Сара Шепард

Невероятная

Как спасти жизнь

Мечтали ли вы когда-либо о том, чтобы вернуться в прошлое и исправить свои ошибки? Если бы вы только не разрисовали лицо кукле Bratz своей лучшей подруги, которую она получила на свой восьмой день рождения, тогда возможно, она не променяла бы вас на новенькую из Бостона.

И в девятом классе вы бы не пропускали занятия по футболу ради солнечного денька на пляже, если б знали что тренер посадит вас на скамейку запасных на весь сезон.

Если бы только вы сделали правильный выбор, то возможно, ваша бывшая лучшая подружка дала вам лишний билет в первый ряд на показ Марка Джейкобса.

А может быть, сейчас вы бы уже были вратарём в женской национальной сборной по футболу, а за плечами был бы рекламный контракт с Nike и пляжный домик в Ницце.

Вы бы летали на частном самолёте над Средиземным морем, а не пытались бы найти его на карте, сидя на уроке географии.

В Розвуде мысли об изменчивости судьбы были таким же привычным делом, как и цепочки с кулончиком в виде сердца от Tiffany, которые получали все девочки на их тринадцатилетие.

И четыре подруги сделали бы всё возможное, чтобы вернуться в прошлое и исправить свои ошибки.

Но что если бы они действительно могли вернуться? Смогли бы они спасти жизнь своей пятой подруге? Или её смерть — это часть их судьбы? Иногда прошлое хранит больше вопросов, чем ответов.

В Розвуде всё с двойным дном.

— Она будет в восторге, когда я ей расскажу, — сказала Спенсер Хастингс своим лучшим подругам: Ханне Марин, Эмили Филдс и Арии Монтгомери.

Она прищурила свои зелёные глаза и нажала дверной звонок Элисон ДиЛоурентис.

— Почему ты ей всё расскажешь? — спросила Ханна, перепрыгивая с крыльца на тротуар и обратно.

С тех пор как Элисон сказала Ханне, что только подвижные девушки остаются стройными, Ханна старалась всё время двигаться.

— Может, нам сказать ей всем вместе? — предложила Ария, почёсывая временную татуировку в виде стрекозы на ключице.

— Было бы здорово, — сказала Эмили, убирая свои светлые с красноватым оттенком волосы за ухо.

— Мы бы даже могли станцевать танец, а в конце сказать "Та-да".

— Ни за что, -

Спенсер расправила плечи.

— Это мой сарай — так что я говорю ей.

Она снова позвонила в дверь семьи ДиЛаурентис.

Стоя перед дверью, они слышали, как рядом подрезают живую изгородь на участке Спенсер, и методичный шум тенисного мяча на участке близнецов Фэирфилд через два дома отсюда.

В воздухе стоял запах сирени, свежескошенной травы и крема от загара Neutrogena.

Это был один из многих идиллических моментов в Розвуде. Все в городе было прекрасно: и звуки, и запахи, и жители.

Девочки прожили в Розвуде всю свою жизнь, и они были счастливы быть частью такого места.

Но больше всего они любили Розвудское лето.

Завтра утром они выпустятся из седьмого класса школы, в которую они все ходили, и девочки хотели принять участие в ежегодной церемонии награждения выпускников.

Директор Эпплтон будет вызывать по очереди всех учащихся, начиная с детского сада и заканчивая 11 классом, и каждый ученик будет получать золотую брошь в 24 карата: девочкам в виде гардении, а мальчикам в виде подковы.

После церемонии начнутся десять недель отдыха на пляже, барбекю, поездок на лодке и шоппинг в Филадельфии и Нью-Йорке.

Девочки просто сгорали от нетерпения.

Но церемония в школе не подходила Эли, Арии, Спенсер, Эмили и Ханне.

Лето не начнется для них по-настоящему до завтрашней ночи, до вечеринки с ночевкой по поводу окончания седьмого класса.

И у девочек был сюрприз для Эли, сюрприз, который должен был сделать это лето просто отличным.

Когда дверь наконец открылась, на пороге стояла миссис ДиЛаурентис в коротком светло-розовом платье, которое показывало её длинные, мускулистые, загорелые ноги.

— Здравствуйте, девочки, — сказала она холодно.

— Эли дома? — спросила Спенсер.

— Я думаю, она наверху.

Миссис ДиЛаурентис отошла от двери, пропуская девочек.

— Поднимайтесь.

Спенсер вела группу через зал, ее белая плиссированная юбка для хоккея на траве покачивалась, а ее грязно-белая коса подпрыгивала от середины спины.

Девочкам нравился дом Эли: он пах ванилью и ополаскивателем, также, как и Эли.

Пышные фотографии прошлых поездок ДиЛаурентис в Париж, Лиссабон и на Озеро Комо были вывешены вряд на стенах.

Было много фотографий Али и ее брата, Джейсона, из начальной школы.

Девочкам особенно нравилась фотография Эли во втором классе.

Она вся светилась из-за ярко-красного свитера.

Тогда семья Эли жила в Коннектикуте, и частная школа Эли не требовала, чтобы она носила душные синие пиджаки для фотографии в ежегоднике, как делал Розвуд Дэй.

Даже восьмилетняя Эли была неудержимо мила: у нее были ясные голубые глаза, лицо в форме сердца, прелестные ямочки на щечках, озорное и очаровательное выражение, которое выражало безумство на ее лице.

Спенсер коснулась правого нижнего угла своего любимого фото, изображавшего их пятерых во время похода в Поконос в июле прошлого года.

Они все стояли рядом с гигантским каноэ, пропитанным в темной воде озера, улыбаясь до ушей, настолько счастливых, насколько пять двенадцатилетних лучших подруг могли быть.

Ария положила свою руку на руку Спенсер, Эмили положила руку на руку Арии, и Ханна положила свою руку последней.

Они закрыли глаза на секунду, помычали, а затем разняли руки.

У них появилась привычка дотрагиваться на фото, когда делается снимок, как напоминание об их первом лете дружбы.

Они не могли поверить, что Эли, девочка Розвуд Дэй, выбрала их четверых в свой ближний круг.

Это было как присоединиться к первым лицам общества.

Но признать это было бы немного… наивно.

Особенно сейчас.

Когда они зашли в гостиную, заметили две накидки для вручения дипломов, висящие на крючке рядом со створчатой дверью.

Белая накидка принадлежала Эли, а более официальная темно-синяя была Джейсона, который поступил в Йель.

Девушки взявшись за руки, взволнованные тем, что им предстояло надеть мантии и береты, которые носили выпускники школы Розвуд Дэй с 1897 года.

Только тогда они заметили движение в гостинной.

Джейсон сидел в своем любимом кожаном кресле, с тупым лицом смотря CNN.

— Привеееет, Джейсон, — Спенсер помахала ему рукой.

— Нервничаешь из-за завтрашнего? — Джейсон глянул на них.

Он был сексуальной мужской версией Эли с намасляными светлыми волосами и невероятными голубыми глазами.

Он ухмыльнулся и повернулся к телевизору, не говоря ни слова.

— Ладненько, — хором пробормотали девочки.

У Джейсона была забавная черта — это он с друзьями придумал игру "чур не я".

Девушки позаимствовали и переделали игру под себя, что по большей части означало высмеивание тупых девочек в их присутствии.

Определенно, Джейсон тоже был взволнован.

Эли называла это капризами Элиота Смита, угрюмого певца-поэта, которого он любил.

Только Джейсон определенно не имел никаких оснований расстраиваться сейчас — завтра в это же время он должен был быть на самолете в Коста-Рику, где собирался все лето обучать сплаву на байдарках.

Хнык-хнык.

— Ну и ладно, - Ария пожала плечами.

Четверо девушек развернулись и побежали по лестнице в комнату Эли.

Когда они поднялись наверх, они заметили, что дверь в комнату Эли была закрыта.

Спенсер нахмурилась.

Эмили склонила голову.

За дверью раздалось хихиканье Эли.

Ханна слегка толкнула дверь.

Эли сидела к ним спиной.

Её волосы были собраны в высокий хвост, и она завязала бретельки полосатого шелкового топа в превосходный узелок на шее.

Она зачарованно смотрела на открытый ноутбук на коленях.

Спенсер кашлянула, и Эли испуганно обернулась.

— Девчонки, привет! — воскликнула она.

— Как дела?

— Да ничего.

Ханна указал на ноутбук на коленях Эли.

— Что это?

Эли быстро захлопнула ноутбук.

— Ну.

Ничего.

Девушки почувствовали, как кто-то подошел сзади.

Миссис ДиЛаурентис заглянула в спальню Эли.

— Мы должны поговорить, — сказала она Эли, ее голос звучал резко и натянуто.

— Но, мам… — запротестовала Эли.

— Сейчас.

Девушки переглянулись.

Это был голос миссис ДиЛаурентис, означающий "у тебя неприятности".

Они нечасто его слышали.

Мать Эли посмотрела на девочек.

— Почему бы вам, девочки, не подождать на крыльце?

— Это займет всего секунду, — быстро сказала Эли, посылая им извиняющую улыбку.

— Я скоро спущусь.

Ханна остановилась в смущении.

Спенсер прищурилась, пытаясь разглядеть ноутбук, который держала Эли.

Миссис Дилаурентис подняла бровь.

— Давайте, девочки.

Идите.

Четверка вздохнула и спустилась по лестнице.

На крыльце они устроились на своих привычных местах за огромным квадратным столом — Спенсер на одном конце, а Ария, Эмили и Ханна по бокам.

Эли сядет во главе стола рядом с каменным бассейном для птиц её отца.

В этот момент четверка девушек наблюдала за парой кардиналов, которые резвились в холодной прозрачной воде купальни.

Когда голубая сойка попыталась присоединиться к ним, кардиналы громко защебетали быстро прогнали её.

Казалось, птицы были такие же замкнутые, как и девушки.

— Было странно, там наверху, — прошептала Ария.

— Как думаете, у Эли неприятности? — прошептала Ханна.

— Что, если она наказана и не сможет пойти на ночевку?

— Почему у нее могут быть проблемы? Она не сделала ничего плохого, — прошептала Эмили, которая всегда поддерживала Эли; девушки прозвали её Киллером, как питбуля Эли.

— Не то, о чем бы мы знали, — Спенсер пробормотал себе под нос.

Потом миссис ДиЛаурентис появилась из французских дверей патио и пересекла лужайку.

— Я хочу убедиться, что вы правильно сделали измерения, — прокричала она рабочим, которые лениво ставили огромный бульдозер в задней части дома.

Семья ДиЛаурентис строила беседку на двадцать человек для летних вечеринок, и Эли упоминала, что её мать была требовательна в отношении всего процесса, несмотря на то, что они тогда только копали ямы.

Миссис ДиЛаурентис подошла к рабочим и начала отчитывать их.

Её алмазное обручальное кольцо блестело на солнце, когда она неистово размахивала руками.

Девочки переглянулись, — выглядело так, будто лекция Эли не заняла много времени.

— Девчонки, — Эли стоял на краю крыльца.

Она переоделась из топа на бретельках в темно-голубую футболку Abercrombie.

На её лице был озадаченный взгляд.

— Мм… привет, — Спенсер встала.

— На чем она тебя поймала?

Эли моргнула.

Её глаза метались взад-перёд

— Ты попала в неприятности без нас? — вскрикнула Ария, стараясь, чтоб это звучало, будто она дразнится.

— И почему ты переоделась? Тот топ на бретельках, который был на тебе, симпатичный.

Эли по-прежнему смотрела взволновано… и как-будто расстроенно.

Эмили остановилась на пол пути.

— Ты хочешь, что бы мы ушли? — в её голосе была капля неуверенности.

Все остальные нервно смотрели на Эли — это было то, чего она хотела? Эли три раза повернула свой синий браслет вокруг запястья.

Она вышла во двор и села на своё законное место.

— Конечно, я не хочу, чтобы вы уходили.

Мама рассердилась на меня потому… что я снова бросила свою хоккейную одежду с ее деликатным бельем.

Она слегка пожала плечами и закатила глаза.

Эмили выпятила нижнюю губу.

Прошла секунда

— Она рассердилась из-за этого?

Эли подняла брови.

— Ты знаешь мою маму, Эм.

— Она ещё большая задница, чем Спенсер.

Она захихикала.

Спенсер сердито глянула на Эли, в то время как Эмили провела пальцем вдоль одного из пазов в столе из тикового дерева.

— Но не волнуйтесь, девочки. Я не под домашним арестом или что-то типа того.

Эли сложила ладони вместе.

— Наша фееричная ночевка может пройти как запланировано!

Четверка вздохнула с облегчением, и странное, беспокойное настроение начало испаряться.

Только у каждого возникло чувство, что Эли не договаривает, — конечно, не в первый раз.

В одну минуту Эли была их лучшим другом, а в другую она отходила от них, чтобы позвонить по телефону и отправить таинственные сообщения.

Разве они не должны делиться всем? Другие девушки определенно достаточно делились о себе, — они рассказывали Эли о том, что никто, абсолютно никто другой не знал.

И, конечно, большим секретом было то, что они все знали о Джене Кавано — то, что они поклялись унести с собой в могилу.

— Кстати о нашей фееричной ночевке, хочу поделиться большой новостью, — Спенсер нарушила их размышления.

— Угадайте, где мы проведем ее.

— Где? — Эли наклонилась вперед на локтях, медленно возвращаясь в свое обычное состояние.

— В сарае Мелиссы! — воскликнула Спенсер

Мелисса была старшей сестрой Спенсер, и мистер и миссис Хастингс отремонтировали сарай на заднем дворе и позволили Мелиссе использовать его в качестве своего личного пристанища, пока она учиться на последних курсах старшей школы.

Спенсер будет иметь те же привилегии, как только станет достаточно взрослой.

— Классно! — воскликнула Эли.

— Как у тебя получилось?

— Она вылетает в Прагу завтра вечером после окончания школы, — ответила Спенсер.

— Мои родители разрешили нам его использовать, если мы прибиремся к её приезду.

— Клево.

Эли откинулась назад и скрестила руки.

Вдруг её глаза сосредоточились на чем-то немного левее от рабочих.

Мелисса прошла по заднему двору Хастингсов, её осанка была твердой и правильной.

Её выпускное белое платье покачивалось на вешалке в ее руках, и она набросила королевскую голубую мантию выпускника на плечи.

Спенсер застонала.

— Она была невыносимой из-за этой всей выпускной фигни, — прошептала она.

Она даже сказала мне, что я должна быть благодарна, что скорее всего Эндрю Кампбел будет читать выпускную речь вместо меня, когда мы будем выпускниками, — честь это огромная ответственность.

Спенсер и её сестра ненавидели друг друга, и у Спенсер почти каждый день была новая история о стервозности Мелиссы.

Эли остановилась.

— Эй! Мелисса! — она начала махать.

Мелисса остановилась и обернулась.

— А.

Привет, девочки!

Она настороженно улыбнулась.

— Волнуешься перед поездкой в Прагу? — пропела Эли, радостно улыбаясь Мелиссе.

Мелисса немного склонила голову.

— Конечно.

— Йен тоже едет? — Йен был великолепным парнем Мелиссы.

От одной мысли о нем девочки падали в обморок.

Спенсер впилась ногтями в руку Али.

— Эли.

Но Эли отняла у нее руку.

Мелисса сощурилась от ярких лучей солнца.

Голубая королевская мантия развивалась на ветру.

— Нет.

Он не едет.

— Оу! — Эли притворно улыбнулась.

— Ты уверена, что это хорошая идея — оставить его одного на две недели? Он может найти другую девушку!

— Элисон! — прошипела Спенсер сквозь зубы.

— Прекрати.

Сейчас же.

— Спенсер? — Эмили прошептала.

— Что происходит?

— Ничего, — быстро ответила Спенсер.

Ария, Эмили, и Ханна снова посмотрели друг на друга.

В последнее время это происходило часто: Эли что-то скажет, одна из них рассердится, а остальные понятия не имеют, что происходит.

Но это было явно не "ничего".

Мелисса поправила мантию вокруг шеи, распрямила плечи и повернулась.

Она пронзительно посмотрела на гигантскую яму во дворе ДиЛаурентис, потом зашла в сарай, хлопнув дверью за собой так громко, что венок на двери подскочил.

— Ее определенно что-то беспокоит, — сказала Эли.

— Я просто пошутила, в конце концов.

Спенсер слабо захрипела, будто у нее болело горло, и Эли начала хихикать.

Слабая улыбка была на её лице.

Это была улыбка, которая появлялась у нее, когда она махала секретом перед чьим-то носом, дразня тем, что она может рассказать другим, если захочет.

— В любом случае, кого это волнует? — Эли пристально оглядела каждую из них яркими глазами. — Знаете что, девочки? — она взволновано забарабанила пальцами по столу. — Я думаю, это будет Лето Эли. Это будет Лето Всех Нас. Я предчувствую это. А вы?

Наступила ошеломленная пауза. Казалось, что влажные облака повисли над ними, затуманивая их мысли. Но медленно облака рассеялись, и у каждой возникла идея. Возможно, Эли была права. Это лето может стать лучшим в их жизни. Они могут вернуть свою дружбу и сделать ее такой же крепкой, как прошлым летом. Они могут забыть все ужасы и скандалы, которые с ними происходили, и просто начать сначала.

— Я тоже чувствую это, — громко сказала Ханна.

— Определенно, — одновременно сказали Ария и Эмили.

— Конечно, — тихо сказала Спенсер.

Они все схватились за руки и крепко сжали их.

Ночью шел дождь, сильный и громкий, делая лужи на дороге, поливая сады и образуя маленькие озера на покрытии бассейна Хастингсов. Когда в полночь дождь закончился, Ария, Эмили, Спенсер и Ханна почти одновременно проснулись и приподнялись на кровати. У каждой из них появилось предчувствие. Они не знали, было ли это потому, что им просто приснился сон, или они волновались по поводу следующего дня. Или, может, это было связано с чем-то ещё… с чем-то более трудным для понимания.

Каждая из них выглянула из своего окна на спокойные, опустевшие улицы Розвуда. Облака рассеялись, и были видны все звезды. Тротуар блестел от дождя. Ханна посмотрела на дорогу — там была только машина её мамы. Её отец переехал. Эмили посмотрела на свой задний двор и лес за ним. Она никогда не ходила в тот лес, — она слышала, что там обитают  привидения. Ария слышала звуки из спальни родителей, думая, что она тоже встали, — или, возможно, они снова ругались и ещё не засыпали. Спенсер пристально вглядывалась в заднюю дверь ДиЛаурентис, потом в огромную яму для фундамента беседки во дворе, которую рыли рабочие. Дождь превратил вскопанную землю в грязь. Спенсер подумала про все, что раздражало её в жизни. Потом она подумала обо всем, что она хотела иметь в своей жизни и о том, что хотела бы изменить.

Спенсер подошла к кровати, нашла под ней свой красный фонарик и посветила им в окно Эли. Одна, две, три вспышки. Это был их с Эли секретный код, который означал, что она хочет выйти и поговорить лично. Она думала, что видела белокурую голову Эли, сидящей на кровати, но Эли не посветила в ответ.

Все четверо легли в свои постели, говоря себе, что это чувство ничего не значит, что им надо было поспать. Через двадцать четыре часа они будут на своей ночёвке в честь окончания седьмого класса. Это будет первая ночь лета. Лета, которое всё изменит.

Как же они были правы.

Дзен могущественнее меча

Ария Монтгомери проснулась в полудреме. Это было воскресное утро, и она свернулась на синем виниловом стуле в зале ожидания Розвудской Мемориальной больнице. Все вокруг — родители Ханны, офицер Уилден, лучшая подруга Ханны Мона и Лукас Битти, мальчик из её класса в Розвуд Дей, который, похоже, только что пришел, — смотрели на неё.

— Я что-то пропустила? — прохрипела Ария. Ее голова была как-будто напичкана зефиром "Пипс". Когда она посмотрела на часы, висящие над входом зала ожидания, она увидела, что было всего лишь восемь тридцать. Она была в отключке только 15 минут.

Лукас сел рядом с ней и взял экземпляр журнала "Медицинское Назначение Сегодня". Согласно обложке, в этом номере были самые последние модели калоприемников. Кто положил медицинские журналы в больничную комнату ожидания? — Я только что пришел, — ответил он. — Я слышал об аварии в утренних новостях. Ты видела Ханну?

Ария покачала головой. — Нас все еще не пускают к ней.

Оба с мрачным видом замолчали. Ария осмотрела остальных. На миссис Марин был мятый серый кашемировый свитер и замечательно сидящие искусственно состаренные джинсы. Она ругалась в свою маленькую моторолу несмотря на то, что медсестры сказали, что здесь нельзя использовать мобильные телефоны. Офицер Уилден сидел рядом с ней, его куртка была расстегнута до середины груди, и под ней виднелась заношенная белая футболка. Отец Ханны развалился в кресле возле огромных дверей реанимации, покачивая левой ногой. В бледно-розовом спортивном костюме Juicy и шлепанцах Мона смотрелась нетипично растрепанной, её лицо опухло от слез. Когда Мона подняла глаза и увидела Лукаса, она окинула его раздражённым взглядом, как бы говоря: "Это только для близких друзей и семьи. Что ты здесь делаешь?" Ария не могла никого винить за вспыльчивость. Она была здесь с 3 утра, после того как скорая приехала к стоянке школы и, осмотрев Ханну, увезла ее в больницу. Мона и другие прибыли утром из различных мест, когда новости начали распространяться. Последним, что сказали врачи, было то, что Ханна переведена в отделение интенсивной терапии. Но это было три часа назад.

Ария прокручивала ужасные подробности предыдущей ночи. Ханна крикнула, что она знает, кто такой "Э", дьявольский посланник, который насмехался над Ханной, Арией, Эмили и Спенсер последний месяц. Ханна не хотела раскрывать какие-либо подробности по телефону, поэтому она попросила Арию и Эмили встретится в Розвуд Дей на качелях, в их старом особом месте. Эмили и Ария прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как черный внедорожник сбил Ханну и уехал. Когда приехали парамедики, надели цервикальный воротник на шею Ханне, осторожно подняли ее на носилках и занесли в машину скорой помощи, Ария почувствовала онемение. Когда она сильно себя ущипнула, ей стало лучше.

Ханна была всё еще жива… но еле-еле. У нее были повреждения внутренних органов, перелом руки и ушибы по всему телу. Авария вызвала черепно-мозговую травму, и теперь она была в коме.

Ария закрыла глаза, готовая снова расплакаться. Самой немыслимой вещью во всем этом было сообщение, которое Ария и Эмили получили после несчастного случая. "Она слишком много знала". Это было от Э. А это значит… Э знала, что Ханна знала. Также, как знала все остальное — все их тайны, то, что в действительности это Эли, Ария, Спенсер, Эмили и Ханна ослепили Дженну Кавано, а не ее сводный брат Тоби. Э, вероятно, даже знала правду о том, кто убил Эли.

Лукас похлопал Арии по руке. — Ты же была там, когда Ханну сбил автомобиль, да? Ты видела, кто это сделал?

Ария не очень хорошо знала Лукаса. Он был одним из тех людей, которые любили школьные мероприятиях и клубы, в то время как Ария была аутсайдером, далеким от всех вещей, которыми увлекались ее сверстники. Она не знала, что его связывает с Ханной, но казалось трогательным, что он был здесь. — Было слишком темно, — пробормотала она.

— И ты не знаешь, кто бы это мог быть?

Ария прикусила нижнюю губу. Уилден и несколько других полицейских Розвуда показались сразу после того, как девочки получили сообщение от Э. Когда Уилден спросил девочек, что произошло, все они утверждали, что они не видели лицо водителя внедорожника. И они клялись снова и снова, что это, должно быть, несчастный случай — они не знали, зачем кто-нибудь сделал бы это намеренно. Может быть, было неправильно не сообщать эту информацию полиции, но все они боялись того, что Э припасла для остальных, если они скажут правду.

Э предупреждала их не рассказывать и раньше, и Ария и Эмили уже были наказаны за игнорирование этих угроз. Э послала матери Арии, Элле, письмо, рассказывающее, что у отца Ария был роман с одной из его студенток, и разоблачила Арию, державшую в секрете тайну отца. Потом Э рассказала всей школе, что Эмили встречалась с Майей, девушкой, которая переехала в старый дом Эли. Ария посмотрел на Лукаса и молча покачала головой.

Дверь отделения интенсивной терапии распахнулись и доктор Гист вошел в зал ожидания.

С пронизывающими серыми глазами, кривым носом и стогом белых волос он был немножко похож на Гельмута, германского хозяина старого дома семьи Арии, который они арендовали в Рейкьявике в Исландии.

Доктор Гейст одарил всех тем же оценивающим взглядом, что и Гельмут Майка, брата Арии, когда обнаружил, что тот держал своего тарантула Дидди в пустом терракотовом горшке, который Гельмут использовал для выращивания тюльпанов.

Родители Ханны нервно встали и подошли к врачу.

— Ваша дочь все еще без сознания, — сказал спокойно Доктор Гитс.

— Почти ничего не изменилось.

Мы загипсовали ее сломанную руку и сейчас проверяем степень повреждения её внутренних органов.

— Когда мы сможем увидеть ее? -

спросил мистер Марин.

— Скоро, — сказал доктор Гист.

— Но она все еще в очень критическом состоянии.

Он повернулся, чтобы уйти, но мистер Марин схватил его за руку.

— Когда она очнётся?

Доктор Гейст покопался в своей папке.

— У неё опухоль мозга, так что нам трудно предсказать степень повреждения на данный момент.

Она может либо сразу проснуться, либо могут быть осложнения.

— Осложнения? — миссис Мэрин побледнела.

— Я слышал, что люди, которые находятся в коме, имеют меньше шансов выбраться из неё после определенного количества времени, — нервно сказал Мистер Марин.

— Это правда?

Доктор Гейтс потер руки о свой синий халат.

— Да, это правда, но давайте не будем забегать вперед, хорошо?

Шепот прошел по комнате.

Мона снова заплакала.

Ария хотела позвонить Эмили… но Эмили была на самолете на пути в Де-Мойн в Айове, причину она не объяснила — только то, что Э сделала что-то, чтобы отправить ее туда.

Потом была Спенсер.

Перед тем, как Ханна позвонила с новостями, Ария сложила вместе некоторые угрожающие факты о Спенсер… И когда Ария увидела ее, прячущуюся в лесу, дерганую, как дикое животное, сразу после того, как внедорожник сбил Ханну, это только подтвердило ее худшие опасения.

Миссис Мэрин взяла свою огромную коричневую кожаную сумку с пола, прерывая размышления Арии.

— Я собираюсь пойти выпить немного кофе, — тихо сказала мама Ханны своему бывшему мужу.

Потом она поцеловала в щеку офицера Уилдена, — до сегодняшнего вечера Ария не знала, что между ними что-то было, — и исчезла в лифте.

Офицер Уилден упал обратно в своё кресло.

На прошлой неделе Уилден посетил Арию, Ханну и остальных, задавал им вопросы о деталях исчезновения и смерти Эли.

В середине этого опроса Э послала каждой из них сообщение о том, что если они осмелятся сболтнуть о сообщениях, получаемых от Э, они об этом пожалеют.

Но то, что Ария не могла сказать Уилдену, что Э сделала с Ханной, не означало, что она не могла рассказать те ужасные вещи, которые поняла про Спенсер.

— Могу ли я поговорить с Вами? — крикнула она Уилдену через всю комнату.

Уилден кивнул и встал.

Они отошли от зала ожидания к торговому автомату.

Внутри было шесть светящихся торговых автоматов, предлагающих ассортимент от содовой до настоящей еды, непонятные бутерброды, пироги, которые напоминали Арии бурду её отца, Байрона, делавшего ее на ужин, когда ее мать, Элла, зарабатывалась допоздна.

— Слушай, если речь пойдет о твоем друге учителе, то мы его отпустили.

Уилден сел на скамейку рядом с микроволновой печью и одарил Арию слабой улыбкой.

— Мы не можем держать его.

И как ты знаешь, мы держали это втайне.

Мы не будем наказывать его, если ты не выдвинешь обвинения.

Но я, вероятно, расскажу твоим родителям.

К лицу Арии прилила кровь.

Конечно Уилден знал о том, что произошло этой ночью между ней и Эзрой Фитц, любовью всей ее жизни и ее учителем английского.

Возможно, было главной новостью в Розвудском департаменте полиции, что двадцатидвухлетний учитель английского был застукан с несовершеннолетней, и что это ее парень настучал на них.

Они, возможно, судачили об этом в Хутерс, который был рядом с полицейским участком, среди жареных куриных крылышек Буфало, сыра фри и девочек с большими сиськами.

— Я не хочу выдвигать обвинения, — пробормотала Ария.

— И, пожалуйста, пожалуйста, не говорите моим родителям.

Большая непродуктивная семейная дискуссия — это последнее, что было ей сейчас нужно.

Ария сбавила свой напор.

— Но в любом случае, это не то, о чем я хочу поговорить с вами.

Я… думаю, я могу знать, кто убил Элисон.

Утлден приподнял бровь.

— Я слушаю.

Ария сделала глубокий вдох.

— Во-первых, Эли встречалась с Йеном Томасом.

— Йеном Томасом, — повторил Уилден, его глаза расширились.

— Парнем Мелиссы Хастингс, — Ария кивнула.

— Я заметила кое-что на видео, которое просочилось в прессу на прошлой неделе.

Если вы посмотрите его внимательно, вы увидите, как Йен дотрагивается рукой до Эли.

Она откашлялась.

— Спенсер Хастингс также была влюблена в Йена.

Эли и Спенсер были соперницами, и они страшно поссорились в ночь пропажи Элисон.

Спенсер выбежала из амбара за Эли и не возвращалась по крайней мере десять минут.

Уилден смотрел недоверчиво.

Ария сделала глубокий вдох.

Э послала Арии различные подсказки об убийце Эли — что это был кто-то близкий, кто-то, кто знал Эли и каждый дюйм ее двора.

С этими подсказками и тем фактом, что Йен и Эли были вместе, Спенсер логически была подозреваемой.

— Через некоторое время я вышла на улицу, чтоб посмотреть на них, — сказала она.

— Их нигде не было… И у меня было ужасное чувство, что Спенсер…

Уилден откинулся на спинку стула.

— Спенсер и Элисон весили примерно одинаково, да?

Ария кивнула.

— Да.

Наверное.

— Ты бы смогла перетащить кого-то твоего размера к яме и затолкать его внутрь?

— Я-я не знаю, — Ария запнулась.

— Может быть? Если бы я была очень зла?

Уилден покачал головой.

Глаза Арии наполнились слезами.

Она вспомнила, как жутко тихо было в ту ночь.

Эли была всего в нескольких сотнях ярдов от них, и они не слышали ни звука.

— Также Спенсер нужно было достаточно успокоиться, чтобы не казаться подозрительной, когда она вернулась к вам, — добавил Уилден.

— Чтобы провернуть это, надо быть чертовски хорошим актером, а не семиклассницей.

Я думаю, кто бы это ни сделал, очевидно, он был рядом, но на все это ушло бы больше времени.

Он приподнял брови.

— Вы, девочки из Розвуд Дэй, этим занимаетесь эти дни? Обвиняете своих старых друзей в убийстве? — у удивленной Арии отвисла челюсть.

— Это только…

— Спенсер Хастингс конкурентная, вспыльчивая девушка, но она не кажется мне убийцей, — прервал Уилден.

Затем он печально улыбнулся Арии.

— Я понимаю.

Должно быть, вам тяжело, вы только хотите выяснить, что случилось с вашей подругой.

Хотя я не знал, что Элисон тайно встречалась с парнем Мелиссы Хастингс.

Это интересно.

Уилдон кратко кивнул Арии, встал и развернулся к холлу.

Ария осталась у автоматов, она не сводила глаз с мятого зеленого линолеума.

Она чувствовала себя перегретой и дезориентированной, как если бы она провела много времени в сауне.

Возможно, ей должно было быть стыдно, обвиняя старую лучшую подругу.

И дыры, на которые указал Уилден в ее теории, имели смысл.

Может, она вообще была дурой, когда поверила подсказкам Э.

По спине Арии пробежал холодок.

Возможно Э послала Арии эти подсказки преднамеренно, чтобы сбить ее с пути и отвести внимание от истинного убийцы.

И может быть, просто может быть, настоящий убийца… Э.

Ария запуталась в своих мыслях и вдруг почувствовала на своем плече руку.

Она вздрогнула и обернулась, ее сердце заколотилось.

Позади нее стоял ее отец, Байрон, в изношенной футболке "Колледж Холлис" и джинсах с продырявленным левым передним карманом.

Она скрестила руки на груди, чувствуя себя неловко.

Она действительно не говорила с отцом в течение нескольких недель.

— Боже, Ария.

С тобой все в порядке? — выпалил Байрон.

— Я видел тебя в новостях.

— Я в порядке, — сухо ответила она.

— Это Ханна пострадала, а не я.

Когда отец потянулся, чтоб обнять её, Ария не была уверена, стоит ли его крепко обнять или лучше отступить.

Она скучала по нему с тех пор, как он переехал месяц назад.

Но Арию также была взбешена тем, что потребовалась смертельно опасная авария и появление на телевидении для того, чтобы заставить Байрона оставить Мередит и поговорить с собственной дочерью.

— Сегодня утром я позвонил твоей матери, спрашивал как ты, но она сказала, что ты там больше не живешь, -

голос Байрона дрожал от волнения.

Он провел рукой по своей макушке, приводя свои волосы в еще больший беспорядок.

— Где ты живешь?

Ария обеспокоенно смотрела на яркий плакат "Оказание первой помощи", скрывающийся за автоматом с кока-колой.

Кто-то обнажил грудь жертвы удушья, и выглядело так, будто человек, оказывающий первую помощь, лапал ее.

Ария остановилась у своего парня Шона, но он отчетливо дал понять, что ей там больше не рады после того, как организовал облаву в квартире Эзры и оставил на его пороге вещи Арии.

Но кто рассказал Шону о ее романе с Эзрой? Динь-динь-динь! Э.

У нее не было времени обдумать новую жизненную ситуацию.

— В "Старом Холлисе", — предположила Ария.

— В "Старом Голлисе" крысы.

Почему бы тебе не остаться со мной?

Ария решительно покачала головой.

— Ты живешь с…

— Мэрэдит, — твердо сказал Байрон.

— Я хочу, чтобы ты с ней познакомилась.

— Но… — возразила Ария.

Ее отец, однако, бросил на нее свой классический взгляд буддийского монаха.

Ария хорошо знала этот взгляд — она видела его после того, как он запретил ей ехать в художественный летний лагерь вместо дневного лагеря "Счастливый Привет Холлиса" четвертое лето подряд, что означало десять долгих недель изготовления бумажных кукол-марионеток и соревнований в игре "ложка и яйцо".

Байрон также посмотрел на нее, когда Ария спросила, может ли она закончить Американскую Академию в Рейкьявике, а не возвращаться в Розвуд со всей семьей.

Этот взгляд часто сопровождался словами Байрона, которые он услышал от монаха в Японии во время своей дипломной практики: препятствие и есть путь.

Это значило, что то, что не убьет Арию, сделает ее сильнее.

Но когда она представляла себе переезд к Мередит, на ум приходила соответствующая цитата: некоторые лекарства хуже болезни.

Абракадабра, теперь мы снова любим друг друга

Эли опустилась на бедро и посмотрела на Спенсер Хастингс, стоявшую напротив нее на задней тропинке, которая вела от сарая Хастингсов к лесу.

— Ты пытаешься украсть у меня все, — зашипела она.

— Но ты не можешь получить это.

Спенсер задрожала от холодного вечернего воздуха.

— Не могу получить чего?

— Ты знаешь, — сказала Эли.

— Ты прочитала это в моем дневнике.

Она откинула свои медово-светлые волосы за плечо.

— Думаешь, ты такая особенная, но ты так неубедительна, делая вид, что не знала, что Йен со мной.

Конечно ты знала, Спенс.

Именно поэтому он тебе нравится, не так ли? Потому что я с ним? Потому что твоя сестра тоже с ним?

Глаза Спенсер были испуганными.

Ночной воздух стал резким, пахнущим почти едко.

Эли выпятила свою нижнюю губу.

— Оу, Спенс.

Ты действительно поверила, что нравишься ему?

Вдруг Спенсер почувствовала прилив гнева, и ее руки дернулись вперед, толкая Эли в грудь.

Эли попятилась, спотыкаясь на скользких камнях.

Только это была больше не Эли, это была Ханна Мэрин.

Тело Ханны взлетело в воздух, и она ударилась о землю с резким треском.

Вместо всей ее косметики и блекберри, вырвавшихся из сумочки как из лопнувшей пикаты, из тела Ханны исторглись внутренние органы, осыпаясь градом на бетон.

Спенсер вскочила с влажными от пота светлыми волосами.

Было воскресное утро, и она лежала в своей кровати все еще в черном атласном платье и неудобных стрингах, которые она собиралась надеть на вечеринку в честь дня рождения Моны Вандервол прошлой ночью.

Мягкий золотой свет падал на ее стол, и скворцы невинно щебетали на гигантском дубе рядом с ее окном.

Она не спала почти всю ночь, ожидая, что ей позвонят с новостями о Ханне.

Но никто не позвонил.

Спенсер не знала, была эта тишина хорошим или плохим знаком.

Ханна.

Она позвонила Спенсер поздно ночью сразу после того, как Спенсер вспомнила свои давно подавленные воспоминания об Эли в лесу той ночью, когда она исчезла.

Ханна сказала Спенсер, что выяснила что-то важное, и что они должны встретиться на качелях в Розвуд Дэй.

Спенсер подошла к стоянке в тот момент, когда тело Ханны взлетело в воздух.

Она выехала на обочину дороги, а затем убежала в лес в шоке от того, что увидела.

— Вызови скорую! — завизжала Ария.

Эмили рыдала от страха.

Ханна оставалась неподвижной.

В своей жизни Спенсер никогда не была свидетелем ничего столь ужасного.

Секундой позже, Sidekick Спенсер оповестил о новом сообщении от Э.

По-прежнему прячсась в лесу, Спенсер видела, как Эмили и Ария достают свои телефоны, и ее живот скрутило, когда она поняла, что они получили то страшное сообщение: "Она слишком много знала".

Могла ли Э вычислить, что именно обнаружила Ханна, — что-то, что Э пыталась скрыть, — и сбить Ханну, чтобы закрыть ей рот? Такое вполне могло быть, но Спенсер трудно было поверить, что это действительно случилось.

Это просто было так жестоко.

Но, возможно, Спеснер была такой же жестокой.

Всего лишь за несколько часов до аварии она столкнула свою сестру Мелиссу со ступенек.

И она наконец-то вспомнила, что случилось в ночь исчезновения Эли, восстановила те десять минут, что она подавила так надолго.

Она толкнула Эли на землю — может даже достаточно сильно, чтобы убить ее.

Спенсер не знала, что случилось потом, но, казалось, что Э знала.

Э несколько дней назад прислала сообщение Спенсер, в котором намекала, что убийца Эли был прямо перед ней.

Спенсер получила это сообщение в тот момент, когда смотрела в зеркало… на себя.

Спенсер не побежала на стоянку к своим друзьям.

Вместо этого она в отчаянии умчалась домой, чтобы обдумать все случившееся.

Могла она убить Эли? Было ли в ней это? Но после этой бессонной ночи она просто не могла сравнивать то, что она сделала с Мелиссой и Эли, с тем, что Э сделала с Ханной.

Да, Спенсер утратила сдержанность, да, Спенсер могла прийти в бешенство, но глубоко внутри она просто не думала, что могла убить.

Почему тогда Э так уверена, что Спенсер преступница? Возможно ли, что Э ошиблась… или лжет? Но Э знала про поцелуй Спенсер с Йеном Томасом в седьмом классе, про ее тайную связь с Реном, парнем Мелиссы из колледжа, и про то, что они пятеро ослепили Дженну Кавано, — все это было правдой.

У Э было на них столько компромата, что ей вряд ли надо было что-нибудь придумывать.

Внезапно, когда Спенсер вытирала пот с лица, ей кое-что пришло в голову, отчего сердце девушки ушло в пятки.

Она придумала очень хорошую причину, почему Э могла соврать и предположить, что Спенсер убила Эли.

Возможно, у Э тоже есть секреты.

Возможно, Э нужен козел отпущения.

— Спенсер? — послышался голос мамы.

— Ты можешь спуститься?

Спенсер подскочила и глянула на свое отражение в зеркале.

Ее глаза выглядели отекшими и налитыми кровью, губы были потресканы, а волосы полны веточек после пряток в лесу этой ночью.

Она не могла обсуждать семейные дела прямо сейчас.

На первом этаже пахло свежезаваренным гавайским кофе, слойками из Фреш Филдс и свежесрезанными каллами, которые их домработница, Кэндес, покупала каждое утро.

Отец Спенсер стоял у гранитного стола посреди кухни, переодетый в черные спандексовые велосипедные штаны и велосипедную водолазку USPS.

Возможно, это было хорошим знакок: они не могли быть слишком рассержены, если её отец был на своей регулярной велосипедной прогулке в 5 утра.

На кухонном столе лежала копия воскресной газеты Philadelphia Sentinel.

Сначала Спенсер подумала, что она была там из-за новостей об аварии Ханны.

Но потом она увидела собственное лицо, смотревшее на неё с первой страницы газеты.

Она была одета в гладкий черный костюм и уверенно ухмылялась в камеру.

"Подвинься, Трамп!", — гласил заголовок.

"Идет номинантка конкурса эссе "Золотая орхидея" Спенсер Хастингс!". Желудок Спенсер сковало тяжестью.

Она забыла.

Сейчас газета была у всех на пороге.

Из кладовой кто-то вышел.

Спенсер отступила в страхе.

Это была Мелисса, которая смотрела на нее, так крепко вцепившись в коробку с изюмом Bran, что Спенсер показалось, она может ее раздавить.

На левой щеке сестры был крошечная царапина, над правой бровью пластырь, на левом запястье желтый браслет из больницы, а на правом — розовый след от вчерашней борьбы со Спенсер.

Спенсер опустила глаза, чувствуя себя виноватой.

Вчера Э прислала Мелиссе несколько предложений из ее старого эссе по экономике, того самого, которое Спенсер украла из компьютера Мелиссы и представила как свою собственную домашнюю работу.

Это же эссе учитель по экономике Спенсер, мистер МакАдам, номинировал на "Золотую орхидею" — самый престижный в стране конкурс эссе среди школьников.

Мелисса поняла, что сделала Спенсер, и, хотя та умоляла о прощении, Мелисса наговорила ей вещей еще более ужасных, чем, по мнению Спенсер, она заслуживала.

Ссора закончилась, когда Спенсер, взбешенная словами Мелиссы, нечаянно столкнула свою сестру вниз со ступеней.

— Итак, девочки.

Миссис Хастингс поставила свою чашку кофе на стол и жестом предложила Мелиссе присесть.

— Мы с вашим отцом приняли серьезное решение.

Спенсер приготовилась к тому, что последует.

Они накажут ее за плагиат.

Она не поступит в колледж.

Она пойдет в торговое училище.

И закончит, работая в телемаркете на QVC, принимая заказы на тренажеры для пресса и фальшивые бриллианты, а Мелисса как всегда выйдет сухой из воды.

Так или иначе, ее сестра всегда находила способ выйти на первое место.

— Прежде всего, мы не хотим, чтоб вы, девочки, и дальше виделись с доктором Эванс.

Миссис Хастингс сложила пальцы вместе.

— Она принесла больше вреда, чем пользы.

Поняли?

Мелисса молча кивнула, а Спенсер в замешательстве шмыгнула носом.

Доктор Эванс, их психиатр, была одной из немногих людей, кто не пытался поцеловать Мелиссе зад.

Спенсер начала протестовать, но заметила предупреждение на лицах родителей.

— Хорошо, — пробормотала она, потеряв надежду.

— Во-вторых, — мистер Хастингс ткнул большим пальцем прямо в лицо Спенсер на фотографии в газете Sentinel.

— Списывать статью Мелиссы было очень не правильно, Спенсер.

— Я знаю, — быстро сказала Спенсер, боясь посмотреть в сторону Мелиссы.

— Но после тщательного обдумывания мы решили, что не хотим предавать это огласке.

Наша семья уже прошла через слишком многое.

Так что, Спенсер, ты продолжаешь соревноваться за Золотую орхидею.

Мы никому об этом не скажем.

— Что? — Мелисса стукнула своей чашкой кофе об стол.

— Это наше решение, — сказала строго миссис Хастингс, вытирая уголок рта салфеткой.

— И мы надеемся, что Спенсер победит.

— Победит? — повторила шокированная Спенсер.

— Вы ее поощряете? — Воскликнула Мелисса.

— Достаточно.

Сказал мистер Хастингс тем тоном, который обычно использовал во время разговора с подчиненными своей юридической практики, когда они осмеливались звонить ему домой.

— В-третьих, — сказала миссис Хастингс.

— Вы, девочки, должны помириться.

Ее мама вытащила два снимка из кармана своего кардигана.

На первом были Спенсер и Мелисса четырех и девяти лет соответственно, лежащие в гамаке в пляжном домике их бабушки в Стоун Харбор в Нью-Джерси.

На втором фото были они в игровой комнате того же пляжного домика несколькими годами позже.

Мелисса была одета в шляпу волшебника и накидку, а Спенсер в бикини Tommy Hilfiger со звёздами и полосами.

На ее ногах были черные мотоциклетные ботинки, которые она носила до тех пор, пока они не стали настолько малы, что полностью пережали циркуляцию крови в ее ногах.

Сестры готовили магическое шоу для своих родителей: Мелисса была фокусником, а Спенсер ее очаровательной помощницей.

— Я нашла это утром.

Миссис Хастингс передала фото Мелиссе, которая быстро просмотрела них и отдала назад.

— Девочки, вы помните, какими вы были хорошими подругами? Вы постоянно болтали на заднем сидении авто.

Вы никуда не хотели идти друг без друга.

— Мам, это было десять лет назад, — устало сказала Мелисса.

Миссис Хастингс посмотрела на фото Спенсер и Мелиссы в гамаке.

— Вы любили бабушкин пляжный домик.

Вы были подругами в ее пляжном домике.

Так что мы решили отправиться сегодня в Стоун Харбор.

Бабушки там нет, но у нас есть ключи.

Так что упакуйте ваши вещи.

Родители Спенсер лихорадочно кивали, а на их лицах была надежда.

— Это просто глупо, — сказали одновременно Спенсер и Мелисса.

Спенсер взглянула на сестру, изумленная схожим ходом их мыслей.

Миссис Хастингс оставила фото на стойке и отнесла свою кружку в раковину.

— Мы сделаем это и точка!

Мелисса встала из-за стола, держа свое запястье под странным углом.

Она мельком глянула на Спенсер, и на мгновение ее глаза смягчились.

Спенсер слегка улыбнулась ей.

Возможно, они находили общий язык только в ненависти к наивным планам своих родителей.

Возможно, Мелисса могла простить Спенсер ее толчок вниз по лестнице и кражу реферата.

Если она могла, Спенсер простила бы Мелиссу за то, что она сказала, будто их родители не любят Спенсер.

Спенсер посмотрела на фотографию и подумала о магических шоу, которые они выполняли с Мелиссой.

После того как их дружба раскололась, Спенсер думала, что если она пробормочет их магические слова, они вновь будут лучшими подругами.

Если б только это было так просто.

Когда она снова подняла глаза, выражение Мелиссы изменилось.

Она прищурила глаза и отвернулась.

— Сучка, — сказала она через плечо, когда шла по коридору.

Спенсер сжала руки в кулаки, вся ее злость вернулась обратно.

Понадобится намного больше, чем фокус, чтоб они поладили.

Потребуется чудо.

Личная "американская готика" Эмили

Во второй половине дня в воскресенье Эмили Филдс следовала за старой леди с ходунками по движущемуся тротуару в международном аэропорту Де-Мойна и тянула за собой потрепанную голубую спортивную сумку.

Она была наполнена всеми ее мирскими вещами — ее одеждой, обувью, двумя любимыми мягкими моржами, ее журналами, айподом и как можно аккуратнее упакованными записками от Элисон ДиЛаурентис, с которыми она не могла расстаться.

Когда самолет был над Чикаго, она осознала, что зыбыла нижнее белье.

С другой стороны, так и получается, когда собираешься так лихорадочно, как она этим утром.

Она спала всего три часа, пребывая в трансе от воспоминаний взлетевшего тела Ханны, когда тот внедорожник ударил ее.

Эмили прибыла к главному терминалу и нырнула в первый же туалет, который смогла найти, протиснувшись мимо очень широкой женщины в обтягивающих джинсах.

Она уставилась на свое осоловелое отражение в зеркале над раковиной.

Её родители действительно сделали это.

Они действительно отослали ее сюда, в Адамс, в Айову, жить с тетей Хелен и дядей Алленом.

Все потому, что Э разоблачила ее перед всей школой, и потому, что мама Эмили застала ее в объятиях Майи Сент Джермейн, девочки, которую она любила, на вечеринке Моны Вандерваал прошлой ночью.

Эмили знала расклад — она обещала пройти программу Три Шага, "исправляющую геев", и избавиться от своих чувств к Майе или прощай, Розвуд.

Но когда она обнаружила, что даже ее опекун в Трех Шагах, Бека, не может противится своим истинным побуждениям, ставки были сделаны.

Аэропорт Де-Мойна был маленьким, всего с парой ресторанов, книжным магазином и магазином, продававшим цветные сумки от Vera Bradley.

Когда Эмили достигла места выдачи багажа, она неуверенно оглянулась вокруг.

Все, что она помнила о дяде и тёте, это их супер-строгость.

Они избегали всего, что могло вызвать сексуальные импульсы — даже определенной еды.

Разглядывая толпу, Эмили полуожидала увидеть строгого фермера с вытянутым лицом и его простую, измученную жену с картины "Американская готика", стоящих у багажного карусельного конвейера.

— Эмили.

Она обернулась вокруг.

Хелен и Аллен Уивер опирались на автомат для парковки багажных тележек, держа руки на талиях.

Заправленная горчично-желтая тенниска Аллена заметно подчеркивала его массивное брюхо.

Короткие серые волосы Хелен выглядели покрытыми шеллаком.

Никто не улыбался.

— Ты проверила багаж? — угрюмо спросил Аллен.

— Мм, нет, — вежливо ответила Эмили, задаваясь вопросом, должна ли она перейти к объятьям.

Разве дяди и тети обычно не рады видеть своих племянниц? Аллен и Хелен выглядели просто раздосадованными.

— Ну, тогда поехали, — сказала Хелен.

— До Адамса около двух часов.

Их машина была старым универсалом с деревянными панелями.

Внутри пахло чем-то вроде освежителя с имитацией запаха сосны, запаха, который всегда заставлял Эмили думать о долгих поездках по стране в компании ее ворчливых бабушки и дедушки.

