известно, стремительное экономическое развитие Японии, получившее наименование «японского чуда», началось во второй половине 1950-х годов и продолжалось более 20 лет. Уже к 1980 году Япония превратилась в великую экономическую державу, а ее валовой национальный продукт приблизился к 3 трлн долларов. Япония занимала тогда второе место в мире по всем главным экономическим показателям. Япония была в 50—80-е годы не только самой динамично развивающейся страной в мире, но и главным проводником американского влияния в Азии. Однако ее успехи вызывали уже тогда опасения в самих США. И в США, и в других странах Запада возникла своеобразная японофобия. Некоторые из известных публицистов писали тогда, что именно Япония может стать к началу XXI века ведущей сверхдержавой мира, которая не только потеснит Соединенные Штаты, но и навяжет планете некий «японский мир», или «Fax Nipponica». Некоторые из японских авторов также заявляли в 70-е годы, что предназначение Японии состоит в том, чтобы одержать победу в соперничестве с Соединенными Штатами в области высоких технологий. Збигнев Бжезинский писал позже, что многие из его японских коллег были уверены, что именно Япония скоро станет центром мировой информационной империи, в то время как Америка будет скатываться вниз из-за исторической усталости и социального сибаритства (З. Бжезинский. Великая шахматная доска. М., 1998. С. 207).

В самом начале 1970-х годов, после того как западные страны «признали» КНР, развитие японо-китайских отношений шло по нарастающей. Японо-китайские отношения были нормализованы в 1972 году, и между Японией и КНР было подписано первое торговое соглашение. В 1975 году оборот японо-китайской торговли составил около 4 млрд долларов. В 1985 году он поднялся до 16,5 млрд долларов, а в 1995 году достиг 57,7 млрд долларов (Статистический ежегодник Китая. Пекин, 1996. С. 543). В 1990-е годы Япония занимала первое место среди торговых партнеров Китая, и торговый оборот этих двух стран составлял более 20 % общего объема китайской внешней торговли. Однако именно в 1990-е годы Япония оказалась в крайне трудном положении, и многие наблюдатели писали теперь не о «чуде», а о стагнации, даже депрессии. Многие наблюдатели связывали эту японскую депрессию с ограниченностью ее природных ресурсов, а также с быстрым старением ее населения и неспособностью ее лидеров найти пути к формированию национального могущества. Япония оказалась крайне уязвимой страной. Она так и не смогла приспособиться к нарушениям и к изменениям в мировых потоках ресурсов и торговли, а главное, к подъему Китая.

В 2000-е годы Япония продвинулась вперед очень мало, тогда как Китай продолжал стремительно наращивать свое экономическое и политическое могущество. Именно Китай стал сегодня одним из центров силы в многополюсном мире. Япония не могла претендовать на такую же роль из-за ограниченности своих ресурсов и из-за тех ограничений, которые были наложены на японское государство после Второй мировой войны. Претензии Японии на место среди постоянных членов Совета Безопасности ООН не могут быть реализованы из-за возражений Китая и России. Что касается ядерного оружия, то к обладанию им не стремится и сама Япония.

Экономическое сотрудничество с Японией помогло быстрому росту и развитию Китая, это очевидно. Однако это сотрудничество не может перерасти в стратегическое партнерство по многим причинам. На сегодня Япония является младшим партнером и союзником США, и в растущем противостоянии США и Китая Япония находится на стороне США.

Отношения Японии и Китая отравляются и их давним спором по поводу принадлежности нескольких небольших островов в Восточно-Китайском море. Острова эти невелики, но их прибрежная зона оказалась богатой углеводородными месторождениями, одинаково ценными как для Японии, которая на сегодня эти острова контролирует, так и для Китая. По-японски эти острова называются Сэнкаку, по-китайски – Дяоюйдао. Последний острый конфликт вокруг этих островов возник осенью 2010 года, когда японские военные катера задержали в прибрежных водах китайскую рыболовную шхуну. Команда шхуны была отпущена, но капитан отправлен в тюрьму, а его дело передано в местный японский суд. В этой связи во многих городах Китая прошли манифестации. Были прерваны многие переговоры на уровне министерств и провинций, в том числе и о разработке газовых месторождений в районе спорных островов. Упорство Японии было сломлено, когда Китай прекратил экспорт в Японию минералов, содержащих редкоземельные металлы. Это поставило под угрозу работу японской электронной промышленности. 24 сентября 2010 года Япония освободила китайского капитана и сняла с него все обвинения.

Подъем Китая создал для Японии крайне трудную во всех отношениях обстановку. Япония не имеет союзников в Азии. Ограниченная в своих возможностях и правах Япония обречена на ближайшие десятилетия оставаться младшим партнером США. Не исключено, что такое положение будет сохраняться и на протяжении всего XXI века.

Китай и Латинская Америка

На протяжении последних десяти лет мы все наблюдаем активное формирование нового центра экономического и политического могущества на континенте Южной Америки. Консолидация этого региона происходит вокруг Бразилии, страны с площадью в 8,51 млн кв. км и населением, которое скоро превысит 200 млн человек. Наиболее активную внешнюю политику ведет, однако, не Бразилия, а Венесуэла – страна, где 23 млн жителей живут и работают на площади в 912 тысяч кв. км. Венесуэла богата нефтью, и это, естественно, является важным фактором в ее политике. Общее развитие всего континента Южной Америки не задевает ничьих интересов, и в целом оно способствует укреплению тех конструкций, которые поддерживают всю архитектуру современного мира. У США нет рычагов, которые могли бы остановить или замедлить этот подъем Латинской Америки. Некоторые из стран этого региона проводят весьма активную антиамериканскую политику. Нет никаких оснований, однако, прогнозировать на ближайшее или даже на отдаленное время какой-либо конфликт между странами Северной и странами Южной Америки. Однако США не проводят и такой политики, которая была бы направлена на ускоренное развитие Южной Америки. В результате американское экономическое и политическое присутствие в Латинской Америке явно сокращается, тогда как присутствие Китая в этом очень значительном по своим потенциальным возможностям регионе явно растет.

По общим размерам экономической мощи Китай еще заметно уступает США. Однако Китай пользуется преимуществом централизации в экономике и в политике, и он обладает гигантскими финансовыми резервами, которые он умело использует при укреплении своих позиций в Латинской Америке. Еще в 2004 году, когда очередной саммит АТЭС происходил в Чили, Джордж Буш прибыл туда с кратким визитом – у американского президента было слишком много дел и трудностей на Ближнем Востоке и в Афганистане. Не стал долго задерживаться в Латинской Америке и президент России Владимир Путин, который после двухдневного пребывания в Чили побывал еще в течение одного дня в Бразилии. Лидер Китая Ху Цзиньтао провел на континенте две недели. Он посетил не только Чили, но и Бразилию, Аргентину Кубу и Венесуэлу, объявив о готовности Китая предоставить странам этого региона инвестиции на сумму более 30 млрд долларов, а также подписать долгосрочные контракты на поставку в Китай жизненно важных сырьевых товаров. Уго Чавес приветствовал расширение продажи нефти в Китай; это позволяло Венесуэле уйти от зависимости от американского рынка. Лидер Бразилии социал-демократ Лула де Силва провозгласил идею «стратегического партнерства» с Пекином. Таков общий стиль китайской внешней политики, и этот скромный, но деловой стиль и уважение к любому партнеру приносят Китаю немалые результаты. Сотрудничество Китая и стран Латинской Америки облегчает и то обстоятельство, что многие из стран этого региона все с большей уверенностью говорят о строительстве рыночного социализма «с латиноамериканской спецификой».

Лидеры стран Латинской Америки – частые гости в Пекине. Так, например, в разгар мирового экономического кризиса президент Бразилии Луис Инасио Лула де Силва в очередной раз посетил Китай. Как раз в это время по итогам января – мая 2009 года Китай впервые вышел на первое место во внешней торговле Бразилии, потеснив США. В свою очередь, Бразилия стала главным партнером Китая на материке Южной Америки. Лидеры Бразилии и Китая подписали соглашение и план совместных действий на период 2009–2014 годов. Китай предоставил бразильской государственной компании «Петрообраз» кредит на 5 лет на 10 млрд долларов – на разведку и освоение углеводородных месторождений на атлантическом шельфе Бразилии. Этот долг будет погашаться поставками нефти в Китай.

Китай проявляет особую заинтересованность в поставках из Южной Америки продукции сельского хозяйства, и особенно сои и риса. Огромные площади сельскохозяйственных земель в Бразилии отводились в последние годы для выращивания сои, которая экспортировалась затем в Китай и в Индию. Нельзя не отметить, что немалая часть бразильского соевого бизнеса находится в руках нескольких крупных американских аграрных корпораций. Там, где это оказывается возможным, Китай покупает в Южной Америке участки земли для их сельскохозяйственного освоения. В последние годы главным направлением китайской экономической экспансии становится, однако, не Латинская Америка, а Африка.

