Меркури Илиас

Женатики

Илиас Меркури

Женатики

Посвящаю своей семье и вашей семье тоже

За весь период работы над книгой количество моих искренних друзей уменьшилось существенно. Мне помогли пережить кризис, в том числе финансовый:

Сергей Минаев, Александр Шульгин (спасибо за ТРИПТИХ в том числе), Наташа Спирина и Азамат Цебоев, Алексей Данилянц, cемья Галимардановых, Оксана Еремеева, Александр Вендров, Юля Лащинина и моя любимая балерина Алеся Бойко.

Также поддерживали меня каждый по-своему следующие интересные персонажи:

Тина Канделаки, Альберт Попков, Константин Рыков и его детище www.russia.ru со всем коллективом, легендарный Сумерк, Настя Калманович и Федор Фомин, Андрей Данилов, Миша и Таня Дьяконовы, Анастасия Винокур (та самая) и мои друзья Аня Горшкова и Михаил Борщев.

Особая благодарность губернатору Тверской области Дмитрию Зеленину, все-таки пару глав родились в Твери, Дмитрию Федорову (Венгеров мне давно не звонил) и кое-кому еще из тверских товарищей…

Отдельная благодарность сайту www.odnoklassniki.ru. Благодарю всех модераторов группы «Антилузер» за поддержку, ценные идеи и колоссальное терпение. Спасибо всем участникам групп «Антилузер, Одиночество и ПМС». Огромное спасибо моему ноутбуку и виски. Кто не нашел себя среди вышеуказанных фамилий, возможно, в чем-то меня разочаровал или просто забыл позвонить в этом году.

ЛИТПРОМ. rules

Вам и так должно быть предельно понятно… каждое слово и каждая фраза в книге – вымысел. Коротко объясню. Книга не о вас, она о тех, кто рядом с вами…

1

Если ты все понимаешь, значит,

тебе не обо всем говорят.

«Пшекруй»

Жизнь не балует никого, ни вас, ни меня.

С отцом в последние годы общался редко. И вот – второй месяц, как его не стало. После его смерти часто вспоминал детство, ностальгировал по нашим бурным спорам, которые, как правило, заканчивались взаимными обидами, долгими и витиеватыми путями к миру, и снова – споры, ругань, даже сборы чемоданов и уход из дома в шестнадцать лет. Сейчас только понимаю, что своим беззаботным и весьма обеспеченным существованием обязан ему. Забот у меня немного, кроме семьи и отцовского бизнеса. Остальные бытовые задачи выдумываю себе сам для борьбы с собственной ленью. Как единственный ребенок в семье отставного офицера, всегда знал: отец вечно занят, мать на кухне, а мне никогда не разрешат стать военным. Это правда. Как ни странно звучит, родители решили – служить отечеству неперспективно. А мне так нравилась форма! Все-таки мужчину мундир красит, но, как доказала современная история, – не кормит.

Годы шли, Вячеслав Юрьевич, мой отец, открыл контору по продаже подержанных автомобилей. Я надеялся, что лет в восемнадцать мне подарят иномарку. Но нет, – подарили учебу в МГУ. Только решил соскочить и поступить в военное училище – вручили ключи от «BMW». Отец всегда знал, как заставить окружающих делать то, что, по его мнению, верно. До двенадцати лет он убеждал меня рублем: денег в моем кармане всегда было мало или их вовсе не было. Сейчас, конечно, понимаю: бабки ребенку ни к чему, но тогда общение с мажорами в классе проходило особенно напряженно. Резко, в двенадцать лет он остановил финансовую блокаду и включил в программу воспитания душераздирающие беседы о роли настоящих мужиков в современном обществе. Мать он, наверное, убеждал стабильным сексом и подарками, но, судя по результату (я один в семье), у него это не очень получалось.

Родительское внимание уменьшалось по мере роста семейного бизнеса. Когда я был совсем юным, меня еще брали на природу (это то, что сейчас называют пикником), мать читала сказки, дед с бабкой хвалили меня с утра до ночи. Позже, после падения Советского Союза, пикники превратились в бизнес-встречи и командировки, сказки – в неприятную тяжелую реальность, а дед с бабкой умерли. Видимо, они устали жить. Первым попал на небеса дед. Бабушка отправилась туда же ровно через месяц. Говорила: «Он меня зовет». Какая самоуверенность, однако! Вдруг он другую звал, любовь юности, скажем, а экстрасенсорные волны переплелись, и сигнал доходил только до моей бабушки. Мистику не проследил, да и совсем был ребенком.

Эти смерти были для меня последним мифом о том, что любящие друг друга люди остаются навсегда вместе по обоюдному желанию. Правда, никто не мог спросить деда, ждет он бабку на небесах или нет. А может быть, он отправился в ад, а она в рай. В общем, это тайна. А может быть, он помолодел там, наверху? Предполагаю, что Бог – гуманист и проводит общий курс омоложения для всех вновь прибывших. Иначе смысл умирать старым и оставаться таковым теряется. Про второго босса (падшего ангела) не знаю. Если судить по его репутации, он действует наоборот. Злодей все-таки. Примерно так и укоренилось мое убеждение, что я должен в любом случае попасть в рай. Там же администрация умная. Они всего лишь исключают то, что нам мешает жить. Алкоголь, наркотики, табак, деньги, секс на стороне, интернет (кроме сайта одноклассников) и телевидение. Женщин тоже по идее должны были исключить, не уверен, да и не хотелось бы. Чего я их всех вспомнил? Наверное из-за того, что не хочется сидеть одному возле окна «Академии». Хорошее кафе, если только ты не восприимчив к тяжелым запахам. Например, рядом с твоим столиком кто-то поедает рыбу, тогда запах лосося перемешивается с запахом капучино с корицей. Тяжело, но привыкнуть можно.

В браке ровно семь лет и теперь жду кризиса. Умный я муж, готовлюсь как могу. Читаю тематические книги и женские журналы. Брак не служит той опорой обществу, о которой часто говорят в СМИ, – это, скорее, деловой контракт двух людей с огромным желанием выжить и расплодиться при минимальном риске для себя. Конечно же любовь играет огромную роль – при подписании этих деловых бумаг в ЗАГСе; видите ли, любовь – это тот аргумент, с которым никто никогда не спорит, кроме проституток.

Сижу на Бронной и жду четвертую чашку кофе. По знаку зодиака я Овен, и если верить астрологам, наступивший апрель – месяц моего успеха. Все еще в ожидании брачного кризиса листаю «Vogue». Нашел статью про измены.

Сам я жене как бы хранил верность все семь лет. Такова была официальная версия моей биографии. На самом деле случалось всякое. Но узы, удерживавшие меня в браке, были настолько крепки, что ни к чему серьезному мои суетливые приключения не приводили. Бывало, для предотвращения преждевременной эякуляции с очередной незнакомкой я вызывал в памяти образ благоверной. Страх перед разоблачением многократно продлевал внебрачный секс и добавлял ему опасной пикантности.

Моей дочери семь лет, ее назвали Полиной, а в честь кого – не помню. Только помню, как встретил Свету и целый год ей доказывал, что я мужчина ее жизни; потом она залетела и родила, и теперь живем счастливо в браке.

Меня в офисе ждут уже целую неделю. Ждут, потому что так полагается, а не потому, что я им дико нужен. Высшее руководство жутко завидует, хотя их можно понять, ходит какой-то мажор бездельник по офису, дает абсурдные распоряжения, а они пашут как верблюды. В день зарплаты все становится на свои места, они осознают с грустью, что все-таки моя рука их кормит. Отец настолько четко все выстроил в свое время, что этим бизнесом мог бы управлять даже человек с полным отсутствием IQ, например, кто-нибудь из любовниц моего приятеля Олега. Я сижу в кафе и размышляю над банальными вопросами смысла моей жизни, планирую семейную интригу. Если у всех такой кризис, значит, и у меня тоже он должен появиться. Самая большая моя проблема в том, что я всегда себя хвалю, жалею и успокаиваю. Даже тогда, когда очевидно не прав, я обязан себе придумать оправдание с помощью тяжелой мужской логики. У Светы позиция проста. «Я тебя люблю», – повторяет она раз в неделю и затыкает мне рот. У меня свой тезис, тоже мощный: «Я все делаю ради нас». Короче говоря, такими клише и живем все семь лет. Секс? О да, я и забыл. Да, бывает. Раз в две недели как минимум. Где-то читал, что овнам, то есть мне, секс не столь важен, как сам процесс любовной игры.

Звонит мобильный.

– Максим?

Женский голос прервал мое примитивное философствование.

– Да, слушаю, это кто?

– Меня зовут Анна, я знакомая вашего отца. Он мне сказал, что в случае крайней необходимости я могу к вам обратиться.

– Вы меня простите, но первое апреля было неделю назад, и шутку с отцом не совсем понимаю.

– Я отниму у вас несколько минут. Вячеслав много раз говорил, что можно доверять только вам.

– Вы можете доверять кому хотите, я тут при чем? Короче, что вам надо? И кто вы такая?

– Ничего, простите.

Она положила трубку. Еще несколько секунд слушал гудки на линии и тихо бесился. Что за народ? Звонить незнакомому человеку, ссылаться на покойного и, что самое интересное, говорить тихим голосом о каких-то возможных проблемах. У меня тут кризис намечается, я к нему готовлюсь и мне не до чужих проблем. Если вдруг ничего не произойдет до конца года, я сам что-нибудь придумаю, чтобы не выпадать из статистики. Кто-то на семилетних брачных кризисах бабки делает, а такие, как я, портят им бизнес. Кризис означает легкую интригу, что, в свою очередь, возможно, прослужит причиной еженедельного совокупления с женой, а там и до второго ребенка недалеко. Короче, все будет хорошо.

– Валентин, привет, это Максим. Скажи мне, у нас работает или работала некая Анна? И вообще, Вячеслав Юрьевич когда-либо упоминал это имя?

– Нет, Максим, не слышал. У нас только одна стерва Катя работает на запчастях, и все. Может быть, поговоришь с матерью, чтобы она разрешила ее уволить? Или сам уволь. Ленивая. Ты как? Когда к нам? Совсем нас забыл.

– Я – нормально. А что не так с этой Катей? Она тебе на корпоративе не дала? Шучу, приеду завтра.

– А что за Анна?

Главный сплетник отцовской конторы, он же коммерческий директор, решил типа отреагировать на мои вопросы, вот холуй.

– Ничего, ты давай не отвлекайся. При встрече поговорим.

Что за дела? Некая Анна с приятным голосом мне звонит, ни хрена себе расклад. Хотел было у матери спросить, но вовремя вспомнил, что она всю жизнь отца подозревала в измене, но так и не нашла никаких доказательств. Вот что значит плохо трахать жену. Бездуховный секс опаснее триппера. Ой, чего это я так? Я же о своей матери думаю. Она меня так сильно любила и до сих пор любит, что остается загадкой почему я не стал гомосексуалистом. Да что со мной? Звонок, очевидно, заставил меня понервничать. Мне звонят только родные и партнеры по бизнесу, поэтому я всегда знаю, что и как им отвечать. На этот раз не знал, вот и облажался, возможно, спугнул милую женщину… Вариант «забыть это недоразумение» исключил сразу. Нежный голос может позвонить моей маме или жене. Если у нее нашелся мой номер телефона, остальные номера не проблема. Решил перезвонить.

– Добрый день, это Максим. Вы мне звонили десять минут назад. Готов вас выслушать, только очень прошу не спекулировать именем отца. Чем я могу быть полезен?

Фразу придумал за две секунды. Надеялся, что она бросит трубку, и я забуду этот мелкий эпизод, но она ответила, да еще как!

– Я знала, что вы перезвоните. Вас не затруднит встретиться со мной на полчаса сегодня вечером в «Павильоне» на Патриарших прудах? Например, в 19:00.

– Хорошо, я буду.

Решил ответить резко, чтобы эта Анна не определила мое волнение, и сразу прервал разговор. Времени – только пять вечера. На работу заехать не успею, да и лучше не заниматься делами в понедельник. Это самый неудачный день для осуществления рабочих планов.

Хорошо бы присесть к камину с томиком «Карамазовых», сделать себе бутербродов и оторваться на чужих страстях, пока нет своих. Впрочем, камина у меня тоже нет. Пять лет живу, как рантье. Кроме работающего без моего малейшего участия отцовского бизнеса, все мои дела – это сдача в аренду двух нежилых и одного жилого помещения в центре Москвы. Раз в месяц аккуратно отношу денежки в ХХХ Private Banking ( ни одного слова неоплаченной рекламы! ), где они попадают в цепкие руки малышей с британским образованием. Вот тебе и все страсти… Прости меня, Федор Михайлович, я все равно тебя люблю.

Вспомнил, что Вячеслав Юрьевич любил всем подряд помогать, кроме собственного сына. Теперь вот эта Анна появилась, очередная жертва его щедрости. Хотя чего это я, речь может идти о продлении водительских прав или техталона. Понятно, что я этим заниматься не буду, и все, что я хочу – это увидеть эту бабу, мило поговорить минут пятнадцать и свалить. А что? Мои товарищи пропадают на сайте «Одноклассников» в поисках «единственной» и, разумеется, герпеса или чего похуже, а мне, можно сказать, повезло. Встречаюсь с незнакомкой без каких-либо усилий с моей стороны. Азарт есть. Приятный голос может принадлежать молодой одноглазой даме. К слову, Свете о намеченной встрече я не сообщил. Обычно, когда у меня планируется контакт, я всегда детально говорю где, с кем и почему. Нет-нет, Света никогда не просила перед ней отчитываться. Это было мое самостоятельное решение еще со времен первичной влюбленности. Вошел в роль примерного мужа и так из нее не вышел. Только на этот раз интуиция подсказывала, что звонить жене не надо. Чуйка меня редко подводила, это тот самый случай, когда надо промолчать. А вдруг Света позвонит во время разговора? Нет, она никогда меня не беспокоила в течение рабочего дня. А что, если меня увидят общие знакомые? Ладно, если женщина будет стоящая, можно и интрижку замутить. А если эта мадам – толстушка? Тогда ничего плохого не подумают. Если все пойдет не так и жена узнает, что я с кем-то встречался, ответ у меня готов: «У меня кризис». Нет-нет, «это не то, о чем ты думаешь». Вторая фраза смешнее.

Решил прогуляться по Бронной, время еще есть. Малая Бронная, эта такая улица Москвы, где сотрудники ГИБДД во время снижения статистики нарушений, ставят кирпичи там, где их не должно быть, и ждут. Как только набирают не менее двадцати злодеев, накрывают знаки черным полиэтиленом до следующей отчетности. Добрел до пруда, где принято лебедей кормить, и не сдержался, зашел сразу в ресторан «Павильон». Позвонил Анне, и она сообщила, что уже на месте, сидит на втором этаже. Ах, да. Добавила, что шатенка с длинными волосами в бледно-зеленом жакете. Пока поднимался по лестнице, моя фантазия пыталась создать самый удобный женский образ. Не помогло. В голову приходили только женщины из американских сериалов, ухоженные, истеричные и дурные. Когда поднялся на второй этаж, я осознал, что не помню, чем закончилась последняя серия «Отчаянных домохозяек». Да, я фанат сериалов, даже «Секс в большом городе» смотрел, но это величайший секрет.

Да какая мне разница, как она выглядит, главное – убить полчаса, и бегом домой! Возможно, вечером я вернусь к себе возбужденным, и Света вспомнит, что такое оргазм. Прошли те времена, когда мы с ней соревновались, кто сколько раз. Однажды я совершил семь подвигов подряд, а она заявила, что получила десять оргазмов. Намного позже догнал, что они, женщины, могут удовлетвориться одной мыслью об оргазме. О да, я тогда, семь лет назад, как и сейчас, мало понимаю в тонкостях женской психологии. Но в отличие от большинства жеребцов, знаю, что такое ПМС, и научился в этот период вести себя тихо и терпеливо.

Она сидела и смотрела в окно. Среднестатистическая шатенка, очень худая, я бы сказал, даже чрезмерно, без макияжа, с обычными голубыми глазами и длинными тонкими пальцами. На очень тонком запястье только часы, простенькие Bvlgari.

– Добрый вечер, вы, наверное, Анна. Я – Максим.

Она протянула руку и поздоровалась так, как у нас не принято, – по-мужски. Тоже сериалы смотрит.

– Спасибо, что согласились. Я у вас времени много не отниму. – Даже не знаю, с чего начать. Прежде чем скажу, в чем дело, прошу выслушать меня до конца и не перебивать. Это важно, иначе вы подумаете, что я ненормальная, а мне этого совсем не хочется.

Красавицей ее назвать было нельзя, но посидеть с ней пару часов, возможно, было бы приятно. Внешность и манера разговора напоминали мою мать лет тридцать назад. Даже то, как она держала чашку кофе, было мне симпатично.

– Так давно вы знаете моего отца? Кстати, должен сказать, что о…

– Простите, Максим, хочу первой все рассказать и, если можно, с самого начала. Выслушайте меня.

Она меня прервала вежливо, но твердо, и это уже напомнило мне Свету, а не мать. Мать всегда оставляла за собой последнее слово, но никогда не прерывала словоизвержений отца. Он мог два часа кряду болтать о политике Северной Кореи, параллельно по телефону решать проблемы медленного роста продаж автомобильного рынка, и за это время раз двадцать прикрикнуть на нас, почему мы не готовы к отъезду на дачу.

– Я познакомилась с вашим отцом семь лет назад в Киеве, когда он приезжал к партнерам. Как вам сказать? Мы общались целую неделю. Он – из самых приятных собеседников и часто говорил о вас. Он вас очень сильно любит, и часто…

– Анна, вы меня простите, но я должен…

– Прошу вас, не перебивайте. Мне и так неудобно к вам обращаться. Потерпите пару минут.

– Хорошо-хорошо. Только закажу себе тоже кофе.

– Можно я закурю? Вам не будет мешать?

– Да нет, курите-курите. Я бросил год назад, мне все равно. Чего там отец говорил про меня?

– Говорил только хорошее и часто напоминал, что вы похожи на него.

Ну тут отец явно перегнул. Внешность у меня, как у матери, а характер, как у моей собаки чихуахуа.

– Мы с Вячеславом общались целую неделю. Вы, как сын, имеете полное право меня обвинить в чем угодно, но мы с ним сблизились. Вы, наверное, понимаете, о чем я?

– Секс? Это вы имели в виду? И что? Молодец папа, а я тут при чем?

– Нет, вы ни при чем. Хорошо, я вам скажу в лоб и без воды. У нас общая дочь. Ей семь лет, ее зовут Алина. Я из-за вашего отца переехала из Киева уже через два года после родов. Сам предложил. И…

– Стоп, стоп. Вы хотите сказать, что у моего отца дочь?

В эту секунду понял, что московские официанты подходят всегда не вовремя. Молодой человек в стиле «меня трахнули в детстве случаинно » стоял и ждал заказа. То ли моя задница вспотела, то ли резко поднялась температура моего тела, но я чувствовал жуткий дискомфорт и мощный пульс в висках.

– Мне сто виски и колу отдельно.

Пока заказывал, буравил не самым добрым взглядом свою собеседницу. Она взгляд не отводила, хотя глаза уже были на мокром месте. В то же время ее губы кривились в попытке изобразить улыбку Моны Лизы, совершенно не подходящую к случаю.

– Простите, конечно, но мне, во-первых, не особенно верится, что мой отец такой любвеобильный, а во-вторых, что у него на стороне ребенок, а я об этом – ни сном ни духом. Не то чтобы мы были так близки, но это он бы мне сказал, я уверен. Это уже слишком похоже на бред.

Она открыла свою сумку и достала две фотографии. На первой они с отцом в обнимку, как голуби, на второй она с ребенком.

– Сами посмотрите. Эта фотография сделана на второй день знакомства, а другая – в день, когда он приехал нас забирать. Алине здесь два года. Я понимаю, как вы себя чувствуете, но и меня поймите тоже. Он мне не звонит уже второй месяц. У меня нет денег даже на еду, начала брать в долг. Звоню, а номер недоступен. Он никогда не забывал нас. Обычно мы встречаемся раз в неделю, он играет с дочкой и уезжает. На моей карте всегда есть деньги. Он купил мне квартиру на «Соколе» и записал на дочь.

Я уже перестал ее слушать; честно говоря, мне плохо. Ребенок похож на мою дочь, когда ей тоже было два года. Но нет, не может быть. В таком возрасте даже дочь Бориса Моисеева могла быть похожа на мою. Но истина не всегда убедительна.

Вот тут она достала еще одну фотографию, где мой отец держит ребенка (подросшего) на фоне входа в Парк Горького. Я сломался. Мое трусливое сердце теперь билось как у котенка.

– Это розыгрыш? – спросил я. Наверное, громче, чем она ожидала.

– Нет, получается, что моя дочь – ваша сестра. Почему же Слава пропал? Что мне делать дальше? Я мать и не могу просто ждать, когда он появится. Как мне быть? Я уже думала продать квартиру и уехать обратно в Киев к родителям, но тоже не могу. Все эти годы все было нормально, как вдруг он пропадает. Я так и не устроила свою личную жизнь, хотя и Слава никогда не бросил бы вашу мать ради меня. Он мне помогает растить нашу дочь и постоянно напоминает о том, что у меня должна быть настоящая семья. Мы с ним друзья. Я не любовница и не подруга. Так получилось, что я оставила ребенка, а он узнал только два года спустя, когда вновь приехал по делам. Я ничего не просила, сам нашел меня и, более того, настоял на отъезде из Киева.

– Малыш, принеси мне еще виски.

Хоть иногда ресторанные слуги появляются вовремя.

У меня в голове туман. Мне трудно во все это поверить. Тем более мне, «примерному» семьянину, сидеть с плачущей женщиной в центре города точно не надо было. Вместо легкого приключения получил экскурсию в мир проблем матерей-одиночек. Я даже не знаю, что ей ответить. Мог бы сразу объяснить, что мой отец уже встретил своих родителей. Но две фотографии на столе меня останавливают. Может быть, я и заблуждаюсь, но она, кажется, говорит правду.

– Вы мне поможете понять, что случилось?

Мне не понравилась постановка вопроса, но тем не менее ответил:

– И чем я могу помочь? Или вы думаете, что наш род ежедневно пополняется новыми братьями и сестрами? Я все понимаю, у каждого свои секреты и личная жизнь, возможно, ваша даже в чем-то особенная, но в этой ситуации даже не знаю, что вам сказать. Я вас вижу впервые, мы уже за полчаса оказались родственниками. Более того, узнаю, что у меня семилетняя сестра и что мой отец изменял матери во время командировок в Киеве. Хочу сказать, что вы в качестве любовницы моего отца не должны рассчитывать на мое полное понимание. Я все еще не верю, и…

Она меня перебила в очередной раз, но меня это нисколько не смутило. Поза у нее изменилась. Наклонилась в мою сторону, отодвинула чашку и положила обе руки на стол. Она говорила четко и акцентировала каждое слово. Примерно как Джордж Буш, когда объявлял, что Саддама Хусейна случаинно повесили.

– Мне от ВАС, Максим, ничего не нужно. Я хочу узнать, почему пропал Вячеслав, и все. И если он не отказывается от своих обещаний, пусть поможет мне вернуться в Киев. Если он решил исчезнуть из нашей жизни, то обязан так и заявить, а не прятаться. Нам с дочерью нужны деньги на переезд. Я буду сдавать квартиру и все верну. Но после этого он больше никогда не увидит дочь. Теперь вам стало понятней?

Ух ты! Вот это поворот. Думаю, что можно ее послать подальше и уйти. Нет, не стоит. Звонок матери с таким сообщением может навредить ее здоровью. И нельзя исключать тот факт, что каждая мать ради ребенка порвет любого (не считая совсем конченых особ). Это качество заложено природой, а в случае с любовницами дополняется еще финансовыми мотивами. Дети – надежный инструмент для спекуляций. Предложить деньги? Тоже нет. Может быть, мне налили паленые виски, и мозг функционирует с перебоями. Откуда мне знать, отцовский этот ребенок или нет. Одно ясно, он (папа) ее имел (Анну), и не один раз. Вот я, например, никого не имел, кроме самого себя, а эта дамочка имеет хорошие шансы меня отыметь тоже. Я держал паузу несколько минут. Не то чтобы хотел придать себе солидности, а просто так. В такие моменты многие начинают тяжело дышать, только не я.

– Анна, давайте договоримся следующим образом. Я все узнаю и перезвоню вам через пару дней. Я даю слово. Только у меня просьба: не звоните первой.

– Я все понимаю, буду ждать вашего звонка.

– Как ваша фамилия?

Спросил, хотя для нее такой вопрос, возможно, звучал глупо.

– Янина.

Она встала, и я не смог себя остановить. Уставился на ее грудь, точнее, на соски. Объем был мне понятен сразу, но я не знал, что от нервов соски твердеют. Я тоже встал, как показывают в фильмах и как меня учил мой Казанова-отец. Она чуть выше меня ростом, подумал – из-за каблуков! – но ошибся. Эта высокая шатенка, моложе жены (кажется), манеры как у моей матери и без пяти минут родственница, открыла сумку и положила на стол двести рублей. Я сделал вид, что не заметил этого, и всего лишь попрощался. У меня было секунд пять посмотреть на задницу и фигуру в целом, но она уронила телефон, и пока она его поднимала, я смог оценить гибкость ее тела. У нее прекрасные щиколотки. Раньше не обращал внимания на эту часть женского тела и очень зря. Пальцы, глаза, улыбка, манеры, голос и волосы – это то, что любой мужчина должен проверять тщательно. Но вот щиколотки понравились мне впервые.

Я остался еще на полчаса в «Павильоне». За это время перемотал назад происходящее и решил позвонить Стасу. Мы с ним дружим с детства. В третьем классе он появился в школе и сразу дал понять всем сверстникам, что жизнь – довольно сложная штука. В первый день он опустил свой портфель на голову одному малышу только из-за того, что тот назвал его жирной свиньей. После этого вся школа перестала замечать, что у Стаса вес выше среднего. Лично я, даже тогда, когда за меня говорит мой язык, избегаю комментировать телосложение собеседников. Голова же не чугунная.

– Стас, привет, это я.

– Привет, куда пропал, Ровный?

Как мне убедить его не называть меня «Ровным»? Как-то давно мы с ним перебухали, то есть до такой степени, что ходить не могли, поэтому я все время говорил, а он был моим ухом. Как оказалось, я до утра объяснял Стасу, что хочу, чтобы в моей жизни все было ровно. Честно говоря, не помню, сколько раз повторил это слово, но после той пьянки Стас мстит мне по сей день.

– Да, я. Надо поговорить. Мне помощь нужна. Надо информацию на человека получить. Ты где сейчас?

– Еду по Садовому кольцу в сторону дома. Катаюсь один. Сашу сегодня отпустил, решил хоть раз сам проехать на малютке.

Второе, что меня раздражало в нем, было то, что он называл одну из своих машин малюткой. Как можно называть так кусок дорогого железа? Я как-то сказал ему: «Стас, твою тачку еще при сборке назвали “Maserati!”» Ладно – машине, а ведь есть еще люди, которые придумывают клички своим половым органам. Собственную дочь они могут назвать Феклой, а вот свой член Аполлоном или Зевсом. Стас на мое замечание обиделся и своих привычек не изменил.

– Я на Патриках в «Павильоне», отвезешь до дома? А то немного бухнул. Ну и заодно все расскажу.

– Ладно, выходи на улицу, я недалеко.

Я вышел из ресторана и направился в сторону Бронной. Пока ждал, успел пересчитать всю плитку на тротуаре. Точно так же считаю кафель в туалете, когда забываю взять с собой журнал.

Он всегда пунктуален, подъехал быстро. Не знаю, как у других, но меня после алкоголя морозит, причем сразу.

– Ну, Ровный, чего случилось? Рассказывай.

– Мне нужно срочно узнать все про одного человека из Киева. Временно живет в Москве.

– Кто такой, и тебе зачем?

– Ее имя Анна Янина, лет около тридцати, ребенку семь и зовут Алина.

– Человек с сиськами! И что надо конкретно? Твоя телка? – Он начал ржать, одновременно нажал на газ и включил громче музыку. По-хорошему, ржать должен был я. Руль малютки и пузо Стаса слились воедино, и несмотря на его довольное лицо, он явно понимал, что зря отпустил водителя.

– Стас, я на тот свет не тороплюсь, если чо. Что ты смеешься? Она – не моя знакомая. Хочу узнать, по возможности, абсолютно все. Нужно для дела. Да или нет? И сколько по деньгам?

– Ровный, какие еще деньги? Ты чего? Я тебе в любом случае помогу. Открой бардачок, возьми блокнот и запиши.

Люблю я спортивные машины – за комфорт. Например, для того, чтобы открыть бардачок, надо быть трезвым, малорослым и сидеть на пассажирском сиденье полулежа. Кое-как у меня получилось. Написал то, что знал, а значит, ровным счетом ничего, кроме имени, фамилии и слова «Киев».

– Остановись у ларька. Я сам дойду до подъезда. Куплю сигарет.

– Точно? Ты же бросал.

На этой фразе лицо Стаса стало неожиданно серьезным. Я-то знаю, что он сам не может бросить. Купив книгу Карра «Легкий способ бросить курить», он постоянно рассказывал о смертельной опасности табака, а тем временем разработал новый способ отказаться от этой привычки. Он стрелял у всех по одной сигарете, и получалось, что за счет друзей экономил пачки две-три в день. От такой экономии он небоскребом не завладел, зато приобрел пару загородных домов.

– Сегодня мне нужен табак. Ты когда мне что-нибудь нароешь? Не тороплю, конечно, но хочется поскорее определиться.

– Ладно, ладно. Через пару дней. Может быть, расскажешь, или мне лучше не знать?

– Ничего серьезного, как-нибудь расскажу, только не сейчас.

Пока сидел в кокпите Стаса, ноги онемели. Выход из машины был совсем не легким. Я отметил про себя еще и эту прелестную особенность спортивных машин. Он отъехал довольно медленно, но его малютка при том издавала звук истребителя. Ему никогда не писали на капоте фразы типа: «Помой меня» или: «Ограбил страну, теперь катаешься», наоборот, он частенько обнаруживал следующее: «89263ХХХХХХ ДАМ СРАЗУ».

Купил тонкие сигареты с ментолом, и это удалось сделать, содрогаясь от брезгливости. Ну почему же у окошек ночных ларьков в Москве всегда воняет мочой? Тут же вспомнил начало своей карьеры курильщика. Я начал курить в знак протеста. Короче, из-за родителей. Не знаю, как у других, но для меня курение стало моим протестом против того, что не имел права на протест, – примерно так я объяснял себе это сам пятнадцать лет назад.

Меня раздражали два обстоятельства. Первое: что я пьян и оставил машину возле «Павильона», а второе – что все-таки придется придумать легенду для Светы. Я дошел до своего подъезда не очень уверенным шагом. Открыл входную дверь, дошел до лифта и, как только дверцы открылись, встретил самого себя в зеркале. Изображение, конечно, скорее напоминало человека, который заснул в одежде, нежели слегка пьяного красавца. Возможно, если кто-то напьется чуть сильнее, чем сейчас я, сможет найти сходство между мною и Крейгом, агентом 007. Бывало дело, что и трезвые люди говорили мне о таком сходстве. Я обычно улыбался и думал, что все равно я красивее. Пришлось постоять несколько минут у двери квартиры. Ничего интереснее, чем отправить эсэмэс своему другу Олегу, мне в голову не пришло. Написал вот что: «Олег, мы с тобой сидели в ресторане “Антинори” до 23:00».
У всех женатых мужчин существует алиби на случай, когда ложь важнее правды. Сегодня я решил, что прикрывать меня будет Олег. Света сразу поверит, потому что у Олега вечные проблемы с женой и любовницей и, разумеется, он рассказывает о них только мне как близкому другу. Ну и Свете – при любом удобном случае. Она мне однажды сказала: «Разъясни своему приятелю, что я – твоя жена, поэтому буду всегда на стороне его жены, Ольги, и пусть в моем лице не ищет поддержки своим изменам». Размеры Олега вполне соответствовали мужской норме, и если бы не его лысая, совсем не арийская голова, он мог бы стать фотомоделью. Он убежден в том, что женщины его любят, и всегда сообщает окружающим, что носит обувь 47 размера, намекая на длину своего отростка. Однажды Ольга в пьяном разговоре разоблачила и размер, и потенцию своего мужа, и все подумали, что это правда, кроме меня. С размером она меня удивила, а вот о его потенции я имел другие сведения от его любовницы Насти. Олег так часто появлялся со своей любовницей, что я начал путать ее с женой. И как не путать, когда Настя – та же Ольга, только на десять лет моложе и на пятнадцать килограммов легче.

Наконец я постучал в дверь. Света при ремонте квартиры заказала такой звонок, что когда я впервые нажал на кнопку, наш единственный пожилой сосед на этаже получил третий по счету инфаркт. Возможно, это и совпадение, но я момент не упустил и сообщил ему, как только он вернулся из больницы, что готов в любое время приобрести его квартиру. С тех пор он перестал со мной здороваться.

Я не сразу узнал свою жену. Ее длинные волосы исчезли, и на месте прежней прически теперь была стрижка в форме яблока. Подумал, парик, и слава богу, что не спросил, зачем он ей.

– Привет, я постриглась. Как тебе такое решение? Только честно.

– М-м-м, хорошо. Нравится. А с чего вдруг?

Только успокоился, что она не будет спрашивать, где и с кем я был, как она сразу заявила:

– В следующий раз, когда решишь выпить со своим Олегом, ты хоть предупреди. Я могла тебя и забрать. Кстати, час назад мать звонила. Заходи тихо, ребенок спит уже.

Мне всегда казалось, что моя жена колдунья. Но с другой стороны, у меня всего пятеро друзей, и угадать, с кем я пью чаще, не составляло никакого труда.

– Я ничего не готовила. Догадалась, что ты в ресторане, поэтому, если хочешь, найди что-нибудь в холодильнике.

К холодильнику я подходил последний раз месяц назад, чтобы взять лед и положить на ребра. Мой друг и партнер по боксу Дима Федоров в день развода со своей женой пригласил меня в зал на тренировку и стал демонстрировать моему телу, как больно его душе. В детстве мы – и я, и отец – не совсем отчетливо понимали назначение холодильника. А дело было в том, что мать нас допускала на кухню трижды в день: утром, днем и вечером, строго по расписанию.

– Света, давай выпьем перед сном.

– Хорошо, только душ прими. Я тебя жду в большой комнате, расскажу, как меня сегодня оболванил стилист.

Я еще помню то время, когда все наши разговоры проходили на кухне. Теперь у нас для длинных бесед есть отдельная комната возле спальни. В лучшие времена мы сразу переходили к телесному разговору – минут через десять. С недавних пор стали переходить сразу ко сну.

Принял душ, надел белый халат и стал смотреть на себя в зеркало. Чем не Дэниел Крейг? Нахмурил лицо, потом расслабил и стал играть взглядом. Постарался вспомнить все выражения лица этого Крейга в фильмах, но…

– Ты что тут делаешь? – внезапно за моей спиной выросла Света.

Если бы у меня была матка, она бы точно опустилась от испуга.

– Тренируюсь для тебя, моя дорогая. Посмотри на меня, какой я красавец!

– Красавец, ты сколько выпил сегодня? Выходи уже. Мне тоже нужна ванная, – сказала она и засмеялась.

– Достаточно, беби, достаточно.

– Зачем сигареты купил?

– Да так, захотелось покурить, а потом просто забыл про это. Наверное, и не буду.

Зашел в детскую комнату, встал в метре от кровати и под тусклым светом посмотрел, как спит дочь. Я не такой дебил, чтобы подходить к ребенку близко с запахом алкоголя. Про своего отца тоже должен сказать, что не припоминаю случая, чтобы он подходил ко мне в нетрезвом виде. В парке я иногда видел, как другие полупьяные папаши гуляли с малышами, но мой отец никогда себе этого не позволял.

На секунду вспомнил Анну, фотографии, которые она мне показала, и стало тошно от того, что мне придется эту ситуацию решать любым способом. Если все окажется правдой, решу баблом, как иначе?

Света уже налила нам виски и ждала на диване. Не знаю почему, но мне очень нравилась поза, которую она всегда принимала. Она ложилась на диван, вытянувшись в мою сторону, но взгляд простирая сквозь меня. Были и свои знаки, приметы. Например, если руками гладила свои волосы, это означало, что у нас будет секс, ну а если держала пульт, я должен был просто помечтать в этот вечер. Сегодня она одной рукой поглаживала волосы, а в другой держала бокал. Вот и пойми, что будет. Так мы сидели в первый день, когда привезли эту мебель, приобретенную за космические деньги. Я человек не жадный, но после того как стал смотреть западные каналы и фильмы, вдруг понял, что в Москве приобретаю ложный комфорт по очень дорогой цене. Но Свете нужен был этот диван стоимостью в полквартиры! Я купил его только после того, как сам убедил себя, что на нем возможны эротические эксперименты или предварительные ласки. Один из экспериментов, кстати, и превратился в ее пузо. После рождения ребенка все фокусы и ласки происходили только в спальне, и по моей инициативе. Я не хотел, чтобы дочь застала нас в позе собачек, особенно сейчас, когда ей уже семь лет.

– Ты не поверишь, что этот дурак со мной сделал сегодня.

– Это ты про кого?

– Про своего талантливого стилиста. Пришла выровнять концы, после того как он мне укоротил волосы вдвое. Вот мудак! Самый дорогой мастер в салоне. Пришлось кричать на него и на всех, кто мне попался. Кажется, он обкуренный пришел на работу. Ну вот теперь я такая. Голова как груша. Ты меня такую будешь любить? Скажи да, сука.

– Да, буду. «Сукой» тоже могу называть?

– А ты попробуй, заодно узнаешь, что я сказала этому стилисту. Что Олег от тебя хотел? Опять «все женщины твари» или он «весь в любви»?

Чуть не забыл, что по официальной версии я с ним сегодня встречался. Временами я мысленно возвращался к образу Анны и мучительно восстанавливал всю картину, чтобы понять, лгала она или нет. По поводу Олега пришлось импровизировать.

– Да Настя опять уехала к родителям на дачу и отказывается с ним говорить. Ты же Олега знаешь, он сразу психанул и покрыл ее родителей трехэтажным.

– А откуда он их знает?

– Она сама их познакомила, и очень давно.

– Вот наглая баба! – сказала Света, уже наливая нам по второму кругу. Для ее тонких рук литровая бутылка виски была слишком тяжела, поэтому она наполнила стаканы до краев, чтобы лишний раз не напрягаться. – А родители вообще знают, что он женат?

– Знают, конечно. Но если я правильно понял, они думают, что он почти в разводе.

– Ты знаешь, мой дорогой, твой Олег – мудак.

– Да ладно тебе, у каждого свое. Говорит, что любит ее, но от семьи не уйдет.

– Вот хорошо устроился! А если у Ольги появится любовник, что он будет делать? Познакомит его со своими детьми?

– Ну, ты и накрутила. Пусть сам разбирается. Тебе-то что?

– Мне что? А я не понимаю, как так можно. Иметь двоих малолетних детей и долгий роман на стороне. Не проще ли уезжать в командировку раз в месяц, ненадолго, чтобы никто ни о чем не узнал, и там себе расслабляться и влюбляться, сколько влезет.

Точно колдунья. Только подумал про командировки отца, как она уже говорит почти про то же самое.

– Я тебя прошу, закончим тему. Мы дружим с ним давно, и я должен его морально поддерживать.

– Ладно-ладно. Тогда спроси, как у Полины дела в школе.

– Что такое? Проблемы?

– Да нет, просил же тему сменить. Короче, нам в среду на родительское собрание нужно идти, но я боюсь не успеть. Ты сможешь один с классным руководителем поговорить? Это днем, наверное в 13:30.

– Хорошо, а о чем с ней говорить?

– Ты – отец, вот и придумай. Ладно, я пошутила. Родителей позвали. Пойдешь, сам все и узнаешь.

Чем закончили беседу, не помню. Да и не старался вспомнить, потому что мы уже жонглировали в спальне. После всего, что называют «интимной близостью», я повернулся на бок и сделал вид, что заснул. Так и пролежал до утра с одной мыслю: «Как мне поступить с этой дамой с ребенком?» От одного сознания, что у меня, вот так вдруг, обнаружилась сестра в возрасте моей дочери, становилось дурно. Под утро пришел к выводу, что лучше дождаться хоть минимальной информации от Стаса и все-таки попытаться поговорить с матерью про отцовские командировки.

2

Если ты очутился в яме, немедленно

прекращай копать.

Денис Хили

Мы не доверяем людям либо потому,

что не знаем их, либо потому,

что знаем чересчур хорошо.