Аллен ехал как минимум на пятнадцать миль в час ниже установленного предела, даже хрупкая старая женщина обогнала их, косясь поверх руля.

Ни тетя, ни дядя не сказали ни слова на протяжении всей поездки — ни Эмили, ни друг другу.

Было так тихо, что Эмили могла слышать звук, с которым ее сердце разбилось на семь миллионов мелких кусочков.

— Айова так мила, — громко прокомментировала Эмили, указывая жестом на бесконечную землю, окружающую ее.

Она никогда не видела столь пустынных мест — не было даже остановок для отдыха.

Аллен издал тихое хрюканье.

Хелен еще плотнее сжала губы.

Если она сожмет губы еще плотнее, то поглотит их.

Сотовый Эмили, прохладный и гладкий, в кармане куртки ощущался последней связью с цивилизацией.

Она вытащила его и уставилась на экран.

Нет новых сообщений, даже от Майи.

Она отправила Арии сообщение перед тем, как улететь, спрашивая о состоянии Ханны, но Ария не ответила.

Самое последнее сообщение в ее папке было тем, что Э прислала прошлой ночью — "Она слишком много знала".

Действительно ли Э сбила Ханну? И что насчет вещей, которые Ария рассказала ей до инцидента с Арией — могла Спенсер быть убийцей Эли? На глаза Эмили навернулись слезы.

Это определённо было неудачное время быть так далеко от Розвуда.

Внезапно Аллен резко свернул с дороги на ухабистую грязную тропу.

Автомобиль вилял по неровной поверхности, пересекая ряд решеток над ямами у огороженных пастбищ и минуя несколько выглядящих шаткими домов.

На протяжении всего пути подбегали и отставали собаки, злобно облаивая машину.

Наконец, они дотянули до еще одной грунтовой дороги и подъехали к воротам.

Хелен вышла и отворила их, а Аллен въехал на машине внутрь.

Впереди неясно вырисовывался двухэтажный, покрытый белой плиткой дом.

Он был строгим и скромным, напоминающим что-то вроде домов амишей в Ланкастере, в Пенсильвании, где Эмили и ее родители обычно останавливались, чтобы купить настоящий пирог из софоры.

— Вот мы и здесь, — ласково сказала Хелен.

— Красиво, — сказала Эмили, пытаясь звучать жизнерадостно, пока вылезала из машины.

Как и другие дома, которые они проехали, собственность Уиверов была окружена сетчатым ограждением, и повсюду были собаки, куры, утки и козы.

Один храбрый козел, прикованный к ограде длинной цепью, понесся прямо на Эмили.

Он боднул ее своими грязными рогами, и она закричала.

Пока козел вразвалочку удалялся, Хелен серьезно на нее посмотрела.

— Не кричи так.

Куры этого не любят.

Превосходно.

У кур преимущество перед Эмили.

Она указала на козла.

— Почему он вот так прикован?

— Она, — поправила ее Хелен.

— Она была плохой девочкой, вот почему.

Эмили нервно закусила губу, в то время как Хелен провела ее на кухню, выглядящую так, словно ее не меняли с пятидесятых.

Эмили немедленно заскучала по маминой радостной кухне с коллекцией цыплят, рождественскими полотенцами круглый год и магнитами в виде памятников Филадельфии на холодильнике.

Холодильник Хелен был гол, без магнитов и вонял гнилыми овощами.

Когда они прошли в маленькую гостиную, Хелен указала на девочку примерно возраста Эмили, сидящую на рвотного цвета стуле и читающую "Джэн Эйр".

— Ты помнишь Эбби?

Кузина Эмили Эбби носила джемпер цвета бледного хаки, достающий ей до колен и скромную блузу с обметанными петлями.

Она стянула свои волосы на затылке у шеи и была без макияжа.

В своей обтягивающей "ЛЮБИ ЖИВОТНЫХ, ОБНИМИ ПЛОВЦА" футболке, порванных джинсах Abercrombie, с тональным увлажняющим средством и вишневым блеском на губах Эмили ощущала себя потаскушкой.

— Привет, Эмили, — чопорно произнесла Эбби.

— Эбби была так мила, что предложила разделить свою комнату с тобой, — сказала Хелен.

— Это сразу вверх по лестнице.

Мы покажем тебе.

Наверху было четыре спальни.

Первая — Хелен и Аллена, вторая — Джона и Мэтта, семнадцатилетних близнецов.

— А эта — Сары, Элизабет и маленькой Карен, — сказала Хелен, показывая на комнату, которую Эмили приняла за чулан для метел.

Эмили изумилась.

Она не слышала ни об одной из этих кузин.

— Сколько им лет?

— Ну, Карен шесть месяцев, Саре два года и Элизабет — четыре.

Они сейчас у своей бабушки.

Эмили попыталась спрятать улыбку.

Для людей, которые чурались секса, у них было много отпрысков.

Хелен провела Эмили в почти пустую комнату и указала на двойную кровать в углу.

Эбби уселась на свою собственную кровать, сложив руки на коленях.

Эмили не могла поверить, что это жилая комната, — единственной мебелью были две кровати, простой туалетный столик, маленький круглый коврик и книжная полка, на которой почти не было книг.

Дома ее комната была заклеена плакатами и фотографиями, стол был уставлен флакончиками духов, заполнен журналами, дисками и книгами.

С другой стороны, когда Эмили была тут в последний раз, Эбби сказала ей, что планирует стать монахиней, так что, возможно, жизнь без излишеств была частью ее монашеской тренировки.

Эмили выглянула в большое венецианское окно в конце комнаты и увидела огромное поле Уиверов с огромным хлевом и зернохранилищем.

Два ее старших кузена, Джон и Мэтт, таскали тюки прессованного сена из хлева в грузовик-пикап.

На горизонте ничего не было.

Совсем.

— Так, как далеко твоя школа? — спросила Эмили у Эбби.

Лицо Эбби вспыхнуло.

— Моя мама тебе не сказала? Мы обучаемся на дому.

— Оох, — желание жить у Эмили медленно вытекало из потовых желез на ступнях.

— Я дам тебе завтра расписание уроков, -

Хелен уронила несколько сероватых полотенец на кровать Эмили.

— Тебе придется сдать несколько экзаменов, чтобы я видела, куда тебя определить.

— Я в выпускном классе старшей школы, — заявила Эмили.

— И у меня несколько углубленных курсов.

— Посмотрим, куда я тебя определю, -

Хелен одарила ее тяжелым взглядом.

Эбби поднялась со своей кровати и исчезла в коридоре.

Эмили безнадежно вглядывалась в окно.

Если в следующие пять секунд пролетит птица, я вернусь в Розвуд на следующей неделе.

Как только мимо пролетел тощий воробей, Эмили вспомнила, что больше не играет в свои маленькие суеверные игры.

События последних нескольких месяцев — находка тела Эли в яме для бельведера, самоубийство Тоби, Э… — все это заставило ее полностью потерять веру в то, что вещи происходят по какой-либо причине.

Зазвонил ее сотовый.

Эмили достала его и увидела, что Майя прислала ей сообщение.

"Ты действительно в Айове? Пжл, позвони мне, когда сможешь".

"Помоги мне", начала писать Эмили, когда Хелен выхватила телефон у нее из рук.

— Мы не разрешаем сотовые телефоны в этом доме.

Хелен отключила телефон.

— Но… — запротестовала Эмили.

— Что если я хочу позвонить своим родителям?

— Я могу сделать это за тебя, — пропела Хелен.

Она приблизилась к лицу Эмили.

— Твоя мама рассказала мне кое-что о тебе.

Я не знаю, как они поступают в Розвуде, но здесь мы живем по моим правилам.

Это понятно?

Эмили отшатнулась.

Хелен плевалась, когда говорила, и щека Эмили стала влажной.

— Понятно, — покачиваясь сказала она.

— Хорошо.

Хелен прошла в прихожую и опустила телефон в большую пустую банку на краю деревянного стола.

— Мы просто положим его сюда для сохранности.

Кто-то напечатал слова БАНКА ОБЕЩАНИЙ на крышке, но банка была совершенно пуста, за исключением телефона Эмили.

Телефон Эмили выглядел одиноким в банке обещаний, но она не осмелилась открыть крышку — вероятно, Хелен подключила к ней сигнализацию.

Она пошла обратно в пустую спальню и улеглась на кровать.

Посредине матраса был острый прутик, а подушка была как цементная плита.

Пока небо Айовы превращалось из желтовато-коричневого в пурпурное, потом в полуночно-синее, а потом в черное, Эмили почувствовала поток горячих слез, струящийся по лицу.

Если это был первый день ее оставшейся жизни, она предпочла бы умереть.

Несколькими часами позже дверь открылась с протяжным скрипом.

Удлиненная тень пересекла пол.

Эмили села на своей кровати, ее сердце забилось.

Она подумала о сообщении Э.

"Она знала слишком много."

И о теле Ханны, падающем на асфальт.

Но это была всего лишь Эбби.

Она схватила с маленького столика у кровати лампу и опустилась на живот у кровати.

Эмили прикусила щеку изнутри и притворилась, что не замечает этого.

Была ли это какая-то чудная айовская форма молитвы?

Эбби выпрямилась с ворохом ткани в руках.

Она стянула свой свитер хаки через голову, расстегнула бежевый лифчик, шагнула в хлопчатобумажную мини юбку и скользнула в красный топ.

Затем она снова потянулась под кровать, отыскала розово-белую косметичку, нанесла тушь на ресницы и красный блеск на губы.

Наконец, она распустила конский хвостик, опустила голову вниз и взъерошила волосы.

Когда она откинула голову назад, они спутанно и пышно обрамляли ее лицо.

Эбби встретила взгляд Эмили.

Она широко ухмыльнулась, как бы говоря "закрой свой рот.

Муха залетит".

— Ты же идешь с нами, верно?

— К-куда? — пролопотала Эмили, как только нашла свой голос.

— Увидишь.

Эбби подошла к Эмили и взяла ее за руку.

— Эмили Филдс, твоя первая ночь в Айове только началась.

Если ты веришь в это, то это правда

Когда Ханна Мэрин открыла глаза, она была одна в длинном белом тоннеле.

Позади неё была только темнота, а впереди — только свет.

Физически она ощущала себя фантастически — не раздутой от чрезмерного поедания белого чеддера Чиз-итс, не сухокожей с вьющимися волосами, не слабой от недосыпания и не нервничающей из-за социальных маневров.

Собственно, она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так же… превосходно.

И казалось, что это не обычный сон, а нечто гораздо большее.

Внезапно перед ее глазами мелькнула точка света.

А затем еще и еще.

Ее окружение потихоньку фокусировалось, как фото, медленно загружающееся на веб-странице.

Она обнаружила, что сидит вместе с тремя своими лучшими подругами на заднем крыльце дома Элисон ДиЛаурентис.

Светло-русые волосы Спенсер были забраны в высокий хвост, а иссиня-черная грива вьющихся волос Арии была заплетена в косы.

Эмили была одета в футболку и шорты цвета морской волны с надписью "КОМАНДА ПЛОВЦОВ РОЗВУДА" на заднице.

По Ханне пронеслась волна страха и, когда она взглянула на свое отражение в окне, оттуда на нее уставилась она сама, какой она была в седьмом классе.

Ее брекеты были с розовыми и зелеными резинками.

Ее волосы цвета детской неожиданности были скручены в пучок.

Ее руки походили на палки ветчины, а ноги были бледными, дряблыми батонами хлеба.

Так много удивительных чувств.

— Мм, девчонки?

Ханна обернулась.

Эли была здесь.

Прямо перед ней, смотрела на них так, будто они выросли из-под земли.

Когда Эли подошла ближе, Ханна почуяла запах ее мятной жвачки и духов Ralph Lauren Blue.

И она была в бордовых шлепках Puma — Ханна совсем забыла про них.

И еще ноги Эли — она могла скрестить свой искривленный второй палец на ноге с большим и сказать, что это на удачу.

Ханна желала, чтоб Эли скрестила свои пальцы прямо сейчас, и проделала остальные уникальные штучки, которые Ханна так отчаянно хотела припомнить.

Спенсер поднялась.

— На чем она тебя поймала?

— Ты попала в неприятности без нас? — воскликнула Ария.

— И почему ты переоделась? Тот топ на бретельках, который был на тебе, очень милый.

— Ты хочешь, чтобы мы ушли? — с испугом спросила Эмили.

Ханна вспомнила тот самый день.

У нее на ладони все еще были заметки с экзамена по истории седьмого класса.

Она потянулась за своей почтовой холщовой сумкой Manhattan Portage, ощутила край белого хлопкового выпускного берета Розвуд Дэй.

Она подбросила его вверх в спортзале во время ланча, готовясь к завтрашнему выпуску.

Хотя выпуск был не единственной вещью, которая случится завтра.

— Эли, — сказала Ханна, так резко поднявшись, что свалила одну из лимонных свечей со столика на патио.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Но Эли проигнорировала ее, как будто Ханна вообще не говорила.

— Я снова сложила свою хоккейную одежду с ее деликатным бельем, — сказала она остальным.

— Она рассердилась из-за этого?

Эмили выглядела недоверчиво.

— Эли.

Ханна помахала руками перед лицом Эли.

— Ты должна меня выслушать.

С тобой случится что-то ужасное.

И мы должны это остановить!

Глаза Эли мерцали поверх Ханны.

Она пожала плечами и встряхнула волосами, которые тут же выбились из-под ободка, обтянутого тканью в горошек.

Она снова посмотрела на Эмили.

— Ты знаешь мою маму, Эм.

Она еще большая задница, чем Спенсер!

— Кого волнует твоя мама? — завопила Ханна.

Ее кожа воспалилась и чесалась, как будто в нее впились сто тысяч миллиардов пчел.

— Угадай, где мы проведем нашу вечеринку с ночевкой по поводу окончания седьмого класса? — произнесла Спенсер.

— Где? — Эли подалась вперед на локтях.

— В сарае Мелиссы! — воскликнула Спенсер.

— Классно! — выкрикнула Эли.

— Нет! — крикнула Ханна.

Она нависла над центром стола, чтобы они увидели ее.

Как они не видят ее? Она была толстой как ламантин.

— Девчонки, мы не можем.

Мы должны провести свою вечеринку с ночевкой где-то в другом месте.

Где-то, где есть люди.

Где безопасно.

Ее сознание начало мешаться.

Возможно в этом месте вселенная сделала петлю и она действительно, по-настоящему вернулась обратно в седьмой класс, прямо перед тем, как Эли умерла, со знанием о будущем.

У нее есть шанс изменить все.

Она могла позвонить в полицейский департамент Розвуда и сказать им, что у нее ужасное предчувствие, будто завтра что-то случится с ее лучшей подругой.

Она могла построить ограду из колючей проволоки вокруг ямы во дворе ДиЛаурентисов.

— Может, нам вообще не стоит устраивать вечеринку с ночевкой, — лихорадочно произнесла Ханна.

— Может, нам стоит сделать это в другую ночь.

Наконец, Эли схватила запястья Ханны и потащила ее из-за стола.

— Прекрати это, — прошептала она.

— Ты устраиваешь бучу из ничего.

— Бучу из ничего? — запротестовала Ханна.

— Эли, ты собираешься умереть завтра.

Ты выбежишь из сарая во время нашей вечеринки с ночевкой и просто… исчезнешь.

— Нет, Ханна, послушай.

Я не умру.

Ханну окатила холодная и влажная волна.

Эли уставилась прямо в ее глаза.

— Ты… не? — проговорила она с запинкой.

Эли дотронулась до руки Ханны.

Это был тот вид утешающей нежности, который использовал отец Ханны, когда она болела.

— Не волнуйся, — мягко сказала Эли на ухо Ханне.

— Я в порядке.

Ее голос звучал так близко.

Так реально.

Ханна моргнула и открыла глаза, но она больше не была на дворе Эли.

Она была в белой комнате, распростертая на спине.

Над ней нависали резкие флюоресцентные огни.

Она слышала звуковой сигнал откуда-то слева от себя и равномерное шипение автомата, туда и обратно, туда и обратно.

Над ней нависла расплывчатая фигура.

У девушки было личико в форме сердечка, яркие голубые глаза и сверкающие белые зубы.

Она медленно погладила руку Ханны.

Ханна попыталась сфокусироваться.

Это выглядело как…

— Я в порядке, — снова произнес голос Эли, ее горячее дыхание на щеке Ханны.

Ханна с трудом ловила воздух.

Она сжала и разжала кулаки.

Она приложила усилия, чтоб удержать этот момент, но потом все начало исчезать, — все звуки, все запахи, ощущение прикасающейся к ней руки Эли.

Потом осталась только тьма.

Это означает войну

В воскресенье в полдень, после того, как Ария покинула больницу, — состояние Ханны к тому времени не изменилось, — она поднималась по неровным ступеням крыльца дома в Старом Холлисе, где жил Эзра.

Квартира Эзры была всего в двух кварталах от дома Байрона, который он теперь делил с Мередит, и Ария пока не была готова пойти туда.

Она не ожидала, что застанет Эзру дома и оставила ему записку, в которой было сказано, где она будет жить и что она надеется, что они смогут поговорить.

Она пыталась просунуть записку в щель почтового ящика Эзры, когда услышала позади скрип.

— Ария.

Эзра появился в фойе, одетый в полинявшие джинсы и футболку Gap томатного цвета.

— Что ты делаешь?

— Я была… — голос Арии был напряженным от волнения.

Она подняла записку, которая была немного скомкана из-за попыток запихнуть ее в почтовый ящик.

— Я собиралась дать тебе это.

Там просто просьба позвонить мне.

Она шагнула по направлению к Эзре, боясь коснуться его.

От него пахло точно так же, как вчера вечером, когда Ария была здесь — немного виски, немного увлажняющим кремом.

— Я не думала, что ты будешь здесь, — пробормотала Ария.

— Ты в порядке?

— Ну, мне не придется проводить ночь в тюрьме, что уже неплохо.

Эзра рассмеялся, затем нахмурился.

— Но… я уволен.

Твой парень рассказал школьной администрации все — у него были фотографии в доказательство.

Все предпочли бы все замять, так что, если ты не выдвинешь обвинение, это не попадет в мои официальные документы.

Он подцепил пальцем одну из петель на его ремне.

— Я собираюсь пойти туда завтра и очистить свой кабинет.

Я думаю вам, ребята, найдут нового учителя на остаток года.

Ария прижала руки к лицу.

— Мне очень, очень жаль.

Она схватила руку Эзры.

Сначала Эзра сопротивлялся ее прикосновению, но медленно вздохнул и сдался.

Он притянул ее ближе к себе и крепко поцеловал, а Ария ответила ему так, как никогда прежде.

Эзра засунул руки под застежку ее бюстгальтера.

Ария схватилась за его рубашку, срывая ее.

Не имело значения, что они находятся снаружи, или что группа детишек из колледжа, курящих марихуану через кальян, уставилась на них с соседнего крыльца.

Ария целовала голую шею Эзры, а Эзра обвил свои руки вокруг ее талии.

Но, когда они услышали звук полицейской сирены, то испуганно отскочили друг от друга.

Ария укрылась за стеной крылечка с плетеной кирпичной кладкой.

Эзра скрючился рядом с ней, его лицо пылало.

Медленно полицейская машина проехала мимо дома Эзры.

Коп говорил по сотовому, не обращая на них никакого внимания.

Когда Ария повернулась к Эзре обратно, сексуальное настроение угасло.

— Идем, — сказал Эзра, заправляя рубашку обратно и проходя в квартиру.

Ария последовала за ним, обходя его входную дверь, которая все еще висела на петлях после того, как полицейские вчера выбили ее.

В квартире пахло, как обычно — пылью, макаронами Kraft и сыром.

— Я могу попытаться найти тебе другую работу, — предложила Ария.

— Может, моему отцу нужен помощник.

Или он может подергать за ниточки в Холлис.

— Ария… — на лице Эзры было капитулирующее выражение.

А затем Ария заметила позади него упаковочные коробки для переезда.

Ванная, стоящая посреди гостиной, была освобождена от всех книг.

Пропали оплывшие синие свечи на каминной полке.

И Берта, французская надувная кукла, которую какие-то друзья Эзры купили для него в шутку еще в колледже, больше не громоздилась ни на одном из стульев на кухне.

На самом деле большая часть личных вещей Эзры пропала.

Осталось только несколько одиноких, бесполезных предметов мебели.

Холодное, липкое чувство захлестнуло ее.

— Ты уезжаешь.

— У меня есть кузина, которая живет в Провиденсе, — пробормотал Эзра себе под нос.

— Я собираюсь поехать туда на какое-то время.

Проветрить голову.

Взять несколько уроков гончарства в Школе Дизайна Род-Айленда.

Я не знаю.

— Возьми меня с собой, — выпалила Ария.

Она подошла к Эзре и потянула за край его рубашки.

— Я всегда хотела пойти в Школу Дизайна Род-Айленда.

Это мой предпочтительный вариант колледжа.

Может, я смогу подать заявление раньше.

Она снова подняла глаза на Эзру.

— Я переезжаю к моему отцу и Мередит — участь, которая хуже смерти.

И… и я никогда не чувствовала себя так, как когда я рядом с тобой.

Я не уверена, что вообще смогу когда-нибудь такое ощутить.

Эзра зажмурил закрытые глаза, покачивая руки Арии взад и вперед.

— Я думаю, тебе стоит найти меня через пару лет.

Потому что, я имею в виду, у меня тоже есть к тебе эти чувства.

Но я должен убраться отсюда.

Ты знаешь это, и я знаю это.

Ария отпустила его руки.

Она чувствовала себя так, как будто кто-то раскрыл ее грудную клетку и вынул сердце.

Всего лишь прошлой ночью, несколько часов назад, все было идеально.

А потом Шон и Э снова все это сломали.

— Эй, — сказал Эзра, заметив слезы, стекающие по щекам Арии.

Он притянул ее к себе и крепко обнял.

— Все в порядке.

Он заглянул в одну из своих коробок, а затем вручил ей своего болванчика Уильяма Шекспира.

— Я хочу, чтобы это было у тебя.

Ария слабо улыбнулась ему.

— Серьезно?

Когда она впервые пришла сюда после вечеринки Ноэля Канна в начале сентября, Эзра сказал ей, что болванчик Шекспир был одной из его любимых вещей.

Эзра провел кончиком указательного пальца по щеке Арии от подбородка до мочки уха.

Дрожь прошла по ее спине.

— Действительно, — прошептал он.

Она ощущала на себе его взгляд и повернулась к двери.

— Ария, — позвал он как только она переступила груду старых телефонных книг, чтобы выйти в холл.

Она остановилась, ее сердце воодушевилось.

На лице Эзры было выражение мудрости и спокойствия.

— Ты самая сильная девушка, которую я встречал, — сказал он.

— Так что просто… пошли их, понимаешь? Ты будешь в порядке.

Эзра наклонился, опечатывая коробки прозрачным скотчем.

Ария вышла из его квартиры ошеломленная, задаваясь вопросом, почему он внезапно превратился для нее в школьного психолога.

Это было так, будто он сказал, что является взрослым, с обязанностями и последствиями, а она была лишь ребенком с целой жизнью впереди.

Что было в точности тем, что прямо сейчас она не хотела слышать.

— Ария! Добро пожаловать! — воскликнула Мередит.

Она стояла в конце кухни в черно-белом полосатом переднике, который Ария попыталась представить тюремной робой, и с прихваткой в форме коровы на правой руке.

Она улыбалась, как акула, собирающаяся проглотить пескаря.

Ария занесла последние сумки, которые Шон бросил ей под ноги прошлой ночью и огляделась.

Она знала, что у Мередит причудливый вкус — она была художником и преподавала в колледже Холлис, том самом, где Байрон был штатным сотрудником, — но гостиная Мередит выглядела так, будто ее украшал психопат.

В углу стояло кресло, как в кабинете у дантиста, и поднос со всеми орудиями пыток.

Мередит покрыла целую стену фотографиями глазных яблок.

Она занималась выжиганием посланий по дереву, как формой художественной выразительности, и поперек каминной полки была большая деревянная доска с надписью "Красота только снаружи, но уродливость безыскусна до костей".

На кухонный стол была наклеена большая аппликация Злой Западной Ведьмы.

Ария с трудом удержалась, чтоб не указать на нее и сказать "Не знала, что мама Мередит родом из Оз".

Потом она увидела в углу енота и закричала.

— Не волнуйся, не волнуйся, — быстро сказала Мередит.

— Это чучело.

Я купила его в магазине таксидермиста в Филадельфии.

Ария сморщила нос.

Это место могло составить конкуренцию Музею Человеческой Патологии Муттера в Филадельфии, который нравился брату Арии почти так же, как музеи секса, которые он посещал в Европе.

— Ария! — Байрон появился из-за угла, вытирая руки о джинсы.

Ария заметила, что на нем были темные хлопчатобумажные джинсы с поясом и мягкий серый свитер, — возможно, его обычная униформа в виде футболки Sixers с пятнами пота и потертых клетчатых боксеров не была достаточно хороша для Мередит.

— Добро пожаловать! — проворчала Ария, снова подтягивая свой шерстяной спортивный костюм.

Она принюхалась — воздух пах, как сочетание сожженного дерева и манной каши.

Она подозрительно посмотрела на кастрюлю, стоявшую на печи.

Может быть, Мередит готовила кашу, как злая директриса в одном из романов Диккенса.

— Ну, давай я покажу тебе твою комнату, -

сказал Байрон, хватая Арию за руку.

Он провел ее через холл в большую, квадратную комнату, содержащую несколько больших кусков древесины, несколько клейм, огромную ленточную пилу и сварочные инструменты.

Ария предположила, что это была студия Мередит — или комната, где она приканчивает своих жертв.

— Сюда, — сказал Байрон.

Он провел ее в угол студии, который был отделен от остальной комнаты цветочным занавесом.

Толкнув занавеску, он закричал: "Та-дааа!"

Двуспальная кровать и комод без трех ящичков занимали пространство чуть больше душевой кабинки.

Байрон позаботился о других ее чемоданах раньше, но поскольку на полу не было места, он сложил их на кровать.

На ней была одна плоская желтоватая подушка, прислоненная к спинке кровати, и кто-то установил на подоконнике крошечный портативный телевизор.

На его крышке сверху была наклейка, гласящая старинными выцветшими буквами семидесятых "СПАСИ ЛОШАДЬ, ЕЗДИ НА СВАРЩИКЕ".

Ария повернулась к Байрону, чувствуя отвращение.

— Я должна спать в студии Мередит?

— Она не работает по ночам, — быстро сказал Байрон.

"И смотри! У тебя есть собственный телевизор и камин! — он показал на огромный кирпичное чудовище, занимающее большую часть дальней стены.

В большинстве старых домов Холлиса камины стояли в каждой комнате, так как их система центрального отопления была хуже некуда.

— Ты можешь ночью уютно тут устроиться.

— Пап, я понятия не имею, как разжигать огонь.

Потом Ария заметила строй тараканов, идущий из одного угла потолка в другой.

— Господи! — вскрикнула она, указывая на него и съеживаясь за Байроном.

— Они не настоящие, — заверил ее Байрон.

— Мередит их нарисовала.

Она действительно оживила это место прикосновением художника.

Ария почувствовала приближение гипервентиляции.

— По мне так они выглядят очень живыми!

Байрон казался действительно удивленным.

— Я думал тебе понравится это место.

Это было лучшим, что мы вместе смогли подготовить за такое короткое время.

Ария закрыла глаза.

Она скучала по убогой квартирке Эзры с его ванной, и тысячами книг, и картой Нью-Йоркской подземки на занавеске для душа.

Там не было тараканов, никаких — ни настоящих, ни фальшивых.

— Дорогой? — прозвенел голос Мередит из кухни.

— Ужин готов.

Байрон натянуто улыбнулся Арии и повернул на кухню.

Ария поняла, что должна пойти следом.

На кухне Мередит поставила чашку возле каждой из тарелок.

К счастью, на ужин была не каша, а безобидно выглядящий куриный суп.

— Я подумала, для моего желудка это будет лучше, — заметила она.

— У Мередит кое-какие проблемы с желудком, — пояснил Байрон.

Ария отвернулась к окну и улыбнулась.

Может, ей повезет, и Мередит каким-нибудь образом подхватит бубонную чуму.

— Там мало соли.

Мередит стукнула Байрона по руке.

— Так что для тебя тоже хорошо.

Ария обескураженно посмотрела на отца.

Байрон солил каждый кусок, который оказывался на вилке.

— С каких пор ты ешь несоленую еду?

— У меня высокое кровяное давление, — сказал Байрон, указывая на свое сердце.

Ария сморщила нос.

— Нет, у тебя нет давления.

— Да, есть.

Байрон завернул салфетку за воротник.

— Уже какое-то время.

— Но… но раньше ты никогда не ел без соли.

— Я деспот, — утверждающе сказала Мередит, отодвигая стул назад и присаживаясь.

Мередит посадила Арию возле головы Злой Ведьмы.

Ария передвинула свою чашку, чтобы прикрыть ее лицо цвета зеленого горошка.

— Я держу его на диете, — продолжала Мередит.

— Еще я заставила его принимать витамины.

Ария резко села, ее желудок наполнился ужасом.

Мередит уже ведет себя, как жена Байрона, а ведь он живет с ней только месяц.

Мередит указала на руку Арии.

— Что у тебя там?

Ария опустила взгляд на колени, понимая, что все еще держит болванчика в виде Шекспира, которого ей дал Эзра.

— О.

Это просто… кое-что от друга.

— Друга, который любит литературу, полагаю.

Мередит потянулась и заставила голову Шекспира раскачиваться вверх и вниз.

В ее глазах был слабый блеск.

Ария замерла.

Могла Мередит знать про Эзру? Она взглянула на Байрона.

Ее отец рассеянно хлебал суп.

Он не читал за столом — то, что дома делал постоянно.

Байрон действительно был несчастлив дома? Искренне ли он наслаждался рисующей жуков, любящей таксидермию Мередит больше, чем любил милую, добрую, верную маму Арии, Эллу? И что заставило Байрона думать, что Ария сможет просто сидеть тут и принимать это?

— О, у Мередит есть для тебя сюрприз, — заговорил Байрон.

— Каждый семестр она берет в Холлис бесплатный курс.

Она говорит, что в этом семестре ты можешь использовать этот кредит вместо занятий.

— Совершенно верно.

Мередит передала Арии проспект курсов повышения квалификации колледжа Холлис.

— Может, ты захочешь взять один из курсов по искусству, которые веду я?

Ария сильно прикусила щеку изнутри.

Она бы предпочла засунуть осколки стекла себе в горло, чем провести хоть одну лишнюю минуту с Мередит.

— Давай, возьми курс, — настаивал Байрон.

— Ты же хочешь.

Так они вынуждают ее сделать это? Ария раскрыла проспект.

Может, она сможет взять какое-нибудь немецкое кинопроизводство, или микробиологию, или спецкурс о брошенных детях, или о неприспособленном семейном поведении.

Затем кое-что привлекло ее взгляд.

Бессмысленное искусство: создайте уникальные шедевры ручной работа в созвучии с потребностями вашей души, желаниями и стремлениями.

Через скульптуру и прикосновение студенты учатся меньше доверять своим глазам, а больше — своей сущности.

Ария обвела курс серым карандашом "Рокс Рок!" с кафедры геологии Холлис, который нашла зажатым в проспекте.

Курс определенно звучал по-идиотски.

В конечном итоге, это могло быть как один из тех исландских классов йоги, где Ария и остальные ученики вместо растяжки танцевали с закрытыми глазами, издавая ястребиные крики.

Но прямо сейчас ей было необходимо немного легкомыслия.

Плюс, это был один из нескольких художественных курсов, которые Мередит не преподавала.

Что совершенно определенно делало его идеальным.

Байрон извинился и направился в крохотную ванную Мередит.

После того, как он включил в ванной вентилятор на потолке, Мередит положила свою вилку и недвусмысленно посмотрела на Арию.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — размеренно сказала она, потирая большим пальцем вытатуированную на запястье розовую паутину.

— Тебе ненавистно, что твой отец со мной.

Но лучше тебе принять это, Ария.

Байрон и я собираемся пожениться, как только завершится бракоразводный процесс твоих родителей.

Ария случайно проглотила непрожеванный кусок лапши.

Она откашляла бульон, разбрызгав его по всему столу.

Мередит отпрыгнула, ее глаза расширились.

— Твоя еда с тобой не в ладах? — спросила она, глупо улыбаясь.

Ария резко обернулась, ее горло горело.

Что-то было с ней не в ладу, совершенно верно, но это не был суп Злой Ведьмы.

Эмили всего лишь сладкая, невинная девушка со Среднего Запада

— Давай! — понукала Эбби, таща Эмили через фермерский двор.

Солнце садилось за плоский горизонт Айовы, и длинноногие среднезападные жучки выходили поиграть.

Как и Эмили, Эбби и два кузена, Эмили Мэтт и Джонн.

Они вчетвером остановились у края дороги.

Джон и Мэтт переоделись из своих белых футболок и рабочих штанов в мешковатые джинсы и футболки с пивными слоганами.

Эбби поправила лифчик под своим топом и проверила помаду в маленьком зеркале.

Эмили, в тех же джинсах и плавательной футболке, в которых и приехала, чувствовала себя голой оборванкой, — также она чувствовала себя в Розвуде.

Эмили взглянула на дом через плечо.

Света не было, но собаки все также бешено носились по территории, а плохая коза все также была пристегнута, позвякивая колокольчиком на шее.

Удивительно, что Хелен и Аллен не надели колокольчики на своих детей.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросила она вслух.

— Все нормально, — ответила Эбби, и кольца в ее ушах качнулись.

— Мама с папой отправляются в постель в восемь вечера, как часы.

Вот, что бывает, когда просыпаешься в четыре.

— Мы делаем это месяцами и ни разу не попались, — заверил ее Мэтт.

Внезапно на горизонте, поднимая пыль, показался серебристый пикап.

Грузовик медленно подъехал к ним и остановился.

Из машины доносился хип-хоп и терпкий запах ментоловых сигарет.

Темноволосый парень, похожий на Ноэля Канна, помахал ее братьям и улыбнулся Эмили.

— Таааак… это твоя кузина, да?

— Именно, — сказала Эбби.

— Она из Пенсильвании.

Эмили, это Дайсон.

— Забирайся.

Дайсон похлопал по сидению.

Эбби и Эмили сели впереди, а Джон и Мэтт забрались в кузов.

Как только они тронулись, Эмили вновь оглянулась на дом, медленно отдаляющийся от них, и странное чувство начало грызть ее.

— Что привело тебя к очаровательным Аддамсам? — Дайсон переключил скорость.

Эмили взглянула на Эбби.

— Мои родители прислали меня.

— Прислали?

— Точно, — перебила Эбби.

— Я слышал, что ты настоящая оторва, Эмили.

Она посмотрела на Дайсона.

— Эмили ходит по краю.

Эмили душил смех.

Единственное бунтарство, которое она позволила себе перед Эбби, это кража лишней порции десерта.

Она задалась вопросом, знала ли ее кузина настоящую причину того, почему родители прислали ее сюда.

Вероятно нет — "лесбиянка", должно быть, из разряда слов для банки обещаний.

Через несколько минут они выехали на неровную дорожку и припарковались на траве рядом с другой машиной, на которой было написано "ТОРМОЖУ ЗА ГУДОК", около оранжевого бункера.

Два бледных парня вылезли из пикапа и толкнули светловолосого мальчишку, который вышел из черного Dodge Ram.

Эмили ухмыльнулась.

Она всегда думала, что использование слова "колхозник" для описания кого-нибудь из Айовы было своего рода клише, но сейчас это было единственное, что пришло ей в голову.

Эбби сжала руку Эмили.

— Отношение парней к девушкам тут четыре к одному, — прошептала она.

— Так что ты определенно подцепишь сегодня кого-нибудь.

Я всегда цепляю.

Значит Эбби не в курсе насчет Эмили.

— О.

Прекрасно, — попыталась улыбнуться Эмили.

Эбби подмигнула и выпрыгнула из грузовика.

Эмили вместе со всеми вошла в бункер.

Внутри пахло духами Clinique Happy, пивным хмелем и сухой травой.

Когда она вошла, то ожидала увидеть стоги сена, несколько животных, и возможно лестницу, которая вела в спальню чудаковатой девушки, прям как в "Звонке".

Вместо этого зернохранилище было вычищено, а потолок украшен рождественскими фонариками.

Мягкий диван сливового цвета стоял у стены, и Эмили увидела крутящийся стул в углу и несколько огромных бочонков около стены.

Эбби, которая уже схватила пиво, подвела к Эмили пару ребят.

Даже в Розвуде они были бы популярными — у всех небрежные прически, угловатые лица и блестящие белые зубы.

— Бретт, Тодд, Ксэви… это моя кузина Эмили.

Она из Пенсильвании.

— Привет, — сказала Эмили, пожимая парням руки.

— Пенсильвания.

Мальчики признательно кивали, будто Эбби сказала, что Эмили из Страны Порочного Грязного Секса.

Когда Эбби убрела куда-то с одним из парней, Эмили направилась к бочонкам.

Она стояла рядом с парочкой, которая танцевала друг напротив друга.

Диджей тащился от Тимбалэнда, как и каждый сейчас в Розвуде.

Действительно, люди в Айове, казалось, не так уж отличались от людей из ее школы.

Девушки были одеты в джинсовые юбки и туфли на танкетке, а парни носили большие толстовки и мешковатые джинсы и вроде как экспериментировали с растительностью на лице.

Эмили задалась вопросом, все ли они ходят в школу или их родители тоже учат их на дому.

— Ты новенькая? — спросила высокая блондинка в полосатой тунике и темных джинсах, стоявшая позади нее.

У нее были широкие плечи и мощная осанка профессиональной волейболистки, а в левом ухе поблескивали четыре маленькие сережки.

Но у нее было милое и открытое лицо, светло-голубые глаза и маленькие губки.

И в отличие от большинства девушек в бункере на ее груди не лежала рука парня.

— Мм, да, — ответила Эмили.

— Я приехала только сегодня.

— Ты из Пенсильвании, да? — девушка покачнула бедрами и внимательно оценила Эмили.

— Я была там однажды.

Мы ходили в Harvard Square.

— Думаю, ты имеешь в виду Бостон в Массачусетсе, — поправила ее Эмили.

— Гарвард там.

Пенсильвания в Филадельфии.

Колокол Свободы, статуя Бена Франклина, все такое.

— Ох,

— лицо девочки вытянулось.

— Тогда я не была в Пенсильвании.

Она приблизилась к Эмили.

— Итак.

Если бы ты была конфетой, то какой?

— Извини? — моргнула Эмили.

— Давай.

Девушка подтолкнула ее.

— Я была бы M&M-кой.

— Почему? — спросила Эмили.

Девушка обольстительно опустила глаза.

— Потому что я таю во рту, очевидно же.

Она вновь подтолкнула Эмили.

— Ну, а ты?

Эмили пожала плечами.

Это был самый странный вопрос при знакомстве, который ей когда-либо задавали, но ей это вроде как нравилось.

— Я никогда не думала об этом. Tootsie Roll?

Девушка резко потрясла головой.

— Ты не можешь быть Tootsie Roll.

Она выглядит, как большая длинная какашка.

Ты должна быть чем-то посексуальней, чем она.

Дыхание Эмили замедлилось.

Эта девушка флиртовала с ней?

— Эм… Думаю, что мне сначала надо узнать твое имя, прежде чем мы будем говорить о… сексуальных конфетах.

Девушка вытянула руку.

— Я Триста.

— Эмили.

Они потрясли друг другу руки, и Триста обвила свою руку вокруг руки Эмили.

Она не сводила глаз с лица Эмили.

Может быть в Айове всегда так знакомились?

— Хочешь пива? — пробормотала Эмили, снова повернувшись к бочонку.

— Безусловно, — сказала Триста.

— Но разреши мне налить его тебе, Пенсильвания.

Ты возможно не знаешь, как открывать бочонок.

Эмили смотрела, как Триста медленно без пены наливает пиво в ее стакан.

— Спасибо, — ответила Эмили, делая глоток.

Триста налила себе и повела Эмили к кушетке около стены..

— Итак, твоя семья сюда переехала?

— Я пробуду здесь с моими кузенами какое-то время.

Эмили посмотрела на Эбби, которая танцевала с высоким блондином, а затем на Мэтта и Джона, куривших сигареты с маленькой рыжеволосой девочкой, одетой в облегающий розовый свитер и узкие джинсы.

— У тебя каникулы? — спросила Триста, хлопая ресницами.

Эмили не была уверена, но казалось, что Триста придвигается все ближе и ближе к ней.

Она делала все, что в ее силах, чтобы не коснуться ног Тристы, которые висели на расстоянии дюйма от нее.

— Не совсем, — выпалила она.

— Мои родители выставили меня из дому, потому что я не смогла жить по их правилам.

Триста теребила ремешок на туфле.

— Моя мама тоже такая.

Она думает, что сейчас я на выступлении хора.

Иначе она ни за что не позволила бы мне выйти.

— Мне тоже приходилось врать родителям о вечеринках, на которые я собиралась, — сказала Эмили, внезапно испугавшись, что сейчас снова заплачет.

Она попыталась представить, что сейчас происходит в ее доме.

Вероятно ее семья собралась у телевизора после ужина.

Только ее мама, ее папа и Кэролин, счастливо переговариваясь, радуясь, что Эмили, язычница, уехала.

Это снова ранило так, что ее затошнило.

Триста сочувственно посмотрела на Эмили, как будто бы почувствовала, что что-то не так.

— Эй…

Вот еще вопрос.

Если бы ты была вечеринкой, то какой?

— Вечеринкой-сюрпризом, — проболталась Эмили.

Это было историей ее жизни в последнее время — один большой сюрприз за другим.

— Неплохо.

Триста улыбалась.

— Я была бы вечеринкой в тогах.

Они улыбались друг другу.

Было что-то в сердцевидном лице Тристы и широких голубых глазах, что заставляло Эмили чувствовать себя в безопасности.

Триста наклонилась вперед, Эмили сделала то же.

Было похоже, что они собираются поцеловаться, но Триста медленно наклонилась вниз и поправила ремешок туфель.

— Так почему они отослали тебя сюда? — спросила Триста, вернувшись в прежнее положение.

Эмили сделала большой глоток пива.

— Потому что они застукали меня целующейся с девушкой, — выпалила она.

Когда Триста отклонилась с удивленными глазами, Эмили подумала, что совершила ужасную ошибку.

Возможно, Триста просто хотела подружиться, а Эмили извратила все это.

Но затем Триста расплылась в скромной улыбке.

Она приблизилась губами к уху Эмили.

— Ты точно не можешь быть Tootsie Roll.

Как по мне, так ты красная конфета в виде сердца.

Сердце Эмили сделало пару кувырков.

Триста поднялась и предложила Эмили руку.

Эмили приняла ее без слов, Триста вывела ее на танцпол и начала сексуально двигаться под музыку.

Началась быстрая песня, и Триста завизжала и начала прыгать, как на трамплине.

Ее энергия опьяняла.

Эмили почувствовала себя кретинкой рядом с ней, неуравновешенной и холодной, какой она чувствовала себя рядом с Майей.

Майя.

Эмили остановилась и начала пропускать влажный воздух бункера через легкие.

Прошлой ночью она и Майя признались, что любят друг друга.

Были ли они еще вместе, после того, как Эмили застряла среди зерна и навоза? Могло ди это квалифицироваться, как измена? И что означало то, что Эмили не думала о ней по ночам? У Тристы зазвонил телефон.

Она вышла из круга танцующих и достала его из кармана.

— Моя глупая мама посылает мне миллионное сообщение за сегодня, — она пыталась перекричать музыку, ритмично покачивая головой.

Эмили сотрясала мелкая дрожь, — в любую минуту Эмили могла получить такое же сообщение.

Э, казалось, всегда знала, когда у нее возникали шаловливые мысли.

Только ее сотовый… был в банке обещаний.

Эмили странно засмеялась.

Ее телефон был в банке обещаний.

Она была на вечеринке в Айове, в тысячах миль от Розвуда.

Э никак не могла знать, что делала Эмили, если только Э не обладала сверхъестественными способностями.

Неожиданно Айова показалась не такой уж и плохой.

Совсем не плохой.

Кукла Барби… или кукла Вуду?

Субботним вечером Спенсер медленно покачивалась в гамаке во дворике около дома ее бабушки.

Когда она увидела очередного горячего мускулистого парня, который ловил волну на пляже для серферов вниз по дороге, который граничил с женским монастырем, на нее упала тень.

— Мы с твоим отцом собираемся на какое-то время в яхт-клуб, — сказала её мама, пряча руки в карманы бежевых льняных брюк.

— Оу.

Спенсер попыталась выбраться из гамака, но ее ноги запутались в сетке, и у нее ничего не получилось.

Яхт-клуб Каменная Гавань находился в старой морской хижине, запах в которой немного напоминал застоявшуюся соленую воду в заплесневелом подвале.

Спенсер подозревала, что ее родители любили ездить туда только потому, что он был исключительно для членов политическая элиты.

— Можно мне поехать?

Мама взяла ее за руку.

— Ты и Мелисса остаетесь здесь.

Ветерок, от которого пахло воском для серферных досок и рыбой, дунул в лицо Спенсер.

Она попыталась посмотреть на все с маминой стороны — должно быть, сложно видеть, как твои дети так кровожадно борются друг с другом.

Но Спенсер хотела бы, чтоб ее мать могла понять и ее точку зрения.

Мелисса была злой суперстервой, и Спенсер не хотела разговаривать с ней до конца своей жизни.

— Хорошо, — драматично сказала Спенсер.

Она потянула раздвижную стеклянную дверь и зашла в большую гостиную.

Хотя дом бабули Хастингс, выстроенный в рабочем стиле, имел восемь спален, семь ванных комнат, собственную дорожку на пляж, роскошную комнату для развлечений, домашний кинотеатр, кухню с поваром-гурманом и повсюду мебель от Stickley, семья Спенсер ласково называла дом "лачужкой".

Возможно потому, что особняк бабули в Лонгбот Ки во Флориде имел стену с фреской, мраморные полы, три теннисных корта и винный подвал с термоконтролем.

Спенсер надменно прошла мимо Мелиссы, которая бездельничала на одной из коричневых кожаных кушеток, мурлыкая с кем-то по своему айфону.

Вероятно она говорила с Йеном Томасом.

— Я буду в своей комнате, — драматически прокричала Спенсер, стоя на первой ступеньке лестницы.

— Всю ночь.

Она упала на свою кровать, мечтая, чтобы ее комната оказалась такой же, как и пять лет назад.

В последний раз, когда она здесь была, Элисон приехала с ней, и они часами разглядывали серферов через антикварную подзорную трубу из красного дерева дедули Хастингс на наблюдательной вышке.

Это было в начале осени, когда Эли и Спенсер только пошли в седьмой класс.

Их отношения все еще были в норме, — возможно, тогда Эли еще не встречалась с Йеном.

Спенсер содрогнулась.

Эли встречалась с Йеном.

Знает ли Э об этом? Знает ли Э, что Спенсер и Эли ссорились в ту ночь, когда Эли исчезла? Была ли там Э?Спенсер хотела рассказать полиции об Э, но та, казалось, была вне закона.

Она быстро оглянулась по сторонам, внезапно испугавшись.

Солнце садилось за деревьями, заполняя комнату жуткой темнотой.

Её телефон зазвонил, и Спенсер подскочила.

Она достала его из кармана и искоса посмотрела на номер.

Не узнавая его, она поднесла телефон к уху и нерешительно сказала "Алло".

— Спенсер? — мягко спросила девушка.

— Это Мона Вандерваал.

— О…

Спенсер выпрямилась слишком быстро, и ее голова закружилась.

Была только одна причина, по которой Мона могла звонить ей.

— Ханна… в порядке?

— Ну… нет.

Мона звучала удивленной.

— Ты не слышала? Она в коме.

Я в больнице.

— О Господи, — прошептала Спенсер.

— Она поправится?

— Доктора не знают.

Голос Моны дрожал.

— Она может не проснуться.

Спенсер зашагала по комнате.

— Я сейчас в Нью Джерси с родителями, но я вернусь завтра утром…

— Я звоню не для того, чтоб ты чувствовала себя виноватой, — перебила ее Мона.

Она вздохнула.

— Извини.

У меня стресс.

Я звоню потому, что слышала, ты хороша в организации мероприятий.

В комнате было холодно и пахло песком.

Спенсер прикоснулась к краю огромной раковины, которая была на ее комоде.

— Ну, конечно.

— Хорошо, — сказала Мона.

— Я хочу организовать вигилию со свечами для Ханны.

Я думаю будет здорово, если все соберутся у нее.

— Звучит здорово, — мягко сказала Спенсер

— Мой отец только что говорил о вечеринке пару недель назад в шикарном тенте на поле для гольфа.

Возможно, мы бы могли провести его там.

— Идеально.

Давай запланируем на пятницу, у нас будет пять дней на подготовку.

— Пятница подходит.

После того, как Мона сказала, что напишет пригласительные, если Спенсер займется охраной и поставкой продуктов, Спенсер положила трубку.

Она плюхнулась на кровать, рассматривая кружевной полог.

Ханна может умереть? Спенсер представила Ханну, лежащую без сознания в больничной палате.

К горлу подкатилось что-то горячее и липкое.

Тук… тук… тук…

Ветер затих, и даже океан не издавал ни звука.

Спенсер насторожилась.

Здесь кто-то был?

Тук… тук… тук…

Она быстро села.

— Кто здесь?

Окно в спальне открывало вид на песок.

Солнце село так быстро, что единственное, что она могла видеть, это наклоненную деревянную спасательную будку вдалеке.

Она прокралась в коридор.

Пусто.

Она вбежала в одну из гостевый спален и посмотрела вниз на парадный выход.

Никого.

Спенсер провела руками по лицу.

Успокойся, она сказала сама себе.

Непохоже, что Э здесь.

Она споткнулась, выходя из комнаты, опрокинув стопку пляжных полотенец.

Мелисса все еще была на кушетке, держа в руках копию "Архитектурного обозревателя" и положив свое сломанное запястье на вельветовую подушку.

— Мелисса, — сказала Спенсер, тяжело дыша.

— Я думаю, снаружи кто-то есть.

Ее сестра обернулась с напряженным лицом.

— А?

Тук… тук… тук…

— Слушай! — Спенсер указала на дверь.

— Разве ты не слышишь?

Мелисса поднялась, нахмурившись.

— Я что-то слышу.

Она обеспокоенно взглянула на Спенсер.

— Идем в детскую.

Там отличный обзор вокруг всего дома.

Сестры проверили и перепроверили все замки перед тем, как подняться наверх в игровую.