Китай и страны Африки

Бедственное положение на большей части африканского континента не нуждается в доказательствах. Как известно, страны Северной Африки – это страны с древней цивилизацией. В этих странах с арабским населением стабильность поддерживается в основном с помощью армии. Это страны со средним уровнем развития и с умеренным мусульманским режимом – Египет, Ливия, Алжир, Тунис и Марокко. Они имеют немалые связи с Китаем, но их главными партнерами являются страны Европы, и прежде всего Западной Европы. Иным является положение Черной Африки, т. е. тех 45 стран или государств, которые расположены южнее Сахары. По большей части это бедные страны с неустойчивыми политическими режимами. Исключением является лишь Южно-Африканская Республика – самая экономически развитая страна Африки. На 50-миллионную ЮАР приходится более половины продукции обрабатывающей промышленности и около трети продукции сельского хозяйства всего континента.

Не менее 650 млн жителей Африки, проживающих южнее Сахары и севернее ЮАР, живут в крайней нужде и страдают от политической и экономической нестабильности. Но именно эта часть Африки стала областью наибольшего внимания Китая, который развивает здесь такие формы и объемы сотрудничества, на которые оказались неспособны ни Европа, ни Америка.

Политическое сотрудничество Китая со многими странами Африки развивалось еще в 1960—1970-х годах – как с союзниками по антиимпериалистической борьбе. С середины 1990-х годов главный упор стал переноситься на экономическое сотрудничество Китая и Африки. Еще в 1995 году состоялось три турне вице-премьеров КНР по 18 странам Африки. В 1996 году Председатель КНР Цзян Цзэминь посетил Кению, Эфиопию, Мали, Египет, Намибию и Зимбабве. В мае 1997 года премьер Госсовета КНР Ли Пэн посетил шесть африканских стран тропического пояса. Товарооборот КНР со странами Африки составлял в эти годы примерно 4 млрд долларов в год. Это была очень незначительная даже по тем временам цифра, всего около 1,5 % от общего оборота китайской внешней торговли.

Уже в конце 1990-х годов в Китае был разработан план сотрудничества со странами Африки, который весьма энергично проводился в жизнь в 2000–2009 годах. Достаточно сказать, что уже к началу 2008 года товарооборот Китая со странами Африки достиг суммы в 108 млрд долларов. Только в 2008 году прямые инвестиции Китая в странах Черного континента достигли почти 8 млрд долларов («Независимая газета», 9 ноября 2009 г.). По объемам торговли с Африкой Китай занял в 2009 году второе место в мире после Европы. При этом объемы китайско-африканской торговли увеличивались в последние 5 лет на 30 % в год.

Еще в 2000–2003 годах Китай списал полностью или частично долги более чем 30 африканских стран на сумму более 1,5 млрд долларов (Китай в мировой и региональной политике. Вып. XIII, М., 2008. С. 201).

Одновременно Китай объявил о своей готовности предоставить странам африканского континента многомиллиардную помощь на нужды развития. Именно Китай является уже сейчас главным донором Африки. Многие страны Африки смогли получить у Китая крупные кредиты на очень выгодных условиях. Некоторым странам Африки Китай предоставил беспроцентные кредиты. По состоянию на конец 2007 года Китай осуществлял в Африке около 1000 различных проектов, и в этом сотрудничестве принимали участие около 800 китайских компаний (там же, с. 203).

Китай строит в странах Африки железные и автомобильные дороги, расширяет и модернизирует речные и морские порты, помогает создавать промыслы и рудники. Одновременно Китай помогает готовить специалистов для самых разных отраслей в Африке.

Наибольшее внимание в Африке Китай обращает, естественно, на сырьевые отрасли, а также на разведку и добычу нефти и газа. Так, например, в Замбии Китай уже сделал много для развития так называемого «Медного пояса» в 400 км к северу от столицы страны г. Лусака. Но Китай многое сделал в Замбии и для развития транспортной системы, для развития сельского хозяйства этой страны. Почти один миллиард долларов был вложен Китаем в развитие многоотраслевой экономической зоны в замбийском городе Чамбиши (Чамбези).

В Анголе и Мозамбике китайские компании строят дороги, разминируют поля, модернизирует порты и восстанавливают железные дороги, ликвидируя таким образом последствия многолетних гражданских войн. В столице Эфиопии Аддис-Абебе и в столице Кении Найроби благодаря китайским инвестициям были реализованы многочисленные строительные проекты. Весной 2009 года Китай и Демократическая Республика Конго (ДРК) подписали соглашение о создании в Конго инфраструктурных объектов на 6 млрд долларов. Это самая крупная из сделок, которые Китай заключил в Африке. Согласно этому соглашению, в Конго под руководством китайских специалистов будут построены 4 тыс. км автомобильных и 3 тыс. км железных дорог, 32 больницы, 145 поликлиник и два университета. Еще 3 млрд долларов будут инвестированы в промышленность. Но и Китай по этой сделке сможет получать каждый год до 10 млн тонн меди и не менее 400 тыс. тонн кобальта, что позволяет полностью окупить китайские вложения в Конго за срок около 10 лет («Эксперт», 19–25 октября 2009 г., с. 24–25).

В отличие от западных стран Китай не ставит перед странами Африки таких требований по развитию демократии, которые на этом континенте еще преждевременны и невыполнимы. Так, например, Китай активно сотрудничает с режимом Судана, не обращая внимания на тот ордер на арест президента Судана Омара Башира, который был выдан еще в 2008 году Международным уголовным судом. Но Китай остро нуждается в нефтяных ресурсах Судана, которые оцениваются почти в 2 млрд баррелей. Именно Китай получает сегодня почти всю экспортируемую из Судана нефть. Но в Судане на кредиты Китая строятся не только нефтепроводы, но и больницы, школы, дороги.

Китай сотрудничает с нынешним режимом Гвинеи, который на Западе именуют обычно «преступной военной хунтой». Но Гвинея – это страна, которая богата бокситами, железной рудой, алмазами, ураном. Здесь уже открыты перспективные нефтяные месторождения. Китай выразил готовность вложить в гвинейскую экономику от 4 до 7 млрд долларов.

Хорошо известно, как в странах Запада оценивают режим Р. Мугабе в Зимбабве. Однако Китай оказал поддержку президенту Мугабе не только в экономической и технической, но и в политической и военной областях. Именно Китай воспрепятствовал принятию в ООН ряда резолюций, направленных против режима Мугабе в Зимбабве.

Китай демонстрирует свое уважение африканским странам. Так, например, летом 2008 года лидер Китая Ху Цзиньтао совершил весьма продолжительный визит в страны Восточной Африки. Он посетил здесь не только такие крупные страны, как Танзанию или Кению, но и небольшое островное государство Маврикий, расположенное в Индийском океане и имеющее население в 1,2 млн человек.

С весны 2007 года Китай начал осуществление в Африке крупнейшего проекта по созданию «особых экономических зон». В данном случае используется опыт по успешному созданию таких «зон» в самом Китае еще в 1980—1990-х годах. Первая такая «особая зона» создается в «Медном поясе» в Замбии. Вторая «особая зона» создается как раз на острове Маврикий, и она будет служить для Китая торговым центром, который должен будет предоставить для более чем сорока направлений китайского бизнеса привилегированный доступ к торговым структурам двадцати одного члена Общего рынка стран Восточной и Южной Африки (Марк Леонард. О чем думают в Китае. М., 2009. С. 188). Остров Маврикий обеспечит Китаю более свободный доступ к Индийскому океану и к рынкам Юго-Восточной Азии. Третья «особая зона» будет создаваться, как предполагается, в столице Танзании Дар-эс-Саламе, и она станет центром судоходства. Еще две «особые зоны» Китай планировал разместить в Западной Африке, и за право создания у себя таких зон конкурировали Либерия, Нигерия и Острова Зеленого Мыса.

Китай планирует построить в Африке несколько железных дорог, а также автобанов, которые смогут связать между собой разные страны Африки, а также внутренние районы страны и порты в Атлантическом и Индийском океанах.

Еще в ноябре 2009 года в Пекине был проведен тщательно подготовленный саммит, на который прибыли 48 лидеров африканских стран. Выступая на саммите, китайский лидер Ху Цзиньтао подверг критике политику западных стран в Африке и обещал увеличить помощь африканскому континенту в 2 раза уже в 2009 году. Это обещание было выполнено. Для Африки был создан многомиллиардный инвестиционный фонд, а кроме него, крупные инвестиции и кредиты будут направлены конкретным африканским странам. Так, например, Ангола, получив двухмиллиардный кредит от Китая, утратила интерес к кредитам МВФ, получение которых оговаривается очень многими условиями.

Китайская активность в Африке нарастает, и это вызывает тревогу у политиков и экономистов ведущих западных стран. Влиятельный британский политолог Марк Леонард писал: «Пекин продвигает далеко за пределы своих рубежей методы строительства капитализма, уже апробированные на берегах Желтой реки. Китай буквально трансплантирует свою модель развития на африканский континент. Он создает в Африке серию индустриальных центров с особым режимом налогообложения, планируя связать их железными и автомобильными дорогами, а также судоходными линиями с остальным миром. Успехи Китая в Африке ошеломительны, и «Вашингтонские соглашения» перестают быть популярными на этом континенте, как и во многих других местах земли. У стран Африки есть теперь альтернатива моделям однополярного мира – это модели Желтой реки. Долгое время считалось, что глобализация принесет всемирный триумф рыночной экономике. Но Китай демонстрирует всему миру, что государственный капитализм является одним из самых больших преимуществ его экономической системы» (там же, с. 192, 194).