Я встал довольно рано для человека, у которого все ровно. В 11:00. Минут пять сидел на краю кровати, стараясь восстановить вчерашнюю информацию. Собака сделала очередную попытку со мной подружиться и оказалась запертой на балконе. Еще щенком она погрызла папку с документами и этим нажила себе в моем лице вечного врага. У меня старая привычка. В случае непонятного волнения пытаюсь мысленно вычислить первопричину этого состояния. Иногда получается. Но самое забавное то, что источник испорченного настроения можно обнаружить в самых неожиданных местах. Например, в кассирше супермаркета или молодом таланте, который черным баллончиком разрисовал новый банкомат возле дома. В квартире никого не было. Дочь в школе, жена, скорее всего, в тренажерном зале. Я направился в сторону кухни. На столе тарелка дочки с недоеденными хлопьями, гора фруктов и огромное количество еды. Не знаю, о чем думает Света, но наша дочь – точно не африканская беженка. Помню по себе: чем настойчивее мать предлагала мне еду, тем меньше я ел.

Я взял пакет молока и колбасу. Мне нравится это время суток, потому что создается иллюзия холостяцкой жизни. Можно ходить голышом по квартире, жрать все подряд, чесать одно место и даже посмотреть идиотский сериал, именно тот, который больше всего ругаешь в каждом интеллектуальном разговоре. На этот раз герой очередной серии шатался по дому в трусах и каске, чесал одно место, шарахал без конца дверцей гигантского холодильника и предавался эротическим мечтам. Что касается меня, то я решил повременить с эротикой до особого случая и ограничился стаканом молока и огромным куском докторской колбасы. Света сочла бы мое меню полным отстоем, сказала бы, что теперь весь воняю колбасой. С возрастом запах моего тела стал другим. То ли изменение метаболизма, то ли природа помогает отгонять самок ради сохранения счастливого семейного очага. Это я на ходу придумал, никаких самок в моей жизни нет. Анна со своими проблемами – точно не моя, и возможно, не отцовская, а просто аферистка. Решил позвонить Стасу.

– Привет Стас, не отвлекаю тебя?

– Отвлекаешь, конечно. Только не говори, что ты уже что-то хочешь от меня услышать.

– Да, хочу. А что-нибудь есть?

– Ты меня прости, старик, но наша компания – это тебе не «Желтые страницы». Дай мне пару дней. Информацию добыть – это тебе не яблоки собирать. Надо людей зарядить, проверить и отфильтровать полученное, проанализировать и в самом конце передать клиенту, то есть тебе.

– Я тебя прошу, можно без лирики! Ты хотя бы что-нибудь сейчас скажи, мне важно знать, есть у тебя что-то или нет. Это возможно?

– Теперь возможно. Ближе к вечеру позвони. Я понял, ты не отстанешь. И все же, Ровный, зачем тебе узнавать про эту даму?

– Позвоню вечером.

Положил трубку, прежде чем он успел что-нибудь сказать. Невежливо получилось, но с друзьями иногда можно и так поступать.

Пока одевался, включил Madcon «Beggin». Вот и еще одна прелесть одиночества. Пока застегиваешь все пуговицы, можно и попой пошевелить. И, главное, никто, то есть Света, не напомнит в эту секунду, что мы давно никуда не ходили вдвоем. Она права, но я не совсем понимаю, как можно расслабиться, когда она каждые десять минут звонит ночной няне. Я тоже беспокоюсь за ребенка, когда нас нет дома, но ведь есть же такая услуга «мама на час»! И хотя я неоднократно пытался объяснить ей, что романтика и сотовая связь – это вещи несовместимые, она в ответ смотрела на меня, как осетинский народ на Саакашвили.

Далеко не все мужики пользуются косметикой. Я среди тех, кто все-таки уверен, что это не имеет отношения к половым извращениям. И честно говоря, мне приятно осознавать, что часть суммы на чеке из парфюмерного магазина потрачена на мужские, то есть мои нужды. Не могу сказать, что морщин стало меньше или тело стало более упругим, но с природными запахами я веду успешную войну.

Облом всегда приходит, как снег в Москве, неожиданно. Вышел во двор, сделал два круга вокруг дома и только тогда вспомнил, что моя машина на Патриках. Что делать? Дойти пешком, помучить свои ботинки и пропитаться запахом выхлопных газов? Или поймать таксиста из Воронежа на шестой модели «Жигулей», захлебнуться в запахах пота и табака и, что еще хуже, загадить себе брюки? Выбрал первое. До машины я сделал 3527 шагов, наступил два раза в лужу, чудом не вляпался в кучу собачьего дерьма, к подошве приклеилась жвачка и в переходе на меня успели наброситься откормленные цыганские дети. Мегаполис, вашу мать. Интересно было понаблюдать, как одна не очень свежая толстая мамаша била своего ребенка по лицу. Малыш был того же возраста, что и Полина, и держался молодцом, без слез и криков. Интересно, в какой «дом престарелых» он ее отправит, когда вырастет? Если, конечно, вырастет здоровым, а то после таких мощных ударов даже крепкие мужики буквально целуют асфальт.

В машине играет бумбокс «Та, что». Направляюсь в сторону офиса. Не доехал, потому что позвонил Олег. Он умеет звонить неожиданно, даже лучше, чем моя мать.

– Привет, Максим.

– Ну?

– Что – ну? Не понял?

– Шутка. Думаю, ты хочешь мне что-то сказать, вот и «ну».

– Да, хочу. Прямо сейчас. Приезжай ко мне на Смоленку. Очень прошу.

– Олег, я не был в конторе неделю, давай вечером. Меня скоро подчиненные не будут узнавать.

– Ну что ты мне плетешь сказки про контору? Если прошу приехать, значит, очень надо. Хочешь, чтобы я поверил, что ты дня не можешь прожить без трудовой деятельности? Жду.

– Я на минуту. Только без алкоголя и обедов.

Пока ехал по Садовому кольцу, слушал самые тупые новости большого города и собрал все дорожные пробки. Появилось желание закурить. Пачка, купленная накануне, лежала в кармане пиджака и терпеливо ждала, когда я решусь навредить своему здоровью. Решился. Открыл окно и выбросил. Не буду курить и точка. Самым сексуальным курильщиком среди тех, кого я когда-либо видел, была Анна. Хотя, справедливости ради, – это не единственная ее приятная черта, были еще – взгляд, фигура, изящные пальцы, манера говорить с легким акцентом и розовые, слегка припухшие губы.

Оставил машину на стоянке и поднялся на двенадцатый. Контора Олега занимала этаж целиком. Поэтому было безразлично, в какую комнату заходить. Олег через минуту появлялся и всех выгонял. Этот фокус пояснил мне его партнер Андрей. Таким образом Олег показывал всем, кто хозяин окружающего пространства. В своем личном кабинете он находился редко. Я только подошел к приемной, как появилась секретарша.

– Максим Вячеславович, Олег Вениаминович просит его извинить, но ему пришлось отъехать по срочному делу. Он вас не предупредил?

– Я понял, спасибо.

Моему другу явно не повезло. Во всех лифтах здания телефоны работают нормально. Набрал его только для того, чтобы испортить ему настроение. В последнее время он все чаще откалывал подобные номера, и многие из наших общих друзей не хотели больше с ним иметь дел, один я, вечный лох, попадал раз за разом в его сети. Я грешил на его последнюю пассию, Настю; с ее появлением Олег совсем съехал с катушек.

– Але! – Олег постарался придать голосу особую важность.

– Олег, слышишь меня?

– Да, слышу.

– Хорошо слышно или мне перезвонить?

– Да нет, хорошо, говори.

– Чтобы у тебя, сука, не встал!

– Ну ты чего? Мне Настя позвонила после двухдневной паузы. Ну прости, ты же понимаешь?

– Еще раз такую хуйню выкинешь – прокляну, и он у тебя никогда стоять не будет!

– Макс, ты совсем дурак? Я не специально. Надо было уехать.

– Я все сказал.

Я не смог больше говорить, самому стало смешно. Членопроклятие для Олега было придумано мною давно, но дожидалось подходящего момента для точечного применения. Благодаря московским властям, ГИБДД, Олегу и Насте я бездарно потерял два часа своей жизни. В такие моменты понимаешь – важнее личного времени нет ничего; короче я, как все товарищи, у которых все в жизни хорошо, вместо работы поехал в фитнес-клуб. На поездку я потратил еще пару часов. За все это время позвонила только Света и сообщила, что сегодня к нам в гости напросилась ее мать. Это был сигнал, означающий для меня только одно – домой вернусь позже обычного. Я уважаю свою тещу за то, что она меня иногда не узнает. Даже люблю – за то, что редко звонит моей матери, не готовит, когда в гостях, а еще больше я ее полюбил, когда она отказалась с нами поехать в отпуск прошлым летом. Я вернусь поздно не из вредности. У меня две причины задержаться в городе. Первая – это Стас и Анна, вторая – мне неинтересно по десятому разу слушать леденящую кровь историю про дебила-парикмахера.

Вместо тренажерного зала я попал в ресторан, расположенный неподалеку. Ведь никому еще не удавалось проводить тренировки в костюме от «Isaya» и кожаных ботинках «Santoni». А сумка со спортивной одеждой, бережно собранная Светой, так и осталась ждать меня в спальне.

Если уж не попал в зал, решил заказать себе нечто спортивное. Баранину и салат «цезарь». В этом же ресторане мне объяснили, что салат не имеет никакого отношения к великому римлянину. Хорошо, но каре ягненка однозначно имеет отношение к животному миру.

На дисплее определился номер Стаса.

– Але. Стас, привет. Выяснил?

– Да, выяснил. Ты где сейчас? Могу приехать с информацией. Такое нельзя по телефону.

– Ржешь? Ничего смешного не нахожу. Я в «Bistrot», приезжай.

Он лучше всех понимал, когда и что можно говорить по телефону. Иногда он даже удивлялся тому, как не слишком доверчивые люди, не предполагая, что их прослушивают, открывали сетевому миру свои секреты. К моему сожалению, он приехал быстро. Я сидел спиной ко входу и не заметил, как он подошел. А он еще и похлопал меня по плечу.

– Ну как ты, ловелас?

– Это ты к чему, не понял?

– Нашли твою подругу. Было нетрудно. Полный отчет оправят через неделю. С тебя ящик виски.

– Она – не моя подруга. И что узнали?

Стас сел напротив, поднял руку, с ходу заказал себе половину блюд из меню и бокал красного вина. По ходу он выдавал мне скудную информацию.

– Короче, слушай, старик. Анна Янина, 29 лет, закончила хореографический институт, имеет семилетнюю дочь, пять лет проживает в Москве, родители разведены. Адрес узнают на днях. Мужа нет. Хватит?

– Нет, но спасибо.

– А теперь расскажи, кто она такая? – спросил он, и глаза засверкали.

Я пытался заставить себя промолчать. Но мне иногда хочется поделиться проблемами с людьми, которым я небезразличен. Мы, конечно, друзья, но это не означало, что каждый из нас готов выслушать другого. Стас на роль уха не годился никак. Он или забывал все через минуту, или переходил на отвлеченные темы, например «проблемы Косова». По роду деятельности он решал чужие проблемы, но никогда не вникал в их суть. За это ему не платили.

– Любовница отца. Не постоянная, конечно, я точно знаю.

– Ну и что? У тебя с ней разборки? Главное – изолировать ее от матери и от жены, разумеется, остальное ерунда.

– Понятно. Но вопрос стоит иначе. Она не знает про кончину отца. Типа ребенок общий, а он пропал, поэтому вышла на меня. Это строго между нами, прошу…

– Да это развод, старик. Сам не видишь, что ли? Пошли ее, и вопрос закрыт. Могу ребят отправить поговорить. Не надо мучить себя и делать такое загадочное лицо. Думаю, она все знает и решила напоследок срубить еще бабла. Не будь лохом. Хорош грузиться, будет тебе развернутая информация, только чуть позже. Все, проехали. Как Света?

– Света нормально. Ладно, я тебе рассказал, только ты уже забыл, договорились? Я ей звонить не буду, уверен, сама наберет сегодня или завтра.

– Ровный, я улетаю утром в Африку по делам. Если вдруг тебе понадобится помощь, звони Славе, он все решит. Вернусь через неделю. А про бабу забудь…

Стас остался еще на полчаса. Больше ничего не обсуждали. Воображение рисовало образ Анны в совершенно неуместных видах… Она точно позвонит, думал я. Было любопытно встретиться еще раз, но эта встреча не сулила ничего, кроме проблем, чувствовал я шкурой. Все равно буду ждать звонка.

Впрочем, после такого удачного дня решил вернуться домой. И несмотря на отсутствие болезни Альцгеймера, совершено забыл, что в доме лишний человек. Дверь открыла дочь. Обняла, поцеловала и порадовала:

– Папочка, бабушка пришла!

– Привет, моя хорошая. Уроки сделала? Чем занимаешься сейчас?

– Да все уже. Мама проверила и разрешила поиграть на Play station. Давай вместе.

– Поиграем, только поздороваюсь и приду. Ты пока включи игру.

Голос дочери в любой ситуации является катализатором умиротворения. Снял обувь. За эти куски кожи я заплатил дорого, а все равно ноги болят. Стопы коснулись пола, и если бы не носки, то расползлись бы, как тесто. Дома хожу без тапочек, надеваю только когда гости или теща приезжает. Чтобы развеселить себя, вспомнил, как Стас сегодня проглатывал грибной крем-суп. Жадно и звучно. По пути на кухню случаинно толкнул нашу собаку. Размером она чуть меньше кошки. Не сильно она меня любит. Вполне нормальная реакция животного, которое, когда остается с хозяином наедине, живет в страхе, точнее в шкафу. Медленным шагом дошел до кухни. Даже если мы приобретем замок, моя теща все равно будет сидеть на кухне, чего не скажешь о моей матери. Она ходит по квартире, как генерал по казармам, справедливо раздражая мою жену. Впрочем, нечего родителям часто здесь появляться.

– Здравствуйте, – мне удалось поздороваться максимально по-семейному, с натуральной имитацией уважения.

– Привет, Максим, – сквозь зубы процедила Елена Николаевна.

– Привет, ты рано сегодня. Чай будешь? – к «радостным» приветствиям присоединилась и Света.

– Нет, спасибо, обещал Полине поиграть. Давно сидите?

– Нет, мама только пришла. Сейчас будем готовить борщ. Полина сама просила бабушкиного борща. Но процесс готовки ее не интересует. Вылитый папа. Ха-ха!

К чему Света так перед ней изгалялась, непонятно. Но с моим ребенком все в порядке, это уж совершенно точно. Если ей не нравится готовить, то и нечего насильно учиться искусству борща. Есть более важные элементы воспитания, чем бабушкина книга рецептов.

Я принял горизонтальную позу на диване и погрузился в компьютерную игру. Я – красный динозавр, Полина – зеленый. Красный слабее, чем зеленый, страшнее и медлительней, и пульт у меня же.

– Папа, ты очень медленно играешь. На этом уровне надо быть поосторожнее, в конце выходит самый сильный враг. Если не убьешь, не сможешь перейти на следующий уровень.

– Ладно, и как его убить? Давай ты мне поможешь убить его, а я тебе куплю подарок.

– Нет, так нечестно. Сам убей. Ты же сильный. А подарок все равно купишь. Только у мамы спроси вначале, чтобы разрешила.

– Что спросить?

– Спроси у мамы, можно мне подарок или нет, – удивленная моей непонятливостью, ответила Полина.

Родители меня не баловали игрушками, я же дочери покупаю все, что ни попросит. Был, правда, против покупки компьютера, но, видите ли, теперь время детей индиго. Полина играет строго по графику и не более часа в день под пристальным контролем мамы. Разумеется, я пользуюсь случаем и добавляю еще полчаса, самому ведь интересно. И папа всегда хороший. Она только не понимает, почему собака меня невзлюбила, но когда вырастет, обязательно расскажу. Из кухни доносились матерные слова по адресу салонов красоты и их цен. Не удивлюсь, если после очередного прихода тещи моя дочь заговорит так же. Я перестал ругаться матом несколько лет назад. Даже в ярости стараюсь выбирать более сложные формулировки. В этом есть одно неудобство – получается обиднее. Например, несколько месяцев назад Света решила вмешаться в мои отношения с отцом. Раньше я бы ответил просто и коротко: «Иди на хуй» – и этим бы все и закончилось. Нет, решил усложнить ответ и сказал: «Ты посредственность». Она тогда чуть из дома не ушла.

Вдруг услышал жужжание. Я сначала подумал, что плохой дракон меня съел, и я, красный динозавр, трясусь от боли. У игровой приставки в запасе есть вибрация как раз для таких моментов. Но оказалось, что это мой мобильный телефон. Дома я всегда отключаю звук. Он лежал у зеркала в коридоре, рядом с ключами от машины, подаренной мною теще без всякого удовольствия.

– Але?

– Привет, Максим, это Анна. Простите, что беспокою. Удобно говорить? Вы поговорили с отцом?

– Нет, не удобно. Давайте завтра днем все решим. Позвоню вам сам, после трех. До свидания.

– Я поняла, извините еще раз. Буду ждать вашего звонка.

Среди «верных» мужчин хотят слухи, что сторонние женщины звонят всегда не вовремя, как судебные приставы. Вот и сейчас, не успел я положить трубку на место, как голос Светы заполнил всю квартиру, словно гром среди ясного неба. Когда мать у нас, она всегда так поступает. Не подходит, а кричит с кухни. Я не отвечаю, берегу связки. Если вопрос важный, скажем финансовый, подхожу. Если нет, игнорирую. После десятого крика она сама бежит ко мне.

– Макс, кто это был?

– Менеджер из банка. Завтра поеду к ним после школы.

– А что так поздно звонят?

– Это их работа, милая. В случае необходимости должны звонить сразу. Мы же деньги им платим.

На ее лице отразилось легкое недоумение. Она вернулась к маме, и беседа перешла на банковскую систему России, мат удвоился, но громкость уменьшилась. Я продолжил проигрывать дочке еще час. Дальше включилась программа «Добрый папа». Мы оба надели пижамы и взялись дочитывать «Гарри Поттера». Молодой волшебник из этой книги – брюнет, худощавый, в очках, с волшебной палкой, – кумир всех детей планеты, включая незаконнорожденных. Это я Алину вспомнил. Надо же, такое совпадение. Между именами внучки и дочки разница всего лишь в две буквы. Отец аналогичным образом отличился и в бизнесе. Открыл самое безнадежное направление, в самом ужасном месте, в худшее время; все фирмы по соседству разорились, а у него все получилось. Он всегда делал правильный выбор, имя Алина, думаю, его рук дело.

– Полина, я блондин. Скажи мне, могу я стать волшебником, как этот Поттер?

– Нет, папа, у тебя палочки нет. С палочкой ты бы мог себе другой цвет придумать, например, как у Гарри. – Она так громко посмеялась, что привела Свету в ярость.

– Почему это ребенок все еще не спит? А? Полина, быстро спать! – крикнула она.

– Я буду с папочкой спать. Можно?

– Можно, только иди умойся сначала, а папа пока постель разберет.

Полина побежала и тут же вернулась.

– Папа, я хочу в туалет, а там бабушка долго сидит.

– Хорошо, я тебя научу, что надо сказать бабушке, и она быстро выйдет.

– Да? Что?
– Ты подойди поближе к двери и скажи: «Бабушка, тужься сильнее».
Оказывается, дети способны помогать родителям в трудные времена уже в раннем детстве, и не обязательно ждать до выбора «дома престарелых». Решил лечь на детской кровати и прикинуться дохлым до ухода смотрящего, то есть тещи. От испуга заснул. Не помню, как оказался в спальне, но утром рядом со мной лежала только собака. Я повернулся к ней лицом и только собрался толкнуть, как она открыла правый глаз, отбросила уши назад и замерла. Оказалась хитрее, чем я думал. Всегда готова к моей агрессии. Но если человек, имею в виду собаку, считает возможной нашу дружбу, несмотря на непрекращающиеся репрессии с моей стороны, пусть будет так.

– Лежи, Мелочь! – милостиво сказал я.

Возможно, она бы ответила: «Как скажешь, мой господин», но решила вернуть веки в положение сна, в знак покорности. Впрочем, она заработала себе новый костюм. Мне в любом случае нужно на днях поехать в торговый центр «Европейский», чтобы купить подтверждение отцовской любви, ну заодно и этому существу тоже приобрести фирменные штаны. Собаки – более благодарные, чем люди. Отец любил повторять эту фразу с важным выражением лица, не имея, впрочем, собаки. Теперь соглашусь. Эта Мелочь не может не оценить покупку. Более того, я верю в переселение душ, и мне совсем не хочется встретить в будущем свою чихуахуа в теле питбуля. Это сейчас я смелый хозяин, но в темном переулке это существо, возможно, вспомнит все обиды предыдущей жизни и откусит мне кусок задницы, и не исключено, что ее заинтересует и передняя часть моего спортивного тела.
Опять в одиночестве ходил по квартире, не заметив, что пошел первый час.

3

В воспитании детей главное,

чтобы они этого не замечали.

Задавая домашнее задание,

учителя метят в учеников,

а попадают в родителей.

Жорж Сименон

В 13.30 родительское собрание. Вспомнил только в 13.10. Неясно, почему Света не позвонила, чтобы напомнить. Собрался за пятнадцать минут, и не самым удачным образом. Поговорил с зеркалом минуты две для бодрости и попрощался с Мелочью. Она не поняла причину нового подхода, но нехотя шевельнула хвостом, во избежание летающего тапочка.

Выбежал на улицу и почти истеричным шагом дошел до автомобиля. Не успел завести двигатель, как мой карман стал вибрировать.

– Ты уже на месте? – Из кресла салона красоты Света собиралась доказывать свою причастность к предстоящему событию.

– Буду через пять минут. Перезвоню, пока.

Почувствовал некое подозрение в ее голосе. Я редко опаздываю, но проклятый закон подлости всегда вступает в силу, когда я занимаюсь делами семьи. Он всегда срабатывал в самые острые моменты, например на первом свидании, в загсе, на годовщину свадьбы, в день рождения дочери. Только по дороге в дом тещи закон отменяет сам себя. В надежде приехать как можно позже, я ползу со скоростью 40 километров в час по Садовому кольцу, но именно к ней дорога как маслом полита, – подкатываю всегда вовремя, даже со спущенным колесом. Сегодня же по дороге в школу меня дважды оштрафовали, плюс на выезде из двора двадцать минут ждал «скорую», которая заблокировала дорогу. Пожелав ей громко приятных автокатастроф, нажал на педаль. При всех моих стараниях опоздал на двадцать минут. Припарковал машину как настоящий коренной москвич, то есть как попало. На крыльях стыда долетел до аудитории 2А на втором этаже. Миновал сонного охранника, еле успевшего задать свои дежурные вопросы. Зашел, занял место за последней партой слева, точно так же, как в детстве. Учитель, войдя в сговор с моими родителями, целых шесть лет пытался меня пересадить на первый ряд. Когда все стороны поняли бесполезность этой затеи, особенно после появления в классе Стаса, меня оставили в покое. По идее, я должен был сесть на место дочери, но даже и не попытался. Меня опередила женщина, если можно, конечно, этим словом определить говорящую слониху, которая села сразу на два стула. Я заметил, что у обезумевших от жира, потных, неуклюжих родителей дети часто бывают худыми, чистоплотными и воспитанными. Парадокс эпохи химических гамбургеров и дешевых пельменей.

– Вы – отец Полины, если не ошибаюсь?

Классный руководитель, довольно приятная женщина с лицом алого цвета. Возможно, перебухала накануне с коллегами, жалуясь на зарплату и понося таких буржуев, как я. Я однажды так покраснел в солярии при попытке стать более привлекательным. В итоге пришлось сидеть дома трое суток, лечить ожог.

– Так точно, – ответил я почему-то по-военному.

– Мы почти закончили обсуждать успеваемость и поведение детей, но к вашей дочери у меня вопросов нет. Она учится на отлично, не отвлекается, в ней чувствуется стремление к знаниям. Чего нельзя сказать про вашу дочь, Майя Михайловна, – обратилась она к невероятной толстухе. – Она с каждым днем все хуже учится. Отстает по всем предметам. Думаю, нам с вами следует пообщаться отдельно после собрания.

Волосатая великанша мужественно выслушала все замечания преподавателя в полном молчании. Она иногда нервно шевелила верхушкой жирового айсберга, то есть головой, но не произносила ни слова.

– Теперь переходим к самому неприятному для меня и для школы вопросу. Как вы уже знаете, планируется замена окон до зимы. Вы, разумеется, можете отказаться, как это сделали родители одного из классов, но мое мнение остается прежним. Это просто необходимо. Зимой бывает очень холодно, и от сквозняков дети постоянно болеют. А также сегодня нужно еще внести 1200 рублей за май. Это – за уборку класса и на покупку туалетных принадлежностей. Деньги собирает Майя Михайловна как старшая в родительском совете.

– Так! Почти все заплатили за апрель, кроме Володиных, – объявила великанша важным голосом, будто не ее дочь только что назвали двоечницей и отстающей. Важнее было выполнить задание государственной важности по сбору средств на повышение качества преподавания.

– Насчет Володиных можно и повременить, Майя Михайловна. В семье все-таки четверо детей, и все учатся у нас.

– Нет уж! Какая разница, у кого сколько. Платить должны все. Они и так обедают по льготному тарифу, – возразила туша.

Пока решались вопросы классового характера, та самая Володина скрестила руки на коленях и судорожно двигала пальцами. На лице бисеринки пота, колени дрожат, но молчит, как Зоя Космодемьянская. Она старалась смотреть в сторону доски и, очевидно, из последних сил делала вид, что разговор ее не касается. Но Майя Михайловна не сдавалась. Видимо, перевозбудилась от успехов дочери и решила проявить себя как безупречный хозяйственник. Никто ей не отвечал, и примитивный монолог закомплексованной мамаши все продолжался. Я, конечно, не демагог, но могу уверенно заявить, что наличие четверых детей это – дорогая радость в наше время. В зале одни женщины. Все выглядело так, будто я по ошибке здесь оказался. Мне часто среди женщин намного комфортнее, но этих женщин я точно не устраивал как собеседник и сопереживатель. Разумеется, они уверены, что все мужики сволочи, и я всем своим видом – тому подтверждение.

Я встал, поправил пиджак, подошел к толстой бабе и положил три тысячи рублей на стол.

– Это за пару месяцев. Извините, дамы, но у меня нет никакого желания участвовать в классовой борьбе. До свидания…

Ушел, раздраженный до крайности. Мой первый поход в школу, считай, не удался. Как только Света может в этом курятнике появляться? Ради ребенка, конечно. За такой подвиг она достойна дорогого подарка и миллиона поцелуев, но только в другой раз.

Я спустился по лестнице. В одно мгновение вспомнил школьные годы. На таких же лестницах враги Стаса, и мои тоже, проверяли на прочность собственные кости. Сколько раз вызывали родичей в школу, не помню, но приходил всегда отец, это совершенно точно. Я не боялся ремня, страх вызывала только вечерняя промывка мозгов.

Возле машины стоял сотрудник ГИБДД. Не успел человек представиться, как мой телефон сломал весь ритуал.

– Почему ты устроил скандал на собрании? Я не понимаю! Если тебе в лом было идти, я бы и сама справилась. Как теперь Полина будет учиться? Ты о ней не думаешь? Мне звонила учительница и попросила завтра подойти к директору школы. Какой позор! Максим, о чем ты думал?

– Послушай, милая, если не знаешь, что случилось, не надо сразу меня обвинять. Не могу говорить сейчас, я тебе перезвоню.

– Не надо мне перезванивать! Я все поняла, тебе не стоит доверять ничего из жизни Полины. Сама пойду в школу извиняться.

– Света, еще раз повторяю, я не могу говорить. Все было с точностью до наоборот. Не веришь, не надо.

– Ты хочешь сказать, что слишком трудно было потерпеть полчаса ради дочери?

– Ну хватит, давай без истерик. Я наберу тебя скоро.

Положил трубку в карман и обратился к сотруднику ГИБДД:

– Простите, я опаздывал в школу на родительское собрание, ну и припарковался не совсем по правилам.

– Понимаю и на этот раз прощаю. Сам женат. Не нарушайте больше и счастливого пути.

Ну вот, вызвал жалость у старшего лейтенанта. Я сел в машину, пристегнул ремень, отъехал медленно, но через пятьдесят метров отстегнулся. Хотел было позвонить Анне, но вспомнил главное правило: «Звонит тот, кому надо». Набрал матери.

– Мама, это я. Извини, я, как всегда, заснул и не позвонил. Как дела?

– Все хорошо. Нам надо поговорить по поводу компании. Ты сегодня на работе будешь? Или приезжай ко мне вечером.

– Нет, не буду, лучше приеду, только не раньше восьми. И прошу, ничего не надо готовить.

– Хорошо-хорошо. Как Полина? Света?

– Они в порядке. Возможно, мы все вместе приедем.

– О нет, давай ты один. У меня к тебе серьезный разговор, да и ребенку нужно спать пораньше ложиться.

– Хорошо, мама, я понял.

Поехал в «Пушкин». Занял угловой столик в первом зале. Я не очень люблю этот ресторан, но он подходит для встреч такого рода. Я все-таки решился сказать этой Анне о том, что отца больше нет, и закончить весь спектакль. Полутемная атмосфера ресторана, по идее, должна соответствовать моему мрачному сообщению. Только подумал, с чего начать разговор, а она тут как тут, звонит.

– Максим, добрый день. Мы договаривались сегодня созвониться и, возможно, встретиться.

– Да, здравствуйте, Анна. Я готов встретиться. Вы можете приехать в ресторан «Пушкин»? Я на первом этаже, слева у окна, у меня была здесь встреча, только закончилась. Могу вас подождать.

– Я буду через сорок минут, спасибо.

Сразу последовал второй звонок, на этот раз от Олега.

– Ты зачем со мной так поступил? – выкрикнул Олег в трубку.

– Привет, Олег. Ты о чем?

– Ты сказал, что ОН у меня не встанет, ну и не встал. Доволен теперь?

– Ты чего гонишь? Я тебе не Ванга. Это была шутка, понимаешь? Шут-ка!

– Ты так больше не шути. Я тебе серьезно говорю! Ты где сейчас? Давай пересечемся.

– Не могу, у меня встреча. Давай завтра. Что тебе пожелать теперь, вместо извинения?

– Ничего, спасибо, а то как скажешь опять… Все, пока.

Влюбленный мужчина опасен для человечества. Как можно увязать свою эрекцию и фразу, которую я проронил, шутя? Оказывается, можно. Надо было ему пожелать геморроя, чтобы чаще сидел дома с женой и не бегал за своей Настей, как пудель. Нет, пудель – неправильно, Олег же большой и лысый. Тогда пусть у него проявится геморрой, чтобы он не бегал за Настей, как питбуль. Так лучше звучит. Пока ждал Анну, трое юных музыкантов успели помучить Моцарта и плавно перешли к Шопену, чтобы отбить всякую любовь к классической музыке. Сидя у окна, я мог наблюдать, кто на какой машине приехал, кто во что одет и какие нелепые движения делают телки, когда вокруг много мужчин. Кстати, заметил одну закономерность. Иностранцы приходят небольшими компаниями, но соотношение мужик-баба у них не соблюдается. Они и есть основные посетители «Пушкина», не считая пары знаменитостей советского периода. Впрочем, я тут как белая ворона. Так торопился в школу, что забыл надеть часы, и пришлось время проверять на мобильном телефоне. Кстати, пора его заменить на более продвинутый «iPhone». Он большой, как пульт от телевизора, но сейчас крайне модный. Выбор мобильного телефона – это не выбор женщины, все гораздо хуже. Баб красивых в Москве столько, сколько российских яхт в Монако, ну, возможно, чуть больше. И какие у меня варианты? Опять же «iPhone», объемный, как автомобильное зеркало, или «Vertu», тяжелый, как жизнь гастарбайтера. Вот Олег подарил и то и другое своей незаконной, а жене – «Samsung Duos». При этом он долго объяснял благоверной функциональность этого куска пластмассы, зато сэкономил на понты для Насти. У Стаса подход иной. Все – жене, а сам пользуется телефонами, годными только для полета в космос, судя по сложности в эксплуатации.

Она медленно прошла мимо моего окна. Волосы собраны в хвост. Светлая приталенная куртка поверх бледно-розового платья. Замшевые туфли в тон платью, сумочка от Yves Saint Laurent, хоть и прошлогодний тренд, но стоит пару тысяч евро – неплохо, неплохо для деловой встречи. Икры рельефные и удлиненные, походка легкая, как у олененка. Я быстро поправил прическу. Сделал два движения головой влево-вправо, якобы чтобы расслабить шею, а на самом деле – ненароком проверил свой запах. Оказалось, что помимо часов я забыл еще и подушиться. Быстро прошелся взглядом по своим пальцам и немного прокашлялся, чтобы голос не подвел.

Ее маршрут от входа до моего стола проходил через гардероб. Это заняло у нее ровно пять минут. Я успел обдумать схему беседы и принять задумчивую позу. Поза такая: в правой руке телефон, левой поддерживаю голову, так что пальцы закрывают пол-лица и пишу кому-то эсэмэс. Мне не мешало бы, между прочим, и в контору позвонить, ведь мать сегодня запилит, что я дела совсем забросил.

– Максим?

Она стояла возле меня, прижимая к себе свою прошлогоднюю сумочку из жестоко убитой рептилии, в платье, скрывавшем все, о чем я грезил, такая беззащитная, что я понял – в детстве надо было пить больше молока и играть в баскетбол.

– Добрый день, Анна. Прошу.

Собрался отодвинуть стул, но в этом ресторане официанты шустры, как сперматозоиды.

– Вы быстро доехали, я удивлен, – начал я беседу.

– Сама удивилась, как правило, дорога занимает больше времени.

Слегка облизнув губы, улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, и эта несколько интимная улыбка вдруг открыла мне всю фальшь ее беззащитного облика. Вот ты какая! В голове рисовались разные картинки, как использовать эту привлекательную конструкцию лица в своих грязных целях, но, вспомнив отца, все-таки перешел к делу:

– Анна, не хочу вас обманывать. Я вам кое-что скажу, но прошу не паниковать, иначе мы ничего не добьемся от разговора. Согласны?

– Да, согласна. Вы с ним говорили? Все так плохо? Ну, говорите, не молчите?!

– Мой отец скончался от сердечного приступа примерно два месяца назад. Вызвали «скорую», но врачи только констатировали смерть. Я с этим смирился лишь недавно, и, несмотря на сложные с ним отношения, мне его не хватает. Мать никогда этого не переживет, это не тот случай, когда время поможет излечить душевные раны. Даже мы своему ребенку сказали не сразу – подбирали слова, жена советовалась с психологом. Вот такая правда. Простите, но когда вы появились, не смог поверить в эту историю. Да и сейчас, еще раз извините, не верится. Я навел справки через друзей. Будем считать, что все это правда. Поэтому давайте определимся с решением вопроса. Я не хочу вдаваться в детали ваших отношений с отцом. От вас прошу одного: не беспокоить мою мать, мою семью и возможных общих знакомых. Москва – это перенаселенная, но деревня. Я вам помогу с финансовым вопросом, но после того как с вами рассчитаюсь, мы больше не должны встречаться. Конечно, если что-то срочное, вы можете мне позвонить, но главное помнить, что мы с вами чужие люди.

У-ф-ф-ф… я все сказал…

Пока я говорил, смотрел на белую скатерть, избегая ее глаз, и только в конце своей речи понял, что она тоже смотрела куда-то не на меня. Руки держала под столом, лицо было обращено в сторону окна. В таком неподвижном положении она находилась несколько минут. Раньше я не видел подобного – как можно плакать с каменным лицом, не издавая ни малейшего звука? Даже не знаю, с чем можно сравнить это зрелище. Только с мраморным памятником во время ливня. Если подумать о любом монументе с человеческим лицом во время дождя, в памяти встает картинка, как между романтическими струями кислотной небесной жидкости по металлической или каменной физии известного человека текут птичьи экскременты. В наше время женщина может рыдать полдня, и лицо сохранит аккуратно нарисованную красоту. Но бывают дамы, в основном у Олега, которые подчеркивают ресницы довоенной тушью, и во время истерик или сексуальных игр, темно-серые жидкие линии придают всему происходящему предельный драматизм, короче, все к деньгам. Слава богу, Анна на косметике не экономит. Несколько любопытных персон уже деликатно посматривали в нашу сторону. Так же неловко чувствовал себя только в детстве, когда пукнул в лифте, и перед тем как закрылись двери, зашла наша соседка.

– Анна, с вами все в порядке? Хотите, мы уйдем? Можем пройтись по парку, поговорить или в машине посидеть; уже ясно, что лучше продолжить беседу не здесь.

– Да, хорошо, нам лучше выйти. Мне душно.

Вместо брачного кризиса я получил то, что пожелал Олегу, и без особого усилия. И что мне теперь с ней делать? Я все понимаю, телка получила травму. Да, с женской подвижной психикой я немного знаком, но все-таки нужно, чтобы она заговорила. Передам нужную сумму, и попрощаемся. Красивая баба, мне ее жалко. Хотел сказать еще про полное отсутствие братских чувств к ее ребенку, но подумал, это чересчур, – на столе, между прочим, холодное оружие. Я был готов находиться с ней, поджидая момент, когда она перестанет опустошать слезные железы и перейдет к моему кошельку. Попросил счет. Официант-сперматозоид принес быстро, но со сдачей не торопился.

– Можем идти? – спросила Анна.

– Через минуту. Вернут счет, и сразу уходим, – ответил я.

Короче, я не дал сперматозоиду разбогатеть за счет чужого горя и дождался своих денег. Оставил ему ровно десять процентов и коронную улыбку. Конечно, он меня проклинал, пока мы выходили на улицу, но мне было все равно; таких мимолетных людей в моей жизни множество, и Анну тоже планирую в таковую превратить. Она продолжала молчать. Я даже понял, почему она не вытирает слезы. Так красивее. Без слез лицо – всего лишь лоскут кожи с глазами-пуговицами. Женская слеза превращает это жалкое зрелище в шедевр эротического характера. Однажды я посоветовал Свете не вытирать слезы, потому что это меня возбуждает, и был послан туда, где мужикам при ударе очень больно, да еще и с криками. Насте, например, подруге Олега, этот фокус очень хорошо оплачивается – например, «Audi Q7» и двухкомнатной квартирой в «Алых парусах». Она рыдает, пока не образуется лужа размером с норковую шубу или просто нужная сумма, как в игровых автоматах.

Мы вышли на улицу. Дошли пешком почти до середины бульвара, а она все молчала. Держалась обеими руками за меня и медленно шагала, как малыш в памперсах. Каждый десятый шаг сопровождался движением головы в сторону неба и глубоким вдохом. Я позволил ей с полчаса изображать девушку, подавленную плохими вестями. На нас теперь смотрели все кому не лень. Слева лесбийские парочки, справа все остальные работоспособные граждане и гости столицы, для которых рабочий день – тот же выходной, пока родители живы. Нет, меня это не устраивало. Нельзя ходить с малоизвестной красавицей по центру Москвы, даже если уж очень не терпится заиметь неприятности. Пару дней назад думал – пора переместить свой брак на другой уровень. Только поднять или уронить, неясно. Из всех возможных вариантов я предложил Анне самый тупой. Не в моем стиле быть джентльменом тогда, когда не просят, и тем более сейчас. Стараюсь с юмором отнестись ко всей этой истории, не забывая о том, что вопрос нужно решать как можно скорее.

– Вам нехорошо, можем и завтра продолжить. Вы на машине или вас отвести?

– Я на машине, ключи у парковщиков ресторана. Не знаю, смогу ли сесть за руль.

– Я вас довезу на вашей машине до дома, и постараемся встретиться завтра. Обещайте позвонить!

Идеально было бы, если бы она просто испарилась из моей жизни. Но судя по московским реалиям, любовницы возвращаются к старым граблям и не всегда так же осторожно, как преступники на место преступления.

– Хорошо, спасибо большое, – ответила она.

Парковщики подогнали новую модель «BMW X5» темно-бордового цвета. Машина индивидуального заказа. Тут мне стало обидно. У моей матери не было своего автомобиля, так же, как и прав, но дело не в только этом. Некая проливающая горькие слезы особа разъезжает на «шедевре немецкой индустрии», и для меня совершенно очевидно, из какого салона машина получена. Тачка не успела ко мне приблизиться, как я сразу почувствовал, что она родная. Эх, отец, не мог ты ей подарить «Kia»? Было бы намного легче на душе в эту минуту. Женатый мужчина довольно часто тратит на любовницу гораздо больше, чем на собственную семью. Не один Олег такой злодей и неблагодарный муж.

Мы доехали до Красноармейской улицы. У дома 25 она попросила остановиться и села за руль.

– Спасибо еще раз, дальше я сама, подъезд за воротами. Спасибо огромное. Я обязательно позвоню завтра.