Комната пахла затхлостью и пылью и выглядела так, будто бы более молодые Мелисса и Спенсер только что возвратились с обеда, чтобы продолжить игру.

Здесь была деревня из Лего, которую они собирали целых три недели.

Здесь был набор "Сделай себе украшение", бусины и застежки до сих пор валялись, разбросанные по столу.

Лунки для домашнего гольфа были до сих пор расставлены по комнате, и огромный сундук с куклами был все также открыт.

Мелисса дошла до окна первой.

Она отбросила занавеску и выглянула во двор, отделанный морскими камешками и тропическими цветами.

Ее розовый гипс с глухим звуком ударился об оконное стекло.

— Я никого не вижу.

— Я посмотрела спереди.

Может быть они с другой стороны?

Внезапно они опять это услышали.

Тук… тук…

Звучало все громче.

Спенсер схватила Мелиссу за руку.

Обе стали снова всматриваться в окно.

Затем водосточная труба около дома заскрежетала, и, наконец, что-то зашевелилось.

Это была чайка.

Она умудрилась каким-то образом застрять в трубе; стук, видимо, издавали ее крылья и клюв, когда она пыталась выбраться.

Птица улетела, встряхивая перьями.

Спенсер опустилась на антикварную лошадку-качалку от FAO Schwarz.

Сначала Мелисса выглядела сердитой, а затем ее губы дрогнули.

Она задыхалась от смеха.

Спенсер тоже начала смеяться.

— Тупая птица.

— Да.

Мелисса громко вздохнула.

Она окинула взглядом комнату, сначала посмотрела на Лего и на шесть голов манекенов "Мой Маленький Пони" на столе.

Она остановилась на них.

— Помнишь как мы делали макияж этим пони?

— Конечно.

Миссис Хастингс купила им тени и помады из последней коллекции Chanel, и они целыми часами делали пони привлекательные глаза и пухлые губы.

— Ты накладывала тени им на ноздри, — поддразнила Мелисса.

Спенсер захихикала, поглаживая сине-фиолетовую гриву розовой пони.

— Я хотела, чтобы их ноздри были такими же красивыми, как и их лица.

— А помнишь это? — Мелисса прошлась до сундука и заглянула внутрь.

— Не могу поверить, что у нас было так много кукол.

У них было более ста кукол, от Барби до немецких антикварных, которые, вероятно, не стоило легкомысленно бросать в сундук, а с ними еще лежали кучи одежды, обуви, сумочек, машин, домов и собачек.

Спенсер вытащила Барби в строгом голубом блейзере и юбке-карандаш.

— Помнишь, как мы делали из них гендиректоров компаний? Моя была директором фабрики по производству хлопка, а твоя по производству косметики.

— Мы сделали эту президентом, -

Мелисса вытащила куклу со спутанными грязными светлыми волосами до подбородка, как и у нее.

— А у этой было много парней, -

Спенсер вытащила милую куклу с длинными, светлыми волосами и лицом в форме сердца.

Сестры вздохнули.

Спенсер почувствовала комок в горле.

В те дни они играли часами.

Из-за этого они не хотели идти на пляж, а когда подходило время сна, Спенсер рыдала и умоляла родителей позволить ей спать в комнате Мелиссы.

— Я сожалею о Золотой Орхидее, — выпалила Спенсер.

— Хотела бы я, чтобы этого никогда не случилось.

Мелисса подобрала куклу, которую держала Спенсер — одну из тех, у которых было много парней.

— Знаешь, они хотят заставить тебя в поехать в Нью-Йорк.

И сделать доклад по твоей работе перед жюри.

Тебе придется выучить весь материал вдоль и поперек.

Спенсер сильно сжала Барби-директора вокруг невозможно непропорциональной талии.

Даже если ее родители и не накажут ее за обман с Золотой Орхидеей, это сделает комитет.

Мелисса продолжала гулять по комнате.

— Хотя у тебя все получится.

Ты, скорее всего, победишь.

И ты знаешь, что мама и папа сделают для тебя что-то потрясающее, если ты выиграешь.

Спесер моргнула.

— И ты согласишься с этим? Даже несмотря на то, что… это твоя работа?

Мелисса пожала плечами.

— Я выше этого.

Она на минуту замолчала, а затем полезла в высокий шкаф, который Спенсер поначалу не заметила.

В ее руках появилась большая бутылка водки Grey Goose.

Она потрясла ее, и прозрачная жидкость забулькала.

— Хочешь немного?

— К-конечно, — пробормотала Спенсер.

Мелисса еще раз забралась в шкаф и вытащила две чашечки из миниатюрного чайного набора.

Использую свою здоровую руку, Мелисса неловко налила водку в чашки.

С ностальгической улыбкой она протянула Спенсер ее любимую голубую кружку, — Спенсер использовала ее чаще всего, когда хотела что-то выпить.

Она была поражена, что Мелисса до сих помнит.

Спенсер глотнула, чувствуя, как водка обжигает ее горло.

— Как ты узнала, что бутылка была здесь?

— Йен и я спрятали ее здесь после выпускного несколько лет назад, — объяснила Мелисса.

Она села на маленький стульчик в фиолетово-розовую полоску, ее коленки оказались прямо под подбородком.

— Копы были повсюду на дорогах, и мы боялись возвращаться с ней, поэтому спрятали ее здесь.

Мы думали, что вернемся за ней позже… только, не вернулись.

На лице Мелиссы было отсутствующее выражение.

Она и Йен неожиданно расстались сразу же после выпускного, — в то же лето, когда исчезла Эли.

Мелисса была суперзанятой в то лето, работала на двух работах и была волонтером в музее Брэндивайн Ривер.

И хотя она никогда это не признавала, Спенсер подозревала, что она пыталась занять себя чем-нибудь, потому что разрыв с Йеном действительно опустошил ее.

Может быть из-за расстроенного лица Мелиссы или того, что она только что сказала о том, что Спенсер сможет выиграть Золотую Орхидею после всего случившегося, но внезапно та захотела сказать Мелиссе правду.

— Есть кое-что, о чем тебе следует знать, — выпалила Спенсер.

— Я поцеловала Йена, когда училась в седьмом классе, когда вы, ребята, встречались.

Она тяжело сглотнула.

— Это был всего один поцелуй, и он ничего не значил.

Клянусь.

Теперь, когда это вышло наружу, Спенсер не могла себя остановить.

— Это было не так, как у него с Эли.

— Как у него с Эли, — повторила Мелисса, глядя вниз на Барби, которую держала.

— Ага.

Внутри Спенсер чувствовала себя как наполненный лавой вулкан, — грохочущий и готовый выплеснуться.

— Эли рассказала мне прямо перед своим исчезновением, но я, должно быть, заблокировала это.

Мелисса начала расчесывать популярной Барби волосы, ее губы слегка дрогнули.

— Я также заблокировала некоторые другие вещи, — закончила Спенсер неуверенно, почувствовав себя неуютно.

— В ту ночь Эли действительно дразнила меня, — она говорила, что ей нравится Йен, что я пыталась украсть его.

Казалось, она хочет свести меня с ума.

А затем я толкнула ее.

Я не хотела навредить ей, но я боюсь…

Спенсер закрыла лицо руками.

Повторяя эту историю Мелиссе, она возродила эту ужасную ночь.

Дождевой червь после ночного ливня прополз по дорожке.

Розовый бюстгальтер Эли скользнул по ее плечу, и ее кольцо сверкнуло в темноте.

Это было реально.

Это произошло.

Мелисса положила Барби на колени и сделала глоток водки.

— Вообще-то я знала, что Йен поцеловал тебя.

И я знала, что Эли и Йен были вместе.

Спенсер открыла рот в изумлении.

— Йен сказал тебе?

Мелисса пожала плечами.

— Я догадалась.

Йен не очень хорош в том, чтобы держать подобное в секрете.

Не от меня.

Спенсер уставилась на сестру, и дрожь пробежала по спине.

Голос Мелиссы был монотонным, как будто она пыталась заглушить смех.

Затем Мелисса прямо посмотрела на Спенсер.

Она широко, странно улыбнулась.

— Что касается того, что ты могла убить Эли, я так не думаю.

— Правда?

Мелисса тряхнула головой, а затем заставила куклу на своих коленях также тряхнуть головой.

— Чтобы убить, надо быть достаточно уникальным человеком, а ты не такая.

Она допила остатки водки в чашке.

Затем своей здоровой рукой Мелисса оторвала голову Барби.

Она отдала голову Спенсер, ее глаза были широко раскрыты.

— Это точно не ты.

Голова куклы точно вписалась в ладонь Спенсер, на ее лице сияла широкая улыбка, глаза блестели как голубые софиты.

Спенсер затошнило.

Она никогда прежде не замечала, но кукла выглядела совсем как… Эли.

В понедельник утром, вместо того, чтобы отправиться на английский до того, как прозвенит звонок, Ария бежала к выходу из Розвуд Дэй.

Она только что получила сообщение от Лукаса на свой трео.

"Ария, приходи в больницу, если можешь", — говорилось в нем.

"Они наконец пускают повидать Ханну".

Она была так этим поглощена и сосредоточена, что не увидела своего брата Майка, пока он не стал прямо перед ней.

Он был одет в футболку с плейбойским зайцем под курткой команды Розвуд Дэй, а на руке был голубой браслет команды по лакроссу Розвуд Дэй.

На резиновом браслете было выгравировано его командное прозвище, которое по какой-то причине было "Буффало".

Ария не осмеливалась спрашивать почему — вероятно это была какая-то междусобойная шутка о его пенисе или что-то подобное.

Команда по лакроссу становилась все более и более дружной с каждым днем.

— Привет, — с легким смущением сказала Ария.

— Как дела?

Казалось, руки Майка прикипели к его бедрам.

Усмешка на его лице показывала, что он не настроен на светскую беседу.

— Я слышал, ты сейчас живешь с отцом.

— Это последнее пристанище, — быстро произнесла Ария.

— Мы с Шоном расстались.

Майк сузил свои холодные голубые глаза.

— Я знаю.

Это я тоже слышал.

Ария отступила назад, удивленная.

Майк же не знает об Эзре, ведь так?

— Просто хотел сказать, что вы с отцом стоите друг друга, — рявкнул Майк, разворачиваясь, и почти столкнувшись с девочкой в форме чирлидерши.

— Увидимся позже.

— Майк, подожди! — закричала Ария.

— Я все исправлю, обещаю!

Но он продолжал идти.

На прошлой неделе Майк узнал, что Ария была в курсе интрижки их отца три года.

Он казался довольно холодным и жестким, говоря о разрыве их родителей.

Он играл за команду университета по лакроссу, делал непристойные комментарии в адрес девушек и выкручивал соски своим товарищам по команде в коридорах.

Но Майк был как песня Бьерк — счастливая, легкомысленная и забавная улыбка на лице, но паника и боль внутри.

Она не представляла, что было бы, если бы Майк узнал, что Байрон и Мередит собирались пожениться.

Она тяжело вздохнула и продолжила идти по направлению к двери, когда вдруг заметила фигуру в костюме-тройке, пристально смотрящую на нее с угла холла.

— Идете куда-то, мисс Монтгомери? — спросил директор Эплтон.

Ария вздрогнула, лицо ее покраснело.

Она не видела Эплтона с тех пор, как Шон рассказал администрации Розвуда об Эзре.

Но Эплтон точно не выглядел злым, — скорее… нервным.

Будто ему нужно было сказать Арии что-то очень, очень деликатное.

Ария попыталась спрятать ухмылку.

Эплтон, возможно, не хотел, чтобы Ария выдвигала обвинения или вообще когда-нибудь еще говорила об этом инциденте.

Это бы навлекло неприятности на школу, а Розвуд Дэй всегда была образцом для подражания.

Ария развернулась, окрыленная чувством власти.

— Мне нужно кое-куда, — настойчиво произнесла она.

Прогуливать занятия противоречило политике школы Розвуд Дэй, но Эплтон ничего не сделал, чтобы остановить ее.

Возможно, в конце концов, ситуация с Эзрой была к лучшему.

Она быстро доехала до больницы и побежала на третий этаж, где была интенсивная терапия.

Внутри палаты кровати пациентов стояли полукругом, их отделяли только занавески.

В середине стоял большой U-образный стол медсестры.

Ария прошла мимо старой темнокожей женщины, выглядевшей мертвой, седовласого мужчины с ошейником на шее и сорокалетней женщины болезненного вида, которая что-то бормотала под нос.

Ханна лежала около стены.

С длинными, здоровыми рыжеватыми волосами, упругим телом и без макияжа Ханна не выглядела так, будто должна лежать в интенсивной терапии.

Ее окружали цветы, коробки конфет, кучи журналов и мягких игрушек.

Кто-то купил ей большого белого плюшевого мишку, одетого в узорчатое платье.

На ярлыке, висящем на плюшевой лапе, Ария увидела, что медведя звали Диана фон Фурсетнбеар.

На руке Ханны был новый белый гипс.

На нем уже расписались Лукас Битти, Мона Вандерваал и родители Ханны.

Лукас сидел на желтом пластиковом стуле у кровати Ханны с "Тин Вог" в руках.

"Даже самые бледные ноги будут выглядеть лучше с муссом Lancome Soleil Flash Browner, который придает коже блеск", — прочитал он, слюнявя палец, чтобы перевернуть страницу.

Когда он заметил Арию, то остановился и робко посмотрел на нее.

— Доктора говорят, что полезно говорить с Ханной, — она может слышать.

Может я просто теряю время, читая ей про это? Может стоит почитать статью про Коко Шанель? Или о новых интернах в Teen Vogue? Здесь говориться, что они лучше девчонок из Hills.

Ария посмотрела на Ханну и почувствовала комок в горле.

Металлические перила удерживали ее по бокам кровати, будто она могла вывалиться.

На ее лице Было несколько зеленого синяков, а глаза казались запечатанными.

Ария впервые так близко видела пациента в коме.

Мониторы фиксировали сердечный ритм и кровяное давление Ханны, издавая постоянное бипанье.

Это беспокоило Арию.

Она все ожидала, что бипанье превратиться в сплошной сигнал с прямой линией, как это всегда случалось в фильмах перед тем, как кто-то умирал.

— Так, что доктора говорят о прогнозах насчет нее? — неуверенно спросила Ария.

— Ну, ее рука дергается.

Вот, смотри, — Лукас взял правую руку Ханны и помахал ей, как будто девушка была марионеткой.

Ее ногти выглядели так, будто кто-то совсем недавно выкрасил их в коралловый цвет.

— Что кажется многообещающим.

Но доктора говорят, это может ничего не означать, — они все еще не уверены, что у нее нет повреждений мозга.

Сердце Арии ушло в пятки.

— Но я стараюсь мыслить позитивно.

Движение рук означает, что она может скоро проснуться.

Лукас закрыл журнал и сел рядом с Ханной.

— И детекторы мозговой активности показывают, что она могла очнуться прошлой ночью… но никто не видел этого.

Он вздохнул.

— Я схожу за содовой.

Хочешь чего-нибудь?

Ария покачала головой.

Лукас поднялся со своего стула, и она заняла его место.

Перед тем как уйти, Лукас побарабанил пальцами по дверному косяку.

— Ты слышала, что в пятницу будет вигилия со свечами для Ханны?

Ария пожала плечами.

— Не думаешь, что дико устраивать ее в загородном клубе?

— Немного, — прошептал Лукас.

— Или нормально.

Он ухмыльнулся.

Когда он нажал кнопку на автоматической двери и вышел из палаты интенсивной терапии, Ария улыбнулась.

Ей нравился Лукас.

Кажется, его также достал весь этот претенциозный розвудский бред, как и ее.

И он определенно был хорошим другом.

Ария не имела понятия, как у него получалось пропускать так много занятий, чтобы оставаться с Ханной, но хорошо, что кто-то был с ней.

Ария потянулась и коснулась руки Ханны, пальцы Ханны сжались.

Ария испуганно отскочила и обругала себя.

Было не похоже, что Ханна мертва.

Было не так, будто Ария сжала руку трупа, и его пальцы сжались в ответ.

— Хорошо, я смогу быть там в полдень, и мы вместе разберемся с фотографиями, — раздался голос позади нее.

— Это выполнимо?

Ария повернулась, чуть не упав со стула.

Спенсер отключила телефон и виновато улыбнулась Арии.

— Извини.

Она закатила глаза.

— Ежегодник ничего не может сделать без меня.

Она посмотрела на Ханну, слегка побледнев.

— Я пришла сюда, как только начался мой перерыв.

— Как она?

Ария хрустнула суставами так сильно, что сустав ее большого пальца издал расстроенный треск.

Было удивительно, что среди всего этого Спенсер все еще возглавляла восемь тысяч комитетов и даже нашла время показаться на обложке вчерашнего Philadelphia Sentinel.

Хотя Спенсер более или менее реабилитировалась в глазах Вилдена, в ней было что-то, что дало Арии паузу.

— Где ты была? — резко спросила Ария.

Спенсер сделала шаг назад, будто Ария толкнула её.

— Мне пришлось уехать с родителями.

В Нью Джерси.

Я приехала, как только смогла.

— Ты получила сообщение от Э в субботу? — требовательно спросила Ария.

— "Она слишком много знала"?

Спенсер кивнула, но не заговорила.

Она потеребила кисточку на сумке от Kate Spade и осторожно посмотрела на все электронные аппараты Ханны.

— Ханна сказала тебе, кто это? — подстегнула Ария.

Спенсер нахмурилась.

— Кто это, кто?

— Э.

Спенсер все еще выглядела смущенной, и острое чувство резало желудок Арии.

— Ханна знала, кто такая Э, Спенсер.

Она осторожно посмотрела на Спенсер.

— Ханна не говорила тебе, зачем хочет встретиться?

— Нет.

Голос Спенсер надломился.

— Она просто сказала, что хочет сообщить мне кое-что важное.

Она глубоко вздохнула.

Ария подумала о прячущихся, сумасшедших глазах Спенсер, выглядывающих из-за деревьев позади Розвуд Дэй.

— Знаешь, я видела тебя, — выпалила она.

— Я видела тебя в лесу в субботу.

Ты просто… стояла там.

Что ты там делала?

С лица Спенсер сошла краска.

— Я была напугана, — прошептала она.

— Я никогда ничего более страшного в жизни не видела.

Я не могла поверить, что кто-то на самом деле мог сделать такое с Ханной.

Спенсер выглядела напуганной.

Внезапно, Ария почувствовала, как ее подозрение испаряется.

Она спросила себя, что бы подумала Спенсер, если бы знала, что Ария считала ее убийцей Эли и даже поделилась этой теорией с Вилденом.

Она вспомнила осуждающие слова Вилдена: Вот что вы делаете? Обвиняете свою подругу в убийстве? Может Вилден был прав: Спенсер могла блистать в нескольких школьных постановках, но не была такой отличной актрисой, чтобы убить Эли, вернуться в сарай и убедить своих лучших подруг, что она была такой же невиновной, растерянной и испуганной, как и все они.

— Я тоже не могу поверить, что кто-то мог сделать такое с Ханной, — тихо сказала Ария.

Она вздохнула.

— Итак, я кое-что придумала в субботу ночью.

Я думаю… думаю, Эли и Йен Томас встречались, когда мы были в седьмом классе.

Рот Спенсер открылся.

— Я тоже поняла это в субботу.

— Разве ты уже не знала? — Ария почесала голову, ее застали врасплох.

Спенсер посмотрела в другую сторону.

Она задержала свои глаза на прозрачной жидкости в пакете для внутривенного вливания Ханны.

— Нет.

— Как думаешь, кто-нибудь еще знает?

На лице Спенсер возникло неописуемое выражение.

Все эти разговоры заставляли ее чувствовать себя некомфортно.

— Я думаю, моя сестра знала.

— Мелисса знала все это время, но никогда ничего не говорила? — Ария пробежала руками вдоль края стула.

— Это странно.

Она думала о трех подсказках Э об убийце Эли: что они были близки, что он что-то хотел от Эли и что он знал каждый дюйм двора ДиЛаурентис.

Все эти ключи указывали на нескольких людей.

Мелисса знала об Эли и Йене, может она и была убийцей.

— Как думаешь, мы должны сказать копам про Эли и Йена? — просила Спенсер.

Ария сжала руки.

— Я рассказала Уилдену.

На лице Спенсер отразилось удивление.

— Оу, — сказала она низким голосом.

— Это ничего? — спросила Ария, подняв бровь.

— Конечно, — быстро ответила Спенсер, возвращая самообладание.

— Так…мы должны сказать ему про Э?

Ария широко распахнула глаза.

— Если мы расскажем, Э может… — она отшатнулась, чувствуя тошноту.

Спенсер посмотрела на Арию долгим взглядом.

— Э определенно разрушает наши жизни, — вздохнула она.

Ханна все еще лежала неподвижно на кровати.

Ария задавалась вопросом, действительно ли она может их слышать, как сказал Лукас.

Возможно, она слышала все, что они говорили про Э, и хотела рассказать им то, что знала, но была заключена внутри своей комы.

Или может она слышала все, что они говорили, и ей было противно, что они обсуждали это вместо того, чтобы беспокоиться, очнется ли когда-нибудь Ханна.

Ария пригладила одеяло на груди Ханны, натянув его ей до подбородка, как делала Элла, когда Ария болела.

Затем, промелькнувшее отражение в маленьком окне за кроватью Ханны привлекло взгляд Арии.

Ария выпрямилась, ее нервы задрожали.

Казалось, что кто-то снаружи палаты прятался за пустым инвалидным креслом, стараясь не быть замеченным.

Она резко обернулась с бешено бьющимся сердцем и отдернула занавески.

— Что? — вскрикнула Спенсер и тоже обернулась.

Ария сделала глубокий вдох.

— Ничего.

Кто бы это ни был, он исчез.

Невесело быть козлом отпущения

Луч света ударил Эмили в глаза.

Она обняла свою подушку и погрузилась обратно в сон.

Звуки утреннего Розвуда были так же предсказуемы, как рассвет, — лай собаки Клозесов, когда они выходили на свою прогулку вокруг квартала, грохот мусоровоза, звуки шоу "Сегодня", которое ее мама смотрела каждое утро, и кукареканье петуха.

Она резко открыла глаза.

Петух?

В комнате пахло сеном и водкой.

Постель Эбби была пуста.

После того, как Эбби захотела остаться дольше Эмили на вечеринке прошлой ночью, Триста подбросила ее до ворот Уиверов.

Может Эбби до сих пор не пришла домой — когда она в последний раз видела ее, та зависала с парнями, одетыми в футболки университета Айовы с большим изображением хмурящегося талисмана команды, ястреба Херки.

Когда она повернула голову, то увидела свою тетю Хелен, стоящую в дверном проеме.

Эмили вскрикнула и замоталась в простыни.

Хелен уже была одета в длинный свитер из лоскутов и гофрированную тенниску.

Ее очки ненадежно балансировали на кончике носа.

— Я вижу ты уже проснулась, — сказала она.

— Пожалуйста, спустись вниз.

Эмили медленно скатилась с кровати, надевая рубашку, пижамные штаны команды по плаванью Розвуд Дэй и носки с узором в ромбик.

Остаток предыдущей ночи нахлынул на нее успокаивающе, как погружение в горячую ванну.

Эмили и Триста провели остаток ночи отплясывая безумную кадриль вместе с группой парней.

Они болтали без остановки по дороге к дому Уиверов, несмотря на то, что обе были измучены.

Прежде, чем Эмили направилась к машине, Триста дотронулась до внутренней стороны ее запястья.

— Я рада, что встретила тебя. — прошептала Триста.

Эмили тоже была рада.

За кухонным столом Джон, Мэтт и Эбби сонно уставились в свои миски с сухим завтраком.

Посреди стола стояло блюдо с блинами.

— Привет, ребята, — приветливо сказала Эмили.

— Есть ли на завтрак что-нибудь кроме чириос или блинов?

— Я не думаю, что прямо сейчас твоим главным беспокойством должен быть завтрак, Эмили.

Эмили обернулась, ее кровь застыла.

Дядя Аллен стоял около стойки, его взгляд был суровым, в его позе и на лице читалось разочарование.

Хелен прислонилась к печке и была не менее сурова.

Эмили нервно посмотрела на Мэтта, затем на Джона и Эбби, но ни один из них не взглянул на нее в ответ.

— Итак.

Хелен начала расхаживать по комнате, ее чопорные туфли стучали по полу.

— Мы знаем, что вы четверо сделали прошлой ночью.

Эмили опустилась на стул, ее щеки горели.

Ее сердце начало колотиться.

— Я хочу знать, чья это была идея.

Хелен обвела стол взглядом ястреба, выслеживающего добычу.

— Кто захотел ошиваться с этими детьми из школы? Кто решил, что пить алкоголь нормально?

Эбби потыкала в одинокий чирио на своей тарелке.

Джон скрипнул своим стулом.

Эмили держала рот закрытым.

Она определенно не собиралась ничего говорить.

Они с кузенами сформировали узы солидарности, сохраняя молчание к общей пользе.

Так делали Эмили, Эли и остальные несколько лет назад в тех редких случаях, когда кто-нибудь по-настоящему ловил их на чем-нибудь.

— Итак? — резко произнесла Хелен.

Подбородок Эбби затрясся.

— Это была Эмили, — вырвалось у нее.

— Она угрожала мне, мам.

Она знала о школьной вечеринке и потребовала, чтобы я взяла ее туда.

Я взяла в сопровождение Джона и Мэтта, так что мы были в безопасности.

— Что? — задохнулась Эмили.

Она почувствовала себя так, будто Эбби ткнула ее в грудь большим деревянным крестом, что нависал над дверным проемом.

— Это не правда! Как я могла знать о какой-то вечеринке? Я никого кроме вас не знаю!

На лице Хелен было отвращение.

— Мальчики, это была Эмили?

Мэтт и Джон уставились в свои миски с хлопьями и медленно кивнули.

Эмили оглядела стол, слишком злая и обманутая, чтобы дышать.

Она хотела выпалить, что происходило на самом деле.

Мэтт пил из пупка девушки.

Джон танцевал под Чинджи в своих боксерах.

Эбби зажигала с пятью парнями и, возможно, коровой.

Ее ноги начали трястись.

Почему они это делают? Разве они не ее друзья?

— Никто из вас не казался очень расстроенным от пребывания там!

— Это ложь! — завопила Эбби.

— Мы все были расстроены!

Аллен дернул Эмили за плечо, тряся ее сильно и грубо, чего раньше с ней никто не делал.

— Это не сработает, — сказал он тихим голосом, приближая свое лицо к ее.

Она пах кофе и чем-то органическим, возможно почвой.

— Тебе здесь больше не рады.

Эмили сделала шаг назад, ее сердце выпрыгивало из груди.

— Что?

— Мы сделали твоим родителям большое одолжение, — проворчала Хелен.

— Они говорили, что ты сущее наказание, но такого мы никак не ожидали.

Она включила беспроводной телефон.

— Я звоню им.

Мы отвезем тебя обратно в аэропорт, но им придется найти способ заплатить за твой билет домой.

И им придется решить, что с тобой делать.

Эмили ощутила на себе пять пар глаз Уиверов.

Она уговаривала себя не плакать, держаться, глубоко дышать этим фермерским воздухом.

Ее кузены предали ее.

Никто из них не был на ее стороне.

Никто не был.

Она повернулась и побежала в маленькую спальню.

Здесь она побросала свои вещи в сумку.

Большая часть одежды пахла домом — смесью кондиционера Снаггл и маминых домашних специй.

Она была рада, что они не пахли этим ужасным местом.

Прежде чем застегнуть молнию на спортивном костюме, она остановилась.

Хелен, вероятно, позвонила ее родителям и все им рассказала.

Она представила, как ее мама стоит на кухне в Розвуде, держа телефон у своего уха, и говорит:

— Пожалуйста, не отправляйте Эмили обратно.

Наша жизнь без нее идеальна.

Зрение Эмили затуманилось из-за выступивших слез, и ее сердце буквально разболелось.

Никто ее не хотел.

И что дальше будет делать Хелен? Попробует сбагрить Эмили куда-то еще? Военная школа? Женский монастырь? Они еще существуют?

— Я должна выбраться отсюда, — прошептала Эмили холодной, пустой комнате.

Ее телефон все еще лежал в банке из-под джема в холле.

Крышка легко открылась, и никакого сигнала тревоги не было.

Она положила телефон в карман, взяла сумки и сползла по лестнице.

Если бы ей только удалось выбраться из владений Уэверов, она была уверена, что найдет крохотный магазинчик вниз по дороге.

Таков был ее план.

Когда она вылетела на переднюю террасу, она почти не заметила Эбби, которая свернулась калачиком на качелях.

Эмили была так поражена, что уронила сумку.

Рот Эбби сложился в перевернутую U.

— Она никогда нас не ловила.

Так что, должно быть, ты сделала что-то, что привлекло ее внимание.

— Я ничего не делала, — беспомощно сказала Эмили.

— Я клянусь.

— А теперь, из-за тебя мы будем торчать под замком несколько месяцев.

Эбби округлила глаза.

— И для протокола, Триста Тейлор — ужасная шлюха.

Она пытается трахнуть все, что движется, — парень то, или девушка.

Эмили была в растерянности.

Она схватила свою сумку и побежала по дорожке.

Когда она подошла к воротам, коза все еще была привязана к металлическому штырю с колокольчиком на шее.

Веревки было недостаточно, чтобы позволить ей лечь, и, казалось, Хелен не приносила ей воды.

Когда Эмили посмотрела в желтые глаза козы, она почувствовала странную связь — козла отпущения и "плохой" козы.

Она знала, каково это — быть безжалостно и несправедливо наказанным.

Эмили глубоко вздохнула и сняла веревку с шеи козы, затем открыла ворота и махнула рукой.

— Давай, девочка, — прошептала она.

Пошла.

Коза посмотрела на Эмили, и ее губы сморщились.

Она сделала шаг, потом еще один.

Затем она выбежала за ворота и понеслась вперед по дороге.

Казалось, она была счастлива быть свободной.

Эмили захлопнула ворота.

Она тоже была счастлива, что покидает это место.

Настолько далеко от безрассудства, насколько Ария сумела

В понедельник в полдень облака затянули небо, сделав его темным и принеся с собой ветер, который порывался сквозь желтолистные сахарные клены Розвуд Дэй.

Ария натянула свой малиновый шерстяной берет на уши и побежала к зданию изобразительных искусств Фрэнка Ллойда Райта на свой первый урок Внеразумных Искусств.

Вестибюль был наполнен выставками студентов, объявлениями о распродажах картин и поиске соседа по комнате.

Ария заметила листок, на котором было написано: А ТЫ ВИДЕЛ РОЗВУДСКОГО СТАЛКЕРА? Там была ксерокопия фотографии незнакомца среди деревьев, такого же расплывчатого и загадочного, как и Лохнесское чудовище.

На прошлой неделе было очень много новостей про Розвудского Сталкера, который преследовал людей и подглядывал за ними на каждом шагу.

Но Ария за последние несколько дней не слышала никаких новостей о нем… почти столько же времени, сколько молчала Э.

Лифт не работал, поэтому Ария забралась по холодной бетонной лестнице на второй этаж.

Она добралась до своего класса и была удивлена, что там было темно и тихо.

Напротив окна в дальнем конце комнаты мелькнула неровная тень, и, когда глаза привыкли к темноте, Ария осознала, что комната была полна народу.

— Заходи, — раздался хриплый женский голос.

Ария прошла к дальней стене.

Старое здание Холлис скрипело и стонало.

Кто-то рядом с ней пах ментолом и чесноком.

Кто-то другой пах сигаретами.

Она услышала хихиканье.

— Надеюсь, все пришли, — прозвучал голос.

— Меня зовут Сабрина.

Добро пожаловать в класс Внеразумного Искусства.

Сейчас вы, возможно, удивлены, почему мы стоим здесь в темноте.

Ведь искусство это то, что можно увидеть, так? Знаете, что? Нет, не всегда.

Искусство — это также касания и запахи… и, совершенно определенно, чувства.

Но в большинстве своем, это умение отпустить.

Это как взять все, что ты считал истинным, и выбросить в окно.

Это как обнять жизненную непредсказуемость, отпустить границы и начать все сначала.

Ария зевнула.

У Сабрины был медленный, усыпляющий голос, от которого она хотела свернуться калачиком и закрыть глаза.

— Темнота нужна для небольшого упражнения, — сказала Сабрина.

— Мы все сформируем изображение кого-то в голове, основанное на определенных простых ключах.

На том, как звучит чей-то голос.

На том, какая музыка кому-то нравится.

Возможно, на вещах, которые вы знаете о прошлом человека.

Но иногда наши суждения неверны, вообще-то, иногда они совершенно неправильны.

Много лет назад, Ария и Эли вместе ходили на субботние курсы по искусству.

Если бы Эли была сейчас с ней в классе, она бы закатила глаза и сказала, что Сабрина была чокнутой с облупленной головой и волосатыми подмышками.

Но Ария думала, что Сабрина говорит дельные вещи — особенно в отношении Эли.

Сейчас все, что Ария знала об Эли, оказалось неправдой.

Ария никогда не представляла, что у Эли была тайная связь с парнем сестры ее лучшей подруги, хотя это объясняло ее скрытное и эксцентричное поведение перед ее исчезновением.

В те несколько месяцев были отрезки времени, когда Эли не появлялась неделями.

Она говорила, что хочет уехать из города с родителями, — несомненно, это было оправдание, чтобы повидаться с Йеном.

Или как-то раз, когда Ария приехала на веловипеде к дому Эли, чтобы удивить ее, она застала Эли сидящей на одном из огромных валунов на заднем дворе, шепчущей что-то по мобильному телефону.

— Увидимся на выходных, хорошо? — говорила Эли.

— Мы сможем об этом поговорить.

Когда Ария позвала ее, Эли, пораженная, обернулась.

— С кем ты разговаривала? — спросила невинно Ария

Эли поспешно спрятала телефон, прищурившись.

Она обдумала свои слова, а затем сказала:

— А та девушка, которую целовал твой отец… Держу пари, она из тех Диких Девчонок из колледжа, которые бросаются на первого встречного.

Я имею ввиду, она довольно напориста, если смогла захапать себе учителя.

Ария отвернулась, чувствуя себя уязвленной.

Эли была с ней, когда они застали Байрона, целующегося с Мередит, и она не хотела про это вспоминать.

Ария села на свой велосипед и только на полпути домой осознала, что Эли никогда не отвечает на ее вопросы.

— Вот, что я хочу предложить вам сделать, — громко сказала Сабрина, перебивая воспоминания Арии.

— Найдите человека рядом с собой и возьмите его за руку.

Попытайтесь представить, как он выглядит, только по прикосновению к его ладони.

Затем мы включим свет, и вы начнете делать набросок только по вашей памяти и образу, который вы представили.

Ария начала щупать черно-синюю темноту.

Кто-то схватил ее за руку, она почувствовала чье-то запястье и сыпь на ладони.

— Какое лицо вы видите, когда прикасаетесь к ладони? — спросила Сабрина.

Ария закрыла глаза и попыталась подумать.

Рука была маленькой, немного холодной и мокрой.

Образ начал формироваться в ее голове.

Сначала появились скулы, затем ярко-голубые глаза.

Длинные светлые волосы, розовые, дугообразные губы.

Желудок Арии сжался.

Она думала об Эли.

— Теперь отвернитесь от своего партнера, — скомандовала Сабрина.

— Начинайте делать наброски, а я включу свет.

Не смотрите на своего партнера.

Я хочу, чтобы вы нарисовали именно то, что у вас в голове, а затем мы посмотрим насколько вы были близки.

От яркого света глаза Арии заболели, и она начала неуверенно делать набросок.

Она наугад нанесла уголь на бумагу, но сколько ни старалась, все равно получалось лицо Эли.

Когда она отошла немного назад, то почувствовала комок в горле.

У Эли на губах был намек на улыбку, а в глазах дьявольская искорка.

— Очень хорошо, — сказала Сабрина, которая выглядела так же, как и ее голос, с длинными, спутанными каштановыми волосами, большой грудью, мясистым животом и хилыми птичьими ножками.

Она повернулась к партнеру Арии.

— Прекрасно, — промурлыкала она.

Ария почувствовала раздражение.

С какой стати ее рисунок не прекрасный? Неужели кто-то нарисовал лучше ее? Невозможно.

— Время вышло, — объявила Сабрина.

— Теперь повернитесь и покажите рисунок своему партнеру.

Ария медленно повернулась, ее глаза жадно оценили предположительно красивый набросок партнера.

И на самом деле… он был прекрасен.

Он не был похож на Арию, но все же был намного более удачным изображением человека, чем она могла сделать.

Глаза Арии оглядели фигуру партнера.

Девушка была одета в розовый топ от Nanette Lepore.

Ее волосы были длиной до плеч, темные и спутанные.

У нее была гладкая кремовая кожа.

Затем Ария увидела знакомый вздернутый нос.

И большие солнцезащитные очки от Gucci.

На голубой брезентовой жилетке возле ее ног лежал спящий пес.

Арии стало холодно.

— Я не могу увидеть, что ты нарисовала, — мягким и сладким голосом сказала девушка.

Она показала на собаку-поводыря.

— Но я уверена, это великолепно.

Язык Арии налился свинцом у нее во рту.

Ее партнером была Дженна Кавано.

Добро пожаловать назад… Вроде как

После целой вечности кружения среди звезд Ханна внезапно обнаружила себя опять выпихнутой на свет.

Опять она сидела на заднем крыльце Эли.

И опять она чувствовала на себе трещащую по швам футболку American Apparel и джинсы Seven.

— У нас будет ночевка в сарае Мелиссы! — сказала Спенсер.

— Мило.

Эли усмехнулась.

Ханна отскочила.

Может, она застряла в этом дне, снова и снова, как тот парень из фильма "День сурка"?

Может Ханна должна была возвращаться в этот день, пока не сделает все правильно и не убедит Эли, что она в смертельной опасности?

Но… в последний раз, когда Ханна была в этом воспоминании, Эли нависала над ней и говорила, что она в порядке.

Но она была не в порядке.

Ничего не было в порядке.

— Эли, — убеждала ее Ханна.

— Что значит, ты в порядке?

Эли не обращала внимания.

Она наблюдала, как Мелисса вышагивала через дворик Хастингсов с ленточкой выпускника, висящей на руке.

— Эй, Мелисса! — проворковала Эли.

— Взволнованна поездкой в Прагу?

— Да кому какое дело? — крикнула Ханна.

— Отвечай на мой вопрос!

— Ханна… разговаривает? — раздался далекий голос.

Ханна подняла свою голову.

Голос не принадлежал никому из ее друзей.

В ярде от них Мелисса положила руку на бедро.

— Конечно я взволнованна.

— А Йен едет? — продолжила расспросы Эли.

Ханна обхватила руками лицо Эли.

— Йен не имеет значения, — резко сказала она.

— Просто послушай меня, Эли!

— Кто такой Йен?

Далекий голос звучал так, будто шел из очень длинного тоннеля.

Голос Моны Вандерваал.

Ханна оглядела глазами весь дворик Эли, но нигде не увидела Моны.

Эли повернулась к Ханне с рассерженным видом.

— Брось это, Ханна.

— Но ты в опасности, — пробормотала Ханна.

— Вещи не всегда бывают такими, какими кажутся на первый взгляд, — прошептала Эли.

— Что ты имеешь ввиду? — отчаянно пыталась понять Ханна.

Она протянула руку, и та прошла прямо через руку Эли, будто Эли была просто изображением на экране.

— Что значит "кто"? — раздался голос Моны.

Глаза Ханны открылись.

Яркий, режущий глаза свет ослепил ее.

Она лежала на спине на неудобном матрасе.

Несколько человек стояли возле нее — Мона, Лукас Битти, ее мать и отец.

Отец? Ханна попыталась нахмуриться, но мышцы лица пронзила боль.

— Ханна.

Подбородок Моны зашевелился.

— Боже мой.

Ты… очнулась.

— С тобой все в порядке, дорогая? — спросила ее мама.

— Можешь говорить?

Ханна посмотрела вниз на свои руки.

По крайней мере, они были тонкими и не похожими на окорочка.

Затем она посмотрела на пластиковую трубку для внутривенного вливания, торчащую из сгиба ее локтя, и на корявый гипс на руке.

— Что происходит? — воскликнула она, оглядываясь по сторонам.

Сцена перед ее глазами казалась постановкой.

То место, где она только что была — во дворе Эли с ее старыми друзьями, — казалось гораздо более реальным.

— Где Эли? — спросила она.

Родители Ханны обменялись неловким взглядом.

— Эли умерла, — спокойно сказала мать Ханны.

— Полегче с ней.

Светловолосый мужчина в белом халате с небольшой горбинкой на носу отодвинул занавеску и подошел к кровати.

— Ханна? Меня зовут доктор Геист.

Как себя чувствуешь?

— Где я, черт возьми? — потребовала ответа Ханна, в ее голосе слышалась паника.

Отец Ханны взял ее за руку.

— Ты попала в аварию.

Мы очень волновались.

Ханна судорожно оглядела лица вокруг нее, затем различные штуковины, присоединенные к различным частям ее тела.

В дополнении к трубке капельницы там был прибор, измеряющий ее сердцебиение, и трубка с кислородом в ее носу.

Ей стало жарко, потом холодно, ее кожа покрылась мурашками от страха и замешательства.

— Авария? — прошептала она.

— Тебя сбила машина, — пояснила ее мать.

— В Розвуд Дэй.

Помнишь?

Ее больничное покрывало казалось липким, как будто кто-то засунул туда сыр начо.

Ханна покопалась в своей памяти, но ничего не вспомнила об аварии.

Последняя вещь, которую она помнила перед тем, как оказалась во дворе Эли, это платье цвета шампанского от Zac Posen для вечеринки Моны.

Это было вечером в пятницу, за день до праздника.

Ханна повернулась к Моне, она выглядела смущенно и облегченно.

Под ее глазами были огромные, отвратительные фиолетовые круги, как будто она не спала все эти дни.

— Я ведь не пропустила твою вечеринку?

Лукас фыркнул.

Плечи Моны напряглись.

— Нет…

— Авария случилась позже, — сказал Лукас.

— Ты не помнишь?

Ханна попыталась вытащить из носа трубку с кислородом, — никто не выглядит привлекательно со штукой, свисающей из ноздрей, — и обнаружила, что та была приклеена липкой лентой.

Она закрыла глаза и попыталась ухватиться за что-то, что угодно, что могло бы объяснить все это.

Но единственная вещь, которую она видела, было лицо Эли, вырисовывающееся перед ней и шепчущее что-то перед тем, как вновь уйти в небытие.

— Нет, — прошептала Ханна.

— Я не помню ничего из этого.

В бегах

Поздно вечером в понедельник Эмили сидела на выцветшем голубом табурете за барной стойкой на станции Грейхаунд в Акроне в Огайо.

Она не ела целый день и подумывала заказать в дорогу кусочек отвратительного на вид вишневого пирога и кофе с металлическим привкусом.

Рядом с ней старичок медленно поедал пудинг из тапиоки, а кеглеобразный мужчина и его штыкообразный друг заглатывали жирные бургеры с картошкой.

Автомат с музыкой играл какую-то звонкую песню в стиле кантри, а хозяин опирался на стойку регистрации, полирую магниты с символикой Огайо, которые продавались за 99 центов.

— Куда ты? — спросил голос.

Эмили посмотрела на повара закусочной, крепкого мужчину, который выглядел так, будто бегал с луком на охоте, когда не готовил жареный сыр.

Эмили поискала бейдж с именем, но его не было.

На его красной бейсболке была большая заглавная буква "А", вышитая поцентру.

Она облизнула губы и слегка вздрогнула.

— Как вы узнали, что я куда-то еду?

Он посмотрел на нее проницательным взглядом.

— Ты не отсюда.

А Грейхаунд через дорогу.

И у тебя большая спортивная сумка.

Гениально, не правда ли?

Эмили вздохнула и посмотрела в свою чашку с кофе.

Ей понадобилось меньше двадцати минут, чтобы протащиться полтора километра от дома Хелен до минимаркета, невзирая на большущую сумку на плече.

Когда она дошла досюда, сразу нашла дорогу к автобусной станции и купила билет на первый же автобус из Айовы.

К несчастью, он шел до Акрона, где Эмили абсолютно никого не знала.

Что еще хуже, автобус пах бензином, а парень, сидящий рядом с ней, врубил iPod на максимальную громкость, подпевая Fall Out Boy, которых она терпеть не могла.

Наконец, таинственным образом, когда автобус подъехал к станции в Акроне, Эмили обнаружила суетящегося краба под своим сиденьем.

Краба, хотя они даже близко не находились рядом с океаном.

Когда она доковыляла до терминала и увидела доску с расписанием выездов, где был рейс на десять часов вечера до Филадельфии, внутри у нее все болезненно сжалось.

Она еще никогда так не скучала по Пенсильвании, как свейчас.

Эмили закрыла глаза, с трудом веря, что это был самый настоящий побег.

Раньше она очень часто это представляла, — Эли всегда говорила, что поедет с ней.

Гавайи были в пятерке лучших мест в их списке.

Как и Париж.

Эли говорила, что они могут взять себе другие имена.

Когда Эмили противилась, говорила, что это будет очень сложно, Эли пожимала плечами и говорила

— Не.

Стать кем-то другим довольно просто.

Что бы они ни выбрали, они обещали посвятить кучу времени совместному общению, и Эмили всегда тайно надеялась, что может быть, только может быть, Эли осознает, что любит Эмили также сильно, как и она ее.

Но в конце Эмили всегда чувствовала себя нехорошо и говорила:

— Эли, нет никакой причины убегать.

Твоя жизнь прекрасна.

И Эли пожимала плечами в ответ, говорила, что Эмили права, ее жизнь довольно приятна.

До тех пор, пока кто-то не убил ее.

Повар включил громкость на телевизоре, сел рядом с тостером и открыл пакет "Чудо-Хлеба".

Когда Эмили подняла взгляд, она увидела репортера CNN, стоящего рядом со знакомым зданием мемориального госпиталя Розвуда.

Эмили хорошо знала его, — она проезжала его каждое утро по дороге в школу.

— Мы сообщаем, что Ханна Мэрин, семнадцатилетняя жительница Розвуда и подруга Элисон ДиЛаурентис, девушки, чье тело мистическим образом нашлось на заднем дворе ее дома месяц назад, только что вышла из комы, в которой пролежала с ночи субботы, после трагической аварии, — сказала репортерша в свой микрофон.

Кофейная чашка Эмили затряслась на блюдце.

Кома? Родители Ханны появились на экране с подтверждением, что да, Ханна очнулась и с ней все в порядке.

Не было никаких подозрений о том, кто это мог сделать.

Эмили закрыла рот рукой, которая пахла, как сидение автобуса из искусственной кожи.

Она достала свой телефон из кармана джинсовой куртки и включила его.

Она старалась экономить батарею, потому что оставила зарядное устройство от него в Айове.

Ее пальцы дрожали, когда она набирала номер Арии.

Звонок переключился на голосовую почту.

— Ария, это Эмили, — сказала она после сигнала.

— Я только что узнала о Ханне, и…

Она замолчала и посмотрела на экран.

Оттуда на нее смотрело ее лицо с фото, которое она сделала в прошлом году для ежегодника.

— Другие новости Розвуда, еще одна подруга мисс ДиЛаурентис, Эмили Филдс, считается пропавшей, — сказал диктор.

— Она навещала родственников в Айове на этой неделе, но покинула дом этим утром.

Повар отвернулся от жареного сыра и посмотрел на экран.

На его лице выразилось недоверие.

Он посмотрел на Эмили, затем снова на экран.

Его металлическая лопаточка с грохотом упала на пол.

Эмили нажала сброс прежде, чем успела закончить сообщение для Арии.

На экране телевизора ее родители стояли напротив их голубого дома.

Ее отец одел свою лучшую рубашку-поло, а ее мама была в кашемировом кардигане на плечах.

Кэролайн стояла впереди и сжимала в руках портрет Эмили для камеры.

Эмили была слишком ошеломлена, чтобы смутиться из-за того, что ее фото в сплошном купальнике Speedo показывали на национальном телевидении.

— Мы очень волнуемся, — говорит мама Эмили.

— Мы хотим, чтобы Эмили знала, что мы любим ее и просто хотим, чтобы она вернулась домой.

Слезы показались в уголках глаз Эмили.

Она не могла описать словами, что чувствовала, когда услышала от мамы три слова: мы любим ее.

Она слезла со стула, засунув руки в рукава куртки.

На красно-сине-серебряном автобусе Грейхаунд на улице было написано "Филадельфия".

Большие часы с логотипом Seven UP над стойкой показывали 9:53.

Пожалуйста, пусть билеты на десятичасовой автобус не будут распроданы, молилась Эмили.

Она оплатила счет за кофе.

— Я еще вернусь, — сказала она повару, взяв свою сумку.

— Я только куплю билет.

Повар все еще выглядел так, будто торнадо подняло его и унесло на другую планету.

— Не беспокойся об этом, — наконец сказал он.

— Кофе за счет заведения.

— Спасибо!

Колокольчики над дверью зазвенели, когда Эмили вышла.

Она перебежала дорогу и пошла на автобусную станцию, благодаря вселенную, что она не закрыла окошко билетной кассы.

Наконец-то у13

Машины сбивают только неудачников

Во вторник утром, в то время, как она должна была идти на пилатес в спортзал Тоник, Ханна лежала на спине, а две медсестры губкой обмывали ее тело.

Когда они закончили, ее врач, доктор Гист, зашел в палату и зажег свет.

— Выключите! — резко потребовала Ханна, быстро закрывая лицо.

Доктор Гист оставил свет включенным.

Ханна подала запрос, чтобы ей назначили другого доктора, — если она проводила здесь все время, могла она по крайней мере иметь врача хоть капельку привлекательнее? — но, видимо, в этой больнице никто никого не слушал.

Ханна наполовину высунулась из-под одеяла и уставилась в сваю компактную Chanel.

Да, ее страшная морда была все еще там, со швами на подбородке, черными глазами, опухшей, фиолетовой нижней губой и огромными синяками на ключице, — пройдет целая вечность, прежде чем она сможет носить топы с глубоким вырезом.

Она вздохнула и захлопнула футляр.

Она не могла дождаться, когда пойдет на пляж Bill Beach и устранит все повреждения.

Доктор Гист проверил основные жизненные показатели Ханны на компьютере, который выглядел так, будто был изобретен в шестидесятые.

— Ты быстро поправляешься.

Теперь, когда опухоль уменьшилась, мы не видим никаких остаточных повреждений мозга.

Твои внутренние органы кажутся в порядке.

Это чудо.

— Ха, — проворчала Ханна.

— Это действительно чудо, — вмешался в разговор отец Ханны, направляясь к доктору Гисту.

— Мы сходили с ума от волнения, Ханна.