Африка – это континент с площадью более 30 млн кв. км и с населением почти в 2 раза меньшим, чем население Китая. Здесь много незанятых или плохо возделываемых земель. Неудивительно, что страны Западной Европы, а также арабские страны – ОАЭ, Катар и даже Южная Корея давно уже стали брать в аренду и осваивать крупные участки африканских земель. Китай также начал в последние 10 лет расширять аренду земельных участков в Африке, но он предлагает бедным странам этого материка гораздо более справедливые и выгодные условия, чем страны Европы или Ближнего Востока. К началу 2010 года Китай создал в странах Африки около 150 сельскохозяйственных предприятий на арендованных или купленных участках земли. Это направление китайско-африканского сотрудничества развивается быстрыми темпами и при взаимной выгоде.

XI. Готов ли Китай к лидерству?

Новые прогнозы

Еще в 2008 году не только прогнозные службы американской разведки, но и многие другие аналитические центры западных стран с тревогой заявляли, что уже к 2025 году Китай может выйти на второе место в мире по экономической и военной мощи, а еще через 20 лет – и на первое место. Однако сегодня, подводя итоги 2010 года, западные специалисты по прогнозам еще более пессимистичны. В то время как экономика западных стран на протяжении последних трех лет топталась на месте, экономика Китая продолжала стремительно развиваться, преодолевая все новые и новые важные рубежи. В 2009 году прирост ВВП в Китае составил около 11 %, а в 2010 году, по предварительным данным, прирост ВВП также будет не ниже 10 %.

Китай давно уже вышел на первое место в мире по производству угля, стали, цемента, цветных телевизоров, компьютеров, мобильных телефонов, игрушек, текстильных товаров – этот перечень велик и весьма внушителен. В 2009 году Китай вышел на первое место в мире и по производству и продажам легковых автомобилей. Глобальный кризис оказал негативное влияние на всю мировую торговлю. Однако китайский экспорт пострадал в 2008–2010 годах меньше, чем экспорт Германии, Японии и США, и в результате уже в 2009 году Китай вышел на первое место в мире по объемам экспорта, обогнав Германию.

Это может показаться невероятным, но за период с 1980 по 2010 год ВВП Китая возрос почти в 20 раз! Ни одна страна в мире не знала столь быстрых темпов роста на протяжении столь длительного времени. Простая экстраполяция данных за 2006–2010 годы позволяет предположить, что уже в 2020 году доля Китая в мировом ВВП будет составлять не менее 23 %, тогда как доля США – не более 18 %. Иными словами, Китай может выйти на первое место в мире по экономическому могуществу уже в 2018–2020 годах («Российская газета», 30 сентября 2010 г.).

Завершая свою известную книгу «Великая шахматная доска», американский геополитик Збигнев Бжезинский в 1996 году утверждал, что Соединенные Штаты и в первой четверти XXI века будут «управлять главными геостратегическими фигурами на евразийской шахматной доске и расставлять их в соответствии со своими интересами и представлениями». «В ближайший период времени, а это свыше 30 лет, – писал З. Бжезинский, – вряд ли кто-либо будет оспаривать статус Америки как первой державы мира. Ни одно государство-нация, вероятно, не сможет сравняться с Америкой в четырех главных аспектах силы – в военном, экономическом, техническом и культурном, которые в совокупности и определяют решающее политическое влияние в мировом масштабе. Альтернативой американскому лидерству в обозримом будущем может быть только анархия в международном масштабе» (З. Бжезинский. Великая шахматная доска. М., 2000. С. 231). Очевидно, что этот прогноз уже устарел, что признал и сам Збигнев Бжезинский, пораженный теми плохими итогами, с которыми завершили первые 10 лет XXI века Соединенные Штаты.

Английский исследователь Н. Фергюссон еще в 2004 году писал в своей статье «Мир без гегемона»: «Если события будут и далее развиваться так, как они развивались в последние несколько десятилетий, то двухвековому доминированию Европы, а затем и ее гигантского североамериканского отпрыска придет конец. Япония была лишь провозвестником азиатского будущего. Она оказалась слишком мала и слишком интровертна, чтобы изменить мир. Но те, кто идет вслед за ней, и прежде всего Китай, свободны от этих недостатков… Европа была прошлым, США являются настоящим, а Азия, с доминирующим в ней Китаем, станет будущим мировой экономики» («Свободная мысль – XXI», 2005, № 1, с. 17).

Статья Н. Фергюссона имеет заголовок «Мир без гегемона». Однако другой британский автор, журналист Мартин Жак, выпустил в свет в середине 2009 года книгу под заголовком «Когда Китай станет править миром: возвышение Срединного царства и конец Западного мира». Мартин Жак утверждает, что стремительный рост экономики Китая приведет в конце концов к китаизации мира. Нас всех ждет новый миропорядок, когда Шанхай превратится в международную финансовую столицу вместо Лондона и Нью-Йорка, а юань станет глобальной резервной валютой вместо доллара. Китайский язык начнет соперничать с английским, и в мире будет распространяться конфуцианство. Отношения Китая с соседями будут строиться на принципах древнего вассалитета – изъявляя почтение к Китаю и признавая его культурное первородство и превосходство, соседние с Китаем страны смогут избежать вмешательства в свои внутренние дела («Время новостей», 30 сентября 2009 г.).

И в XX, и в XVIII–XIX веках лидерство в экономике вело, как правило, к внешней агрессии. Стремление навязать свою модель экономического и политического развития другим странам было характерно и для политики Советского Союза, и для политики Соединенных Штатов. Однако китайская экономическая экспансия носит другой характер, и какого-то стремления навязать соседним странам свою культуру и свою экономическую и политическую модель у Китая нет. Китай очевидным образом готов принять на себя ответственность, связанную с лидерством, но он отвергает все обвинения в гегемонизме. «Китай никогда не будет гегемоном» – такие слова не раз повторяли и продолжают повторять ведущие политики Китая. «Китай – это добрая сила, и подъем Китая не несет никаких угроз остальному миру». «Мир только выиграет от подъема Китая, который открывает свой рынок для других стран».

Конечно, публичные заявления политиков далеко не всегда полностью соответствуют политике той или иной страны, и Китай не является здесь исключением. Однако ведущие китайские политики являются реалистами, и разного рода бредовые идеи насчет «управления миром» вряд ли могут возобладать в китайском обществе и среди китайской правящей элиты. Не стремясь к гегемонии и к «управлению миром», Китай выражает желание и даже стремление к лидерству. О том, насколько близко подошел Китай к лидерству, мы можем судить не только по размерам его ВВП или его доли в мировой торговле, но и по успехам в таких отраслях промышленности, в каких еще совсем недавно доминировали западные страны и Япония. Следует хотя бы очень кратко дать обзор достижений китайской экономики на некоторых направлениях.

Экономика Китая в разных измерениях

Металлургия

Известно, что в первые десятилетия XX века едва ли не главным показателем индустриальной мощи той или иной страны считалось производство металлов, главным образом стали. Китай здесь ничем не мог отличиться: в 1950 году во всем Китае было выплавлено лишь около 200 тысяч тонн стали; ее не хватало даже для производства столовых ножей. Начиная свое индустриальное строительство, Китай с помощью СССР приступил и к созданию нескольких крупных металлургических комбинатов во внутренних районах страны – в Ухане, Чунцине, Чэнду – вблизи уже разведанных месторождений железной руды и угля. В 1957 году выплавка стали в Китае поднялась до 5,3 млн тонн (Энциклопедия нового Китая. М., 1989. С. 233). Только в 1983 году производство стали в Китае достигло 40 млн тонн, а еще через 10 лет – в 1993 году – поднялось до 88,7 млн тонн (Китай, 1994. Справочник. Пекин, 1994. С. 75). К концу XX века Китай увеличил производство стали до 120 млн тонн, обогнав почти все страны мира. Однако в 2009 году производство стали в Китае составило почти 500 млн тонн (РБК-daily 9 ноября 2009 г.: XVII съезд КПК и проблемы социально-экономического развития КНР на современном этапе. Сборник статей, с. 140–141). Япония в докризисный 2007 год произвела 120 млн тонн стали, Соединенные Штаты – 97 млн тонн, Россия – 72 млн тонн, Республика Корея – 52 млн тонн, а во всем мире было выплавлено в 2007 году 1 млрд 343 млн тонн стали (там же). Занимая первое место в мире по производству стали, Китай продолжает в больших масштабах импортировать сталь и прокат, а также почти все другие металлы, которые и сам он производит в немалых количествах. Одновременно Китай предпринял масштабную реконструкцию своей металлургической промышленности. Здесь закрываются мелкие металлургические заводы и модернизируются крупные – с ежегодным производством в 25–50 млн тонн.