Толком не успел понять, что произошло, как остался стоять в одиночестве посреди улицы, где-то в районе метро «Аэропорт». Повернул на Ленинградку и подошел к первой палатке. Купил сигареты с ментолом. Не знаю как, может двадцать пятым кадром, но кто-то внедрил мне в мозг, что они менее вредны, чем обычные. Закурил. После первой затяжки у меня закружилась голова и начался сильный кашель. Я испугался увидеть свой желудок вылетающим через рот. Выбросил сигарету, пачку и зажигалку. Вот точно так же я бросал и год назад. Дыхание нормализовалось, извилины заработали. Мне хватило ума в час пик не останавливать такси, до центра добрался на метро. Не могу точно описать свой запах до спуска в метрополитен, но после выхода он точно напоминал запах горелого навоза. Я о себе был лучшего мнения. Сегодня сам себя разочаровал. При попытке сделать все «ровно» продлил эту историю на неопределенный срок. Ну а что я мог еще предпринять? Врезать, чтобы успокоилась, и поговорить об отступных? Черт с ней, придет в чувство и позвонит, тогда все исправлю. Вариант ее исчезновения я исключил, поскольку не слышал в Москве о женщинах, которые отказались бы от дополнительного дохода путем безобидного шантажа. Известно, что невинное начало: «Мне от вас ничего не надо» приводит чаще всего к угрозе: «Я вас уничтожу». Гадать не буду, но уверен: Анна позвонит очень скоро.

Поднимаясь из метро «Пушкинская», я подумал о короткой памяти у некоторых чиновников города. Ведь всего несколько лет назад на этом месте, проходя по которому я только что инстинктивно ускорил шаг, взорвалась бомба. Клочья человеческой плоти полетели по сторонам; кровь, стекла и обгоревшие фрагменты ларьков усеяли пол. Стон и крики жертв зафиксировались на этом месте навсегда. И вот, прошло немного времени, а тут опять кипит жизнь. Если произойдет взрыв, я не смогу решить проблему Анны, не успею купить подарок дочери, не увижу игру «Челси». Но сумею узнать у отца, как он умудрился так тщательно скрыть от нас свою «слабость».

Я заехал домой, Света встретила меня прохладно. Полина, как всегда, обняла, но быстро отошла от меня, внимательно наблюдая за реакцией матери. Собака тоже появилась на горизонте, подвигала задницей и спряталась в детской комнате.

– Почему не перезвонил? На работу, я так понимаю, ты не поехал?

Она прислонилась к стене и упертым взглядом сопровождала каждое мое движение. Хотел ей напомнить про неудачную стрижку, но, пожалев себя в первую очередь, передумал и сказал примирительно:

– Привет, любимая. Я скоро поеду к матери, приехал поиграть с Полиной. Мать очень просила приехать сегодня.

– Да ради бога! Ты мне только объясни подробно, что случилось в школе. Я уже успокоилась, но ведь мне нужно знать, как себя вести завтра у директора!

– Вот вернусь и все расскажу. Полине скоро спать.

– Нет, не скоро, а еще через час. – Это дочь напомнила о своих правах.

– Да, через час. Пошли читать про твоего очкарика Поттера.

– П-а-а-п-а-а, не говори так про Гарри! А ты мне расскажешь, как ты поругал всех мам в школе сегодня?

– Кто тебе такое сказал? Я никого не ругал. Это они ругались между собой. Мама все объяснит директору, не беспокойся.

Я поднял на руки ребенка и через ее плечи посмотрел на Свету. Движением головы потребовал от нее объяснений. В ответ – только пожимание плечами и недоуменная гримаса. Значит, у дочери свои источники информации или очень богатое воображение, если сложила по нескольким моим фразам всю суть произошедшего.

Полина заснула. И вот, как только я в коридоре собрался надеть ботинки, завибрировал мобильный в пиджаке.

– Але! – ответил я, не посмотрев на номер.

– Спасибо вам огромное! Отвезли меня до дома, не бросили. Вы можете говорить? – Голос Анны был нежным и тихим, что помогло мне спастись от нежелательных оправданий и фантазий, поскольку Света стояла возле меня в той же боевой позе, что и час назад.

– Ма, буду через сорок минут. Полина только что заснула. Перезвоню из машины. Все, пока.

– Что это ты так резко с матерью разговариваешь? Вы поссорились? Ты должен быть с ней нежнее. Какой ты все-таки бываешь грубый иногда.

– Света, не заводись. Нормально я поговорил, ну, возможно, резковато, но мне неудобно одеваться и болтать по телефону одновременно. Все, я поехал, приеду ближе к двенадцати. Если что, звони, хорошо?

– Ладно.

Жена подошла, поцеловала и погладила по щеке:

– Ты что, курил?

– Попытался, но не получилось. Впрочем, я человек некурящий, как показывает практика.

– Все, беги.

До матери мне ехать днем – минуты четыре, и около часа вечером. Высотка на Котельнической набережной когда-то считалась верхом роскоши. Квартира родителей была небольшой и уж явно недостаточно просторной для орды отцовских родственников, которые, как правило, приезжали без спроса, на неопределенный срок и когда им приходило в голову. С тех времен у меня осталось впечатление, что наихудшее, что может со мной произойти в пределах квартиры, это приезд гостей.

– Привет, Максим!

Мать всегда при встрече двумя руками крепко обхватывала мою голову и целовала в лоб, иногда со звуком «чмок». Недавно ей признался в том, что этот ритуал меня когда-то злил – с шестого класса по десятый, а вот до пятого и в институте было даже приятно. В первый период, наверное, был еще малышом, а во второй – малышом в юношеском теле.

– Мама, немного задержался, извини. Полина сегодня решила заставить меня прочесть конец книги, а потом уже с того места, где в прошлый раз остановились. Времени это заняло чуть больше, чем я предполагал. Но это моя вина, я пошутил, сказав, что Поттеру придет конец.

– Она еще маленькая, всему верит. Ты тоже любил знать, чем заканчивается история. Но тебе больше нравилась мифология. Сказки не любил никогда и довольно рано перешел на художественную литературу.

– Но, ма, честное слово, этот Гарри Поттер – аферист. Мне больше импонирует злодей. Только Полине не говори, ладно? Ты что хотела со мной обсудить?

Мы прошли на кухню. Без отца квартира стала похожа на брошеный корабль с последним верным моряком на борту, которого ждет неминуемая смерть в одиночестве. Время от времени я любил себя сознательно грузить всякими дурными мыслями, но на этот раз печальный образ возник в сознании самостоятельно. Грустно мне стало. Ну правда, грустно. Суицидальная тоска. Много раз за последние месяцы я убеждал мать переехать поближе к нам. Но она бы скорее бросилась в окно, чем ушла из этой квартиры. Наверное, боялась потерять при переезде часть воспоминаний. Вот я, например, с удовольствием забыл бы, как описался в третьем классе или как мне ставили лечебную свечку чуть раньше, по рецепту нашего друга врача. Константин Игоревич следил за здоровьем нашей семьи до кончины отца, фактически всю жизнь. Разумеется, я отказался от его услуг сразу после поступления в институт. Никак не мог забыть его склонность к быстрому лечению и кишечным процедурам. Ну его на фиг, что, врачей, что ли, мало? В этой стране докторов столько, сколько солдат, причем вооруженный до зубов спецназовец менее опасен, чем опытный дипломированный врач-садист. Короче, время от времени я его тоже вызывал, если честно.

– Помнишь, месяц назад ко мне приезжал Сергей Данилов? Владелец компании ACC.

– Да, помню. И что?

– Ну, он еще раз позвонил мне и подтвердил свою готовность купить нашу компанию. Ты тогда отказался даже обсуждать все это. Я теперь подумала, может быть, время пришло закрыть нашу лавочку?

– Как я мог с ним тогда согласиться или даже поговорить? Отца не успели похоронить, как какой-то мудила заявляет, что всю жизнь мечтал объединиться с нами, а потом нас послать сама знаешь куда. Пока папа был жив, его близко не было. Нет, мама. Пусть больше не лезет, надоел. Все?

– Максим, ты же не появляешься на работе! Бизнес существует сам по себе. Я иногда туда приезжаю, но поняла теперь, что не могу, не умею и не хочу все контролировать. Если уж не нравится, давай продадим. Откроешь то, что тебе по душе. Мне деньги не нужны, оставишь все себе. Так же нельзя. Ты не можешь позволить всему созданному твоим отцом рухнуть! Лучше продать. Подумай!

– Нет! Мама, бизнес функционирует как швейцарские часы. Единственное, что требуется время от времени – чморить персонал для профилактики. Не хочу продавать, и точка. Тем более когда все нормально. Отец всю жизнь создавал бизнес, а мы возьмем и продадим этому дебилу. Нет. Кстати, напомни мне, как часто папа ездил в Украину и по какому вопросу. Я так и не понял, какие партнеры у нас были в тех краях?

– Ну и вспомнил, он ездил туда лет восемь назад! Ничего толком и не получилось. Не помню, по какой причине, но твой отец не захотел открывать ничего в Киеве. Чего ты вдруг спросил? И вообще, что за настроение у тебя? Хорошо, уговорил. Временно забудем о продаже. Есть будешь?

– Даже не знаю. А что?

– Есть котлеты. Могу картошку с грибами и луком пожарить. Ну что?

– Тогда буду. Пойду, полежу в своей комнате. Ты меня позови.

– Хорошо, только не засыпай.

Зашел в пространство, где прожил более восемнадцати лет своей жизни. Ощущение, будто в этой комнате никто никогда не жил. Лег на кровать. Слева от меня однорукий мишка, справа старая подушка. Не помню, куда делась вторая рука, но, судя по рассказам матери, это была моя любимая игрушка. Замечал и у других детей – любимые игрушки страдают больше, чем все остальные. Как и в жизни: любимые остаются без рук, ног, глаз, головы – в переносном смысле, конечно – а у чужих, нелюбимых, все хорошо. Полки забиты моими старыми увлечениями, и если бы посторонний человек увидел, сделал бы вывод, что хозяин комнаты совершенно обычный малыш. А вот и не обычный! Никто не знает о том, что я всегда наводил порядок в комнате самостоятельно. Меня двойка в школе могла меньше расстроить, чем переставленные матерью машинки на полке. Я с удовольствием поспал бы прямо сейчас. Несмотря на то что я уже давно отец семейства, иногда хочется вернуться на двадцать пять лет назад и исправить какие-то вещи. Попросить нового медведя и перекрасить стены в белый цвет. Интересно, кому пришло в голову намазать всю комнату грязно-зеленым цветом, таким же, как в коридоре? Мне нанесли этой краской психологический удар, и с тех пор все, что в цвете «хаки», меня шокирует.

Я вернулся на кухню. Мать приготовила мне холестериновый нокаут! Запах напомнил праздничные дни при советской власти. Не хватало только отцовской болтовни и звука радиоприемника.

– Мама, день сегодня странный. Ты не хочешь к нам поближе переехать?

– Теперь я отвечу: нет. И не предлагай мне больше. Будешь в моем возрасте, поймешь почему.

– Ладно, я поехал. Если этот человек опять к тебе обратится, ты переключи его сразу на меня.

На пути домой я задумался над фразой: «Будешь в моем возрасте, поймешь почему». Если я уже сейчас боюсь изменить мою и так скучную жизнь, то через двадцать лет, уверен, меня уже ни на какие перемены тянуть не будет. Самое сложное мое занятие – это крутить баранку в машине. Я вошел в квартиру окончательно недовольный собой и убежденный в необходимости перемен. Хотя сегодня уже пересмотрел свой обычный график. Был в школе у ребенка, в ресторане с телкой, правда не своей, но тоже считается, побывал в метро, среди народа. В обычный для меня день я проснулся бы в двенадцать, поехал в офис, а возможно и нет, а вечером – тренажерный зал или выпивка с Олегом.

Как только отпала необходимость жить ради заработка, отпало и настроение жить. У меня явно рабский ген в организме. Как только я стал получать больше, чем мог тратить, и тем более ни от кого не зависеть, стал постепенно превращаться в овощ. Иногда ощущаю себя баклажаном. Это бывает, когда Стас собирается уехать в дикие страны, Олега выгоняет из дома жена, я без руля, и мы все вместе, как последние лохи, встречаем рассвет в обнимку с унитазом в каком-нибудь грязном пивняке на МКАДе. Кольцевая дорога – это слабость нашего комнатного олигарха Олега. Он любит нас тащить в такие места, где когда-то, будучи простым экспедитором, обедал. Ну клин у человека такой. Все должны понять, как он жил, когда выбирался из говна, и сразу же выразить поддержку, то есть бухнуть, за неблагодарных дам, в том числе и жен.

Я не доволен своей жизнью и точка. Нет никакого экстрима, все ровно. Даже у отца и то веселее получалось. Ближе к своему подъезду вспомнил о звонке Анны. Не буду перезванивать. Во-первых, уже поздно, во-вторых, не хочу. Я всего лишь недоволен своей гладкой, как жопа младенца, жизнью, но это отнюдь не означает, что мне нужны чужие проблемы. Наберу завтра, после того как решу, сколько денег ей дать, чтобы она могла с легкостью исчезнуть и при этом не считать меня щедрым и добрым кретином.

Дома все спали, кроме собаки. Она по ошибке решила меня встретить, и я вспомнил о нашем перемирии. Передумал пинать собаку ногой и направился в ванную. Во всем теле я ощущал какое-то раздражение, поэтому быстро разделся догола и встал под душ. Вода текла по телу, резко меняя температуру. Наш дом настолько крут, что когда сосед спускает воду в туалете, а вы принимаете душ, для вас это серьезное испытание. Самураи так же варили своих врагов. Но у нас слегка посовременнее. Если у соседа понос, а вы все еще в мыле, то получаете эффект, называемый контрастным душем, что, по утверждению киллера наивных старух лысого Монахова, вещь очень полезная. Он же учит ссать на полученные ожоги, но я делаю вид, что не знаком с таким таинством. В своем черном халате зашел в спальню. Жена заснула с книгой в руках и при включенном свете. Я выключил торшер, положил книгу на комод и лег почти бесшумно рядом.

4

Надо обладать железными нервами,

чтобы быть приветливым каждый день

с одним и тем же человеком.

Бенджамин Дизраэли

Если женщина страдает молча,

значит, рядом нет телефона.

Мне не снилось ровным счетом ничего, и это не впервые, это моя норма. Когда-то я купил сонник, для полного понимания своей индивидуальности, если уместно так называть отсутствие снов у человека. Судя по содержанию, людям снятся самые дурные вещи, да еще находится такой автор, который про этот бред пишет. Веселее становится только от понимания того, что я стал одним из многочисленных покупателей этого хлама. Автор видит связь между появлением фекалий во сне и жизненным успехом и благополучием наяву, но я бы не хотел, пусть даже и во сне, купаться в говне.

У нашей собаки очевидные дипломатические способности. Всего лишь пару раз не ругал ее, а она уже будит меня, облизывая мне ноги.

– Ай, ну-ка фу. Ты чего, совсем, что ли? Пошла вон! – крикнул я.

Мелочь тут же замерла и легла на пузо. Мне даже показалось, она перестала дышать. Нет, ошибся. У нее все порядке с головой, даже слишком.

– И что теперь? Тебе что от меня надо? Объясни! Молчишь, да? Молчи, молчи. Другие животные приносят тапки, газету, охраняют. А ты что тут делаешь? Жрешь, срешь и спишь. Нет, ну в принципе, как и я, только я тут главный. Поэтому – фу. Все, пошла! Дай мне встать.

Мелочь, надеюсь, не поняла ничего из моего монолога. Меня все еще беспокоит ее возможная реинкарнация в нечто более впечатляющее.

Я встал, подошел к окну. Вот, купил дорогую квартиру только для того, чтобы смотреть по утрам, как сосед из дома напротив бросает окурки во двор? Нет, конечно. Нам обещали, что панельная клетка будет снесена в течение двух лет, и на ее месте построят современный дом, повторяющий архитектуру нашего. Все пять лет ждем. Как можно превращать свой балкон в застекленную помойку? Не знаю, но у тех человекообразных напротив это удачно получается. Света просила застеклить и наш балкон, но я пока сопротивляюсь. Разочаровавшись в московском городском пейзаже, я упал обратно на кровать. Запах горячего шоколада и гренок дошел до моих ноздрей, и слюна заполнила рот. В желудке странные звуки напомнили мне о важности плотного завтрака. Но мне лень вставать. Я как-то смотрел по Discovery одну передачу, где рассказывали про то, как можно насытиться одними запахами. Ученые утверждали, что если долго нюхать готовое блюдо, аппетит пропадет. Но это теория. На практике этим утром у меня ничего не получилось. Чем дольше я валялся и нюхал, тем точнее я определил несколько ненужных в данный момент запахов. Жареное яйцо, бекон и даже кофе с молоком. Света не часто пила кофе, но сегодня себе не отказала. А мне лень.

– Мелочь, ты кушать будешь? – обратился я к собаке.

Пришлось прибегнуть к одному из самых верных методов поднятия своей тушки с постели. Научился у Светы путем наблюдения. После этой фразы собака превращается в пищалку, работающую на очень высокой звуковой частоте. Пронзительный звук сопровождается судорожными прыжками по комнате. Здоровый, имею в виду психически, человек способен выдержать не более двух минут. Я настолько ленив, что держался целых пять, пока этот кинологический шум не заставил мой организм наступить себе на горло. Раньше, когда жена этим занималась, я бросал разные, иногда дорогие сердцу и нужные предметы в сторону источника зла. Теперь я распрямился и решительным шагом дошел до кухни. Положил в миску паштет из птицы с овощами, и в квартире стало моментально тихо. Съел остатки гренок и включил кофеварку. Я не мог понять, откуда у меня такая усталость с утра, но оказалось, что времени всего половина десятого, и мне стало все ясно. В такую рань я давно не просыпался. Решил продолжить свой сон еще на пару часов. Мое тело не заслуживало такого издевательства.

Расположился максимально комфортно. Каждая часть моего спортивного тела теперь отдыхала. Через секунду на кровать залезла сытая пищалка и в наглую пролезла между локтем и ребрами, лицом к подмышке. Ученые, конечно, ошиблись насчет запахов, но кое в чем другом были совершенно правы. Когда с вами лежит собака или кошка нормальных размеров, разумеется, вы способны заснуть в два раза быстрее. Я поверил в эту легенду и не стал душить животное. У нас, правда, все получилось как раз наоборот. Собака от страха заснула в два раза быстрее, чем я.

Нашу идиллию прекратил звонок моего мобильного. После десятка звонков он заткнулся. Даже у собаки на мордочке недоумение. Но сон уже испорчен. Я хотел было выяснить, кого «отблагодарить» за прекрасное утро, только не смог найти аппарат. Позвонил с домашнего. Глухой, противный звук где-то рядом – в холодильнике. Как он там оказался, интересно? Я проверил пропущенный звонок. Это была Анна. Эх, не судьба мне выспаться сегодня. Скоро должна вернуться Света, поэтому решил не перезванивать, а написать эсэмэс: «Наберу через 30 мин».

Я помылся, проверил уличную температуру на оконном термометре. На улице прохладно, да меня еще внутри квартиры морозит. Оделся попроще. Без костюмов, рубашек и запонок. Джинсы, водолазка и легкая кожаная куртка оранжевого цвета. Уже почти одиннадцать, и я на улице возле своей машины. Рядом остановился «Lexus» Светы. Она опустила окно и удивленно спросила:

– Привет, куда торопишься?

– Э-м-м, на работу. Обещал матери чаще появляться. А ты куда?

– Я домой, а куда еще? Отвезла Полину, зашла к директору, поговорила.

– И что тебе сказали?

– Предложили мне ходить на собрания. Директор поняла, почему ты взбесился, но тем не менее просила больше не появляться. Ладно, езжай и звони.

– Ну вот, а ты на меня орала! Видишь, твой муж был прав.

– Ну да, конечно, прав, как всегда.

На Бульварном кольце я был безумно удивлен количеством нарушений ПДД – буквально на каждом перекрестке. Водители нарушают правила демонстративно, даже там, где это необязательно делать. Например, бросить машину в крайне левом ряду с включенным двигателем. Зачем? Вот я тоже хочу узнать. Попытался объехать справа, но меня ждала мадам на «Toyota Rav4», обеими руками судорожно сжимавшая руль. Она надеялась максимально навредить моим перепонкам, но я ничего не слышал. У меня играла песня Beggin. А в куртке опять завибрировал телефон.

– Але! – отозвался я, не уменьшая громкость музыки.

– Максим?

– Да, кто это?

– Это Анна. Пожалуйста, помогите мне. Мне не с кем ребенка оставить. Вы – первый, кому мне удалось дозвониться. Я выпила много успокоит…

– Что? Я не слышу, повторите.

Я выключил звук и приклеил трубку к уху, будто это может позволить ей говорить громче.

– Это я, Анна. Помогите мне, пожалуйста. Это ненадолго. Я выпила много лекарств и чувствую, что скоро засну, а Алина одна. Пожалуйста. Я даже в школу не смогла ее отвести.

– Подождите. Я не понимаю, это вы мне говорите?

– Да, вам. Если вам не трудно. Няня придет к пяти часам. Очень прошу вас посидеть с ребенком пару часов. Боюсь ее оставлять одну. Вы помните, где я живу?

– Нет, н-у-у… Да, помню. Только…

– Второй подъезд, квартира 47. Спасибо вам огромное.

– Нет, подождите, вы не поняли. Я занят и не собираюсь…

Она положила трубку и лишила меня радости сразу отказаться. Посмотрел на себя в среднем зеркале в надежде найти хоть малейшее сходство с матерью Терезой, но не нашел. И как понимать эту выходку? Я повернул на Тверской в сторону метро «Аэропорт». Несколько раз пытался дозвониться Анне, но безуспешно. Наверное, она отключилась. Это не женщина, а сплошные проблемы. Она меня подталкивает послать ее в жопу, резко и без бабла. Надо же быть такой безответственной матерью, чтобы наглотаться таблеток, оставить ребенка одного в квартире и просить о помощи у малознакомого сына своего мертвого любовника. Да пошла она! Нет, сука! Придется поехать и, наверное, «скорую помощь» звать. Нет, лучше нет. Но я вчера вел себя как исключительно воспитанный и интеллигентный человек. Думаю, она неверно истолковала мою вежливость. Еще не ясно, как она отреагирует, когда вернется в реальность. Буду звонить нашему врачу.

– Константин Игоревич, добрый день, это Максим.

– Привет, Максим, сколько лет сколько зим.

– У меня к вам дело. Знакомая напилась успокоительных таблеток и вот засыпает. Ребенок один дома. Я еду к ним прямо сейчас. Пока не решил, стоит ли вызывать «скорую помощь». Вы не могли бы тоже приехать, просто проверить ее состояние? Хотя, думаю, ничего страшного. Можете назначить ректальные свечи в мозг.

– Шутник ты, Максим. Записываю адрес. Возраст какой? Ты только должен мне позвонить сразу по приезде, я тебе подскажу, что надо сделать до того, как я доберусь.

Тверская и Ленинградская – две улицы, по которым ездить запрещено разумом. Я просил у высших сил одну небольшую интригу как подтверждение кризиса брака длиной в семь лет и чувствую, что кто-то наверху занялся этим вплотную. Нет, номер не пройдет. Приеду, узнаю, как живет мать-одиночка, посмотрю на ребенка внимательно и ближе к вечеру узнаю, сколько бабла нужно для моего душевного покоя. То, что она мне позвонила утром в таком состоянии, может свидетельствовать о крайнем цинизме или неизлечимой тупости. При любом раскладе все закрою деньгами.

Я держу руль крепко. Музыку не включаю. Пытаюсь заблаговременно решить, как мне себя вести в квартире и что с этим ребенком делать, пока Анна будет «отдыхать». Вот попался! Это в каком сериале она узнала, что из меня получится хорошая няня? Ясно одно. Сегодня в любом случае прекращу свое участие в этом театре. Знаю, я слишком мягкий. Не умею твердо отстаивать свою позицию перед женщинами. Все началось еще в первом классе – я влюбился в толстую грудастую училку. Что бы она ни говорила, для меня она стала самой авторитетной сисястой женщиной за пределами семьи и оставалась таковой до второго класса.

Вот, я заехал во двор. Два алкаша перед шлагбаумом, преисполненные сознания своей значимости и важности миссии охраны среднего класса.

– Это ты к кому собрался, мужик? – поинтересовался самый худой, сидя на корточках.

– В сорок восьмую квартиру, откройте, пожалуйста, человеку плохо.

– Как человека зовут, знаешь? – включился в беседу второй.

Он был в грязном спортивном костюме, с туловищем медведя, сальными волосами, выпуклыми глазами, пораненными руками и явно отходил после смены.

– Анна Янина.

– Знаем такую, а вы ей кто?

Худой встал и подошел к моей машине, изображая тяжелую походку.

– Я друг. Мужики, откройте, я и правда тороплюсь. Или подскажите, где можно машину припарковать.

– Нигде! Тут решаем мы, кому и как машину ставить. Понял?

Сало в спортивном костюме повысил голос, не отвлекаясь от процесса нарезания колбасы.

– Тимур, не груби! Слышь, ты! Моя смена, я решаю. Тут видно, мужик солидный, вежливо все истолковал, а ты сразу хамить стал.

Худой взял верх. В данный момент на этих пяти квадратных метрах, где мы все находились, он был главным. Власть. У него пульт от ворот, бутылка водки в руках и нашивка на спине «ЧОП».

– Да, да, твою мать! – ответил жирный.

– У Тимура плохой день, не обижайся на него. Ну, ты понимаешь! Жизнь у нас тяжела, а просвета нет. Все, все требуют зарплаты, еле хватит на еду. Ну, ты понял! Понял? Или нет? Ну, понял-понял, вижу.

Худому можно было бы ответить и словами, но я предпочел дать ему триста рублей, все, что было из мелких. Поднялся на второй этаж, нажал на звонок. Открыла Анна в халате, босиком, бледная, с покрасневшими глазами. За ней пряталась маленькая девочка, та самая Алина с фотографии.

– Заходите. Простите меня, но все знакомые куда-то пропали и только вы смогли приехать. Алина, это Максим, друг дяди Славы, поздоровайся. Максим, заходите.

– Здравствуйте, – настороженно проговорила Алина.

– Привет, Алина.

Мы вошли в первую комнату. По набору мебели квартира была похожа на съемную. Угловой диван, два кресла, одно из которых было завалено мягкими игрушками. Посередине журнальный столик, совсем небезопасный для ребенка, с острыми углами и стеклянной поверхностью. Плазменный телевизор на стене, а вся аппаратура на полу. В правом углу лежали диски DVD и стопка журналов. Шторы, когда-то белые, плотно закрывали окно.

– Извините за бардак, не успела прибраться. Вы можете в этой комнате посидеть. Алина уже взрослая, мешать вам не будет. Через пару часов придет няня, к этому времени постараюсь тоже встать.

Она говорила все тише. Она не притворялась, а вправду была измождена. Допустим, я понимаю: потеря кормильца и все такое, но это не повод довести себя до такого состояния. Даже сейчас ее красота была особой. Она села на диван возле меня. Алина выбирала себе фильм в углу. У Анны обнажилось правое колено, она скрестила руки и уставшими глазами посмотрела на дочь.

– Вы идите, не беспокойтесь. Я подожду няню. Можем с Алиной посмотреть фильм вместе. Идите, идите.

Она медленно направилась ко второй комнате, а я внимательно посмотрел на ее щиколотки и в этот момент решил, что у той, с которой я изменю жене, будут такие же щиколотки. Но это не может быть Анна. Гармоничная, но проблемная баба мне не нужна. Хоть бы мне удалось сейчас включить ребенку мультик и запереть девочку в комнате. А сам дождался бы, когда Анна заснет, овладел ею и вернулся бы к Алине, как ни в чем не бывало досматривать кино. Нет, это лишком. Как я только могу о таком подумать? Я позвонил врачу. Сказал, что все нормально, извинился и обещал приехать к нему в гости с коньяком.

– Алина, сколько тебе лет?

– Мне семь, а вам?

– Тридцать.

– А моей маме двадцать девять.

– В каком классе ты учишься?

– В первом. Сегодня пропустила школу, потому что маме плохо. Но я люблю учиться.

При других обстоятельствах я бы себе не простил следующего вопроса.

– А где твой папа?

– Папа в Киеве работает. Когда я буду старше, он приедет к нам или мы поедем к нему. А у вас есть семья?

– Да, есть. Моей дочке тоже семь лет и…

Я решил все-таки не говорить, как зовут мою дочь. Алина – воспитанный и вежливый ребенок, но ей ни к чему знать про мою семью.

– А кем вы работаете?

– Я машины продаю. А мама кем работает?

– Она консультант!

– Консультант? И кого консультирует?

– Не знаю, сами спросите, когда она проснется. Я еще ребенок, эти вещи не понимаю. Хотите, посмотрим «Шрек 2» вместе? Успеем, пока няня не пришла.

– Да, конечно. Включай.

Что я тут делаю? Вопрос мучил меня все время до прихода няни. Анна, ясное дело, не проснулась. Мы с Алиной проверили, как она спит, точнее, она проверила, а я ждал в коридоре. Няня приветствовала меня крайне прохладно. А мне фиолетово. Пусть здороваются, как им заблагорассудится. Они все, включая ребенка, чужие мне люди. Я обратился к няне:

– Будьте любезны, как только Анна проснется, пусть мне позвонит. Спасибо. Алина, пока. Рад был с тобой познакомиться.

– Я тоже. До свиданья.

Уже третий час, и я успел пообщаться с алкашами, проверить, как живет отцовская телка, поиграть в сиделку с чужым чадом и ощутить классовую вражду в лице няни. Слишком много для ленивого обеспеченного человека, как я, и слишком сложно для моей ровной жизни. Спустился во двор. Бухие охранники перешли к классическому составу, теперь их было трое. Худой, жирный и даун. Не успел я приблизиться к воротам, как они раскрылись. Вожак помахал рукой и с ухмылкой ударил по плечу нового участника трапезы. Он был такой же, как они, но с более тупым лицом и покачивался, как береза на ветру.

Опять зазвонил телефон…

– Максим, добрый день. Вы к нам едете? Это Валентин.

– Привет, пока не знаю. Что-нибудь срочное?

– Ну, как сказать. Не то чтобы срочное, но необходимое.

– Говори без предисловий.

– Позвольте отключить у нас одноклассников!

– Не понял. Каких еще одноклассников?

– Максим Вячеславович, я имею в виду сайт. Вся компания сидит на нем с утра до ночи. Бред какой-то. Многие начали даже раньше на работу приходить, особенно наши бабы. Дома, видите ли, мужья не разрешают, а вот на работе можно. Давайте запретим доступ. В конце концов, мы им платим зарплату, а не Альберт Попков.

– А это еще кто?

– Основатель и совладелец сайта. Сетевой злодей. Большинство компаний уже запретили сотрудникам пользоваться этой страницей.

– Валентин, ты чего так перевозбудился? Я читал в газетах про это все. Впрочем, не надо ничего запрещать. Пусть сидят сколько хотят. Тех, кто не справляется с задачами по бизнесу, просто уволим. При чем тут сайт? Сегодня одноклассники, завтра одноклеточники, какая разница. Что, каждый раз будем отключать доступ?

– Нет-нет. Но все-таки это неправильно. Я из своего офиса проверяю, кто, когда и на сколько выходят на сайт. И что вы думаете? Все, с утра и до конца рабочего дня. Они ухитрились еще купить себе статус невидимки. Но я все-таки вижу – они все on-line.

– Ты, наверное, старик, не понял. Из нас двоих решаю я. Ты, дорогой друг, вместо охоты на одноклассников занялся бы оптимизацией продаж, как обещал. К твоему сведению, как только мы отключим доступ, все начнут пользоваться мобильным интернетом, а это не очень удобно, дико медленно и недешево. Итак, мы получим в итоге армию недовольных сотрудников и одного довольного, как его там? Попкова. Ты лучше им запрети курить в помещениях. Ты все понял? А у тебя есть страница на сайте?

– Да, есть. Но вы совершаете ошибку. Они скоро перестанут работать.

– Тогда увольняй мгновенно. В продажах главное – результат, а не процесс. Запомни это раз и навсегда. Я, конечно, на собрании всех попрошу не испытывать наше терпение на прочность. Ты мне лучше скажи, когда последний раз заходил к нам этот Данилов?

– Ладно, я понял. Данилов приходил недавно. Говорил с вашей матерью примерно час. А о чем говорили, не знаю точно, но догадываюсь.

– Хорошо. Возможно, я приеду сегодня.

Тем временем, я уже двигаюсь со скоростью черепахи по Тверской. В Москве все сделано максимально комфортно для людей с сопровождением и мигалками. Включил Amy Winehouse и слушаю вульгарно-романтичное пение талантливой наркоманки. Думаю, надо добраться до офиса. Валентин меня чуточку напряг, ну и матери дал слово в обмен на котлету. Потерял часа два на дорогу. Мне потом долго объясняли, что нужно обязательно выезжать из центра до семи утра, иначе время в пути увеличивается десятикратно. Легенда об утреннем заторе только в сторону центра – не более чем мозговой запор любителей метрополитена. Город стоит намертво, как передовая оборона, несколько лет, во всех направлениях. Около нашего центра я остановил машину, чтобы ответить Олегу. У меня было два варианта: поговорить с ним или выкинуть телефон через окно. Но нет, трубка мне нужна, вдруг эта украинская таблеточница очнется и позвонит.

– Але!

– Максим, это Олег.

Его взволнованный тихий голос меня озадачил.

– Что с голосом? Ты в порядке?

– Нет, брат. Мне нехорошо. Еду в ЦКБ на операцию. Вариантов нет, будут резать. Ну, что поделаешь, сейчас или никогда.

– Что случилось, говори! – крикнул я.

– Да так, мужские дела. Надо на стол лечь, у меня обострение. Только никому не говори. Для всех я в командировке. Сам все объясню кому надо. Я не по этому вопросу. У меня к тебе просьба. Сегодня четверг и…

– Нет, постой. Ты скажешь, о чем речь идет или нет? Ты член удлиняешь?

– Нет, с ума сошел, брат? Какой член?

– Ты же только что говорил о мужских делах, ну я и подумал про член. Или простата?

– Нет. Скажу, только никому ни слова. Обещай.

– Ну, ты меня достал, блядь. Скажешь или нет? Обещаю, ни слова.

– У меня геморрой. Будут вырезать сегодня. Анализы все сдал, полежу у них пару дней на всякий случай, а потом домой.

Я выключил телефон, чтобы спокойно поржать. Смеялся до слез минут пять. Он очень интересно связал свой поврежденный анус и мужские дела. Наверное, жалкая попытка сохранить жесткость и твердость самца, чтобы сберечь репутацию мачо. Его подход выглядел примерно так: «Несмотря на мою порванную жопу, я все равно мужик». Но я вспомнил, что читал где-то про мучительные боли при геморрое, и перезвонил страдальцу.

– Прости, Олег, аккумулятор сел.

Тут меня опять прорвало, но, надеюсь, мой резкий, глухой смех прозвучал как кашель. Мне пришлось опять отключиться. Живот вибрирует, руками держу руль и пытаюсь изо всех сил вспомнить что-нибудь грустное. Только удается ненадолго взять контроль над собой, как тут же мне представляется, как Олег сидит боком и скулит от боли в заднице. Понимаю, жалко его, но я ржу и все. Вдох, выдох, и опять набираю мученика анусовича.

– Але, слышишь меня? Олег, тебе помощь нужна? Ты скажи, я свободен.

– Нет, спасибо. Мои ребята все сделают. К тебе другая просьба. Сегодня четверг, почти тусовочный день, и я обещал Насте выход. Ничего сложного. Для начала должны были проверить, что в баре «Симачев», а позже, как всегда, в «Сохо». Ты не мог бы с ней сходить? Со Светой, например? Я тебя очень прошу. Когда она одна, творит страшные вещи. Я не ревную, не подумай, но было бы спокойнее, если бы ты или вы были рядом. Прошу тебя, только сегодня. Ты мне друг или нет?

– Друг, друг. А если Ольгу встретим? Или, не дай бог, она нам позвонит?

– Максим, ты чего? Оля без меня никуда не ходит. И звонить тоже не будет. Я же тебе сказал… Я В КОМАНДИРОВКЕ!!!

– Хорошо, во сколько надо?

– Ну, не знаю. Часов в одиннадцать или позже. Ты, кстати, там смотри, с кем она общается. Ну, сам знаешь, она эффектная, а придурков много.

– Олег, у тебя с головной все в порядке? Прости, старик, но я не охранник твоих телок, тем более если моя жена, возможно, будет рядом. Ты поинтересуйся у врачей, от геморроя не снижается интеллект?

– Максим, ты зачем на меня напал? Если тебе в облом, не надо. Все, пока.

– Ладно, анусович. Все я сделаю. Я позвоню Насте чуть позже. Доволен?

– Спасибо, брат. Не проболтайся только по поводу операции, позвони мне завтра с утра!

Вот и повод не идти на работу. Не заезжая на территорию, повернул обратно. В сторону центра я двигался быстрее, но чувствовал себя не очень комфортно. От длительной езды тело потяжелело, и я поворачивался то вправо, то влево, чтобы как-то вернуть тонус.

5

Тот, кто рассказывает что-либо женщине при условии

сохранения строжайшей тайны, – обыкновенный садист.

Марсель Ашар

Не упускайте случая делать добро – если это

не грозит вам большим ущербом. Не упускайте случая

выпить – ни при каких обстоятельствах.

Марк Твен

Света не согласилась на выход. В чем-то она, конечно, была права. Завтра рабочий день, ребенка нужно вести в школу, ну и компания Насти ей не в радость. Меня же не гулянка с затратной частью жизни Олега волновала, а Анна.

– Ну и зачем тебе выгуливать эту шлюху?

Света таким образом разъяснила свою позицию. На вопросы такого рода я привык не отвечать. Когда-то, еще в школе, одна дама-училка любила повторять в ответ на мое молчание:

– Ковалев, ты пофигист? Наверное, твои родители совсем тобой не интересуются.

Это сейчас я мог бы послать ее к органам размножения, а тогда сидел тихо и помышлял о мести в зрелом возрасте, но все-таки этой суке повезло – я о ней забыл.

– Да мне все равно, шлюха она или нет. Олег в больнице, и я не мог отказать. Честно говоря, неправильно отпускать меня одного на такое дело, как ты считаешь?

– Считаю, что ты обнаглел в последние дни. Перестал работать, ходить в зал, пропадаешь на весь день, не звонишь, да еще собрался вывести на воздух любовницу этого лысого. Будто у тебя нет семьи. И вообще, у меня трудные дни, оставь меня в покое, делай, как тебе нравится. Я не навязываю свои соображения, с тобой все понятно.

– Что понятно? Что мне делать? Отказать? Я и не скрываю, сам хочу тусануть. А ты нет. Настя будет моим охранником. Вот как раз звонит. Что ответить?

– Скажи, что тебя жена не пускает, потому что она стерва, ворчливая тварь, бездушная истеричка, скажи-скажи…

– Милая, может быть, хватит? Я же тебя люблю… Але, Настя, привет. Давай в одиннадцать. Встретимся там. Да, один, Света болеет. Хорошо передам. Кто кого охранять еще будет! Все, пока.

– Это твоя голова заболела, накаркаешь мне еще. А кто ребенком тогда будет заниматься? – сказала Света.

Дети – это радость. Во-первых, это лучшая инвестиция разумных родителей. Во-вторых, не знаю, как у других, но моя красавица появляется всегда вовремя. Даже родилась под правильной звездой.

– Папа, не ругайся.

Полина прибежала на шум, прыгнула и обняла меня. Трогательную картину подпортила Света:

– Слезай с папы, ему пора по делам уезжать.

– Нет, не пора, мы еще успеем поиграть с тобой.

Я не люблю play station, но если нет опыта общения с семилетними детьми, его наличие очень помогает, как и сага о Гарри Поттере. Начнешь читать, когда ребенку семь, а закончишь года через два, и то если авторша заработает второй миллиард и выйдет наконец-то замуж. Ой, надо спросить у жены про новые серии «Desperate Housewives».

Пока я был занят ребенком, жена уже успела приклеить телефон к своему уху и погрузиться в болтовню со своей мамашей. Я уложил Полину, принял душ, оделся и зашел в комнату попрощаться. Света подала сигнал движением пальцев рук, напоминающим веер. В зависимости от ее настроения, это могло обозначать недовольство, раздражение или безразличие. При любой интерпретации – мне пора бежать. Отправил Олегу сообщение: «Старик, мы будем у “Симачева”, надеюсь, недолго. Ты уже мне должен».

Добрался до «Симачев»-бара. Охраняла меня известная московская содержанка Настя. Высокие каблуки, открытая грудь, небольшой кусок ткани в роли платья. Каждая ее фраза начиналась приблизительно так: «Олег, я хочу» или «Мне бы хотелось», и она все это получала. На руке – часы по цене моей машины, купленные за наличные у одного контрабандиста. На шее – колье из индонезийского жемчуга. Когда Олег покупал это украшение, не у контрабандиста, а как положено, пригласил меня посоветоваться. У мужиков это редко бывает, а с ним это было в последний раз. Эта штука напомнила мне кое-что из продукции секс-шопов, и я тут же, при продавце, сообщил ему об этом:

– Представь себе, если жемчужина растворится в жопе…

Решил насмешить Олега, но получилось неудачно.

Он посмотрел на меня так, что я и по сей день не уверен в истинном назначении этого подарка. На всякие пожары перестал целовать Настю в щеку при встрече.

За последний год все без исключения фейс-контролеры задают мне один и тот же вопрос:

– Вы в списке?