Меня дурно от того, что кто-то сделал это с тобой.

И что он до сих пор на свободе.

Ханна осторожно взглянула на него.

На ее отце был костюм цвета древесного угля и блестящие черные мокасины.

Все эти двенадцать часов, с тех пор, как Ханна пришла в сознание, он был невероятно терпелив, исполняя каждую ее прихоть… А у нее было очень много капризов.

Перво-наперво она потребовала, чтобы ее перевели в отдельную комнату: последнее, в чем она нуждалась, это постоянные разговоры пожилой леди за занавеской о кишечном расстройстве и неизбежной замене кости бедра.

Затем Ханна заставила отца приобрести портативный DVD-проигрыватель и несколько DVD-дисков в ближайшем супермаркете Target.

Больничный арендованный телевизор показывал только шесть тупейших каналов.

Она попросила отца уговорить медсестер, чтобы они давали ей больше обезболивающих, а больничный матрас показался ей совершенно неудобным, поэтому час назад она заставила его сходить в магазин Tempur-Pedic за современным пенным матрасом высшего качества.

Судя по огромному пластиковому пакету с надписью "Tempur-Pedic" в его руке, сходил он удачно.

Доктор Гист бросил медкарту Ханны в слот в ее кровати.

— Очень вероятно, что мы сможем выписать вас через несколько дней.

Есть какие-нибудь вопросы?

— Да, — сказала Ханна голосом, все еще хриплым от аппарата искусственного дыхания, к которому она была подключена с несчастного случая.

Она указала на капельницу, присоединенную к ее руке.

— Сколько калорий я получаю от этой штуки?

Судя по тому, как ощущались ее тазовые кости, казалось, будто она потеряла вес в больнице, — бонус! — но ей необходимо было удостовериться.

Доктор Гист бешено посмотрел на нее, вероятно тоже мечтая, чтобы он сам мог выбирать пациентов.

— Это антибиотики и лекарства, которые помогают гидратировать тебя, — сказал отец Ханны, не дав доктору ответить.

Он погладил руку Ханны.

— Все это поможет тебе поправиться.

Как только он с ее отцом вышли из комнаты, доктор Гист снова выключил свет.

Ханна с негодованием посмотрела на пустой дверной проем, затем легла на кровать.

Единственной вещью, которая помогла бы ей почувствовать себя лучше, был массаж, сделанный горячим итальянским парнем с модельной внешностью.

Ну, и конечно, совершенно новое лицо.

Она была абсолютно сбита с толку тем, что случилось с ней.

Она продолжала задаваться вопросом, проснется ли она, если снова уснет, в своей собственной кровати, на своих тонких простынях из египетского хлопка, как всегда красивая и готовая для целого дня шоппинга с Моной.

Кого обычно сбивают машины? В больнице она была даже не из-за чего-то клевого, например, похищения с требованием крупного выкупа или трагедии Петры Немцовой, пережившей цунами.

Но больше всего ее пугало, — и о чем она не хотела думать, — то, что целая ночь в ее памяти осталась огромной, зияющей дырой.

Она не помнила даже вечеринку Моны.

В эту минуту в дверном проеме показались две фигуры в знакомых голубых блейзерах.

Когда Ария и Спенсер увидели, что Ханна была в сознании и выглядела довольно неплохо, они кинулись к ней с встревоженными лицами.

— Мы пытались увидеться с тобой прошлой ночью, — сказала Спенсер, — Но медсестры нас не пустили.

Ханна заметила, что Ария бросала взгляды на зеленоватые синяки Ханны с шокированным выражением на лице.

— Что? — резко спросила Ханна, поглаживая свои длинные золотисто-каштановые волосы, которые она только что побрызгала спреем Bumble & Bumble.

— Тебе стоит попытаться стать хотя бы немного похожей на Флоренс Найтингейл, Ария.

Шон это оценит.

Ханне все еще не давал покоя тот факт, что ее бывший, Шон Экард, порвал с ней, чтобы быть с Арией.

Сегодня волосы Арии висели прядями вокруг ее лица, и на ней была красно-белое клетчатое платье под спортивной курткой Розвуд Дэй.

Она будто была смесью той ненормальной барабанщицы из White Stripes и скатертью.

Кроме того, неужели она была не в курсе, что если она явится в школу не в форменной плиссированной клетчатой юбке, то Эпплтон просто-напросто пошлет ее домой переодеваться?

— Мы с Шоном расстались, — пробормотала Ария.

Ханна удивленно подняла бровь.

— Ох, правда что ли? Интересно, почему?

Ария присела на маленький оранжевый стул рядом с кроватью Ханны.

— Это сейчас неважно. Что сейчас важно, это… все это. Ты.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я жалею о том, что нам не удалось добраться до детской площадки раньше.

Постоянно думаю об этом.

Мы смогли бы остановить ту машину, как-нибудь.

Мы могли бы оттолкнуть тебя с ее пути.

Ханна смотрела на нее, и что-то сжалось у нее в горле.

— Ты была там?

Ария кивнула и бросила взгляд на Спенсер.

— Мы все там были. Эмили тоже. Ты хотела встретиться с нами.

У Ханны участился пульс.

— Хотела?

Ария наклонилась ближе к ней.

От нее пахло мятным Орбитом с мохито, который Ханна ненавидела.

— Ты сказала, что знаешь, кто такой Э.

— Что? — прошептала Ханна.

— Так ты не помнишь? — ахнула Спенсер.

— Ханна, это тот, кто сбил тебя! — она вынула свой Sidekick и открыла текст сообщения.

— Смотри!

Ханна уставилась на экран телефона.

"Она слишком много знала.

— Э".

— Э послал нам это сразу после того, как тебя сбила машина, — прошептала Спенсер.

Ханна ошеломленно моргнула.

Ее память была как большая глубокая сумка от Gucci, и когда Ханна пыталась найти что-то на ее дне, она никак не могла определиться, какие именно воспоминания ей нужны.

— Э пытался убить меня? — ее живот скрутило.

Весь день у нее было ужасное чувство, что это не было случайностью.

Но она пыталась подавить его, уговаривая себя, что это полный абсурд.

— Может быть, Э говорил с тобой? — предположила Спенсер.

— Или ты видела, как он что-то делает?

Как ты думаешь? Мы боимся, что если ты не помнишь, кто такой Э, он может… — она запнулась и сглотнула.

— …напасть снова, — прошептала Ария.

Ханна дрожала всем телом, ее бросило в холодный пот.

— По-последнее, что я помню, это вечер перед вечеринкой Моны, — она запиналась.

— Следующее, что я видела, это то, как мы все сидим на заднем дворе Эли.

Мы снова в седьмом классе.

Это был день перед тем, как Эли исчезла, и мы говорили о том, как собираемся провести ночь в сарайчике.

Помнишь это?

Спенсер посмотрела на нее искоса.

— Мм… конечно.

Наверное.

— Я пробовала предупредить Эли, что она умрет на следующий день, — объяснила Ханна, повышая голос.

— Но Эли не обратила внимание на меня.

Затем она смотрела на меня и сказала, что я должна прекратить раздувать из мухи слона.

Она сказала, что она чувствует себя прекрасно.

Спенсер и Ария обменялись взглядами.

— Ханна, это было всего лишь видение, — сказала Ария мягко.

— Ну, да, очевидно.

— Ханна закатила глаза.

— Я просто говорю.

Это было так, будто Эли была тут.

Она указала на розовый воздушный шар у кровати с надписью "СКОРЕЙШЕГО ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ".

У него было круглое лицо и конечности-пружины, и он мог ходить сам.

Прежде, чем кто-то из друзей Ханны смог что-то сказать, громкий голос прервал их.

— Где самый сексуальный пациент в этой больнице? — Мона стояла в дверном проеме с протянутыми руками.

На ней тоже была спортивная куртка и юбка Розвуд Дэй и потрясающая пара ботинок от Marc Jacobs, которые Ханна никогда не видела.

Мона подозрительно взглянула на Арию и Спенсер, а затем свалила груду журналов на тумбочку: Vogue, Elle, Lucky, и Us Weekly.

— Pour vous, Ханна.

Много всего произошло с Линдси Лохан, мы должны обсудить это с тобой.

— Я так тебя люблю, — закричала Ханна, пытаясь быстро переключиться.

Она не могла перестать думать об Э.

Она просто не могла.

Она испытала облегчение от того, что вчера это не было галлюцинацией, когда она проснулась и увидела Мону возле своей кровати.

На прошлой неделе дела с Моной были напряженными, но последнее, что помнила Ханна, это платье для вечеринки Моны, пришедшее по почте.

Это, очевидно, была оливковая ветвь, но было странно, что она не помнила их разговор во время накладывания макияжа, — обычно, когда Ханна и Мона красились, они делали друг другу подарки, например, новый чехол под iPod или пара лайковых перчаток Coach.

Спенсер взглянула на Мону.

— Ну, теперь, когда Ханна не спит, я полагаю, что мы не обязаны делать ту вещь в пятницу.

Ханна приободрилась.

— Что за вещь?

Мона взгромоздилась на кровать Ханны.

— Мы собирались устроить небольшую вигилию для тебя в Загородном клубе Розвуда, — призналась она.

Все из школы были приглашены.

Взволнованная этим, Ханна сунула руку с торчащей капельницей в рот.

— Вы собирались сделать это… для меня? — она встретилась глазами с Моной.

Казалось необычным, что Мона стала бы планировать вечеринку со Спенсер, — у Моны было много проблем со старыми друзьями Ханны, — но Мона действительно выглядела взволнованной.

Ханна воодушевилась.

— Ну раз клуб уже забронирован… возможно, у нас могла бы быть вместо этого вечеринка "Добро пожаловать назад"? — предложила она тихим, робким голосом.

Она скрестила пальцы другой руки под покрывалом на удачу, надеясь, что Мона не посчитает это глупой идеей.

Мона поджала свои идеально подведенные губы.

— Я не могу сказать "нет" вечеринке.

Особенно вечеринке для тебя, Хан.

У Ханны внутри все оживилось.

Это была лучшая новость, которую она получила за весь день, — даже лучше чем то, когда медсестры разрешили ей использовать ванную без присмотра.

Она хотела подскочить и обнять Мону, крепко и благодарно, в стиле "Я так счастлива, что мы снова друзья", но она была прикреплена к слишком большому количеству трубок.

— Тем более, что я помню твою вечеринку по случаю дня рождения, — заметила Ханна, надув губы.

— Она было потрясная?

Мона опустила глаза, отрывая катышек от свитера.

— Это круто, — быстро сказала Ханна.

— Можешь сказать мне, что она была крутая.

Я справлюсь.

Она задумалась на мгновение.

— У меня появилась фантастическая идея.

Так как скоро Хэллоуин, и я сейчас не в лучшей форме… — она обвела руками свое лицо. -

Давай сделаем из этого маскарад!

— Прекрасно, — воскликнула Мона.

— О, Ханна, это будет удивительно!

Она схватила руки Моны, и они вместе завизжали.

Арии и Спенсер неловко стояли там, чувствуя себя лишними.

Но Ханна тоже не собиралась визжать вместе с ними.

Это было чем-то, что сделали только лучшие друзья, и в мире Ханны была только одна из них.

У нее была конечная цель — дом.

Допрос с намеком на шпионаж

Днем во вторник после быстрого собрания по ежегоднику и часа тренировок по хоккею на траве Спенсер брела по синей сланцевой дорожке к дому.

На подъездной дороге рядом с темно-серым Range Rover ее матери стояла полицейская машина Розвуда.

Уже который раз за последние несколько дней сердце Спенсер подскочило к горлу.

Было огромной ошибкой признаться Мелиссе в своей вине по поводу Эли? Что, если Мелисса только говорила, что у Спенсера не было инстинкта убийцы, чтобы убрать ее с дороги? Что, если она позвонила Уилдену и сказала ему, что Спенсер сделала это?

Спенсер снова подумала о той ночи.

У ее сестры была такая жуткая улыбка на лице, когда она сказала, что Спенсер не могла убить Эли.

Слова, которые она сказала, также были странными, — она сказала, что для этого надо быть особенным человеком.

Почему она не сказала сумасшедшим или бессердечным? Слово особенный заставило все это казаться своеобразным.

Спенсер была так взволнована, что с тех пор стала избегать Мелиссы, чувствуя себя неуклюжей и неуверенной в ее присутствии.

Когда Спенсер проскользнула в парадную дверь и повесила свое длинное непромокаемое пальто от Burberry в шкаф, она заметила, что Мелисса и Йен сидели очень напряженно на кушетке в гостиной Хастингсов, как будто их отчитывали в офисе руководителя.

Офицер Уилден сидел напротив них на мягком кожаном кресле.

— П-привет, — удивленно пробормотала Спенсер.

— О, Спенсер.

Уилден кивнул Спенсер.

— Я только поговорю немного с твоей сестрой и Йеном, если ты позволишь.

Спенсер сделала большой шаг назад.

— О чем вы говорите?

— Только несколько вопросов о той ночи, когда пропала Элисон ДиЛаурентис, — сказал Вилден, взглянув в блокнот.

— Я пытаюсь получить общую картину.

Никто в комнате не издавал ни звука, за исключением ионизатора, который купила мама Спенсер после того, как аллерголог сообщил ей о том, что домашняя пыль способствует появлению морщин у женщин.

Спенсер медленно попятилась назад.

— В коридоре на столике для тебя письмо, — крикнула Мелисса, как только Спенсер завернула за угол.

— Мама оставила его тебе.

Действительно, в коридоре на столике рядом с терракотовой вазой в форме улья, которую якобы подарила прабабушка Спенсер, лежала пачка писем.

Письмо Спенсер лежало на самом верху в уже открытом кремовом конверте с ее именем, написанном от руки.

Внутри на карте кремового цвета было приглашение.

Золотыми витиеватыми буквами было написано: "Комитет Золотой Орхидеи приглашает Вас на завтрак финалистов и интервью в ресторане Daniel в Нью-Йорке в пятницу, 15 октября".

К углу был приклеен розовый стикер.

Ее мама написала: "Спенсер, мы уже уладили это с твоими учителями.

Мы зарезервировали комнаты на вечер четверга".

Спенсер прижала бумагу к лицу.

Она пахла одеколоном Polo, или, возможно, это был Уилден.

Ее родители поощряли участие в конкурсе, зная то, что они знали? Это казалось нереальным.

И неправильным.

Или… так ли это? Она провела пальцем по рельефным буквам приглашения.

Спенсер страстно желала выиграть Золотую Орхидею с тех пор, как пошла в третий класс, и, возможно, родители знали об этом.

И если бы она не была так одержима Эли и Э, то вполне могла бы сама написать эссе, достойное Золотой Орхидеи.

Так почему же не пойти на это? Она думала о том, что сказала Мелисса, — родители щедро вознаградят ее за победу.

Ей нужна была награда прямо сейчас.

Напольные часы в гостиной пробили шесть раз.

Спенсер предположила, что Уилден ждал, чтобы удостовериться, что она пошла наверх, прежде, чем он начать свой разговор.

Она сначала прошла несколько ступенек, громко топая, затем остановилась на полпути и встала на место, чтобы заставить его думать, что она поднялась наверх.

Она прекрасно видела Йена и Мелиссу через перила, при этом оставаясь скрытой от их глаз.

— Хорошо,

— Уилден прочистил горло.

— Итак, вернемся к Элисон ДиЛаурентис.

Мелисса сморщила нос.

— Я все еще не уверена, что это имеет к нам какое-то отношение.

Вам лучше поговорить с моей сестрой.

Спенсер зажмурилась.

— Вот оно.

— Просто потерпите меня, — медленно сказал Уилден.

— Вы хотите помочь мне найти убийцу Элисон, не так ли?

— Конечно, — высокомерно сказала Мелисса, слегка покраснев.

— Хорошо, — сказал Уилден.

Когда он вытащил черный, скреплённый пружиной блокнот, Спенсер медленно выдохнула.

— Итак, — продолжил Уилден.

— Вы были в амбаре вместе с Элисон и ее друзьями незадолго до ее исчезновения, правильно?

Мелисса кивнула.

Мы были там, когда они пришли.

Спенсер попросила родителей провести ночевку в амбаре.

Она думала, что я собиралась в Прагу тем вечером, но я должна была ехать на следующий день.

Хотя мы ушли.

И оставили их в амбаре.

Она гордо улыбнулась, будто она была вся такая доброжелательная.

— Хорошо, — Уилден что-то быстро записал в своем блокноте.

— Вы не видели ничего подозрительного во дворе той ночью? Может, кто-то скрывался в засаде, ничего такого?

— Ничего, — быстро ответила Мелисса.

И снова Спенсер почувствовал себя благодарной, но смущенной.

Почему равнодушная Мелисса не предала ее?

— И куда вы пошли после этого? — спросил Уилден.

Мелисса и Йен выглядели удивленными.

— Мы пошли в комнату Мелиссы.

Прямо туда.

— Йен указал в конец коридора.

— Мы просто… болтали.

Смотрели телевизор.

Я не знаю.

— И вы были вместе всю ночь?

Йен взглянул на Мелиссу.

— Ну, это было более четырех лет назад, поэтому трудно вспомнить, но да, я вполне уверен.

— Мелисса? — спросил Уилден.

Мелисса щелкнула кисточкой на одной из диванных подушек.

На секунду Спенсер увидела ужас на лице девушки.

Через мгновение он исчез.

— Мы были вместе.

— Хорошо.

Уилден смотрел взад-вперед, будто что-то беспокоило его.

— И … Йен.

У вас с Элисон что-то было?

Лицо Йена осунулось.

Он откашлялся.

— Эли была влюблена в меня.

Я немного флиртовал с ней, это все.

Спенсер удивлёно приоткрыла рот.

Йен солгал… полицейскому? Она посмотрела на свою сестру, но Мелисса смотрела прямо перед собой, слегка ухмыляясь.

— Я вроде как знала, что Йен и Эли были вместе, — сказала она.

Спенсер подумала о том, что вспомнила Ханна в больнице, о них четырех, пришедших к дому Эли за день до того, как она пропала без вести.

Детали были туманными, но Спенсер помнила, что они видели, как Мелисса шла назад к сарайчику Хастингсов.

Эли крикнула ей, волновалась ли Мелисса о том, что Йен нашел бы другую подружку, пока Мелисса будет в Праге.

Спенсер шлепнула Эли, предупреждая ее замолчать.

Так как она призналась только Эли, что она поцеловала Йена, Эли угрожала сказать Мелиссе, что сделала Спенсер, если Спенсер не признается в этом сама.

Так что Спенсер думала, что комментарии Эли предназначались для того, чтобы подтрунить над ней, а не над Мелиссой.

Именно это делала Эли, не так ли? Она больше не была так уверена в этом.

После этого Мелисса пожала плечами, пробормотала что-то шепотом и пошла к сарайчику Хастингсов.

Тем не менее, Спенсер запомнила, что Мелисса остановилась, чтобы посмотреть на яму, которую рабочие выкапывали на заднем дворе Эли.

Это выглядело так, будто она пыталась запечатлеть ее положение у себя в памяти.

Спенсер закрыла рот рукой.

Она получила сообщение от Э на прошлой неделе, когда сидела перед своим зеркалом.

Там было сказано, что убийца Эли прямо перед ней, и сразу после того, как Спенсер прочитала его, Мелисса, стоя в дверном проеме сказала, что репортер из Philadelphia Sentinel был внизу.

Мелисса была перед Спенсер также, как и ее собственное отражение.

Когда Уилден обменялся рукопожатием с Йеном и Мелиссой и поднялся, чтобы уйти, Спенсер со спутанными мыслями тихо прошла остальную часть пути вверх по лестнице.

За день до того, как Эли пропала, она сказала: “Знаете что, ребята? Я думаю, что это лето будет летом Эли".

Она казалась настолько уверенной в этом, настолько уверенной в том, что все будет так, как она захочет.

Но хотя Эли могла заставить их четырех делать то, что она скажет, никто, абсолютно никто не играл в эти игры с сестрой Спенсер.

Поскольку, в конце концов, Мелисса всегда выигрывала.

Угадайте кто вернулся

В среду утром мать Эмили тихо выехала на минивэне с Филадельфийской автобусной станции Грейхаунда по шоссе 76 в утренний час пик, проехала очаровательные таунхаусы Скайкил Ривер и направилась прямо в Мемориальный госпиталь Розвуда.

Даже при том, что Эмили после изнурительной, десятичасовой поездки на автобусе ужасно нуждалась в душе, она действительно хотела узнать, как дела у Ханны.

К тому времени, когда они достигли больницы, Эмили начала волноваться, что она сделала серьезную ошибку.

Она позвонила своим родителям прошлым вечером в десять часов перед посадкой в автобус в Филадельфию и сказала, что видела их в новостях, что с ней все в порядке и что она едет домой.

Ее родители обрадовались… но тут батарея ее сотового телефона разрядилась, так что она на самом деле не была уверена в этом.

Когда Эмили села в машину, все, что сказала ее мать, это: “Ты в порядке?”. Эмили ответила утвердительно, ее мать сказала, что Ханна проснулась, и затем она замолчала.

Ее мать подъехала под навесом главного входа больницы и поставила машину на стоянку.

Она сделала длинный, тихий вздох, немного прислонив голову к рулю.

— Езда по Филадельфии пугает меня до смерти.

Эмили уставилась на свою мать, у которой были жесткие седые волосы, изумрудно-зеленый жакет и ожерелье из настоящего жемчуга, которое она носила каждый божий день, вроде того, какое было у Мардж из Симпсонов.

Эмили внезапно осознала, что никогда не видела, чтобы ее мать ездила куда-либо дальше Филадельфии.

Она всегда боялась врезаться, даже если рядом не было машин.

— Спасибо, что забрала меня, — сказала она тихим голосом.

Миссис Филдс осторожно посмотрела на Эмили, и ее губы задрожали.

— Мы так волновались за тебя.

Мысль о том, что мы, возможно, потеряли тебя навсегда, действительно заставила нас заново кое-что обдумать.

Было неправильно отправлять тебя к тете Хелен.

Эмили, мы могли не одобрить решения, которые ты приняла в… в своей жизни, но мы очень попытаемся и будем жить с этим.

Так говорит доктор Фил.

Мы с твоим отцом читаем его книги.

Снаружи молодая пара катила детскую коляску Silver Cross к их Porsche Cayenne.

Двое привлекательных темнокожих доктора двадцати с чем-то лет в шутку пихнули друг друга локтями.

Эмили вдохнула запах жимолости и заметила магазин Wawa через улицу.

Она определенно была в Розвуде.

Она не оказалась в жизни какой-то другой девочки.

— Понятно, — отрывисто ответила Эмили.

Все ее тело болело, особенно руки.

— Что ж… спасибо.

Это меня действительно радует.

Миссис Филдс открыла сумку и вытащила пластиковый пакет Barnes & Noble.

Она протянула его Эмили.

— Это тебе.

Внутри был диск с мультфильмом "В поисках Немо"

Эмили озадаченно посмотрела на мать.

— Эллен ДеГенерес озвучивает забавную рыбу, — объяснила мать Эмили немного сиплым голосом.

— Нам показалось, что она тебе понравится.

Эмили внезапно все поняла.

Эллен ДеГенерес была рыбой — пловчихой-лесбиянкой, как и Эмили.

— Спасибо, — сказала она, прижимая диск к груди, странным образом тронутая этим.

Она вылезла из машины и в легком изумлении зашла через автоматические двери в больницу.

Когда она прошла мимо стойки регистрации, кофейного бара и магазина сувениров, слова ее мамы медленно дошли до нее.

Ее семья приняла ее? Она бы очень удивилась, если бы она могла позвонить Майе и сказать, что она вернулась.

Но что бы она сказала? Я дома! Мои родители теперь клевые! Мы теперь можем встречаться! Это казалось таким… дурным.

Палата Ханны была на пятом этаже.

Когда Эмили вошла, Ария и Спенсер сидели на кровати, держа кофе Venti Starbucks.

Ряд неровных черных швов виднелся на подбородке Ханны, а на ее руке был громадный гипс.

Рядом с кроватью виднелся огромный букет цветов, а вся комната пахла аромамаслом розмарина.

— Привет, Ханна, — сказала Эмили, аккуратно закрывая дверь.

— Как дела?

Ханна почти раздраженно вздохнула.

— Ты тоже здесь для того, чтобы спросить меня про Э?

Эмили посмотрела на Арию, затем на Спенсер, которая нервно обдирала картонный стаканчик кофе.

Было очень странно видеть Спенсер и Арию вместе, — разве Ария не подозревала Спенсер в убийстве Эли? Она подняла брови на Арию, прося объяснить, но та помотала головой, говоря губами: "Объясню позже".

Эмили опять посмотрела на Ханну.

— Ну, я хотела посмотреть, как ты, но да… — начала она.

— Короче, — надменно сказала Ханна, накручивая локон на палец.

— Я не помню, что случилось.

Так что мы можем поговорить о чем-нибудь другом.

Ее голос дрожал от волнения.

Эмили сделала шаг назад.

Она умоляюще посмотрела на Арию, ее взгляд говорил: "Она действительно ничего не помнит?". Ария помотала головой.

— Ханна, если мы не будем спрашивать, то ты не сможешь вспомнить, — начала убеждать ее Спенсер.

— Ты получала смс? Может записку? Может Э положила что-нибудь в твой карман?

Ханна, сжав губы, с негодованием посмотрела на Спенсер

— Ты что-то нашла во время или после вечеринки Моны, — поддержала разговор Ария.

— Это как-то связано со всем этим?

— Может Э сказала что-то инкриминирующее? — спросила Спенсер.

— Или может ты увидела человека за рулем машины, которая сбила тебя?

— Ты можешь просто остановиться? — глаза Ханны наполнились слезами.

— Доктор сказал, что такое давление совсем не способствует моему восстановлению.

После паузы она провела руками по кашемировому одеялу и глубоко вздохнула.

— Если бы вы могли вернуться во времени до того, как произошло убийство Эли, вы бы могли это предотвратить?

Эмили огляделась.

Ее подруги казались сбитыми с толку этим вопросом.

— Да, конечно, — тихо пробормотала Ария.

— Конечно, — сказала Эмили.

— И вы бы до сих пор хотели этого? — спросила Ханна.

— Хотели бы мы сейчас видеть Эли? Сейчас, когда мы знаем, что Эли скрывала от нас секрет Тоби и встречалась с Йеном за нашими спинами? Сейчас, когда мы выросли и поняли, что Эли была натуральной стервой?

— Конечно, я бы хотела этого, — резко ответила Эмили.

Но когда она посмотрела на остальных, они просто стояли, ничего не говоря.

— Ну, в любом случае, мы не хотели ее смерти, — наконец пробормотала Спенсер.

Ария кивнула и начала сдирать фиолетовый лак с ногтей.

Ханна обернула шарфом от Hermеs свой гипс, что, как подумала Эмили, было попыткой сделать его более привлекательным.

Часть гипса была разрисована.

Каждый в Розвуде уже расписался на нем, — здесь была размашистая подпись от Ноэля Канна, опрятная от сестры Спенсер Мелиссы, острая надпись от мистера Дженнингса, учителя математики Ханны.

Кто-то написал только одно слово "Чмок!" со смайликом вместо точки у восклицательного знака.

Эмили пробежала пальцами по слову, будто оно было написано шрифтом Брайля.

После нескольких минут молчания Ария, Эмили и Спенсер, понурив головы, вышли из палаты.

Они молчали до лифта.

— Откуда взялась вся эта чушь, которую она говорила об Эли? — прошептала Эмили.

— У Ханны был сон об Эли, пока она была в коме.

Спенсер пожала плечами и нажала на кнопку лифта.

— Мы должны помочь ей вспомнить, — прошептала Ария.

— Она знает кто такой Э.

Было почти восемь утра, когда вышли на парковку.

Машина скорой помощи пронеслась мимо них, телефон Спенсер заиграл "Четыре сезона" Вивальди.

Она раздраженно полезла в карман.

— Кто может звонить мне так рано?

Тут телефон Арии тоже завибрировал.

Как и телефон Эмили.

Девушек овеял холодный ветер.

Флаги на крыше больницы вздымались от ветра.

— Нет, — задохнулась Спенсер.

Эмили быстро посмотрела на сообщение.

В нем было написано: "Чмок!", как на гипсе Ханны.

"Скучали по мне, сучки? Хватит искать ответы, или я сотру и вашу память.

— Э".

Новая жертва

В среду утром Спенсер стояла на патио кантри-клуба Розвуда в ожидании, чтобы начать планировать вместе с Моной Вандерваал вечеринку-маскарад по случаю возвращения Ханны.

Она рассеяно просматривала эссе по экономике, которое было номинировано на Золотую Орхидею.

Когда она украла эссе у Мелиссы из ее школьных бумаг, Спенсер не поняла и половины слов… да и сейчас не понимала.

Но поскольку судьи Золотой Орхидеи должны были прийти к ней в пятницу на завтрак, она решила выучить его слово в слово.

Насколько трудно это может быть? Она постоянно запоминала целые монологи для драмкружка.

К тому же она надеялась, что это отвлечет ее от Э.

Она закрыла глаза и идеально пересказала по себя первый абзац.

Затем она представила, что оденет на интервью для Золотой Орхидеи, — точно что-нибудь от Calvin или Chanel, может с какими-нибудь нетонированными заучманскими очками.

Может, она даже принесет статью из Philadelphia Sentinel, которую они про нее написали, и оставит ее совсем немного выглядывающей из ее сумочки.

Интервьюеры увидят это и подумают "Оу, она уже была на обложке крупной газеты!"

— Привет.

Мона стояла напротив нее в милом оливковом платье и высоких черных ботинках.

У нее на плече висела большая темно-фиолетовая сумка, а в руке она держала коктейль из Jamba Juice.

— Я слишком рано?

— Нет, как раз вовремя.

Спенсер убрала книги с сиденья напротив себя и сунула эссе Мелиссы в сумочку.

Ее рука снова задела телефон.

Она боролась с мазохистским намерением вытащить его и снова посмотреть сообщение от Э.

"Хватит искать ответы".

После всего, что случилось, после трех дней радиомолчания, Э все еще следила за ними.

Спенсер хотела поговорить об этом с Уилденом, но она была очень напугана тем, что может сделать с ней Э.

— Ты в порядке? — Мона села и обеспокоенно посмотрела на Спенсер.

— Да.

Спенсер погремела соломинкой в пустой банке из-под диетической кока-колы и попыталась выбросить Э из головы.

Она указала на свои книги.

— У меня просто будет интервью в пятницу.

В Нью-Йорке.

Так что я немного паникую.

Мона улыбнулась.

— Точно, эта Золотая Орхидея? Про тебя говорят во всех объявлениях.

Спенсер притворно-стыдливо опустила голову.

Она любила слышать свое имя в утренних новостях, кроме тех случаев, когда она сама читала о себе, — это выглядело как хвастовство.

Она осторожно посмотрела на Мону.

Мона действительно проделала большую работу, превратившись из ботанки со скутером Razor в шикарную диву, но Спенсер никогда на самом деле не забывала, что Мона была одной из многих, кого Эли нравилось дразнить.

Это, наверное, был первый раз, когда Спенсер вообще разговаривала с Моной один на один.

Мона поправила волосы.

— Я видела твою сестру возле вашего дома, когда сегодня утром шла в школу.

Она сказала, что твоя фотка была в субботней газете.

— Мелисса сказала тебе это? — глаза Спенсер расширились, и она почувствовала волнение.

Она вспомнила испуганный взгляд Мелиссы, когда Уилден вчера спросил ее, где она была в ночь исчезновения Эли.

Чего так боялась Мелисса? Что она скрывает?

Мона растерянно моргнула.

— Да. А что? Это неправда?

Спенсер медленно потрясла головой.

— Нет, правда.

Я просто удивлена, что Мелисса сказала что-то приятное обо мне, вот и все.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила Мона.

— Мы не лучшие подруги.

Спенсер украдкой оглядела внутренний дворик, наполненная жутким чувством, что Мелисса была здесь и подслушивала.

— В любом случае, — сказала она, — что касается вечеринки.

— Я только что говорила с менеджером клуба, и они готовы к пятнице.

— Отлично.

" Мона достала стопку карточек и передала ее через стол.

— Это приглашения, которые я предлагаю.

Они в форме масок, видишь? Но сверху еще есть фольга, так что, когда ты смотришь на них, видишь себя.

Спенсер посмотрела на свое немного туманное отражение в приглашении.

Ее кожа была чистой и светящейся, а недавно поправленный блеск оживлял ее лицо.

Мона просмотрела свою записную книжку от Gucci, сверяясь со своими заметками.

— Мне также кажется, чтобы заставить Ханну чувствовать себя действительно особенной, мы должны ввести ее в комнату в королевском стиле.

Думаю, четверо горячих парней без рубашек могли бы внести ее на накрытом пьедестале.

Или что-то вроде того.

Я позаботилась о том, чтобы несколько моделей приехали завтра к Ханне, чтобы она могла выбрать их сама.

— Потрясающе.

Спенсер обняла свой дневник от Kate Spade.

— Ханне повезло, что у нее есть такая подруга, как ты.

Мона с сожалением посмотрела на поле для гольфа и глубоко вздохнула.

— Учитывая то, что между нами происходило в последнее время, это чудо, что Ханна не ненавидит меня.

— О чем ты говоришь?

Спенсер что-то слышала о том, как Мона и Ханна поссорились на вечеринке по случаю дня рождения Моны, но она была настолько занята и отвлеченна, что не обратила внимание на слухи.

Мона вздохнула и убрала прядь светлых волос за ухо.

— Мы с Ханной не были в лучших отношениях, — призналась она.

— Это только потому, что она вела себя странно.

Раньше мы делали все вместе, но внезапно у нее появились секреты, она начала ломать наши планы и вести себя так, будто ненавидела меня, -

— ее глаза наполнились слезами.

У Спенсер ком встал в горле.

Она понимала эти чувства.

Перед исчезновением Эли сделала то же самое с ней.

— Она проводила много времени с вами, и из-а этого я немного ревновала.

Мона поводила указательным пальцем по краю пустого хлебного блюдца.

— Если честно, я была ошеломлена, когда Ханна захотела дружить со мной в восьмом классе.

Она была частью компании Эли, и Вы все были легендой.

Я всегда думала, что наша дружба слишком хороша, чтобы быть правдой.

Возможно, я все еще чувствую это время от времени.

Спенсер уставилась на нее.

Было невероятно, как дружба Ханны и Моны была похожа на дружбу Спенсер и Эли, — Спенсер была удивлена, когда Эли выбрала ее, как часть ее внутреннего круга.

— Ну, Ханна общалась с нами, потому что у нас были кое-какие… дела, — сказала она.

— Я уверена, что она лучше была бы с вами.

, - Мона закусила губу.

— Я ужасно с ней обошлась.

Я думала, что она пыталась угробить меня, так что я просто… защищалась.

Но когда ее сбила машина… и когда я поняла, что она может умереть… это было ужасно.

Она была моей лучшей подругой долгое время.

Она закрыла лицо руками.

— Я просто хочу забыть обо всем этом.

Я только хочу, чтобы всё стало снова нормально.

Подвески на браслете Tiffany Моны красиво зазвенели.

Она поджала губы, будто собиралась разрыдаться.

Спенсер внезапно почувствовала себя виноватой за то, как они дразнили Мону.

Эли насмехалась над ней за ее вампирский загар и даже ее рост, — Эли всегда говорила, что Мона была достаточно низкорослой для того, чтобы быть женской версией Мини Ме из Остина Пауэрса.

Эли также утверждала, что у Моны был целлюлит на пузе, — она видела в раздевалке загородного клуба, как Мона переодевалась, и ее чуть не стошнило, настолько это было уродливо.

Спенсер не поверила ей, так что однажды, когда Эли осталась на ночь у Спенсер, они пришли к дому Моны и шпионили за ней, когда она танцевала в комнате под клипы на VH1.

— Надеюсь, ее рубашка задерется, — прошептала Эли.

— Тогда ты увидишь ее во всей ее мерзости.

Рубашка Моны осталась на месте.

Она продолжила безумно танцевать, так, как делала Спенсер, когда думала, что никто не видит.

Тут Эли постучала в окно.

Лицо Моны покраснело, и она выбежала из комнаты.

— Я уверена, что у вас с Ханной все будет прекрасно, — мягко сказала Спенсер, касаясь тонкой руки Моны.

— И последнее, что тебе следует делать, это винить себя.

— Надеюсь, что так.

Мона беззащитно улыбнулась Спенсер.

— Спасибо, что выслушала.

Официантка прервала их, положив на стол кожаную папку со счетом Спенсер.

Спенсер открыла его и записала два диетических кекса на счет отца.

Она была удивлена, что на ее часах было почти пять.

Она встала, чувствуя приступ печали и не желая, чтобы беседа закончилась.

Когда она в последний раз говорила с кем-либо о чем-нибудь по-настоящему?

— Я опаздываю на репетицию.

Она глубоко вздохнула.

Мона взглянула на нее, а затем осмотрела комнату.

— Вообще-то, ты бы не хотела уехать прямо сейчас.

Она кивнула в сторону двойных французских дверей, и цвет возвращался к ее лицу.

— Тот парень только что заметил тебя.

Спенсер обернулась через плечо.

Два парня, по возрасту было похоже, что из колледжа, в поло от Lacoste, сидели за угловым столом, потягивая сухой джин Bombay Sapphires с содовой.

— Который? — пробормотала Спенсер.

— Мистер модель Hugo Boss, -

Мона указала на темноволосого парня с угловатой челюстью.

Ее лицо приняло хитрый вид.

— Хочешь свети его с ума?

— Как? — спросила Спенсер.

— Посвети ему, — прошептала Мона, показывая подбородком на юбку Спенсер.

Спенсер скромно прикрыла колени.

— Они нас выгонят!

— Нет, не выгонят, -

ухмыльнулась Мона.

— Спорим, это заставит тебя почувствовать себя лучше и забыть о стрессе из-за Золотой Орхидее.

Это как мини спа.

Спенсер на мгновение задумалась об этом.

— Я это сделаю, если ты тоже это сделаешь.

Мона кивнула, вставая с места.

— На счет три.

Спенсер тоже встала.

Мона откашлялась, чтобы привлечь их внимание.

Оба парня повернули головы.

— Раз… два… — считала Мона.

— Три! — закричала Спенсер.

Они быстро подняли свои юбки.

Спенсер показала зеленые шелковые шорты Eres, а Мона похвасталась сексуальными кружевными черными трусиками, определенно не предназначенными для тех, кто любит скутеры Razor.

Они подняли юбки только на мгновение, но этого было достаточно.

Темноволосый парень в углу отхлебнул глоток пива.

Модель Hugo Boss выглядел так, будто он собирался упасть в обморок.

Спенсер и Мона опустили юбки и засмеялись.

— Ни фига себе, -

Мона хихикала, тяжело дыша.

— Это было потрясно.

Сердце Спенсер продолжало тарабанить в груди.

Оба парня все еще смотрели на них, разинув рты.

— Думаешь, кто-либо еще это видел? — прошептала она.

— Да кого здесь, блин, это волнует? Типа они действительно выкинули бы нас отсюда.

Щеки Спенсер горели, и ей льстило, что Мона посчитала ее настолько сногсшибательной, насколько она была.

— Вот теперь я действительно опаздываю, — пробормотала она.

— Но это того стоило.

— Конечно, стоило.

Мона послала ей воздушный поцелуй.

— Обещаешь, что мы сделаем это снова?

Спенсер кивнула, ответила ей поцелуем и вышла через главный зал.

Она чувствовала себя лучше, чем за последние несколько дней.

С помощью Моны ей удалось забыть об Э, Золотой Орхидее и Мелиссе на целых три минуты.

Но когда она шла через парковку, то почувствовала руку на своем запястье.

— Подожди.

Когда Спенсер обернулась, она увидела Мону, нервно теребящую алмазное ожерелье на шее.

Ее выражение лица отражало теперь не радостное непослушание, а что-то, что было больше похоже на осторожность и неуверенность.

— Я знаю, что ты очень опаздываешь, — пробормотала Мона, — и я не хочу тебя беспокоить, но со мной кое-то происходит, и мне действительно нужно с кем-то об этом поговорить.

Знаю, что мы не знаем друг друга достаточно хорошо, но я не могу говорить с Ханной, у нее и так куча проблем.

А все остальные разболтали бы это по всей школе.

Спенсер озабоченно взгромоздилась на край большой керамической клумбы.

— В чем дело?

Мона осторожно осмотрелась, будто хотела удостовериться, что поблизости не было никаких гольфистов в прикиде от Ralph Lauren.

— Я получала эти… сообщения, — прошептала она.

Спенсер показалось, что она ослышалась.

— Что ты сказала?

— Текстовые сообщения, — повторила Мона.

— Я получила только два, но они не подписаны, поэтому я не знаю, от кого они.

Там были написаны… ужасные вещи обо мне.

Мона закусила губу.

— Я немного напугана.

Воробей пролетел мимо них и приземлился на бесплодное дерево дикой яблони.

Не далеко загрохотала газонокосилка.

Спенсер, широко раскрыв глаза, смотрела на Мону.

— Они от… Э? — прошептала она.

Мона побледнела так, что даже ее веснушки исчезли.

— От-ткуда ты узнала?

— Оттуда.

Спенсер вздохнула.

Этого не было на самом деле.

Не могло быть.

— Ханна и я — и Ария с Эмили — мы все получали их.

Кошки могут хорошо драться, не так ли?

В среду днем, когда Ханна перевернулась на больничной койке, — очевидно, от неподвижного лежания появились пролежни, что звучало еще противнее, чем прыщи — она услышала стук в дверь.

Она почти не хотела отзываться.

Она была сыта по горло всеми своими любопытными посетителями, особенно Спенсер, Арией, и Эмили.

— Давай готовиться к ве-че-рин-ке! — завопил кто-то.

В палату зашли четыре парня: Ноэль Канн, Мэйсон Байерс, младший брат Арии, Майк, и, что удивительно, Шон Экард, бывший парень Ханны и, кажется, Арии.

— Привет, мальчики.

Ханна подняла кашемировое одеяло цвета овсянки, которое Мона принесла ей из дома, до половины лица, оставив одни глаза.

Секунду спустя пришёл Лукас Битти, неся большой букет цветов.

Ноэль посмотрел на Лукаса и закатил глаза.

— Что-то компенсируешь?

— Что? — лица Лукаса было почти не видно за букетом.

Ханна не понимала, почему Лукас всегда навещает ее.

Конечно, они были друзьями целую минуту на прошлой неделе, когда Лукас поднял ее в воздух на воздушном шаре своего отца и позволил ей забыть обо всех проблемах.

Ханна знала, как сильно она ему нравилась, — он практически вытащил свое сердце и вручил его ей во время полета на воздушном шаре, но после того, как она получила платье Моны для корта, Ханна отчетливо помнила, что послала Лукасу отвратительное сообщение, заявляющее, что она не в его лиге.

Она думала о том, чтобы напомнить ему об этом сейчас, вот только… Лукас было довольно полезен.

Он сходил в Sephora, чтобы купить Ханне целый набор новой косметики, читал ей Teen Vogue и упросил докторов разрешить ему пропитать комнату аромомаслом Bliss, как она его просила.

Ей даже немного нравилось, что он рядом.

Если бы она не была такой популярной и потрясающей, он, возможно, был бы замечательным бойфрендом.

Он определенно был достаточно мил, даже милее Шона.

Ханна взглянула на Шона.

Он потянулся на пластмассовом стуле для посетителей, разглядывая открытки с пожеланиями выздоровления.

Визит к Ханне в больнице был в его духе.

Она хотела спросить его, почему они с Арией расстались, но внезапно поняла, что ей все равно.

Ноэль с любопытством взглянул на Ханну.

— Что с покрывалом?

— Доктора сказали мне так сделать.

Ханна натянула одеяло на нос.

— Я могу заразить вас.

И кроме того, вы сосредоточитесь на моих прекрасных глазах.

— Ну и как это это, быть в коме?

Ноэль взгромоздился на кровать Ханны, сжимая мягкую черепаху, которую ее тетя и дядя принесли вчера.

— Это было как долгое психоделическое путешествие?

— А они дают тебе лечебную марихуану? — с надеждой спросил Майк, и его голубые глаза заблестели.

— Спорим, больничная заначка просто улет.

— А я уверен, что они дают ей болеутоляющие.

Родители Мэсона были докторами, поэтому он всегда красовался своими медицинскими знаниями.

— У пациентов есть такое миленькое приспособление.

— А медсестры сексуальны? — пробормотал Майк.

— Они раздевались для тебя?

— Ты под этим голая? — спросил Ноэль.

— Дай посмотреть!

— Народ! — сказал испуганным голосом Лукас.

Парни посмотрели на него и закатили глаза, все за исключением Шона, который выглядел столь же смущенно, как и Лукас.

Шон был, вероятно, все еще в Клубе Девственности, подумала Ханна с ухмылкой.

— Всё нормально, — прощебетала она, -

я это переживу.

Общение с парнями, которые делали непристойные замечания, на самом деле освежало.

Все остальные, кто ее навещал, были чертовски серьезны.

Когда парни собрались вокруг, чтобы расписаться на ее гипсе, Ханна кое-что вспомнила и села на кровати.

— Вы же придете в пятницу на мою вечеринку по случаю возвращения? Ее планируют Спенсер и Мона, уверена, что это будет полный улет.

— Мы ее не пропустим.

Ноэль поглядел на Мэйсона и Майка, которые смотрели в окно, болтая о том, какие конечности они бы сломали, если бы спрыгнули с балкона пятого этажа.

— Кстати, что у вас с Моной случилось? — спросил Ноэль.

— Ничего, — уклончиво ответила Ханна.

— А что?

Ноэль щелкнул ручкой.

— У вас была настоящая драка на ее вечеринке.

Мррряв!

— Драка? — безучастно спросила Ханна.

Лукас смущенно кашлянул.

— Ноэль, было вообще не мррряв! — в комнату влетела Мона.

Она отправила воздушный поцелуй Ноэлю, Мэйсону и Майку, кинула леденящую улыбку Шону и бросила огромный блокнот на кровать Ханны.

Она полностью проигнорировала Лукаса.

— Просто это было небольшое проявление стервозности лучших подруг.

Ноэль пожал плечами.

Он присоединился к другим парням, стоявшим у окна, и завязал драку на щелбаны с Мэйсоном.

Мона закатила глаза.

— Слушай, Хан, мы только что болтали со Спенсер и составили список самого необходимого для вечеринки.

Я хотела обсудить с тобой детали.

Она открыла свой голубой блокнот от Tiffany.

— За тобой, конечно, будет последнее слово прежде, чем я договорюсь о месте проведения.

Она облизнула палец и перевернула страницу.

— Хорошо.

Салфетки бисквитные или цвета слоновой кости?

Ханна попыталась сосредоточиться, но слова Ноэля в ее сознании все еще были свежи.

Мррряв?

— Из-за чего мы подрались? — выпалила Ханна.

Мона остановилась, опустив список на колени.

— Серьезно, Хан, не из-за чего.

Помнишь, мы поссорились неделей раньше? Из-за надписи в небе? Наоми и Райли?

Ханна кивнула.

Мона пригласила Наоми Зиглер и Райли Вульф, ее самых больших соперниц, быть частью корта на ее вечеринке по случаю семнадцатилетия.

Ханна подозревала, что то было возмездием за то, что Ханна пропустила Другодовщину.

— Что ж, ты была совершенно права, — продолжила Мона.

— Эти двое грандиозные сучки.

Я больше не хочу, чтобы мы с ними общались.

Прости, что ненадолго позволила им войти в наше окружение, Хан.

— Все в порядке, — тонким голосом произнесла Ханна, ощущая небольшое воодушевление.

— Так, о чем это мы?

— Мона подняла две журнальные вырезки.

На одной было длинное, белое плиссированное платье-пузырь с шелковой розой на спине, на другой платье с диким принтом и разрезом до бедра.

— Собранное платье от Phillip Lim или кокетливое мини от Nieves Lavi?

— Nieves Lavi, — ответила Ханна.

— У него вырез "лодочкой" и оно короткое, это подчеркнет мои ноги и отведет взгляд от лица и ключицы.

Она снова натянула простыню до глаз.

— Кстати об этом, — защебетала Мона, — посмотри, что у меня для тебя есть!

Она засунула руку в сумку от Cynthia Rowley цвета сливочного масла и достала тонкую фарфоровую маску.

Маска была в форме симпатичного девичьего лица с выступающими скулами, милыми надутыми губками и носом, который явно был лидером в списке самых востребованных в кабинете пластического хирурга.

Она была так прекрасна и изощренна, что выглядела почти живой.

— Именно такие маски участвовали в прошлогоднем показе высокой моды Dior, — выдохнула Мона.

— Моя мама знает кое-кого из пиар-отдела компании Dior в Нью-Йорке, и кое-кто привез нам одну из них сегодня утром из Нью-Йорка.

— О боже мой!

Ханна протянула руку и дотронулась до краешка маски.

На ощупь она была нечто средним между кожей младенца и атласом.

Мона поднесла маску к лицу Ханны, которое все еще было наполовину прикрыто.

— Она скроет все синяки.

Ты будешь самой потрясающей на этой вечеринке.

— Ханна и так великолепна, — вставил Лукас, кружась возле медицинских приборов.

— Даже без маски.

Моны наморщила нос, как если бы Лукас сказал, что собирается измерить ей температуру ректально.

— Ой, Лукас, — произнесла она холодно, -

я не заметила, что ты здесь.

— Я все время был здесь, — сухо заметил Лукас.

Они сердито переглянулись.

Ханна заметила в выражении лица Моны что-то похожее на тревогу.

Но не успела она моргнуть, как все прошло.

Мона положила маску возле вазы с цветами, расположив ее так, что она смотрела прямо на Ханну.

— Это будет вечеринка года, Хан.

Не могу дождаться.

С этими словами Мона отправила ей воздушный поцелуй и протанцевала к выходу.

Ноэль, Мэйсон, Шон и Майк последовали за ней, сказав, что они вернутся завтра и что лучше бы ей поделиться с ними своей лечебной марихуаной.

Только Лукас остался, прислонясь к дальней стене рядом с умиротворяющей репродукцией Моне, изображающей поле одуванчиков.

Его лицо выражало беспокойство.

— Так что этот коп, Уилден? Он задал мне несколько вопросов об аварии, пока мы ждали, когда ты выйдешь из комы дня два назад, — тихо сказал Лукас, присаживаясь на оранжевый стул возле кровати Ханны.

— Будто я видел тебя той ночью, когда все случилось.

Вела ли ты себя странно или обеспокоенно.

Это звучало так, будто он подозревает, что это был не несчастный случай.

Лукас с трудом сглотнул и поднял глаза на Ханну.

— Ты не думаешь, что это был тот же человек, который посылает странные смски?

Ханна поднялась.