Самое крупное предприятие в китайской металлургии – это шанхайская металлургическая корпорация «Баоган». Строительство этого гиганта китайской индустрии было начато в 1976 году. «История докажет, – сказал тогда Дэн Сяопин, – что, создав «Баоган», мы поступили правильно». В 2008 году корпорация «Баоган» произвела 35,5 млн тонн стали, заняв по этому показателю третье место в мире. Доход корпорации составил в 2008 году более 35,5 млрд долларов, и в списке 500 крупнейших предприятий мира (по версии американского журнала «Форчун») «Баоган» занял 220-е место («Китай», 2010 г., № 1, с. 36). Образцом для создания «Баогана» послужила гигантская японская металлургическая корпорация «Синниттецу». Однако на многих направлениях и по многим показателям китайская корпорация работает лучше японской.

Автомобильная промышленность

Китайская автомобильная промышленность ведет начало от автомобильного завода № 1 в г. Чанчуне, который был построен с помощью СССР и начал выпускать продукцию с 1956 года. Проектная мощность первой очереди завода составляла 30 тысяч грузовых автомобилей в год – это была немного улучшенная копия машин «ЗИЛ», производимых в Москве. Автомобильный завод № 2 в провинции Хубей начал производство автомобильных двигателей только в 1976 году; развитие отрасли шло в эти годы медленно и трудно. Легковые автомобили делались тогда в Китае только по индивидуальным заказам, и их производство исчислялось несколькими сотнями в год. Однако, кроме грузовиков, в Китае налаживалось постепенно и производство автобусов, самосвалов, трейлеров, джипов и машин для специальных целей. В 1985 году, согласно китайской статистике, во всем Китае было произведено 440 тысяч автомобилей всех типов (Энциклопедия нового Китая, с. 238). В 1992 году производство автомобилей в Китае превысило 1 млн. Когда я осенью 1992 года побывал в Китае, на улицах Пекина и Шанхая в часы пик двигался в обе стороны главных улиц мощный поток велосипедистов, среди которых осторожно маневрировали немногочисленные автомашины. Мои китайские собеседники говорили, что Китай не может проводить автомобилизацию страны, как это делали в США или в Японии. «В наших городах нет места для миллионов частных автомобилей», – говорили мне влиятельные чиновники. Однако когда я посетил Китай через 10 лет – в 2002 году, – я увидел на улицах Пекина и Шанхая миллионы автомобилей, которые двигались не только на улицах, но и по многоуровневым эстакадам. Велосипедистов также было много, но они двигались чаще всего по обочинам улиц. Именно автомобиль оказался в XX веке главным двигателем внутреннего спроса, и отказаться от создания собственного мощного автомобилестроения Китай не мог. Сначала здесь создавались заводы по сборке различных иностранных моделей, потом Китай настоял на создании заводов с полным циклом производства. Параллельно шло создание и китайских автомобильных заводов. Сначала Китай делал копии иностранных моделей, потом копии с улучшениями. После этого Китай начинал переходить на производство собственных отечественных оригинальных автомобилей, в устройстве которых можно было, конечно же, видеть и многие черты разнообразных западных моделей (см. журнал «Китай», 2009, № 8, с. 33–36). Уже в 2007 году Китай экспортировал свои автомобили в 30 стран, планируя занять за счет экспорта машин и комплектующих до 10 % мирового автомобильного рынка. Весьма популярной в Китае и за границей стала модель «F3», производимая на заводах корпорации «BYD», которая выпускает на рынок машины чисто китайской разработки. Корпорация готовила в 2009–2010 годах к коммерческому использованию несколько моделей электробензиновых автомобилей, а также одну модель полностью электрического автомобиля – «F6» («Эксперт», 2009, 23–29 ноября, с. 46–48). Существенно расширила производство автомашин разных типов Пекинская автомобильная корпорация – «ПАК». В 2010 году с конвейера этой корпорации сошло более 1,4 млн машин. Пекинская корпорация стала в 2010 году владельцем шведской автомобильной марки «СААБ» и значительно расширила продажи своих машин за границей. Немалыми успехами мог похвалиться в 2009–2010 годах и Шанхайский автомобильный завод («Российская газета», спецвыпуск «Китай», ноябрь 2010 года; «Китай», 2010, № 7, с. 19).

По данным экспертов, на дорогах США работают сегодня более 250 млн автомашин и транспортных средств всех видов. На дорогах Китая – более 70 млн машин, из которых более 25 млн машин – это частные автомобили («Китай», 2010, № 9, с. 6). Однако уже за 9 месяцев 2010 года в Китае было продано 14 млн автомобилей, и эта цифра, по прогнозам китайских аналитиков, будет в будущем только увеличиваться – до 35–40 млн в 2020 году. При этом более половины из этих машин будут полностью отечественного производства. Заняв первое место в мире по производству и продажам автомашин, Китай уже не собирается кому-либо уступать это первенство. Однако нельзя не отметить и того, что Китай в 2009–2010 годах вышел на первое место в мире и по масштабам автомобильных пробок – и не только на городских улицах, но и на дорогах, которые ведут в Пекин и в другие крупнейшие города Китая («Российская газета», 24 ноября 2010 г.).

Авиастроительная промышленность

Авиастроение – это много более сложная отрасль, чем автостроение. Большинство стран мир полагаются в этой отрасли исключительно на импорт. В странах Западной Европы военное самолетостроение сохранила только Франция со своими «миражами». Англо-французский «Конкорд» не сумел укрепиться на сверхконкурентных рынках гражданского авиастроения. В Европе эта отрасль представлена только одной, но сверхкрупной корпорацией «Airbus». Это англо-германо-французское производство, часть акций которого принадлежит и другим европейским компаниям. В США главной авиастроительной корпорацией является «Boeing», обеспечивающий самолетами и американские ВВС, и гражданские линии. Советский Союз имел большую собственную авиастроительную промышленность с заводами в России, Узбекистане, в Грузии и на Украине. С распадом СССР эта кооперация оказалась разрушенной. Создают свое авиастроение Индия и Бразилия.

Китай быстро создал свою гражданскую авиацию. Внутри страны она связывает около 200 городов и имеет постоянное авиасообщение более чем с 40 странами. Однако китайские авиалинии обслуживаются по преимуществу самолетами иностранного производства, в том числе и такими, как «ИЛ-18» и «ИЛ-62». Китай уже создал и свою авиастроительную отрасль, но не по всем типам самолетов. Еще в начале 1990-х годов Китай производил самостоятельно часть самолетов для своих ВВС – истребители, бомбардировщики, самолеты-разведчики, вертолеты, транспортные самолеты. Конечно, Китай широко применял копирование как западных, так и советских моделей. Как известно, при производстве оружия никто не соблюдает каких-либо юридических обязательств. Не обходится без копирования и производство китайских гражданских самолетов.

Первый собственный гражданский самолет «Юнь-7» был запущен в серию Сианьской авиастроительной компанией. Эти самолеты использовались на внутренних линиях. Еще в 1993 году самолеты «Юнь-7» продавались и в другие развивающиеся страны. Это было только начало. Работа по созданию в стране собственной авиастроительной отрасли ведется в Китае упорно и целеустремленно. Этим целям должно служит создание большой корпорации «Commercial Aireruft Corporation of China», или «COMAK». Главной машиной, которую корпорация обещает вывести на мировой рынок, является среднемагистральный самолет «С-19». Макет этого китайского лайнера был впервые показан на аэрокосмической выставке в Гонконге в сентябре 2009 года. Буква С в названии лайнера означает, что в мире появилась третья по масштабам авиастроительная корпорация. «А» – это Европа, «Б» – это США, но «С» это Китай – China. Китай работает в этой отрасли интенсивно, но не стремительно. Самолет «С-919», пригодный для летних испытаний, корпорация обещает изготовить к 2016 году, а вывести на рынок – к 2020 году. Модели самолетов создаются на десятилетия: потом они будут долгое время только модернизироваться. Каждое поколение машин в авиации требует для своего создания все больше и больше времени. Как известно, сегодня в мире идет создание машин пятого поколения. В этом соревновании участвует и Россия, где компании «Иркут» и «Яковлев» готовят к выходу на рынок среднемагистрального самолета «MC-21», или «Магистральный самолет XXI века». Россия готовит и другие гражданские и военные самолеты пятого поколения. Однако нашей стране все труднее и труднее конкурировать не только с западными странами, но и с Китаем. Опасаются конкуренции с Китаем и западные страны. Европейская корпорация «Airbus» построила в Китае большой сборочный завод для производства своих самолетов для нужд внутренних китайских авиалиний. Однако корпорация решительно ограничила передачу в Россию и Китай своих технологий. «Мы не хотим помогать будущему конкуренту», – заявил генеральный директор «Airbus» («Время новостей», 12 октября 2009 г.).

В южнокитайском городе Чжухай один раз в два года проводится крупнейший в Азии авиасалон, на котором Китай показывает все лучшее, что произвел и поднял в воздух за это время. Осенью 2010 года на очередном авиасалоне в Чжухае было показано около 70 самолетов разных типов и моделей. Здесь были представлены как гражданские, так и военные самолеты всех типов. Был показан и самолет «С-919», который, как ожидается, взлетит уже в 2014 году. Китай показал в полете свой самолет-амфибию «Хайоу-300», или «Чайка-300». В Китае ведется работа по созданию самого крупного в мире самолета-амфибии «Цзяолун-600» («Водяной дракон-600»). Этих самолетов планируется производить по 50 штук в год.