«Я в списке твоей мамы», – вот что на самом деле мне хотелось сказать, но кровь требовала алкоголя, и я промолчал.

Меня пустили, не дождавшись ответа, заказал себе виски, своей обузе – безалкогольный коктейль и встал в сторонку. Скелет эта Настя, Олегу такие нравятся; вот теперь она начала усиленно пугать дичь своими танцами, что же дальше-то? Тем не менее ко мне прорвалась юная эскимоска с одним простым пожеланием:

– Слышь, у меня Д.Р., поцелуй взасос.

– Я женат, прости.

– Насрать, целуй давай.

– У меня герпес, нельзя, – продолжал отбиваться я, не переставая глупо шевелить башкой под музыку Dj Nuzdin.

Тут, очень вовремя, подошел старый друг Муслим. Учились вместе в МГУ. Учебу он не закончил и сказочно разбогател.

– Поцелуй лучше Муслима, он протаранит твой рот, только отстань от меня, пожалуйста, я с девушкой.

– Она твоя жена?

– Нет, спас… нет, не жена, отойди. Вот тебе настоящий мужик, целуй его.

– Мне он не нравится, – ответила восточная домработница.

Оральница-Настя, она же и моя охранница, все это время была занята художественной гимнастикой и не почувствовала угрозу моего изнасилования. Эскимоска отвязалась с трудом. Народу было немного, и не могу сказать, что было очень весело. Мы решили поехать в «Сохо». Думаю, из всех животных инстинктов стадный наиболее развит у московских тусовщиков. Вечно стоят себе у входа в клуб терпеливо, по-идиотски улыбаясь, только бы их пустили. А люди, которые по определению их ненавидят, с полуночи до утра по выходным дням имеют возможность выражать свою гражданскую позицию, то есть унизительно держать у входа кого-нибудь, кто красивее и богаче их самих.

У меня есть такое развлечение – доставать охрану. Например, я умоляю меня пустить, говорю, что я известный человек, знаю владельцев и прочие стандартные фразы клубных мазохистов. Вот и сегодня решил с ними поиграть.

– Вас нет в списках.

– Нет, не может быть, Саша заносил. Я только что ему звонил.

– Кто такой Саша?

– Мой друг.

– Молодой человек, вас нет в списке, освободите проход.

Тут же просится пожелание, чтобы у этого охранника во время тяжелой службы освободился задний проход, – пожелание, разумеется, мысленное.

– Нет-нет, я есть в списках, проверьте еще раз, пожалуйста, – продолжаю упорно повторять я.

– Молодой человек, – это не комплимент, просто обращение, – отойдите в сторону. – Охранник не сдается.

– Но мне срочно нужно выпить виски, – продолжаю я свою игру.

В этот момент я чувствую мощное напряжение в атмосфере. Передо мной выросли трое из секьюрити, явно готовые меня вытолкать взашей. Разница в весе позволила мне приблизительно рассчитать силу удара. Решил дальше не заигрываться, и вот – момент кульминации и мой скромный вопрос:

– А по клубной карте можно пройти?

Похоже, они на меня обиделись. Пока я от души веселился, играя в трудности перевода, Настя болтала по мобильному. Одним глазом смотрела в мою сторону, вторым – на припаркованную возле входа «Ferrari». Ну как можно влюбиться в такую ящерицу? Совсем молодая, а шея как у черепахи. Наверное, можно, при наличии бабок, суровых родителей, детских травм, терпеливой жены, ранней лысины и маленького члена. Короче, надо быть Олегом.

Следующий страж гламура не успел еще меня обшмонать, как зазвонил телефон…

– Максим, привет, это Анна. Удобно говорить?

– Да, почти.

– Может быть, перезвонить? Я хочу просто сказать спасибо за помощь с ребенком. Чувствую себя получше. Ты как? Когда можешь встретиться со мной?

– Я нормально, в любое время. Хоть сейчас. Мне бы наш вопрос решить поскорее. Ладно, не могу больше говорить, предлагаю встретиться завтра утром, часов в 12:00 в центре.

– Хорошо, а где?

– Ну не знаю, допустим, в «Vogue».

– Хорошо, буду в двенадцать.

Наверное, я резко с ней поговорил. Где-то я вычитал, что если женщина звонит сама, нет смысла ей доверять, поэтому я и не верю этому нежному изысканному голосу.

Мы прекратили беседу, когда Настя уже вовсю ругалась с очередным врагом буржуев и отказывалась открывать свою сумку.

– Это для вашей же безопасности, – твердо стоял на своем охранник, человек с периферии.

– Позовите владельца! – кричала она в ответ.

Слава гламуру, ее узнал кто-то из администрации и пропустил, со стандартными извинениями. Пока я пил в баре на первом этаже, она успела отправить любимому сотню сообщений.

Как только захожу в любой клуб, мне становится сразу скучно, а с этой избалованной и наглой дурой теперь еще и противно. За час я успел выпить чуть меньше нормы, поздороваться с огромным количеством знакомых, посмотреть на голодных телок и зажравшихся мужиков. Первые – голодны потому, что им все мало, а вторые пресытились женщинами настолько, что многие стали трахать друг друга, и не только по бизнесу. Я не выдержал. Подошел к Насте, отвлек ее от компании двух, разумеется, друзей детства и сказал:

– Настя, я поехал. Если Олег будет спрашивать, мы с тобой тусовали до четырех, и ты меня отвезла домой.

– Да, все поняла.

По ее хитрым глазам и быстрому согласию я понял, как сильно она планирует любить Олега этой ночью в обществе другого, возможно что тоже Олега.

Дома все спали, даже собака не встретила. Снял обувь и направился прямой дорогой в ванную. Не так давно бросил курить, а запах табака уже жутко раздражает. Одежда пахнет, будто я обнял выхлопную трубу КамАЗа. Еще один гнусный день заканчивается в одиночестве под душем. В эту минуту мне никто и не нужен.

6

Хитрый дерется, пока мудрый уступает.

Карел Чапек

Мадемуазель де Соммери, будучи поймана своим любовником на месте преступления, храбро это отрицала, а когда тот стал горячиться, заявила: «Ах, я прекрасно вижу, что вы меня разлюбили; вы больше верите тому, что видите, чем тому, что я говорю.

Стендаль

Я написал записку жене и прикрепил на зеркале в спальне. Ее не было дома, но и звонить ради обмана тоже не стоило. Уехал по делам, и точка. В таких записках кроется некая романтика, которую благополучно уничтожили изобретатели эсэмэс-сообщений. Тут подразумевается, что ответ последует через большой промежуток времени, а не мгновенно, как при помощи мобильного телефона. Например, на мою эсэмэску: «Света, я по делам» – она бы тут же перезвонила. Маразм.

Вероятность прочтения моего послания на зеркале нулевая, но тем не менее сам процесс мне всегда нравился. Из всех моих записок она прочла только одну, за два дня до свадьбы. Тогда на шуточную фразу: «До брака – мальчишник» ответила помадой на зеркале: «Отрежу правое яйцо». Юмор я оценил, но рисковать не стал.

Некрасиво опаздывать, но так уж получилось. Приехал к назначенному месту на полчаса позже. Она сидела в первом зале слева на красном диване и перелистывала «Menu Magazine».

– Привет, дико извиняюсь, но я вчера лег спать очень поздно. Давно ждете меня?

– Минут пятнадцать примерно.

– Я сейчас кофе закажу, и перейдем сразу к делу. Кстати, у вас умная и прикольная дочь.

– Что вы имеете в виду? Что за дело?

– Анна, у меня сегодня голова немного болит, вы поймите меня правильно, хочется быстро обо всем договориться. Я виноват в том, что не сказал сразу о смерти моего отца. Возможно, у вас или у тебя, даже не знаю, как обращаться, была надежда на новую встречу с ним или на помощь, а я поступил нечестно. Поэтому скажите мне сразу, какая сумма нужна для решения ваших проблем или тех, которые вы решали при помощи отца?

– Не поняла! Вы пришли предложить мне денег? Я хотела другие вещи узнать. Как и когда точно он умер, где похоронили, можно навестить или нет. А вы унизительным тоном пытаетесь откупиться, не понимая того, что вы лично ничего мне не должны.

– Нет, вы не поняли…

– До конца учебного года мы так и так не переедем. Для вас нормальное явление меня оскорблять? Помощи просила у вашего отца, а не у вас, дорогой. То, что вам позвонила вчера утром, ни о чем не говорит. Наверное, вы считаете, я это сделала специально, чтобы вызвать у вас жалость? Нет, Максим, вы ошиблись.

– Стоп-стоп. Вы чего так разволновались? Не надо денег, ну и хорошо. Я предложил вам не кормить вас всю жизнь, а только лишь то, что вы ожидали от Вячеслава. И не просто так, а при условии, как минимум одном, архиважном, и нескольких попроще.

– Какое еще условие? По-моему, мне пора. Сомневаюсь, что вы способны со мной серьезно говорить и тем более относиться ко мне так же! – возмущенно сказала Анна.

– Да нет, успокойтесь. Мы немного на разных волнах, но главное, говорим об одном и том же. Просьба у меня простая. Я вам помогу, но моя семья или кто-то еще никогда ничего не должны узнать от вас, как про отца, так и про деньги.

– Я все поняла, в отличие от вас у меня нет проблем со слухом.

– Спасибо за понимание, только мне нужны гарантии с вашей стороны. Не хочется вас встретить случайно у подъезда матери или, не дай бог, у себя дома.

– Максим, что вы себе позволяете? Папин сыночек! Да что вы знаете о жизненных трудностях! И этот избалованный, циничный и бездушный человек ставит мне условия? Да я сама не хочу больше вас видеть. Яблоко от яблони упало слишком далеко в вашем случае. Не волнуйтесь, ваша благополучная семья не пострадает.

– У вас нет никакого права меня критиковать. Я защищаю свою семью и, если хотите услышать мое мнение, должен сказать, что ваша история с моим отцом вызывает у меня рвотный рефлекс, – добавил я.

– А меня оскорблять у вас есть право? Рвотный или нет, все это было. Рано или поздно моя дочь узнает всю правду, и имеет на это полное право. Только не сейчас, чуть позже. Я первая забуду о вашем существовании.

– А на что вы рассчитывали? Что я брошусь вам на шею и мы вместе будем поливать слезами прах отца? Вы появились ниоткуда, да я еще до конца не проверил, правду вы говорите или нет.

– Да кто вы такой, чтобы меня судить? Щенок, вот вы кто. Ваш отец глубоко заблуждался насчет вас.

– Тихо, тихо, мы тут не одни. Ладно, давайте так. Назовите сумму, и разбежимся. Без лишних слов, эмоций, обвинений и слюней. Только цифру, желательно, чтобы нули не превышали четырех.

– Свою семью вы так же подкупаете? Ублюдок!

Анна закончила фразу и, не дождавшись ответа, ушла. Спасибо ей большое, что обосрала меня не слишком громко, иначе наш секрет погулял бы по московским салонам красоты. Для этого вполне достаточно любой блондинки, сидящей в кресле за соседним столом. Она услышит сотую часть разговора и побежит делиться с подругами по цеху. Но мне повезло – та, что сидела рядом, глотала свой десерт с таким упоением, будто только что бросила жестокую диету и наконец-то вышла замуж.

«Ну и пошла она!» – подумал я. Допил свой кофе и набрал Олега.

– Привет, как твоя задница, дружище?

– Смейся, смейся. Мне больно. Думал, будет легче, но любой поход в туалет – это ад. Лежу на боку, как Будда.

– Да ты и так на него похож, как минимум гладкой башкой и добротой.

– Да, похож, только Будда еще сидеть мог, а я нет. Мне же масляные клизмы ставят. Завтра домой возвращаюсь. Придется Ольге все рассказать, а то это надолго. Но клизмы придется самому ставить. Какой позор, старик! У меня шок.

– Ты добавляй водку к маслу, ударит сразу в мозг, будет легче. Ладно, понимаю, тебя не развеселить сейчас. Мы с твоей красавицей вчера скромно погуляли, сначала у «Симачева» потом в «Cохо». Никто не приставал. Видимо, никому она не нужна, кроме тебя, так что лечись себе спокойно.

– Старик, ты зачем так прикалываешься? Прекрасно знаешь, как безумно я ее люблю. Готов на все, но тебе не понять. Ай… блядь, как мне больно!

– Ну, прости, все вчера прошло нормально, не переживай. Тебе нужно чего-нибудь?

– Да, нужно. Чтобы ты надо мной не издевался больше и чтобы моя жопа срослась. Можешь это устроить?

– Первое – да, второе – нет. Ну, ты сам себя стебешь, слышу.

– После операции еще меньше понимаю гомосексуалистов. Это же кошмар как больно!

– Олег, ты гомофоб, кажется. Хотя водилу выбрал себе, похожего на гомосека. А баб понимаешь? Или ты сначала обезболивающую свечку им ставишь?

– Никакой не гомофоб. Я просто предположил, что анальный секс – это болезненное удовольствие, у них же других отверстий нет. Так ведь?

– Ты точно знаешь, что тебе только геморрой вырезали, а мозги не тронули? Я бы на твоем месте не был так уверен. Слышал ты бы себя со стороны!

– Максим, ты циник.

– Знаю-знаю. Ты сегодня уже второй, кто посвятил меня в эту тайну.

– А кто первый? Кто этот ясновидец?

– Никто, такой же наивный, дурной и упрямый, как и ты, только чуть красивее и женского пола.

– Да ты что? И как зовут?

– Олег, не хочу это обсуждать.

– Про мой зад было приятно болтать, а как перейти на другую тему, сразу – «не хочу». Ладно-ладно. С завтрашнего дня и еще две недели буду лежать дома. С ума сойду, наверное. Мне надо придумать, как видеться с Настей.

Почувствовав романтический поворот в его разговоре, я поспешил попрощаться. Думаю, я единственный из друзей, кто терпит его любовные сопли. Понимаю, он страдает от большой и светлой любви, но мне и вправду фиолетово.

День еще не начался, как я успел послать Анну, не решив наш «семейный» вопрос, и помучить немного Олега. И между прочим, заметил, что жена не звонила ни разу. Это дурной знак – знак начала кризиса. Наверное. Хотя все равно в общую статистику я не попадаю, Света слишком умная. С умной бабой удобно жить, но не всегда комфортно. Слишком много знает, слишком много советует и заумно трахается.

Решил поехать на работу. Иногда надо показываться для устрашения персонала. Мой бизнес расположен очень удачно по отношению к третьему транспортному кольцу. Вокруг планируются многоэтажные бизнес– и торговые центры. Самая громадная стройка началась на востоке от нашей земли, но за последние месяцы строители вроде бы остановились – по неизвестной причине. Приходили мне в голову мысли тоже построить на нашей территории нечто большое, но – лень. Я не гонюсь за сказочными деньгами, мои доходы вполне меня устраивают.

В последнее время мне не доставляет никакого удовольствия процесс обдумывания и решения различных проблем. Я отвлекся от своей обычной жизни настолько, насколько мог, в надежде узнать о себе немного больше. Это произошло в тот день, когда моя благоверная повторила любимую фразу моих родителей: «Я знаю лучше тебя, чего тебе надо». В тридцать, наверное, это звучит как сигнал бедствия. Тут могут быть только два объяснения. Или они – мать, отец и Света – привыкли доминировать в наших отношениях, или я живу в полном тумане. Наверное, второе. Ну вот, если только представить последствия появления Анны с ребенком, допустим, у меня дома, становится дурно. Я должен с ней еще раз поговорить.

– Але! Анна, это Максим. Прошу прощения, возможно, мой тон был немного агрессивным. Предлагаю встретиться еще раз. Обещаю вести себя более сдержанно и корректно. Простите еще раз, ради бога.

– Извините, я уже подъехала к дому, когда-нибудь потом, очевидно. Вы мне все четко разложили по полкам. Что вы еще хотите от меня?

– Нам достаточно будет пяти-десяти минут. У меня ведь тоже ребенок в возрасте вашего, ну, вы понимаете, о чем я…

Уговаривал я эту девицу минут десять. Впервые в своей жизни был готов на любой поступок, лишь бы не прибавилось новых родственников. Есть и еще одна причина, но второстепенная. Я не успел рассмотреть изгибы ее тела, а сегодня она пришла в джинсах и незамысловатой майке. Наглость – второе счастье, а наглость под прикрытием благородства – прямая дорога к успеху.

– Я к вам приеду.

– Я вас не зову, простите.

– Все равно приеду…

Не знаю, услышала она или нет, но я уже направлялся в сторону банка, так и не доехав опять до офиса. Соберу деньги и передам ей сегодня же. Ничего страшного, это дело важнее. Я позвонил ответственному менеджеру и попросил подготовить пятьдесят тысяч долларов. Сумма вполне нормальная для переезда куда-либо. Всегда успеет продать машину, квартиру и ювелирные изделия. Если судить по обстановке в квартире, отец не так сильно ее баловал, как мне это показалось при первых встречах, но украшения, которые я углядел на ее туалетном столике, легко тянули на пару кругосветных путешествий.

В банке я не задержался, в этом вся прелесть вип-обслуживания. Положил деньги в старый пакет из ЦУМа и бросил на переднее пассажирское сиденье. Этому научил меня мой друг Дима. Однажды он оставил на заднем сиденье машины примерно такую же сумму и забежал в магазин. За те две минуты, пока его не было, а его водитель объяснял восточному туристу, как добраться до Киевского вокзала, деньги пропали.

Насмотревшись фильмов и имея таких опытных друзей, как Дима, я решил не останавливаться до ее дома во избежание встреч с потерявшимися путешественниками из ближнего зарубежья.

Охранник у ворот встретил меня с широкой улыбкой и успел даже выпросить себе пузырь, пока открывал ворота.

– Ты к Анне опять? Да?

– Да, к ней. Откроешь?

– А как же! Нальешь? Ребята скоро придут, за машиной присмотрим, хочешь, помоем еще?

– Нет, спасибо, на тебе, купи чо надо.

Терпеть не могу общаться с алкашами. Без лишних слов я заехал на территорию и направился к входной двери. Позвонил Анне:

– Я приехал, откройте, пожалуйста. Я буквально на минуту. Нам нельзя откладывать этот разговор.

– Вы, оказывается, упрямый и наглый. Я же сказала, что не собираюсь ничего с вами обсуждать.

– Даю слово: немного говорим, и я уеду.

Открыла. Через несколько минут я уже стоял перед ней у порога.

– Вы долго будете так стоять? Заходите.

В левой руке я держал пакет с деньгами, а в правой – свой телефон. Словно по примете, правой ногой шагнул вперед. Я не знал точно, как себя вести. Она стояла, прислонившись к стене и глядя на меня в упор, – в длинном халате, босиком и с распущенными волосами.

– Думаю, здесь достаточно. Но если не хватит, вы всегда можете мне позвонить, и не забудьте про мою просьбу.

Она ударила меня по руке, и деньги упали на пол, вторым движением хотела пройтись по лицу. Я отбил удар, бросил телефон и вцепился двумя руками ей в шею.

– Ты что делаешь? – сказал я сквозь зубы.

– Что хочу, то и делаю. Не ваше дело!

Я ударил ее по лицу, но она осталась неподвижной. Похоже, только тому виду самцов, к которому отношусь и я, свойственно бить своих самок. Она все еще смотрела мне прямо в глаза. Вдруг обхватила мою голову, притянула к себе и заставила поцеловать в губы. Я опустил штаны до колен и поднял ее с раздвинутыми ногами; после нескольких движений мы оба упали на пол. От наших экзерсисов пакет с деньгами разорвался, и когда все закончилось, я увидел Анну, лежащую среди долларовых купюр. Она, прикрывая рукой лицо, повернулась и как бы в шутку проронила:

– Теперь можем и поговорить по-человечески, дорогой.

Я быстро оделся, поднял телефон и ответил:

– Прости, я не знаю, как все это объяснить. Возьми эти деньги, мне пора. Позвоню чуть позже, сама больше не звони.

– Подожди, куда ты бежишь? Пришел, хотя не приглашала, прыгнул неожиданно на меня, а что теперь?..

Я не стал больше ничего говорить. Спустился в машину, закрыл дверцы и стал громко орать на себя: «Какой я мудак!» Ладно, я женат, это бывает. Но как только ко мне возвращалась мысль об отце, становилось тошно. Нет, наверное, я идиот. А с другой стороны, она была совсем не против и, если вспомнить по секундам все, ни на миг не сомневалась в своих желаниях. Я толком не понял, как меня угораздило в пятницу днем потрахаться с той, кого нельзя было трогать по определению. Если кто-нибудь узнает, мне будет нелегко. Теперь понятно одно: полтинником тут не обойтись.

Удовольствие, должен признать, спорное. Телка она сочная, без сомнений. Но таких в городе тысяч сто, не меньше, зачем надо было трахать самую опасную? Значит, надо было. Что теперь делать? Да ничего. Я должен скрыть свои эмоции и смыть свою измену, желательно мылом. Вот и повод доехать до офиса.

Мне кажется, от меня пахнет сексом. Нет, это мнительность. А если нет? Проблема. Жирный охранник у ворот Анны смотрел на меня, как идиот, и не собирался открывать. Коррумпированного начальника рядом не было, и мне пришлось вступить в переговоры с этим дебилом:

– Открой, пожалуйста, ворота.

– Ты кто? Из какой квартиры? Как заехал сюда и к кому?

– Я от Анны Яниной, давай скорее, я тороплюсь.

– А я нет. Пока не узнаю, кто ты, не выпущу тебя, хоть убейся.

– Слышишь ты, сука, если через секунду не откроешь, твоя судьба изменится. Понял?

У меня такие фразы рождаются в изобилии. Ситуация накалялась, но подоспел начальник с полной бутылкой и открыл ворота, прежде чем все переросло в драку. А я мог бы и подраться, с таким количеством адреналина в крови!

До третьего кольца я доехал быстро, припарковал машину ближе к черному входу и по служебной лестнице поднялся на второй этаж. Мой кабинет, в прошлом кабинет отца, находится в конце коридора. Я ускорил шаг настолько. насколько было возможно, в надежде пройти незамеченным. Но количество жополизов в конторе огромно, и все кому не лень, якобы «по делу», оказались на моем пути. Я написал в воздухе секретарю запрещающий знак и, как только зашел в кабинет, закрыл за собой дверь на ключ. На стене за столом висела большая фотография отца. Я матери уже давно объяснял, что здесь принято вешать фотографии президента или премьер-министра, кроме того, я абсолютно убежден в отсутствии желания у папы висеть над моей головой. К моим расшатанным нервам прибавился еще и стыд. У меня небольшая душевая комната, в которой я закрылся и долго оттирал свое тело. Нет, не стыд я хотел смыть, а запах. Горячий душ – это проверенный способ преодоления нервозности. Я поменял рубашку на нашу фирменную майку, открыл дверь и попросил секретаршу сделать мне кофе. Как ее зовут, не помню. Наш коммерческий директор увлекся наймом и увольнением непрофильных сотрудников слишком рьяно.

Уже шестой час. Пока я поднимался по лестнице, уронил телефон. Мне его вернула та самая новая безымянная секретарша. Пять пропущенных звонков от Анны.

– Привет, я же просил не звонить. Это очень важно. Я мог быть и дома.

– Перестань меня учить! Звоню потому, что нашла на полу твой кошелек. Или он тебе не нужен? Могу оставить его себе на память, только он слишком тонкий, боюсь, мне сложно будет его не потерять.

– Тонкий или не тонкий, он мне нужен.

– Ладно, не обижайся, я пошутила.

– Вот черт. И как мне быть? Там все мои кредитки и права. Ты можешь мне его привести в центр? Пожалуйста.

– Могу, могу, дорогой. Ты прямо на себя не похож! Даже слово «пожалуйста» произнес нежно.

– Перестань называть меня дорогим. То, что было между нами сегодня, ошибка. Ты лучше меня это понимаешь.

– Не переживай, Максим. Деньги ты мне зачем оставил?

– Ну как зачем? Это вам с ребенком. На этом и остановимся, не согласна?

– Я и так все поняла. Утром был таким уверенным, а сейчас дерганый. Ладно, говори, куда подъехать и в какое время.

– Буду ждать в машине, у входа в цирк на Цветном бульваре через два часа.

Я был на месте вовремя. Она чуть не проехала мимо меня, пришлось посигналить. Не хотелось выходить из машины и, если честно, видеть ее – тоже. Подошла сама. Я открыл окно, и она бросила кошелек, чуть ли не в лицо, а потом сразу вернулась в свою машину и со свистом шин уехала. Ничего не скажешь, эффектный отъезд. Еле успел через окно крикнуть «спасибо», но она уже была далеко.

Прежде чем подняться к себе в квартиру, я испачкал рубашку дорожной грязью. Версия будет такова: поменял самостоятельно колесо. Звучит правдоподобно. Жаль, нельзя одно и то же оправдание использовать дважды. Те, кто хронически изменяет женам, кажется, очень талантливые люди, ну кроме Олега, конечно. А мне-то что? Я не планирую за пятьдесят тысяч еще кого-то оприходовать. Считаю, что совершил мужской подвиг. Нет, не секс на стороне. Подвиг – это когда надо вернуться домой, а колени еще трясутся. Ну а сейчас, если жена спросит, изменял ли я – отвечу со всей уверенностью, что нет.

– Ты очень странно себя ведешь, тебе не кажется?

Это была первая фраза, сказанная Светой при встрече. Я не знал, как ответить. Решил прикинуться непонятливым.

– Да? Не понял?

– Ну конечно. Вчера гулял, как хотел, где хотел и с кем хотел. Сегодня пропал с утра. Никаких звонков и весь в каком-то говне измазанный.

– Света, успокойся. Я был на работе. Обещал матери появляться время от времени.

– Ты там был с пяти до шести. А до этого где? По делам, наверное?

– У тебя месячные не прошли еще?

– При чем тут месячные?

– Ты никогда не допрашивала меня раньше, что с тобой?

– Нет, милый. Это что с тобой?

– Со мной все хорошо, я спать хочу.

– Так рано? Ты не устал мне врать?

– Ладно, я в душ, потом поговорим, а то Полина услышит. Нехорошо, когда ребенок старается нас помирить.

Люблю принимать ванну. Вот сейчас взял с собой журнал «Esquire», лег поудобнее и стал читать статью про то, как надо правильно бить жену. Мое мнение – никак. Во всяком случае, без причины. У меня причин нет. Вот парадокс. Наконец я расслабился полностью и устроил в своей памяти эротический флешбэк. Нет, я не прав. Она хороша. Какие линии, гладкая кожа, даже стук сердца был привлекательным. Нежные губы, полуоткрытые глаза. Все прекрасно, кроме запаха, он слишком устойчив, или мне показалось. Для своего же успокоения бросил в воду еще десяток шариков бальзама для тела. Анна могла твердить всякое, но в одном я уверен: отец ее точно трахал. Сто процентов. Ну, теперь и я попробовал. Чтобы искоренить чувство вины, я решил считать себя сексуальной жертвой этой юной хохлушки, которая обманным путем воспользовалась мною в момент слабости. Вот так. В Средневековье я бы сдал ее инквизиции. Теперь двадцать первый век, и я могу только отключать телефон, когда дома. Если буду прятать его в трусах включенным, жена точно заподозрит неладное, а потом объясняй и оправдывайся. Вариант ответа: «Она сама мне звонит» – не помог еще ни одному женатику.

В спальне я обнял Свету и стал нежно целовать в шею. Ее передернуло, она толкнула меня:

– Максим, я не хочу.

– Как так «не хочу»? Я довольно редко решаюсь на подобное, а ты мне говоришь «не хочу». А когда ты скажешь «хочу-хочу, возьми меня, мой любимый муж»?

– Никогда.

– Понял, спокойной ночи.

Я строил из себя обиженного, но это не сработало. Видимо, требуется какой-то другой прием, но сейчас не хочется ничего придумывать. Разумеется, я не планировал никакого совокупления, у меня уже все было. Хотелось просто проснуться в мире и согласии. Так положено. Перед тем как заснуть, зашел к дочери, поцеловал ее и пожелал приятных снов.

7

Чем сильнее у человека характер, тем менее он склонен

к непостоянству в любви.

Стендаль

Я скучала – вот почему это началось.

Он мне прискучил – вот почему это кончилось.

Александр Дюма-сын

Я проснулся от удушья. Мелочь лежала как меховой воротник вокруг моей шеи и спала. Не хотелось ее будить, ведь мы с трудом склеили нашу дружбу. Пришлось положить ее на подушку рядом. Я продолжил было лежать на спине и смотреть на белый потолок, как это наглое существо вернулось к моей шее. Пришлось пойти на хитрость.

– Мелочь, хочешь кушать?

Через секунду она уже подпрыгивала на всех четырех лапах, но я повернулся и спрятался под одеялом.

– Гав-гав-гав!

– Никакой не гав-гав тебе, я пока лежу.

– Гав-гав.

– Жди! Я тут главный.

– Гав-гав.

– Все, ладно, встаю.

Мелочь оказалась более упрямой, чем я ожидал. Намеренно медленно я дополз до кухни. Настолько медленно, что собака, думаю, планировала отгрызть мне сухожилия от злости. Попробовал маленький кусок собачьих консервов, дабы убедиться, что никто не отравит моего утреннего друга. Хочу сказать – вкусно, даже очень. Индейка с овощами, хорошее сочетание, надо запомнить.

После вчерашней авантюры я убеждал себя посетить спортзал. Возможно, Анна показалась мне тяжелой или собственное физическое состояние слегка меня разочаровало? Ехать мне совсем недалеко. Самому даже не верится, но вот зашел в зал. Пока разминался, заметил двух силиконовых принцесс, заигрывающих с молодым тренером. В голову мне лезли дурные мысли: а что происходит с имплантами после смерти? В гробу у престарелой голливудской красавицы силиконовые мешки будут лежать поверх скелета? Да, точно. У этих телок в зале будут еще два дополнительных мешка, под тазом. Не успев толком начать тренировку, я неожиданно проголодался. Самое время убежать отсюда, не хочется мешать всяким блондинкам заниматься. Но с кем бы пообедать? С женой нельзя, у нее свои дела днем. С Олегом тоже нет, он сидеть не может. Ладно, я понял…

– Привет, это я. Надо встретиться!

– Планируешь опять меня обидеть? – ответила Анна.

– Хочу тебя увидеть. Пожалуйста.

– Понятно, только давай где-нибудь возле моего дома. Алина возвращается сегодня пораньше из школы.

– Хорошо, пока буду ехать, подумай, где мы можем пообедать. Я твой район совсем не знаю.

– Нет.

– Что нет?

– Я не могу уйти. Должна приготовить обед для дочки. Прости, давай в другой раз!

– М-м-м, нет. Давай сейчас! Только вышел из спортзала, могу быть через двадцать минут и заехать в магазин по дороге, если тебе надо. Не надо капризничать и стесняться!

– Ха-ха-ха! Ты вчера этому пытался меня научить?

– Если скажу, что только что покраснел, ты поверишь?

– Нет конечно!.. Ха-ха-ха! Купи, если тебе по пути, оливковое масло и что-нибудь на десерт. У тебя будет шанс оценить в первый и последний раз мои кулинарные способности.

Что же я делаю? Все это нехорошо. Мне стыдно за себя, но желание увидеться с ней сильнее всякого стыда. Я купил то, что просила, подкупил, как обычно, дебилов у ее ворот и поднялся со скоростью звука до квартиры. Дверь была открыта. Я снял обувь и направился в сторону кухни, но там никого не было.

– Анна, ты где?

– В спальне, не заходи. Выйду через минуту.

Через щель я увидел, как она расчесывала волосы. Стояла в одной длинной рубашке, немного наклонившись в сторону большого зеркала. Я зашел в комнату, мгновенно оказался рядом с ней. Она как будто не успела развернуться, но и не торопилась это делать. Через зеркало мы смотрели друг на друга. Если кто-нибудь описал бы мне подобную сцену, я бы долго смеялся. Еще бы! Я только что открыл для нас обоих второе назначение оливкового масла, и она была совсем не против. Древние греки тоже любили мазать друг друга маслом, но часто забывали мазать им своих жен. Спустя несколько минут я лежал голым на полу. Она убежала в ванную комнату. Вернулась с мокрым полотенцем и начала мыть меня, от колен до груди. Не могу сказать, что запах моего тела был ужасным, он напоминал запах греческого салата.

– Не говори ничего. Все хорошо, – сказала Анна.

– Я не сделал тебе больно?

– Нет, все хорошо, успокойся. Только на этом масле мы не будем ничего готовить. Договорились? Ха-ха!

– Когда твоя дочь вернется?

– Через час. А что?

– Ну как тебе сказать? Нехорошо будет, если она найдет меня в квартире. Думаю, это неправильно.

– Есть много неправильных вещей, дорогой!

– Опять «дорогой»? Я тебя прошу…

– Да-да. Между прочим, мы с тобой неправильно поступали уже два раза. Но природа берет свое. Тебе не кажется, что надо быть аккуратнее? Нельзя, чтобы твоя семья пострадала. Это нечестно и несправедливо.

Ну конечно несправедливо, и сам знаю. Жене я не даю по пятьдесят тысяч за пару эротических фантазий.

Сколько бы она ни старалась обломать меня своими переживаниями и прочими фальшивыми фразами, мне было хорошо. Я и сам догадался о подлости и пошлости измены, но простите, в эту минуту у меня в голове крутится только одна мысль – повторять весь акт, снова и снова, пока масло не закончится.

– Не думай об этом. Я все понимаю. Хорошо, мне пора.

Вернул свои штаны на прежний уровень, умыл руки и лицо, причесался и направился к выходу. Между ног появился зуд, но почесать свое богатство я смог только в машине.

Ее тело еще красивее сзади, в полусогнутом положении, когда голова немного запрокинута назад, а волосы лежат на спине… Не каждая мадам способна меня удивить обнаженным видом.

Два половых акта никак не могут стоить пятьдесят тысяч долларов, хотя, если она меня будет радовать каждый день так, как сегодня, амортизируюсь за неделю. От одной только мысли кровь опустилась туда, где ей не место, когда мужчина за рулем.

Правая нога немного дергается. Усталость или неудобная поза? Возраст? Да нет. Она у меня всегда дергается после секса. Теперь я еду в сторону центра. Если Светы в квартире нет, нужно скорее принять душ, точнее, содрать чужой запах всеми способами и переодеться. Но жена мне позвонила и порадовала вопросом: «Когда ты приедешь? Я уже дома». Изменять жене нужно хитро, организованно и с четким планом действий при возможных осложнениях. Набираю инвалиду на мобильный…

– Олег, привет, это я. У тебя есть место, где мне можно принять душ и переодеться? До офиса далековато!

– Привет, можно у нас на Смоленке. А что, домой не пускают?

– Там никого нет. А я забыл ключи. В офисе есть кто-нибудь?

– Не волнуйся, позвоню, тебя встретят. После встречи ты куда? Не хочешь в «Золотой»?

– Не знаю, если только со Светой. А ты с кем будешь?

– С Ольгой. Настя обиделась на меня сегодня. Говорит, не может больше так жить, типа на вторых ролях. Как тебе это?

– Наглость, Олег, чистая наглость!

Я не смог сдержать смех. На том конце связи Олег наверняка услышал нечто похожее на кашель, по крайней мере, я надеюсь на это.

– Ты ржешь? Я, между прочим, не дурак. Думаешь, не понял, о чем речь? Она молоденькая? Или какую-нибудь из бэушных нагнул?

– Нет, ты чего, брат? Курить бросил, кашляю теперь постоянно. Да никого не трогал. Ловелас у нас один, ты и только ты! Мне до твоего уровня еще далеко. Не грузись, лучше скажи, во сколько вы будете в ресторане?

– Стол заказал на 22:00. Если не сможете, ты хоть позвони, предупреди.

– Да, хорошо.

Весь процесс мытья занял час. Меня, и правда, встретил человек, похожий на охранника борделя, – громадный, с не очень умным выражением лица, но вежливый и непредсказуемо опасный. Видел я таких в кино. В Голливуде их множество, в каждой картине появляются ровно столько раз, сколько необходимо замочить несчастных низкооплачиваемых актеров, на радость зрителям. Со шмотками я мудрить не стал, надел футболку, в которой занимаюсь в зале. Уже выходя из машины возле дома, я вооружился новой легендой.

– Что ж ты не переоделся в зале? – спросила Света.

– Переоделся, но в кафе облился белковым коктейлем, пришлось все нести в химчистку. Олег и Ольга приглашают вечером в «Золотой», поедем?

Слова «белковый» и «Золотой» сбили с толку мою благоверную, и я избежал вопросов на тему, «в какой химчистке одежда, почему на Смоленке, а не у нас» и т. п. Она направилась в большую комнату и прошипела сквозь зубы:

– Опять с этими ненормальными придется ужинать? За что только мне все это, не пойму!

Оттого, что я перенервничал, мылся быстро, от плохо промытой части моего тела запахло оливками и духами «Agent Provocateur». Света ненавидела этот запах, и малейшая частица в воздухе могла меня спалить. Этот аромат – вроде как визитная карточка развратных дам в нашем городе и одна из причин разводов. И все же такие зануды, как я, должны скрупулезнее готовиться к возможному разоблачению, подбирать лучшие и наиболее правдивые варианты вранья. Я мог бы попросить Анну не пользоваться этими духами или подарить ей другие. Надо все-таки будет подобрать парфюм, которым пользуется Света, благо я не нюхач и особо от парфюмерных изысков не балдею. В душе у Олега я пытался рассмотреть, что не так с моим членом, он что-то забастовал и опух. Круговая мышца отцовской подружки сделала свое дело. Выход только один: в случае совокупления с женой он не должен находиться в поле ее зрения. Иначе как я объясню изменение формы? И никаких оральных ласк, благо она, Света, от этого не восторге. Даже в лучшие времена приходилось идти на всякие ухищрения, чтобы уломать ее сыграть в любимую игру всех мужиков. Приятно изменять жене, но страшновато. Надеюсь, со временем привыкну к адреналину, страху и новым конфигурациям тела Анны, хотя в таких излишне худощавых женщинах есть что-то особенное, порочное.

– Мы ненадолго, максимум до полуночи. Много раз им отказывал, больше уже нельзя. Тем более он с женой, а не с Настей.

– Какая новость! Мне-то что? – возмущенно накинулась на меня Света. – Я считала и буду считать его придурком. Он вовсю отрывается на стороне, а жена с ума сходит, причем, боюсь, в буквальном смысле. Помнишь прошлый раз, когда мы с ними сидели в «Павильоне»? Помнишь?

– Ты о чем? Когда она пришла в полупрозрачной блузке без лифчика? И что? Смешно было. Висячая грудь с твердыми сосками, повернутыми в сторону пола тремя жировыми складками на животе. Very sexy.

– Ты же понимаешь, с какой целью она это сделала? – спросила Света.

– Конечно понимаю. Проходя от машины, через парк на Патриарших до входа в ресторан, она демонстрирует свои прелести голодным взорам местных алкашей. Потом они возвращаются в свои хаты и бросаются на своих беззубых баб. А самодостаточные – дрочат в туалете, вспоминая ее рыхлый образ.

– Ты пил?

– Нет. Это шутка.

– Жестокие у тебя шутки, друг мой. За моей спиной ты так не шутишь обо мне?

– Нет, конечно, любовь моя.

Я подошел и на всякий случай обнял ее. Погладил по дурацкой стрижке и крепко сжал руками талию. Прием безупречный, я читал на одном форуме в интернете. Чем сильнее обнимаешь, целуешь и гладишь по голове, тем дольше они (любимые) не догадываются, что час назад ты толкал другую бабу. Предполагаю, что на другом форуме написано то же самое, только про мужчин. Во всем гармония и баланс.

– На тебе чужой запах.

Она не успела до конца произнести эту чудовищно правдивую фразу, как от моей головы вдруг резко отхлынула кровь, спустилась вниз, мимо члена (она уже туда приливала, и не раз) к ногам, утяжелив их донельзя. IQ любого мужика определяется как раз в таких ситуациях.

– Конечно чужой. Мне пришлось оставить машину и проехать одну остановку на метро. Ну и гель для душа вонючий. Пройдешь через переход на Тверской, и у тебя появится чужой запах, точнее иностранный.

– Иностранный? Не поняла!

– Под землей концентрация россиян резко снижается. Там одни… Как твоя мама их называет?

– Рабы ближнего зарубежья.

– Нет-нет, другое слово…

– Пастурмашники…

– Да, точно, они.

Я долго не мог понять, чем обусловлен шовинизм тещи. Он стал проявляться совсем недавно, одновременно с началом ремонтных работ в соседней квартире. Конечно, шум, пыль и звуки восточной речи нравятся не всем, но к ее агрессии отношение это не имело. Причину я знаю. Вслух такое не скажешь, но когда прокручиваешь в голове собственную версию, жизнь становится веселее. Дело было так… Одним прохладным утром мама моей нюхачки выходила из своей квартиры, заработанной кровью и доносами, и столкнулась с потным молодым работником широкого профиля из одной восточной страны, название которой я забыл. Собственно неважно, откуда родом был этот противник дезодорантов, но он оказался в лифте с женщиной, у которой уже лет десять плесень между ног. Готов на бабки поспорить, о чем она думала в тот момент, когда оказалась в замкнутом пространстве лифта один на один с эдаким добрым молодцем.