Она забыла, что рассказала ему об Э, когда они вместе поднимались на воздушном шаре.

Ее сердце громко забилось.

— Скажи, что ты ничего не рассказал Уилдену.

— Конечно нет, — заверил ее Лукас.

— Просто… я беспокоюсь за тебя.

Ужасно, что кто-то сбил тебя, вот и все.

— Не переживай, — прервала Ханна, скрестив на груди руки.

— И пожалуйста, не говори ничего Уилдену об этом.

Хорошо?

— Хорошо, — сказал Лукас.

— Конечно.

— Хорошо, — сказала Ханна.

Она сделала большой глоток воды из стакана, стоявшего возле кровати.

Всякий раз, когда перед ней обнажалась страшная правда, — ее сбила Э, — разум отказывался верить.

— Правда, это мило, что Мона организует для меня вечеринку? — демонстративно спросила Ханна, желая сменить тему.

— Она такая замечательная подруга.

Так все говорят.

Лукас играл с кнопками на найковских часах.

— Сомневаюсь, можно ли ей доверять, — промямлил он.

Ханна удивленно подняла брови.

— О чем ты говоришь?

Лукас на секунду заколебался.

— Да брось, выкладывай, — раздраженно сказала Ханна.

— Что?

Лукас потянулся к ней и стянул простынь, открывая ее лицо.

Он положил руки ей на щеки и поцеловал.

Губы Лукаса были мягкими, теплыми и идеально подходили к ее губам.

Ханна ощутила резкое покалывание в спине.

Когда Лукас отстранился, они, тяжело дыша, смотрели друг на друга в течение семи долгих бипов машины ЭКГ.

Ханна была абсолютно уверена, что смотреть на ее лицо было чистейшим наказанием.

— Ты помнишь? — спросил Лукас, расширив глаза.

Ханна нахмурилась.

— Помню… что?

Лукас долго смотрел на нее, и его глаза бегали из стороны в сторону.

А затем он повернулся, чтобы уйти.

— Мне пора идти, — странно промямлил он и направился к выходу.

Ханна смотрела как он уходит, и ее побитые губы все еще горели от поцелуя.

Что только что случилось?

А теперь представляем: впервые в Розвуде Джессика Монтгомери

В тот же день Ария стояла возле здания искусств Холлиса, наблюдая за группой детей, занимающихся капоэрой.

Ария никогда не понимала этого занятия.

Ее брат дал наилучшее описание капоэры, заявив, что она похожа не столько на Бразильский стиль борьбы, сколько на людей, которые как собаки пытаются понюхать половые органы друг у друга и пописать один на другого.

Ария ощутила худую холодную руку на плече.

— Ты пришла на занятия по искусству? — кто-то прошептал на ухо Арии.

Она напряглась.

— Мэредит.

Сегодня на ней был зеленый свитер в тонкую полоску и рваные джинсы, зеленый армейский рюкзак небрежно болтался на плече.

Она так уставилась на Арию, что та почувствовала себя маленьким муравьем, попавшим под лупу исследователя.

Ты записалась на Внеразумное Искусство, да? — спросила Мэредит.

Ария кивнула, и Мэредит посмотрела на часы.

— Тебе пора.

Занятие начнется через пять минут.

Ария почувствовала, что она в ловушке.

Последнее, чего она сейчас хотела бы, это провести два часа с Дженной Кавано.

И в другие дни встреча с ней вызывала множество неприятных воспоминаний.

Но Ария знала, что Мередит передаст все Байрону, а Байрон прочитал бы ей лекцию о том, что было не очень прилично выбросить щедрый подарок Мередит.

Ария натянула свой розовый кардиган на плечо.

— Ты собираешься проводить меня? — спросила она.

Мередит удивленно посмотрела.

— Вообще-то… я не могу.

Я должна кое-что сделать.

Кое-что… важное.

Ария закатила глаза.

Она выглядела не серьезно, но Мередит смотрела вокруг, будто скрывая большую тайну.

Ужасная мысль пришла Арии в голову: что, если она делала что-то, связанное со свадьбой? Несмотря на то, что Ария не хотела представлять себе Мередит и отца, стоявших возле алтаря и произносивших свои клятвы, это картинка всплыла в ее воображении.

Не попрощавшись, Ария пошла к зданию, перешагивая через две ступеньки.

Наверху Сабрина собиралась начать свою лекцию, попросив всех художников занять свои рабочие места.

Это было похоже на большую игру в музыкальные стулья, и когда все расселись, Арии не досталось места.

Остался только один мольберт… рядом с девушкой с белой тростью и собакой-поводырем.

Естественно.

Казалось, что глаза Дженны следили за Арией, пока она шла в своих китайских шлепанцах на тонкой подошве по деревянному полу к пустому столу.

Собака Дженны обрадовалась Арии, когда та подошла.

Сегодня Дженна была одета в черную блузку с глубоким вырезом, из которого выгдлядывал черный кружевной лифчик.

Если бы Майк был здесь, то он бы боготворил Джену за то, что смог бы смотреть на ее грудь, а она бы не знала об этом.

Когда Ария села, Дженна склонила голову к ней.

— Как тебя зовут?

— Это… Джессика, — выпалила Ария, не успев остановить себя.

Она взглянула на Сабрину в конце комнаты; в большинстве случаев учителя рисования на углубленных курсах не трудились узнавать имена учеников, и она надеялась, что Мередит не попросила Сабрину следить за ней в классе.

— Я Дженна.

Она протянула руку, и Ария пожала ее.

Затем, быстро отвернувшись, Ария задалась вопросом, как она продолжит здесь обучение.

Новое воспоминание Арии о Дженне утром, когда завтракала в странной кухне Мередит, было, вероятно, вызвано нарисованными гномиками на холодильнике.

Эли, Ария и другие обычно называли Дженну Белоснежкой, как в диснеевском мультике.

Однажды, когда их класс отправился в Лонгвудские сады для сбора яблок, Эли предложила дать Дженне яблоко, которое они окунули в грязный туалет, точно так же, как злая ведьма дала Белоснежке отравленное яблоко.

Эли предложила Арии дать Дженне яблоко, — она всегда заставляла других делать грязную работу.

— Это особенное яблоко — сказала Ария Дженне, протягивая фрукт и слушая, как Эли хихикала позади нее.

— Фермер сказал мне, что оно с самого сладкого дерева.

И я хочу отдать его тебе.

Лицо Дженны было таким удивленным и тронутым.

Как только она откусила большой, сочный кусок, Эли закричала: "Ты съела яблоко, которое было в туалете! Туалетный дух!" Дженна перестала жевать и выплюнула кусок яблока.

Ария выкинула воспоминание из головы и заметила стопку картин, сложенных на краю рабочего стола Дженны.

Это были портреты людей, выполненные в ярких красках и широкими мазками.

— Это ты нарисовала? — спросила она Дженну.

— Рисунки на моем столе? — Дженна положила руки на свои колени.

— Да.

Я разговарила с Сабриной о моих работах, и она захотела их увидеть.

Я могла бы участвовать в ее выставке в галерее.

Ария сжала кулаки.

Мог ли этот день стать еще хуже? Как, черт возьми, Дженна участвовала в выставке? Как Дженна рисовала, если была слепой?

В противоположной части класса Сабрина сказала студентам взять мешочек муки, полосы газет и пустое ведро.

Дженна попыталась взять вещи самостоятельно, но в конце концов, Сабрина сама принесла их ей.

Ария заметила, что все студенты смотрели на Дженну уголком глаза, боясь, что если бы они смотрели прямо на нее, кто-нибудь бы отчитал их за это.

Когда они вернулись к своим столам, Сабрина откашлялась.

— Хорошо.

В прошлый раз мы говорили о видении вещей через прикосновения.

Сегодня мы сделаем что-то подобное, делая маски лица друг друга.

Мы все носим маски в собственной жизни, не так ли? Все мы притворяемся.

То, что вы можете увидеть, когда посмотрите на модель вашего лица, может сильно отличаться от того, как вы себя представляете.

— Я делала это раньше, — шепнула Дженна на ухо Арии.

— Это забавно.

Хочешь работать вместе? Я покажу тебе, как это делается.

Ария хотела выпрыгнуть в окно из класса.

Но она кивнула, но затем, поняв, что Дженна не видит, сказала:

— Конечно.

— Я сделаю первая.

Когда Дженна отвернулась, что-то запищало в кармане ее джинс.

Она вытащила тонкий телефон LG с раскладывающейся клавиатурой и показала его Арии, как будто знала, что Ария смотрит.

— Здесь есть голосовая клавиатура, так я могу писать сообщения.

— Ты не боишься испачкаться в муке? — спросила Ария.

— Это все отмоется.

Мне он так нравится, что я все время держу его при себе.

Ария разрезала газету на полосы для Дженны, не доверяя ей пользоваться ножницами.

— Итак, в какую ты ходишь школу? — спросила Дженна.

— Эм, в Розвуд, — ответила Ария, назвав местную школу.

— Это классно, — ответила Дженна.

— Это твой первый урок по искусству?

Ария напряглась.

Она начала заниматься рисованием раньше, чем научилась читать, но сдержала свою гордость.

Она не была Арией, она была Джесской.

Кем бы ни была эта Джессика.

— Хм, да, — ответила она, быстро придумав характер.

— Это большой шаг для меня, я больше предпочитаю спорт, такой как хоккей на траве.

Дженна налила воду в свою миску.

— В какой позиции ты играешь?

— Гм, во всех, — пробормотала Ария.

Однажды, Эли попыталась научить ее играть в хоккей на траве, но оставила эти попытки уже спустя пять минут, сказав Арии, что та бегала как беременная горилла.

Ария задавалась вопросом, почему она, во имя всего святого, представилась типичной розвудской девушкой, — тем типом девушек, на которых изо всех сил старалась не быть похожей, — в качестве своего альтер-эго.

— Хорошо, что ты пробуешь что-то новое, — пробормотала Дженна, смешивая муку с водой.

— В моей старой школе девушки, играющие в хоккей на траве, попробовали что-то новое только один раз, когда попытали счастья с каким-то выдающимся дизайнером, о котором прочитале в Vogue.

Она саркастически фыркнула.

— Это были девочки из школы в Филадельфии? — произнесла Ария, думая о школе для слепых, куда отправили Дженну ее родители.

Дженна выпрямилась.

— Э… нет.

Откуда ты знаешь, что я ходила в школу в Филадельфии?

Ария ущипнула себя за ладонь.

Что Ария должна была сказать, что она дала ей яблоко из туалета в шестом классе? Что она была причастна к смерти ее брата несколько недель назад? Что она ослепила ее и разрушила ей жизнь?

— Просто предположила.

— Ну, я имела в виду мою старую школу до этого.

Она здесь, на самом деле.

Роузвуд Дэй. Знаешь ее?

— Что-то слышала, — пробормотала Ария.

— Я вернусь туда в следующем году.

Дженна окунула полоску бумаги в смесь муки с водой.

— Но я не знаю, как я буду себя чувствовать там.

Каждый в этой школе настолько совершенен.

Если ты не делаешь правильные вещи, ты — ничто.

Она покачала головой.

— Прости.

Уверена. что ты понятия не имеешь, о чем я.

— Нет! Я полностью согласна! — запротестовала Ария.

Она не могла бы выразиться более лаконично.

Мучительное чувство одолело ее.

Дженна была прекрасна, — высокая, грациозная, спокойная и артистичная.

Действительно артистичная, — если бы она ходила в Роузвуд Дэй, Ария больше не была бы лучшим художником школы.

Кто знал, кем была бы Дженна, если бы не произошел несчастный случай.

Внезапно, желание сказать Дженне правду о том, кем Ария была на самом деле и как она сожалела о том, что они сделали, взяло верх, и Ария сделала усилие, чтобы держать рот на замке.

Дженна подошла ближе к ней.

Она пахла кексами с глазурью.

— Подержи их подольше, — сказала Дженна Арии и положила полоски на ее лицо.

Они были влажными и прохладными, но скоро стали затвердевать по контурам ее лица.

— Итак, как ты думаешь, для чего ты будешь использовать свою маску? — спросила Дженна.

— На Хэллоуин?

— У моей подруги будет вечеринка-маскарад, — сказала Ария, подумав, не слишком ли много она сказала.

— Вероятно, я надену ее туда.

— Великолепно, — проворковала Дженна.

— Я собираюсь взять свою в Венецию.

Мои родители везут меня туда в следующем месяце, и я слышала, что это карнавальная столица мира.

— Я люблю Венецию, — пропищала Ария.

— Я была там с семьей четыре раза!

— Ого, - Дженна разгладила слоистую газету по лбу Арии.

— Четыре раза? Твоей семье, должно быть, нравится путешествовать вместе.

— НУ, они привыкли к этому, — сказала Ария, пытаясь оставаться неподвижной для Дженны.

— Что ты имеешь в виду, "привыкли"? — Дженна начала покрывать щеки Арии.

Ария задергалась, полосы начали затвердевать, и под ними зудело.

Она могла рассказать Дженне, не так ли? Не было похоже, что Дженна знала что-либо о ее семье.

— Ну, мои родители… Я не знаю.

Будут разводиться, я думаю.

У моего папы новая подруга, это молодая девушка, которая преподает рисование в Холлисе.

И сейчас я живу с ними.

Она ненавидит меня.

— А ты ненавидишь ее? — спросила Дженна.

— Точно, — ответила Ария.

— Она управляет жизнью моего отца.

Она заставляет его пить витамины и заниматься йогой.

И она убеждена, что у нее желудочный грипп, хотя выглядит она прекрасно.

Ария прикусила внутреннюю часть щеки.

Она желала, чтобы воображаемое расстройство желудка Мередит убило ее.

Тогда ей бы не пришлось провести несколько следующих месяцев, придумывая, как помешать Мередит и ее отцу пожениться.

— Ну, по крайней мере, она заботится о нем.

Дженна сделала паузу, а затем слегка улыбнулась.

— Я чувствую, что ты нахмурилась, но во всех семьях есть проблемы.

И в моей, конечно же.

Ария попыталась расслабить лицо, чтобы оно не выдало ее.

— Но возможно, ты должна дать ей шанс, — продолжила Дженна.

— По крайней мере, она — художник, так ведь? — желудок Арии упал вниз.

Она не могла справиться с мускулами вокруг рта.

— Откуда ты знаешь, что она художник?

Дженна остановилась.

Часть мучной массы из ее рук шлепнулась на потертый деревянный пол.

— Ты только что сказала об этом, так ведь?

Ария почувствовала головокружение.

Она сказала? Дженна прилепила больше газетных полос к щекам Арии.

Когда она начала двигаться от подбородка ко лбу, Ария кое-что поняла.

Если Дженна смогла почувствовать, что она нахмурилась, значит она могла понять и другие вещи по ее лицу.

Она могла почувствовать, что это была Ария.

Именно тогда, когда она подняла глаза, посмотрев на Дженну, казалось, что она тоже все поняла.

Ей стало жарко и неприятно.

— Мне надо… — Ария пошарила вокруг своего стола, чуть не опрокинув ведро с водой.

— Куда ты? — позвала Дженна.

Все, что Арии было нужно, это выбраться отсюда как можно скорее.

Но как только она наткнулась на дверь, пытаясь отодрать маску со своего лица, ее Treo издал запищал.

Она осторожно полезла за ним в сумку, чтобы не испачкать все в муке.

У нее было одно новое сообщение.

"Отстойно быть в темноте, да? Ты теперь представляешь, какого это, чувствовать себя слепым! Если ты КОМУ-НИБУДЬ расскажешь, что я сделала, ты останешься в темноте навсегда.

Чмок! — Э".

Ария оглянулась на Дженну.

Она сидела возле своего стола, играя со своим телефоном, не обращая внимания, что ее пальцы были в муке.

Другой сигнал телефона испугал ее.

Она снова мельком взглянула на экран. Пришло еще одно сообщение.

"P.S. У твоей будущей мачехи есть тайная личность, так же, как и у тебя! Хочешь полюбоваться? Приходи завтра в Хутерс.

— Э".

Блуждающие умы желают знать

В четверг утром, когда Эмили вышла из душевой кабинки в раздевалке спортзала, одетая в свою обычную белую футболку Розвуд Дэй, толстовку и синие спортивные шорты, по громкой связи проревело объявление.

— Всем привет! — крикнул веселый, чересчур воодушевленный мужской голос.

— Это Эндрю Кэмпбелл, ваш президент класса, и я только хочу напомнить, что вечеринка по случаю С возвращения Ханны Мэрин состоится завтра вечером в Загородном Клубе Розвуда! Пожалуйста, приходите и приносите маску, вход только в костюмах! И еще я хочу, чтобы все пожелали Спенсер Хастингс большой удачи — она уезжает в Нью-Йорк сегодня вечером для интервью финалистов Золотой Орхидеи! Наилучшие пожелания, Спенсер!

Несколько девочек в раздевалке застонали.

Всегда было, по крайней мере, одно объявление о Спенсер.

Эмили сочла это странным, тем более, что Спенсер не упомянула поездку Золотой Орхидеи, когда они вчера посещали Ханну в больнице.

Спенсер обычно чрезмерно много говорила о своих достижениях.

Как только Эмили прошла мимо гигантского картонного изображения талисмана-акулы Роузвуда и зашла в спортзал, она услышала крики и хлопанье, будто только что появилась на своей собственной вечеринке-сюрприз.

— Наша любимая девочка вернулась! — кричал Майк Монтгомери, стоя под баскетбольным кольцом.

Казалось, что за ним собрались все первокурсники из смешанного физкультурного класса Эмили.

— Так ты была на секс-каникулах, правильно?

— Что? — Эмили посмотрела по сторонам.

Майк говорил довольно громко.

— Ну ты в курсе, — подстрекнул ее Майк, и его эльфийское лицо было точным отражением лица Арии.

— В Тайланде или где там.

На его лице появилась мечтательная улыбка.

Эмили поморщилась.

— Я была в Айове.

— Оу… — Майк выглядел смущенным.

— Ну, Айова тоже круто.

Там много доярок, правильно? — он понимающе подмигнул, как будто доярки означали безусловное порно.

Эмили хотела сказать что-то противное, но потом пожала плечами.

Она была вполне уверена, что Майк дразнил ее не в плохом смысле.

Остальные неуклюжие первокурсники смотрели так, будто Эмили была Анджелиной Джоли, и Майк достаточно храбр, чтобы попросить ее адрес электронной почты.

Мистер Дразновски, их учитель физкультуры, дунул в свой свисток.

Все студенты, скрестив ноги, сели на пол командами, в которых они постоянно были в зале.

Мистер Дразновский взял список и провел разминку, после чего все вышли шеренгой на теннисный корт.

Как только Эмили выбрала ракетку Wilson из корзины со спортивным инвентарем, она услышала чей-то шепот позади себя.

— Псссс.

Майя стояла у коробки с шарами Bosu, кругами для пилатеса и другим оборудованием, которое использовали девушки-спортоголики во время перемен.

— Привет, — пискнула она, и ее лицо порозовело от удовольствия.

Эмили осторожно обняла Майю, вдыхая знакомый запах ее банановой жвачки.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула она.

— Я сбежала с алгебры, чтоб найти тебя, — прошептала Майя.

Она показала деревянный жетон выхода из класса, вырезанный в виде изогнутой буквы пи.

— Когда ты вернулась? Что произошло? Ты здесь насовсем?

Эмили колебалась.

Она была в Розвуде целые сутки, но вчерашний день был каким-то размытым, — посещение больницы, сообщение Э, потом уроки и плавание и время, проведенное с родителями, — у нее еще не было возможности поговорить с Майей.

Эмили заметила Майю вчера в коридоре, но нырнула в пустой класс и дождалась, пока та пройдет мимо.

Она не могла точно объяснить, зачем.

Не то, чтобы она скрывалась от Майи.

— Я вернулась недавно, — выговорила она.

— И окончательно.

Надеюсь.

Дверь на теннисные корты захлопнулась.

Эмили с тоской посмотрела на выход.

К тому времени, когда она выберется наружу, все в классе уже найдут партнера для тенниса.

Ей придется играть с мистером Дразновски, который, поскольку был также и учителем медицины, любил давать студентам непрерывные лекции о контрацепции.

Тут Эмили сильно моргнула, будто вырванная из сна.

В чем была проблема? Почему она волновалась о глупом уроке физкультуры, когда Майя была здесь?

Она огляделась по сторонам.

— Мои родители резко передумали.

Они так волновались, что со мной что-то произошло после того, как я ушла с фермы дяди и тети, что решили принять меня такой, какая я есть.

Майя широко раскрыла глаза.

— Это великолепно! — она схватила Эмили за руки.

— Так, что произошло с твоими тетей и дядей? Они злились на тебя?

— Типа того.

Эмили закрыла глаза, представляя себе строгие лица Хелен и Аллена.

Потом она вспомнила кадриль с Тристой на вечеринке.

Триста сказала Эмили, что, если бы она была танцем, она совершенно определенно была бы виргинской кадрилью.

Возможно, она должна признаться Майе, что произошло с Тристой… только, что произошло? Ничего, на самом-то деле.

Было бы лучше просто забыть все это.

— Это длинная история.

— Ты должна будешь рассказать мне все детали, теперь, когда мы на самом деле можем встречаться в открытую.

Майя покачалась вверх-вниз, а затем взглянула на огромные часы на табло.

— Мне, наверное, пора вернуться, — прошептала она.

— Мы можем встретиться сегодня вечером?

Эмили колебалась, понимая, что это был первый раз, когда она могла сказать да, не таясь от своих родителей.

И тут она вспомнила.

— Я не могу.

Я обедаю с моей семьей.

Лицо Майи вытянулось.

— Тогда завтра? Мы могли вместе пойти на вечеринку Ханны.

— К-конечно, — запнулась Эмили

— Это было бы замечательно.

— И кстати! У меня есть для тебя огромный сюрприз.

Майя переминалась с ноги на ногу.

— Скотт Чин, фотограф ежегодника, в моем классе по истории, и он сказал мне, что за тебя и меня проголосовали, как за лучшую пару этого года! Правда забавно?

— Лучшая пара? — повторила Эмили.

Ей будто смолы в рот налили.

Майя взяла Эмили за руки и покачала их из стороны в сторону.

— У нас будет завтра фотосъемка в кабинете ежегодника.

Будет премиленько.

— Конечно.

Эмили взяла край своей футболки и сжала ее в ладони.

Майя подняла голову.

— Ты точно в порядке? Ты как будто не рада.

— Нет.

Я рада.

Абсолютно.

В тот момент, как Эмили вдохнула, чтобы продолжить, ее телефон завибрировал в кармане толстовки, тычась прямо в поясницу.

Она подскочила и вытащила его с колотящимся сердцем.

На экране было одно новое сообщение.

Когда она нажала ЧИТАТЬ и увидела подпись, ее живот скрутило.

Она закрыла телефон, не читая сообщение.

— Получила что-то хорошее? — спросила Майя немного назойливо, как показалось Эмили.

— Не.

Эмили засунула телефон обратно в карман.

Майя перебросила мячик из одной руки в другую.

Она чмокнула Эмили в щеку, затем вышла из спортзала, и ее высокие, песочного цвета ботинки Frye издавали громкий глухой стук по деревянному полу.

Как только Майя завернула за угол, Эмили вытащила свой телефон, глубоко вздохнула и снова посмотрела на экран.

"Привет, Эмили! Я только что услышала, что ты уехала! Я действительно буду скучать по тебе! Где ты живешь в Пенсильвании? Если бы ты была известной Филадельфийской исторической личностью, кем бы ты была? Я была бы тем парнем на коробке каши Quaker Oats…

Он считается, да? Может, я навещу тебя как-нибудь? xxx, Триста"

С щелчком включился котел центрального отопления спортзала.

Эмили закрыла свой телефон и, подумав, отключила его совсем.

Несколько лет назад, прямо перед тем, как Эмили поцеловала Эли в старом доме на дереве ДиЛаурентис, Эли призналась, что она тайно встречалась со взрослым парнем.

Она никогда не говорила, как его звали, но теперь Эмили поняла, что она, должно быть, говорила об Йене Томасе.

Эли схватила Эмили за руки, полная головокружительных эмоций.

— Когда я думаю о нем, мой живот подлетает так, будто я на американских горках, — в восторге говорила она.

— Быть влюбленной — лучшее чувство в мире.

Эмили застегнула молнию на толстовке до подбородка.

Она тоже думала, что влюблена, но это определенно не заставляло ее чувствовать так, будто она была на американских горках.

Это больше походило на комнату смеха с сюрпризами на каждом шагу и абсолютным неведением того, что будет дальше.

Между друзьями нет секретов

В четверг днем Ханна смотрела на свое отражение в зеркале ванной на первом этаже.

Она наложила немного тона на швы на подбородке и поморщилась.

Почему швы должны так болеть? И почему доктор Гейст зашил ее лицо черными нитками? Разве он не мог использовать приятный телесный тон?

Она в раздумье взяла свой новый BlackBerry.

Телефон ждал ее на кухонном столе, когда отец привез ее сегодня из больницы.

На коробке с BlackBerry лежала записка, в которой было написано: "С возвращением домой! Люблю, Мама".

Теперь, когда Ханна уже не была на грани смерти, ее мать как обычно целыми сутками работала.

Ханна вздохнула и набрала номер, написанный сзади бутылька тонального крема.

— Привет, горячая линия Бобби Браун! — прощебетал веселый голосок на другом конце.

— Это Ханна Мерин, — сказала Ханна оживленно, пытаясь подражать своей внутренней Анне Винтур.

— Могу я записаться к Бобби для макияжа?

Девушка сделала паузу.

— Для этого вы должны связаться с агентом Бобби.

Но мне кажется, что она очень занята…

— Вы не могли бы сказать номер ее агента?

— Я не думаю, что мне можно…

— Конечно вы можете, — ворковала Ханна.

— Не скажу.

Немного побормотав и позапинаясь, девушка попросила Ханну подождать, кто-то другой взял трубку и дал Ханне телефонный номер 212.

Она записала его помадой на зеркале в ванной и повесила трубку, чувствуя себя противоречиво.

С одной стороны, поражало, что она все еще может заставлять людей делать то, что она хочет.

Только королевы школы могли делать это.

С другой стороны, что если Бобби не сможет скрыть недостатки лица Ханны?

Раздался звонок в дверь.

Ханна нанесла еще тонального крема на швы и направилась в холл

Это, вероятно, была Мона, пришедшая на помощь для прослушивания парней-моделей для ее вечеринки.

Она сказала Ханне, что хочет заказать ей самых горячих, каких можно было купить.

Ханна остановилась в фойе рядом с гигантским керамическим горшком раку ее матери.

Что Лукас имел в виду вчера в больнице, когда сказал, что Ханна не должна доверять Моне? И более того, к чему был тот поцелуй? Ханна мало о чем другом думала с тех пор, как это произошло.

Она ожидала увидеть Лукаса сегодня утром в больнице, приветствующего ее журналами и латте Starbucks.

Когда его там не оказалось, она почувствовала разочарование.

И во второй половине дня, после того, как отец высадил ее, Ханна задержалась на сериале "Все мои дети" на целых три минуты прежде, чем переключить канал.

Два героя в на экране неистово целовались, а она смотрела на них широко раскрыв глаза, ощущая покалывание, проносящееся вверх-вниз по ее спине, и внезапно осознавая.

Не то чтобы ей нравился Лукас.

Он был не в ее стратосфере.

И просто, чтобы убедиться, она спросила вчера вечером Мону, что та думает о Лукасе, когда та закинула ей наряд для возвращения домой, который она выбрала из шкафа Ханны, — узкие джинсы Seven, обрезанный плед-жакет Moschino и очень мягкую футболку.

Мона сказала:

— Лукас Битти? Огромный неудачник, Хан.

Всегда им был.

Так что вот так вот.

Больше никакого Лукаса.

Она бы никогда никому не сказала о поцелуе.

Ханна дошла до парадной двери, заметив по дороге, как белоснежные волосы Моны блестели сквозь матовые панели.

Она чуть не упала, когда открыла дверь и увидела, что Спенсер стоит позади Моны.

И Эмили с Арией шли по дорожке к дому.

Ханна задалась вопросом, не сказала ли она случайно им всем прийти к ней в одно и то же время.

— Ну, какой сюрприз, — нервно сказала Ханна

Но это Спенсер, обогнув Мону, первой прошла в дом.

— Нам нужно с тобой поговорить, — сказала она.

Мона, Эмили и Ария проследовали за ней и сели на кожаный диван Ханны цвета ириски, на те же места, как тогда, когда они были подругами: Спенсер в большом кожанном кресле в углу, а Эмили и Ария на диване.

Мона села на место Эли, на шезлонг у окна.

Когда Ханна искоса смотрела на Мону, она почти могла принять ее за Эли.

Ханна кинула на нее взгляд, чтобы понять, не злится ли она, но Мона выглядела вроде как… нормально.

Ханна села на кожаную тахту.

— Мм, о чем мы должны поговорить? — спросила она Спенсер.

Ария и Эмили тоже выглядели немного озадаченными.

— Мы получили сообщение от Э после того, как покинули твою палату, — выпалила Спенсер

— Спенсер, — зашипела Ханна.

Эмили и Ария тоже уставились на нее.

С каких это пор они говорят об этом в присутствии других людей?

— Все нормально, — сказала Спенсер.

— Мона знает.

— Она тоже получила сообщение от Э.

Ханна вдруг почувствовала слабость.

Она взглянула на Мону для подтверждения, а Мона сидела с серьезным выражением лица.

— Нет, — прошептала Ханна.

— Ты? — ахнула Ария.

— Сколько? — запнулась Эмили.

— Два, — призналась Мона, глядя на контур своих угловатых коленей через ее темно-оранжевое шерстяное платье C&C California.

— Я получила их на этой неделе.

— Когда я вчера сказала об этом Спенсер, то представить себе не могла, что вы тоже их получали.

— Но это бессмысленно, — прошептала Ария, оглядываясь на других.

— Я думала Э отправляет сообщения только старым подругам Эли.

— Возможно, мы все ошибались, — сказала Спенсер.

У Ханны скрутило желудок.

— Спенсер рассказала тебе о внедорожнике, который сбил меня?

— Что это был Э.

И что ты знала, кто Э.

Лицо Моны было бледным.

Спенсер скрестила ноги.

— В любом случае мы получили новое послание.

— Очевидно, Э не хочет, чтобы ты помнила, Ханна.

Если мы продолжим подталкивать тебя в этом, Э навредит нам.

Эмили начала похныкивать.

— Это действительно страшно, — прошептала Мона.

Она не прекращала качать ногой, что она делала только тогда, когда была очень напряжена.

— Мы должны пойти в полицию.

— Возможно, должны, — согласилась Эмили.

— Они могли бы помочь нам.

Это серьезно.

— Нет! — почти взвизгнула Ария.

— Э узнает.

Это все равно, что… Э может видеть нас, постоянно.

Эмили сжала зубы, глядя на свои руки.

Мона с трудом сглотнула.

— Думаю, я знаю, что ты имеешь в виду, Ария.

С тех пор, как я получила послание, я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной.

Она посмотрела на них большими и испуганными глазами.

— Кто знает, может Э наблюдает за нами прямо сейчас.

Ханна вздрогнула.

Ария лихорадочно осмотрела душную гостиную Ханны.

Эмили заглянула за детский рояль Ханны, будто Э могла сидеть там, скрючившись в углу.

Затем Sidekick Моны загудел, и все слабо вскрикнули.

Когда Мона вытащила телефон, ее лицо побледнело.

— О Боже мой.

Еще одно.

Все собрались вокруг Моны.

Ее новое сообщение было запоздалой электронной открыткой ко Дню Рождению.

Под изображением счастливых воздушных шаров и глазированного торта, который она бы никогда не съела в действительности, было сообщение. "Счастливого запоздалого Дня Рождения, Мона! Так когда ты собираешься сказать Ханне о том, что ты сделала? Я предлагаю подождать, пока она наконец не отдаст тебе твой подарок ко Дню Рождения.

Ты можешь потерять дружбу, но зато ты получишь подарок! — Э".

Кровь Ханны заледенела.

— То, что ты сделала? О чем Э говорит?

Мона побледнела.

— Ханна… все в порядке.

Мы действительно сорились ночью на моей вечеринке.

Но совсем чуть-чуть.

Честное слово.

Мы должны просто забыть об этом.

Сердце Ханны колотилось, как автомобильный двигатель.

Во рту мгновенно пересохло.

— Я не хочу опять начинать сориться после аварии, потому что это не имеет смысла, — голос Моны был высоким и отчаянным.

— Я не хотела тебя расстраивать.

И я чувствовала себя ужасно после нашей ссоры на вечеринке, особенно, когда думала, что потеряла тебя навсегда.

Я просто хотела бы забыть об этом.

Я хотела помириться с тобой, устроив эту замечательную вечеринку и…, - прошло несколько болезненных секунд.

Включилось отопление, заставив всех подпрыгнуть.

Спенсер откашлялась.

— Вы не должны ссориться, — мягко сказала она.

В первую очередь, Э старается отвлечь вас от выяснения того, кто присылает эти ужасные сообщения.

Мона бросила признательный взгляд на Спенсер.

Ханна опустила плечи, чувствуя на себе взгляды остальных.

Последнее, чего она хотела, — говорить об этом с другими.

Она не была уверена, хочет ли говоить об этом вообще.

— Спенсер права.

Вот, что делает Э.

Девушки погрузились в тишину, таращась на квадратную бумажную лампу Naguchi на кофейном столике.

Спенсер схватила Мону за руку и сжала ее.

Эмили схватила руку Ханны.

— О чем еще были твои сообщения? — Ария тихо спросила Моне.

Мона опустила голову.

— Да так, кое-что из прошлого

Ханна ощетинилась, сосредотачиваясь на заколке в виде лазурной птицы в волосах Арии.

У нее было ощущение, что она знала, на счет чего Э насмехался над Моной, — насчет того времени, когда Ханна и Мона еще не были подругами, а Мона была тупой и непопулярной.

Какой секрет не давал покоя Э больше всего? Когда Мона ходила по пятам позади Эли, желая быть такой же, как она? Когда Мона была предметом всеобщих шуток? Они с Моной никогда не обсуждали прошлое, но иногда Ханна чувствовала, что болезненные воспоминания не оставляли ее, пузырясь на поверхности их дружбы, как подземный гейзер.

— Ты не обязана ничего говорить, если не хочешь, — быстро сказала Ханна.

— Многие из сообщений Э касались нашего прошлого. Также, как и твоего.

Есть много того, что нам хотелось бы забыть.

Она посмотрела в глаза Моны, надеясь встретить в них понимание.

Мона сжала руку Ханны.

Ханна заметила, что Мона носила серебряное кольцо с бирюзой, которое Ханна сделала для нее в Jewelry II, несмотря на то, что оно больше походило на одно из корявых классных колец Розвуд Дэй, которые носили только кретины, чем на милую безделушку из Tiffany.

Маленькое пятнышко в колотящемся сердце Ханны потеплело.

Э была права в одном. Лучшие друзья делились всем.

И теперь они с Моной тоже могли поделиться.

Прозвенел дверной звонок, три коротких боя азиатского гонга.

Девушки подпрыгнули.

— Кто это? — испуганно спросила Ария.

Мона встала, встряхнув своими светлыми волосами.

Она нацепила большую улыбку и пошла к входной двери.

— Кое-что, что поможет нам забыть о наших проблемах.

— Что-то вроде пиццы? — спросила Эмили.

— Нет, десять парней из Филадельфийского филиала модельного агентства Вильгельмины, конечно, — просто сказала Мона.

Будто было абсурдно подумать, что это могло быть что-то другое.

Как решить проблему в стиле Эмили?

В четверг вечером, уйдя от Ханны, Эмили блуждала между нагруженными сумками и пахнущими дорогим парфюмом посетителями универмага King James.

Она встречалась с родителями в "Весь этот джаз!", ресторане в стиле Бродвейского мюзикла рядом с Nordstrom.

Это был любимый ресторан Эмили, когда она была младше, и Эмили предположила, что родители считали, что ее предпочтения совсем не изменились.

Ресторан выглядел так же, как и всегда, с поддельным бродвейским фасадным козырьком, гигантской статуей Призрака Оперы рядом со стойкой администратора и фотографиями бродвейских звезд на всех стенах.

Эмили пришла первой, так что она скользнула на стул возле длинного бара с гранитной стойкой.

Некоторое время она внимательно рассматривала в витрине возле стойки администратора коллекционных кукол Русалочек.

Когда она была младше, Эмили мечтала поменяться местами с Принцессой Ариэль, — Ариэль могла забрать себе человеческие ноги Эмили, а та, в свою очередь, одолжить ее плавники.

Она часто предлагала подружкам посмотреть этот мультфильм, пока однажды Эли не сказала, что он был тупым и слишком детским, и что она должна перестать его смотреть.

Знакомое изображение на экране телевизора над баром привлекло ее внимание.

На переднем плане была белокурая, грудастая журналистка, а в углу фото семиклассницы Эли.

— Весь прошлый год родители Элисон ДиЛаурентис жили в маленьком городке в Пенсильвании недалеко от Розвуда, в то время как их сын Джейсон заканчивал учебу в Йельском университете.

Они жили довольно спокойно… до недавних пор.

После того, как в деле об убийстве Элисон открылись новые факты, как держатся остальные члены семьи?

На экране показалось величественное, покрытое плющом здание, и заголовок гласил "Нью-Хейвен, Коннектикут".

Другая светловолосая журналистка обратилась к гпуппе студентов.

— Джейсон! — окликнула она.

— Думаете, полиция делает достаточно, чтобы найти убийцу Вашей сестры?

— Это сближает вашу семью? — закричал кто-то еще.

Парень в кепке Phillies обернулся.

Эмили распахнула глаза от удивления, — она только пару раз видела Джейсона ДиЛаурентис с тех пор, как Эли пропала без вести.

Его глаза были холодными, а взгляд тяжелым, уголки губ чуть опустились.

— Я со своей семьей не много общаюсь, — сказал Джейсон.

Они слишком испорчены.

Эмили скресила ноги под своим табуретом.

Семья Эли испорчена? В глазах Эмили ДиЛаурентес были идеальны.

Отец Эли имел достойную работу и всегда находил время, чтобы в выходные пожарить шашлыки со всей семьей.

А миссис ДиЛаурентис всегда возила Эли, Эмили и остальных по магазинам или угошала их замечательным овсяным печеньем с изюмом.

Их дом был безупречен, и всякий раз, когда Эмили обедала у них, они всегда много смеялись.

Эмили подумала о том воспоминании, которое упомянула ранее Ханна, про день до того, как Эли пропала.

После того, как Эли появилась на заднем дворе, Эмили извинилась и пошла в ванную.

Когда она прошла через кухню и обошла Шарлотту, гималайскую кошку Эли, она услышала, как Джейсон с кем-то шептался на лестнице.

Он злился.

— Лучше прекрати это, — шипел он.

— Ты знаешь, что это их бесит.

— Это никому не навредит, — ответил другой голос.

Эмили, сбитая с толку, вжалась спиной в стену фойе.

Второй голос был похож на голос Эли.

— Я только пытаюсь помочь тебе, — продолжал Джейсон, все более волнуясь.

Тут миссис ДиЛаурентис вбежала через боковую дверь, кинувшись к раковине, чтобы смыть грязь с рук.

— О, привет, Эмили, — прощебетала она.

Эмили отошла от ступенек.

Она услышала шаги, поднимающиеся на второй этаж.

Эмили снова взглянула на экран телевизора.

Ведущий новостей теперь обращался к членам Загородного клуба Роузвуда, потому что Розвудский Сталкер был замечен на территории клуба.

У Эмили зудело горло.

Было легко провести параллели между Розвудским Сталкером и Э… и загородным клубом? Вечеринка Ханны должна была быть там.

Эмили очень боялась задавать Ханне любые вопросы с тех пор, как получила последнее сообщение от Э, но она все еще задавалась вопросом, должны ли они пойти в полицию, — это зашло слишком далеко.

И что, если Э не только наехал на Ханну, но и убил Эли, как предположила Ария на днях? Но возможно Мона была права: Э был рядом, наблюдая за каждым их движением.

Э узнает, если они расскажут.

В унисон ее мыслям зазвонил телефон.

Эмили вздрогнула, едва не упав со стула.

Это было новое ообщение, но к счастью всего лишь от Тристы.

Снова.

"Приет Эм! Что будешь делать на выходных? xxx Триста"

Эмили хотелось, чтобы Рита Морено не пела "Америку" так громко, и чтобы она не сидела так близко к картине со стаей Кошек, — все представители семейства кошачьих искоса смотрели на нее так, будто хотели использовать ее в качестве когтетки.

Она провела рукой по выпуклым кнопкам на своей Nokia.

Было бы грубо не ответить, праильно?

Она напечатала: "Привет! Я собираюсь на праздник-маскарад своей подруги в эту пятницу.

Это должно быть забавно! Эм"

Триста почти что мгновенно написала ответ.

"Боже мой, хотела бы я туда пойти!"

"Да, я тоже", — ответила Эмили, — "увидимся!".

Она задавалась вопросом, что Триста действительно планировала делать в эти выходные, пойти на очередную сарайную вечеринку? Встретить очередную девушку?

— Эмили?

Две ледяных руки обвились вокруг ее плеч.

Эмили разернулась, уронив телефона на пол.

Перед ней стояла Майя.

Мать Эмили, и отец, и ее сестра Кэролин со своим парнем Тофером, — все стояли позади нее.

Все безумно улыбались.

— Сюрприз! — воскликнула Майя.

— Твоя мама позвонила мне и спросила, не хочу ли я пойти с Вами на обед!

— О-оу, — запинаясь, сказала Эмили.

— Это… здорово.

Она подняла свой телефон с пола и спрятала его в ладонях, закрыв экран, будто Майя могла увидеть то, что только что написала Эмили.

Было такое чувство, будто она была под горячим, светящимся прожектором.

Она посмотрела на своих родителей, которые стояли рядом с большой фотографией актеров "Les Misеrables", берущих штурмом баррикады.

Они оба нервно улыбались, ведя себя точно так же, как когда впервые встретились с бывшим парнем Эмили Беном.

— Наш столик готов, — прервала неловкую паузу ее мать.

Майя подхватила Эмили под руку, и они проследовали за остальными членами семьи.

Они все проскользнули в огромный пурпурный банкетный зал.

Женоподобный официант, который, Эмили была вполне уверена, пользовался тушью, спросил, не хотели бы они какие-либо коктейли.

— Так здорово наконец с вами познакомиться, мистер и миссиси Филдс, — сказала Майя, как только официант ушел.

Она улыбнулась родителям Эмили.

Мать Эмили улыбнулась в ответ.

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

В ее голосе не было ничего, кроме теплоты.

Отец Эмили тоже улыбнулся.

Майя показала на браслет Кэролайн.

— Он такой симпатичный.

Ты сама его сделала?

Кэролайн покраснела.

— Да.

На уроке ювелирного искусства.

Майя широко раскрыла глаза цвета жженой умбры.

— Я хотела изучать ювелирное искусство, но у меня нет чувства цвета.

В этом браслете все так сочетается.

Кэролайн посмотрела на свою тарелку в золотую клетку.

— На самом деле это не так уж сложно.

Эмили могла бы с уверенностью сказать, что она польщена.

Они завели светскую беседу о школе, Розвудском Сталкере, преступнике, сбившим Ханну, и затем о Калифорнии, — Кэролайн интересовало, знала ли Майя кого-либо, кто пошел в Стэнфорд, куда она собиралась поступать в следующем году.

Тофер смеялся над историей Майи о ее старой соседке в Сан-Франциско, у которой было восемь длиннохвостых попугаев и которая заставила Майю нянчиться с ними за нее.

Эмили раздраженно смотрела на них всех.

Если Майю было так просто полюбить, то почему они раньше не давали ей шанса? Для чего были все эти разговоры, что Эмили должна избегать Майю? Ей действительно нужно было сбежать, чтобы они отнеслись к ее жизни серьезно?

— О, я забыл упомянуть, — сказал отец Эмили, когда всем принесли заказ.

Я снова забронировал домик в Даке на День благодарения.

— О, замечательно, — засияла миссис Филдс.

— Тот же самый дом?

— Тот же, — мистер Филдс ткнул вилкой молодую морковку.

— Где находится Дак? — спросила Майя.

Эмили ковырялась вилкой в картофельном пюре.

— Это небольшой пляжный городок на островах Аутер Бенкс Северной Каролины.

Мы на каждый День Благодарения снимаем там домик.

Вода все еще достаточно теплая, чтобы плавать, если есть гидрокостюм.

— Может, Майя хотела бы с нами поехать? — спросила Миссис Филдс, вытирая губы салфеткой.

— Ты же всегда приглашаешь подружек.

Эмили разинула рот от изумления.

Она приглашала скорее парня, — в прошлом году позвала Бена.

Кэролин взяла Тофера.

Майя прижала ладонь к груди.

— Ну… да! Звучит здорово!

Было такое чувство, будто стены с фальшивыми декорациями надвигались на нее.

Эмили потянула воротник рубашки, а затем встала.

Без объяснений она обогнула группу официантов, одетых как персонажи из "Богемы".

Неуклюже дойдя до умывальника, она прислонилась к стене с мозаикой и закрыла глаза.

Дверь туалета открылась.

Эмили увидела туфли от Mary Janes с квадратными носами под дверью кабинки.

— Эмили, — мягко позвала Майя.

Эмили глянула через трещину в металлической двери.

У Майи была ее вязанная крючком сумка, висящая через грудь, и ее сжатые губы выдавали беспокойство.

— С тобой все нормально? — спросила Майя.

— Я просто чувствую небольшую слабость, — пробормотала Эмили, неловко краснея и идя к раковине.

Она стояла спиной к Майе, неподвижная и напряженная.

Если бы Майя дотронулась до нее прямо сейчас, подумала Эмили, она бы точно взорвалась.

Майя потянулась к ней, но отскочила, будто почувствовав напряжение Эмили.

— Разве не мило, что твои родители пригласили меня в Дак с Вами? Это будет так весело!

Эмили накачала целую гору пенистого мыла в ладони.

Когда они ездили в Дак, Эмили и Кэролайн всегда проводили по крайней мере три часа в океане каждый день, катаясь на досках.

Потом они смотрели мульт-марафоны по кабельному, перекусывали и снова лезли в воду.

Она знала, что Майе это не понравится.

Эмили повернулась, чтобы взглянуть на нее.

— Это все как-то… странно.

Я имею в виду, что всего лишь неделю назад мои родители меня ненавидели.

А теперь они меня любят.

Они пытаются подкупить меня, тайно пригласив тебя на обед, а потом пригласив тебя с нами на отдых.

Майя нахмурилась.

— И что, это плохо?

— Ну, да, — выпалила Эмили.

— Или нет.

Конечно нет.

Все шло неправильно.

Она прокашлялась и встретилась в зеркале взглядом с Майей.

— Майя, если бы ты могла быть какой-нибудь сладостью, чем бы ты была?

Майя коснулась края позолоченной коробки салфеток, которая стояла посередине туалетной комнаты.

— Что?

— В смысле… ты была бы жвачкой Mike & Ike? Или ирисками Laffy Taffy? Батончиком Snickers? Чем?

Майя уставилась на нее.

— Ты напилась?

Эмили изучала отражение Майи в зеркале.

У нее была сверкающая кожа цвета меда.

Ее блеск для губ со вкусом ежевики мерцал.

Эмили влюбилась в Майю с первого взгляда, и ее родители прилагали огромные усилия, чтобы принять Майю.

В чем тогда ее проблема? Почему когда бы Эмили ни пыталась думать о поцелуях с Майей, она вместо этого представляла Тристу?

Майя прислонилась к раковине.

— Эмили, кажется, я знаю, что происходит.

Эмили быстро отвела взгляд, пытаясь не покраснеть.

— Нет, не знаешь.

Взгляд Майи смягчился.

— Это все сязано с твоей подругой Ханной, не так ли? С этим несчастным случаем? Ты была там, да? Я слышала, что человек, который сбил ее, преследовал ее.

Холщовая сумка Banana Republic Эмили выскользнула из ее рук и с грохотом упала на плиточный пол.

— Где ты об этом слышала? — прошептала она.

Майя испуганно отстранилась.

— Я… я не знаю.

Не помню.

Она смотрела озадаченно.

— Ты можешь поговорить со мной, Эм.

Мы можем все друг другу рассказать, да?

Прошли три долгих такта песни Гершвина, которая звучала из динамиков.

Эмили подумала о сообщении, которое прислала Э, когда ее три подруги встречались с офицером Уилденом на прошлой неделе: "Если Вы КОМУ-ЛИБО расскажете обо мне, вы пожалеете".

— Никто не преследовал Ханну, — прошептала она.

— Это был несчастный случай.

Конец истории.

Майя провела руками по керамической раковине.

— Наверное, я пойду обратно за столик.

Увидимся снаружи.

Она медленно вышла из туалета.

Эмили услышала, как за Майей захлопнулась дверь.

Песня в динамиках переключилась на что-то из арии "Аида".

Эмили села возле зеркала, щелкая сумкой на коленях.

Никто никому ничего не говорил, сказала она сама себе.

Кроме нас никто ничего не знает.

И никто ничего не расскажет об Э.

Внезапно Эмили заметила свернутую записку в своей открытой сумке.

На ней круглыми розовыми буквами было написано ее имя.

Эмили открыла ее.

Это была форма членства для РДЛГ — группы Родители и Друзья Лесбиянок и Геев.

Кто-то заполнил информацию о родителях Эмили.

Внизу был знакомый остроконечный почерк.

"Счастливый выходной день, Эм. Ты должна собой гордиться. Теперь, когда твои родители оживлены звуками любви и принятия, был бы такой позор, если бы что-то произошло с их маленькой лесбиянкой.

Так что держи язык за зубами, и они тебя не потеряют. Э".

Дверь туалета все еще шаталась после того, как вышла Майя.

Эмили снова посмотрела на записку, и ее руки дрожали.

Внезапно знакомый аромат заполнил воздух.

Пахло как…

Эмили нахмурилась и снова принюхалась.

Наконец Эмили поднесла записку прямо к своему носу.

Когда она вдохнула, у нее внутри все окаменело.

Этот запах Эмили узнала бы где угодно.

Это был обольстительный аромат банановой жвачки Майи.

Если бы стены отеля могли говорить…

В четверг вечером, после обеда в "Smith & Wollensky", высококлассном манхэттенском стейк-хаусе, в котором часто бывал ее отец, Спенсер шла за своей семьей по покрытому серыми коврами холлу отеля Дабл Ю.

Глянцевые черно-белые фотографии Энни Лейбовиц висели рядов вдоль коридора, а воздух пах смесью ванили и новых полотенец.

Её мать говорила по телефону.

— Нет, она точно победит, — бормотала она.