В настоящее время Китай отстает в производстве гражданских самолетов от США и Европы, а в производстве военных самолетов от США и России. Однако в развитие своего авиастроения страна вкладывает так много усилий и ведет развитие отрасли с таким размахом, что уже через 10 лет она будет идти вровень с главными авиастроителями мира. На некоторых направлениях этой отрасли Китай может опередить другие страны.

Китайская космическая программа

В тесной связи с авиастроением развивается и китайская космическая программа. Однако она имеет общегосударственный приоритет, и на ее выполнение Китай не жалеет ни сил, ни средств. Китайская космическая программа развивается на всех направлениях. Как известно, Россия, Европа и США вот уже в течение многих лет сотрудничают в выполнении некоторых наиболее сложных космических программ, и символом этого сотрудничества является МКС – Международная космическая станция. Китай в этом проекте участия не принимает. Конечно, Китай в своей работе использует многие советские разработки прежних лет. На коммерческой основе китайские космонавты – «тайконавты» проходили часть своего обучения и тренировок в России. В 1990-е годы немалое число российских ученых, не задействованных в сверхсекретных военных разработках, приглашались на работу в Китай.

Китайская космонавтика развивалась как часть общей программы ракетостроения, начатой в Китае в 1956 году. Запуск первого советского спутника в 1957 году вызвал удивление и восхищение не только в западных странах, но и в Китае. Мао Цзэдун еще тогда принял решение выделить космическую отрасль как приоритетную. В 1956 году было создано первое учреждение для руководства ракетными исследованиями – Пятая научно-исследовательская академия Министерства обороны КНР. Позже было создано Министерство космической промышленности, а еще позже Министерство авиации и космонавтики КНР. После ликвидации этого министерства в 1993 году была образована специальная китайская корпорация по космической промышленности. Она существует и сегодня как Китайская корпорация космической науки и техники – КККНТ. Именно эта корпорация отвечает сегодня и за военные, и за мирные проекты в космосе.

Все первые китайские ракеты были сходны с советскими ракетами конца 1950-х – начала 1960-х годов: они были изготовлены по советской технической документации. СССР помогал Китаю и при создании первого китайского космодрома в Цзюане – в пустыне Гоби. Однако первые запуски китайских ракет весной 1962 года были неудачными, так как ракеты не выходили в заданную траекторию. Только в 1966 году Китай успешно запустил в космос двухступенчатую баллистическую ракету средней дальности. После этого здесь начались и испытания трехступенчатых баллистических ракет. В апреле 1970 года одна из таких ракет «Чанчжень» («Великий поход») запустила на околоземную орбиту первый китайский искусственный спутник земли – «Духфанхун-1». Все эти программы имели военный характер, а спутники являлись спутниками-шпионами. Но параллельно шла и работа по гражданским программам, а также подготовка, к запуску на орбиту как отдельных космонавтов, так и космических экипажей. Была также начата разработка весьма амбициозных планов по запуску как пилотируемых, так и автоматических станций к Луне и Марсу.

В начале 1990-х годов китайская космонавтика пережила ряд крупных аварий. Огромные экономические трудности испытывала в это время и российская космонавтика. Эта ситуация привела к заключению ряда секретных соглашений о сотрудничестве. Россия помогла Китаю создать более совершенную аппаратуру автоматического сближения и стыковки. Но и заказы китайской стороны помогли выживанию российской космонавтики. Позже китайские эксперты утверждали, что их ракеты лучше советских и российских. Это вполне возможно, так как китайская система копирования в области техники основана на концепции «копирования с улучшениями». В 2001–2003 годах Китай провел много успешных испытаний: в космосе побывала даже обезьяна. Первый китайский космонавт – подполковник Ян Ливей поднялся в космос 15 октября 2003 года. Космический корабль «Шеньчжоу-5» («Священный челн») был выведен на орбиту ракетой-носителем «Чанчжень-2Ф». Вес ракеты – 480 тонн, корабля – 7,8 тонны. Позже Китай запустил в космос космический корабль с экипажем из трех тайконавтов.

Эта работа продолжается и расширяется. По состоянию на конец 2009 года в космосе работали более двухсот китайских искусственных спутников, и большая часть из них изготовлена в самом Китае. Китай проводит коммерческие запуски спутников для других стран и даже предлагает к продаже свою ракету «Чанчжень». Китай стал третьей страной мира, которая освоила технологию возвращения на Землю искусственного спутника, а также разработала метеорологический спутник-зонд, выведенный на полярную орбиту. По коммерческим запускам спутников Китай занял до 10 % рынка, а успешность запусков достигает 90 %.

По многим направлениям своей космической программы Китай еще не смог достигнуть такого уровня, какой достигнут Россией и США. К тому же Россия и США сотрудничают друг с другом при создании и эксплуатации Международной космической станции и накопили на этом направлении уникальный опыт. Китай еще не принял решения о своем возможном участии в МКС. Вполне возможно, что Китай попытается создать свою китайскую постоянно действующую околоземную космическую станцию. Однако очевидно, что Китай готовит вполне автономную программу по «освоению» Луны. Еще в 2007 году Китай запустил на окололунную орбиту первый спутник «Чанъэ-1». Он проработал на орбите вокруг Луны полтора года. Его задачей было фотографирование Луны и составление тепловой карты лунной поверхности. В 2010 году Китай отправил на окололунную орбиту новый космический аппарат «Чанъэ-2». Его задачей является фотографирование поверхности Луны, в том числе и того района Луны, где ориентировочно в 2020 году смогут высадиться китайские космонавты. Ожидается, что именно к этому сроку Пекин будет обладать техническими возможностями для направления экипажа из двух или трех человек на лунную поверхность. Одновременно с лунной программой Китай расширяет свои усилия по созданию своей орбитальной космической станции и по изучению Марса и Венеры – к этим планетам в 2013 и 2015 годах будут направлены зонды.

Китайская космическая программа развивается очень быстро, но она все еще существенно отстает от космических программ России и США. В космическое соревнование включается и Европа. «Европейцы, – писала итальянская газета «Реппублика», – хотят догнать Соединенные Штаты, лидирующие в соревновании по завоеванию космоса, но так же решительно настроены не пропустить вперед Китай, по меньшей мере в космосе». (Предварительные итоги этого соревнования мы сможем подвести в 2020 году.)

Транспорт в Китае

До образования КНР транспортная система Китая была развита крайне слабо. Автомобильных шоссе здесь было очень мало. Железные дороги строились для нужд колониализации Китая – из внутренних районов к портам на восточном побережье. Россия также построила в самом начале XX века КВЖД – Китайскую Восточную железную дорогу – для облегчения своей экспансии в Северный Китай. Дорога считалась тогда собственностью России.

Транспортное строительство стало одной из важнейших задач нового Китая. Здесь строились новые и модернизировались старые железные дороги, развивался автомобильный, водный и воздушный транспорт. Основой транспортной системы Китая были железные дороги. По состоянию на конец 1949 года протяженность железных дорог в Китае составляла 22 тыс. км, и большая часть этих дорог имела всего одну колею. В 1987 году протяженность железных дорог в Китае возросла до 53 тыс. км. При этом товарооборот и пассажирооборот этих дорог возрос более чем в 10 раз (Китайская Народная Республика. Справочник. M., 1989. С. 148). Структура всех видов транспорта в Китае по состоянию на 1987 год была еще слабо развита. Городской транспорт являлся убыточным. Ни в одном городе Китая, кроме Пекина, не было метро. Во всем Китае было тогда 3,6 млн легковых автомобилей и 120 млн велосипедов. Слабо была развита и связь – на весь Китай имелось только 7 млн телефонных аппаратов (там же). По всем основным показателям транспортной отрасли Китай оставался и в конце 1980-х годов очень отсталым государством.

В 1988–2003 годах протяженность железных дорог возросла всего на 2 тысячи километров. Однако в эти 15 лет Китай проделал большую работу по совершенствованию всех своих транспортных систем, и особенно железных и автомобильных дорог. Был обновлен парк локомотивов, строилось метро в крупных городах, создавалась сеть современных шоссейных дорог. На всех наиболее загруженных линиях железных дорог строилась вторая колея и проводилась электрификация. Существенно возрос в эти годы и товарооборот железных дорог. Линия железной дороги на Урумчи была продолжена до границы с Казахстаном – это был еще один евразийский трансконтинентальный маршрут. Были проложены железные дороги в труднодоступные горные районы Юго-Западного Китая. Быстро развивались в эти годы и современные автомобильные дороги, в том числе и несколько скоростных.