– Ты что это улыбаешься?

– Вспомнил Олега. Интересно, какую позу он примет сегодня за столом.

– Что смешного, объясни мне?

– А, да, забыл сказать… он пережил операцию на заднице…

– Геморрой?

– Да-да! Правда, смешно?

– Совсем нет, не вздумай его подкалывать! Ему вообще-то нужно дома лежать, а не по ресторанам ходить. Решил всем демонстрировать свою счастливую половину?

– Нет, ну прекрати, сейчас заведешься из-за чужих проблем, и мы опоздаем.

– Я еще не решила, пойду или нет. Как мне общаться с Ольгой? Зная про параллельную жизнь ее супруга, я должна буду делать вид, что нахожусь в полнейшем неведении. На фиг он мне снился, твой дружок.

– Так, стоп. У каждого свои проблемы. Не наше дело, как они живут.

– Ну да, ты прав. Весь город знает про его шалаву, мы тоже участники этого спектакля, не забывай. Что народ подумает, мы свингеры какие, или же вы вместе налево ходите?

– Успокойся. Мы друзья, понимаешь? Раз в два месяца можно и им семейную идиллию изобразить.

Пока я повторно принимал душ, наводил красоту и выбирал костюм, Света вслух рассуждала на тему утраты обществом таких ценностей, как супружеская верность, терпение и самоотдача. Мне все равно, такие разговоры только усиливают мое безразличие к окружающему миру. По-хорошему, совсем немного на свете такого, что заставляет мое сердце биться чаще: дочь, виски, и иногда – предвкушение какого-то приключения, интрижки, скандала.

8

О характере мужчины лучше всего свидетельствует

здоровье его жены.

Сирил Конноли

Дважды два – четыре, но попробуйте с такими

познаниями оплатить счет в ресторане.

Хенрик Ягодзиньский

Я завидую людям с проблемами – у меня их нет. Вероятность иметь сестричку – это не проблема. Тут же компенсируется гладкой кожей, украинским акцентом и сексуальной вседозволенностью. Одним словом – Анна. Кризис в отношениях с женой должен вот-вот проявиться. Думаю-то я об этом уже давно, а теперь еще и способствую воплощению своей идеи.

Впервые за многие годы я не открыл дверцу машины жене. Впервые, не спросив, включил Сити-FM и громко комментировал Семена Чайку в программе «Секс в большом городе».

– Тебе интересно про подкожный шарик слушать? Или ты хочешь меня достать?

Она терпела примерно до поворота к Белому дому, а это целых двадцать минут. Кризис. В обычное время у нас терпения вообще нет.

– Ты можешь себе представить шарик в члене? Это же с ума сойти! Баба, которая дозвонилась, сказала, что это круто. Сама слышала.

– Ей, может быть, и круто, а тебе, если не выключишь сейчас же, будет плохо.

Я не успел припарковаться у ресторана, как мне позвонил Стас. Света вышла и ждала возле машины. Я про него совсем забыл! Полюбив Африку больше, чем родную Тверь, он пропадал месяцами в пейзажах из «National Geographic». Само собой, был и бизнес. Но на такие дела соглашаются только те, кто испытывает вечный адреналиновый голод, а мой крепкий друг детства – именно такой человек. Однажды я спросил: боялся ли он? Ответ меня поразил. Оказывается, он боялся больше, чем кто-либо, и тут же добавил – «в этом весь кайф».

– Привет, Ровный. Я только что вернулся. Узнали мне про твою мадам. Могу сразу рассказать, а можно встретиться завтра, мне все равно.

– Стас, здорово. Хорошо, ну давай завтра. Хотя можешь присоединиться к нам в «Золотом». Здесь мы со Светой и Олег с женой.

– А он еще с ней? Думал, давно уже развелся и переехал к своей. Жеребец, сука. А по морде не скажешь, слишком правильный.

– Да черт с ним. Света тоже против него настроена сегодня. Короче, хочешь – приезжай. Если вдруг решишься, не начинай разговор при всех.

– Максим, ты лечить меня вздумал? Понятное дело, не при всех. Лучше поеду домой спать, перелет был непростым, ждал в Париже пересадку семь часов.

– В двух словах можешь сказать, что там узнали твои на мою тему?

Света ладонью бьет по капоту. Слов ее не слышно, но мат, похоже, стоит мощный. Примерно поняв по губам пару фраз, я решил не испытывать больше судьбу и завершить беседу с Стасом:

– Старик, мне пора. Ты завтра во сколько планируешь встать? Может, днем пересечемся?

– Ну, не знаю, как пойдет. Ты звони, а там решим. Всем привет передавай.

Мы немного опоздали. По мере приближения к столу мне все больше хотелось спросить его про зад. Подкалывать других – моя профессия.

Судя по выражению лица Ольги, у этой семейной пары проблем нет. А по количеству драгоценных камней – вывод противоположный. В столице редко дарят такие булыжники искренне и по любви. Торговый оборот продукции класса люкс увеличивается пропорционально росту обмана, измен и распутства мужей. Это – помимо коррупции или сезонности. Например, летом женщины моложе двадцати шести и старше двадцати пяти, то есть все, раздеваются в стиле Афродиты, и этим привлекают молодых и старых самцов, желательно чужих богатых мужиков. Правда, есть граждане вроде меня, которые не замечают таких явлений, как выделяющиеся из-под одежды стринги, искусственная грудь размером с арбуз и оральные отверстия вместо рта. Они для меня как китайцы, все на одно лицо. Жена Олега после множества коррекций – так теперь называют вмешательство скальпеля в божественный замысел – стала сливаться со всеми блондинками в зале ресторана.

– Ольга, привет. Олег, как т… твои дела?

– Типа не знаю, о чем ты хочешь спросить. Хорошо у меня все, и жопа в порядке, – ответил он и встал, как только мы подошли.

Света не скрывала раздражения, но, правда, очень кстати заметила, что устала и плохо себя чувствует.

– Ну и надо было отменить. Зачем же выходить в таком состоянии? – вполне искренне заметила Ольга.

Она недавно перекрасилась в блондинку и, несмотря на все старания вновь понравиться мужу, добилась только внимания дворников с Дальнего Востока, возле дома, и автомобилистов-бомбил – на улице.

– Ну, если все время дома сидеть, можно сдвинуться мозгом, – сказала Света, и у них началась бурная беседа о здоровом образе жизни. Короче, все вокруг и около жопы Олега.

– Максим, ты как считаешь, кризис будет?

– Ты про какой кризис спрашиваешь, старик?

– На рынке недвижимости. И вообще, тебе не кажется подозрительной продолжительность кайфа, в котором мы живем?

– Давай я поем, а потом ты меня спросишь еще раз. Пока я голоден, во мне говорит пролетарий.

Тем временем наши благоверные промывали кости общим знакомым, а я заказал себе сто грамм виски и тут же отправил их в желудок.

– А как же я? Я тоже хочу выпить. Мог бы и поинтересоваться, вдруг у меня с собой нет прав, или хотя бы спросить про мои желания!

– Света, ну какая разница? Возьмем такси или вызовем «пьяного водителя». Закажи себе тоже.

– Не нужны мне твои советы. Что за эгоизм?

Прежде чем это легкое супружеское недоразумение переросло в ссору, вмешалась Ольга. Она повернулась к своему неверному супругу и заявила:

– Представляешь, Олег, только сейчас заметила, что у тебя правая ноздря больше левой. Намного больше. Ты сам не видишь?

Я наконец понял – у Ольги не было проблем с чувством юмора, как иногда утверждал ее муж. У нее была проблема с интеллектом.

– Конфигурация моего носа способна повлиять на нашу жизнь? – ответил Олег жене, не отрывая взгляд от меню.

– Да я те говорю. Он не врубается.

– Да не может быть. Что за дебил? А она долго будет мутить?

– Пока бабки на квартиру не даст.

– Он про тебя знает?
– Какой там знает! С ее-то способностями и опытом!
За соседним столиком двое пухлых пацанов, примерно моего возраста, с хохлацким акцентом, бурно обсуждали некую сложную схему, подробности которой мы слышать вообще-то не хотели. Поэтому и попросили администратора намекнуть им на то, что оранжевая революция закончилась давно и нет необходимости так орать. Ответ от этих обезьян пришел почти мгновенно.

– Слышь ты, припердоленный! Не нравится, как мы тут толкуем, уходи! – громко выступил тот, кто покрепче, нервно закручивая свою зажигалку между пальцами.

Мы все сделали вид, что не слышим, и продолжали обсуждение ноздрей Олега. Хотя бы одной из них. Но любой разумный мужской план способна разрушить дурная жена друга.

– Как с бизнесом, Максим? Олег круглые сутки работает. Он так редко бывает дома, что скоро забудет свой адрес.

– Оля, хватит. Нашла время меня подкалывать. Давай поговорим о твоей новой тачке.

– Я не просила, ты сам подарил. Как всегда, даришь то, что самому нравится.

– По-твоему, мне может нравиться «Infinity» красного цвета? На красной машине может кататься только пидор.

– Не зарекайся, братело, – опять подколол я.

– Я не пидор, я твоя жена. Достал уже! Забери машину обратно и сам катайся.

– Ты чего завелась? Заберу-заберу, только дай поесть.

Тут вмешался я:

– Ольга, ты не права. Красную машину может иметь любой.

– Любой пидорас, – резко заявил Олег.

– Старик, ты успокойся. Предлагаю вам дома ругаться!

– Это ты считаешь руганью? – спросила Оля. – Для нас это вот уже два года норма.

– Виноват опять я? Как всегда. Ладно, как хотите, только дайте поесть.

– Олег, позволь ответить твоей жене, как у меня с бизнесом. С этого же вопроса вы начали.

– Ну, отвечай!

– Достал меня этот бизнес. Всем управляет наш коммерческий директор, и вроде неплохо. Мать хочет продать, я не хочу. Пусть будет пока. Я редко там бываю. Это не работа, а гимор. Ответил?

– Это ты к чему сказал? – насторожился Олег.

– Да нет, просто так. После твоей болезни нам надо из лексикона убрать это слово? Давай тогда уберем еще слова «зануда», «баран» и «псих». Вдруг употреблю, а ты подумаешь, что я о тебе говорю!

– Не надо так преувеличивать! Ольга заводится, а ты продолжаешь. Может, хватит?

Ольга нервно тыкала вилкой в салат и, скривившись, поглядывала на мужа. Ему явно непросто было сидеть. Осанка немного кривая, похоже, вся нагрузка приходилась на правую булку.

Света все это время говорила со своей матерью по телефону, поэтому пропустила суть ссоры.

– Вы о чем говорили? – спросила она, вернувшись к разговору.

– О любви между пациентами и хирургами.

– Бля, ты же обещал! – почти крикнул Олег.

Обещал-обещал, подумал я про себя. Мне тоже многое обещали, например в детстве, и не исполнили. Помню, отец обещал дать попробовать водки в ресторане. Обманул. Мне было всего двенадцать, и с того времени мое отношение к водке неоднозначно. Другое дело виски.

По возвращении домой жена решила получить компенсацию за безалкогольный вечер. Я уже почти заснул в одежде, но вдруг почувствовал, что она целует меня в шею, а правой рукой безуспешно пытается разбудить того, кто когда-то вставал без посторонней помощи.

– Ау, милая. Может быть, не надо? Давай завтра. Я столько выпил. Или хочешь, с утра?

– Ничего не хочу. Сам попросишь, сука. И вообще, иди спать в большую комнату!

– Это еще зачем?

– Думаешь, я не заметила, как ты смотрел на телок в ресторане?

– Я ни на кого не смотрел. Давай поспим, а?

– Мы не поспим, пока ты меня не трахнешь. Понял?

– Ты же не пила ничего. Что с тобой? Ладно-ладно. Ща душ приму, и все будет!

– Да на фиг ты мне нужен с твоими одолжениями! Не хочешь, не надо.
Я довольно часто замечал, что женская психика слишком подвижна.

9

Женщине доставляет больше удовольствия делать

из нас дураков, чем любовников.

Джон Уилмот

Красивую женщину можно целовать без конца

и ни разу не попасть в одно и то же место.

Януш Макарчик

Утром я совсем не помнил, чем закончился мой ночной диалог со Светой. На часах уже половина второго, а это означает, что большая часть моих дел на сегодня останутся неосуществленными. Планировал встретиться с Олегом, купить дочери, а заодно и собаке, подарки, заехать в контору, позвонить матери, позвонить матери-одиночке. Начну с самого последнего и самого приятного.

– Привет, как дела?

– Хорошо, ты как? Голос у тебя уставший. Тяжелая ночь?

– Да нет. С друзьями встречался. А ты? Есть желание пообедать сегодня?

– Так же, как и в прошлый раз?

– Нет, в буквальном смысле. Ну, ты поняла, о чем я.

– О, давай, с удовольствием. Как раз нашла неплохое заведение недалеко от дома. Ты когда будешь?

– В три, не раньше.

Не знаю, по какой причине, но по дороге я купил букет цветов. Не такой красивый и дорогой, как жене, попроще. И не сам собирал, а взял готовый из холодильника. Олег мне как-то говорил, что даже букет из сена превращает женщину в покорную куртизанку, но только после того, как ты уже потратил на нее крупную сумму. Честно говоря, мне все равно, как Анна отреагирует. Самое главное – цветы привносят романтический оттенок в отношения и помогают чувствовать себя менее подлым изменником, чем я являюсь на самом деле. Услышал звук мобильного, только остановившись у светофора у Белорусского вокзала.

– Дом двадцать четыре.

– Не понял?

– Ресторан находится у дома двадцать четыре по Ленинградке. Ты уже едешь?

– Да! Я думал, тебя нужно забрать!

– Нет, сама доберусь. Жди минут через десять.

Подъехав к ресторану, я первым делом попросил парковщика выбросить букет. Думал, заберу ее, вручу букет, а она меня поцелует и все такое. Не вышло.

Ждал я не десять минут, а около часа. Но если бы она пришла вовремя, я бы засомневался в ее принадлежности к женскому полу.

Подошла и сразу села напротив меня. Я думал – подойдет, поцелует, нежно пройдется рукой по волосам, но нет. Обижаться нет смысла, ведь эта женщина меня интересует только как разовая игра. Ну, возможно, двухразовая.

– Привет, заказал уже?

– Нет, решил тебя подождать.

– Что будешь? Мне хочется салат из свежих овощей.

– Я возьму салат из индейки с овощами.

– А это вкусно? Ты же первый раз здесь!

– Классическое сочетание. Как Алина?

– Только вернулась. Прости за опоздание, мне пришлось послушать ее – она мне решила рассказать, какой мальчик ей нравится в школе.

– Не понял! Ей же всего семь.

– А ты в семь лет разве не влюблялся?

– Нет. В семь лет я настолько боялся отца, что было не до девчонок. И вообще, я поздний.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я про секс в шестнадцать лет.

– Если я тебе скажу, когда впервые занялась сексом, то, боюсь, ты во мне разочаруешься.

С чего она взяла, что такого рода информация для меня важна, как и она сама? И в какую сторону я должен изменить мнение о женщине, которая трахала моего отца, ну и меня тоже?

– Нет, ты зря так подумала. Не люблю свое детство, и тем более узнавать про чужое.

– Значит, ты не любопытный.

– Не в этом дело. Не хочу знать, было у других детство лучше, чем у меня или нет.

– Но твой отец…

– О нем – ни слова. Мы договорились, кажется.

– Да, помню, прости.

Мы говорили чуть больше часа – о разных вещах. Я не пытался показаться умнее или добрее, чем я есть, но она точно поставила себе цель изобразить святую. Все время повторяла, как мир жесток, говорила про тяготы жизни в провинции и о том, как трудно смириться с фактом необходимости возвращения в Киев. Как и любому мужчине, отдающему некую сумму денег во имя справедливости и покоя, меня интересовало их целевое применение, хотя Олег бы не одобрил мою скаредность, прогнал бы что-то типа девочку надо баловать, иначе будет злиться, что неминуемо скажется на качестве секса. Если я правильно ее понял, и сильно надеюсь, что мои уши в порядке, она планирует вскоре отвалить на родину. Хотя последние ее фразы, перед тем как мы рассчитались, то есть я рассчитался, меня насторожили. Я не врубился окончательно, нужны ли ей еще бабки или нет. Она предложила зайти на чай, из чего я сделал вывод, что нужны. Няня с ребенком уже были в парке, а в квартире – только запах куриного супа. Анна переоделась со скоростью игрового стрип-покера и уже ходила по квартире в белье. Не знаю, почему она повторила несколько раз фразу: «О, боже, как же жарко в квартире». Мой член шевельнулся, и появилась реальная возможность взять мою красавицу прямо на кухонном столе. Но запах супа поломал мои планы на приятное времяпрепровождение. Вся обстановка в совокупности с куриным супом напомнила мне воскресные обеды у моей бабушки, куда родители сбагривали меня каждый выходной. Однажды я подслушал, что они решили по возможности от меня отдыхать. Придумал это отец, а мать согласилась. Вот так я и понял, что мои родители занимаются любовью по воскресеньям, когда меня нет. Могли бы прямо сказать, и не пришлось бы врать, что бабушка с дедушкой ждут не дождутся, когда я их навещу. Я бы пошел играть во двор, а они быстренько сделали бы друг другу приятно и все. Нет, надо было меня будить в семь утра, чтобы отправиться на другой конец города, проведя час в дороге, вернуться домой, потрахаться полчаса, а потом ехать меня забирать. Эффективности – ноль.

– Ты в порядке?

– Да-да, все хорошо, только мне нужно успеть купить подарок ребенку. Короче, надо бежать.

– Прямо сейчас уедешь? Останься хотя бы на полчаса. Ты куда за подарком?

– В «Европейский».

Пока я старался придумать еще одну причину для моего поспешного ухода, она уже стояла передо мной на коленях. Не отрывая взгляда от моих глаз, она расстегнула ширинку и вынула моего несчастного друга. Он висел, словно сарделька на прилавке, но ее это не смутило. Взяла его в рот и насильно заставила проснуться и гордо встать. Ласкала меня с закрытыми глазами. Рядом не было зеркала, поэтому она не смогла оценить всю комичность собственного лица, особенно в тот момент, когда пыталась губами дотронуться до моего лобка. Думал – задохнется, но нет, обошлось. Талантлива во всех ипостасях… Я упорно не кончал, меня беспощадно отвлекал куриный запах в коридоре. Другой на моем месте уже давно бы валялся на полу от смеха, но я мужественно держался. Она не стала больше полировать член и взялась рукой выдавливать то, что должно было бы копиться сутки. Совместными усилиями мы дошли до конца. Ноги немного тряслись, и дыхание мое участилось.

– Теперь можешь идти, – сказала она.

– Спасибо большое, – ответил я.

Понимаю, что звучит глупо, но ничего лучшего в голову не пришло. Я спустился по лестнице, чтобы ноги перестали дергаться. У выезда стоял тот самый охранник, что и в прошлый раз. Подошел к окну и постучал.

– Здрасте. Как поживаете? – спросил он.

– Все хорошо, спасибо, ты как?

– Я-то нормально, а вот второй наш – нет.

– Что нет?

– Умер он вчера.

– Мне жаль. Открой ворота, мне надо уезжать.

– Да-да, конечно, ща открою, только хочу попросить кое о чем.

– Меня?

– Да-да. Короче, он мне сказал, что когда вы ругались, в последний раз, наговорили ему, что его жизнь изменится. Вот она и изменилась. Навсегда.

– Ты чего, дурак? Я тут при чем? Я просто попросил, чтобы он вел себя нормально.

– Нет, ну, понимаю, не злитесь. Хочу попросить вас…

– Что, говори!

– Пожалуйста, не наговаривайте на меня. У меня жена и двое детей, если со мной что случится, некому кормить. Пожалуйста…

– Вы тут все что, мозгом повредились? Мне жаль твоего друга, но повторяю тебе еще раз, я ни при чем. Усек?

– Да-да, не ругайтесь, сейчас открою.

Я уже медленно выезжал, когда он подбежал поближе и повторил:

– Но вы не забудете мою просьбу?

– Пошел вон, дебил! Псих чертов, чтоб тебе…

Тут я остановился на полуслове. Обещал же.

Подъехал к торговому центру «Европейский». Более стебного названия трудно придумать. Лучше бы колбасу так назвали, тогда – никаких претензий с моей стороны! А то сразу захотелось европейского сервиса, цен, атмосферы и много чего еще. Чтобы попасть на парковку, необходимо с множеством нарушений заехать на пятый этаж этой, на первый взгляд, безобидной постройки. Вместо этого я оставил машину со стороны вокзала, заплатив сто рублей неизвестному местному авторитету. Он взял деньги и сунул их в правый карман с таким понтом, будто сделал мне одолжение, а потом намекнул саранче поторопиться. Саранча – это продавцы цветов. Участники переработки веников с кладбищ налетают за секунды, предлагая цветы, купленные разными людьми на пике своего горя. Возможно, есть и честные предприниматели, но они точно не тусуют у вокзала.

Я зашел в здание и спустился на «минус один» уровень – так модно называть в наше время подвалы. Возле маникюрного бара расположен небольшой магазин с товарами для домашних животных. Таким образом, первую вещь я приобрел для нашей Мелочи. Когда продавщица уточняла размер собаки, я всего лишь показал руками. Надеюсь, не ошибся. Рядом, за стойкой маникюрились несколько дамочек. Не могу понять, как можно говорить по мобильному телефону, придерживая его головой и плечом, когда одна рука в тазике, а над второй колдует отъявленная городская сплетница, то есть маникюрша. Я купил собаке меховую блузку и костюм для прогулок. Мне понравился ошейник за шесть тысяч рублей, но отложил его до следующего раза. Надо же, какие красивые вещи делают для маленьких чудовищ! Люди явно относятся к животным куда лучше, чем друг к другу, так сложилось уже за многие тысячелетия. И могу предположить, почему это именно так: чудовища не умеют говорить. Вот секрет успеха. Если взять мою тещу как пример, то однозначно, что если бы она была немой и срала на лоток, о наших образцово-показательных отношениях можно было бы писать научные книги.

Я так увлекся прогулкой по этажам, что почти забыл о цели моего появления. В детских игрушках я не особо разбираюсь, у меня отвращение к изделиям из пластмассы. А также, в отличие от моих знакомых, полностью отсутствует ностальгия по советским игрушкам. И слезы у меня не брызнут из глаз, если случаинно увижу у кого-нибудь дома неваляшку из того времени. Вскоре заметил блондинку в мини-юбке, стоящую у детского магазина, в котором продаются всевозможные медведи. Для Полины, возможно, и поздновато полюбить медвежонка, думаю, это могло быть в возрасте до трех лет, но один медведь понравился даже мне. И если она сейчас не получит нежное послание моего подарка, то через несколько лет это может произойти совсем иначе. С Олегом мы обсуждали эту тему. Он подарил всем своим бабам столько медвежат, что таким количеством можно было бы осчастливить всех детей Китая. Результаты ошеломляющие. Для каждой из них упоминание мягкой игрушки вызывало бурю положительных эмоций, почти таких же, как при получении наличных в евро. Моя дочь ни при чем, конечно, но пусть лучше ассоциирует мягкие игрушки с отцом, а не с каким-нибудь лысым богатым придурком.

С медведем, приятным на ощупь, и шмотками для собаки поехал домой. Мне редко везет в плане парковки, но сегодня фортуна явно на моей стороне. Выходя из машины, я обратил внимание на двух бомжей, прогуливавшихся по двору, аккуратно обходивших лошадиный помет, что доказывало их трезвость. Тут, заметив меня, самый фиолетовый из них подошел поближе. Ходил он боком. Взглядом напоминал трусливую дворнягу, и его морда не имела ничего общего с человеческим лицом. Из всего этого грязного образа, стоявшего, к сожалению, в двух метрах от меня, больше всего мне запомнились руки. Пальцы как у гориллы, с длинными черными ногтями, в царапинах и небольших розовых пятнах, как задницы у макак. Некое подобие шапки придавало загадочность сальным волосам этого блондина. Второй ждал чуть дальше, и только я попытался разглядеть его получше, как он тут же отвернулся и прислонился к стене дома. Бактерии вроде как не передаются через кирпичную кладку, поэтому его движение не сильно меня насторожило. А вот талантливая наглость второго не имела себе равных, во всяком случае, в нашем дворе.

– Здравствуйте. Меня зовут Андрей. Я помощник настоятеля монастыря Святой Марии в Подольске. Не поможете на лечение? У меня есть бумага министра здравоохранения и мэра нашего города, – довольно ясным голосом сказал он мне.

– Нет.

Я ответил и сразу направился в свой подъезд, нервно нащупывая ключи в кармане пиджака.

– Посмотрите на бумагу. Это министр написал. Мне операцию нужно делать. Сколько не жалко! Мы с братом – не попрошайки. Помогите, если хотите. Если не хотите, то ничего страшного. На все Божий Промысел.

– Отстань от меня, пока ментов не позвал. И перестань махать бумагой перед моим носом! Думаешь, я не сделаю этого? Ошибаешься, у меня куча времени, а у тебя всего пять минут, чтобы забрать брата и пойти за деньгами на Тверскую. Вот поднимусь и проверю через окно, ушел ты или нет. Если вы все еще тут будете ошиваться, я вдобавок сообщу и о том, что вы поцарапали мою машину и еще напали. Теперь все, пошел!

– Хорошо, уйдем. А у сада Эрмитаж можно полчасика поработать?

Этот говнюк быстро все сообразил. Проанализировав меня и мой монолог, решил не рисковать и выдавил из себя без особых усилий всю правду.

– Да мне все равно. Главное, чтобы в моем дворе вас не было.

Только зашел в подъезд, лицо консьержа заставило меня забыть про креативщиков из нашего двора.

– Добрый день. Скажите, пожалуйста, это вы положили матрас на четвертом этаже? – спросил старик.

– Нет, мы же на другом этаже. И что за матрас?

– Кто-то оставил матрас в коридоре, а утром на нем спал бомж. И как он там оказался, не пойму!

Пока я ждал лифт, старик повторял один и тот же вопрос: «Как он там оказался?» Ему-то что? Это я должен волноваться, за свою семью. Нигде покоя нет. Ни внутри дома, ни снаружи.

Как только дверь открылась, я вручил пакет с собачьим костюмом жене. Света явно удивилась моему поступку.

– А мне ты что подаришь?

– Я уже подарил тебе себя.

Такой ответ – это попытка дешевым юмором скрыть неловкость оттого, что о жене я в магазине даже не вспомнил. Столь идиотского ответа не хватило бы, даже если бы я на самом деле посчитал нужным ей что-либо купить, но не нашел ничего подходящего.

– Себя так себя. Лучше бы вчера вечером себя подарил. Тем более ты мне нужен был не целиком. Ну, ты знаешь… Как там говорят? Супружеский долг и все такое…

– У тебя хорошее настроение, я вижу. Будешь хорошо себя вести, отдамся вечером.

– Ты дурак, что ли? Не кричи, ребенок услышит.

– Рано или поздно и так все услышит и увидит.

Это такой закон семейной подлости. Все родители стараются скрывать половую жизнь от своих чад. Поэтому многие дети узнают об этом только по телевизору и не в самой правильной форме. Хотя тут выбор невелик и неясно, что лучше – мама раком или «Дом 2», где все раком? В мое время воспитание часто перекладывали на стариков, а теперь можно даже не заметить, что у малышей другие авторитеты, с которыми трудно соревноваться. Например, 50 cent.

10

Легче быть любовником, чем мужем, ибо труднее быть

остроумным каждый день, чем шутить от случая к случаю.

Оноре Бальзак

Любовники тщательно скрывают свои недостатки;

супруги слишком часто выказывают их друг перед другом.

Пьер Буаст

Время идет, и точно не в мою пользу. С каждым днем становится все труднее придумывать разнообразные, почти всегда банальные истории, оправдывающие мое довольно необычное поведение. Часто приходится отключать телефон, особенно когда в моей машине Анна обнаруживает помимо цветов на заднем сиденье мой член на переднем. Во избежание аварий и любопытных взглядов я уже затонировал стекла. Я перестал оставлять цветы в машине, потому что несколько раз она брала те, что предназначались для Светы. Пару раз я спрашивал, как обстоят дела с переездом, но в ответ – тишина или встречные отвлекающие вопросы. Но я родился не десять минут назад, поэтому повторял вопрос Алине. Когда она ответила: «Мы же только на каникулы к бабушке и дедушке поедем», понял, что некоторые вещи Анна не договаривает. Иногда я приезжал к ней прямо с утра, вроде как на завтрак. После завтрака – секс, после секса – сон, после сна – обратная дорога домой. Из всего мужского имущества любовницы – самое хлопотное. Например, эта отцовская женщина. Чем чаще ее встречаю, тем меньше меня удивляют ее безупречные (как я раньше считал) линии тела, и я почти перестал верить в то, что ее дочь была результатом одноразового подвига моего папаши когда-то в Киеве. В сексе она мне объяснила «что почем» за первые две недели. Все, что происходило в этом направлении в последующие дни – это уже были повторы или немного измененные старые приемы. Только звуковое сопровождение иногда менялось. Заметил: утром кричала громче, нежели вечером, когда предпочитала шептать всякую ерунду мне в ухо. Хотя я и просил ее тысячу раз не использовать фразы, такие как: «Возьми меня», «Я твоя», «Хочу тебя прямо сейчас», она включила фантазию и время от времени могла проронить нечто вроде: «Делай мне больно», «Оскорбляй меня» или еще смешнее: «Рви меня, мой милый». Олег сказал, что это норма. Несколько дней назад в «Модус кафе» мы это обсуждали.

– Как норма? – удивился я.

– Ну, понимаешь! Она намекает, что ты хозяин ситуации.

– Олег, ты что, жопой начал мыслить? Какой к черту «хозяин»?

– Мне тоже такое говорят. Оля, правда, ни разу, а вот все остальные всегда.

– Олег, не грузи! Какие остальные? Ты на одной застрял уже год. Столько бабок на нее тратишь, она должна визжать: «Трахни меня, мой господин», да еще татуировку себе на лбу сделать с фразой: «Вагина и все дыры, включая головные, заняты Олегом».

– Ты неглубоко мыслишь и не анализируешь.

– Ой-ой-ой, ты только не гони мне тут. Мой отец тоже такое пиздел время от времени. А тебе это противопоказано, можешь сойти с ума от глубины собственных мыслей. Ты не замечал? Извилины и кишки по форме чем-то похожи. Кстати, есть теория о том, что вторая башка, то есть еще один мозг, находится как раз в животе. А если это так, то, учитывая твою порванную жопу, возможно, повторяю, ВОЗМОЖНО, повреждения могут отразиться и на мозгах. Ну, как тебе? Достаточно глубоко проанализировал?

– Пошел ты!

Олег обиделся справедливо, я считаю. Но мне нужно было на кого-нибудь излить немного негатива. Не домой же это все приносить.

В бизнесе я решил поставить все точки над i. Собрал основной коллектив и заявил о том, что всем будет заниматься наш красавец коммерческий – Валентин. Правда, тут же добавил: «временно» – сразу после того, как заметил напряженные лица сотрудников. Ну а мать мне устроила экзекуцию, чем-то похожую на ту, которая была после моего заявления о женитьбе лет десять назад.

– Ма, если ты не согласна с моим решением, приезжай и управляй этим говном сама.

– Твой отец не говно создавал, не забывай, с кем разговариваешь! Растишь-растишь ребенка, а он тебе потом хамит в ответ.

– Ладно, прости. Перевозбудился на собрании.

– Почему Валентин? Он же тебе не нравится.

– Поэтому и назначил – никакой личной симпатии. Следить буду пристально, а проверять со всей строгостью. Он давно рвался к власти. Между прочим, этот псих работает по двенадцать часов в сутки, не считая выходных. Мне понравилось, что коллектив в шоке. Значит, все правильно. Как только начнут ему лизать зад, а он будет поддаваться, верну на прежнюю должность или уберу.

– Прямо Макиавелли какого-то вырастила. А сам-то чем будешь заниматься?

– Ну, не знаю. Побольше с семьей буду времени проводить. Может быть, хобби себе придумаю. Не знаю пока.

– Почему ты не согласился продать бизнес? Я не понимаю тебя. Дурдом.

– Пидорасам не продам, и точка.

– А если я свою часть продам? Тогда что?

– Мама, не мути воду. Ты же знаешь, ему нужен весь бизнес, а не твой кусок. И зачем тебе такие деньги? Чего не хватает? Не пойму. Поезжай куда-нибудь, отдохни. Только не думай об этом. Тему закрыли. Чего ты хочешь добиться, мне не ясно.

Уже несколько недель я традиционно звоню жене ровно в четыре часа дня и сообщаю о неотложной встрече с одним из моих товарищей, которым еще можно доверять, что не спалят, но им, в свою очередь, не верит Света. Стас пока еще воспринимается как приемлемое алиби, а вот с Олегом возникают проблемы. Трудно одно и то же говорить по телефону каждый раз, поэтому мы все дружно перешли на эсэмэс-общение, словно студентки первого курса МГУ. Тем более мне было неловко перед Стасом в связи с моей просьбой собрать про Анну информацию, а потом уклонения от получения этой папки всеми способами и под предлогом склероза. Какая разница теперь, когда полностью увлекся ею, причем во все места, в любое время и так, как раньше не увлекался. Разумно получить компромат на нее, когда уже окончательно решу ее, в прямом и переносном смысле, отправить в Киев. Думаю, это произойдет довольно скоро. Все хорошее в этой жизни имеет срок годности. Меня больше раздражает Света, которая не находит ничего подозрительного в моем поведении за последнее время. Ведь я изменился значительно, сам так считаю. Когда у меня возникали вопросы, касающиеся поведения и отношений с любовницей, а Анна де-факто таковой и являлась, обращался к знатоку женских сердец, Олегу. Понятно, что, когда спрашивал, какие подарки нужно дарить, он с легкостью доказывал мне необходимость дарить вещи дорогие, но время от времени.

– Это повышает либидо, если не часто, – повторял он.

– Ну, понятно, старик. Если такую роскошь позволять себе часто, то через некоторое время подсознание прикажет члену заснуть навсегда.

– Что ты все про подсознание рассказываешь? Что за манера все валить на это твое подсознание? Других умных слов не знаешь?

– Знаю-знаю.

– Это какие?

– Онанонавт, например.

– Сам придумал?

– Да.

– И что значит? Ха-ха-ха!

– Означает профессию моего друга Олега – пиздоболить, дрочить и тратить на телок шальные бабки…

11

Эти эмансипантки меня просто бесят. Они забираются на ящики из-под мыла и заявляют, что женщины умнее мужчин.

Это правда, но об этом надо помалкивать, иначе нам придется закрывать лавочку.

Анита Лус

Интуиция: поразительное чутье, которое подсказывает женщине, что она права, независимо от того, права она или нет.

«Methodist Recorder»

Я отвез ребенка в школу, но потом внес небольшое изменение в свой ставший уже традиционным утренний график. Пью кофе в «Академии» на Гоголевском с выключенным, по новоприобретенной привычке, мобильным телефоном. Смотрю на экран и считаю, сколько раз он мигает. Анна упорно старается дозвониться. Но мне хорошо и без нее. Заказал капучино, бутерброды и кусок «Птичьего молока». Она звонит и звонит. Вчера вечером нечаянно поцарапала мне правое бедро своими часами. Если бы она это сделала специально, ногтями, я совершенно точно удалил бы их по одному плоскогубцами. За наше недолгое общение она усвоила одну важную вещь – я женат и не ведусь на такие примитивные приемы ложной страсти. Удивительно, но если еще некоторое время назад она не звонила первой, то сегодня уже одиннадцать пропущенных вызовов, и все от нее.

Трудно объяснить, каким ветром, но меня занесло в офис. Меня не было несколько дней, а все вокруг уже выглядит чужим, и новая секретарша страшна, как моя жизнь. Проходя мимо нее, краем глаза заметил черные, как выхлопная труба КамАЗа, волосы длиной в пять сантиметров, огромные груди, вальяжно свисающие на живот, и короткие жирные пальцы без маникюра и с облупившимся наполовину лаком.

Зашел в кабинет и лег на диван…

– Это все? Сегодня вы мало мне рассказали. Или не хотите? Могу вернуться завтра.

– Да нет. У нас с вами разные позиции. Я вам объясняю, кто я, а вы говорите, что это не я. Вам же все равно. Всю неделю мы говорим ни о чем. Позовите мою жену. Я хочу ее видеть.

– Рано еще, вы не готовы. Давайте постараемся вместе дойти до истины. Лучше не торопиться. Мир иной – вот в чем я хочу вас убедить. Ваше сопротивление ни к чему. Я абсолютно уверена в успехе, только вы не торопитесь.

– А вы не хотите на мое место? Вам понравится, дорогая. Комната абсолютно белая, окно закрыто решеткой, два мудака под видом санитаров всегда готовы выполнить любую мою просьбу, но только не выпустить. И по какому праву вы меня тут держите? И вообще, кто вы такая? И почему я должен с тобой, сука, еще болтать, не пойму. Пошла ты в пизду, тварюга, шлюха, чтоб тебя имели все твои, как ты их там зовешь, пациенты. Во все дыры, на глазах у твоих детей! Поняла?

Те два придурка, что постоянно рядом со мной, подошли и явно хотели меня схватить, как вчера и точно так же, как и в предыдущие дни. Любая попытка выяснить истину заканчивалась инъекцией и длительным сном.

– Ну-ка назад, животные!

– Успокойтесь.

Эта злодейка – средних лет, среднего возраста, среднего роста и среднего ума – подошла к кровати и при помощи двух идиотов-подручных вколола мне глубоко в плечо дозу успокоительного. По моему опыту, оно начинает действовать минуты через 3—4, если я правильно рассчитал время. Мне было вполне достаточно этого небольшого промежутка для максимального словесного унижения всех присутствующих персон. В комнате нет часов, и единственный способ ориентироваться во времени – это солнце и шум отъезжающего автомобиля.

– Заткни свою пасть, сука!
Я непрерывно извергал на них самые страшные проклятия. Прежде чем отключиться, я заметил наглое лицо одного из санитаров и услышал его фразу: «Отключился наконец-то?» Поносил я его дальше в полусне. Очнулся в темноте. Включил свет. Мне не показывали, как это делать, но впечатление, что умею это уже давно. Над кроватью и ближе к стене висит веревка. Я дергаю – и свет включается. В комнате только кровать, два кресла и стол. Все окрашено в белый цвет, и это не удивительно, если они меня считали сумасшедшим. Эта сука вернулась, и на этот раз она…
Первый сон за многие годы. Надо же, как меня впечатлила эта новая секретарша. Получил прямо-таки кармический удар в мозг. Проснулся и набрал номер местного Бабая:

– Валентин, здорово. Скажи мне, пожалуйста, что за вампира ты мне нанял? Из-за нее среди белого дня кошмары снятся. Власть испортила тебе вкус?

– Максим Вячеславович, добрый день. Яна – хорошая девушка. Она же работать должна, а не по подиуму ходить. И потом, я думал, вы так редко заходите, что никак не встретитесь. Но ошибся.

– Да, ошибся, и у меня теперь появилась еще одна причина сюда не приезжать. Может быть, ее перебросить в ночную смену на охрану? Хотя нет, она может съесть нашего пса. Кстати, кто его кормит?

– Охранники. Он уже старый и лает без особой причины. Пару раз вызывали ему ветеринара. Скоро, боюсь, придется усыпить.

– Усыпи то существо, которое возле моего кабинета. Пса оставь в покое. Кстати, я не понял, чего мы с тобой по трубе-то говорим? Ты давай зайди ко мне с бумагами, сам знаешь, с какими.

Стук в дверь. И вот появилось оно, то есть она – Яна.

– Максим Вячеславович, к вам приходили сегодня двое мужчин и просили передать этот конверт, лично в руки.

– Хорошо, а кто это был?

– Данилов, а имя не запомнила, извините.

Несмотря на объем тела, голос у Яны звучит не по возрасту высоко, напоминая свист убитых тормозных колодок. Может быть, зря я злюсь на это чучело, она же чья-то дочь все-таки. И потом, стоя она выглядит не так ужасно, как мне представлялось. Короткие кривые ноги в юбке средней длины заканчиваются черными туфлями на десятисантиметровом каблуке и придают особую комичность ее нелепому образу. Если еще учесть отсутствие шеи, бабе явно можно было бы рассчитывать на карьеру в цирке где-нибудь на Цветном бульваре или, в худшем случае, на Вернадского.

– Положи на стол и… а, да! Больше не заходи, пока я не позову.

Я взял конверт, старый журнал «Esquire», направился в туалет, устроился покомфортнее и открыл конверт. В нем обнаружились несколько ксерокопий. После быстрого просмотра первого листка у меня отпало всякое желание дальше общаться с природой. Срочно звоню Свете, но ее мобильный отключен. Звоню на домашний номер – нет ответа. Звоню матери – тоже ничего.

Убегая из офиса, я еще раз спросил у Яны про того типа, который принес конверт. Она повторила фамилию – Данилов, кратко описав его внешность.