— Почему бы нам просто не заказать это сейчас. Она сделала паузу, будто человек на другом конце линии говорил что-то очень важное.

— Хорошо.

Я поговорю с вами завтра.

Она закрыла свой телефон.

Спенсер съежилась в своем новом темно-сером костюме Armani Exchange, — она надела деловой костюм на обед, чтобы соответствовать статусу финалиста.

Ей было интересно, с кем её мать говорила по телефону.

Возможно, она готовила для Спенсер что-то удивительное, если та выиграет Золотую Орхидею.

Невероятное путешествие? День покупок с личным консультантом Barneys? Встреча с другом семьи, который работал в "New York Times"? Спенсер умоляла родителей позволить ей стать летним интерном в "Times", но ее мать не разрешила.

— Нервничаешь, Спенсер? — Мелисса и Йен появились позади нее, толкая свои клетчатые чемоданы.

К сожалению, родители Спенсер настояли, чтобы Мелисса приехала на интервью Спенсер в качестве моральной поддержки, и Мелиссу сопровождал Йэн.

Мелисса держала небольшую бутылку маркированное МАРТИНИ, ЧТОБЫ ПОЙТИ! “Ты хочешь? Я могу взять одну для тебя. Если это тебе поможет УСПОКОИТЬСЯ.

16”

— Я в порядке, — отрезала Спенсер.

Присутствие ее сестры заставило Спенсер чувствовать себя так, будто тараканы ползали под ее лифчиком от Malizia.

Всякий раз, когда Спенсер закрывала глаза, она видела взволнованную Мелиссу, когда Уилден спросил ее и Йена, где они были в ночь исчезновения Эли, и слышала голос Мелиссы: нужно быть уникальным человеком, чтобы убить.

И это не ты.

Мелисса остановилась, встряхивая миниатюрную бутылочку мартини.

— Да., наверное это к лучшему, что ты не пьешь.

Ты можешь забыть суть своего эссе для Золотой Орхидеи.

— Это очень верно, — прошептала Миссис Хастингс.

Спенсер рассердилась и отвернулась.

Комната Мелиссы и Йена была рядом с комнатой Спенсер, и они, хихикая, проскользнули внутрь.

Когда ее мать потянулась к ключу от ее комнаты, симпатичная девочка возраста Спенсер пролетела мимо.

Она наклонила голову и изучала карточку кремового цвета, которая выглядела подозрительно похоже на приглашение на завтрак Золотой Орхидеи, которое Спенсер сунула в свою твидовую сумку от Kate Spade.

Девушка заметила, что Спенсер смотрит на нее, и широко улыбнулась.

— Привет, — сказала она дружелюбно.

Она выглядела, как диктор CNN: уверенная, бойкая, приятная.

Спенсер открыла рот от удивления, и ее язык неуклюже развалился у нее во рту.

Прежде, чем она смогла ответить, девушка пожала плечами и отвела взгляд.

Единственный стакан вина, который ей позволили выпить родители за обедом, забулькал у нее в животе.

Она повернулась к матери.

— Здесь много действительно умных претендентов на Золотую Орхидею, — прошептала Спенсер после того, как девочка зашла за угол.

Я не самый вероятный победитель.

— Вздор, — невыразительно сказала миссис Хастингс.

— Ты выиграешь.

Она вручила ей ключ от номера.

— Это твой.

Мы взяли тебе люкс.

Она погладила руку Спенсер и направилась в свой номер.

Спенсер прикусила губу, отперла дверь и была олеплена увиденным.

Комната пахла корицей и новым ковром, а огромная кровать была завалена дюжиной подушек.

Она расправила плечи и вкатила сумку в шкаф из темного махагона.

Она сражу же повесила в него свой костюм для интервью от Armani и положила свой счастливый розовый лифчик Wolford и набор трусов в верхний ящик смежного бюро.

Переодевшись в пижаму, она обошла номер и убедилась, что все маленькие фоторамки стояли ровно и огромные лазурные подушки на кровати были симметрично взбиты.

В ванной она поправила полотенца так, чтобы они висели на стойках равномерно.

Она поставила на раковину в шахматном порядке гель для душа Bliss, шампунь и кондиционер.

Вернувшись в спальню, она безучастно посмотрела на копию журнала "Time Out New York".

На обложке был уверено выглядящий Дональд Трамп, стоящий перед Башней Трампа.

Спенсер сделала "дыхание огня" из йоги, но все еще не чувствовала себя лучше.

Наконец она вытащила пять книг по экономике, копию статьи Мелиссы с заметками и разложила все на кровати.

— Ты выиграешь, — прозвучал голос матери у нее в ушах.

После отупляющего часа повторения частей статьи Мелиссы перед зеркалом Спенсер услышала стук в дверь, ведущую в смежный люкс.

Она села, озадаченная.

Эта дверь вела в комнату Мелиссы.

Еще один стук.

Спенсер встала с кровати и подошла к двери.

Она поглядела на свой телефон, но там ничего не было.

— Кто так? — тихо спросила Спенсер.

— Спенсер? — хрипло отозвался Йен.

— Привет. Кажется, наши комнаты смежные.

Можно войти?

— Ээ, — запнулась Спенсер.

Смежная дверь издала несколько лязгающих звуков, а потом открылась.

Йэн переоделся, вместо рубашки и хаки на нем была футболка и джинсы Ksubi.

Спенсер сплела пальцы, испуганная и взволнованная.

Йен оглядел номер.

— Твоя комната огромная по сравнению с нашей.

Спенсер сцепила руки за спиной, пытаясь не улыбнуться.

Это был, вероятно, первый раз, когда она получила комнату лучше, чем Мелисса.

Йэн посмотрел на книги, разваленные на кровати Спенсер, затем сдвинул их в сторону и сел.

— Готовишься?

— Вроде того.

Спенсер стояла у стола, боясь пошевелиться.

— Плохо.

Я думал, мы сможем прогуляться.

Мелиса вырубилась после одного из этих коктейлей.

Она такая хилая, — подмигнул Йен.

Снаружи несколько такси гудели в пробке и мигал неоновый свет.

Выражение лица Йена было таким же, каким запомнила его Спенсер несколько лет назад, когда он стоял перед ней, собираясь поцеловать ее.

Спенсер налила стакан воды со льдом из графина на столе, сделала большой глоток, и в ее голове возникла идея.

У нее на самом деле были вопросы к Йену… о Мелиссе, об Эли, о недостающих частях ее памяти и об опасном, почти запретном подозрении, которое росло в ее голове с воскресенья.

Спенсер поставила стакан, и ее сердце бешено колотилось.

Она потянула за край слишком большой для нее футболки Университета Пенсильвании, так что она спала с ее плеча.

— Я знаю секрет про тебя, — пробормотала она.

— Про меня? — Йен ткнул пальцем себе в грудь.

— Какой?

Спенсер отодвинула несколько книг и села рядом с ним.

Когда она вдохнула запах его скраба для лица Kiehl с ароматом папайи и ананаса, — Спенсер знала всю линию Kiehl по уходу за кожей наизусть, она его обожала, — у нее закружилась голова.

— Я знаю, что ты и одна маленькая блондинка были больше, чем просто друзья.

Йен лениво улыбнулся.

— И эта маленькая блондинка… ты?

— Нет… — Спенсер поджала губы.

— Эли.

Губы Йена дернулись.

— Мы с Эли виделись всего пару раз, вот и все.

Он ткнул пальцем в голое колено Спенсер.

У нее мурашки побежали по спине.

— Мне больше понравилось целовать тебя.

Спенсер, озадачившись, откинулась назад.

Во время их последней ссоры Эли сказала, что она и Йен были вместе, и что Йен поцеловал Спенсер только потому, что Эли его заставила.

Почему тогда Йен всегда флиртовал со Спенсер?

— Моя сестра знала, что ты встречаешься с Эли?

Йен усмехнулся.

— Конечно, нет.

Ты же знаешь, какая она ревнивая.

Спенсер выглянула наружу на Лексингтон Авеню, считая десять желтых такси подряд.

— Так были вы с Мелиссой действительно были вместе всю ночь, когда Эли пропала?

Йен откинулся назад на локтях, чрезмерно подчеркнуто вздыхая.

— Вы, дочери Хастингс, — это что-то.

Мелисса тоже говорила о той ночи.

Думаю, она нервничает из-за того, что тот коп узнает, что мы пили, а мы были несовершеннолетними.

Ну и что с того? Это было четыре года назад.

Ничья попытка не рассорит нас теперь.

— Она… нервничает? — прошептала Спенсер и широко раскрыла глаза.

Йен обольстительно опустил глаза.

— Почему бы тебе ненадолго не забыть об этой Розвудской ерунде?

Он убрал волосы Спенсер с ее лба.

— Пойдем вместо этого пройдемся.

Ее охватило желание.

Лицо Йена было все ближе и ближе, закрывая от взгляда Спенсер здание через улицу.

Его рука массировала ее колено.

— Мы не должны этого делать, — прошептала она.

— Это неправильно.

— Конечно, правильно, — прошептал Йен.

И тут раздался еще один стук в ее смежную дверь.

— Спенсер? — прозвучал хриплый голос Мелиссы.

— Вы там?

Спенсер спрыгнула с кровати, сбросив книги и заметки на пол.

— Дааа.

— Ты не знаешь, куда Йен ушел? — спросила ее сестра.

Когда она услышала, как Мелисса поворачивает ручку смежной двери, Спенсер, отчаянно жестикулируя, показала Йену на выход.

Он соскочил с кровати, поправил одежду и выскользнул из комнаты в тот момент, когда Мелисса открыла дверь.

Ее сестра сдвинула черную шелковую маску для сна на лоб, на ней была полосатая пижама Kate Spade.

Она немного приподняла нос, будто учуяла запах папайи и ананаса.

— Почему твой номер настолько больше моего? — сказала она наконец.

Они обе услышали механический звук ключа Йена, проскользнувшего в свою дверь.

Мелисса развернулась, качнув волосами.

— О, вот ты где.

Где ты был?

— У торговых автоматов.

Голос Йена был льстивый и спокойный.

Мелисса закрыла смежную дверь, даже не попрощавшись.

Спенсер шлепнулась на кровать.

— Так близко, — громко простонала она, хотя, как она надеялась, не достаточно громко, чтобы услышали Мелисса и Йен.

За закрытыми дверями

Когда Ханна открыла глаза, она была за рулем ее Toyota Prius.

Но разве доктора не сказали ей, что ей не следует ездить со сломанной рукой? Разве она не должна быть в постели со своим миниатюрным доберманом Дот под боком?

— Ханна.

Расплывчатая фигура сидела рядом с ней на пассажирском сидении.

Ханна могла только сказать, что это была девочка со светлыми волосами, — ее видение было слишком расплывчатым, чтобы рассмотреть что-либо еще.

— Привет, Ханна, — снова сказал голос.

Он звучал как…

— Эли? — прохрипела Ханна.

— Верно.

Эли наклонилась ближе.

Кончики ее волос задели щеку Ханны.

— Я — Э, — прошептала она.

— Что? — вскрикнула Ханна, раскрыв глаза от удивления.

Эли села прямо.

— Я сказала, что со мной все в порядке.

Потом она открыла дверь и скрылась в ночи.

Видение Ханны сфокусировалось.

Она сидела на автостоянке Планетария в Холлис.

Большой плакат с надписью "БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ" развевался на ветру.

Ханна вскочила, часто и тяжело дыша.

Она была в своей пещерообразной спальне, уютно устроенная под своим кашемировым одеялом.

Дот свернулся клубочком в своей маленькой собачьей кроватке Gucci.

Справа от нее был гардероб с рядами красивой и дорогой одежды.

Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

— Господи, — сказала она вслух.

В дверь позвонили.

Ханна застонала и села, чувствуя, будто ее голова была набита соломой.

Что ей только что снилось? Эли? Большой взрыв? Э?

Дверной звонок снова зазвонил.

Дот вылезла из своей кровати и прыгала возле закрытой двери в комнату Ханны.

Было утро пятницы, и когда Ханна взглянула на прикроватные часы, на них было начало одиннадцатого.

Ее мать ушла рано, если вообще пришла вчера вечером домой.

Ханна заснула на кушетке, и Мона помогла ей подняться наверх в кровать.

— Иду, — сказала Ханна, надевая темно-синий шелковый халат, завязывая волосы в "хвостик" и проверяя себя в зеркале.

Она поморщилась.

Швы на подбородке были все еще неровными и черными.

Они напомнили ей перекрещенные шнуры на футбольном мяче.

Когда она глянула сквозь полупрозрачные панели входной двери, то увидела Лукаса.

Сердце Ханны мгновенно забилось чаще.

Она еще раз взглянула на себя в зеркало прихожей и поправила несколько прядей волос.

Чувствуя себя подобно толстухе из цирка в колеблющемся шелковом халате, она решила вернуться в комнату и переодеться.

Но она себя остановила, высокомерно усмехнувшись.

Что она делает? Ей же не нравится Лукас.

Это был всего лишь Лукас.

Ханна расправила плечи, выдохнула и отперла дверь.

— Привет, — сказала она, пытаясь выглядеть безразличной.

— Привет! — сказал Лукас.

Они смотрели друг на друга целую вечность.

Ханна была уверена, что Лукас мог услышать биение ее сердца.

Она хотела это прекратить.

Дот танцевал вокруг них, но Ханна была слишком ошеломлена, чтобы наклониться и отогнать его.

— Я не вовремя? — осторожно спросил Лукас.

— Да нет, — быстро сказала Ханна.

— Заходи.

Когда она пропустила Лукаса, она чуть не споткнулась о вырезанный дверной доводчик в виде Будды, который был в ее прихожей, по крайней мере, лет десять.

Она помахала руками, пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть.

Внезапно она почувствовала сильные руки Лукаса вокруг своей талии.

Когда он помог Ханне выпрямится, они посмотрели друг на друга.

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

Он наклонился к ней, и их губы соприкоснулись.

Ханна растаяла в его руках.

Они протанцевали к кушетке и упали на подушки, и Лукас осторожно пытался не задеть ее повязку.

После нескольких минут причмокивания и тыканья носами Ханна перевернулась, чтобы отдышаться.

Она застонала и закрыла лицо руками.

— Прости, -

Лукас отодвинулся.

— Мне не следовало этого делать?

Ханна покачала головой.

Она, конечно, не могла сказать ему, что в течение двух прошлых дней фантазировала, что это снова произойдет.

Или что у нее было странное чувство, будто она целовала Лукаса до их поцелуя в среду, — только, как это было возможно?

Она убрала руки от лица.

— Ты, вроде, говорил, что ходил на курсы экстрасенсов, — спокойно сказала она, вспоминая, что Лукас сказал ей во время их полета на воздушном шаре.

— Разве ты не должен телепатически знать, следовало тебе это делать или нет?

Лукас усмехнулся и ткнул пальцем ее голое колено.

— Ну, тогда, я предположил бы, что ты действительно хотела, чтобы я это сделал.

И что ты хотела, чтобы я снова это сделал.

Ханна облизнула губы, чувствуя, будто тысячи диких бабочек, которых она видела в Музее Естествознания несколько лет назад, трепетали в ее животе.

Когда Лукас протянул руку и слегка коснулся сгиба ее локтя в том месте, где была воткнута капельница, Ханне показалось, что она превращается в желе.

Она наклонила голову и застонала.

— Лукас, я просто не уверена.

Он отодвинулся.

— В чем ты не уверена?

— Я просто… я имею в виду… Мону…, - она бессильно махнула рукой.

Это вышло совсем неправильно, хотя не то чтобы она вообще знала, что пыталась сказать на самом деле.

Лукас поднял бровь.

— А что с Моной?

Ханна подняла с пола плюшевую собаку, которую ее отец подарил ей в больнице.

Это был Корнелиус Максимиллиан, персонаж, которого они придумали, когда Ханна была маленькой.

— Мы только что снова стали друзьями, — сказала она тихим тонким голосом, надеясь, что Лукас знал, что это значит без ее объяснений.

Лукас отступил.

— Ханна… Я думаю, что тебе стоит остерегаться Мону.

Ханна выронила Корнелиуса Максимиллиана из рук.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне просто кажется… не думаю, что она желает тебе добра.

Ханна открыла рот.

— Мона все это время была со мной в больнице. И ты знаешь, что если это как-то связано с той историей на вечеринке, то мы это уже обсудили.

Я это пережила.

— Прекрасно, -

Лукас внимательно изучал Ханну.

— Это прекрасно?

— Да, — Ханна шмыгнула носом.

— И тебе все равно, что она с тобой сделала? — Лукас казался потрясенным.

Ханна взглянула в сторону.

Вчера, после того, как они закончили говорить об Э, отобрали парней-моделей для вечеринки, и другие девочки уехали, Ханна нашла бутылку Stoli Vanil в том же шкафу, где ее мать прятала свой свадебный фарфор.

Они с Моной плюхнулись на диван, включили "Спеши любить" и играли в их алкогольную игру с Мэнди Мур.

Всякий раз, когда Мэнди выглядела толстой, они пили.

Всякий раз, когда Мэнди дулась, они пили.

Всякий раз, когда Мэнди говорила голосом робота, они пили.

Они не говорили о сообщении, которое прислала Э Моне, — про их ссору.

Ханна была уверена, что они только повздорили о чем-то глупом, например, о фотографиях с вечеринки или о том, был ли Джастин Тимберлейк идиотом.

Мона всегда считала, что был, а Ханна так не думала.

Лукас неистово моргал.

— Она тебе так и не рассказала?

Ханна яростно выдохнула через нос.

— Это не важно.

— Хорошо, — сказал Лукас, поднимая руки.

— Ладно, — сказала Ханна, расправив плечи.

Но когда она закрыла глаза, она снова увидела себя в своем Prius.

Флаг Планетария Холлис колыхался у нее перед глазами.

Она едва удержалась от того, чтобы не заплакать.

Что-то, возможно ее BlackBerry, зажужжал на дне ее сумки.

Ханна пыталась что-то вспомнить, но это было бесполезно.

Она чувствовала тепло от тела Лукаса, сидящего так близко.

Он не пах одеколоном или супер модным дезодарантом, или чем-то другим, чем обрызгивают себя парни, чтобы понравится девочкам. Он пах кожей и немного зубной пастой.

Если бы только они жили в мире, где у Ханны могли быть оба, — и Лукас, и Мона.

Но она знала, что, если она хотела остаться той, кем была, это невозможно.

Ханна потянулась и схватила руку Лукаса.

Рыдание подступило к горлу по причинам, которые она не могла полностью объяснить или даже понять.

Когда она наклонилась, чтобы поцеловать его, она снова попыталась оживить в памяти то, что точно было в ночь ее несчастного случая.

И, как это всегда бывает, она не смогла вспомнить ничего.

Спенсер идет на гильотину

В пятницу утром Спенсер зашла в ресторан "Дэниэль" на Шестьдесят пятой улице между Мадисон авеню и Парк авеню в тихом, ухоженном квартале где-то между Мидтауном и Верхним Ист-Сайдом.

Она будто ступила на собственность Марии Антуанетты.

Стены ресторана были сделаны из резного мрамора, который напомнил Спенсер молочный шоколад.

Роскошные темно-красные занавески вздымались волнами, и маленькие, изящно вырезанные кусты росли обрамляли вход в главную столовую.

Спенсер решила, что, когда она заработает свои миллионы, она сделает свой дом в точности как этот.

Вся семья шла прямо за ней, в том числе Мелисса и Йен.

— Ты взяла свои заметки? — бормотала ее мать, играя с одной из пуговиц на своем розовом твидовом костюме от Chanel, — она была одета так, будто собиралась на интервью.

Спенсер кивнула.

Она не только их взяла, она расположила их в алфавитном порядке.

Спенсер попыталась подавить ноющее чувство в ее животе, хотя запах омлета и трюфельного масла, доносящийся из столовой, не помогал.

Над стойкой администратора висела табличка с надписью — "Регистрация участников "Золотой орхидеи".

— Спенсер Хастингс, — обратилась она к копии Паркер Поуси с блестящими волосами, которая регистрировала гостей.

Девушка нашла Спенсер в списке, улыбнулась и вручила ей бейдж.

— Вы за шестым столом, — сказала она, показывая в сторону входа в столовую.

Спенсер увидела суетливых официантов, гигантскую икебану и несколько слоняющихся человек, которые болтали и пили кофе.

— Мы вызовем Вас, когда мы будем готовы, — уверила ее девушка-регистратор.

Мелисса и Йэн исследовали мраморную статуэтку около бара.

Отец Спенсер вышел на улицу и говорил с кем-то по телефону.

Ее мать также болтала по сотовому, наполовину скрытая одной из кроваво-красных занавесок "Дэниэль".

Спенсер услышала, как она сказала:

— Все заказано? Ну, замечательно!.

Ей это понравится.

"Что мне понравится?" — хотела спросить Сперсер.

Но она подумала, не хотела ли ее мать сохранять это в тайне до того, как Спенсер победит.

Мелисса ускользнула в ванную, и Йэн шлепнулся на шезлонг рядом со Спенсер.

— Волнуешься? — усмехнулся он.

— И правильно.

Это колоссально.

Спенсер желала, чтобы хоть раз Йэн пах как гнилые овощи или собачья пасть, — ей стало бы намного проще находиться рядом с ним.

— Ты не сказал Мелиссе, что был вчера в моей комнате? — прошептала она.

Лицо Йэна стало деловитым.

— Нет конечно.

— И она ничего не подозревает?

Йэн надел темные пилотные очки, пряча глаза.

— Знаешь, Мелисса не такая страшная.

Она тебя не укусит.

Спенсер сжала рот.

В последнее время казалось, что Мелисса не просто собиралась укусить ее, — она собиралась заразить Спенсер бешенством.

— Не говори ей ничего, — проворчала она.

— Спенсер Хастинг, — позвала девушка-регистратор.

— Они готовы принять вас.

Когда Спенсер встала, ее родители собрались вокруг нее, как пчелы у улья.

— Вспомни, как ты играла играла Элизу Дулиттл в "Моей прекрасной леди" с ужасным расстройством желудка, — прошептала Миссис Хастинг.

— Не забудь упомянуть, что я знаком с Дональдом Трампом, — добавил ее отец.

Спенсер нахмурилась.

— А ты знаком?

Ее отец кивнул.

— Мы однажды сидели рядом в "Чиприани" и обменялись визитками.

Спенсер тайком сделала "дыхание огня" из йоги.

Шестой стол был маленьким, укромным уголком в задней части ресторана.

Трое взрослых уже собрались там, потягивая кофе и ковыряя круассаны.

Когда они земетили Спенсер, они все встали.

— Прошу, — казал лысый мужчина с детским лицом.

— Джефри Лав.

Золотая Орхидея восемьдесят седьмого года.

Я сейчас работаю на Нью-Йоркской фондовой бирже.

— Аманда Рид, -

высокая, тонкая женщина пожала Спенсер руку.

— Золотая Орхидея восемьдесят четвертого года.

Главный редактор в Барроне.

— Квентин Хьюс, -

темнокожий мужчина в костюме Turnbull & Asser кивнул ей.

— 1990.

Управляющий директор в Голдман Сакс.

— Спенсер Хастинг.

Спенсер попыталась сесть настолько изящно насколько возможно.

— Вы та, кто написал эссе "Невидимая Рука", -

Аманда Рид просияла, облокачиваясь на спинку стула.

— Мы все под впечатлением от твоей работы, — пробормотал Квентин Хьюз.

Спенсер сворачивала и разворачивала свою белую салфетку.

Естественно, все за этим столом работали в области финансов.

Если бы только они могли подкинуть ей какого-нибудь историка искусства, или биолога, или режиссера-документалиста, кого-то, с кем она могла бы поговорить о чем-нибудь другом.

Она попыталась представить своих интервьюеров в нижнем белье.

Она попыталась представить, как ее лабродудели Руфус и Беатрис насилуют их ноги.

Потом вдруг она представила, как говорит им правду, — что она не понимает экономику, что она на самом деле ненавидит ее и что она украла статью своей сестры, испугавшись, что испортит свой средний бал 4.0.

Сначала интервьюеры задавали Спенсер обычные вопросы, — в какую школу она ходила, что ей нравилось делать, каким был ее опыт волонтерской и управленческой работы.

Спенсер с легкостью ответила на вопросы, интервьюеры улыбались, кивая и делая записи в небольших кожаных блокнотах "Золотой Орхидеи".

Она рассказала им о своем участии в "Буре", о том, что была редактором ежегодника, и о том, как она организовала экологическую поездку в Коста-Рику на втором курсе.

Через какое-то время Спенсер расслабилась и подумала, что все в порядке.

Все казалось и вправду неплохо.

И тут зазвонил ее телефон.

Интервьюеры посмотрели на нее, замерев.

— Вы должны были выключить телефон перед тем, как войти сюда, — строго сказала Аманда.

— Извините, мне казалось, что я его выключала, -

Спенсер возилась в сумочке, пытаясь включить беззвучный режим.

А затем экран телефона привлек ее внимание.

Она получила сообщение от кого-то с именем ЭЭЭЭЭЭ.

"Добрый совет для не такой уж всезнайки. Ты никого не одурачишь.

Судьи видят, что ты фальшивее, чем подделка Vuitton.

P. S. Знаешь, она это сделала.

И она не будет долго думать, сделать ли это с тобой".

Спенсер быстро отключила телефон, прикусив губу.

Знаешь, она это сделала.

Говорила ли Э именно о том, о чем подумала Спенсер? Когда она снова посмотрела на своих интервьюеров, они казались абсолютно другими людьми, — съежившимися и серьезный, готовыми перейти к реальным вопросам.

Спенсер снова начала мять свою салфетку.

"Они не знают, что я жульничаю", — сказала она себе.

Квентин положил руки рядом с тарелкой.

— Вы всегда интересовались экономикой, мисс Хастингс?

— Эм, конечно, -

голос Спенсер прозвучал грубо и сухо.

— Я всегда считала… хм… экономику, деньги, все это, очень захватывающим.

— И кого Вы считаете своим философскими наставниками? — спросила Аманда.

Спенсер чувствовала, будто ей мозг выдолбили.

Философские наставники? Что, черт возьми, это означало? Только один человек приходил на ум.

— Дональд Трамп?

Интервьюеры на мгновение замерли.

Затем Квентин начал хохотать.

Его примеру последовали Джефри и Аманда.

Они все улыбались, так что Спенсер тоже решила улыбнуться.

Пока Джеффри не сказал:

— Вы шутите, да?

Спенсер мигнула.

— Разумеется шучу.

Интерьюеры снова засмеялись.

Спенсер смертельно хотелось перестроить круассаны в середине стола в более опрятную пирамиду.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но все, что она видела, было изображение самолета, падающего с неба, с горящими носом и хвостом.

— Но вдохновителей… ну, у меня их так много.

Трудно кого-то выделить, — пробормотала она.

Интервьюеры не выглядели особенно впечатленными

— Какое у вас представление по поводу идеальной первой работы после колледжа? — спросил Джеффри.

Спенсер ответила, не задумываясь.

— Журналист в New York Times.

Интервьюеры выглядели озадаченными.

— Репортер в экономическом отделе, да? — уточнила Аманда.

Спенсер моргнула.

— Не знаю.

Возможно.

Она не чувствовала себя так неуклюже и взволнованно… ну, никогда.

Ее заметки для интервью остались нетронутыми в аккуратной стопке в ее руках.

Ее ум был подобен начисто вытертой классной доске.

С десятого столика донесся смех.

Спенсер просмотрела туда и увидела улыбающуюся брюнетку из Дабл Ю, а ее интервьюеры радостно улыбались в ответ.

За ее спиной были окна, и снаружи на улице Спенсер увидела девушку, заглядывающую внутрь.

Это была… Мелисса.

Она просто стояла там, безучастно смотря на нее.

"И она не будет долго думать, сделать ли это с тобой".

— Ну так, — Аманда добавила еще молока в кофе.

— Что был вы назвали самой значимой вещью, что случилась с вами за время вашей учебы в старшей школе?

— Ну… — Спенсер бросила взгляд обратно на окно, но Мелисса уже ушла.

Она нервно вздохнула и попыталась улыбнуться.

Rolex Квентина мерцал в свете люстры.

Кто-то использовал слишком много одеколона.

По-французски выглядящая официантка разливала новую порцию кофе за третьим столом.

Спенсер знала, какой был правильный ответ: победа в экономико-математической игре в девятом классе.

Летняя практика в отделе торговых операций в филадельфийском отделе J. P. Morgan.

Только вот это все были не ее достижения, они были Мелиссы, законной победительницы этой награды.

Слова вертелись у нее на кончике языка, но, внезапно, вместо этого что-то неожиданное вылетело из ее рта.

— Моя лучшая подруга пропала в седьмом классе, — выпалила Спенсер.

— Элисон ДиЛаурентис. Вы возможно об этом слышали.

Годами мне приходилось жить с вопросом, что с ней стало, когда она пропала.

В этом сентябре ее тело нашли.

Ее убили.

Думаю, мое самое большое достижение это то, что я это пережила.

Я не знаю, как кто-то из нас смог это сделать, как мы могли ходить в школу, продолжать жить и двигаться дальше.

Мы с ней, возможно, иногда ненавидели друг друга, но она значила для меня все.

Спенсер закрыла глаза, возвращаясь к ночи, когда Эли пропала, к тому моменту, когда она со всей силы толкнула Эли, и та упала назад.

Ужасный треск раздался в воздухе.

И внезапно ее память просветлела.

Она вспомнила кое-что еще… кое-что новое.

Сразу после того, как она толкнула Эли, она услышала тихий, девичий вздох.

Он прозвучал близко, будто кто-то стоял прямо за ней, дыша ей в спину.

Знаешь, она сделала это.

Спенсер распахнула глаза.

Ее судьи, казалось, были на паузе.

Квентин держал круассан в дюйме от лица.

Голова Аманды была наклонена под странным углом.

Джеффри держал свою салфетку возле рта.

Спенсер неожиданно подумала, а что если она только что высказала свои мысл вслух.

— Итак, — наконец сказал Джефри.

— Спасибо тебе, Спенсер.

Аманда встала, опуская салфетку на тарелку.

— Это было очень интересно.

Спенсер была вполне уверена, что это условная фраза для "У Вас нет никакого шанса на победу".

Другие интервьюеры ушли, как и большая часть кандидатов.

Квентин был единственным, кто еще сидел на своем месте.

Он тщательно ее изучал с гордой улыбкой на лице.

— Вы похожи на глоток свежего воздуха, давая нам такой честный ответ, — сказал он низким, доверительным голосом.

— Я следил за ситуацией с вашей подругой.

Это ужасно.

У полиции есть подозреваемые?

Кондиционкр над Спенсер подул на нее в полную силу, и образ Мелиссы, отрывающей голову кукле Барби, ворвался в ее сознание..

— Нет, у них нет подозреваемых, — прошептала она.

Но у меня могут быть.

Беда не приходит одна

В пятницу после школы Эмили заколола все еще влажные от плавания волосы и зашла в комнату ежегодника, которая была обклеена снимками элиты Розвуд Дэй.

Там была Спенсер на прошлогодней выпускной церемонии, принимающая награду Лучшего Математика года.

И там была Ханна, ведущая прошлогодний благотворительный показ мод Розвуд Дэй, тогда ей следовало самой быть моделью.

Две руки закрыли глаза Эмили.

— Привет! — прошептала ей в ухо Майя.

— Как поплавала?

Она сказала это дразнящим голосом, будто рассказывала детский стишок.

— Нормально.

Эмили почувствовала губы Майи на своих, но не смогла ответить на поцелуй.

Скотт Чин, тайный фотограф ежегодника, ворвался в комнату.

— Девчонки! Поздравляю! — он отправил им воздушный поцелуй, потом поправил воротник Эмили и убрал выбившуюся кучерявую прядь с лица Майи.

— Идеально, — сказал он.

Скотт указал Майе и Эмили подвинуться к белому фону на дальней стене.

— Мы делаем фотографии для "Наиболее вероятных" здесь.

Лично я хотел бы видеть вас на фоне радуги.

Это было бы здорово. Но мы должны быть последовательными.

Эмили нахмурилась.

— Наиболее вероятных… кого? Я думала, что за нас проголосовали, как за лучшую пару.

Твидовая кепка разносчика газет Скотта соскользнула на один глаз, когда он наклонился над треногой камеры.

— Нет, за вас проголосовали, как за наиболее вероятную пару, дотянувшую до пятой годовщины выпуска.

Эмили раскрыла рот.

До пятой годовщины выпуска? Разве это не было чуточку чересчур?

Она помассажировала заднюю часть шеи, пытаясь успокоиться.

Но она не чувствовала себя спокойной с тех пор, как нашла записку от Э в туалете ресторана.

Не зная, что еще сделать с запиской, она сунула ее в карман своей сумки.

Она периодически вынимала ее в течение всего дня, каждый раз прижимая к носу, чтобы чувствовать запах сладкого аромата банановой жвачки.

— Скажите гауда! (*гауда — голландский сорт сыра — прим. переводчика) — закричал Скотт, Эмили пододвинулась к Майе и попыталась улыбнуться.

Вспышка от камеры Скотта оставила белые пятна перед ее глазами, и она внезапно заметила, что комната ежегодника пахнула как горящая электроника.

В следующем кадре Майя поцеловала Эмили в щеку.

И в следующем, Эмили заставила себя поцеловать Майю в губы.

— Горячо! — поощрительно завопил Скотт.

Он глянул на экран камеры.

— Ну все, вы свободны, — сказал он.

Потом он замолчал и с любопытством посмотрел на Эмили.

— На самом деле, прежде, чем ты уйдешь, есть кое-что, что ты хотела бы увидеть.

Он подозвал Эмили к большому чертежному столу и указал на несколько фотографий, расположенных на двухстраничном макете.

"Ужасно по тебе скучаем", — гласила надпись вверху листа.

Знакомый снимок семиклассницы уставился на Эмили, — у нее не только была копия в верхнем ящике прикроватной тумбочки, но она также видела ее почти каждый вечер в новостях за месяц.

— Школа не делала страницу об Элисон после того, как она пропала, — объяснил Скотт.

— И теперь когда ее… ну, думаю, теперь мы должны.

Мы могли бы устроить вечер памяти, чтобы показать все эти фотографии Эли.

Своего рода ретроспектива жизни Эли, если можно так сказать.

Эмили дотронулась до одной из фотографий.

На ней Эмили, Эли, Спенсер, Ария и Ханна собрались за обеденным столом.

На фото они все сжимали диетическую колу, а их головы были закинуты в приступе истерического смеха.

Рядом была фотография Эли и Эмили, идущих по коридору, прижав к груди книги.

Эмили возвышалась над миниатюрной Эли, и Эли тянулась к ней, шепча что-то ей на ухо.

Эмили прикусила костяшки пальцев.

Даже несмотря на то, что она много чего узнала об Эли, того, о чем бы ей хотелось узнать от Эли много лет назад, она все еще скучала по ней так, что это приносило боль.

На заднем плане фотографииБыл кто-то еще, кого Эмили сначала не заметила.

У нее были длинные, темные волосы и знакомое розовощекое лицо.

Ее глаза были круглыми и зелеными, а губы розовыми и изогнутыми.

Дженна Каванно.

Голова Дженны была повернута к кому-то около нее, но Эмили могла только видеть край тонкой, бледной руки другой девочки.

Было странно видеть Дженну … зрячей.

Эмили взглянула на Майю, которая рассматривала фотографии без особой внимательности.

И было так много того, что Эмили никогда ей не говорила.

— Это Эли? Спросила Майя.

Она указала на фото Эли и ее брата, Джейсона, обнимающегося на Дне Розвуда.

— О… да

Эмили не могла управлять нотками раздражения в ее голосе.

— О.

Майя отступила.

— Это фото отличается от других.

— Оно так же выглядит как другие.

Эмили боролась с желанием отвести глаза, когда она поглядела на картину.

Эли тут была слишком юна, возможно ей было всего 10 или 11 лет.

Она была сделана еще до того момента, когда они стали друзьями.

Было трудно представить, что когда-то давно, Эли был лидером абсолютно дргой компании — Наоми Зеиглер и Райли Вольф.

Они даже время от времени дразнили Эмили и других девочек, высмеивая волосы Эмили, которые имели зеленоватый отттенок из за хлорки.

Эмили изучала лицо Джейсона.

Он казался настолько восхищенным от Эли, обнимая ее.

Что в мире он вчера имел в виду в том интервью новостей, когда он сказал, что его семья была испорчена?

“А это что?” Майя указала на фотографии на следующем столе.

— А это проект Бренны.

Скотт высунул язык и Эмили не могла не хихикнуть.

Горькая конкуренция между Скоттом и Бренной Ричардсоном, другим фотографом ежегодника, была материалом реалити-шоу.

— Этот тот редкий случай, когда я готов признать, чо у нее хорошая идея.

Она фотографировала содержимое сумок, чтобы показать то, что представляет собой типичный студент Роузвуда.

Спенсер не видела пока это тем не менее думаю она бы это одобрила.

Эмили прошла к следующему столику.

Комитет по ежегоднику написал имя владельца каждой сумки рядом с каждой фотографией.

В сумке Ноэля Кана был мешок для формы по лакроссу, бактерицидное полотенце, чучело белки на удачу, он всегда говорил об этом и дезодорант Акс.

Ick.

В тотэ Наоми Зеиглер — цвета серого слона был iPod Nano, очешник для очков Dolce and Gabbana, и квадратный объект, который был или крошечной камерой или лупой ювелира.

У Моны Вэндерваал лежал блеск M.

А.

С.

пакет тканей Snif и три разных органайзера.

Часть фотографии, запечатлела тонкую руку с потертой манжетой рукава, вытаскивающее что то голубое.

Рюкзак Эндрю Кэмпбелла содержал восемь учебников, кожаный ежедневник, и та же самая Nokia как у Эммили.

Фотография запечатлела часть СМС сообщения, которое он или написал или получил, но Эмили не могла сказать то, что было там написано.

Когда Эмили осмотрелась, она увидела как Скотт был занят со своей камерой но она не увидела нигде Майи.

И сразу же ее телефон завибрировал.

У нее было одно новое текстовое сообщение.

Так, так, Эмили! Твоя подружка знает о твоей слабости к блондинкам? Я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой. Целую! Э

Сердце Эмили замерло.

— Слабость к блондинкам? И …, куда подевалась майя?

“Эмили?”

Девушка стояла в дверном проеме редакции, на ней был кукольноподобный топ, как будто она была непроницаема для холода середины октября.

Ее светлые волосы струились вниз, она была моделью бикини, стоящей перед машиной которая создает ветер.

— Триста! Вскрикнула Эмили.

Майя появилась из коридора, по ее лицу пробежала тень, затем она улыбнулась.

“Эмили, кто это?” Эмили перевела взгляд к Майе.

“Где ты была? ”

Майя подняла голову.

— Я была в холле.

— И что ты делала? Требовательно спросила Эмили.

Майя посмотрела на нее коротко, взгляд как-будто говорил — а какое это имеет значение? Эмили моргала.

Она выглядела сумасшедшей.

Она оглядывалась назад на Тристу, которая шагала через комнату.

— Я так рада тебя видеть! Воскликнула Триста.

Она потрепала Эмили по плечу.

“Я прыгнула в самолет! Удивлена?” “Да,” Эмили каркала, ее голос был похож на шепот.

Через плечо Тристы Эмили могла увидеть Майю — пронизыващую ее взглядом.

— Удивлена.

ВОСХИТИТЕЛЬНО ЛИПКИЙ, ВСЕ ЖЕ НЕОЧИЩЕННЫЙ

После школы в пятницу, Ария направилась на машине вниз Ланкастер-Авеню мимо торговых центров, Новых Областей, Горошины в Стручке, и Home Depot.

День был пасмурным, делая обычно красочные деревья, незаметными плоскими.

Майк сидел рядом с нею, замкнуто вворачивая и отвинчивая его пробку Nalgene много раз.

“Я пропускаю лакросс,” он ворчал.

“Когда ты собираетесь сказать мне, что мы делаем?”

“Мы едем туда, где помогут нам сделать неправильные вещи правильными” сказала Ария натянуто.

— И не преживай, тебе понравится.

Когда они остановились под знаком стоп, тень удовлетворения пробежала по ее лицу.

Намек Э. о Мередит — что у нее был маленький грязный секрет — имел смысл.

Мередит выглдела смешно, когда Ария видела ее в Hollis на днях, говоря, что она должна была быть где-то, но не говоря где.

И только пару дней назад, Мередит объяснила, что арендная плата за дом повысилась, и то что она зарабатывает преподаванием недостаточно, ей, возможно, придется устроится на вторую работу, чтобы свести концы с концами.

Девочки в Хуттере вероятно брали хорошие чаевые.

Хуттер.

Ария едва не давилась от смеха.

Она не могла дождаться, чтобы предьявить это Байрону.

Каждый раз, когда они переезжали, Байрон говорил, что только черные могут работать в Хуттерре, мужчины, которые были более тесно связанными с обезьянами чем люди.

Накануне вечером Ария дала Мередит шанс рассказать свой секрет Байрону самой, незаметно подойдя к ней и сказав — "Я знаю то, что Вы скрываете".

И Вы знаете что? Я собираюсь сказать Байрону, если Вы не сделаете этого.

Мередит отстранилась, полотенце для тарелок выпало из ее рук.

Таким образом, она действительно чувствовала себя виновной в чем-то! Однако, Мередит не сказзала ни слова об этом Байрону.

Вероятно это утро было последним, когда они мирно грызли в мисках хлопья GoLean, чуствуя себя счастливыми.

Таким образом, Ария решила взять дело в свои руки.

Даже при том, что это был полдень, автостоянка Hooters была заставлена.

Ария заметила четыре выстроенные в линию полицейских машины — место было печально известным притоном для полиции, так как полицейский участок был неподалеку.

Сова Hooters на знаке усмехалась над ними, и Ария могла только разобрать девочек в облегающих рубашках и оранжевых мини-шортах через окна с тонированными стеклами ресторана.

Но когда она просмотрела на Майка, он не пускал слюну или испытывал влечение или что- то подобное нормальное для мальчишек его возраста.

Вместо этого он выглядел раздраженным.

“Что, черт возьми, мы делаем здесь?” пробормотал он.

— Мередит здесь работает. Объяснила Ария.

— Я хотела, чтобы мы были вместе, когда застукаем ее.

Рот Майка широко открылся, настолько широко что Ария могла видеть ярко-зеленую жевачку, где-то позади его коренных зубов.

— Ты имеешь в виду эту папину…..

— Ага.

Ария потянулась за мобильником в ее сумку из меха яка, она хотела снять Мередит для доказательств — но его там не было.

Живот Арии скрутило.

Она потеряла его? Нверное выронила. Ее телефон был на парте, после того, как она получила смс от Э. в художественном классе, видимо она уронила его убегая из комнаты, когда нааправилась в ванную чтоб смыть маску Дженны.

Она забыла поднять его? Она ведь помнила об этом выбегая из класса, и хотела венуться за ним.

Когда Ария и Майк неслись через двойные двери, их приветствовала ревущая песня Роллинг Стоунз.

Ария была пропитана зловонием горячих крыльев.

Блондинка, с суперзагаром стояла у стойки.

— Привет! Сказала она весело.

“Добро пожаловать в Хуттерс!”

Ария назвала их имена, девушка развернулась чтобы найти свободный столик, повиливая бедрами она ушла.

Ария толкнула Майка.

“Вы видели сиськи на ней? Огромные!”

Она не могла верить вещам, которые лились потоком из ее рта.

Майк даже не улыбнулся.

Он действовал как Ария, обращая внимания на поэзию, чем на прозу жизни.

Девушка вернулась и провела их в кабину.

Когда она согнулась, чтобы разместить приборы на их столе, Ария могла видеть под футболкой край ярко красного лифчика.

Глаза Майка оставались сосредоточенными на оранжевом ковре, как будто этот вид вещи был против его религии.

После того, как официантка ушла, Ария осмотрелась.

Она заметила группу полицейских через комнату, пожирающих огромные тарелки ребер и картофеля-фри, смотря поочередно на футбольную игру по телевизору и на официанток, которые сновали вокруг.

С нии был и офицер Уилден.

Ария вжалась с свое место.

Это не было, как будто она не могла быть здесь — в Хуттерсе всегда подчеркивали, что это было семейное место — но она действительно не испытывала желание видеть офицера Уилдена прямо сейчас

Майк смотрел с отврашением на меню, тем времнем еще шесть официанток, проследовали мимо, каждая еще более пикантая чем предыдущая

Ария задавалась вопросом, может быть так, что Майк вдруг стал геем?

Она отвернуась, если бы так случилось, это было бы забавно.

Она искала глазами Мередит.

Все официантки были одеты одинаково. Их рубашки и шорты слишком маленьких размеров и их кроссовки походили на те, что носят девочки из группы поддержки на главные игры.

Они все были похожи друг на друга, что облегчало поиск Мередит.

Впрочем, единственной темноволосой девушки с татуировкой в виде паутинки на запястье здесь не было.

К тому времени, когда официантка принимла их заказ на огромную тарелку фри и жарково, Ария набралась храбрости, чтобы спросить.

“Вы знаете, работает ли кто нибудь по имени Мередит Гейтс в этом заведении?”

Официантка мигала.

— Мне не знакомо это имя.

Хотя иногда здесь девушки не говорят настоящих имен.

Вы знаете, это — больше …”, Она сделала паузу, ища прилагательное.

“Гудки-y?” Ария предложила забавно.

— Точно! Девушка улыбнулась.

Когда она уплыла снова, Ария снова пристала к Майку.

— Как ты думаешь, зачем Мередит приходит сюда?

— Рэнди? FиФи? О! А Кетли? Это действительно весело, правильно?” “Вы останетесь?” Майк взорвался

— Я вообще об этой… слышать ничего не хочу… ладно?

Ария заморгала, отстраняясь.

Майк покраснел.

— Ты думаешь, что можешь сделать все правильно? Постоянно напоминая мне о том, что папа сейчас с кем-то другим? Он запихал несколько фри в рот и отвел взгляд.

" Это не имеет значения.

Мне все равно, мне безразлично.

— Я решила сделать это для тебя! — пропищала Ария.

Я хотела сделать как лучше.

Майк едва не заржал.

— Ничего уже не исправить, Ария.

Вы разрушили мою жизнь.

— Я ничего не разрушала! — Ария задыхалась.

Глаза Майка холодного синего цвета сузились.

Он бросил свою салфетку на стол, встал, и запихнул руку в рукав пиджака.

— Я должен идти на тренировку по лакроссу.

— Подожди! — Ария схватила его за пояс куртки.

Вдруг, ей ужасно захотелось разрыдаться.

— Не уходи, — взмолилась Ария.

Пожалуйста, Майк.

Моя жизнь тоже рушится.

И не только из-за отца и Мередит.

Есть еще кое-что.

Майк взглянул на нее через плечо.

- О чем ты?

— Сядь! — сказала Ария заговорщицки.

Казалось прошла вечность.

Майк проворчал, затем сел.

Ария уставилась не моргая на свою тарелку с картошкой, как бы набираясь храбрости, чтобы заговорить.

Она подслушивала двух мужчин, обсуждающих защитную тактику Eagles

Телевизор с плоским экраном выше бара, показал человека в курином костюме, он говорил как сохранить ваши деньги.

— Я получаю угрозы от кого-то, прошептала Ария.

От кого-то, кто знает все про меня.

Человек, который угрожал мне, рассказал Элле о связи Байрона с Мередит.

Некоторые из моих друзей тоже получали сообщения, и мы думаем человек, пишущий их, причастен к несчастному случаю с Ханной.

И о том, что Мередит работает здесь я узнала с помощью тайной смс.

Я не знаю, откуда этот человек все про нас знает, но все что он говорит, всегда сбывается.

Она пожала плечами, затихая.

Прошли еще два рекламных блока прежде, чем Майк говорил.

— Ты имеешь в виду Сталкера? Ария осторожно кивнула.

Майк заморгал.

Он показал жестом на стол с полицейскими.

— Ты никому из них об этом не говорила?

Ария отрицательно покачала головой.

— Я не могу.

— Конечно можешь.

Мы прямо сейчас сможем им рассказать.

— У мня все под контролем. — Сказала Ария сквозь зубы.

Она сжала пальцы.

— Наверное мне не следовало тебе рассказывать.

Майк отшатнулся.

Ты что забыла о том, что случилось с Эли, и все это дерьмо, тебе следует обо всем рассказать.

— А тебе вообще не все равно? — Ария пылала от гнева.

Мне казалось, ты меня ненавидишь.

Ты считал, что я разрушила твою жизнь.

Лицо Майка побледнело.

Его кадык двигался вверх и вниз, когда он глотал.

Когда он встал, он казался еще более высоким, чем всегда.

И мужественнее.

Возможно это было от лакросса, который он играл, или возможно это было, потому что он жил дома.

Он схватил запястье Арии и потянул ее за собой.

— Ты им все расскажешь.

Губы Арии пересохли.

— Я если будут последствия?

— Последствия будут, если ты не расскажешь. — аргументированно заметил Майк.

Я о тебе позабочусь.

Ладно?

Сердце Арии чувствовало себя как булочка прямо из духовки — клейкое и теплое и немного расплавленное.

Она улыбнулась неуверенно, затем поглядела на дьявольскую неоновую вывеску выше столовой Hooters.

Оно гласило, ВОСХИТИТЕЛЬНО ЛИПКИЙ, ВСЕ ЖЕ НЕОЧИЩЕННЫЙ.

Но некоторые буквы были сломаны, за исключением строчных букв A, которые мерцали угрожающе.

Даже когда Ария закрыла ее глаза, эти буквы были все еще перед ее глазами.

Она вздохнула и выдохнула.

— Ладно, — сказала она.

Когда она отошла от Майка и направилась к полицейским, официантка возвратилась к их столику с чеком.

Как только официантка собиралась уходить, Майк взглянула на нее, взмахнул руками…

Он поймал взгляд Арии и кивнул.

Это выглядело так, что ее брат снова вернулся.

И она по нему скучала.

Причудливый любовный треугольник

В пятницу вечером, ожидая прибытия лимузина, Ханна кружилась по спальне в платье с яркими принтами от Нивс Лави.

Ей прекрасно подходил второй размер, благодаря жидкой диете и шрамам на лице, которые не давали возможности есть твердую пищу.

— Оно выглядит на тебе великолепно, — прозвучал голос.

— Правда, я думаю, что ты слишком худая.

Ханна обернулась.

В черном шерстянном костюме, с темнофиолетовым галстуком и запанками в фиолетовую полоску ее отец выглядел как Джордж Клуни в Одиннадцать друзей Оушена.

— Нет, я не слишком худая, — ответила она, стараясь унять волнение.

Кэйт на порядок худее меня.

Лицо отца помрачнело, возможно от упоминания его совершенной, но ядовитой и невероятно злой падчерицы.