Настоящий скачок в развитии железнодорожного транспорта в Китае произошел в 2003–2008 годах. Китай перешел в отрасли на новый уровень, что позволило завершить строительство скоростной железнодорожной магистрали в Тибет с множеством мостов и тоннелей. Значительная часть ж/д полотна прокладывалась в ущельях гор на высоте от 4 до 5 километров. Столь крупных и трудных проектов ни в Китае, ни в других странах еще не осуществлялось. На всех основных линиях Китай переходит на скоростное движение. Все виды вагонов, электропоездов и тепловозов Китай производит на своих заводах. Однако на скоростных магистралях Китай рассчитывает на импорт – из Германии, из Франции, из Канады и из Японии. В печати были сообщения, что немецкие фирмы получили от Китая заказ: построить для скоростных китайских дорог тысячу поездов в ближайшие десять лет.

Все наиболее крупные города Китая построили свои метрополитены. 30 лет назад пекинское метро имело протяженность в 27,6 км при 19 станциях. На начало 2009 года столица Китая располагала линиями метро в 200 км со 123 станциями. Но шанхайское метро обогнало пекинское – в Шанхае метро протянулось на 234,7 км и имело 146 станций («Эксперт», 18–24 мая 2009 года, с. 57). По общей протяженности своих подземных железных дорог Китай обогнал уже все страны мира, кроме США, где первое метро было сооружено еще в конце XIX века. Но в 2015 году китайский метрополитен станет самым большим в мире.

Несомненный скачок произошел в Китае и в строительстве шоссейных дорог. Китай строит прочные и широкие автобаны, ничем не уступающие по качеству европейским дорогам. Это строительство дорог и мостов активно продолжалось в Китае и в 2008–2010 годах. Многие из китайских проектов в области транспорта уникальны. Так, например, мост через Ханчжоуский залив близ Шанхая протяженностью 36 км оказался самым большим в мире. Проезжая часть моста имеет ширину 33 метра, а на двух участках под мостом могут проходить даже самые крупные морские суда. Проезд по мосту было решено сделать платным, что позволит за 10–12 лет окупить все расходы на его сооружение. Этот мост лишь часть большой транспортной системы, которая свяжет широкими автобанами северо-восточную часть провинции Хэйлунцзян с южным островом Хайнань и пройдет вдоль всего восточного побережья Китая. Гордятся в Китае и скоростной магистралью на магнитной подвеске между Шанхаем и аэропортом «Пудун».

В декабре 2009 года было завершено строительство и осуществлен пробный пуск в эксплуатацию скоростной железнодорожной магистрали Ухань – Гуанчжоу, максимальная скорость движения на которой достигает 394 км/ч. Новая магистраль проходит через провинции Хубэй, Хунань и Гуандун. Строительство этой дороги началось в июне 2005 года и завершилось менее чем через 5 лет. На этой магистрали протяженностью 1068 км было сооружено 484 моста протяженностью 468 км и 226 туннелей общей длиной 177 км. В часы пик поезда на дороге Ухань – Гуанчжоу ходили в 2010 году каждые 5 минут, и это составляет конкуренцию воздушному сообщению («Китай». 2010, №№ 1, 2, с. 4 и 43).

Производство бытовой техники и электроники

За последние 30 лет Китай освоил производство всех видов бытовой техники и электроники, а на многих направлениях вышел здесь на первое место в мире. В 1950–1960 годах Китай экспортировал термосы и посуду. Бытовая техника была редкостью и в домах самих китайцев. Но в 2008 году Китай вышел на первое место в мире по производству и экспорту почти всех видов бытовой техники и электроники: фотоаппаратов, стиральных машин, холодильников, пылесосов, мобильных телефонов, кондиционеров, электроинструментов, электробритв и т. д. Конечно, Китай ничего не стал изобретать самостоятельно. Он покупал патенты, лицензии и технологии. Первые серии китайских копий были, естественно, хуже японских или американских образцов. Однако постепенно качество китайских изделий сравнялось с качеством изделий из западных стран – при более дешевой цене. Особенно преуспел Китай в производстве домашней электроники – телевизоров, персональных компьютеров, DVD-плейеров, сотовых телефонов. В этой отрасли Китай начинает выигрывать конкуренцию с Японией и Германией, с Южной Кореей и США.

В период с 1995 по 2005 год тысячи западных предпринимателей переводили свои предприятия по производству электроники и бытовой техники в Китай. Но сегодня Китай начинает создавать предприятия по производству бытовой техники и электронике за пределами Китая. Несколько крупных предприятий в этих отраслях были построены Китаем в Белоруссии, в Латинской Америке, в Африке.

Особенно преуспела в этой отрасли корпорация «Хайер» в г. Циндао, о которой я уже писал выше.

Одной из причин успеха китайских промышленных корпораций является тот факт, что при равном количестве труда китайские инженеры и ученые получают зарплату в 3–5 раз меньшую, чем инженеры и ученые в США или в Японии. Зарплата рабочих и служащих ниже западных зарплат в 5—10 раз. Однако в последние годы заработная плата рабочих, служащих и инженерного персонала в Китае растет.

Текстильная и обувная промышленность

В последние 15 лет Китай занял лидерские позиции как в текстильной, так и в обувной промышленности. Китай берет верх в соотношении цена/качество. Костюмы, рубашки, белье, обувь всех типов – все это Китай производит в огромных количествах и, как правило, достаточно высокого качества. Даже самые лучшие европейские модельеры переносят в Китай значительную часть своего производства, оставляя в Европе лишь составление моделей и пришивание пуговиц. Но при такой кооперации можно изготовлять и элитной одежды в 5–6 раз больше, чем это было в прошлом. Соответственно растут и прибыли, от которых никто не хотел бы отказываться.

Как известно, Италия считалась долгое время лучшей страной в мире по производству современных моделей обуви, в том числе и массовых серий. После распада СССР итальянские фирмы первыми пришли на российский рынок со своей обувью: в России некому было с ними конкурировать. В 1990–2005 годах в России лучшей считалась итальянская и немецкая обувь. Много одежды и обуви поступало в Россию и из Турции, но это были менее качественные, хотя и недорогие товары. Однако в последние несколько лет все более крупную долю рынка одежды и обуви занимает Китай. Конечно, китайские предприятия одевают и обувают и самих китайцев. Но даже американские миллионеры начинают носить китайские костюмы и китайские ботинки.

Рыболовство и рыбоводство в Китае

По мнению экспертов, китайские рыбаки уже сегодня превзошли рыбаков всех других стран в масштабах рыболовства. Считается, что на Китай приходилось в последние годы до 40 % мирового улова рыбы. Рыболовство – это важная часть продовольственной политики Китая. В этой стране почти любой внутренний водоем используется для выращивания лучших видов речных рыб. В последние 20 лет рыбные запасы Мирового океана очевидным образом уменьшились. В результате некоторые из прежних лидеров в этой отрасли, например Анг лия, сократили масштабы своего рыболовства. Но Китай не может отказаться от развития рыбных промыслов, это может подорвать его продовольственную безопасность. Во все больших масштабах Китай развивает в последние годы морское рыбоводство – разведение разных видов морских рыб и съедобных водорослей в прибрежных морских водах. В Китае создаются «рыбные поля», с которых по определенным правилам снимается «урожай». До революции в низовьях рек Китая имелось множество поселений, расположенных в джонках прямо на воде. Большая часть таких семей живет сегодня на берегу, но продолжает заниматься рыболовством, а также туристическим бизнесом.

Китай – мировая фабрика

Я привел выше примеры развития в Китае лишь некоторых отраслей промышленного производства. Размах и быстрота экономического развития и экономических преобразований в Китае производят сильное впечатление даже на специалистов по Китаю. Доктор исторических наук, китаевед Владимир Малявин, который работал в университетах Москвы, США, Франции, а сейчас ведет курс в Тамканском университете на Тайване, писал в одной из статей для Русского института: «Признаюсь, и меня в конце концов проняли нынешний китайский размах и китайская мощь. Куда ни прилетишь в Китае – всюду новенькие гигантские аэропорты, от них разбегаются через клубки транспортных развязок скоростные магистрали, всюду горизонт заставлен параллелепипедами высотных зданий, бурлит и хлещет через край жизнь. Словно какая-то чудо-меленка мелет и мелет где-то на дне Янцзы или, может быть, прудов Запретного Города и вываливает из себя все новые аэропорты и автострады, жилые кварталы, небоскребы, универмаги, горы автомобилей, компьютеров, шмоток. Кто и как приладил приводные ремни от заветных струн китайской души к материальному миру? Какие силы приводят их в движение?» («Русский журнал», выпуск № 6, 2010, с. 7).

Нигде в мире не идет сегодня столь масштабного строительства, как в Китае. Об этом можно судить и по потреблению цемента. В 2006 году Китай использовал в своих строительных проектах 1 млрд 240 млн тонн цемента, что составило 54 % мирового потребления цемента. (В последующие годы цифры потребления цемента в Китае только росли.)

Еще в 2009 году Китай обогнал Германию по объемам машиностроения и занял в этой отрасли первое место в мире, отодвинув Германию на второе место. Первое место в мире Китай занял и в станкостроении, обогнав в этой отрасли Японию и Европу. Когда-то Советский Союз гордился успехами своего станкостроения и помогал своим опытом Китаю. Однако в новой России эта отрасль быстро деградировала, и в настоящее время Китай производит станков в 100 раз больше, чем в России.