В коридоре встретил Валентина:

– Вы убегаете? Мы не поговорим сегодня?

– Сегодня нет, у меня срочные дела. Ах, да! Скажи мне, ты видел, как Данилов заходил к нам сегодня?

– Нет, я все время был у себя и мне никто и не доложил про него.

– Хорошо, я понял. Слушай, если моя мать будет выходить на связь, передай ей, чтобы она срочно мне позвонила. Срочно! Ты понял?

– Да-да, я понял, конечно. Может быть, я смогу чем-то помочь?

– Ничего не надо, спасибо. Все, пока.

Через несколько минут я уже мчался в сторону дома. Дикая пробка и тупые мозги некоторых водителей вынуждали меня левой рукой сигналить, а правой пытаться дозвониться до жены или матери. Наконец дозвонился до тещи:

– Здрасте, это я. Не могу найти Свету. Вы не знаете, где она?

– Н-е-е-т?!

– Не понял, это вопрос или ответ? Я вполне серьезно спрашиваю. Где она?

– М-м-м, я не знаю. Дома ее нет?

Эта мадам никогда не могла или не считала нужным скрывать свое истинное отношение ко мне и сейчас не была способна убедить меня в своей искренности.

– Короче, вы меня не поняли. Она мне срочно нужна. У нас крупные неприятности. Скажите, она не у вас?

– М-м-м, нет-нет, не у меня.

– Блядь старая! Скажи, где твоя дочь, достала тупить! Говори! – наконец-то я сказал то, что все эти годы глотал, как говно.

Она бросила трубку и отключила телефон. Какая тварь! Боже мой, почему я ее только терплю. Мать моей жены и не более. Чужой человек. Вот сука!

Час езды стоил мне нескольких седых волос. За этот час мне умудрились позвонить все знакомые и незнакомые мозгоебы и задать тысячу тупых вопросов. Даже был звонок по заказу пиццы. Только когда я подъехал к дому, ощутил, что весь вспотел, руки дрожат. Ее машина на месте. Бегу. Поднимаюсь на лифте. Лифт назло мне останавливается на два этажа ниже, для идиота, которому лень подняться пешком на один этаж. Он, помесь бегемота с гориллой, не дышит, а сопит, и глаза его бегают по кабинке. Он повторил за несколько минут фразу «У-ф-ф, не могу» раз сто. Я задыхаюсь только от одного его присутствия, но все равно улыбаюсь и вежливо прощаюсь. Нажимая на кнопку, наверное, произнес слово «дебил» вслух. Точно не знаю, и мне все равно.

Открываю дверь и бегу в спальню. Светы нет. Ногой открываю дверь в ванную комнату.

– Ты с ума сошел! Что ты меня так пугаешь? – сказала она, даже не поворачиваясь ко мне.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? Что это такое?

Я бросил на пол конверт и ушел в комнату. Налил себе виски, намного больше, чем обычно. Вероятно, прошло минуты две-три, но я не мог больше ждать и крикнул:

– Ну, где ты, моя благоверная?

В ответ – тишина. Я налил себе еще. Голова уже немного закружилась, и возникло ощущение жара в ушах. Виски пульсировали во мне. Она все не шла, и мне пришлось самому встать и подойти к ней. Света уже переместилась на кухню. Обеими руками держалась за голову и смотрела в окно. Если я находился на грани нервного срыва, то она – точно нет.

– Послушай, Света. Скажи, что это за бумаги, или я снесу все в доме. Ты меня поняла? Перестань молчать! Говори, давай! Какого черта ты молчишь?!

Я ходил по кухне и не понимал, как себя вести. Мне хотелось врезать ей стулом по голове или ударить кулаком меж глаз, но я не мог. Продолжал ее убеждать открыть рот и хоть как-то объяснить, почему я, а точнее, наша семья в такой заднице. И что это за задница?

– Ладно, я спокоен. Говори. ПОЖАЛУЙСТА, скажи хоть что-нибудь.

– Я тебя не люблю больше, Максим.

– Блядь, при чем тут это? Мне сейчас насрать, любишь или нет. Говори, почему на этих бумагах твое имя и подпись?

– Ты не понимаешь. Я тебя больше не люблю. Поэтому мне приходится думать о будущем без тебя.

– Света, не сри мне в душу. Скажи мне, что ты натворила, а потом только про любовь и будущее. Ты наверное, блядь, не понимаешь, о чем речь!

– Я все понимаю. Это ты ничего не хочешь понять. Если ты нас бросишь, как мы с ребенком будем жить?

– Не понял, что?

– Что слышал. Если ты завтра нас бросишь, как мы будем жить? Или я должна буду на коленях вымаливать у тебя материальную помощь?

Она говорила относительно спокойно для человека, который должен чуть больше полумиллиона долларов. Не знаю, любил я свою жену или нет, но сейчас тем более не смог бы дать однозначный ответ. Она смотрела мне не в глаза, а чуть выше, примерно на уровне лба. В этом чувствовалось некое высокомерие, что еще больше вывело меня из себя.

– Хватит мне тут гнать. Я тебе повода не давал так думать. Кто кого любит, сейчас не важно. У нас общая проблема по твоей вине. Твоя мамаша в курсе всего этого, да? Говори все как есть, пока Полина не вернулась. В бизнес, блядь, потянуло? Скоро нас натянут всех вместе, мало не покажется!

– Ты ни при чем, я сама все решу. И мать мою перестань оскорблять. Она мне в любом случае поможет, а насчет тебя я не уверена. Истеришь, разве можно с тобой говорить? И вообще, можешь за меня не беспокоиться.

– Ты сдурела, мадам? Да, точно! Сдурела. Все, пиздец пришел. Спасибо тебе большое. Тебе как жене цены нет. У тебя есть еще секреты? Ты мне все сразу расскажешь или подождешь, пока меня хлопнут в темном переулке?

– Не преувеличивай! Ничего такого не будет. Ты мне специально сцену тут разыгрываешь, чтобы я ощутила свою зависимость от тебя. Вот знай теперь, что не хочу от тебя зависеть, поэтому и решилась на такое. Или тебе придется успокоиться, и мы поговорим, или ты можешь смело уйти, я разберусь сама. Ты, если честно, не должен был про это узнать. Это моя мать проболталась?

– О, боже! Какая ты тупая! Почему ты мне всего этого раньше не говорила? Я что? На тебе экономил? Бил? Изменял публично? Оскорблял? Или я плохой отец или муж? Пиздец, блядь. Своим ушам не верю. За что? Скажи мне, за что? А потом расскажи, как ты планируешь этому пидору бабки возвращать. Ты заложила эту квартиру, чтобы взять бабки в долг. И главное, у кого! Лучше бы во сне мне горло перерезала. В этой квартире, кроме королевы Светы, живет еще и наша дочь Полина. Квартира на тебя записана, но это не значит, что ты вправе терять ее по тупости за треть стоимости. Зачем тебе бабки понадобились? Хахаль завелся? Или мамочка бизнес придумала?

– Вижу, ты не настроен меня слушать, говоришь сам с собой. Как всегда. Да, ты точно заметил. Мать придумала бизнес, и даже очень неплохой. Но с тобой же нельзя ничего обсуждать, ты считаешь ее дурой. Мы с ней уже несколько месяцев этим занимаемся, и сами разберемся.

Я ушел на минуту и вернулся с бутылкой. Столько информации о себе и своей жизни я еще не получал никогда. И главное, из нас двоих только я понимал, в какой мы жопе. Или она права, и в жопе только я? Туфли стали давить, я их снял и бросил прямо на кухне. Пиджак я повесил на стул и решил с этой секунды расслабиться и полноценно погрузиться в ее бред. Абсолютно ровным голосом спросил:

– Что от меня требуется? Могу чем-то помочь? Или вы справитесь?

– Справимся, справимся. Скоро все деньги вернем Данилову, ну и заработаем кое-что.

– А-а-а, вернете! Понял я тебя. А насчет «люблю – не люблю», это ты к чему говорила?

– Я испугалась, вот и сказала что-то не то. Честно, я не это имела в виду. Прости.

– А-а-а, понял. Теперь «прости». Хо-ро-шо-о-о-о! А вот мама твоя давно в теме?

– Ну да, с самого начала. Это она нашла участок на Риге.

– Участок на Риге. Понятно. Молодец мама!

Я слушаю внимательно и мысленно благодарю того человека, который придумал такой напиток, как вискарь. Бутылка скоро закончится, а она мне еще не всю историю выложила. Пока Света рассказывала про перспективное строительство на Новой Риге, я пытался определить, как выйти из ситуации и, главное, примерно понять, сколько свободных бабок у меня есть на это все. Закрыл глаза, сосредоточился и не заметил, что она куда-то пропала.

– А-у-у-у! Ты где, инвестор?

Теперь я точно пьян. Она вернулась с чертежами и моим мобильным, который я нечаянно уронил у входной двери. Он гудел уже некоторое время, поэтому Света мне его и принесла.

– Тебе звонят.

– Выключи его! Не хочу ни с кем говорить.

– Тут определяется какой-то Андрей Юдин, кто это?

– Не помню, пошел он в жопу! Давай, рассказывай дальше.

Андрей Юдин – это Анна. Я, конечно, выпил, но недостаточно, чтобы совершить ошибку и ответить на звонок.

– Ну вот, смотри, мы приобрели эту землю и на этой неделе уже…

Я прервал ее возбужденную речь и спросил:

– Как бабки будешь возвращать?

– Постой, я все расскажу. Так вот…

– Так вот, нам конец. Вы же с матерью тупые курицы, блядь. Вас развели как лохушек с этим участком на сотом километре, да еще ты умудрилась занять бабки у этого Данилова. И он в тебя поверил, конечно, и занес шесть сотен тысяч долларов просто под залог квартиры. А тебе не пришло в голову, почему он это сделал? А вот теперь я тебе объясню, мадам «ОтсосСтрой». Думаешь, ему квартира нужна? Нет. Думаешь, он спонсирует такие перспективные проекты, как эта лажа? Тоже нет. Может быть, ты вообразила, что ты ему нравишься как телка? Возможно, но это не стоит столько денег, прости. ОН УЖЕ ЦЕЛЫЙ ГОД ХОЧЕТ КУПИТЬ НАШ БИЗНЕС, ДУРА. Я его посылал туда, где ему всегда рады. Но теперь благодаря тебе придется не только встречаться, но и договариваться. Или у тебя где-то лежат деньги и ты рассчитаешься?

– Как это так? Не может быть. Ты его знаешь? Я, м-м-м, я не должна прямо сейчас вер…

– Закрой рот и слушай сюда. Ты уже должна. Читать надо, прежде чем подписывать. Как вы удачно ему попались, не пойму?

– Знакомая матери работает у Данилова, и вот…

– И вот мы в говне. Короче, ты отключи все телефоны и своей мамаше передай, пусть сделает то же самое. Мне нужно поспать пару часов, потом подумаю, как нам быть.

Я направился в сторону спальни и упал прямо в одежде, а пока засыпал, еще слышал ее голос:

– Прости меня, я не хотела…

– Дай мне поспать, «хотела – не хотела», какая разница теперь! Потом поговорим, блядь!

– Не ори на меня, тебе не понять, что я сейчас чувствую. Скажи мне, все будет нормально?

– Света, прошу тебя, займи свой рот чем-нибудь, засунь себе бутерброд, позвони маме, посиди в туалете, придумай что-нибудь, только не стой у меня над душой. Дай поспать.

Наверное, она поняла, потому что я уже больше не слышал этот стон провинившегося существа возле кровати. Вот тебе и женская психология. Трезвому мужу можно хамить, а пьяному нет. Ей-богу, хочу проснуться без единой проблемы. Или просто проснуться в другом месте, в другой стране. Какая она все-таки дура!

В комнате темно. Дверь закрыта, но я слышу, как женские голоса стараются говорить шепотом, не предупредив о том же ребенка.

– Полина, быстро в постель!

Это Света крикнула. Могу на деньги поспорить, что специально. Вид у меня помятый, но, в отличие от обычного дня, никто мне замечание не сделал. Наоборот, только я появился в комнате, все замолчали. Все мое семейство в сборе. Мать, жена, теща и собака. Дочь в своей комнате, я было направился к ней, но меня остановили.

– Максим, садись с нами. Что теперь делать будем? – спросила моя мать.

– Буду мыться, переоденусь и вернусь к вам. Пока меня не будет, спроси у своей невестки, как у нее дела и что-нибудь в этом роде.

– Что ты за человек?! – возмутилась Света. – Мне теперь всю жизнь жить с грузом вины только из-за того, что ты отказываешься говорить? Мама продаст свою квартиру, и мы рассчитаемся, если тебе интересно знать!

– Боже, как у меня голова болит. Вернусь через минуту. Только за это время ничего никому не продавайте, лучше поиграйте в монополию, пока нас всех тут не поимели.

– Максим!..

– Прости, мама. Короче, ждите.

Увидев свое лицо в зеркале, я немного испугался. Темные круги, красные глаза, потухший взгляд. На моих часах уже одиннадцатый час. Пока мои куры болтают ни о чем, я должен поинтересоваться в банке, сколько денег реально могу получить до конца недели. Позвонил кому надо на мобильный, и получил необходимую информацию: цифра, которую он озвучил, обозначала половину необходимой суммы, и то приблизительно, по причине неточного расчета всех штрафов. Пиздец! Я крикнул матери:

– М-а-а, подойди, пожалуйста!

– Что такое?

– У тебя сколько кеша есть?

– Не знаю, надо проверить. Наберу тысяч двести. А сколько Света задолжала этому?

– Достаточно, плюс процентов уже набежало прилично. Я в шоке, мам. Завтра с утра звони Валентину, скажи, пусть снимет со счета триста косарей в долларах к четвергу. Заберешь и передашь мне.

– Ты же сам можешь это сделать!

– Мама, я знаю, как и что делать. Мне нужно разрулить этот тупизм, а уж потом со своей семьей разбираться.

– Не делай глупостей, она ведь не со зла. Хотела как лучше, а может, это ее мать повлияла.

– Мам, вернись к ним, я скоро подойду, сделаю пару звонков еще.

В нашей семье, как и в большинстве других, проблемы было принято обсуждать коллективно, а решать в любом случае приходилось отцу в одиночку. Денег-то я с трудом, но наберу, а вернуть сумму удастся не раньше четверга. На телефоне пара пропущенных звонков с неопределенного номера, но точно знаю, от кого. Только взял в руки трубку, тут же позвонила Анна:

– Привет, ты куда пропал?

– Привет, я перезвоню завтра, не могу сейчас говорить.

– Когда увидимся? Я соскучилась.

– Через пару дней, все, пока. И не звони больше в это время.

Света как обычно оказалась возле меня и тут же поинтересовалась:

– Ты кого так обрезал?

– Новую помощницу с работы. Бля, что с вами? Ждите в комнате. Дай мне спокойно сделать пару звонков.

– Стасу? Думаешь, все так серьезно? Мы же можем просто вернуть деньги с процентами, и все.

– Замолчи и вернись, очень прошу! Возвращать бабки буду я. Серьезно или нет, не нам решать, а тому умнику, кто тебе бабки одолжил.

Человеческим языком и без мата трудно мне было довести до ее рабочих извилин суть моей просьбы. Понимаю, у нее стресс, страх, тупость, чувство вины, но не надо делиться всем этим багажом со мной во всяком случае – не сейчас.

– Ровный, чего так рано? Может, чуть позже? Скажем, в двенадцать?

– Стас, давай в восемь. Есть причина.

– Да что с вами со всеми? У всех какие-то проблемы резко возникли, а я мечтаю о теплом песке, где-нибудь на Карибах.

– А я уже ни о чем не мечтаю, брат.

Я не стал по телефону объяснять суть вопроса, не хотел посвящать во все заранее. Он мог бы отказаться помогать и ограничиться фразой «верни бабки и пошли его на хуй». Но у меня сложился иной план.

С дамами я поговорил сдержанно, делая вид, что мне действительно очень важно, чтобы они успокоились. Теща, обычно болтливая, предпочла полное молчание. Света пыталась объяснить, что рано или поздно ее затея принесла бы деньги, но ей хватило одного моего нежного взгляда, она прекратила этот бред. Мать вспомнила, как всегда не к месту, пару историй с отцом, и это послужило сигналом для прекращения беседы.

Все ушли, благоверная ждала меня в спальне, а я устроился на диване. Шансов заснуть никаких, но это лучше, чем лежать рядом с ней. Пока я спокоен и уравновешен, но не исключено, что под утро мне захочется задушить ее подушкой.

– Ты здесь будешь спать?

– Да, только не знаю, смогу или нет.

– Хочешь, посижу с тобой?

– Нет, не надо, иди спать. Мне рано уходить.

– Ты еще не сказал, как мне быть, если будут звонить по поводу денег.

– Выключи телефон. Кому надо, пусть звонят на домашний.

Обиделась или нет, мне насрать. Честно. Сам себя удивляю своим спокойным отношением к происходящему. Другой бы давным-давно всех построил в линию и перестрелял.

Я спал не более двух часов; никаких снов, только мысли и злость. Оделся попроще, а точнее, как попало и только в машине заметил отсутствие носков на ногах. Важнее было не забыть конверт с бумагами, нежели собраться не торопясь, как обычно. С пузатым мы договорились встретиться в «Кофемании» на Большой Никитской. Удивительно, но он был уже на месте – в полосатой рубашке с запонками, пиджак небрежно лежал на одном из стульев, а сам он пристально смотрел в чашку с кофе.

– Ну ты даешь! Раньше меня появился, как так получилось у тебя?

– А, привет, Максим. Я с мероприятия прямо сюда. Поговорим, и поеду спать, жена меня так редко видит, что вопросы доверия, измены и прочего даже не ставятся.

– Как так?

– Не тупи. Я же должен хотя бы физически рядом находиться, чтобы их задавали. Она больше боится, что я когда-нибудь не вернусь. И правильно делает, жизнь такая штука… Но, пойми, Ровный, я не могу без адреналина. Не только пострелять где-нибудь в горячих точках, но и просто встречаться со сложными и опасными собеседниками, решать вопросы, рулить ситуациями, ну, ты знаешь, что тебе повторять. Что у тебя?

– Понял, понял. Смотри, какая тема. Короче, Света взяла бабки в долг у одного дебила, на дело. Что за дело, не важно, это просто хуйня. Уже побежали проценты и прочие неприятные моменты, ну понимаешь. Помоги мирно с ним разойтись, но при этом чтобы он понял, что лезть в мою семью больше не надо.

– Чего-чего? Света? И много?

– Да, прилично. Прикинь, какое счастье! А ты мне про адреналин. Сумма шесть косарей плюс кое-какие проценты.

– Заплати и закрой тему. Зачем я тебе? Курьером поработать или хочешь обсудить тонкости семейной жизни? Сам могу тебе такое рассказать, что забудешь день, когда родился, от шока. Нет, конечно, моя ни за что в жизни такую хуйню не выкинет, без обид, но у всех свои тараканы в башке. Короче, давай дальше излагай…

– Нюанс в том, что этот перец уже долгое время предлагает купить мою контору. Он приходил в лобовую, заходил несколько раз через мать, а сейчас вот, как ты уже знаешь.

– Ну и что? Я же сказал свое мнение. Верни деньги, и пусть гуляет. Тебя беспокоит, что он может продолжить свою линию по поводу продажи бизнеса?

– Скажем, отчасти да. Ну, вот сам подумай. Пидорас, знал же, кому бабки давал в долг. Был бы нормальным, позвонил бы, поинтересовался, что и как. А вот нет, решил меня раком повернуть, поэтому надо сделать так, чтобы он на всю оставшуюся жизнь запомнил тебя, или кого-то другого, и забыл меня и все, что меня окружает. Ну, ты понял…

– Нет, не понял. Ты просишь отпиздить человека только потому, что твоя жена решила заняться бизнесом? Нет, мне понятно, конечно – семья, мать, бизнес, личная неприязнь, но советую тебе втихую вернуть бабки и забыть о нем навсегда. Ну, ты меня озадачил с утра. Что с людьми происходит? А? Скажи мне, что происходит? Хотя и советую тебе поступить цивилизованно, самого такой ушлый ход вывел из себя. Но тем не менее я остаюсь при своем мнении, что лучше всего закрыть тему без лишнего шума. Потом, через неделю-другую, возможно, человек споткнется и ударится головой о тротуар и от боли поймет ценность честного подхода в бизнесе. А может за границей попасть в нелепую ситуацию с каким-нибудь озлобленным негром. В общем, я хочу спать, такие варианты тебя устраивают? Но при этом ты все закрываешь тихо и без лишних эмоций…

– Хорошо, только ты можешь отправить кого-нибудь на переговоры с этим чертом, ну и вопрос с деньгами сразу закрыть? Я сам не могу это сделать, боюсь забыть про законность его прав. На, посмотри: педрило, все оформил грамотно…

– Какой ты, бля, хитрый. Знаешь: никому не могу доверить дело, которое касается друга, ну, не пизди только, я тебя прошу. Сам все сделаю. Не сегодня. Давай номер или его данные, какие есть, на днях разберусь. Ну и бабки тоже должен подготовить и правильно посчитать. Чтобы не было «Согласно этому пункту я должен получить столько-то… а вы привезли мне…».

– Да, окей. Смотри только, я не соберу деньги раньше четверга.

– Нормально, он же тебя не дергает и над душой не стоит?

– Чего он, сука, мне конверт на работу отправил? Жил себе беззаботно, как хуяпс, и тут новая волна впечатлений. Век учиться, ёптить.

– Чувак не дурак, книжки, наверное, читал по психологии… ха-ха-ха!

– Стас, что смешного?

– Извини, но более тупой ситуации я не встречал. Этот, кстати, как его зовут, скажи…

– Данилов.

– Этот твой Данилов, он кто по жизни? Азартный мужик… ха-ха-ха!

– Он коммерсант.

– Ну, все понятно с тобой, ты вообще спал сегодня? Мы все коммерсанты.

– Пару часов спал на диване. Я свою видеть не могу, поэтому так рано и попросил встретиться, чтобы уйти, пока она не проснулась.

– Понял, а про него знаешь что-нибудь еще? Хотя не надо, сам все уточню. Заплати за кофе, и поехали отсюда, пока я не заснул за столом.

Только припарковался у банка, как зазвонил телефон:

– Блядь, я все забываю тебе отдать папку про эту бабу твою, Янину. Напомни мне в следующий раз, она валяется у меня на заднем сиденье так давно, что, наверное, телке уже сто лет.

– А-а-а, точно, хорошо. Возьму у тебя потом.

Пошел только одиннадцатый час, а я еле стою на ногах. Опять гудит мобильный:

– Не разбудила тебя?

– Нет, не разбудила, но давай хоть ты послушай меня и делай, как я прошу, хорошо?

– Это Анна, ты меня ни с кем не перепутал?

– У меня проблемы, мне все равно, путаю я кого-то или нет. Сказал, сам позвоню, значит так и будет.

Она душная какая-то. Еще один звонок, и я разобью трубку. Просто не дают в банк войти. Вот опять…

– Привет, я сегодня ребенка не отвезла в школу, пусть побудет дома один день. Ты где? Вернешься?

– Да, скоро.

И сразу бросил трубку на асфальт. Она разбилась на несколько кусков. Пожалел я об этом не сразу, а чуть позже – трубка же моя. Во-первых, минут десять я сидел на корточках в луже с грязной кислотной водой, искал свою симку, во-вторых, несколько городских зевак получили тему для кухонных разговоров на целый вечер. Представляю, как меня расписывают в лучшем свете несколько придурков за бутылкой водки, закусывая соленьями. Нищим тоже нужен свой герой, но почему это должен быть Максим Ковалев?! Для этого найдутся другие – в десятке желтых газет или в прозе двух десятков мыслящих писателей. Эти последние как раз и продвигают в массы такую, например, тему: про талантливого малыша, который мечтал стать физиком-ядерщиком, но суровая реальность со смещенной системой координат превратила его в насильника коз в родной деревне или грабителя квартир где-то за МКАДом. Читайте про таких, нечего на меня смотреть!

Вид у меня, возможно, непрезентабельный, но клиент всегда прав, несмотря на то, что мы в России. Вежливому сотруднику банка понадобилось минут двадцать, чтобы подготовить все документы для получения запрошенной мною суммы, он на полном серьезе планировал отправить меня для получения денежных средств в кассу. Он видел меня впервые и не знал, в отличие от Насти, что мой персональный менеджер (модное изобретение банкиров) меня особо балует. Мы смотрели друг на друга еще пару минут, пока телка за соседним столом не кивнула ему. Я чувствовал себе не настолько бодро, чтобы присоединиться к их игре, и предпочел молчаливое чаепитие с венским печеньем (еще один плод фантазии местных банкиров на тему, как притуплять бдительность особо ценных клиентов). В завершение моего визита молодой сотрудник положил в фирменный пакет банка мои деньги. Сначала он пытался как-то пристроить их в разные конверты, а я намеренно ему не помогал, пусть даже предложением не делать этого, а решил подождать, пока он заебется так же, как и я, и весь этот процесс будет интересно наблюдать на его прыщавом лице.

Я взял деньги, не помню, попрощался или нет, и скоро уже мчался в сторону дома. Первым делом направился в душ, а увидев жену, не знаю, почему, взял пакет с деньгами с собой в ванную. В состоянии крайней усталости подсознание часто подсказывает правильные решения. Я стоял некоторое время под теплой, почти горячей водой, пытаясь представить все запланированные шаги в системе. Алгоритм действий как-то не выстраивался в одну линию, четко я понимал лишь то, что я сейчас выйду и спрячусь, с пакетом под мышкой, в спальне. Я закрыл дверь на ключ. На комоде лежал мобильный жены, которая молча наблюдала за всеми моими передвижениями по квартире. Я вставил свою симку в ее телефон и убрал звук. Еще примерно минут десять я пытался запрограммировать наш электронный будильник на 13:00, но потом плюнул и решил эту задачу голосом:

– Света, разбуди меня ровно в час!

Ответа не последовало, но я был уверен, что приказ был принят к исполнению. Голос, кстати, я мог бы использовать и гораздо раньше и тогда, вероятно, был бы богаче на пол-лимона.

– Але, – я ответил на звонок, еле открыв глаза.

– Добрый день, Данилов беспокоит. Вы получили вчера мое сообщение?

– Кто это?
– Данилов. Я не могу до вас дозвониться уже второй день. Считаю, нам стоит встретиться и обсудить сложившую ситуацию. Если вы успели ознакомиться, речь идет, условно, о погашении долга, но я готов обсудить и другие варианты решения нашего вопроса.

– Я был очень занят. Да, Света мне уже давно говорила о том, что вы стали партнерами по загородной недвижимости. Лично мне проект не понравился, но если моя жена считает его перспективным, я обязан поддержать ее в этом нач…

– Я не уловил вашу мысль. Партнер? Нет-нет, произошло недоразумение. Я всего лишь одолжил некую сумму денег вашей жене на определенный срок. Речь не шла ни о каком партнерстве, я вас не понимаю. Я вам передал все копии документов, из них все ясно. Когда мы сможем с вами обсудить все это?

– Ну, я понял, ладно. Вам позвонит мой партнер, вы встретитесь, и он вам передаст всю сумму. Я посчитал с учетом процентов. Цифра невелика и нисколько меня не пугает.

– Нет, н-у-у-у, понимаю, что вас не пугает. Но я готов обсудить теоретически покупку доли в вашей компании. Если вы назовете стоимость, приближенную к рыночной, мы сумеем договориться очень скоро.

– Да, я вас понял. С вами свяжется Станислав. С ним можно обсудить и этот вопрос тоже. Вы меня простите, но я тороплюсь. Если возникнут вопросы, всегда можете мне позвонить.

– Максим, подождите. Когда мне ждать звонка?

– Он позвонит до конца недели. У него вся необходимая сумма имеется, если она понадобится, конечно, и мы не станем партнерами… Ха-ха. Ну, вы поняли меня…

– Договорились, но вы постарайтесь присутствовать…

– Да-да, конечно, если буду в Москве.

Я бросил трубку на пол и закрыл лицо подушкой. Света, услышав знакомый звонок, прибежала, в надежде узнать от меня то, что ей уже знать не полагалось. Я никак не мог встать, хотя и надо было. Мелочь тоже прибежала, завиляла хвостом, но у меня не было сил и желания брать ее на руки. Собака мне простила все издевательства. Единственные существа в семье, которые вызывали во мне по-настоящему теплые чувства, были дочь и псина. Я набрал матери, выяснил про деньги. Если в стране ничего не изменится, вся сумма будет у меня к утру пятницы. А у страны пока все хорошо, в отличие от меня. Со Стасом мы согласовали некоторые детали по телефону. За деньгами приедет его сотрудник через пару дней, а дальше мне останется только ждать.

Середина дня, я все еще валялся, и шаги жены за дверью меня бесили. Наконец я рискнул и оставил пакет с честно заработанными деньгами под кроватью. Если суждено пережить очередной обман, пусть так и будет. Иногда проще довериться судьбе, чем жечь себе нервные клетки. Деньги я заработаю, не на Новой Риге, конечно, а, возможно, по старинке, сидя ровно на жопе, пока бизнес идет хорошо. Буду решать проблемы по мере их возникновения, по крайней мере, у меня есть Стас, всегда прикроет, если что.

Блин, как сделать так, чтобы она перестала ходить туда-сюда по комнатам? Надо одеться и убежать до того, как она захочет промыть мне мозги. Я понятия не имею, что она сказала ребенку, но Полина ко мне ни разу не подошла, несмотря на привычку приходить в нашу кровать по утрам и засыпать рядом. Зазвонил домашний телефон, и зная привычку жены болтать часами на кухне, я воспользовался случаем и убежал. Сел в машину, поехал к Анне. Ждала она меня или нет, рада видеть или не очень, меня не интересовало. Я заехал во двор, подошел к ее подъезду. По доброте душевной соседка с огромной бородавкой на щеке чуть не прибила меня тяжелой дверью. Она, несмотря на преклонный возраст, открыла дверь, и только я попытался сунуться, замерла, как статуя Церетели, и не собиралась меня пропускать. Я толкнул старуху обеими руками, и она приземлилась на свою старую задницу.

– Бабуль, сиди на месте и не кричи, а то сердце прихватит…

Пока она орала: «Ой-ой, сволочь, на помощь, на помощь!» – я уже нажимал на дверной звонок. Анна, не спросив, открыла и не сумела скрыть удивление:

– А, это ты?

– Может, мне уехать, я не вовремя?

– Нет-нет, проходи. Жду подругу, а она опаздывает. Что за шум?

– Бабка там внизу с кем-то ругается, я не в курсе…

Пока она трудилась над моим телом, я слышал, как подъехала к дому «скорая помощь». Бросил Анну на столе и вышел на балкон. Увидев носилки со старухой, я успокоился и вернулся на кухню. Теперь можно и закончить начатое, а то некультурно получалось. Когда в самом начале я повернул ее ко мне спиной, то вспомнил о бабке. Наклонил ее так, что она фактически лежала на столе, и опять в голове – бабка. Содрал с нее трусы. Она держалась за края стола, хотя сначала пыталась держать голову прямо, спину полусогнутой и опираться на свои руки. Но поза выглядела столь же неестественной, как и история ее жизни, и вынудила меня силой заставить ее лечь на стол. Образ бабули не давал мне расслабиться, тело было возбужденным, а мысли заняты судьбой старухи. Не то чтобы ее душа пролетела мимо нас, когда мы грешили. Понятно, у многих это способно вызвать смех, но я, правда, не мог отделаться от этих мыслей. Только убедившись, что старуху погрузили в «скорую», и теперь моя совесть чиста, я сумел кончить.

– Мне долго еще в такой позе лежать?

– Иду-иду, тебе-то что? Лежи себе…

Помимо всего этого в программу моих посещений входили еще массаж и сон. Почти всегда все шло по моему плану, и все же, хоть и редко, я попадал на деньги. Ну как иначе? Она говорила, например:

– Представляешь, у матери день рождения, а я не могу даже полететь к ней…

Любой мужчина задаст сразу вопрос:

– Почему не можешь, что тебе мешает?

Она тут же говорит: «Не могу себе позволить…» – и пошло-поехало.

Лично я попадался первые два раза, после чего вновь вспомнил о ценном мужском свойстве – засыпать после секса. Даже если ни в одном глазу, все равно надо лежать с закрытыми глазами, прикидываясь, что спишь. На этом можно сэкономить.

– Ты сегодня странный, с тобой все хорошо?

Она спросила скорее из любопытства, а не от большого желания меня поддержать.

– На работе неприятности, дома проблемы, ну и все.

– У тебя напряженное тело, расслабься, не думай ни о чем… м-м-м, можно поинтересоваться? Ты только не наезжай на меня сразу!

– Хочешь знать, что случилось?

– Нет, я и так знаю, что ты все решишь. Помнишь, я спрашивала у тебя по поводу могилы от…

– Послушай, я тебя прошу. Что с вами? Бабы с ума сошли на этой неделе? Магнитная буря? Все, ухожу, слезай с меня.

– Ну, хватит, подумала, что теперь можно, после того как наши отношения перешли на другой уровень.

– Анна, или замолчи, или позволь мне уйти без скандала. Я приехал к тебе немного успокоиться, собраться с мыслями, а не обсуждать твою манию пойти на кладбище к моему отцу. В офисе меня грузят, дома выносят мозг тупостью, к матери не могу ехать…

– Почему?

– Потому что она такая же, как ты. Через день вспоминает про отца! Милые вы мои, как вы мне надоели… И куда мне деться? А-а-а?

– Ну прости, солнце, я все поняла…

До вечера пятницы я состарился лет на сто. Дома перестал общаться с женой, зато сблизился как никогда с дочкой и собакой. Теща не появилась ни разу, но я точно знал, что звонила каждый день и узнавала у дочери, как сильно они растянули мне анус своим бизнесом. Мать внесла свой вклад в мое горе, принесла столько, сколько обещала, и окончательно убедила меня в двух вещах. Во-первых, я почти всегда прав, во-вторых, ей пора меня слушаться так же, как она слушалась отца. Конечно, ее отношение к невестке сильно изменилось, но это уже точно не моя головная боль.

Света и Полина были на каком-то детском празднике, день рождения одноклассницы Полины, кажется. Я долго сидел на диване и возвращался мысленно на несколько дней назад, тщательно разбирал каждую фразу своей жены, каждый взгляд, движение и даже частоту дыхания. Я ждал звонка от Стаса, что и произошло ближе к десяти часам:

– Привет, это я. Закрыли тему.

– Каким образом?

– Деньги отдали, расписку и оригиналы он вернул. Ну и написал на листе бумаги, что не имеет претензий и все такое.

– Стас, ну и как он отреагировал?

– Предлагал пойти взаимозачетом, но мы с тобой это уже обсуждали. Я хотел его послать, но взял и предложил типа через пару месяцев встретиться и более детально изучить покупку всего бизнеса. Ты не думай, я сказал так для того, чтобы этот человек от меня отстал. Но в целом он вел себя спокойно и уверенно. Только бровь у него дергалась иногда… Короче, все. Как Света? Передай, мол мы все решили, но, если можно, лучше так не поступать. Ладно, этот – тихий коммерс, попался бы персонаж поважнее, тогда, дружок, мы с тобой попотели бы.

– Старик, спасибо тебе огромное, ты не представляешь, как меня отпустило сейчас…

– Ровный, ты мне брат. Отпустило, ну и хорошо. С тебя бутылка этого, как его…

– С меня бутылка «Маккалан».

– Да, точно. Ну все, на связи…

В этом доме меня больше ничто не держало. Минут двадцать я искал наши чемоданы, планировал собрать целых два, но ограничился самым необходимым. Беспорядочно все побросал, плотно закрыл, сел напротив и вернулся к своему любимому занятию – не думать ни о чем и ни о ком. Мелочь начала лаять, прервав череду моих пустых фантазий. Наступила реальность: я поцеловал собаку, поднял чемодан, вышел из квартиры, дошел до машины, сел и понял… мне некуда ехать. Я направился в сторону Новодевичьего монастыря, а когда приехал, оставил машину со стороны набережной и пешком сделал два круга вокруг озера. Вернулся в машину и набрал Свете:

– Привет, это я.

– Ты куда пропал? Зачем ты чемодан достал, ты вообще где? Полина расстроилась, что ты не дождался ее…

– Света, я ушел от тебя. Поживу один некоторое время, дальше посмотрю, как все сложится. Ты, конечно, имеешь право думать что угодно, но я скажу тебе сам – у меня никого нет. Просто устал. Для Полины придумай что-нибудь.

– ТЫ ЧТО, РЕШИЛ? Как ты можешь со мной так?..

– Послушай, я принял решение, я не могу…

– Это все из-за денег? Не знала, что ты окажешься таким убл…

– Ребенок тебя услышит, давай без истерик, завтра тебе позвоню.

– Ты совсем…

Я выключил телефон, вернулся в машину и заснул на заднем сиденье как младенец. Даже если бы захотел снять номер в гостинице, попросту не смог бы доехать из-за вероятности заснуть за рулем и разбиться насмерть. Спал до утра как убитый. Первая ночь одиночества показалась мне холодной, но безумно приятной. Тело устало, но душа – свободна, и только мысли о Полине чуть не довели меня до слез. Ничего, все можно будет изменить в другую сторону, в лучшую. Нельзя жить в одном пространстве с человеком, которому не доверяешь, это давит на сознание, притупляет все чувства, инстинкты и уничтожает всякую индивидуальность.

Пару часов я определялся, кому можно позвонить, а кому не нужно. Стасу – точно нет. Он и так очень мне помог совсем недавно. Мать меня не поймет и не одобрит мое решение, ни при каких обстоятельствах. Она всегда боролась за целостность семьи даже при всех своих подозрениях, что отец ходил налево. Оставался один Олег…

12

Почему следы звериных лап радуют нас больше,

чем следы человеческих ног?

Тадеуш Гицгер

Животные – очень милые друзья:

не задают вопросов и не критикуют.

Джордж Элиот

– Олег, твоя квартира на Патриках пустая? Я имею в виду, можно ли там пожить некоторое время? Примерно месяц.

– Ну да, конечно. Я там редко появляюсь. Что случилось? Ты поссорился с женой?

– Нет, не просто поссорился. Все идет к разводу. К матери я не хочу ехать, будет грузить. В гостиницу тоже не могу, глупо в родном городе брать номер для сна, а не для одноразового секса. Гостиница нужна в центре. А в центре могут засечь и что подумают? Те, кто знает правду или догадывается, поржут. Те, кто не знает, разнесут информацию по сети. Теперь у сплетников, онанистов, халявщиков, блядей и дур, таких, как Света, есть свое пространство в каждой из социальных сетей. Ну, ты понял. Снимать что попало тоже не хочу. Ты мне поможешь или будешь в трубку молчать?

– Без проблем. Живи сколько надо, только кота корми. В принципе можешь и не кормить, но в этом случае домработница будет появляться каждый день. Тебе это надо? Кот мамин, не обижай. Он кастрированный, тихий и все время спит. У Ольги аллергия, поэтому у животного отдельная квартира. Мать все время на даче, ей не до него.

– Да буду, не переживай. Зовут его как?

– Боря. Но это неважно. Он живет сам по себе. Не ручной. Как ему яйца отрезали, он перестал к нам подходить. Типа обиделся.

– Я его понимаю. Тебе чуть-чуть задницу подремонтировали, так ты устроил целую трагедию, а его колокольчик на помойку отправили навсегда!

– Не узнаю тебя. Ты, братик, какой-то чувствительный стал. Жди меня в твоем любимом кафе, я приеду через час.

Он мне передал ключи в «Академии» на Бронной и сразу поехал на работу. В отцовскую контору меня не тянуло, особенно после всех разборок. Заказал я с собой пару пицц и только собрался выходить, как позвонила мать:

– Ну зачем ты так? Прежде чем все рушить, следует подумать о последствиях! Как ребенок отреагирует? Ты зачем ушел?

– Достала она меня. Нет никакой любви, уважения ноль, на фиг она снилась. Ты еще ее защищаешь? Напомнить, что она натворила? Между прочим, мы чуть не лишились бизнеса из-за ее тупости!

– Тебе нужно успокоиться, подумать о ребенке, вспомнить все хорошее, набраться сил, да и в конце концов, научиться прощать, как твой отец.

– Мама, давай только о нем не говорить ничего. Он у нас не был святым.

– Твой отец никогда так не поступил бы. Никогда, слышишь меня?

– Короче, ма, мне бежать надо. Позвоню позже.

– И где ты будешь жить? Почему не ко мне?

– У Олега есть пустая квартира в центре, побуду пока там. К тебе не хочу, мне надо побыть одному.