— Кстати, что ты здесь делаешь? — требовательно спросила Ханна.

— Меня впустила твоя мама.

Он вошел в комнату и сел на кровать Ханны.

Ее желудок сжался.

Отец не был ее в спальне с тех пор как ей исполнилось двенадцать, как раз перед тем как он ушел от них.

— Она разрешила мне здесь переодеться перед твоей мегавечеринкой.

— Ты идешь??? — прокричала Ханна.

— А ты разрешишь мне?

— Да, наверно…

Приезжают родители Спенсер и кое-кто из преподавательского состава, а также обслуживающий персонал.

— Но я думала, что ты хочешь вернуться в Анаполис…как же Кэйт и Изабель?

Тебя не было с ними почти неделю.

Ханна не смогла скрыть горечь в голосе.

— Ханна… — начал ее отец.

Ханна отвернулась.

Она неожиданно почувствовала злось на отца, что он ушел из семьи, что возможно он больше любит Кейт, чем ее, и кроме того у нее все лицо в шрамах, и память о субботних событиях так и не вернулась.

Она ощутила подступавшие слезы, и от этого злость стала лишь сильнее.

— Иди сюда.

Отец обнял ее своими сильными руками, и она склонила голову ему на грудь, ощутив биение его сердца.

— Ты в порядке? — спросил он.

Снаружи загудел автомобиль.

Ханна отодвинула бамбуковые жалюзи и увидела лимузин, который прислала за ней Мона, дворники бешено протирали ветровое стекло, защищая его от дождя.

— Я в порядке, — ответила она неожиданно, весь мир снова перевернулся с ног на голову.

Она спрятала лицо за диоровской маской.

— Я Ханна Марин, и я невероятна.

Отец вручил ей огромный черный зонт-трость.

— Да, точно, ты невероятна.

И впервые за все время, Ханна решила, что ему можно верить.

Как показалось, за секунды Ханну взгромоздили на платформу с подушками, и она только старалась удержать маску, чтобы ее не сбило кисточками.

Четверо великолепных рабов подняли ее вверх и начали медленное шествие на вечеринку на пятнадцатой зеленой улице в загородном клубе Розвуда.

— Пердставляем…торжественное возвращение в Розвуд…неподражаемая Ханна Мэрин! — прокричала Мона в микрофон.

Поскольку толпа рвалась, Ханна махала взволнованно руками.

На всех гостях были маски, Мона и Спенсер превратили помещение в Европейский салон в Ля Казино в Монте-Карло, Монако.

Тут были и стены из поддельного мрамора и драматичные фрески, и рулетка, и карточные столы.

Гладкие, великолепные мальчики разносили подносы с канапе, обслуживали два бара и работали крупье возле игровых столов.

Ханна заметила, что среди обслуживающего персонала не было ни одной девушки.

Диджей поставил новую песню Вайт Страйпс, и все стали танцевать.

Тонкая бледная рука поймала запястье Ханны, и Мона протащила ее через толпу, а заетм крепко обняла.

— Тебе нравиться? — прокричала Мона сквозь бесстрастную маску, похожую на великолепную маску Ханны.

— Естественно.

Ханна ударила по бедру.

— И мне нравяться игральные столы.

Кто-нибудь что-нибудь выиграл?

— Они выиграли горячую ночь с горячей девченкой — с тобой Ханна! — прокричала Ханна, прыгая позади них.

Мона захватила ее руку, дерево покачнулось с ликованием.

Спенсер была похожа на блондинку Одри Хепберн в ее черном атласном платье в виде трапеции и восхитительных шлепках на босу ногу.

Когда Спенсер обняла плечи Моны, сердце Ханны подпрыгнуло.

Так как она решила не давать Э. поблажек, записки Э. Моне способствовали тому, что она воспринимала ее старых друзей.

Yesterday, in between rounds of their Mandy Moore drinking game, Mona had told Hanna, “You know, Spencer’s really cool.

Я думаю, что она могла быть частью нашего отряда.

Ханна ждала годы чего то подобного от Моны.

— Классно выглядишь! — прошептали над ухом Ханны.

Перед ней стоял парень, одетый в подогнанные штаны в тонкую полоску, белую рубашку с длинными рукавами, жилет в тонкую полоску, и длинноносую маску птицы.

Сказочные белокурые волосы Лукаса показались из под маски.

Когда он потянулся и сжал ее руку, сердце Ханны заколотилось.

Она задержала на секунду его руку в своей, и отпустила прежде, чем кто-то мог это заметить.

— Твоя вечеринка — это что-то. Сказал Лукас.

— Спасибо, на самом деле это было не сложно. Встряла Мона.

Она пихнула Ханну.

— Хотя, Ханна может быть

Та отвратительная вещь, которую носит Лукас, это что маска? Ханна поглядела на Мону, жалея, что она не могла видеть ее лицо.

Она просмотрела через плечо Лукаса, притворяясь, что она была отвлечена чем-то, что происходило за столом для игры в блэк-джек.

— Могу ли я поговорить с тобой минутку? — спросил Лукас.

Наедине. Мона теперь болтала с одним из официантов.

— Я в порядке, — пробормотала Ханна.

Лукас отвел ее в укромный уголок, и снял маску.

Ханна попыталась успокоить торнадо нервов, грохочущих в ее животе, пытаясь не смотреть ни на супергвоздику Лукаса, либо на его зовущие губы.

— Могу ли я снять твою маску? — он спросил.

Ханна осмотрелась и была уверена, что никто не увидит ее смущенное, испуганное лицо, и затем она позволила Лукасу снять маску.

Лукас поцеловал ее прямо в ее шрам.

— Я скучал по тебе. — Прошептал он.

— Ты видел меня менее, чем пару часов назад.

Ханна хихикала.

Лукас криво улыбнулся.

— Это было вечностью.

Они целовались в течение еще нескольких минут, прижатых вместе на единственной подушке кушетки, не обращающей внимания на неблагозвучные шумы вечеринки.

А потом Ханна услышала свое имя через тонкие занавески палатки.

— Ханна, — звал голос Моны.

— Ханна, где ты? Ханна подскочила.

Мне нужно вернуться.

Она подняла маску Лукаса с длинным клювом птицы и пихнула ее ему.

— Ты должен это надеть.

Лукас пожал плечами.

— В ней слишком жарко.

Я думаю, без нее обойдусь.

Ханна потуже завязала свою маску.

— Это маскарад, Лукас.

Если Мона увидит тебя без нее, она тебя выгонит взашей.

Лукас казался расстроенным.

— Ты всегда делаешь все, что говорит тебе Мона? Ханна напрягалась.

— Нет.

— Хорошо.

Ты и не должна.

Ханна одернула кисточку на одной из подушек.

Она вновь посмотрела на Лукаса.

— И что ты ждешь, чтобы я сказала? Она моя лучшая подруга.

— Мона так и не сказала тебе, что она сделала на той вечеринке? Лукас был раздосадован.

Ну…

Ханна стояла неподвижно.

— Я же сказала, что это не имеет значения.

Глаза его расширились.

— Я действительно переживаю за тебя, Ханна.

А она нет.

Я не думаю, что она вообще о ком то переживает.

— Не оставлять это так. Пусть скажет тебе правду.

Я думаю, что ты заслуживаешь все знать?

Ханна тяжело посмотрела на него.

Глаза Лукаса были блестящими, и его губа дрожала немного.

И фиолетовый синяк горел на его шее, в память в недавних шалостях.

Она хотела коснуться его ее большим пальцем.

Не произнося ни слова, она одернула занавес и вернулась как ураган на танцпол.

Брат Арии, Майк, демонстрировал свой лучший танец девочке из школы Квакера.

Эндрю Кэмпбелл и его тормозные друзья Шара Знаний говорили о подсчете карт в блэк джеке.

Ханна улыбнулась, когда она увидела, что ее отец болтал с ее старым тренером черлидинга, женщиной, которую она и Мона конфиденциально назвали Скалой, потому что она имела сходство с профессиональным борцом.

Она наконец-то нашла Мону, сидящую в другом загруженном подушками анклаве.

Эрик Кан, старший брат Ноэля, завис над ней, шепча в ее ухе.

Мона заметила Ханну. И вскочила.

— Слава Богу, ты избавилась от неудачника Лукаса. — простонала она.

— Почему он ошивался вокруг тебя? Ханна поцарапала стежки под ее маской, ее сердце, внезапно застучало.

Внезапно, она должна была спросить Мону.

Ей нужно было точно знать.

— Лукас сказал мне, что тебе не стоит доверять.

Она попыталась улыбнуться.

— Он сказал, что есть что-то, о чем ты должна мне рассказать, что то очень плохое.

Она вытаращила глаза.

— Он наверное имеет в виду какую-то ерунду.

Это так глупо.

Мона скрестила ноги и промолвила.

Я думаю, я знаю, что он имеет в виду.

Ханна тяжело сглотнула.

Комната внезапно запахла ладаном и скошенной травой.

Был взрыв аплодисментов за столом для игры в блэк-джек; кто-то победил.

Мона придвинулась поближе к ней, и произнесла прямо в ухо Ханны.

— Я никогда тебе про это не рассказывала, но я и Лукас встречались после 7 класса.

И я впервые его поцеловала.

Я порвала с ним в тот год, когда мы стали друзьями.

Он меня еще после этого пол года доставал.

Я не уверена, что он с этим справился.

Ханна села, ошеломленная.

Она чувствовала, что была на американских горках, когда ты находишься на самой вершине, и потом падаешь вниз.

— Ты и Лукас…. вы встречались? — Мона потупила глаза и поправила выбившийся локон золотых волос обратно под маску.

— Извини, что не рассказала раньше.

Лукас… он ведь неудачник. Ханна.

Я не хотела, чтобы ты тоже считала меня неудачницей.

Ханна провела руками через волосы, думая о своей беседе с Лукасом тогда в воздушном шаре.

Она рассказала ему все, и его лицо было настолько невинно и открыто.

Она думала о том, как страстно они целовались, и невинные шалости утром и разговоры, которые он вел, когда она проводила пальцами вверх и вниз по его шее.

— Итак, он пытался быть моим другом и говорил противные вещи о тебе… чтобы отомстить за то, что ты его бросила? Ханна запиналась.

— Да, думаю, в этом дело. — грустно сказала Мона.

— Он не заслуживает доверия, Ханна.

Ханна встала.

Она вспомнила, как Лукас сказал, что она была хорошенькой, и как приятно ей было слушать это.

Как он читал ее сообщения на личной страничке, в то время как медсестры меняли емкости капельницы.

Как, после того, как он поцеловал ее в больничной палате, сердцебиение ханны никак не могло утихнуьб еще в течение целогополучаса, она отследила это по показаниям кардиомонитора.

Ханна сказала Лукасу о ее пищевых проблемах.

И о Кейт.

И ее дружбе с Эли.

И об Э. Почему он ни разу не упомянул о Моне?

Лукас сидел на скамье невдалеке и разговаривал с Эндрю Кэмпбелом.

Ханна направилась к нему, и Мона, киннулась за не, схватив ее за руку.

— Разберешься с этим позже.

Почему бы тебе просто не выствить его вон? Это твой вечер.

Ханна отодвинула Мону в сторону.

Она постучала пальцем по его жилету в полоску.

Когда Лукас обернулся, он на самом деле был рад увидеть ее, и широко улыбнулся.

— Мона рассказала мне правду о тебе — прошипела Ханна, упершись руками в бока.

Вы ребята раньше встречались.

Губы Лукаса дернулись.

Он тяжело опустил глаза, открыл рот, затем закрыл его снова.

А…

— И это именно то, что ты имел в виду?

Именно поэтому ты рассказал гадости про нее?

— Это не так.

Лукас смотрел на нее, его брови сдвинулись.

— Это было не серьезно.

— Ну конечно, — фыркнула Ханна.

— Ханне никогда не будут нравится парни, которые врут. — добавила Мона, появившись позади Ханны.

Рот Лукаса широко открылся

Красные пятна пошли по его шее до щек.

— Наверное, она предпочитает подружек, которые льгут. ха..

Мона скрестила руки на груди.

— Я никогда не вру, Лукас.

— Нет? поему же тогда та не сказала Ханне, что действительно произошло на той вечеринке?

— Это не имеет значения, — Ханна визжала.

— Конено, я ей все уже рассказала, — вторя ему прошептала Мона.

Лукас смотрел на Ханну, его лицо, становилось все более темно-красным.

— Она сделала с тобой что-то ужасное.

Мона встала между ними.

— Он просто ревнует.

— Она оскорбляла тебя — добавил Лукас.

— Я был единстенным, кто пришел и увел тебя.

— Что? — голос Ханны осип.

— Ханна.

Мона сватила ее руку.

— Все это недоразумение.

Ди Джей поставил новую песню Лекси.

Это была песня, которую Ханна не часто слышала, и сначала она не была уверена, что она ее когда-то слышала.

И тут она вспомнила.

Лекси были специальным музыкальным гостем на вечеринке Моны.

Воспоминания всплыли в голове у Ханны.

Она увидела, себя в облегающем платье цвета шампанского, изо всех сил пытаюшуюся скрыться в планетарии, в разрывающемся по швам платье.

Она увидела как Мона смеется над ней, и потом как она споткнулась и упала на колено, и ударилась локтем о твердый мраморный пол.

Был длинный, болезненный гогочущий шум, поскольку ее платье расползось по швам, а все стояли вокруг нее, смеясь.

Мона ржала громче всех.

Под ее маской широко открылся рот Ханны, и ее глаза расширились.

Нет.

Это не может быть правдой.

Ее память повреждена от несчастного случая.

И даже если это было правдой, имело ли это значение теперь? Она смотрела вниз на свой совершенно новый браслет Paul & Joe, тонкую золотую цепь с симпатичным зажимом в виде очаровательной бабочки.

Мона купила это за нее как подарок типа "добро пожаловать обратно из больницы", она подарла это Ханне прямо после сообщения Э.

— Я не хочу, чтобы мы ссорились когда бы то ни было еще. ” сказала Мона в тот момент, когда

Ханна сняла крышку шкатулки из под драгоценностей.

Лукас смотрел на нее испытующе.

Мона выжидающе уперла руки в бока.

Ханна завязывала свободные концы ленты от маски в тугой узел.

— Ты просто ревнуешь. — Произнесла Ханна, обнимя Мону.

— Мы лучшие друзья.

И будем всегда.

Лицо Лукаса вытянулось.

— Понятно.

Он развернулся и пошел прочь.

— Как шило в заднице, — сказала Мона, беря Ханну под руку.

"Да", Ханна сказала, но ее голос был настолько тих, она сомневалась, что Мона услышала

Бедная маленькая мертвая девочка

Небо темнело в пятницу ночью когда Миссис Филдс

подвезла Эмили и Тристу к главному входу загородного клуба.

— Итак, ты знаешь правила.

Сказала Миссис Филдс серьезно, водя рукой по изголовью сиденья Эмили.

Не пить.

И быть дома в полночь.

Керолин вас подбросит до дома, девочки.

Хорошо?”

Эмили кивнула.

Это было состояние облегчения, что ее мама приводила в жизнь немного правил.

Ее родители были настолько снисходительны, на счет того, когда ей возвращаться домой, что она начинала думать, что они оба имели опухоли головного мозга или были заменены клонами.

Поскольку мама Эмили отъехала, Эмили выправила черное легкое платье, которое она повзаимствовала у Кэролайн и попыталась не шататься в ее красных кожаных kitten heels.

На расстоянии, она могла видеть огромную, пылающую партийную палатку.

Песня Ферги проревела из спикеров, и Эмили услышала безошибочный крик Ноэля Кана, “Это настолько горячо!”

“Я взволнована,” сказала Триста, хватая руку Эмили.

"Я тоже.

”Эмили укуталась в свой жакет, наблюдая скелетное завихрение вершины главного входа загородного клуба.

"Если бы ты могла бы быть характеристикой Хэллоуина в мире, кем бы ты была бы?” спросила она.

В последнее время, Эмили думала обо всем в Tristaisms, пытаясь выяснить, на какой вид спагетти она больше всего походила, на какие приключения Больших американских горок, на какой вид лиственного дерева Роузвуда.

"Женщина-кошка", быстро ответила Триста.

“Ты?”

Эмили отвела взгляд.

Прямо сейчас, она отчасти почувствовала себя подобно ведьме.

После того, как Триста удивила Эмили в редакции ежегодника, она объяснила, что, так как ее отец был пилотом US Air, она получала большие скидки даже на полеты в последнюю минуту.

После вчерашнего сообщения Эмили, она решила прыгать на полете, сопровождать Эмили на маскараде Ханны, и ночевать под открытым небом на полу в спальне Эмили.

Эмили не вполне знала, как сказать, “Ты не должна приезжать” … и не очень хотела, также.

“Когда твоя подруга встретит нас?” спросила Триста.

"Эм, она вероятно уже здесь.

”Эмили оглядела автостоянку, оглядывая восемь автомобилей BMW 7 Series стоящих подряд.

"Прохладно.

”Триста мазала блеск ChapStick на губы.

Она передала его Эмили, и их пальцы, слегка прикоснулись.

Эмили почувствовала, что покалывания пробежали по ней, и когда она встретилась с глазами Тристы, то влюбленный взгляд на лице Тристы указал, что их мысли сходятся.

Эмили резко остановилась рядом со стендом камердинера.

"Послушай.

Я хочу кое в чем признаться.

Майя моя девушка.

" Триста посмотрела на нее безучастно.

" И я сказала ей и моим родителям, что ты моя подруга по переписке," продолжила Эмили.

" С которой мы переписывались несколько лет.

“О, действительно?” Триста толкнула ее игриво.

"Почему ты просто не скажешь ей правду?”

Эмили сокрушительно сглатывала, у нее пересохло во рту, как упавшие листья под ее ногами.

“Хорошо … я имею в виду, если бы я сказал ей, что действительно произошло … в Айове …, то она бы не приняла это.

" Триста пригладила волосы руками.

" Ничего не произошло там.

Мы просто танцевали.

"Она тыкала Эмили в руку.

"Она что, так притягательна?"

"Нет.

”Эмили уставилась на чучело для Хэллоуина на передней лужайке загородного клуба.

Это было одно из трех чучел вокруг территории, и все же ворона сидела на соседнем флагштоке, не напуганная им.

"Не знаю.

"

"Действительно ли это проблема, что я здесь?" остро спросила Триста?

Губы Тристы были цвета гвоздики, как любимая пачка Эмили, когда она начала заниматься балетом.

Ее бледное платье фиолетового цвета, потянувшее против ее красивой груди, показало плоскость ее живота и округлость торца.

Она походила на зрелые, сочные фрукты, а Эмили хотела укусить ее.

"Конечно, это не проблема, что ты здесь,” выдохнула Эмили.

"Хорошо.

" Триста натянула маску на свое лицо.

"Тогда я сохраню твой секрет.

”

Как только они вошли в палатку, Майя немедленно, развязали маску Эмили в виде кролика, и притянула Эмили для экстра-страстного поцелуя.

Эмили открыла глаза в середине этого, и заметила, что Майя смотрела непосредственно на Тристу, по-видимому думая, что она и Эмили делали.

"Когда ты собираешься угробить ее?” шепнула Майя Эмили.

Эмили отвела взгляд, притворяясь, что не услышала.

Поскольку они двигались через партийную палатку, Триста продолжала хватать руку Эмили и вздыхать, “Это настолько красиво! Смотри на все подушки!” И, “В Пенсильвании очень много горячих парней!” И, “Очень много девочек здесь носят алмазы!” Она была похожа на маленького ребенка в первую поездку в Мир Диснея.

Когда толпа детей в баре отделила их, Майя сняла ее маску.

"Эта девочка была воспитана в герметично запечатанном террариуме?” Глаза Майи были пронзительными.

“Честно, почему она считает все настолько удивительным?”

Эмили поглядела на Тристу, когда та прислонилась к бару.

Ноэль Кан приблизился к ней и теперь обольстительно двигал рукой вверх и вниз по руке Тристы.

“Она была взволнована, чтобы быть здесь,” пробормотала она.

“В Айове все довольно скучно.”

Майя подняла голову и отступила.

“Это — настоящее совпадение, что у тебя есть друг по переписке в том же самом городе Айовы, откуда ты приехала на прошлой неделе.”

“Не правда,” прокаркала Эмили, уставившись на мерцающий дискотечный шар в середине палатки.

“Она из того же самого города, где живут мои кузены, таким образом, Розвуд Дэй обменялся с ее школой.

Мы начали переписываться пару лет назад.”

Губы Майи сжались вместе с ее челюстями.

“Она ужасно симпатична.

Ты выбирала друга по переписке по фотографии?”

“Это не было, как, Матч.

ком.

”Эмили пожала плечами, пытаясь действовать непринужденно.

Майя окинула ее взглядом.

"Это имеело бы смысл.

Ты любила Элисон ДиЛаурентис, а Триста похожа на нее."

Эмили была напряжена и ее глаза бегали вперед и назад.

" Нет, она не похожа.

"Майя отвела взгляд.

" Совсем не похожа.”

Эмили произносила свои следующие слова очень тщательно.

"Эта резинка, которую ты жуёшь, Майя.

Где ты берешь ее?"

Майя была смущена.

" Мой отец привез мне каробку из Лондона.”

“Ты можешь найти ее в Штатах? Ты знаешь кого-либо еще, кто жует ее?” Сердце Эмили было загнано в угол..

Майя уставилась на нее.

“Какого черта ты спрашиваешь меня о банановой резинке?” Прежде, чем Эмили смогла ответить, Майя отклонилась от этого.

“Смотри, я собираюсь пойти в ванную, хорошо? Не иди никуда без меня.

Мы можем договорить, когда я вернусь.”

Эмили наблюдала за Майей через столы баккара, чувствуя, что у нее были горячие угли в животе.

Сразу же, Триста появилась из толпы, держа три пластмассовых чашки.

“Они пронзены,” прошептала она взволнованно, указывая на Ноэля, который все еще был у бара.

"У этого парня есть фляга с чем-то и он дал мне немного." Она озиралась. "Где Майя?"

Эмили пожала плечами. "Наверное пошла в уборную.”

Триста сняла свою маску, и ее кожа пылала во вспыхивающих огнях танцпола.

С ее искривленными розовыми губами, ее широкими голубыми глазами, и высокими скулами, возможно она действительно немного походила на Эли.

Эмили покачала головой и взяла одну из чашек — сначала она выпьет это, а все остальное решит потом.

Палец Тристы обольстительно пробежал по запястью Эмили.

Эмили попыталась сохранить лицо безразличным, даже при том, что она готова была растаять.

“Итак, если бы ты сейчас стала цветом, то каким?” прошептала Триста.

Эмили отвела взгляд.

"Я была бы красным," прошептала Триста.

"Но…не безумно красным.

А как глубокая, темная, красивая сексуальная краснота.

крепкая краснота.

”“Я думаю, что была бы таким же цветом,” призналась Эмили.

Музыка играла также как стучал пульс.

Эмили сделала длинный глоток и ее нос защикотил пряный аромат рома.

Когда Триста обвила рукой Эмили, ее сердце подскочило.

Они пододвинулись так блико, что их губы почти дотрагивались.

"Наверное мы не должны делать этого," прошептала Триста.

Но Эмили подвинулась еще ближе, так что ее тело волнительно колыхалось.

Рука ударила Эмили по спине.

"Что тут, черт возьми, происходит?" ноздри Майи раздувались от ярости.

Эмили сделала гигантский шаг от Тристы и замолчала, как золотая рыбка.

"Я думала, что ты ушла в ванную, сказала Эмили, не зная, что говорить.

Лицо Майи было фиолетовое от ярости.

Тогда она выбежала из палатки, расталкивая людей на своем пути.

"Майя!" Эмили побежала за ней.

Но непосредственно перед тем, как она собиралась выйти, Эмили почувствовала, что ее кто-то схватил за руку.

Это был человек в полицейской униформе, которого она не узнала.

У него были короткие колючие волосы и долговязое тело.

На его значке было написано "Симмонс".

"Вы Эмили Филдс?" спросил полицейский.

Эмили кивнула, ее сердце начало учащенно биться.

"Я должен задать вам пару вопросов.

" полицейский мягко положил руку на плечо Эмили.

"Вы получали…вы получали угрожающие сообщения?" Рот Эмили открылся.

Мерцающие стратоскопы одурманили ее.

"По-почему?" "Ваша подруга Ария Монтгомери сказала нам об этом сегодня днем," ответил полицейский.

"Что?" завопила Эмили.

"Все будет хорошо," заверил ее полицейский.

" Я только хочу знать все, что знаете вы, хорошо? Возможно это кто-то твой знакомый, кто-то перед твоим носом.

Если ты поговоришь с нами, возможно мы поймем это вместе."

Эмили осмотрела покрытый пленкой вход в палатку.

Майя бежала через траву, ее ноги были в грязи.

На Эмили нахлынуло ужасное чувство.

Она вспомнила, как Майя смотрела на нее, когда услышала, что человек, который сбил Ханну, преследовал и ее.

Возможно Майя знала что-то об этом?

" Я не могу говорить сейчас,"прошептала Эмили, ком наростал в ее горле. "Сейчас я должна позаботиться о другом."

"Я буду здесь," сказал полицейский и уступил ей дорогу. "Не торопись. Мне нужно найти еще несколько людей."

Эмили могла разобрать только силуэт Майи возле главного здания клуба.

Она вбежала туда через две стеклянные французские двери и побежала вниз в холл.

Она посмотрела на последнюю дверь в конце зала, которая вела к закрытому бассейну.

Окно было запотевшее и Эмили смогла различить крошечный силуэт Майи, идущий к краю бассейна.

Она вошла и прошла вокруг плиточной стены, отделяющей лестницу от комнаты.

Вода в бассейне была плоской и мертвой, а воздух был густ и влажен.

Майя услышала, что вошла Эмили, но не обернулась.

В другом случае, Эмили бы бросила ее в воду и прыгнула сама туда.

Она откашлялась.

"Майя, то что было с Тристой было не тем, на что оно похоже.

"Нет?" Майя взглянула через плечо.

"для меня это выглядело очевидно.

"

"Это только…она — просто забава," призналась Эмили.

"Она не давит на меня.

" "А я давлю?" завопила Майя, повернувшись.

По ее лицу текли слезы.

Эмили сглотнула, собираясь с силами.

"Майя…ты присылала мне…текстовые сообщения? Заметки? Ты…шпионила за мной?" майя насупила брови.

"Зачем мне шпионить за тобой?"

"Ну, не знаю," начала Эмили.

"Но если это ты…то полиция знает.

"Майя медленно покачала головой.

"Это бессмысленно.

"

"Если это ты, то я не скажу," умоляла Эмили.

"Я только хочу знать почему.

"

Майя пожала плечами, затем выдохнула.

" Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

" Слезы скатывались по ее лицу.

Она покачала головой, чувствуя отвращение.

"Я люблю тебя," выдала она.

"И я думала, что ты любишь меня.

" Она развернулась, открыла стеклянную дверь и хлопнула ей.

верхние огни бассейна мерцали от белого золота до оранжево-желтого цвета.

Капли воды собрались на трамплине для прыжков.

Наконец-то реальность поразила Эмили, как прыжок в ляденую воду.

Конечно, Майя не была Э.

Это было подстроено, чтобы казалось ей подозрительным, для того, чтобы разрушить отношения между ними двумя навсегда.

Ее сотовый телефон загудел.

Эмили взяла его трясущимися руками.

Emmykins:

Одна девушка ждет вас в джакузи.

Получай удовольствие! — Э

Эмили отпустила свой телефон.

Джакузи было отделено от основной комнаты и там была дверь, ведущая обратно в холл.

Эмили медленно пошла к джакузи.

Вода там пузырилась, как в котле и стоял пар.

Вдруг она увидела красную вспышку в воде и в панике отскочила назад.

посмотрев снова, она поняла, что это просто кукла, плавающая вниз лицом, а ее длинные рыжие волосы разветвлялись вокруг него.

Она вытащила куклу.

Это была кукла Ариэль из Маленькой Русалочки.

У куклы были чашуйчатые зеленые и фиолетовые плавники, но в место бикини раковины маллюсков Ариэль носила гладкий костюм, на груди которого было написано АКУЛЫ РОЗВУД ДЭЯ.

На ее глазах были нарисованы Х, как будто бы она утонула, а на лбу было что-то написано толстым маркером.

Говорят и умирают.

— Э

Руки Эмили затряслись и она уронила куклу на гладкий плиточный пол.

Когда она отошла от края джакузи, дверь хлопнула.

Эмили поднялась, ее глаза округлились.

"Кто там?" прошептала она.

Тишина.

Она вышла из отделения джакузи и осмотрелась.

В бассейне никого не было.

Она не могла видеть плиточную стену, которая скрывала дверь, но она увидела тень на дальней стене.

Кто-то был тут с ней.

Эмили услышала хихиканье и подскочила.

Тогда из-за плиточной стены появилась рука.

Сначала появился светлый конский хвостик, а затем и пара рук, с свисающимися с них серебрянными Ролекс.

Первым появился Ноэль Кан, бросающийся от одной стены к другой.

"Вперед," прошептал он.

Тогда блондинка побежала за ним.

Это была Триста.

Они вместе прильнули к стене и начали целоваться.

Эмили была настолько ошеломлена, что рассмеялась.

Триста и Ноэль взглянули на нее.

Рот Тристы открылся, но потом она просто пожала плечами, будто бы говоря, Эй, тебя же тут не было.

Вдруг Эмили вспомнила предупреждение Абби — Триста Тейлор пытается заняться сексом со всем, кто движется, парень или девушка это.

У нее было чувство, что Триста сегодня не будет ночевать у Эмили в спальне под открытым небом.

Ноэль слегка улыбнулся.

Затем они вернулись к тому, что делали, как будто Эмили не существовало здесь.

Эмили оглянулась на Ариэль, брошенную на пол и задрожала.

Конечно, если бы Эмили рассказала об Э кому-нибудь, то Э удостоверилась бы, чтобы Эмили не существовало.

Никто не услышит твой крик

Ария шагала от своей помятой Субару к зданию искусств Холлиса.

На горизонте формировался шторм и уже начал падать дождь.

Немного ранее она закончила рассказывать копам об Э, и несмотря на то, что она пыталась дозвониться до кого-то из свои старых подруг с телефона Уилдена, никто не ответил- возможно из-за того, что не узнали его номер.

Сейчас она направлялась в здание искусств Холлиса посмотреть, не забыла ли она там свой Трео (серия смартфонов- прим. переводчика), ведь без него у неё не было никаких доказательств того, что Э сделала с ней.

Майк предложил пойти с ней, но Ария сказала что увидится с ним позже, на вечеринке Ханны.

Когда Ария нажала кнопку вызова лифта, она завернулась в свой блейзер Розвуд Дэй- у неё ещё не было времени переодеться.

Майк настоял, чтоб Ария все рассказала Уилдену об Э, но было ли это правильно? Уилден хотел знать детали всех последних сообщений, имейлов и записок, которые посылала Э.

Он снова и снова спрашивал: "Был ли кто-то из вас ранен? Есть кто-нибудь кто может хотеть вам навредить?" Ария сделал паузу и покачала головой, не желая отвечать.

Кому они сделали больно, ещё в те дни, когда Эли была при власти? Был один очевидный кандидат… Дженна.

Она думала о сообщениях Э: Я знаю ВСЕ.

Я ближе чем ты думаешь.

Она думала о Дженне, возящейся со своим мобильным, говорящей "Мне так обидно, что я не могу посылать сообщения". Но была ли Дженна способна на что-то такое? Она была слепа- Э определенно нет.

Дверь лифта открылась и Ария зашла внутрь.

Когда он привез ее на третий этаж, Ария думала о воспоминании Ханны, когда она впервые вышла из комы, о вечере перед исчезновением Эли.

Эли вела себя так странно в тот день, сначала читала что-то в ноутбуке, что не показала другим, потом спустилась вниз и выглядела сбитой с толку.

Ария задержалась у крыльца Эли на несколько минут после того, как все уехали, чтобы довязать последние несколько рядов одного из широких браслетов, которые она планировала дать каждой из них как подарок к первому-настоящему-дню-лета.

Когда она обошла дом, чтоб найти свой велосипед, она увидела замершую Эли, стоящую в середине ее двора.

Глаза Эли колебались между зашторенным окном дома ДиЛаурентис и домом Кавано через дорогу.

— Эли? — прошептала Ария.

— Ты в порядке?

Эли не шевельнулась.

— Иногда, — сказала она зачарованным голосом.

Я просто хочу чтоб она навсегда исчезла из моей жизни.

— Что? — прошептала Ария.

— Кто?

Эли казалась ошеломленной, будто Ария только возникла перед ней.

Была какая-то вспышка в окне ДиЛаурентисов, или, возможно, это было только отражение.

И когда Ария посмотрела на двор Кавано, она увидела кого-то скрывающегося за большим кустом возле деревянного домика Тоби.

Это напомнило Арии о фигуре, которую она могла поклясться что видела в ночь, когда ослепла Дженна.

Лифт зазвенел и Ария подскочила.

Кого Эли имела ввиду когда сказала, что хочет чтоб она исчезла из ее жизни навсегда? В то время она думала Эли имела ввиду Спенсер- они постоянно ссорились.

Теперь она не была уверенна ни в чем.

Было так много вещей, которые она не знала об Эли.

Прихожая, приводящая к Бессмысленной Художественной студии, была темной, спасение было в течение быстрого времени, когда зигзаг молнии подошёл опасно близко к окну.

Ария подошла к открытой двери класса, щелкнула выключателем, включив свет, и зажмурила глаза от внезапного яркого света.

Кабинки, принадлежавшие классу Арии, находились вдоль стены, Трео (телефон) Арии лежал в одной из них. Казалось, его никто не трогал.

Она побежала к нему и сжала его в руках, выпуская вздох облегчения.

Потом она заметила маски сделанные ее классом, которые сохли в уютном месте.

Ниша с именем Арии была пуста, но Дженны нет.

Вероятно кто-то другой помог сделать её маску, потому что она там была, лицевой стороной вверх, прекрасной формы, пустые глаза которой смотрели вверх.

Ария медленно подняла её.

Дженна разрисовала свою маску, как заколдованный лес.

Лоза изгибалась и закручивалась возле носа, распустившийся цветок красовался над левым отверстием для глаз, а еще прекрасная бабочка "присела" на правую щеку.

Тонкая работа кистью была безупречной — возможно даже, слишком безупречной.

Это казалось невозможным для человека, который не мог видеть.

Раскаты грома звучали как-будто земля раскалывалась.

Ария взвизгнула, бросив маску на стол.

Когда она посмотрела в окно, то увидела силуэт чего-то, качающегося на ручке окна.

Это выглядело как крошечный… человек

Ария подошла ближе.

Это была плюшевая кукла злой королевы из Белоснежки.

Она была в длинном черном халате и золотой короной на голове, ее хмурое лицо было призрачным бледно.

Она висела с верёвкой на шее, и кто-то нарисовал на ее глазах большие черные "Х".

Там была записка, закреплённая к длинной мантии куклы.

Зеркальце, зеркальце на стене, кто из них отвратительней всех? Ты скажи.

Ты следующая.

— Э.

Ветки дерева яростно царапали окно.

Ещё одна молния будто разожгла небо.

Еще один раскат грома, и студия погрузилась во тьму.

Ария вскрикнула.

За окном уличные фонари тоже погасли, и Ария услышала, как где-то далеко кричала сирена пожарной машины.

Ария заставляла себя сохранять спокойствие.

Она схватила свой Трео и стала набирать номер полиции.

Как только на том конце ей ответили, молния в форме лезвия ножа вспыхнула за окном.

Телефон Арии выскользнул из рук и упал на землю.

Она потянулась за ним, потом снова попробовала позвонить.

Но её телефон был вне зоны доступа.

Молния сверкнула снова, освещая парты, шкафы, Злую Королеву, подвешенную на окне, и, наконец, дверь.

Глаза Арии расширились от страха, она жутко закричала.

Там кто-то был.

— Привет? — закричала она.

После второго звука молнии незнакомец исчез.

Ария держала свои локти, её зубы стучали.

— Привет? — окликнула она.

Молния сверкнула еще раз.

Девушка стояла всего в нескольких дюймах от ее лица.

Ария почувствовала головокружение от страха.

Это было…

— Привет, — сказала девушка.

Это была Дженна.

Три маленьких слова могут изменить все

Спенсер сидела за столом для рулетки, перемещая ее солнечные пластмассовые фишки из одной ладони в другую.

Когда она поместила их на лузы 4, 5, 6, и 7, она чувствовала толчок толпы, обступивший ее плотно.

Казалось, что весь Розвуд сегодня был здесь — каждый из Розвуд-Дей, и еще школьники из соседних частных школ, которые были главными гостями на вечеринках Ноэля Кана.

Был даже полицейский, блуждающий по периметру.

Спенсер размышляла почему.

Когда рулетка остановилось, шар опустился в лузу под номером 6.

Это было третий раз подряд, в который она выиграла к ряду.

— Неплохо, — сказал кто-то над ее ухом.

Спенсер огляделась, но так и не поняла, кто говорил с нею.

Голос был похож на голос ее сестры.

Вот только, почему Мелисса была здесь? Никто из ее колледжа не пришел, и еще до интервью Спенсер, Мелисса сказала, что вся это вечеринка Ханны казалась смешной.

Она это сделала, ты знаешь.

Спенсер не могла выкинуть слова в сообщении Э. из головы.

Она внимательно изучала беседку.

Кто-то со светлыми волосами длиной до подбородка крался к сцене, но когда Спенсер встала, человек, казалось, испарился в толпе.

Она протерла глаза.

Возможно она сходит с ума.

Вдруг Мона Вондервал схватила ее руку.

— Привет, сладкая моя.

Есть секундочка? У меня для тебя сюрприз.

Она продвинула Спенсер сквозь толпу к свободному месту на площадке, щелкнула пальцами, и официант волшебно появился, вручая каждому из них высокий, рифленый стакан, заполненный игристой жидкостью.

— Это настоящее шампанское, — сказала Мона.

Я хочу поднять тост, в знак благодарности, Спенсер.

За то, что ты организовала эту фантастическую вечеринку со мной … и также за то, что ты здесь со мной.

И за то, ну ты знаешь…..

Сообщения.

— Да, ладно. Тепло сказала Спенсер.

Они чокнулись и глатнули выпивку.

— Эта вечеринка, действительно что то, — продолжала Мона.

Я бы не справилась без тебя.

Спенсер коротко взмахнула рукой.

— Да, не стоит.

Ты все это придумала.

Я только сделала несколько звонков.

Это — твоя стезя.

— Мы обе в этом сильны. — Сказала Мона, отставляя шампанское.

Мы просто обязаны заняться планированием вечеринок серьезно.

— И мы привлечем парней из загородного клуба, — пошутила Спенсер.

— Как без этого, — воскликнула Мона, толкая в бедро Спенсер.

Спенсер провела рукой по бутылке шампанского.

Она хотела рассказать Моне о том сообщении Э., который был о Мелиссе.

Мона бы поняла.

Но Ди-Джей включил быструю композицию от ОК и Иди, и прежде чем Спенсер успела промолвить хоть слово, Мона завизжала и помчалась на танц-пол.

Она повернулась через плечо к Спенсер, как бы спрашивая — Ты идешь? — Спенсер покачала головой.

Несколько глотков шампанского вскружили ей голову.

После пары минут протискивания сквозь толпу, она вышла на свежий воздух.

За исключением сцены, где установили палатку, поле для гольфа было очень темным.

Искусственные травянистые холмики и песчаные ловушки не были видимы, и Спенсер могла только разглядеть голые очертания деревьев.

Ветки качались и напоминали костистые пальцы.

Где-то звенела связка для крикета.

ничего не зная об убийце Эли, Спенсер поймала себя на мысли, что она изучает нечеткие формы завсегдатаев внутри.

И так или иначе, это не имело никакого смысла — Мелисса не будет разрушать свое будущее, убивая ради какого-то парня.

Это всего лишь очередная уловка Э., чтобы Спенсер поверила в то, чего не было.

Спенсер заметила, и направилась по направлению к туалетам, которые были снаружи палатки.

Спенсер поднялся на скат для инвалидного кресла и толкнула неосновательную пластмассовую дверь.

Из двух кабинок две были свободными, а одна занята.

Как только она устроилась в туалете, главная дверь хлопнула.

Бледного серебра обувь Лоеффлера Рэндалла шагала к толчку.

Спенер зажала рот.

Она видела ту обувь много раз — они были любимой парой Мелиссы

— Мм, привет? — воскликнула Спенсер, входя из своей кабинки.

Мелисса облокотилась на раковину, ее руки лежали на ее бедра, на лице сияла улыбка.

Она была в узком черном платье с разрезами по бокам.

Спенсер постаралась дышать ровнее.

— Что ты здесь делаешь? Мелисса ничего не отвечала, просто уставилась на нее.

Капелька воды ударила с шумом в раковину, заставляя Спенсер подскочить.

“Что?” пробормотала Спенсер.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Почему ты мне соврала снова? пробормотала Мелисса.

Спенсер вжалась в одну из дверей кабинок.

Она осмотрелась казалось ища то, что она могла использовать в качестве оружия.

Единственной вещью, о которой она могла так подумать, был каблук ее обуви, и она медленно двигала ногу из обуви.

— Соврала?

— Иен рассказал мне, что он был в твоем номере прошлой ночью. Прошептала Мелисса, ее ноздри вздувались.

Я же тебе говорила, что он не мастер хранить секреты.

Глаза Спенсер расширились.

— Мы ничего такого не делали. Я клянусь.

Я клянусь.

Мелисса сделала к ней шаг.

Спенсер закрыла лицо одной рукой, и схватила обувь с одной ноги.

— Пожалуйста. Умоляла она, прикрываясь обувью как шитом.

Мелисса остановилась в дюйме от ее лица.

— В конце концов ты призналась о взаимоотношениях с Йеном на пляже, я думала, что этот вопрос мы решили.

Сейчас я полагаю, что нет.

Она развернулась, и молниеносно покинула туалет.

Спенсер услышала скат в низ и впечатывание в траву.

Спенсер склонилась над раковиной, и прислонила лоб на прохладную поверхность зеркала.

Внезапно, свет в туалете замигал.

Через какое-то время распахнулась дверь третьей кабинки.

— Мона вышла оттуда.

Ее лицо было испуганным.

— И эта твоя сестра, — прошептала Мона.

"Да", пробормотала Спенсер, оборачиваясь.

Мона схватила запястья Спенсер.

— Что происходит? С тобой все в порядке?

— Думаю, да.

Спенсер отошла.

Мне просто нужна минутка, чтобы прийти в себя.

— Я понимаю.

Глаза Моны расширились.

Если что, я снаружи.

Спенсер улыбнулась с благодарностью в сторону Моны.

После паузы она услышала легкий щелчок, и искру, звук от Моны, берущей сигарету.

Спенсер взглянула в зеркало, и пригладила волосы.

Ее руки дико дрожали, когда она опустила руки в свой расшитый блестками клатч, надеясь, что там остались таблетки аспирина.

Ее руки натолкнулись на ее бумажник, ее блеск для губы, ее покерные фишки … и затем на что-то еще, что-то квадратное и глянцевое.

Спенсер медленно вытащила это.

Это была фотография.

Али и Иэн стояли близко друг к другу, их руки переплелись.

Позади них было круглое, каменное здание, и позади этого была вереница желтых школьных автобусов.

У Эли была косматая стрижки и длиннорукавка тропического оттенка J.

Форма команды Поло, Спенсер была вполне уверена, что эта фотография была сделана во время поездки их класса, на спектакль Ромео и Джульетта в Народном театре далеко от их городка.

Группа студентов дневного отделения Розвуд Дэя продвинулась — Спенсер, Эли, ее другие друзья, и юниоров и старшие как Йэн и Мелисса.

Кто-то написал большим, зубчатым почерком по улыбчивому лицу Али.

Ты покойница, сука!

Спенсер уставилась на фото, тот час узнавая почерк.

Не слишком много людей писали свои строчные буквы

с завитушками похожими на 2.

Чистописание был фактически единственным предметом, по которой мелисса Мелисса получала 4.

Ее учитель чистописания во втором классе отчитал ее, но написание своеобразных "хвостатых букв" было привычкой, которую Мелисса никогда не была в состоянии исправить.

Фото выпала из рук Спенсер, вместе с коротким огорченным визгом недоверия.

— Спенсер, — воскликнула Мона снаружи.

Ты в порядке?

— Все нормально. — сказала Спенсер, спустя какое-то время.

Потом она посмотрела на пол.

Фото упало тыльной стороной наружу.

На обратной стороне, тоже что-то было.

— "Берегись, а то тоже будешь мертвой сукой!!"

Э.

Некоторые тайны берут начало еще глубже

Как только Ария открыла глаза, что-то влажное и вонючее, облизывало ее лицо.

Она протянулась, ее рука потонула в мягком, теплом мехе.

Почему-то она была теперь на художественном полу студии.

Удар молнии осветил комнату, и она увидела Дженну Кэвэно и ее собаку, сидящую на полу рядом с нею.

Ария подскочила, с криком.

— Все в порядке. — крикнула Дженна, хватая ее за руку.

Не волнуйся! Все хорошо!

Ария отскочила назад, подальше от Дженны, ударив голову о соседнюю ножку стола.

— Не бей меня, — прошептала она.

Пожалуйста.

Ты в безопасности. Убеждала Дженна.

Мне кажется, тебя охватила паника.

Я вернулась сюда, за своим альбомом, но когда я услышала тебя — и приблизилась, ты упала.

Ария могла услышать себя, как она сглатывала в темноте.

— Женщина в моем кружке по собаководству подвержена таким приступам, поэтому я знаю немного о них.

Я попыталась позвать на помощь, но мой сотовый телефон не работал, таким образом, я решила побыть с тобой.

Легкий ветерок подул через комнату, неся запах влажного, дождливого асфальта, в этом запахе Ария обычно находила успокоение.

Ария, конечно, осознала, что у нее только что был приступ тревоги — она была потной и дезориентирована, и ее сердце билось как безумное.

— Сколько времени я была без сознания? — Пробормотала она, разглаживая ее плиссированную однородную юбку так, чтобы она покрывала ее бедра.

— Где-то пол часа. — Ответила Дженна.

Ты наверное сильно ударилась головой.

Или я, возможно, действительно нуждалась во сне, пошутила Ария, и затем почувствовала, что она хочет заплакать.

Дженна не хотела навредить ей.

Дженна сидела с нею, как незнакомец, в то время как она лежала как глыба на полу.

Все, что знала Ария, она пускала слюни на коленях Дженны и говорила в своем сне.

Она внезапно почувствовала себя плохо от вины и позора.

— Я тебе должна что то сказать, — прошептала Ария.

Меня зовут не Джессика.

Я — Ария.

Ария Монтгомери.

Собака Дженны чихнула.

— Я знаю, — кивнула Дженна.

— Ты знала? Я поняла это по голосу.

По твоему голосу.

Дженна казалась почти примирительной.

— Ты почему сразу не сказала, что это была ты?

Ария прижала руки к лицу.

Другая вспышка молнии осветила комнату, и Ария увидела, что Дженна сидела со скрещенными ногами на полу, ее руки, свисали у ее лодыжек.

Ария вздохнула, наверное впервые так глубоко в своей жизни.

— Я тебе не призналась потому, что … есть еще кое-что, что ты должна обо мне знать.

Она прижала руки к грубому деревянному полу, собирая силу.

Ты должна знать кое-что о той ночи, когда ты пострадала.

Что-то о чем, мы никогда не говорили.

Я предполагаю, что ты не помнишь большую часть того, что произошло той ночью, но…

— Это — ложь, Дженна оборвала ее.

Я помню все.

Гром грохотал на расстоянии.

Где-то рядом, автомобильная тревога стихла, начинался цикл резких, пронизывающе громких гулов.

Ария не могла дышать.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала Ария.

— Я помню все, — повторила Дженна.

Она обвела подошву своей обуви пальцем.

— Мы с Элисон придумали это вместе.

Каждый мускул в теле Арии охромел.

— Что?

Мой сводный брат имел обыкновение нагромождать фейерверк на крышу домаика на дереве. — объяснила Дженна, хмурясь.

Мои родители постоянно твердили ему, что это опасно — он мог бы испортить домик, или послать фейерверк прямо в наш дом, и вызвать огонь.

Если еще раз они поймают его, говорили родители, они пошлют его в школу-интернат.

И тот раз был последней каплей.

— Таким образом, Эли согласилась украсть фейерверк из склада Тоби и сделать это так, чтобы все подумали на него. Что огонь стал распространяться от крыши домика.

Я была не против, потому что наши родители были дома, и они тоже были тоже не в восторге от Томи.

Я хотела избавиться от него как можно быстрее.

Она поперхнулась.

Он не был хорошим сводным братом.

Ария, сжимала и разжимала кулак.

— Кошмар.

Она старалась переварить все то, что Дженна ей рассказала.

— Но, только все пошло не так. — Добавила Дженна.

Я была той ночью вместе с Тоби.

И непосредственно перед тем, как это произошло, он смотрел вниз и сказал сердито, что на лужайке кто-то есть.

Я посмотрела вниз, как бы ничего не подозревая…. … а потом была вспышка света, и затем … эта ужасная боль.

Мои глаза … мое лицо … как будто бы таяли.

Я думаю, я потеряла сознание.

Позже, Эли рассказала мне, что она вынудила Тоби взять вину на себя.

— Да, я знаю.

Голос Арии был больше похож на шепот.

— Эли была сообразительная.

Дженна переместила свой вес, заставляя пол скрипеть.

— Я рада, что она так сделала.

Я не хотела, чтобы она попала в беду.

И это отчасти решило мою проблему.

Тоби уехал.

Он был вне моей жизни.

Ария раскрыла рот.

— Но, ты же ослепла! Закричала она.

— Это действительно стоило того? Ее голова раскалывалась, она пыталась уловить мысль Дженны.

Привычный мир рушился.

Было такое чувство, что кто-то объявил, что животные могли говорить, и собаки и пауки теперь управляли миром.

И вот что еще ее ошарашило: Эли все подстроила так, что это была шутка, они разыграли Тоби, но на самом деле это Эли и Дженна были теми, кто распланировал это … вместе.

Она не только одурачила Тоби, но получается, и своих подруг.

Арии поплохело.

— Так значит, ты и Эли были подругами?

Спросила Ария с недоверием.

— Не совсем. — Ответила Дженна.

Только в том, что было связано с Тоби.

Я знала, она меня поймет.

У нее тоже были подобные проблемы с братом.

Вспышка молнии осветило лицо Дженны, показывая спокойное, сухое выражение.

Прежде, чем Ария могла спросить, что имела в виду Дженна, Дженна добавила, “есть что-то еще, что Вы должны знать.