Китай активно развивает и свою фармацевтику, хотя его позиции в этой отрасли еще более чем скромны.

Во всех почти отраслях промышленного производства Китай сознательно делает установку на производство для внешних рынков. Именно стремление Китая все более активно выходить на внешние рынки стало причиной того бума морских перевозок, который наблюдался в 2002–2003 годах. Перевозки росли в эти годы на 20–30 % в год, но и тарифы росли на 20–30 % в год. Вместе с ростом цен на нефть это остановило бум перевозок. Китаю пришлось отказаться от импорта некоторых видов сырья, например от ввоза из Европы бумажной макулатуры. Надо было позаботиться и о создании собственных судоходных корпораций.

Известно, что до 2003 года наиболее влиятельным игроком в мировой торговле была Лондонская балтийская судоходная биржа. Заметными игроками в этом бизнесе были и независимые греческие, скандинавские и немецкие судовладельцы. Они владели частными флотилиями и предпочитали сохранять свою автономию и не платить налогов. Однако еще в 2003 году Китай заявил о своем желании создавать и развивать свой собственный морской торговый флот, и в первую очередь танкерный флот. По мнению экспертов, в 2009 году не менее 50 % мирового торгового флота уже принадлежала азиатским судовладельцам, среди которых была велика и доля хуацяо – этнических китайцев, живущих в разных странах Азии.

В 2008–2009 годах Китай сократил поставку многих товаров на внешние рынки, но расширил свой внутренний рынок. В 2010 году Китай продолжал работать как «мировая фабрика», поставляя на внешние рынки сотни наименований товаров, на которые имелся спрос. Это были не только машины и текстиль, но и мебель, игрушки, пластмассовые изделия, чемоданы и сумки для туристов – всего не перечесть.

Китайская мировая фабрика работает на основе партнерства государства и частного бизнеса. Государство помогает частному бизнесу, в том числе и иностранным предприятиям, работающим в Китае. Приоритетом для государства является в Китае не производительность труда, а занятость населения. Еще Мао Цзэдун говорил: «У нас работу одного человека должны выполнять три человека, а заработную плату трех должны получать пять человек». В китайских магазинах очень много продавцов, а в гостиницах очень большой персонал. На 500 крупнейших предприятиях Китая работает гораздо больше людей, чем на 500 крупнейших предприятиях США, хотя их суммарная чистая прибыль может быть одинаковой. Количество рабочих и служащих в крупнейшей американской нефтяной корпорации «Exon Mobil» составляет (2008 г.) 86 тысяч человек, а количество сотрудников китайской корпорации «PetroChina» достигало в 2008 году 1,6 млн человек. В расчете на одного человека прибыль китайской компании составляла 10 тыс. долларов, а американской компании – около 500 тыс. долларов («Китай», 2009, № 10, с. 9). Это обстоятельство нельзя забывать, говоря об успехах Китая в области промышленного производства.

Подводя предварительные итоги работы китайской «мировой фабрики», мы должны отметить, что эта фабрика работает в высшей степени эффективно в соотношениях цена/качество/количество, а также по быстроте доставки к потребителю. Однако Китай еще не смог овладеть многими из наиболее передовых технологий. Так, например, Китай успешно производит не только истребители, но и многие другие виды вооружений третьего и четвертого технологических поколений. Но он еще не способен производить оружие и ракеты пятого поколения. Китай не может еще производить и гражданские самолеты четвертого и пятого поколений. Китай строит атомные электростанции, но основное оборудование для них он вынужден покупать у России, у Франции и Японии. Китай производит модельную одежду и обувь, но основные модели создаются пока еще в Европе. Однако расчеты на то, что Китай не сможет преодолеть свое технологическое отставание от самых развитых стран, иллюзорны. Китай упорно работает над тем, чтобы повысить уровень своих технологий, и он может добиться этого в ближайшие 10–15 лет. Конечно, для этого Китаю нужно позаботиться о развитии своих систем науки и образования.

Образование и наука в Китае

До революции большая часть китайцев, включая и молодежь, была неграмотной. Образование было привилегией относительно богатой части общества. Однако и в древнем, и в средневековом Китае образование и образованность всегда высоко ценились. Поэтому почти всякий китаец, который сумел так или иначе преодолеть «стену иероглифов», мог рассчитывать на относительно успешную карьеру.

После революции работа по созданию в стране самой широкой и доступной системы народного образования была одним из приоритетов в работе КПК по преобразованию китайского общества. Не вдаваясь в подробности этой работы, мы должны сказать, что в настоящее время в Китае уже создана и работает весьма стройная и разветвленная система народного образования, фундаментом которой является всеобщее начальное образование. Еще в 1986 году «Закон КНР об обязательном образовании» ввел в стране обязательное начальное образование, которое предусматривает обучение в течение шести лет всех детей с 6-летнего возраста. Позднее в Китае было введено и закреплено в конституции обязательное 9-летнее образование – после 6 лет начальной школы все дети и подростки страны должны пройти 3 года обучения в средней школе первой ступени. Около половины молодых китайцев в 14—15-летнем возрасте продолжают обучение и в 3-летней средней школе второй ступени.

Параллельно с обучением в средней школе второй, т. е. высшей, ступени молодые китайцы могут получить обучение в профессионально-технических училищах или в средних специальных учебных заведениях. На базе среднего и среднего специального образования в Китае строится система высших учебных заведений, которых в стране имеется несколько тысяч – по всем отраслям знаний. Немалое число китайцев получают высшее образование за границей – главным образом за счет государства, а также за счет разного рода предприятий и учреждений.

Свою систему образования Китай создавал не с нуля. Еще до революции в Китае существовала система начального и среднего образования.

В 1925 году в Китае имелось около 200 вузов, и студенчество являлось важным источником для пополнения актива революционных партий – Гоминдана и КПК. Однако китайское гимназическое образование в прошлом имело почти исключительно гуманитарный характер – с опорой на изучение языка, литературы и истории. Изучение точных наук в школе было поставлено плохо. Не имелось в дореволюционном Китае и системы научных учреждений.

В настоящее время Китай является страной с наибольшим числом студентов. В 1999/2000 учебном году в вузах Китая обучалось около 12 млн студентов. В 2009/2010 учебном году число студентов в Китае приблизилось к цифре в 20 миллионов. В 2009 году численность выпускников китайских вузов достигла 6,1 млн человек («Китай», 2010, № 1, с. 29). В 2010 году китайские вузы выпустили из своих стен 6,3 млн человек («Китай», 2010, № 7, с. 6). В 1987 году в американских университетах обучалось 27 тысяч китайских студентов. В 2010 году численность китайских студентов в США превысила 120 тысяч человек. Десятки тысяч молодых людей из Китая обучаются также в Европе, в России, в Австралии, в Латинской Америке и в Японии. Но и в Китае в 2009 году обучалось более 230 тысяч молодых людей из всех стран мира, но главным образом из стран Азии – Японии, Вьетнама, Кореи, Индии, Индонезии, Казахстана и Пакистана.

Согласно наиболее авторитетным рейтингам, в число 50 самых лучших университетов мира не входят ни российские, ни китайские университеты. Однако в число 500 лучших университетов мира входят от России Московский и Санкт-Петербургский университеты, а от Китая Пекинский университет, университет Цинхуа, а также университеты Фудан, Нанькайский, Нанкийский, Уханьский и Цзиминьский. В числе лучших также Сянганский университет, Сянганский научно-технический университет и Сянганский университет китайского языка («Китай», 2010, № 5, с. 2).

Китайское руководство придает очень большое значение повышению уровня образования в стране и поощряет обучение молодых людей из Китая во всех развитых странах мира, но главным образом в США. Россия в последние 20 лет не слишком привлекала китайскую молодежь; у нас в стране наблюдался затянувшийся кризис всей системы образования. Но в США кое-где можно было слышать шутку, что Соединенные Штаты – это та страна, где русские преподаватели учат китайских студентов.

В высшей школе Китая преобладает техническое образование. Китай ежегодно выпускает из стен своих вузов гораздо больше технических специалистов, чем США и ЕС, вместе взятые. Высшее образование в Китае состоит из двух ступеней – 3 и 6 лет. Этой структуре соответствует и система степеней: бакалавр, магистр, доктор наук.

Не только число инженеров, но и число научных работников в Китае на сегодня самое большое в мире. Однако Китай пока еще не лидирует ни по числу инноваций, изобретений и патентов, ни по числу научных достижений и открытий. Среди лауреатов Нобелевских премий есть китайские имена, но это все выходцы из Китая, которые работают на постоянной основе в лабораториях и в институтах западных стран. Это обстоятельство служит предметом оживленных дискуссий в китайской печати после каждого присуждения Нобелевских премий. «Нобелевская премия от нас далека», «Получение Нобелевской премии по своей значимости никак не меньше для государства, чем военный парад, демонстрирующий его военную мощь». «Хотя лауреатом Нобелевской премии становится отдельный ученый, на самом деле это поднимает престиж нации и государства». Это цитаты из китайских газет за октябрь 2009 года – после оглашения в Стокгольме очередного списка лауреатов Нобелевской премии. Из этих настроений в Китае стихийно возник лозунг: «От олимпийских медалей к Нобелевским премиям!» За этим лозунгом стоят и дела. Китай увеличил ассигнования на развитие науки и расширил создание в стране научно-технических центров. Значительно расширена такая работа на Тайване, в Гонконге (Сянгане) и в Сингапуре.