До квартиры я поднял только чемодан с самым необходимым и пиццу. Открыл дверь, внимательно посмотрел по сторонам. Студия огромная. Около батареи я заметил плетеную корзину, напоминающую детскую люльку. Кота не видно. Кухня справа. Возле стола на полу две металлические миски. Двуспальная кровать по центру, на ней постельное белье самого отвратного зеленого оттенка и маленькая игрушка, похожая на дохлого петуха. Я приблизился, чтобы рассмотреть, – точно, мертвый резиновый петух. Я, конечно, не детектив, но все вокруг говорит о существовании кота, а самого кота нет. Спрятался, наверное, да и черт с ним. С животными я контактирую легче, чем с людьми. Если быть откровенным, у меня иногда язык живет отдельно от тела. Иначе как объяснить, например, мое заявление год назад на открытии клуба «Сохо», когда в ответ на звонок Стаса я громко пьяным голосом сказал: «Тут миллион людей и столько же женщин, приезжай»?!

Я бросил чемодан на кровать, пиццу положил на кухонную стойку и открыл холодильник. Десять видов консервированного кошачьего питания и пакет молока полуторапроцентной жирности. По закону это не молоко, а молочная жидкость. Настоящее молоко в наше время только у кормящих мам. В морозилке я обнаружил лед в форме сердечек, совсем мало, кусков пять. Во всех шкафах и ящиках по одному необходимому предмету. Все виды тарелок по одной штуке. Кроме этого, одна вилка, один нож, ложка кофейная, ложка для супа. Один стакан high ball, один коньячный, но две кружки. На одной написано «Boss», на второй просто рожа Олега. Теперь понятно, почему две. Рядом свидетелей нет, поэтому в кружку с правильной надписью я налил достаточно виски и бросил весь лед. Открыл коробку с пиццей и левой рукой взял треугольный кусок «pepperoni». Тут я задумался, а как правильно: сначала виски, потом кусок, или наоборот? Во избежание внутреннего конфликта, вылил в глотку все, что было в кружке. Откусил кусок в половину пиццы и открыл сразу вторую коробку.

Вдруг мой взгляд уловил летящую массу серого цвета, которая внезапно появилась в воздухе и с жутким звуком, напоминающим змеиный свист, приземлилась четырьмя конечностями на мой чемодан. Я задергался и уронил кусок себе прямо на правую туфлю. Ничего не скажешь, появление кота получилось эффектным! Тварь, оборотень! Он лег на пузо и стал издавать самые жуткие из известных мне рычаний. Боря, лежа на моем чемодане, явно изображал из себя некоего льва-евнуха.

– Боря, кис-кис.

– Х-ы-ы-ы-ы!

– Гомосек, брысь, пшел вон!

Я грозил ему рукой, ногой, коробкой, ботинком, бутылкой, но он лежал неподвижно, как спартанец, на моем чемодане. Я сменил тактику: положил в его миску мясо, в надежде, что оно любимое. Во вторую налил молока.

– Боря, кис-кис. Иди, пожри.

Шерстяное туловище замерло, и только его бешеные глаза сопровождали любое мое движение. Шипел он теперь системно. Пять секунд шумел, будто его безжалостно режут, потом минута отдыха. Наблюдая при помощи вискаря за этим спектаклем, я напился. Полгода назад даже в дурном сне я бы не смог предсказать мое нынешнее положение: один, с бутылкой и котом, у которого человеческое лицо, львиное сердце и нарушенная психика. Прошло уже несколько часов, а дебил Боря все на месте, и я уже не был уверен в своей безопасности. Меня штормило. Хотел лечь, заснуть и забыться, но не успел приблизиться к зеленой подушке, как животное резко повысило уровень шума. Хотел набрать Олегу, но подумал, что нехорошо жаловаться на такой пустяк, как обалдевший невоспитанный кот-монстр, человеку, который предоставил мне временное жилье. Подушку и одеяло все-таки забрал. Я мог, конечно, заснуть рядом с этим существом, но за свою жизнь я и так посмотрел много фильмов ужасов. Пришлось постелить одеяло в джакузи, подушку затолкать между ног и, приняв позу младенца, заснуть в одежде.

– ЗДОРОВО, БРАТЕЛА!

– Что случилось? А-а-а? Что? Ты чего так орешь? Я чуть не обоссался!

– Ну, извини, звонил, а у тебя мобильный выключен. Твоя мать с семи утра тебя разыскивает.

– Ту и мудак ты, Олег! Отомстил мне за все подъебки. Уф… Который час?

– Половина десятого. А что ты тут пристроился? Набухался и не смог вернуться?

Я повернулся на спину. Соединил руки над головой, потянулся и с большим трудом открыл глаза. Веки тяжелые, зудят, тело болит, суставы хрустят, голова кружится почти так же, как и ночью. Олег стоял возле двери. Я сел наконец на задницу и заметил в метре от него Борю.

– Меня не пустил на кровать вот этот, – сказал я и показал пальцем на кота. – Не любит он гостей. Олег, может быть, у него с головой плохо? Он вообще привит? Я – и еду ему, и молоко, и добрые слова, а он, сука, все громче и громче орал. Думаю, если бы у него были яйца и кто-нибудь, не я, конечно, ударил со всей ненавистью по ним, он все равно не завопил бы так громко, как вчера.

– Утрируешь. Ты придавил его игрушку своим чемоданом, вот и все.

– Какую игрушку, не понял!

– Петушка!

– Ах, да! Очень трогательно. И ты меня обвиняешь в цинизме. Отрезали животному самое ценное и игрушечного петуха ему, на, мол, Борек, утешайся. Молодцы. Чья идея? Твоя?

– Ладно, хватит, я виноват, забыл сказать про игрушку. Между прочим, он спит только на кровати. Но не мешает. Ты даже не будешь его замечать.

– Нет-нет, Олег, я утверждаю, он у вас ненормальный. Какая кровать? Ты что? Он злодей. Ты бы слышал, как он вчера выступил. Клянусь своими яйцами, я такого не видел раньше. Не кот, а валькирия, сука.

– Да ладно, перестань. Пару раз накормишь, и все будет хорошо. Главное, игрушку не трогай. Если будет время, купи траву в горшке, он любит. Хватит валяться, пошли завтракать в «Павильон».

– Олег, никуда не пойду. Мне нужно поспать несколько часов в нормальных условиях. Если твой Боря позволит.

Олег не стал меня уговаривать. Мы договорились вечером встретиться, если, само собой, Настя не взорвет ему мозг, как обычно. Я поставил телефон на зарядку и упал на кровать. На этот раз снял почти всю одежду, кроме трусов. Какая-никакая, но защита от возможной агрессии кота.

А Боря все ходил по квартире. Время от времени он прыгал на кровать, стоял на самом краю и наблюдал, как я безрезультатно пытаюсь заснуть. Потом спускался, душил свою игрушку и снова прыгал ко мне наверх.

Тишину нарушил звонок:

– Привет.

– Привет.

– Как ты?

– Я – супер, а ты как?

– Это Анна. С тобой все хорошо?

– А, это ты? Прости, не узнал! Я сплю. Не узнал.

– Шестой час, а ты еще спишь? Перезвони мне, как сможешь.

– Приезжай ко мне. Я теперь живу на Патриарших прудах у Олега.

– И почему так? Жена выгнала?

– Нет, сам ушел. Надоело все.

– Если хочешь, можешь пожить у меня.

– Спасибо, красотка. Но я не смогу пока жить с кем-либо под одной крышей, извини, ничего личного. Хочется познать одиночество. Главное, по ночам хочу быть один. Не могу это объяснить, ты здесь ни при чем.

– Ты должен знать, что я в любое время и в любом настроении готова тебя принять.

– Спасибо. Приезжай лучше ко мне. Правда, кроме виски и нескольких кусков вчерашней пиццы, у меня больше ничего нет. Адрес отправлю эсэмэской. Это возле «Павильона».

– Хорошо, я с няней договорюсь и приеду. Ты пока отдохни, по голосу заметно, ты очень уставший.

Я спал. Отсутствие сновидений для меня привычная вещь. Если вдуматься, это грустно. Только в чужой пустой квартире я завершил мысль, начатую давно. Моя жизнь скучна и однообразна, как прогноз погоды на Карибах. При свете мой мир – серый, а ночью нет даже черно-белых снов. Мое отличие от овощей – способность много пить, злиться, чистить зубы по утрам и поднимать крышку унитаза.

Я тут не оригинален, но меня бесит состояние, когда спишь будто пять минут, а прошло уже часа два. Добрался до входной двери медленнее обычного. Во-первых, чужое пространство, во-вторых, мои штаны на уровне лодыжек немного тормозили шаги, ну а самое главное – она будет ждать в любом случае. Я уже открывал дверь, когда услышал, как Боря издал звук, похожий на претензию. Повернулся и увидел кота, стоящего возле миски.

– Анна, подожди минуту.

Я налил в миску молока и попытался поймать взгляд животного, но он был занят гигиеной. Лизал свою правую лапу и тут же облизанной стороной проходился по морде системно и в определенном ритме. Почувствовав себя на службе у этого шерстяного существа, я вернулся и открыл дверь Анне, даже улыбнулся.

– Что так долго?

– Прости, пока не освоился в новом пространстве.

– Да и не стоит. Твой друг купается в деньгах, а студию себе купил скромную, ну прямо очень скромную. Как вы такие квартиры называете? Для интимных встреч? Ха-ха!

– Квартира эта от бабушки, но прости, моя любимая хохлушка, она расположена в самом центре. И лучше не спрашивай, сколько она может стоить.

– Макс, ты всегда все переводишь в денежный эквивалент. Какая разница, сколько она стоит. Это не квартира, а яма.

– Анна, ты напоминаешь мне злобного маклера, который пытается сбросить цену. Что ж, я тебе сделаю скидку за твои длинные ноги. Чего ты прицепилась к чужой собственности? В любом случае я всего лишь на несколько дней здесь остановился.

– А это еще кто?

– Это Боря, местный дрочила. Ты его не трогай и желательно даже не смотри. Он у них чудной какой-то.

– Ой, какой пушистый! Можно погладить? Хорошенький.

– Да не трогай ты его!

Я только отвернулся к холодильнику, как Боря начал шипеть и увеличился в размере вдвое. Он смотрел Анне прямо в глаза и не давал ей пройти дальше кровати. Что не есть плохо, но и не совсем вежливо.

– Что с ним такое?! – возмутилась красотка.

– В том-то и дело, что ничего. Он социофоб или социопат или как правильно таких называют?

– Избалованными эгоистами называют. И долго он так будет? Я его боюсь, дурной кот. Закрой его в ванной, иначе я уйду.

– И как мне это сделать? Перестань паниковать, это же, в конце концов, просто кошка.

– Нет, или я или он! Ты только посмотри на его бешеные глаза! Все, ухожу, сиди с этим Борей наедине.

Мне не оставалось ничего иного, как перенести миски в ванную комнату. Боря не сразу понял, в чем дело. Анна ждала неподвижно, пока он окажется запертым. Только закрыл дверь, как Боря начал жалостно мяукать, и чем дольше, тем жалостнее. Звук напоминал плачущего младенца, но я знал, что это никакой не младенец, а комнатный лев Боря.

Салаты, купленные в Family Floor, меня не интересовали. Попросил Анну помассировать мне спину. Она разделась, бросила одежду на пол. На ней осталась только говнорезка, то есть стринги черного цвета. Она думала, что я рву эту безвкусную деталь женского гардероба от страсти, и я даже не стал объяснять истинную причину. Она решилась на подвиг и привязала мои руки к кровати. Больше всего мне запомнились звуки женского псевдооргазма на фоне кошачьего мява. Анна делала вид, будто полностью погрузилась в телесные грехи, но время от времени присматривала за дверью ванной, так, чтобы я не заметил, разумеется. После того как мои семена вошли в коварную пещеру, она побежала в ванную. Я услышал, как открылась дверь. На минуту стало не слышно воя кота. Тишина. Вдруг крик:

– А-а-а! Максим, помоги!.. Быстро, а, сука!.. А-а-а-а… быстро сюда!..

Анна визжала, как поросенок на скотобойне. Я прыгнул с кровати и бегом направился к ней. Она стояла лицом к стене, тряслась, лицо скрючилось от боли, слезы рекой, а на жопе висит Боря, вцепившись в правую аппетитную половинку задницы когтями. Обеими руками я еле-еле отцепил кровавого мстителя, он все-таки успел немного кожи оторвать. От шеи до жопы – все в царапинах и в крови. Анна истерично ревет, я в шоке, Боря пошел пить молоко.

Пока она орала и отказывалась выходить из ванной комнаты, я добежал до машины за аптечкой. Обработал раны, без особой любви, брезгливо. Неприятно и трудно помогать бабе в истерике. Кое-как она успокоилась. Легла в постель, накрылась и вроде бы не собиралась уходить. Как тяжелораненый солдат, намекнула о ночевке и необходимости ликвидации кота. Первое требование – совершенно неприемлемо. Я не планировал ночевать с кем-либо и не ради этого разрушал свой брак. Тут мы с ней не сойдемся. Второе тоже невозможно исполнить. Боря тут хозяин, и главное, он не мой кот.

– Тебе пора, – сказал я примерно через час после случившегося.

– Куда мне? Я ходить не могу. Ты мне предлагаешь в таком состоянии выйти на улицу? Могу хоть до вечера остаться?

– Ну нет. Я не выгоняю, но если Олег придет и увидит тебя, будет нехорошо. Не хочу, чтобы кто-то, кто угодно, знал про нас. И зачем ты так паникуешь? Подумаешь, немного поцарапал он тебя.

– Издеваешься? Чего ты ржешь? Мне больно, понимаешь?

– Понимаю.

Она еще долго пыталась меня уговорить, но безрезультатно. Я ни с кем не хочу ночевать, и точка. Грубо выгонять, правда, тоже не стоило. Когда я включил телевизор и по кругу стал смотреть одни и те же новости по всем каналам, она поняла, что пора бежать. Обиделась? Ну да. А что поделать? Мой покой важнее, чем ее поврежденный зад. Я тут на стороне кота, и спасибо ему огромное за неожиданную помощь.

Ушла. Ура!

13

Ошибки нередко входят в привычку».

«Нехорошо быть слишком свободным. Нехорошо ни в чем

не знать нужды.

Блез Паскаль

Я открыл глаза, – в комнате прохладно. Просто не заметил, что всю ночь форточка была открыта. Честно говоря, я не заметил окна вообще, за плотными шторами жуткого гостиничного цвета. Я закутался плотнее в одеяло и попытался найти хоть один убедительный аргумент в пользу своего решения просыпаться одному. Стал осознавать, что уже пребываю в том критическом состоянии духа, которое не позволяет наслаждаться утренним одиночеством. Дотянулся до мобильника в надежде: вдруг кому-то очень нужен. Только одно сообщение от Анны: «Ты бываешь жестоким». Это не я был жестоким, это Боря, милая. Прошло время, а она все помнит. Мне кажется, женщины видят мир в кривом зеркале, даже простые вещи не могут воспринимать такими, как есть, ханжи все, как одна. Нет, на любовь я не рассчитываю, мне это давно неинтересно. Люблю интриги, кризисы, тайны и все такое. Но пока мне приходится быть частью чужой игры, и не знаю, куда это меня заведет. Отец затеял эту игру, сам того не желая, отвел мне роль разменной фигуры, пешки. Даже если он и надул Анну, то почему я обязан продолжать заботиться о ней и ее ребенке, по крайней мере, он меня не просил об этом. Короче, с утра заморочился, натощак больше не буду читать эсэмэс. Приготовлю-ка я себе вкуснейший завтрак, да и Боря не промах хорошо пожрать, бегает туда-сюда, на кухню меня зазывает.

Самый первый минус одиночества – это пустой холодильник. Плюс – это заказ высококалорийного мусора на дом. Второй минус: внезапно приобретенная свобода вызывает безграничную лень. Плюс: приходит понимание, что воевать за личное пространство больше не надо, оно и так все твое. Минус: Боря все-таки кот, а не сраный хомячок, заяц или канарейка, и нуждается в постоянной заботе. Уже который день я питался полуфабрикатами и честно делился с котом. Вчера даже пытался решить проблему с кошачьим горшком, но не знал, что мешать содержимое лотка бессмысленно, все равно рано или поздно дерьмо оказывается на поверхности. Если я еще не совсем потерялся во времени, то сегодня должна прийти уборщица, а ее нет и нет. Ровно в полдень позвонил Олег и заявил следующее:

– Короче, ее не будет сегодня. Сделала себе какие-то уколы в лицо, и пошла аллергическая реакция. Но я уже озадачил своих найти другую женщину для уборки. Ну, ты как там? Переживешь пару дней?

– Да-да, все нормально. Кайфую… Только что мне ноутбук из офиса привезли, потусую в сети, что-то лень в люди выходить.

– О, давай, я только что завел себе анкету на одноклассниках. Я там Ира Бобрышева.

– Что? А нельзя просто под своим именем зарегистрироваться? Другим мужиком нельзя было? Обязательно бабой притворяться?

– Ну, нет, можно, конечно, только под своим именем не надо. Если ты, по простоте души, укажешь всю правду, тебя достанут твои школьные друзья и знакомые, о которых ты уже позабыл. Да и телок стремно клеить под своим именем. На сайте Ольга, жены друзей, подчиненные, куча знакомых. Там более тридцати миллионов народу. Зачем палиться?

– Олег, как ты собираешься клеить баб в сети, когда ты там женщина?

– Нет, ну ты можешь написать что хочешь. Я, когда дело доходит до конкретики, пишу, что мужик, и все. Короче, давай туда, найди меня и будем переписываться.

Пока я вносил ложные личные данные, лежа на кровати, Боря душил своего резинового петушка зубами. Душил, потом отходил примерно на метр и прыгал на него с этого расстояния. Визг игрушки раздражал меня очень сильно, и пришлось бросить в Борю вторую подушку. Он ловко увернулся от удара, сел на нее, поднял свою жадную лапу и стал лизать неполноценные гениталии. Надо же, какой обидчивый!

Вот и я на сайте одноклассников. Загрузил фотографии некоего молодого чувака с другого сайта, назвал себя Олегом Золотовым и набрал в поисковике для начала имя и фамилию жены – Светлана Ковалева. Ой, такое впечатление, будто каждую вторую женщину в сети зовут именно так. Нашел профиль Иры, то есть Олега. Через него попал на Ольгу, потом на кого-то еще, как вдруг мне пришла идея набрать в поиске данные тещи. Нашел. Фу, какой ужас. Эта старая дура указала возраст 108 лет и так неудачно распорядилась фотошопом, что от лица не осталось живого места, а вот старческие пигментные пятна со своих рук не убрала. У нее в друзьях, среди пенсионеров, увидел телку в купальнике, сильно похожую на мою жену в те годы, когда за ее красоту я был готов свернуть горы или, на худой конец, пропустить хоккейный матч. Блядь, это же она. Не удосужилась указать фамилию, вместо нее указано Света Angel love и какие-то сердечки по бокам. Все фотографии десятилетней давности, и, что интересно, ни одну из них я раньше не видел. На одной она изображает, будто ласкает грудь, на другой она без лифчика и намеренно плохо закрывает ее руками. На последней фотографии мы вместе в начале наших отношений, она в мини-юбке стоит рядом со мной. Такая красотка, загорелая, с длинными ногами и золотыми волосами, а я в узких джинсах и с отрезанной головой. Надпись меня убила окончательно: «Мой бывший». Я обратился к коту:

– Боря! Тебе повезло, что ты не женат, посмотри на этот ужас. Меня лишили лица и позорят на весь рунет. Вдруг кто-нибудь меня узнает!

Он смотрел на меня ровно секунду и продолжил лизать самого себя.

Хотя я и злой, как черт, но вспомнил тот день в мельчайших подробностях. Фотография со второго, а может, с третьего курса. Нас снимала ее подруга, Лиана, на мыльницу. Куда она пропала, не знаю. Кто-то говорил, вышла замуж за шейха и уехала в Эмираты. Честно говоря, я сначала нацелился на нее, но Света слишком часто ходила в коротких юбках, ну и была намного веселее, особенно подшофе. У Лианы все разговоры велись о возвышенном и глубоком, и мне было страшновато подбивать ее на секс, когда она пыталась убедить меня в существовании потустороннего мира. При таком раскладе не могла идти речь о незатейливом минете. Света была более веселой и, кажется, всегда улыбалась. С ней я тем более стеснялся говорить о своих земных желаниях, поэтому приходилось болтать о любви и об искренних чувствах. Сексуальную юношескую энергию гасили, как могли, однокурсницы Стаса. Не первые красавицы, но дареному коню в зубы не смотришь. Хотя речь шла о лицах, тем более не стоило туда смотреть. Помню, что много раз спал с другими красавицами, но думал почему-то о Свете. У многих любовь начиналась и заканчивалась минетом, а мы с ней перешли сразу к полноценному любовному акту. Почти все занимались «этим» в автомобилях, саунах, парках, туалетах и прочих не совсем удобных местах, но только не мы. Она меня звала к себе домой, когда ее мать была на работе. Тогда я впервые увидел фотографию этого существа, которое в будущем стало моей тещей. Оценил нашу совместную фотку, ту, где я без лица, поставил кол! Остальные все – двойки и тройки. Скопировал себе все фотографии и продолжил смотреть снова и снова.

Смотрю, вот сообщение от полуголой телки пришло: «Приветики».

Ответил одним словом: «Нет».

«Что нет?» – написала мне незнакомка c ником Margo.

«Отъебись», – ответил я.

«Чтоб ты подох от сифилиса, дрочила!» Вот это пожелание!!! Ничего себе, одноклассница кому-то досталась, на встречу выпускников не пойду, вдруг моя!

Я попытался ответить, но эта тварь меня заблокировала. Не успел я разозлиться, как получил сообщение от Светы Angel love: «Привет, зачем вы мне поставили такие оценки, вы женоненавистник?» С перепугу я захлопнул крышку компьютера! Вот лиса, уже с утра на сайте лазит! Как всякий неопытный пользователь, я испугался, что меня засекли.

Это было предлогом, чтобы взять себя в руки и встать с постели. Я накормил Борю и собрался выйти, но остановился возле небольшого зеркала в коридоре. В нем с трудом узнал себя. Да, это точно я, только немного потасканный, с опухшими красными глазами и небритым лицом. Стоял и думал, стоит ли привести себя в порядок или оставить все как есть и не париться. Выбрал второе. Сел в машину и понял, что не знаю, куда ехать. На работе всем рулит Валентин, и если судить по отчетам, довольно успешно. Правда, персонал сильно ноет, но мне безразлично, они мне никто. И мать пропала на время. Последний раз видел ее, когда приносила мне деньги и спросила заодно, стоит ли ей делать подтяжку лица. Нашла время! Но с другой стороны, правильно спросила, значит засомневалась. Я ответил твердо: «Нет». Жизнь матери, даже при отце, была монотонной и безрадостной до такой степени, что другая давно бы из окна выбросилась, а мы жили тогда на девятом этаже. Можно, конечно, добавить и про его бурную личную жизнь, да лучше себя не заводить. Короче, она полетела в Цюрих для общего обследования и, подозреваю, возможной операции. Итак, к ней в гости поехать не получится. Могу, конечно, в зал поехать, но спортивную одежду я оставил в своей квартире, новую пока не купил, но после «одноклассников» встреча с женой могла бы плохо закончиться. Вдруг психану, расшифруюсь. Олег на работе, к Стасу ехать далеко, а одному пойти в кафе уже неинтересно, я и так один постоянно. Звоню Анне:

– Привет, выгуляй меня, мне скучно.

– Максим, привет, милый. Как это тебе скучно? Ха-ха-ха!

– Ну так. А ты чем занимаешься?

– Ко мне подруга приехала из Киева. Хочу встретиться на часок, а потом буду свободна. Сегодня няня остается на ночь. Могу у тебя остаться…

– М-м-м-да, а мне куда теперь? Блин, а ты не хочешь подруге показать какой-нибудь московский музей, торговый центр или новый ресторан?

– Ха-ха-ха, да она часто здесь бывает. В ресторан можно сходить, я тебе позвоню тогда.

– Ладно, буду ждать.

Решил заехать в супермаркет, купить себе и Боре что-нибудь к виски. Моему евнуху взял десяток разных консервов, печенье и упаковку наполнителя для кошачьего туалета. Себе я купил несколько замороженных пицц, разных колбас, сосисок и сыров, хлеб и пару помидоров, ибо проснулось чувство стыда за такой однородный выбор продуктов. Купил еще бульварную газету и направился к кассе. Передо мной стояла женщина с двумя тележками, набитыми продуктами до отказа. Она могла остаться незаметной для моих уставших глаз, если бы не ее вульгарный голос, огромные каблуки и километровые ногти с острыми концами, как у динозавра. Она орала на весь магазин, и все уже знали, что говорила она с любимым: «Д-а-а! Чо? Купила, блядь. Что-нить еще надо? Нет? Ага, ага. Да нашла пакет. Зачем мне считать? Взяла весь».

Она положила мобильный в огромную сумку из кожи страуса и оттуда достала, скорее всего, тот самый внушительного размера пакет, о котором только что сообщила всему магазину. Пятитысячные купюры хаотично вывалились на столешницу кассы. Торжественно и с деланным безразличием она положила кирпич обратно в сумку. Охранник-овчарка помог даме донести весь годовой запас среднестатистической деревни в припаркованный прямо у входа джип. Пока они грузили добро в багажник, я успел рассчитаться, выйти на улицу и медленно пройти мимо, в надежде услышать еще пару смешных речевых оборотов.

– А в хуй тебе не сходить? Я уже почти дома, сейчас поднимусь. Не можешь потерпеть, ёптить?

В конечном итоге они уехали, а я сел в машину и стал читать объявления в газете. Мне торопиться было некуда. Вот прикольная реклама: «Курсы по борьбе с изменами, помощь в схватке с самим собой или как не изменять жене». Хочу пойти, посмотреть, чем они там занимаются. Не постеснялся, позвонил. Милая дама недолго задавала вопросы и сразу предложила пройти пробный семинар по льготной цене.

– Скажите, пожалуйста, а после ваших курсов эрекция не нарушается?

– Нет, конечно. Измена – это психологическая война. Мы вам поможем победить себя.

– То есть член будет работать как обычно?

– Приходите на семинар, и здесь вы получите все ответы.

После этого позвонил в класс тантрической йоги. Женщина еще вежливее, чем предыдущая, пригласила на бесплатный сеанс недалеко от метро «Новослободская». Нет, спасибо, лучше посижу с Борей в квартире, пока Анна не позвонит. Приехал в квартиру. Боря стоял посередине комнаты и требовательно, почти человеческим голосом намекал, что наступило время кормежки. Я включил компьютер и зашел на сайт одноклассников, опять открыл страницу жены и проверил ее форум. Там успели отметиться представители всех народов Кавказа и ближнего зарубежья. Фразы были такие, например, как «Нежный цветок» или «Пахнешь любовью». Хотел написать в ответ: «А ты пахнешь, как шоколадное очко твоего брата». Вот твари! Как они только чувствуют, что баба одна осталась? Мистика. Проверил список ее друзей, ну, там все не так криминально. Там сплошные дуры соревновались, у кого мутнее фотографии. Одна вообще отличилась и разместила фотографию того времени, когда она выглядела как человек, то есть на сто килограммов легче, и называла себя «Бестия», хотя стоило бы написать «Бедствие». Мне стало любопытно, как отреагируют эти сетевые любовники, когда им навстречу двинется гора жира со знакомым лицом. Вот и получи свой «Нежный цветок». Решил ответить на сообщение Светы: «Нет, хотел привлечь ваше внимание».

Через несколько минут она уже была на сайте, а я к этому времени успел найти пару одноклассников, над которыми мы издевались со Стасом лет двадцать пять тому назад.

«Странный способ, однако, вы выбрали», – ответила она и отправила следующее сообщение: «Прошу меня больше не беспокоить».

Дальше попытался навязаться с умным разговором: «Вы меня неправильно поняли», нажал на кнопку enter, а в ответ на экране появилось уведомление: «Данный пользователь включил вас в черный список».

Вот сука, подумал и хотел завести вторую анкету, как в дверь вдруг вломилась Анна. Я открывал дверь в одних трусах, а она притащила с собой подругу. Обе здорово заправились алкоголем, поэтому безо всякого смущения, хохоча и отпуская скабрезности, завалились на диван.

– Вот этот говнюк, Боря. Ты не подходи к нему, он больной, брысь. Ой, прости, родной, это Даша, моя подруга детства из Киева. Даш, это мой Максим.

Анна еле держалась на ногах, а Даше было еще труднее потому, что ноги у нее длиннее сантиметров на десять. Эта гостья столицы была типичной блондинкой модельной стати, с ангельским лицом, твердым третьим размером и счастливой обладательницей крепкой, компактной, как бампер у «Бентли», попкой. Белые длинные волосы добавляли к образу легкий налет распутства, но нисколько не умаляли остальных достоинств. Во всяком случае, если бы она не умела говорить, я бы так и остался под влиянием ее ангельских глаз, но она вдруг заговорила. Из этого нежного рта вылетали звуки, лишь отдаленно напоминающие человеческую речь:

– Как тя звать, honey? Шо ты, baby, мовчишь?

– Даша работала много лет за границей, – попыталась оправдать ее Анна.

– Тише, тише, соседи здесь нервные. И не трогайте кота. Даша, прости, я не ждал гостей.

Я открыл шкаф, надел джинсы и повернулся наконец к ним. Они уже лежали в постели и ласкали друг друга. Анна посмотрела на меня и протянула руку. У меня было в запасе несколько секунд для обдумывания сложившейся пикантной ситуации, проявления стыда, возмущения или другой глупости, но, слава яйцам, вовремя включился другой разум, и я присоединился к сладкой парочке. На пару часов меня хватило. Во время процесса я уделял больше внимания Даше, не потому что она была красивее, попросту она была свежее. И вообще, мы вряд ли еще раз окажемся в такой ситуации. Даже если подвернется такой случай, второй раз я на этот театр не соглашусь. В их играх доминировала Анна. Пока они баловались, я продолжал наблюдать, и только. Боялся заснуть с чужым человеком в квартире, но, к счастью, им самим вскоре это прискучило, и они, осыпав меня фальшивыми поцелуями, свалили.

– Малыш, я тебе наберу завтра, то есть сегодня, ха-ха-ха, – сказала Анна на прощанье.

Я не ответил, просто закрыл дверь на все замки. Снял постельное белье и бросил на пол. Боря подошел, понюхал, что-то сказал вроде «мяу нах» и прыгнул на кровать. Я не стал ничего стелить, просто упал на матрас, а кот мурлыкал возле моих ног.

14

Невроз – это способ избежать несуществования,

избегая существования.

Пауль Тиллих

После года лечения психиатр сказал мне:

«А может быть, жизнь – занятие не для каждого».

Ларри Браун

Мобильник – это что-то вроде собачьего поводка, все дергают его почем зря, и ты, хочешь не хочешь, ведешься на его требовательное верещанье. Вот и сейчас я тщетно пытаюсь сделать вид, что ни фига не слышу, звонят не мне, и вообще мобильный телефон – это миф.

Я точно не знаю, с какого момента, но в один миг все жители планеты стали считать нормой немедленный и безусловный ответ на другом конце провода. Не буду отвечать, хоть тресни. Я вообще-то пытаюсь освоить технику удачного кунилингуса, или покорения женского тела при помощи пальцев. А вдруг это Света хочет покаяться, вернуть меня? Опытные изменялы говорят, что жены чувствуют на расстоянии, когда у тебя процесс в разгаре, звонят или, еще хуже, являются в самый острый момент. Блин, придется ответить, вдруг что-то серьезное с ребенком! «Не останавливайся, милый, сейчас не время», – требовательно промурлыкала распалившаяся Анна. Теперь точно отвечу, и, приложив палец к губам, я нажал на ответ.

Будучи закомплексованным кретином, я не могу спокойно насладиться адюльтером, как все женатики-изменники думаю о жене, а она тут как тут, звонит. Фу, слава богу, это всего-навсего Ольга. Я не хотел отвечать, но она звонила впервые за многие годы, и мне стало любопытно узнать, о чем будем говорить.

– Максим?

– Да! Привет, Ольга.

– Узнал меня?

– У меня записан твой номер. Как ты?

– Олегу плохо, по телефону я не смогу объяснить. Прошу тебя, приезжай на Смоленку. Сможешь прямо сейчас? Пожалуйста.

– Хорошо, хорошо, приеду. Что случилось? Плохо – это что значит?

– Пожалуйста, приезжай, я сама не справлюсь. Пожалуйста.

– Ладно, выезжаю.

В этот день я поехал в офис Олега в костюме. Несколько раз приходил в более расслабленном виде, но взгляды офисных макак мне не понравились, поэтому решил хотя бы теперь придать себе деловой вид. Ольга толком не разъяснила серьезность ситуации, по этой причине я не сильно торопился. На этаже было столпотворение, персонал кучковался в коридоре. Лица у всех растерянные, и как только я подошел к кабинету, все замолчали. Передо мной возник его водитель, но он уже успел забыть указания жены босса и не сразу пустил меня. Более тупая рожа – только у охранников возле дома Анны. Прошло время, прежде чем он сообразил что к чему и важным жестом открыл дверь.

Ольга сидела на диване со своим братом. Он мне кивнул и попросил сесть в кресло. Она плакала непрерывно, похоже, не заметив моего появления.

– К-х-м, к-х-м.. Ты уже здесь? О боже, слава богу. Его только что забрали санитары.

– Не понял, Олега, что ли, забрали?

– Да, секретарь зашла и увидела, как он лежит на полу, трясется и бормочет одно и то же.

– Напился?

– Нет, врач сказал, возможно, нервный срыв, но видеть его в таком состоянии – это ужасно. Будто это не мой муж. Я боялась подойти к нему. Он не реагировал, а под конец и вовсе молчал.

– А что говорил до этого?

– «Я не та».

– Чего? Оля, не понял, что за тема? Может быть, наркота?

– Может, но я не верю. Просили позвонить через час, анализы покажут.

– Чем могу помочь? Сейчас Свете позвоню.

– Не надо, не надо! Если тебе не трудно, можешь немного побыть с ним в больнице? Мы же друзья, а я видеть его в таком состоянии не могу.

Она встала, подошла ко мне. Я попытался встать, но Ольга положила мне руку на плечо и зашептала на ухо:

– Ты же знаешь, где он был несколько последних дней. Не говори ничего. Просто узнай, что между ними случилось. Если она в чем-то виновата, я ее убью.

Она вернулась к своему брату; он молчал, будто сидел в зале кинотеатра и смотрел мелодраму, которая не может быть правдой и его совершенно точно не касается. Всегда мечтал именно о таком брате, только родители решили пользоваться презервативами.

Вот не понимаю. Мне это надо? Да, мы друзья. Да, мне жалко его жену и совсем не жалко его самого. В попытке сохранить равновесие и покой я задавал вопросы один за другим и, наконец, спросил:

– Слушай, а вы с ним ругались на днях?

– Да нет, его и не было несколько дней, только утром вернулся из командировки.

Тут я решил поинтересоваться у «командировки», что произошло в эти дни.

– Куда его отвезли?

– Не знаю, спроси у Влада, он должен знать.

Я встал, поправил пиджак, сделал два шага вперед, обнял Ольгу и со всей важностью сказал:

– Держись и не волнуйся, все будет нормально. Буду на связи, звони в любое время.

Да пошли они все! Проглотила тонну снотворного, позвала своего идиота-брата и изображает несчастную жену больного мужа с многомиллионным состоянием. Ничего плохого я не подумал, но если судить по моим делам, жен нужно держать под контролем, и намного строже, чем кажется необходимым на первый взгляд. Я могу угадать продолжение сегодняшней истории. Олег будет лечить нервы, жена попытается взять под контроль компанию, партнеры будут против, дальше – внутренний конфликт, и все встанет раком, пока главный не очнется.

Набирая номер Насти, я отчетливо вспомнил ее нездоровую психику и наглый характер:

– Привет, это Максим!

– Привет, дорогой, как ты?

– Я хорошо, а вот наш друг не очень. Попал в больницу. Вы были вместе в последние дни, ты ничего не заметила? Может быть, вы поругались или перепили, перенюхали или переглотали?

– Ты о чем, не поняла?

– Твой милый в больнице. Теперь понятно? Врачи говорят, нервный срыв, вот я и подумал, что лучше тебя никто не знает истинную причину.

– Он больше не мой милый. На фиг он мне нужен такой? Да еще условия ставит, как мне жить, что говорить, с кем общаться, а с кем нет, что надевать, куда ходить и все такое. Надоело. Хочу любви, своего гнездышка, чтобы меня ласкали. Трахали, в конце концов. Молодая и красивая, и должна была терпеть его странности, ради чего? Квартиру комфортную он мне не купил, деньги всегда проверял, подарки делал редко. Вот только с шопингом все было хорошо, но мне что теперь, солить эти тряпки?

– Какие дела? Вы что, расстались? Только не грузи меня всякой ерундой, скажи как есть.

– А мы и не были вместе. Он меня содержал, а я играла. Только когда он пьяный меня ударил ногой в живот, я поняла, что ни за какие деньги не буду больше изображать любовницу пидараса, пока он не искалечил меня в порыве самобичевания под соусом «я не такой, я настоящий мужик».

– Чего-чего?

– Да, именно, ПИДОРАСА. А ты, типа, не замечал раньше?

– Я… но… не…

– Удивила тебя? Так что ты мне говорил? Милый в больницу попал? Нервы сдали? Правильно, так ему и надо! Как только выйдет, он мне купит хату и машину новую, у тебя же, конечно, положит на счет миллион долларов, нет-нет, прости, евро. Иначе все в этом городе, помимо тебя и жены, будут в курсе про то, как он трахается со своим водителем и черт знает с кем, когда пропадает неделями в Германии. Максим, твой друг пидор. Мирись с этим. И этот мудак напивался с горя чуть ли не каждый раз, когда мы встречались. И было нормально, я все хавала до того момента, когда он решил меня проучить.

– Ладно, не гони. Олег – гомосек? Ты про какую жену сказала?

– Про Ольгу, а чо, у него их много? Ха-ха-ха! Он меня послал, а я позвонила Ольге, попросила успокоить его, иначе я всех опозорю так, что их правнуки не смогут жить в этом городе.

– Ты ей такие вещи говорила? Зачем? Ты сейчас трезвая?

– Я тебе уже полчаса толкую об этом, а ты все еще не догоняешь. Она все знала с самого начала. Не пойму, как ему это удалось, но Ольга даже иногда мне деньги передавала, представляешь? А некоторые, типа тебя, думали, что я тайная шлюха ее мужа и как эта бедная женщина все терпит! Так ведь? С ним другая история. Вначале мы договорились о простой имитации отношений, вроде как подарки, деньги, иногда должны нас видеть вместе за ужином и прочие банальные приемы. Но со временем он стал просить меня надевать мужские вещи, ходить перед ним, изображая пацана, а сам дрочил и кончал себе на ладонь. Один раз он даже кончил в стакан и выпил все, что там было. Меня чуть не стошнило, если не обкурилась бы, то точно блеванула ему в прямо в лицо. Так было не один и не два раза, и даже не десять, так было через раз. Даже купил мне специальный корсет, чтобы придавливать грудь. В самом начале меня это веселило, но вскоре он намекнул на анальные игры. Любимая фраза ночью была: «Анальный секс – праздник, который всегда с тобой». Ну, ты понимаешь, кто кого, или мне объяснить? Но это уже было слишком. Не, ну можно, конечно, поэкспериментировать, все мы немного странные, но пусть платит тогда, мудила, по полной программе, мужик он не бедный, а я не овца. Те, кто были до меня, сбегали сразу, еще до того, как он стал играть в эти игры. Не каждая выдержит такое.

Бывают моменты в жизни, когда не понимаешь, наяву это или во сне. Например, когда мне Анна заявила, что вроде как встречалась с моим отцом, я осознал, что не сплю. Зато когда завела разговор про мою малолетнюю сестру, я засомневался в здравии своего ума, но сейчас я перестал ощущать себя в целом. Слушаю эту юную мадам и чувствую, как ее цинизмом пропитывается все мое существо, ее ненависть передается каждой из моих молекул, децибелы ее голоса заставляют мое сердце биться, как строительный отбойник. Слушаю ее внимательно, но с отвращением, вся эта гадость настолько пленила меня, что боюсь упустить хоть слово. Я виню себя в любопытстве узнать все до конца и в мельчайших подробностях, а она, тварь, продолжает раскрывать все эти подробности. Я остановил машину прямо на Садовом, и если бы не сигнал проезжавшего мимо троллейбуса, долго бы еще не сообразил, где я.

– …А потом сказала ему, чтобы катился ко всем чертям или к своей понимающей супруге. Покричал несколько минут, и все. Сегодня утром позвонил и опять кричал, угрожал, ну понятно же. Сказал, если я кому-либо проболтаюсь, убьет всю мою семью. Псих! А, да, типа, я конченая, поэтому позвонила жене и с ней пообщалась. Потом бросил трубку. Максим, я тебе честно скажу, она узнала от меня только самые безобидные вещи, остальное узнает через своих детей, если надо будет. Я срать теперь на них хотела. Не будет бабла, не будет им покоя…

– Ты успокойся, умная же девушка, не гони так. Подожди немного, он очнется и все уладит. Про семью ты зря. От Ольги точно ничего не получишь, так что сиди ровно на жопе и жди новостей от Олега. И никому больше про все это не говори. Прошу…

– Не учи меня. Сама знаю, что хорошо, а что плохо. Хочешь помочь, помоги своему дружку, пусть выполнит обещания и больше меня не увидит. Надо самому научиться держать рот закрытым. И еще, передай его жене, что я не шучу… Вы чо, бля, крутые кошельки, с народом решили повоевать, а?

– Слышь, милая, если тебе все равно, то мне в квадрате безразлично. Хочешь бабок, потерпи. Будут и деньги, и счастье, и свобода тебе. Только не перепонтуйся, пока все не устаканится. Можешь не слушать, конечно. Короче, будут новости, наберу…

Тут же позвонил Ольге:

– Привет, это я опять. Ты мне кое-что забыла рассказать про мужа. Так?

– Не понимаю, о чем ты, – ответила Ольга, но голос ее уже не дрожал, как полчаса назад.

– Оля, скажи мне. Ты и правда веришь в мужскую дружбу из советских фильмов эпохи отсутствия секса? Теперь слушай меня. Да, он мой друг, но это не означает мою причастность к его жизненным поступкам. Я не папа, не брат, не дальний родственник, а просто друг. Я никуда не поеду, ни в какую клинику. Будет нужна помощь, говори правду, всю правду, а не дурачь меня. Все тайное становится явным, тебе же лучше знать. Вчера ты должна была это понять, Настя вроде как часть правды тебе передала. Ей-богу, забудьте про меня на время. Когда он будет способен общаться, я приду навестить, и все. На днях соберу вещи с Патриков и перееду. Надо будет, могу и раньше, как скажешь.

– Максим, ты чего так разволновался? Шлюха тебе позвонила и сразу получила что хотела – испортила наши отношения просто одним звонком. Не буду тебя напрягать, когда захочешь, тогда и придешь к Олегу, а насчет Патриков первый раз слышу, не знала, что там живешь. Живи сколько хочется, мне все равно. Ты меня пойми, есть некоторые скелеты, которые не должны никогда показываться из шкафа.

– Короче, не хочу больше ничего знать. Он как был моим товарищем, таковым и остается. А с малышкой надо поговорить серьезно, потому что дети раст…

– Это моя проблема, мой брат с ней встретится и все решит мирно. Деньгами, кроме молчания, можно еще некоторые ценные вещи купить, такие, как тело и душа.

– Не понял, ну и не надо. Короче, решишь сама. Да, вот еще. Борю хочу себе оставить, если вдруг перееду. Ты не против?

– М-м-м, а, этот тупой кот? Он еще жив, что ли? Мне не до кота, прости меня. Вижу, ты к нему проникся. Нравится? Ну и оставь себе.

– Себе? Окей, договорились. Послушай, я…

– Прости, у меня вторая линия…

Долгие годы я считал эту женщину образцом абсолютной тупости, но ошибся. Ошибся сильно, потому что смотрел, слушал и говорил с ней поверхностно. Утром она изобразила убитую горем жену, а чуть позже раскрылась полностью, словно вывернулась наизнанку. Она со мной второй раз поговорила в таком тоне, словно искупала в канализационной трубе. В ее словах я почувствовал животный страх, такой, как в фильмах ужасов, когда знаешь про happy end, но испуг и отвращение тебя не покидают до самого конца. Она играла роль покорной домохозяйки так удачно, что могла номинироваться на «Оскара». Мир не катился в пропасть, он определенно уже был там.

Я позвонил Анне и напросился в гости. Она никогда не возражала, и уже с некоторых пор была всегда мне рада. С ее дочерью Алиной я почти подружился, но сам на общение не напрашивался. Когда они уедут, забуду обеих навсегда, и даже если их сожрут бродячие псы, и я об этом узнаю, то рыдать не буду, это точно. Этим и отличаюсь от своего отца. Мало ли с кем он в своих важных и частых командировках развлекался. Хорошо, что хоть сохранил свою гетеросексуальность. После Олега необходимо более внимательно изучить старых друзей, всех, кроме Стаса, конечно. Я не гомофоб, но желания дружить с человеком именно с таким багажом секретов у меня нет. В конце концов, хочу знать все. Анна спросила, готовить ли мне обед, но я отказался. По дороге я проезжал мимо «Макдональдса» и раз в месяц, как зомбированный, ходил туда травиться. Потом жалел об этом, ругал себя, обещал больше не питаться в этом злостном месте, но через месяц все повторял заново, добавляя в заказ сезонный пирожок и молочный коктейль. Только оказался у нее, как направился в спальню и лег спать. Теперь понимаю, что, когда меня клонит в сон, это означает, что перед этим я принял чужую негативную информацию. Джонни Мнемоник, типа. Анна сняла с меня ботинки и села на краю кровати. Гладила по спине, что-то говорила про мою внешность и сходство с одним британским актером, но мне было нужно подобрать вежливые слова, чтобы попросить ее заткнуться. Самочувствие было ужасным, а виню я в этом Олега и его рабочую жопу. Виню его жену с братом, любовницу, водителя и всех, кто его окружал, включая меня. Только за Борю обидно. Заберу его. Не могу оставлять животное этому сброду извращенцев. Олег мог бы поделиться всем этим давно, высказаться и спасти меня и себя от психологических потрясений. Эгоист.

Она наконец-то отстала от меня, и я некоторое время лежал в полном уединении. Она стояла возле двери и старалась смотреть нежно, но без улыбки. Молча мы смотрели друг на друга еще несколько минут. Я резко встал, оделся и ушел. Перед тем как выйти за дверь, успел услышать от нее: «Что такое? Ты куда? Ты же только пришел!» Вместо ответа я ускорил шаг, а потом почти бежал.

На Патриарших открыл бутылку виски, налил до середины стакана и добавил лед. Боря сидел на столе и хвостом закрывал свои лапы. Мне никто не звонит, я никого не хочу видеть, ну и слышать тоже. Выбирая себе жизнь вне семьи, я не понимал степень возможного внутреннего разрушения. После несложных комбинаций выявилось число тех людей, с кем я могу поделиться хотя бы частью своих переживаний. Ноль. Ни с кем. Мать никогда мне не сопереживала. Они с отцом жили вроде со мной, но я для них находился где-то в параллельном мире и больше мешал, чем был нужен. Их родители, в свою очередь, считали меня чудом, но своих детей держали на большем расстоянии. Этот процесс воспитания, когда любовь ставится под сомнение и покрыта ложными чувствами и надуманными фразами, превратил меня в человека, не умеющего ценить, любить и беречь не только себя, но и самых близких. Налил еще и обратился к Боре:

– Ну, ты понимаешь, о чем я? Если нет, скажи мяу, и я от тебя отстану.

– Мяу.

– Нет, прости, но я должен высказаться. Короче, Боря, что я имею: один из моих друзей двинулся мозгом, его жена превратилась в стерву, любовница шантажирует. Моя жена занялась бизнесом, я попал на бабки. Матери я напоминаю отца, только с плохой стороны. Теща – тупая курица. Дочь, правда, радует, но не знаю, как ей выказать свою любовь. И любовь ли это? Эта баба с ребенком еще приземлилась на мою голову. Отцовская хохлацкая шлюха. Нет, конечно, она ничего и даже чуть больше, чем ничего. Но что я имею? Ты – мое единственное приобретение. Понял? Поэтому сиди и слушай. Зачем я уходил из дома, непонятно. Ну да, она меня достала своей тупостью, но я же ведь семь лет жил с ней и ничего. Полину не надо было расстраивать.

– Мяу…

– Что ты сказал? Да, конечно, я думаю и об этом тоже. Я должен знать, кто мне воды подаст на старости лет. Тебе, например, скорее всего и воды налью, и корма насыплю я, если ты не будешь вести себя как гомосек. Теперь, дружок, о них. Боря, я такое узнал про твоего старого хозяина! Это покруче твоей кастрации. Прямо сейчас рассказывать не буду, мне и так до сих пор хочется блевать. Мы с тобой должны это пережить. Нет, ты не понял. Мне все равно, в каких целях использовалась его задница. Меня оскорбило то, что он юзал меня, своего товарища, чтобы покрывать все эти грязные тайны. Боря, молчи. Понимаю, о чем ты, но со мной бы он мог поделиться. Усек, ходячая шуба?

– Мяу…

– Боря, я тебя тоже мяу…

15

Все меня прощают, никто не помогает.

Сенека

Очень легко прощать другим их ошибки;

куда труднее простить им, что они были

свидетелями наших ошибок.

Джессамин Уэст

Мне очень хотелось вернуться домой без лишних слов. Существовал, конечно, вариант абсолютной тишины, но я первый бы его и нарушил. Грустный рассказ о причинах такого поведения – это то, к чему прибегают все провинившиеся мужья. Парадоксально, но в большинстве случаев это срабатывает, особенно когда в семье имеются дети. Папа красиво врет, мама терпеливо слушает, ребенок бегает счастливый по квартире. Для взрослых совсем не трудно притворяться счастливыми, а дети со временем тоже приобретают этот навык. После неудачной попытки доказать свою самодостаточность я ощутил всю ущербность холостяцкой жизни, особенно для врожденных женатиков, как я. Даже банальный адюльтер у нас, у женатиков, случается по определенной схеме. Если повезет и найдешь тех немногочисленных баб, падких исключительно на плотские утехи, то хорошо. Но это если повезет. В основном все очень даже платные и «влюбчивые». Так Олег всегда говорил. На худой конец, есть проститутки. Ценность этого ремесла понимаешь, только столкнувшись с «порядочными» красавицами большого города. А они ждут тебя повсюду – в клубах, ресторанах, книжных магазинах. Шлюха с книгой в сумке нечто большее, чем просто шлюха. Ждут даже в метро, когда на Тверской пробки. Вызвать чувство гордости у любимого и подчеркнуть свою скромность, бросить подаренную машину на проезжей части и проехать одну остановку на метро, только чтобы успеть на встречу с любимым, еще ни одной бабе не удалось. Короче, вариантов раз два и обчелся. То ли дело потенциальные ходоки или просто бабники, и налево идут легко, и направо – лукаво не мудрствуя.

– Привет, я хочу с Полиной поговорить.

– О чем?

– Мне можно с ребенком увидеться или нет?

– Можно. Почему ты не звонишь на домашний номер?

– Он занят. Попроси, чтобы она мне перезвонила.

– Нет, подожди, сейчас позову.

Сухие ответы Светы меня не удивили. Во-первых, то, что ответила на мой звонок – это уже само по себе событие интересное. Во-вторых, я с утра убеждаю себя в том, что не нужно бояться встречи с ребенком. Вчера кот случайно нажал на пульт телевизора и переключил новости на обычную американскую драму, где родители развелись, имущество поделили, домашних животных отправили временно в крутой приют, что делать с родственниками определили, а вот с детьми как быть, неясно. У них не находится решения этой проблемы до последних пятнадцати – двадцати минут фильма. Потом разные варианты концовки. Например, бывший папа и новый папа подружились, или жена, успешно потрахавшись некоторое время с другим, понимает, что бывший лучше, и восстанавливает все как было в самом начале фильма. Есть, правда, и другие, более оригинальные ситуации, но дело не в этом. А в том, что мне захотелось все вернуть на свои места. Восстановить свою жизнь, какой она была до того момента, когда мне вздумалось проводить всякие житейские эксперименты. С самоутверждением я явно запоздал лет эдак на десять.

– Привет, папа.

– Привет, моя хорошая. Чем занимаешься? Если хочешь, я могу тебя забрать, и поедем куда-нибудь. Куда угодно, где тебе больше нравится?

– Потом скажу. Когда приедешь?

– Тебе нужно уроки делать на завтра, давай не сегодня, – вмешалась Света.

Назвать эту фразу жены попыткой мне отказать можно с натяжкой, больше это смахивало на мелкую пакость. Ну какие уроки нужно делать в первом классе и тем более в четверг? Если я все правильно помню, в то время, когда я учился, особых нагрузок в первом классе не было. Главной нагрузкой на мозги были придирки мерзопакостной училки, которая при первой возможности жаловалась родителям на мое поведение. Стукачество, однозначно, является одним из ключевых элементов школьного воспитания, и я с этим согласился бы еще в детстве. Однажды я подрался с одноклассником-дегенератом, и меня заставили стоять возле двери директора около двух часов. Часов у меня не было, но если судить по звонкам на перемену, стоял я слишком долго. Я честно предупредил, что хочу в туалет, но никто не отреагировал. Как только я оказался в кабинете директора, при первой фразе: «Максим Ковалев, твой отец скоро будет, и мы с ним серьезно поговорим по поводу твоего будущего», я описался. Мне тогда показалось, что для некоторых преподавателей чморить малолетних детей было маниакальной идеей, а позже я понял, что все дело было в отсутствии секса. И тут ничего удивительного, большая часть школьных злодеек выглядела так устрашающе, что я бы не позволил им понаблюдать за моим членом, даже когда я ссу. Благодаря этим воспоминаниям, и не только, я научился верить в первую очередь своему ребенку. И если дочь мне скажет, что уроки не хочет делать или уже все сделала, мы пойдем гулять. И пусть Света оставит свои методы дрессировки для Мелочи.

– Полина, слышишь меня?

– Да, папа.

– Передай трубку маме, пожалуйста.

– Ты мне хочешь окончательно испортить ребенка?

– Что означает окончательно?

– Ладно, последний раз в будни ты ее забираешь. По выходным – пожалуйста. Или у тебя дела поважнее?

– Хорошо, хорошо. Ты сегодня ее отпусти, а в следующий раз я с тобой все согласую заранее.

– Надеюсь, тебе надоест в папочку играть и следующего раза не будет.

Последнюю фразу она произнесла, слава богу, тихо, и, надеюсь, дочь ее не услышала. Ну, даже если и поняла, о чем речь, у меня будет целых два часа перевести все в свою пользу. Детям легко пудрить мозг, и я сам этому живое доказательство, вроде как любил своего отца, несмотря ни на что.

Убедив Свету по телефону, я добрался до холодильника. Потом немного походил по комнате и все повторял те фразы, которые должен произнести сегодня перед ребенком. Пока маршировал по квартире, запоминая всю запланированную стратегию, Боря ходил следом за мной. Подумал было, что кот голоден, но ошибся. Налил воды, но тоже не угодил. За период моего пребывания тут, думаю, мы привыкли друг другу. Не подружились, конечно, но привыкли, примерно как в браке по расчету люди к друг другу привыкают. Сегодня он впервые позволил мне поднять его на руки. Он устроился на левой руке как младенец, а правой я гладил его пузо. В такой позе становится понятно, почему говорят: «Сверкает, как у кота яйца». Он, конечно, совсем не дурак. Боря делал «мур-мур», а мой мозг непрерывно прокручивал варианты поведения при встрече с семьей.

Посмотрел на его мохнатую довольную мордочку и решил – кот должен отблагодарить меня за хорошее отношение, короче, точно беру его с собой.

– Ольга, привет, это я.

– Не могу говорить, давай перезвоню.

– Нет-нет, постой минуту. Ты только скажи, у Бори есть ошейник, поводок и все такое?

– Не помню, посмотри в шкафу, все, пока. Наберу чуть позже. Только на улицу не выводи, он никогда там не был, слышишь?

– Хорошая у тебя хозяйка, Боря. По сравнению с ней, ты живешь сейчас с ангелом.

Я подозреваю кота в чрезмерно развитом интеллекте. Каждый раз, когда обращаюсь к нему, он нагло и всезнающе приоткрывает глаза.

– Боря, тебе повезло, мы идем гулять.

– Мур-р-р, мур-р-р!

На кошачьем это означало определенно – «спасибо, друг». Он ходил вокруг своего петушка, и я подумал, что без него нам никуда.

После общения с ребенком и телефонного разговора со Светой я окончательно решил, что должен вернуться. Хочу выразиться точнее, я попросился обратно. А что еще оставалось делать? Да ничего. Сегодня, как и прежде, хочу принять душ, поцеловать дочь (если потребуется, и жену) и заснуть в родной постели.

Прошелся пешком до цветочного магазина, купил очень нежный веник жене, а еще нежнее – дочери. Пока возвращался к машине, а стояла она у меня около Патриарших прудов, все бабы без исключения смотрели на меня. На секунду подумал о своей неземной красоте, но быстро понял, что дело не во мне. Прогуливающийся трезвый мужик, с двумя дорогими букетами цветов, в обнимку с котом, может потрясти любое воображение… «Настоящий» мужик дарит бабе цветы только в трех случаях. В ожидании секса, после удачной командировки в теплой женской компании и на день рождения. Если седьмого марта был в сауне с друзьями, то Восьмого марта – это случай номер четыре.

Боря, надеюсь, был рад новым впечатлениям, но, боюсь, у него в голове творилось то же самое, что у Колумба при обнаружении новой земли. Подъехал к дому. Поднялся сразу к себе, то есть туда, где должен жить, не обращая внимания на приглушенные возгласы консьержа. С чего он решил, что Боря будет откликаться на «кис-кис»? Кот посмотрел на старика примерно так, как смотрел впервые на Анну, но двери лифта успели захлопнуться, и у «скорой помощи» не прибавилось работы.

Открылась дверь, Боря прыгнул на пол и зашел в квартиру, встал между мной и Полиной и вроде бы не сильно переживал оттого, что собака начала рычать. Мелочь сразу притихла, как только я посмотрел на нее, и ретировалась в свой старушечьей расцветки домик. Кошмар, какая ужасная расцветка, скорее всего шизоидная старуха притащила.

– Милая, давай пойдем купим Мелочи красивый домик!

– Бабушка обидится, это она подарила.

Я было затупил, но быстро сообразил:

– А Боря где будет спать?

– Папа, эта Боря, она у тебя откуда?

– Это Боря, он мальчик, ну был мальчиком, то есть он и есть мальчик, но не совсем… ну, мама потом тебе объяснит.

– Ему яички отрезали, чтобы он не гулял? Да, папа?

– Да, ты это, наверное, от бабушки узнала?

– Нет, в школе подруга рассказала…

Я отдал дочке букет и заметил на лице жены улыбку. Реакция должна была быть иной, во всяком случае я так предполагал. Меня оставят ждать в коридоре, поэтому и взял с собой Борю, чтобы сменить тему, если она мне покажется слишком острой.

– Может быть, зайдешь? – спросила Света.
И больше ни слова. Боря подружился с собакой. Не просто так, конечно. Она получила в обмен петушка. Но это было временно. Через некоторое время Боря уже сам решал, когда Мелочи позволено дотрагиваться до резиновой игрушки, а когда нет, но всегда после того, как он ее тщательно слюнявил. Жена пустила навсегда, ребенок доволен. Но меня обломали. Хотел немного побороться за себя. Мое возвращение в семью получилось чересчур легким и халтурным. Будто меня не было всего полчаса, и будто я не маялся холостяцким бытом несколько тяжких месяцев! Что еще более обидно, мы оба с легкостью делали вид, что ничего и не произошло.

16

Гораздо легче обманывать других,

чем не обманывать себя самого.

Марсель Жуандо

Можно все время дурачить некоторых, можно некоторое время дурачить всех, но нельзя все время всех дурачить.

Авраам Линкольн

Я уже несколько дней скрываюсь от Анны – такое упорство можно обнаружить только у агентств по выбиванию долгов. Со Стасом мы договорились пообедать в «Наби». Мы столько лет с ним дружим и все равно всегда находим, о чем поговорить. Моя-то жизнь не оригинальна, а вот у него непредсказуема. Но пока дойдем до интересных рассказов, я должен выслушать очередную сказку про калорийную пищу, вредность табака, полезность русской бани и лечебные качества водки. Потом немного о женщинах, совсем немного, дальше сплетни про общих знакомых и на десерт очередные перипетии с горячих точек планеты, ради чего, собственно, и затевалась встреча.

Сегодня он был не в духе. Расстроен и даже, как мне показалось, раздражен. Сначала докопался до глубин мозга официанта из-за какой-то мелочи, потом грубо наехал на подчиненного по телефону и заказал сто граммов текилы. Как потом объяснил, он ее пьет в Америке, и вроде, если уж собирается туда на неопределенный срок, надо начинать входить в образ прямо сейчас.

– Как на неопределенный срок? Семья, бизнес как?

– А я не хочу в России оставаться. Устал. Вот, возьми наконец-то папку про свою Янину. Немного прочитал, ничего прикольного, но я тебе скажу, у твоего старика был вкус. Я бы и дальше возил ее в машине, но в ближайшие дни все-таки сваливаю. Дома посмотришь, ничего удивительного, банальность на банальности.

Положил папку на стол. Порыв тут же ее открыть и прочесть притормозил Стас, сказав прочесть дома, и точка.

– Хорошо, спасибо, посмотрю потом. Ребятам я что-нибудь должен?

– Ровный, обижаешь, сказал – забудь, и все.

– Ладно, ну что случилось, расскажи в конце концов! Так же нельзя, все бросить и убежать. Даже я так не могу. А на мне висит меньшее количество людей, в плане ответственности, понимаешь, о чем я?

– А зачем мне дальше работать? Не знаю, что случилось, но мне кажется, между нами, с женщинами происходят необратимые изменения. Вроде все хорошо, и вдруг башку сносит капитально. И возразить нельзя, никто не слушает. Возможно, продолжительная магнитная буря…

– Постой, ты меня запутал. Ты про каких женщин сейчас говоришь?

– Про всех. У твоих, что ли, поведение нормальное? Подумай сам. Что-то происходит в мире, и они с ума сходят.

– Ну, ты перегнул, старик. Согласен, дома у меня не идеально, но в пределах допустимого. Правда, у Олега совсем жопа, но его бабы ни при чем, сам виноват.

– Ни при чем говоришь? Я тебе расскажу, насколько они ни при чем… Помнишь его телку, Настю?

– Ну да. После того как он екнулся, она получила отступные и свалила. И что?

– Ну ты и наивный, блядь. Слушай сюда. Насте передали сотку грина и попросили больше не лезть к нему, ясно?

– Ну да, и что? Прости, конечно, ну что за нах?

– А про «нах» сейчас тебе и скажу. Она получила бабки на Смоленке, вышла на улицу, подошла к машине на парковке, тут к ней подвалили неизвестные и в землю носом. Электробритвой обрили половину волос, отпиздили по-черному и пошептали на ушко, что в следующий раз отрежут клитор. Это все устроила Оля! И вот теперь ты мне скажи, это нормально?

– Не верю. Перебор. Ты как узнал?

– Ровный! Ты, сука, опять хочешь меня обидеть? Видишь, я не в настроении. А вот делай выводы про женщин. Нормальная баба так поступит? Правда, поначалу я ржал до слез, но если вдуматься, это же дикость…

– Понял-понял. И ты из-за этого уезжаешь? Не гони, я тебя прошу! Переходи на водку, текила плохо влияет…

– Она подала на развод… Понимаешь, сказала как плюнула: я ухожу от тебя! Вот так, на ровном месте.

– На ровном месте не бывает. Ты же знаешь…

– Максим, не надо умничать, прошу, пожалуйста. Тебе недавно за «просто так» пришлось отдать бабки, а сегодня уже меня осуждаешь, будто у самого все с женой гладко. На развод! Это тебе не в долг взять! Бац – и с добрым утром, дорогой…

– Чего? Ты про кого сейчас?

– Про свою жену. Она подала на развод.

– Не может быть! Прости, брат, я думал, только я в глубокой жопе, но развод – это уже чересчур. А поговорить с ней? Думаю, стоит попробовать. Мало ли. У них бывают тяжелые дни и все такое… Хотя со своей у меня никогда диалога не получалось, только давал ей повод для дискуссии, а потом не мог прервать ни на секунду.

– Без вариантов, я свою жену знаю. Сказала – сделала. Мы же похожи. Все, это конец истории. Я не идеальный отец и муж, но и на хуй меня посылать так хладнокровно тоже не надо. Прикинь, сказала фразу: «Я слишком долго ждала этого момента».

– И что планируешь делать?

– Сказал же, уезжаю. Оставлю ей почти все. Хули тут делить. Записал часть на детей, часть на нее. Устал, понимаешь меня? Я устал… Мне хватит бабла. Для лежания на пляже достаточно. Может, книгу напишу или живописью займусь. В школе я классно рисовал, ты, конечно, был не в теме, думал, я только бошки разбивать способен…

Он продолжал грузить меня еще пару часов. Только к нам подошел общий знакомый, как я ретировался со скоростью звука, на ходу брякнул Стасу, типа, наберу позже. Но он уже переключился на новую жертву и еле кивнул в ответ. Я так торопился, что забыл в гардеробе куртку, но решил не возвращаться. Куртка никуда не денется, а вот если он меня снова тормознет, пить будем до утра.

Вспомнив, что сто граммов виски могут обернуться прямой дорожкой в кутузку, я решил поймать такси и не испытывать судьбу. Взял только папку Олега. Остановилась «Волга». Водила сразу заявил:

– Пятьсот рублей, командир..

– А куда ехать, не хочешь узнать?

– Все равно пятьсот рублей, короче, либо садись, либо закрой дверь.

– Хорошо, пятьсот так пятьсот.

Я сел в машину и первым делом поинтересовался:

– Почему ты не спросил, куда?

– А зачем, такой культурный мужик должен жить где-нибудь в центре. Я кручу баранку уже лет двадцать и ни разу не ошибся. Тачку бросил?

– Ну да, друг разводится, решили отметить…

– Я тоже развожусь. У баб в этом году крыша едет. Почти все мои знакомые развелись, или любовницы залетели. Геомагнитные изменения, я те отвечаю!

Тут я вспомнил про папку. Открыл и сразу достал несколько фотографий. На той, которая лежала поверх остальных, было лицо мужика, крупным планом. Про таких говорят: «Рыло». Я помню его, это он еще с одним животным сидел возле меня в «Золотом» и чуть не испортил нам семейный выход. Этот урод как раз и говорил матерно и громко. Помню тебя, червь. На обратной стороне была написана хохлацкая фамилия и инициалы. На остальных снимках – Анна и Алина. Только прочел первый абзац двухстраничной записки, как мы уже были возле моего подъезда. Я бросил на торпеду косарь и вышел. Зашел в дом и присел на ступеньках между первым и вторым этажом. Читаю…

Каждая последующая фраза все больше выводила меня из себя. Ева Зайцева, Юля Цветаева и Анна Янина – одно и то же лицо. Нет, у меня не было особых планов на эту Анну, только трудно было не осознать собственную тупость, когда масштаб наебки столь велик. Расклад был простым, как ясное ночное небо на Карибах. Если сократить все максимально, то получалось вот что: Анна родила дочь от своего друга детства, он ее кинул и убежал в Москву, через несколько лет она уехала с ребенком вслед за ним. В настоящее время они встречаются, но вместе не живут. У нее – спонсор, у ее друга – нелегальный бизнес, и временами он у них совместный. Выходило, что мой отец был первой частью развода, а я – продолжением. Деньги ей были нужны для хахаля, и это являлось самым раздражающим, а точнее, оскорбительным фактором для меня как самца. Вот так. Руки тряслись от злости. Ладно, мы все друг друга дурили. Но зачем, ко всему прочему, еще и ребенком спекулировать? Сука, ничего святого. Я не сдержался и набрал ей:

– Привет, родной…

– Зачем все это? Ради денег? И сколько тебе нужно в итоге? Твоему перцу все мало? Ответь, блядь, язык проглотила?

На другом конце тишина. Подождал несколько секунд и продолжил:

– Слышь, ты, минетчица. Чтобы больше я тебя не видел и не слышал, потому что как только ты…

– Нет, гондон, ты меня послушай. Мне твои понты известны. Ты, блядь, занесешь мне денег, и только тогда мы забудем про наши дела. Иначе, дорогой, твоя дочь, жена и мамаша узнают очень трогательную историю про то, каким постоянством во вкусах отличались Ковалев-старший и Ковалев-младший. Ты понял меня? А-а-а-а?

– Если ты это сделаешь, я тебя…

– Двести тысяч евро – цена вопроса, и тогда эта история благополучно канет в лету, а наши с тобой эксперименты останутся приятным воспоминанием…

Я не успел ответить, она бросила трубку.

Я хотел перезвонить и продолжить ее хуесосить, но малодушно передумал, решил, что лучше договориться, правда, свободных денег у меня уже нет. Да и зачем мне платить? Главное, за что? Позвонил Стасу, но он уже был в коматозе и еле говорил:

– Стас, мне опять нужна твоя помощь…

– Ровный… Не могу, правда… Достало все… Позвони через полгодика…

Связь прервалась. Я перезвонил, но абонент был уже временно недоступен. Вот тебе и мужской базар, спасибо, дорогой друг.

Два дня ходил сам не свой. На третий день сидел в машине – звонок.

– Это я. Не бросай трубку, я не про деньги…

– Привет, Анна, как дела?

– Выслушай меня, это серьезно. Мой уехал в Киев, не к кому обратиться…

– Понимаю… было уже такое. Забыла?

– Алина пропала!!! Они должны были с няней вернуться час назад. Их мобильные не отвечают. Что мне делать, я сойду с ума! Помоги! Как мне поступить? Если я позвоню в милицию, думаешь, они помогут ее найти?

– Ну, не знаю, не знаю, смогут ли, захотят ли… Но про твоего дружка точно спросят. Он же в розыске. Весело будет – звони…

– ЧТО?! Это ты ее забрал? Ты, мерзкая тварь, пожалеешь… я тебя…

– Да, да, знаю, ты меня и так и сяк…

– Где она?

– Не знаю, ты же мать. Или – спроси у ее отца. Ой, прости, я забыл, ребенок не знает, кто папа. Но главное, ты помнишь, кто тебя надул… Я знаю людей, которые могут ее найти, но это дорого, очень дорого! Придется квартиру продать, бабки мне вернуть и т. д.

– Сволочь, где они? Что тебе надо? Ты сядешь в тюрьму, подонок…

– Да ты что! Блин, у меня на телефоне зарядка кончается… ой, тут две трубки лежат. Прикинь! Одна красного цвета с наклейками…

– Проси, что угодно, только верни мне ее…

– Слушай сюда! Ты заберешь дочь и испаришься навсегда. Если ты сделаешь любое движение, которое мне не понравится и я об этом узнаю, в следующий раз ты просто не дозвонишься до меня… Ты поняла?

– Да, поняла, где она?

– В цирке на Цветном. Вместе с няней. Представление закончится через сорок минут. Приезжай, забери. Телефоны отправлю курьером. И помни – в следующий раз это может быть не цирк… Мы поняли друг друга?

– Да…

– Говори громче, плохо слышу!
– Да, я все поняла…
Жить стало лучше… Жить стало веселей…

17

Лучший способ сделать детей хорошими —

это сделать их счастливыми.

Оскар Уайльд

Для человека, который не знает, к какой гавани

он направляется, ни один ветер не будет попутным.

Сенека

На улице уже темно. Я стою у окна не из романтических побуждений, а из-за шумного присутствия мусороуборочной машины во дворе. Сигнализации некоторых машин включились одновременно, и первая моя мысль была о том, что ребенок может проснуться. Сегодня жена ушла на встречу со своей давней подругой, которая только что вернулась из Канады. Ее муж успел погибнуть там в автомобильной катастрофе. Это случилось именно в тот момент, когда за рулем его машины была неизвестная женщина. Если бы тот не погиб, его благоверная нашла бы другой, более изощренный способ с ним разобраться. Например, оттяпала бы хлебным ножом его чрезмерное достоинство. Когда первый раз мне рассказали об этой истории, я некрасиво пошутил, сказав, что за рулем был профессиональный угонщик чужих членов.

Наконец, я убедился, что грузовик отъехал, закрыл шторы и постарался найти себе занятие. Подошел к своей библиотеке, взял «Историю ХХ века», налил виски, включил «Simply Red» и устроился поудобнее в кресле. Больше половины книг – мои. Света увлекалась чтением бессистемно, и, как правило, читала первые две главы тех книг, которые покупал я. Мелочь с Борей лежали вместе на ковре, а между ними – резиновый петушок. По телевизору ведущий детской передачи пытался пояснить суть конфликта котов и собак, он явно не верил в возможность их гармоничного сосуществования. Наша парочка разрушала стереотипы, грамотно поделив территорию и утвердив старшинство на кухне. У них даже был общий интерес – резиновый петух, которого Боря притащил с собой и преподнес Мелочи в качестве откупа за место у миски. Спали они иногда вместе, но чаще – Боря в домике Мелочи, а она возле него.

Я открыл книгу на главе про импичмент Никсону. Только собирался прочесть эту скучную и только американцам понятную историю, как зашла Света.

– Привет, чем занят? Полина заснула?

– Читаю. Она заснула пару часов назад. Почему так рано? Думал, вы как минимум до двух-трех утра посидите.

– Девчонки еще сидят, а мне надоело. Не хочешь прогуляться немного? Хотя бы вокруг дома, у меня от дыма в ресторане глаза заболели и голова начала кружиться. Если бы еще сплетни были интересными, могла бы и потерпеть. Но вот этот стон по поводу мужей мне надоел. Там была еще одна родственница, которая через раз говорила о том, что хочет открыть второй магазин одежды, в Питере. Понятно, кому это было адресовано. Наша-то теперь – богатая вдова. Ну что, оденешься?

– Только не далеко, давай в сад Эрмитаж, на час и обратно. Утром надо Полину везти в школу.

– Я могу отвезти, если хочешь.

– Нет, завтра я сам. Хочу проводить с ней больше времени.

Я не хотел выходить, но правда была в том, что после всех наших перипетий самым важным делом оставалось общение с женой и процесс нормализации отношений. Дети и так любят своих родителей, какими бы они ни были, а вот жены могут попросту этим не страдать. Я смотрел в передаче «Пусть говорят» с Малаховым, как ребенок алкоголички кричал на весь зал: «Мама, я тебя люблю!», а эта мама бросила мужа и ушла к другому, а тот оказался бабой. Вот так. Вероятно, в зрелом возрасте этот малыш покалечит своих родителей топором, если, конечно, выживет, но в данный момент он искренне орал, что любит и отца и мать. Я подумал на секунду о моих претензиях к отцу, но в глубине души понимал, что он уже мной прощен. Любить своих родителей – это пожизненное наказание. По дороге в парк как-то само собой мы взялись за руки, и, посмотрев по сторонам, Света вдруг сказала:

– Помнишь?

Хотя ничего романтичного я не находил в публичных поцелуях, ответил, что помню. Да и какая романтика после стольких лет семейной жизни? По себе могу судить. Цветы, нежные слова и неторопливая прелюдия сохранялись лишь до момента рождения дочери. Дальше начались эксперименты, а временной интервал между актами увеличивался пропорционально увеличению срока брака. Теперь и не вспомню, когда мы перестали целоваться во время секса. Только подумал об этом, как она остановилась и поцеловала меня. Запах мохито и определил финал вечера – мужской долг должен быть исполнен. Пришлось послушно подчиниться ее желанию, хотя я уже планировал вернуться домой. Дома меня ждал секс в ванной. В спальне мы легли каждый на своей стороне, но сегодня она повернулась спиной первой.

Обычное утро в моей обычной жизни с привычным поиском ингредиентов для завтрака в холодильнике. Света спала, а Полина уже заняла свое место за столом в ожидании завтрака от папы. Мы долго спорили, сравнивая полезные свойства разных продуктов. Сошлись на кукурузных хлопьях с молоком, а перед этим я должен был сварить манную кашу по рецепту тещи, которого не знал и знать не хотел, но вполне убедительно повторил с добрыми комментариями.

– А ты знаешь, что твоя бабушка писала в кровать до десяти лет?

– Не-е, неправда, папа. Ха-ха!

– Правда-правда. Она и сейчас иногда не успевает добежать до туалета. Помнишь, как она подолгу там закрывается?

– Д-а-а, помню. А как она ходит по улице?

– Подгузники надевает.

– Папа, прекрати, ха-ха-ха! Не бывает такого!

Полина громко смеялась и стучала ладонями по столу, повторяя: «я не верю». Для сохранения отцовского авторитета я принес на кухню ноутбук и в поисковике нашел картинки рекламы подгузников для пожилых людей. Надо отдать должное рекламщикам, им хватило ума не снимать этих людей в одних подгузниках.

– И бабушка так ходит, папа? А почему не видно этого полотенца?

– Это не полотенца, а пеленки для взрослых, вот придет на днях, спроси. Только не говори ничего по телефону, а то постесняется надеть.

– Ха-ха-ха!

Вдруг обнаружилось, что кончилось молоко. Полина возмущалась, и понадобилось срочно бежать в супермаркет, но чего не сделаешь для своей принцессы!

– Пошли вместе.

– Нет, не хочу. Ты быстрее без меня купишь.

– Это почему?

– У меня короткие ноги, поэтому я не могу ходить так быстро, как ты и мама.

– У тебя не короткие ноги, ты просто ребенок. Поняла? Ре-бе-нок. Кто тебе про ноги такое сказал?

– Бабушка.

– Это какая бабушка? Умная или опять мама твоей мамы?

– Мама мамы.

– А, понятно. Старая стерва…

– Чего, папа?

– Ничего, пока ты ешь кашу, я добегу до магазина за молоком. Что тебе еще купить?

– Хочу молочный шоколад c орешками.

– О, нет-нет, без мамы не могу купить. Если разрешит, то да, но чуть попозже.

– Мама же спит. Иду будить.

– Полина, не надо, ешь свою кашу. Куплю тебе шоколад, но отдам тогда, когда твоя тарелка будет сверкать. Договорились?

– Да, папа.

В джинсах и белой майке я выглядел на пять лет моложе. Убеждал себя в этом долго, только непонятно зачем. Хотя женатый мужчина после многолетнего совместного проживания имеет право выглядеть как хочет. Это в идеале. Почти всегда те жены, у которых три и более извилин, добиваются приближения внешнего облика мужа к некой модели, которая устраивает их самих. Для них это небольшая тактическая победа в проигранной войне института брака. Знаю точно, что если после пережитого за последний год мы со Светой остались вместе, то мы друг для друга – неизбежная пожизненная гиря. Камень на шее. Ничего, со временем к такому положению привыкаешь, понимая, что это не самое невыполнимое требование, которое тебе предъявляет жизнь в обмен на стабильность и покой.

Еще не было восьми утра, а на улице народ бежал во все стороны, скапливаясь через некие временные интервалы у наземного перехода. Рядом с домом сохранился обычный продуктовый магазин эпохи позднего капитализма 1990-х, но он был на противоположной стороне Садового кольца. Переходить Садовое в восемь утра рискуют только гости столицы. Чуть дальше, но уже на нашей стороне был супермаркет, и я, ускорив шаг, отправился именно туда. Проходя мимо палатки с датскими сосисками я остановился, согрешил дважды, купив в том числе и газировку. Уже внутри магазина почувствовал боли в желудке. Тут позвонила Света:

– Ты где? Полина опоздает в школу.

– В супермаркете за молоком, скоро буду.

– Не надо было ходить, скорее возвращайся, вам пора ехать. А то еще немного, и не будет смысла ее вести на занятия.

– Нет-нет, смысл есть. Мы останемся одни почти на целый день. Буду тебе смысл объяснять несколько часов, если захочешь.

– Хочу, чтобы ты поторопился и совершил другой подвиг вместо тех, на которые намекаешь – просто вовремя отвезти ее в школу.

– Ладно-ладно, никакой романтики. Тебе что купить?

Она не ответила и положила трубку. Жены, как родители в старших классах, просыпаются не вовремя.

Я походил немного, проверяя полки журналов и книг. Купил для Полины «Кидс», а себе «Телок» Сергея Минаева. В метре от меня стояла высокая брюнетка в легком бежевом тренче со знакомой клетчатой отделкой и в роскошных лодочках на высоченной танкетке, и пристально смотрела на заднюю обложку тех же «Телок». Ни фига себе, вот это самоконтроль, в восемь утра и в такой боевой готовности! Она так долго и внимательно ее разглядывала, что у меня возникло сомнение в ее способности читать вообще. И тут она повернулась в мою сторону:

– Извините, вы про эту книгу что можете сказать? Вот ломаюсь, покупать или нет? Смотрю, вы уже ее взяли. Я вас не отвлекла?

– Мне говорили, что… Ну да, слышал… Хорошая… Спасает от одиночества…

И тут я застрял. Лет ей было от силы двадцать. Не знаю, это нечто необъяснимое, но в последнее время вокруг меня девушки становятся все моложе и моложе. Ни гладкая кожа, ни голубые глаза, ни нежная улыбка розовых губ, ни длинные тонкие пальцы не могут меня удивить.

– Спасибо огромное, – ответила она и отвернулась.

Ее изящные икры напрягались в такт музыке, которая звучала из отдела с фильмами и музыкальным видео. Я перестал дышать. Несколько секунд еще смотрел, как ее ножки поворачивают за угол и пропадают из поля моего зрения. Я нормализовал дыхание, проверил в двери ближайшего холодильника свое отражение и побежал следом. Пока работал над дыханием, приходил в себя и все такое, она успела уже пройти через кассу и направиться к выходу. Догнал ее возле машины:

– Простите, меня Максим зовут…

– А, это вы! Я Юля, рада знакомству. – Она улыбнулась и продолжила: – Вы на машине?

– Нет, я без.

– Могу подвезти, если недалеко. Вам куда?
– Мне с вами…

Content

Меркури Илиас Женатики

Илиас Меркури Женатики

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17