Известно, что Китай открыл свои научные станции как в Арктике, так и в Антарктике. Китай форсирует свои исследования в области нанотехнологий. С особой энергией и с немалыми затратами Китай форсирует свою программу космических исследований, о чем я уже писал выше. В изучении Луны Китай на сегодня обгоняет как Россию, так и США. В крупных городах Китай создает систему технопарков, наиболее крупным из которых является технопарк Чжунгуаньцунь в Пекине. Этот технопарк был создан еще в 1988 году, и сегодня он занимает площадь в 230 кв. км. В нем работает около 20 тысяч компаний и около одного миллиона человек («Эксперт», 2010, 18–24 октября, с. 44–46).

В оценке научного потенциала разных стран в последние годы особое значение приобрели показатели наличия у этих стран работающих суперкомпьютеров, способных совершать не менее тысячи триллионов операций в секунду. Из списка 500 самых мощных супер-ЭВМ в конце 2009 года 291 суперкомпьютер работал в США. Китай тогда располагал 21 сверхмощной ЭВМ, Япония – 15. У России имелось всего лишь 5 машин («Российская газета», 22 октября 2009 г.). Из десяти самых мощных суперкомпьютеров первые два работали в США. На третьем месте был компьютер из Объединенной Европы, которая в общем списке «Топ-500» имела 140 компьютеров. С четвертого до девятого места по мощности занимали также американские компьютеры (там же). Однако уже в 2010 году установленный в Шэньчжене китайский компьютер занял второе место в мире по мощности. В общем списке из 500 сверхмощных компьютеров число американских машин сократилось до 282, а число китайских возросло до 30. И в Китае, и в США шла работа по созданию самого мощного в мире компьютера (The New York Times, 1 июня 2010 г.). Китай выиграл в этом соревновании и осенью 2010 года ввел в строй самый мощный в мире суперкомпьютер. Он вдвое превышает мощность самого крупного американского суперкомпьютера и располагается в Национальном суперкомпьютерном центре в Тянцзине.

Явное отставание России в создании новых суперкомпьютерных технологий моделирования стало предметом обсуждения на заседании Совета Безопасности России еще летом 2009 года. Было решено развернуть производство суперкомпьютеров и стимулировать их внедрение в промышленность и науку. В Китае такое решение было принято несколько лет назад.

Большой популярностью в Китае пользуется Интернет, в том числе и для развития многих форм бизнеса. Еще в 2008 году во Всемирной сети произошла смена лидера – Китай занял первое место в мире по общему числу интернет-пользователей. В 2009–2010 годах этот разрыв увеличился.

До революции науки в современном смысле слова в Китае вообще не было, хотя отдельными исследованиями в области медицины, географии, астрономии и математики занимались примерно 500–600 человек. Несколько сотен ученых занимались в Китае проблемами языка, литературы и истории.

Решение о создании в Китае Академии наук Китая было принято вскоре после провозглашения КНР. К работе в академии были привлечены выдающиеся ученые, которые вернулись в Китай из-за границы. В 1956 году был составлен и затем успешно реализован 12-летний план развития науки, создана база для новейших изысканий и разработок, сформированы общекитайские органы науки и образования. На этом фундаменте шло развитие китайской науки в последующие десятилетия. До середины 1970-х годов АН Китая объединяла как естественно-технические, так и общественные науки. С середины 70-х годов общественные науки стали развиваться в рамках Академии общественных наук (Китай на пути модернизации и реформ. 1949–1999. M., 1999. С. 475–476). В 2003 году в Китае была создана и Академия инженерно-технических наук Китая. В системе этих академий работают несколько десятков специализированных НИИ. Разнообразные научные центры создаются и при китайских университетах. Автономно от столичных научных центров в Китае были созданы также академии наук, академии общественных и инженерно-технических наук в самых крупных провинциальных центрах Китая.

Общие расходы Китая на науку пока еще меньше, чем в США и в ЕС, но много больше, чем в России. Однако если расходы на научные исследования росли в США, в Европе и Японии на 4–5 % в год, в Китае этот рост составлял 15–17 % в год (Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 404).

Китай развивает научные исследования по всем без исключения направлениям, как это делал в свое время Советский Союз. Однако китайская наука еще не достигла тех уровней, которые имеет наука в США, в Западной Европе, а также в Японии. Для создания научных школ и полноценных научных коллективов нужны не только финансовые ресурсы, но и десятилетия труда, традиции. Подготовка спортсменов мирового класса – это гораздо более простая проблема, чем подготовка ученых мирового уровня. Однако Китай не жалеет ни сил, ни средств для решения этой проблемы. Одним из главных показателей уровня науки в той или иной стране является число публикаций в научных журналах. В 2008 году первое место по этому показателю занимали США. Ученые этой страны опубликовали около 350 тысяч научных статей. Европейские ученые опубликовали в 2008 году примерно 325 тысяч статей, ученые Японии – около 180 тысяч статей. Ученые Китая опубликовали 110 тысяч научных статей, а ученые России – всего 27,6 тысяч статей («Эксперт», 1–7 февраля 2010 г., с. 8). Эти цифры не нуждаются в комментариях.

Подводя итоги сказанному выше, мы должны отметить, что на некоторых направлениях общественной и государственной жизни Китай уже в настоящее время вышел в лидеры. Нет никаких сомнений в том, что во многих областях жизни общества, а также по масштабу своего влияния на положение дел в мировой экономике и политике Китай существенно расширит свое лидерство уже к 2020–2025 годам. В 2030—2040-е годы Китай станет безусловным лидером, но не гегемоном.

Один из популярных китайских журналов – «Ляован дунфан» в 2009 году посвятил один из своих номеров будущему Китая. В редакционной статье этого журнала можно было прочесть: «Заглянем в будущее: в 2049 г. в Китае будет высоко развитая в политическом отношении цивилизация, общество будет справедливым, люди будут иметь равные права, станут здоровыми и обретут долголетие. Высшая степень открытости страны позволит во всей полноте заимствовать передовые мировые знания, непрерывно вносить свой вклад в развитие мира и прогресс человеческой цивилизации» (Цит. по: «Китай», 2009. № 11, с. 8).
Я могу только присоединиться к этому прогнозу.

Примечания

1

Приведено устаревшее написание.

Content

Медведев Рой Александрович Подъем Китая

Рой Медведев Подъем Китая

Предисловие

I. Китай выходит вперед

Китай в 1970-1980-x годах

На рубеже тысячелетий

Китай выходит вперед

II. О китайском народе

Самая большая нация в мире

О предприимчивости китайцев

О бережливости китайцев

III. Становление рыночного социализма в Китае

«Учиться у СССР!»

Политика «большого скачка»

Потерянное десятилетие

Аграрные реформы в КНР в 1978–1984 годах

Реформирование государственной промышленности

Специальные экономические зоны в Китае

Покупка «ненужных» заводов в западных странах и в России

Развитие промышленности в сельских районах Китая

Новый китайский пролетариат

Победы на рынках западных стран

Успехи китайской ИТ-индустрии

Китайский рыночный социализм и мировой кризис

IV. За пределами материкового Китая. Новый «большой Китай»

Две части китайской нации

Гонконг (Сянган)

Макао (Аомэнь)

Тайвань

Сингапур

Поворот истории

V. Китайская коммунистическая партия. Проблемы обновления кадров и идеологических основ

Образование КПК и первое поколение лидеров партии

Второе поколение китайских лидеров

Третье поколение китайских лидеров

Четвертое поколение китайских лидеров

О пятом поколении лидеров Китая

О становлении китайской версии марксизма-ленинизма

От радикализма к умеренности

VI. Народно-освободительная армия КНР

Китайская армия и китайская революция

Китайская армия и «культурная революция» в Китае

Китайская армия и политика в 1980–2010 годах

Военная мощь НОАК

VII. Китай и распад СССР

Из истории советско-китайских отношений

О событиях весны и лета 1989 года в Китае

От осени 1989-го к осени 1992 года

VIII. Социализм и капитализм в Китае

Социализм с китайской спецификой

Китайские олигархи

Изучение проблем социализма

IX. О трудностях Китая

Демографические проблемы Китая

Экологические проблемы Китая

Продовольственные проблемы Китая

Энергетические проблемы Китая

Проблемы сырьевых ресурсов

Проблемы бедности и проблемы коррупции в Китае

X. Китай и внешний мир

О положении Китая в мире

Китай и США

Китай и Россия

Китай и Европа

Китай и страны Центральной Азии

Китай и Япония

Китай и Латинская Америка

Китай и страны Африки

XI. Готов ли Китай к лидерству?

Новые прогнозы

Экономика Китая в разных измерениях

Образование и наука в Китае