Там был еще кто-то там той ночью.

И еще кто то все видел.

Ария задыхалась.

Воспоминания той ночи разрезало будто ножницы ее голову.

Взрыв фейерверка в доме на дереве, который осветил все вокруг.

Ария всегда думала, что она видела, что темное присело около подъезда стороны Cavanaughs — но Эли настаивала, что она вообразила все это.

Ария хотела стукнуть себя по лбу.

Было настолько очевидно, кто видел.

Как она, возможно, не поняла до настоящего времени?

Я все еще здесь, суки.

Я все знаю.

Э.

— Ты знаешь, кто там был? прошептала Ария, ее сердце, бешено колотилось.

Дженна подскочила.

Я не могу сказать.

— Дженна! умоляла Ария.

Пожалуйста! Ты должна рассказать! Я обязана знать! — Внезапно, комната озарилась ярким светом.

Глаза Арии заболели.

Флуоресцентные лампы жужжали.

Ария увидела полосу крови на ее руках и почувствовала жжение на лбу.

Содержимое ее сумки высыпалось на пол, и собака Дженны съела половину завтрака Арии.

Дженна сняла свои темные очки.

Ее глаза, казались неподвижными, шрамы от ожогов покрывали переносицу и основание лба.

Ария вздрогнула отвела взгляд.

Пожалуйста, Дженна, ты не понимаешь, сказала Ария спокойно.

Происходит что то ужасное.

Ты должна рассказать мне, кто еще был там.

Дженна встала, опираясь на спину ее собаки для баланса.

Я итак слишком много тебе уже сказала. — Она проворчала, ее сухим голосом.

Мне нужно идти.

— Дженна. Пожалуйста! — умоляла Ария.

Кто еще был там? Дженна сделала паузу, надвигая на глаза очки.

— Мне жаль, сказала она, надевая поводок на собаку.

Она постучала своей тростью раз, два три раза, прежде, чем нашла выход и дверь.

И затем она ушла.

Фурия в аду ничто

После того, как Эмили застукала Тристу с Ноэлем, она убежала с площадки у бассейна, ища отчаянно Спенсер или Ханну.

Она должна была рассказать им, что Ария рассказала полиции об Э…И показать им куклу, которую она нашла.

Как только она обогнула стол для игры в крэпс во второй раз, Эмили почувствовала, холодную руку на плече, и завизжала.

Спенсер и Мона стояли позади нее.

Спенсер сжимала маленькую, квадратную фотографию в ее руках.

— Эмили, нам надо поговорить.

— И мне тоже нужно Вам кое-что рассказать.

Спенсер бессловесно потянула ее через танцпол.

Мэйсон Байерса был в середине, делая осла из себя.

Ханна разговаривала со своим отцом и миссис

Чо, ее педагогом по фотографии.

Ханна искала глазами Спенсер, Мону, и Эмили, и ее лицо потемнело, когда они приблизились.

— Есть минутка? — спросила Спенсер.

Они нашли пустую кабинку и уединились.

Без слов, Спенсер достала ее украшенный бусами кошелек и вытащила фотографию Эли и Иэна Томаса.

Кто-то перечеркнул крестом лицо Эли и написал, "Ты труп, сука", остроконечным почерком.

Эмили закрыла лицо руками.

Что-то в фотографии казалось ей очень знакомым.

— Где я могла это видеть раньше?

— Я нашла это в своей сумочке, когда была в туалете.

Спенсер перевернула фотографию.

"Лучше берегись, иначе, ты тоже будешь мертвой сукой"

Эмили узнала этот угловатый почерк.

Она видела точно такой же на тесте пару дней назад.

— И это было в твоей сумочке, — прошептала Ханна.

— Это разве не означает, что Э. здесь?

— Она определенно здесь. — подтвердила Эмили, оглядываясь по сторонам.

Образцовые официанты коктейля мужского пола циркулировали.

Толпа девочек в миниплатьях металась, шепча, что Ноэль Кан ввез контрабандой алкоголь.

— Э получила сообщение, подобного рода. — Продолжила Эмили.

— И вы?

Ария рассказала полиции об Э.

Несколько копов подходили ко мне, и хотели задать несколько вопросов.

И я думаю, что Э. об этом тоже знает.

— О Боже мой, прошептала Мона, ее глаза расширились.

Она посмотрела на девочек по очереди.

— Это ведь плохо, да?

— Да, это может быть действительно очень плохо, — подтвердила Эмили.

Кто — то толкнул ее локтем в затылок, и она потерла череп, раздражившись.

Это место были не совсем то, где можно было бы говорить о подобных вещах.

Спенсер двигала руками вдоль бархатной подушки кушетки.

— Да. Действительно.

Давайте не паниковать.

Если копы здесь, — то мы в безопасности.

Мы найдем их и будем с ними неподалеку.

— Но, это… Она указала на большой крест на фото Эли, — иначе ты мертва сука.

— Я знаю, кто это написал.

Она посмотрела на девчонок, собираясь с духом.

— Это была Мелисса.

— Твоя сестра? — Подскочила Ханна.

Спенсер серьезно кивнула, стробоскопы, осветили ее лицо.

— Я думаю, Мелисса, убила Эли.

В этом есть смысл.

Она знала, что Эли и Иен встречались.

И она этого не смогла вынести.

— Стоп, стоп, стоп!

Мона положила свой Рэд Булл.

— Элисон и… Йен? Они были вместе? — она с отвращением скривила рот

— Да…

А вы ребята знали?

— Мы вычислили это несколько дней назад.

Она завернулась в пальто.

Ей вдруг стало холодно.

Ханна исследовала подпись Мелиссы на фотографии.

— Почерк похож.

Мона посмотрела на Ханну испытующе.

— И она находилась там в ванной вместе с тобой?

Может она все еще там? — Ханна вытянула шею, чтобы осмотреться.

Позади них официант уронил поднос с посудой.

Толпа школьников загоготала.

— Я тут везде ее высматриваю. — сказала Спенсер.

И нигде ее не вижу.

— Так, что же нам делать? — Спросила Эмили, ее сердце, стучало быстрее и быстрее.

— Я собираюсь рассказать Вилдену о Мелиссе, — сказал Спенсер как будто между прочим.

— Но, — Эмили протестовала.

— Э. в курсе, что мы так сделаем.

И Э. знает, что Ария общалась с полицией.

— Что, если это — только своего рода большая игра ума?

— Она права. — Согласилась Мона.

Это может быть ловушкой.

Спенсер пожала плечами.

— Это точно Мелисса.

Я уверена.

Я должна вывести ее на чистую воду.

Мы должны это сделать в память об Эли.

Она потянулась к своей расшитой блестками сумки и нашла телефон.

— Я звоню в участок, Уилден наверняка там.

Вилден наверняка там.

Она нажала вызов, и поднесла трубку к уху.

Позади них, ди-джей выкрикнул, “Все хорошо проводят время сегодня вечером?!” Толпа на танцполе кричала, “Да!”

Эмили закрыла глаза.

Мелисса.

С тех пор, как полиция стала расценивать смерть Эли как убийство, Эмили не была в состоянии вообразить то, как убийца сделал это.

Она представляла Тоби Кавано, хватающего Эли сзади, и его удар по голове, и как он бросает ее бездыханное тело, в канаву у дома Дилаурентис.

Она пыталась представить Спенсер, делающего ту же самую вещь с Эли, обезумевшую по поводу ее отношений с Иэном Томасом.

Теперь она увидела, что Мелисса Гастингс схватила Эли за талию и потянула ее к канаве.

Только … Мелисса была такая худенькая, что Эмили, не могла вполне точно полагать, что у нее была сила, чтобы силой утащить Эли.

Возможно, у нее было оружие, такое как кухонный нож или канцелярский.

Эмили вздрогнула, воображая канцелярский нож у тонкого горла Эли.

— Уилден не брал трубку.

Спенсер отбросила телефон назад в сумку.

— Я сама пойду в участок.

Она сделала паузу и потерла лоб.

Черт.

Мои родители привезли меня сюда.

Мы приехали прямо из Нью-Йорка.

У меня нет машины.

— Я тебя доброшу.

Предложила Мона.

Эмили поднялась.

— Я с вами.

— Мы все пойдем, — сказала Ханна.

Спенсер пожала плечами.

— Ханна, это твоя вечеринка.

Ты должна остаться.

— На самом деле. — Подтвердила Мона.

Ханна перебирала ее пуговицы.

— Вечеринка конечно замечательная, но не это сейчас важно.

Мона укусила край губы.

Я думаю, что вы должны остаться еще на некоторое время.

— Заметила Ханна поднимая бровь.

— Почему?

Мона качалась назад и вперед на ее пятках.

— Мы пригласили Джастина Тимберлейка.

У Ханны сжалась грудь, как будто бы Мона выстрелили в нее.

— Что?

— Он был клиентом моего папы, еще тогда, когда был простым парнем, и он был у нас в долгу.

Правда он чуток опаздывает.

Я уверена, что он скоро придет, и я бы не хотела, чтобы ты это пропустила.

Она обворожительно улыбнулась.

— Вау.

Спенсер присвистнула от удивления.

— Ты никогда мне об этом не говорила.

— И ты его ненавидишь, Мона! — Ханна заикалась.

Мона сконфузилась.

— Это же ведь твоя вечеринка, не моя!

— Он обещал пригласить тебя на танец.

И я бы не хотела, чтобы ты упустила такой шанс.

Ханна обожала Джастина Тимберлейка сколько себя помнила.

Всякий раз, когда Ханна имела обыкновение говорить о том, как Джастин должен быть с нею вместо Камерон Диас, Эли всегда кудахтала бы и говорила бы, “Ну, в тебе две Кемерон — по цене одной". Ханна отворачивалась бы, пострадала бы, пока Эли напоминала ей, что нельзя быть настолько чувствительной.

— Я останусь с тобой, Ханна. — Продолжила Эмили, взяв ее за руку.

Мы подождем Джастина.

Обещаем, что будем держаться вместе по дороге в полицейский участок.

Ладно?

— Я не знаю, — ответила Ханна неуверенно. Даже тогда, когда Эмили сказала, что она тоже хочет остаться.

— Может нам действительно лучше всем пойти?

— Всем лучше остаться. — не согласилась Спенсер.

— Встретимся здесь.

С тобой все будет в порядке.

Э. не сможет причинить тебе время в полицейским участке.

Просто не ходи никуда одна.

Мона взяла руку Спенсер, и они скользнули через толпу к выходу палатки.

Эмили взглянула на Ханну ободряюще, ее живот заркутило.

— Будь рядом, — взмолилась Ханна тонким голоском.

— Конечно, — заверила ее Эмили.

Она взяла руку Ханны и сжала ее, но она не могла перестать нервно оглядывать толпу.

Спенсер сказала, что она столкнулась с Мелиссой в ванной.

И это значит, что убийца Эли может быть здесь и прямо сейчас.

Момент истины.

Находится в свете софитов, с настоящим Тимберлейком, не с фарфоровой копией из музея Мадам Тюссо, Выдерживание на стадии с настоящим Джастином Тимберлейком — не статуэткой воска в Мадам Тюссо или самозванцем у входа в Тадж-Махал в Атлантик-Сити — казалось чем то фантастическим.

Это был бы настоящий рот Джастина, дарящий Ханне большую улыбку, настоящие глаза Джастина, изучающиетело Ханны, когда она танцевала вокруг, и настоящие руки Джастина, когда он подарил для нее взрыв аплодисментов для того, чтобы поддержать ее, для того, чтобы она смогла выжить в таком серьезном несчастном случае.

На самом деле, Джастин, пока еще не показался.

Ханна и Эмили караулили из окна, не сводя глаз с колонны дорогих лимузинов.

— Это будет так восхитительно, — прошептала Эмили.

— Ага, кивнула Ханна.

Но она на самом деле не была уверена, что будет этим наслаждаться.

Она почему-то чувствовала какой-то нехороший осадок по поводу этого.

Что-то в ней нарывало, чтобы прорваться, как моль, борющаяся в коконе.

Вдруг, Ария вышла из толпы.

Ее темные волос были спутаны и на ее щеке был ушиб.

Она все еще носила свою Дневную спортивную куртку Роузвуда и плиссировала юбку, и выглядела очень неуместной среди других одетых людей на вечеринке

— А вот и вы — выдохнула она.

"Мне нужно поговорить с тобой.

— И мне тоже нужно с тобой поговорить. — прошипела Эмили.

— Ты рассказала Уилдену об Э.! — глаза Ариии сузились.

— Да, я.

Да.

— Я подумала, так будет правильно.

— Зато я — нет! — Ханна схватила, ее, гнев переполнял ее.

— Э. знает, что ты сделала. Ария.

Э. одна из нас.

Что с тобой произошло?

— Я знаю, что Э. знает. — согласилась Ария, она выглядела измученной.

— Я тебе должна рассказать еще кое-что.

Где Спенсер?

— Она ушла в полицейский участок. — ответила Эмили.

Огни дискотеки менялись, отражаясь на лице от оттенков розового до синего

— Мы тебе пытались дозвониться, но ты не брала трубку.

Ария села на соседнюю кушетку, выглядя немного ошарашенной и смушеной.

Она подняла графин сверкающей воды и вылила себя огромный стакан.

— Она пошла в отделение полиции из-за … Э? Полицейские хотят расспросить всех.

— Нет не из-за этого. Она знает, кто такая Э, — возразила Ханна.

Она решила рассказать, кто убил Эли.

Глаза Арии сузились.

, казалось, игнорировала то, что Ханна только сказала в целом.

— Что-то действительно странное только что со мной произошло.

Она осушила еще один стакан.

— У меня только что была долгая беседа с Дженой Кавано.

И….Она все знает о той ночи.

— И о чем ты думала, разговаривая с Дженноой? — Рявкнула Ханна.

А затем, остаток того, что сказала Ария, точно также как когда ее учитель физики, объяснила, что годы требуется чтобы радиоволны достигли космоса.

Рот Ханны открылся и вся кровь ушла к ее голове.

— Что только что ты сказала? — Ария дотронулась до своей головы.

— Я брала уроки художественного искусства, — и Дженна тоже.

Вечером, я вернулась в класс, и Дженна была там.

У меня было это странное чувство, что она и есть Э. и что она собиралась сделать мне что-то ужасное

У меня начался приступ паники… и когда я очнулась, Дженна все еще была рядом

Она помогла мне.

Я чувствовала себя ужасно, и начала выбалтывать все.

Но прежде, чем я успела что то сказать, Дженна меня прервала.

Она рассказала, что помнит все о той ночи.

Ария посмотрела на Ханну и Эмили.

— Она и Эли это придумали вместе.

В воздухе повисла пауза.

Ханна чувствовала биение своего сердца.

— Этого не может быть, — воскликнула Эмили, и резко встала.

Просто не может быть.

— Не может быть, — эхом вторила Ханна.

О чем говорила Ария?

Ария поправила выбившуюся прядь волос за уши.

— Дженна сказала, что она попросила Эли помочь ей проучить Тоби.

— Она хотела избавиться от Тоби, — Я уверена, потому что он…. ну ты знаешь.

Приставал к ней.

Эли пообещала помочь.

Но все пошло не так.

Но Дженна хранила тайну так или иначе — она сказала, что это в итоге решило ее проблему.

От брата она избавилась.

Но… она также сказала, что той ночью у домика был кто-то еще.

Не считая Эли и нас.

И этот кто-то все видел.

Эмили раскрыла рот от удивления.

— Нет…

— Кто? Кто это был? — требовательно вскрикнула Ханна, чувствуя как ее колени подкашиваются.

Ария пожала плечами.

— Она мне не сказала.

Еще одна долгая пауза.

Басовая партия песни Сиары пульсировала на заднем плане.

Ханна осмотрелась по сторонам, удивляясь, как же далеки были все от их проблем.

Майк Монтгомери терся с девчонками из школы Квакера; взрослые толпились вокруг бара, напиваясь; и группа девочек из ее класса шептала ехидно о том, какими толстыми все остальные выглядели в их платьях.

Ханна почти хотела отправить всех по домам, рассказать что вселенная перевернулась вверх тормашками и это не лучшее время для веселого времяпрепровождения.

Почему Дженна обратилась именно к Эли. — Эмили злилась.

— Эли ее ненавидела.

Ария провела пальцами по волосам, которые были влажными от дождя.

— Она сказала, что именно Эли ее поймет.

Что у Эли были такое же проблемы, что и у нее.

Ханна нахмурилась, смущенная.

— Схожие проблемы? С Джейсоном?

— Я думаю, да. — Ария размышляла.

— Думаю, Джейсон, вел себя с Эли так же как Тоби с Дженной.

Ханна сморщила нос, вспоминая красивого-но-угрюмого старшего брата Эли.

Джейсон был всегда немного … странный.

— Нет, девчонки, этого быть не может.

Руки Эмили упали на колени.

— Джейсон был капризен, но он не был хулиганом.

Он и Эли всегда казались действительно довольными друг другом.

Тоби и Дженна казались довольными друг другом, также, — напомнила ей Ария.

"Я слышала, что каждый четвертый брат жесток со своей сестрой," сказала Ханна.

— Это глупо. — продолжила Эмили.

— Не верь всему, что говорят.

Ханна замерла.

Она резко повернула голову к Эмили.

— Что ты только что сказала? — губы Эмили задрожали.

— Я сказала, — не верь всему, что слышишь.

Слова разветвлялись в подобных гидролокатору концентрических кругах

Ханна слышала их снова и снова, они блуждали назад и вперед в ее голове.

Ее мозг разрывало.

Не верь всему, что слышишь.

Она уже видела эти слова раньше.

Это было в последнем сообщении от Э.

от Э.

Из той ночи, что она не помнила.

Ханна видимо вскрикнула, потому что Ария к ней повернулась.

— Ханна, что?

Воспоминания начали возвращаться, как линия домино, падающих один за другим.

Ханна увидела себя шатающейся в разорванном платье на вечеринке Моны, ее страдание и унижение.

И как Мона смеялась ей в лицо, и называла ее китом.

И это не Мона послала ей это платье, а Э.

Она вспомнила, как сделала шаг назад, и как она оступилась и упала на землю.

И разрушительный непристойный звук разошедшегося шва.

И увидела Мону, смеявшеюся громче всех.

И потом, Ханна увидела себя, сидящей в ее Toyota Prius на автостоянке Планетария Hollis, в трикотажной рубашке и спортивных шортах, ее глаза, опухшие от рыданий.

Она услышала сигнал ее телефона, и увидела как она протянула к нему руку.

— Ой, наверное, я ошиблась, никто не делал липосакцию.

Не верь всему, что слышишь! — кроме сообщений от Э!

Сообщение было с обычного домашнего телефона, и Ханна прекрасно знала этот номер.

Ханна издала приглушенный вопль.

Лица, смотрящие на нее казались стертыми и, мерцали, как будто они были голограммами.

“Ханна … ты что?” Эмили вопила

— О…

Боже…

Мой… — прошептала Ханна.

— Это, Мона.

Эмили нахмурилась.

— Что Мона? — Ханна сдернула маску.

Хлынул свежий воздух.

Ее шрам пульсировал, как будто это было отдельное существо, вне ее лица.

Она даже не посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что никто не заметил, ее уродливое лицо, потому что прямо сейчас, это не имело значения.

Я вспомнила то, что собирался сказать вам девчонки той ночью, когда я назначила встречу — сказала Ханна, слезы, наполнили ее глаза.

— Э. - это Мона.

Эмили и Ария уставились на нее настолько безучастно, что Ханна задавалась вопросом, услышали ли они то, что она сказала.

Наконец Ария спросила — Ты уверена?

Ханна кивнула.

— Но Мона сейчас со Спенсер, — медленно произнесла Эмили.

— Я знаю, — прошептала Ханна.

Она бросила свою маску на кушетку и встала.

— Мы должны найти ее.

Прямо сейчас.

Я заполучу вас, мои красотки

Спенсер и Моне потребовались почти десять минут, чтобы пересечь лужайку загородного клуба и попасть на автостоянку, влезть в огромный желтый как такси Hummer Моны, и рвануть с автостоянки.

Спенсер взглянула на палатку вечеринки Ханны.

Палатка была освещена как торт ко дню рождения, и колебания от музыки были почти видимы.

— Это было действительно удивительной вещью, которую ты сделала, пригласив Джастина Тимберлейка для Ханны, — пробормотала Спенсер.

— Ханна — мой лучший друг, — ответила Мона.

— Она прошла через многое, -

И я хотела сделать эту вечеринку особенной.

Она имела обыкновение говорить о Джастине все время, когда мы были помладше, — продолжала Спенсер, пристально выглядывая из окна, старый сельский дом, который имел обыкновение принадлежать одному из DuPonts, но был теперь рестораном, пролетел мимо.

Несколько человек, которые закончили обед, вышли, счастливо болтая.

— Я не знала, что он ей до сих пор так нравился. — заметила она натяжно улыбаясь.

натяжно улыбнулась Мона.

— А я все про Ханну знаю.

Иногда мне кажется, что я знаю Ханну даже больше, чем она сама.

Она коротко взглянула на Спенсер.

— Ты же должен стараться сделать все, чтобы те, кого ты любишь чувствовали себя хорошо.

Мона приостановилась на знаке стоп, и залезла в сумку, чтобы достать жвачку.

Машину сразу охватил запах банановой жвачки.

— Хочешь одну? — спросила она Спенсер, разворачивая кусочек, и кладя ее в рот.

Я одержима этой жвачкой.

Такую можно купить только в Европе, но одна девочка в моем классе истории дала мне целый пакет.

Она жевала глубокомысленно.

Спенсер жестом показала, что ей не надо.

Она была не в настроении жевать прямой сейчас.

Поскольку Мона проехала Академию Вождения Фэрвью, Спенсер яростно хлопнула по ее бедру.

"Я не могу этого сделать," завопила она.

"Мы должны вернуться, Мона.

Я не могу вернуть Мелиссу."

Мона посмотрела на нее, затем повернула на автостоянку Академии вождения.

Они встали на место для инвалидов, потом Мона переместила Хаммер в парк.

"Хорошо…"

"Она моя сестра.

" Спенсер безучастно глядела вперед.

Здесь было черно, как смоль и воздух пах сеном.

На расстоянии она услышала ржание.

"Если Мона сделала это, не должна ли я защитить ее?"

Мона выжала сцепление и достала Мальборо Лайт.

Она предложила Спенсер, но та покачала головой.

Поскольку Мона зажгла сигарету, Спенсер наблюдала, как вспыхнул оранжевым кончик и появился завиток дыма, сначала в салоне Хаммера, а потом уходил в боковое окно.

"Что имела в виду Мелисса в ванной?" спокойно спросила Мона.

"Она сказала, что после того, что сказала ей ты на пляже, она думает, что вы, ребята, понимали друг друга.

Что ты ей рассказала?"

Спенсер впилась ногтями в ладонь.

"Воспоминание о ночи, когда пропала Эли," призналась она.

"Мы с Эли дрались…и я пихнула ее.

И она ударилась о каменную стену.

Но я держала в себе это все это время.

" Она посмотрела на Мону, ожидая ее реакции, но лицо Моны было непоколебимо.

"Я выболтала это Мелиссе на днях.

Я должна была сказать кому-нибудь."

"Постой," прошептала Мона, внимательно вглядываясь в лицо Спенсер.

"Ты думаешь, что это сделала ты?"

Спенсер прижала ладони ко лбу.

"Я тогда была безумна."

Мона крутилась на месте, выдыхая дым через нос.

"То фото Эли и Йена, в твоем кошельке, правильно? Что если для Мелиссы это некоторого рода ключ, доказывающий то, что сказала ты ей? Возможно Мелисса прямо сейчас собирается в полицию."

Спенсер округлила глаза.

Она вспомнила, что Мелисса добавила "понимание.

" "Дерьмо," прошептала она.

"Ты думаешь?"

"Я не знаю.

" Мона схватила Спенсер за руку.

"Я думаю, ты сделаешь все правильно.

Но если ты захочешь вернуться, то я сделаю это."

Спенсер провела по грубым бусинам на рычаге остановки пальцами.

Правильно ли она делала? Ей было жаль, что это она подозревала, что Мелисса была убийцей.

Она жалела, что это не сделал кто-нибудь другой.

Тогда она вспомнила, как порвала тенд загородного клуба, отчаянно ища Мелиссу.

Где она? Что делает прямо сейчас?

"Ты права," прошептала она сухим голосом.

"Это правильно."

Мона кивнула, затем снова переключила скорость и отъехала от школы вождения.

Она выбросила окурок через окно и Спенсер смотрела на эту крошечную вспышку света среди сухих былинок, когда они уже отъехали.

Когда они отъехали дальше Сайдкик Спенсер засигналил.

Спенсер расстегнула молнию на сумке.

"Может быть это Вилден," пробормотала она.

Но это было сообщение от Эмили.

Ханна вспомнила.

Мона это Э.Если получила это сообщение, то ответь мне.

Спенсер уронила телефон на колени.

Она прочитала сообщение снова.

И снова.

Слова как будто бы были написаны на арабском языке — Спенсер никак не могла их разобрать.

Вы уверены? отправила она.

Да, написала Эмили.

Приезжай сюда.

СЕЙЧАС ЖЕ.

Спенсер уставилась на рекламный щит кофе Wawa, на камень, расписанный как будто постройка, затем на огромную треугольную церковь.

Она стала пытаться дышать нормально, считая от одного до ста, надеясь, что это успокоит ее.

Мона тщательно смотрела за дорогой.

Ее платье на брительках полностью было по ней.

У нее был шрам на правом плече, видимо от ветряной оспы.

По ней нельзя было сказать, что она сделала это.

"Так это был Вилден?" защебетала Мона.

"Гм, нет.

" Голос Спенсер стал писклявым, так как она выдавила его из себя.

" Это была…это была моя мама."

Мона кивнула, удерживая все ту же скорость.

Телефон Спенсер снова засветился.

Пришли другие сообщения.

Затем еще, еще и еще.

Спенсер, что происходит, ответь нам.

Спенсер, ты в опасности.

Ответь нам, что с тобой все хорошо.

Мона улыбнулась, ее глазные зубы светились в тусклом свете приборной панели машины.

"Ты конечно популярна.

Что там?"

Спенсер пыталась улыбнуться.

"Эм, ничего."

Мона посмотрела на экран главного текстового поля телефона Спенсер.

"Эмили, хах? открывает шоу Джастина?" "Эм…" Спенсер звучно сглотнула.

Улыбка испарилась с лица Моны.

"Почему ты не хочешь мне говорить, что там?" "Ни-ничего," запиналась Спенсер.

Мона усмехнулась и откинула свои локоны за плечи.

Ее светлая кожа светилась в темноте.

"Что за секреты? Я что, не достаточно хороша, чтобы знать это?"

"Конечно же нет," запищала Спенсер.

"Это просто…Я…"

Они подкатывались к красному сигналу светофора.

Спенсер смотрела назад и вперед, когда медленно нажимала на кнопку разблокировки дверей.

Поскольку она держалась за ручку двери одной рукой, Мона схватила ее за другое запястье.

"Что ты делаешь?" глаза Моны пылали в красном свете светофора.

Ее голова поворачивалась то к телефону Спенсер, то на ее испуганное лицо.

Спенсер увидела, что Мона все поняла — как будто бы черно-белый цвет окрасился, как в Волшебнике страны Оз.

Выражение на лице Моны дошло от непонятливости до шока, а затем…ликования.

Она снова заблокировала двери.

Когда загорелся зеленый сигнал, она нажала на педаль газа, что довело до тошноты, затем она повернула на ухабистую проселочную дорогу с двумя переулками.

Спенсер увидела, что одометр поднялся от пятидесяти до шестидесяти, а затем и до семидесяти.

Она крепко сжимала ручку двери.

"Куда мы едем?" спросила она тихим испуганным голосом.

Мона посмотрела на Спенсер сбоку, на ее лице играла зловещая улыбка.

"Ты никогда не была терпеливой.

" Она мигнула и послала Спенсер воздушный поцелуй.

"Но теперь ты должна ждать и увидишь.

Преследование

Так как Ханна приехала на вечеринку в лемузине, а мама Эмили привезла ее, единственным способом передвижения оставалась неуклюжая, непредсказуемая Субару Арии.

Ария привела других на стоянку, ее зеленые замшевые ботинки стучали по тратуару.

Она вручную отперла дверь и села на водительское сиденье.

Ханна села на переднее сиденье пассажира, а Эмили отодвинула книги Арии, пустые стаканы из под кофе, запасную одежду, мотки пряжи и пару ботинок и села в салоне.

Ария втиснула свой телефон между плечом и подбородком, набрала Вилдену, чтобы узнать, обнаружили ли Спенсер и Мону в отделении полиции.

Но после восьмого безответного звонка, она, расстроившись, повесила трубку.

"Вилдена нет на месте," сказала она.

"И в его отделении он не берет.

" На мгновение они затихли, они проиграли в собственных мыслях.

Как Мона могла быть Э? думала Ария.

Как Мона могла столько знать о нас? Ария пробежалась по всему, что Мона сделала ей — угрожала ей куклой Злой Королевы, послала Шону фотографии из-за которых арестовали Эзру, отправила письмо Элле, которое разрушило их семью.

Мона сбила Ханну автомобилем, загнала Эмили в школу и заставила думать, что Спенсер убила Эли.

Мона приложила руку к смерти Тоби Кавано…и возможно к смерти Эли, тоже.

Ханна смотрела вперед и ее глаза не мигали, как будто бы она была одержима.

Ария коснулась ее руки.

"Ты действительно уверена в этом?"

Ханна судорожно закивала.

"Да.

" Ее лицо было бледным, а губы были сухими.

"Вы думаете, что это была хорошая идея, отправить сообщение Спенсер?" спросила Эмили, в миллиардный раз проверяя телефон.

"Она снова не ответила."

"Возможно, что сейчас она в отделении полиции," ответила Ария, пытаясь успокоиться.

"Возможно Спенсер отключила свой телефон.

И наверное поэтому не отвечает Вилден."

Ария посмотрела на Ханну.

Большая, блестящая слеза катилась вдоль ее ушибов и стежков.

"Если Спенсер причинят боль — это будет моя вина," прошептала Ханна.

"Я должна была вспомнить быстрее.

" "Это абсолютно не твоя вина," серьезно сказала Ария.

"Ты не можешь управлять, когда вспоминать какие вещи.

" Она положила руку на кисть Ханны, но та выдернула ее, закрыв руками лицо.

Ария не знала, как ее утешить.

Нужно чувствовать себя также, чтобы понять каково это, что твой лучший друг есть твой худший враг? Лучшая подруга Ханны пыталась убить ее.

Внезапно Эмили начала задыхаться.

"Та фотография," прошептала она.

"Какая фотография?" спросила Ария, начиная прибавлять скорость.

"Та…с Эли и Йеном, которую нам показывала Спенсер.

Та с подписью? Я знала, что видела ее где-то еще.

Теперь я знаю где."

" Эмили недоверчиво усмехнулась.

"Я была в редакции ежегодники пару дней назад.

И эти фото были внутри чьих-то сумок.

Это там, где я видела это фото.

" Она подняла глаза, озираясь на других.

"В сумке Моны.

Но я только видела руку Эли.

Розовый рукав был изношен и имел крошечный разрез."

Отделение полиции было только в миле или так далеко, прям за Hooters.

Было удивительно, что Ария и Майк были там примерно за час.

Когда они остановились, то все три нагнулись вперед.

"Дерьмо.

" На автостоянке было восемь полицейских машин и ее машины там не было.

"их здесь нет!"

"Успокойтесь.

" Ария выключила фары машины.

Они вышли из машины и двинулись ко входу в полицейский участок.

Люминесцентная лампа внутри была зеленой и резкой.

Несколько полицейских уставились на нах, открыв рты.

Небольшие зеленые скамьи были пусты за исключением лежащих на них брошур о том, что вы должны сделать, если ваш автомобиль угнали.

Из-за угла появился Вилден с телефоном в одной руке и стаканом кофе в другой.

Когда он увидел Ханну и Эмили в их вечерних платьях и с масками, свисающими с их кистей, а также Арию в униформа Розвуд Дэй и с травмой на голове, то он искоса подозрительно глянул на них.

"Привет, девочки," медленно произнес он.

"Что случилось?"

"Ты должен помочь нам," сказала Ария.

"Спенсер в беде."

Вилден жестом указал им на скамью.

"Как?"

"Сообщения, которые мы получали," объяснила Ария.

"О чем я говорила вам ранее.

Мы знаем от кого они."

Вилден встревожился.

"Вы знаете?" "Это Мона Вандерваал,"сказала Ханна, ее голос перешел в рыдания.

"Это то, что я вспомнила.

Это моя лучшая отстойная подруга."

"Мона…Вандерваал?" глаза Вилдена скакали от одной на другую девушку.

"Девушка, которая запланировала твою вечеринку?"

"Спенсер сейчас находится в машине с Моной," сказала Эмили.

"Они должны были приехать сюда — у Спенсер была информация для тебя.

Но потом я послала ей сообщение с предупреждением о Моне…и теперь мы не знаем, где она сейчас.

Телефон Спенсер отключен."

Вы пытались звонить Моне?" спросил Вилден.

Ханна смотрела на линолеум.

Вдруг в обезьяннике зазвонил один телефон, затем другой.

"Я пыталась.

Она не поднимала трубку."

Внезапно сотовый телефон в руке Вилдена засветился.

Ария мельком увидела номер на экране телефона.

"Это Спенсер!" закричала она.

Вилден принял вызов, но ничего не сказал.

Он включил громкоговоритель и, посмотрев на девочек, приложил палец к губам.

Шшш, произнес он губами.

Ария и ее старые подруги столпились вокруг маленького телефона.

Сначала было просто шумно.

Потом они услышали голос Спенсер.

Он был отдаленным.

"Я всегда думала, что в Сведесфорд Роад красиво," говорила она.

"Так много деревьев, особенно в этой изолированной части города."

Ария и Эмили обменялись непонимающими взглядами.

И тогда Ария вспомнила, что видела подобное в одном сериале, который она смотрела со своим братом.

Возможно, Спенсер незаметно набрала номер Вилдена, чтобы подсказать, куда сейчас везет ее Мона.

"Итак….почему мы поворачиваем на Брэйнард Роад?" Спросила Спенсер очень громко и четко.

"Это не дорога к отделению полиции."

"Ах, Спенсер," услышали они как ответила Мона.

Вилден записал в свой блокнот Брэйнард Роад.

Другие полицейские собрались вокруг них.

Эмили спокойно объяснила что происходит и тогда один из полицейских принес большую раскладную карту и выделил желтым маркером названные Шедесфорд и Брэйнард.

"Мы едем к реке?" снова прозвучал голос Спенсер.

"Возможно," монотонно сказала Мона.

Глаза Арии расширились.

Река Моррелл была фонтанирующей рекой.

"Мне нравится река," громко произнесла Спенсер.

Затем был слышен удушающий вопль.

Они услышали шум сталкивания, визг шин и звук, нажимающихся всех кнопок сразу…а затем ничего не было слышно.

Экран сотового телефона Вилдена замигал.

Звонок завершен.

Ария посмотрела на других.

Ханна схватила голову руками.

Было похоже, что Эмили собирается упасть в обморок.

Вилден встал, убрал телефон в футляр и достал из кармана ключи от машины.

"Мы проверим все пути к реке в той области.

" Он указал на крупного полицейского, сидящего за столом.

"Отследите по ДЖИПИЭС этот телефонный звонок.

" Затем он повернулся и пошел к своему автомобилю.

"Подожди,"сказала Ария, подбегая к нему.

Вилден повернулся.

"Мы едем."

Вилден опустил плечи.

"Это не-"

"Мы едем," сказала Ханна сильным, стальным голосом.

Вилден поднял одно плечо и вздохнул.

Он указал на заднее сиденье машины.

"Хорошо.

Садитесь.

Предложению Спенсер нельзя отказать

Мона выхватила телефон Спенсер из ее рук, нажала END, и выкинула все это в окно, не снижая скорости хаммера.

Затем она резко развернулась, вернулась вниз по узкой ухабистой Брэйнэрд Роад и поехала по трассе в южном направлении.

Они проехали около пяти миль и выехали около ожоговой клиники Билла Митча.

Лошадиные фермы и строящиеся дома вдоль дороги сменились лесом.

Только когда они проехали мимо обветшалой старой церкви Куакера, Спенсер поняла куда они действительно направляются — плавательный карьер.

Спенсер играла в большом озере на базе карьера.

Дети ныряли с прилегающих скал в воду, но в прошлом году было засушливое лето и мальчик из средней школы разбился, прыгнув со скал, сделав таким образом название карьера жутким и пророческим.

Ходили слухи, что призрак мальчика живет в периметре карьера и охраняет озеро.

Спенсер даже слышала, что Роузвудский сталкер устроил свое логово здесь.

Она бросила взгляд на Мону, чувствуя мурашки, бежавшие по её спине.

У неё было чувство, что Роузвудский сталкер водит этот Хаммер.

Спенсер впила свои ногти так глубоко, что была уверена, что останутся шрамы.

Звонок Вилдену и разговор о своем местонахождении было ее единственным планом, а теперь она была загнана в ловушку.

Мона взглянула на Спенсер краем глаза.

"Так, я полагаю Ханна вспомнила, да?"

Кивание Спенсер было едва заметным.

"Ей не следовало помнить", пропела Мона.

"Она знала, что это поставит вас всех под угрозу.

Так же, как Ария не должна была говорить копам.

Я послала её в "Хутерс", чтобы проверить, действительно ли она прислушалась к моим предупреждениям — в конце концов, "Хутерс" так близко к полицейскому участку.

Копы всегда там — поэтому это было бы так соблазнительно рассказать им все.

И конечно, она это сделала.

" Мона подняла свои руки

"Почему вы девочки продолжаете делать такие глупые вещи?"

Спенсер закрыла глаза, желая не упасть в оборок от страха.

Мона театрально зевнула.

"Опять же, вы делаете глупые вещи в течение многих лет, не так ли? Начиная со старой доброй Дженны Кавано.

" подмигнула она.

У Спенсер отпала челюсть.

Мона… знала?

Конечно знала.

Она была Э.

Мона взглянула на испуганное лицо Спенсер и сделала поддельно-удивленное выражение лица.

Тогда она растегнула молнию на ее платье, показывая черный шелковый лифчик и часть живота.

Вокруг ее грудной клетки был огромный морщинистый шрам.

Спенсер смотрела на это в течении несколькох минут, не отводя взгляд.

"Я была там той ночью, когда вы причинили Дженне боль,"прошептала Мона, ее голос стал грубоватым.

"Дженна и я были подругами, вы бы знали это, если бы не были заняты только собой.

Я пришла той ночью к Дженне, чтобы сделать ей сюрприз.

Я видела Эли…Я все видела…и даже получила небольшую память об этом.

" Она погладила свои шрамы от ожога.

"Я пыталась сказать людям, что это была Эли, но никто мне не поверил.

Тоби взял вину на себя так быстро, что мои родители подумали, что я обвиняю Эли из ревности.

" Мона покачала головой и ее волосы качались взад-вперед.

Как только она докурила сигарету, она подкурила еще одну, энергично соснув фильтр.

"Я даже попыталась поговорить с Дженной, но она отказывалась меня слушать.

Она продолжала повторять,"Это не так.

Это был мой сводный брат.

" " Мона подражала голосу Дженны на более высокой октаве.

"После этого я и Дженна перестали дружить," продолжала Мона.

"Но каждый раз, когда я смотрю в зеркало дома на мой шрам, я вспоминаю, что сделали вы, сучки.

Я знаю, что я видела.

И я.

Этого.

Никогда.

Не забуду."

Ее рот расплылся в жуткой улыбке.

"Этим летом я нашла способ заполучить вас, сучки.

Я нашла дневник Эли среди выброшенного мусора.

Я знала, что это непременно была Эли и она написала тонны ваших секретов в нем.

Действительно разрушительных секретов.

Это было похоже на то, что она хотела, чтобы дневник попал во вражеские руки."

Спенсер вспомнила, что за день как пропала Эли, она видела Эли в своей спальне, читающей что-то на ноутбуке с удивленной и жадной улыбкой на лице.

"Почему полицейские не нашли ее дневник, как только Эли пропала?" пробормотала она.

Мона подвела автомобиль в чащу деревьев и остановилась.

Перед ними была только темнота, но Спенсер почувствовала мчащийся поток и запах мха и влажной травы.

"Кто знает, какая невыносимая обстановка была? Но я рада, что они не сделали этого, а я сделала.

" Мона застегнула свое платье, затем посмотрела в лицо Спенсер, ее глаза сверкнули.

"Эли записала все ужасные вещи, которые вы сделали.

Как вы замучили Дженну Кавано, как Эмили поцеловала ее в домике на дереве, и как ты, Спенсер, поцеловала парня своей сестры.

Это было так легко, что мне кажется, что я становлюсь похожа на нее.

Все, что нужно было это только найти второй номер с заблокированным номером.

И вы сначала действительно подумали, что с вами связывается Элисон, не так ли?" Мона схватила руку Спенсер и засмеялась.

Спенсер дернулась от этого прикосновения.

"Я не могу поверить, что это была ты все время."

"Я знаю, не правда ли? Незнание так раздражает!" Мона весело захлопала в ладоши.

"Это было так забавно, наблюдать за вами, ребята, как вы сходите с ума…а потом тело Эли нашли и вы стали сходить с ума еще больше.

А отправка посылок вообще было чистый блеск…

" Она обхватила себя и погладила левую лопатку.

"Я должна была управлять вашими следующими действиями, даже тем, что вы сами еще не знали.

Но это было сделано настолько изящно, прям как платье пошива высокого класса, ты не думаешь так?"

Глаза Моны следили за реакцией Спенсер.

Тогда она аккуратно ударила Спенсер шутливо по плечу.

"ты выглядишь взбешенной.

Как будто я собираюсь сделать тебе или кому-то больно.

Это не должен быть этот путь."

"Быть…каким путем?" прошептала Спенсер.

"Я имею в виду, что сначала я ненавидела тебя, Спенсер.

Тебя больше всех.

Ты была лучшей подругой Эли и у тебя было все.

" Мона зажгла еще одну сигарету.

"Но когда…мы стали друзьями.

Это было так весело — планировать вечеринку Ханны и все время проводя вместе.

Разве мы не повеселились, светясь перед теми парнями? По правде говоря, это было хорошо? Я подумала…возможно я стала филантропом.

Как Анджелина Джоли."

Спенсер замигала от онемения.

"Я решила помогать тебе," объяснила Мона.

"Например ситуация с Золотой Орхидеей, которая быласчастливой случайностью.

Но это только потому что я действительно хочу сделать твою жизнь лучше, Спенсер.

Потому что я хочу честно заботиться о тебе."

Спенсер подняла бровь.

"Ч-что сказала?"

"Глупая Мелисса!" воскликнула Мона.

"Сделать Мелиссу убийцей.

Это так прекрасно.

Разве это не то, что ты всегда хотела? Твоя сестра в тюрьме и она исчезла из твоей жизни навсегда.

По сравнению с ней ты прекрасна!"

Спенсер уставилась на нее.

"Но…у Мелиссы был повод."

"У нее?" усмехнулась Мона.

"Или это то, во что ты хочешь верить?"

Спенсер открыла рот, но не издала звука.

Мона присылала сообщение, в котором говорилось, что убийца Эли прав по отношению к вам.

И написала, что это сделала она, вы знаете.

Мона подбросила фото в кошелек Спенсер.

Мона оглядела Спенсер.

"Мы сможем все перевернуть.

Мы можем вернуться в полицию и сказать Ханне, что это огромное недоразумение, что она не помнит, как все было по настоящему.

Мы можем переложить все это на кого-нибудь другого, кого ты недолюбливаешь.

Как на счет Эндрю Кэмпбела? Ты ненавидела его, не так ли?"

"Я…" пробормотала Спенсер.

"Мы можем посадить твою сестру в тюрьму," прошептала Мона.

"И мы можем быть Э вместе.

Мы будем управлять всеми.

Ты такая же коварная, как была Эли, Спенс.

И ты более симпатична, более умная и богатая.

Ты должна была стать лидером группы, а не она.

Я даю тебе шанс стать лидером сейчас, как это и должно было быть.

Твоя жизнь дома была бы прекрасна.

Твоя жизнь в школе была бы замечательна.

" Ее губы расплылись в улыбке.

"Ведь я знаю, как ты хочешь быть идеальной. "

"Но ты причинила моим друзьям боль," прошептала Спенсер.

"Действительно ли ты уверена, что они твои друзья?" глаза Моны сверкнули.

"Ты знаешь, на кого я дала след как на убийцу после Мелиссы? На тебя Спенсер.

Я напичкала Арию, твою хорошую подругу, всеми подсказками о том, что это сделала ты — я слышала, что вы с Эли дрались в ту ночь и она пропала после этого.

И Ария твоя лучшая подруга после этого? Она купилась на это.

Она на все была готова, чтобы разоблачить тебя. "

"Ария бы не сделала этого," завопила Спенсер.

"Нет?" подняла бровь Мона.

"Тогда почему я слышала ее разговор с Вилденом в воскресенье утром, на следующий день после случайности с Ханной?" она взяла случайность в кавычки.

"Она не тратила время в пустую, Спенс.

К счастью для тебя Вилден не купился на это.

А теперь ты считаешь кого-нибудь своими лучшими друзьями?"

Спенсер глубоко вдохнула несколько раз, не зная чему верить.

Мысли набивались в ее голову.

"Постой…если Мелисса не убивала Эли, то это сделала ты. "

Мона откинулась на спинку кресла, сминая все под собой.

"Нет.

" Покачала она головой.

"Но я знаю, кто это сделал.

Эли написала это на последней странице своего дневника — бедненькая девочка, это то, что написала она в последний раз в своей жизни прежде чем она умерла.

" Мона потеребила выпяченную губу.

"Там говорилось, что у Йена и у меня сегодня вечером состоится супертайная встреча.

" Мона спародировала голос Эли, но он был похож на голос дъявольской куклы в фильме ужасов.

"И я поставила ему ультиматум.

Я сказала ему, что ему лучше расстаться с Мелиссой до ее уезда в Прагу — или я расскажу ей и всем остальным, что было между нами.

" Мона сделала такой голос, будто бы ей все надоело.

"Ну потом уже все очевидно — для Йена это был предел.

И он убил ее."

Ветер приподнял края волос Моны.

"Я смоделировала себя после Эли — она была прекрасной сукой.

Никто не ускользнул от ее шантажа.

И если захочешь ты, то никто не ускользнет и от твоего шантажа."

Спенсер медленно качала головой.

"Но…но ты сбила Ханну автомобилем. "

Мона пожала плечами.

"я должна была сделать это.

Она знала слишком много."

"Я…Я сожалею," прошептала Спенсер.

"Но нет никакого шанса, что я захочу…быть Э вместе с тобой.

Чтобы управлять школой вместе с тобой.

Или что-то другое, что ты предложила.

Это сумашедше. "

Разочарованное выражение Моны вылилось в нечто темное.

Она сдвинула брови.

"Прекрасно.

Тогда все будет иначе. "

Голос Моны был подобен ножу, врезающемуся в кожу Спенсер.

Сверчки истерично щебетали.

Мчащийся поток был сравним с кровью, льющейся по венам.

В один миг Мона рванулась вперед и сжала руки на шее Спенсер.

Спенсер начала вырываться и попыталась нажать кнопку разблокировки снова.

Она пнула Мону в грудь.

И посколько Мона отскочила, Спенсер нажала ручку, пихнула дверь и вывалилась из автомобиля на колючую траву.

Она немедленно поднялась и побежала в темноту.

Она почувствовала под ногами траву, гравий и грязь.

Шум воды становился все громче и громче.

Спенсер знала, что приближается к скалистому краю карьера.

Шаги Моны послышались сзади и Спенсер почувствовала как руки Моны обхватили ее талию.

Она упала на землю.

Мона поднялась и сцепила руки на шее Спенсер.

Спенсер пиналась, боролась и задыхалась.

Мона хихикала, как будто это все было игрой.

"Я думала, что мы были друзьями, Спенсер.

" Мона гримасничала, все еще держа Спенсер.

Спенсер изо всех сил пыталась дышать.

"А я полагаю, что нет" закричала она.

Соберя всю свою энергию, Спенсер отбросила Мону, толкнув ее ногами в тело.

Мона приземлилась на торец в нескольких футах, ее ярко-желтая жвачка выпала изо рта.

Спенсер быстро подобралась к ее ногам.

Мона встала, ее глаза светились, а зубы были сжаты.

Между тем Мона рассредоточилась и надвигалась на нее, ее рот был треугольным от ярости.

Спенсер закрыла глаза и просто…среагировала.

Она схватила Мону за ноги.

Мона потеряла равновесие и начала падать.

Спенсер почувствовала как ее руки прижались к животу Моны и толкнула ее так сильно, насколько смогла.

Она увидела белки расширенных глаз Моны и услышала ее крик.

Мона упала назад и моментально исчезла.

Спенсер сначала не поняла, но она тоже падала.

Тогда она ударилась о землю.

Она услышала как крик отозвался эхом в ущелье, и в какой-то момент подумала, что это был ее собственный крик.

Ее голова со звуком ударилась о землю…и ее глаза, затрепетав, закрылись.

Верь увиденному

Ханна забралась на заднее сиденье к Вилдену вместе с Арией и Эмили.

Это было место, где сидели преступники — не то, чтобы в Розвуде их было много — но и они там сидели.

Даже при том, что она могла видеть Вилдена только через металлическую решетку между задним и передним сиденьями, она могла сказать, что его тон, когда он говорил через радиотелефон, был взволнованным также как и у нее.

"Кто-нибудь что-нибудь уже нашел?" спросил он в радиотелефон.

Они остановились на знаке стоп, как Вилден придумал, что делать дальше.

Они проехали возле главного входа Моррела Стрима, но только увидели детей из государственной школы, лежащих на траве и опьяневших.

Нигде не было признаков Хаммера Моны.

"Ничего," сказал голос в радиотелефоне.

Ария схватила руку Ханны и сильно сжала ее.

Эмили тихо рыдала в свои манжеты.

"Может быть она имела в виду другую реку," предположила Ханна.

"Возможно она говорила о реке в Мэрвин Трейл.

" И в то время, пока она была сдесь, возможно Спенсер и Мона просто сидели и болтали.

Возможно Ханна неправильно все вспомнила, может быть Мона не является Э.

Другие голоса трещали в радиотелефоне.

"Мы получили тревожный звонок из Карьера Плавающего Человека. "

Ханна впила ногти в руку Арии.

Эмили задыхалась.

"Вон там," сказал Вилден.

"Плавающего Человека…Карьер?" повторила Ханна.

Но Плавающий Человек стал счастливым местом — не задолго после их перевоплощения, Ханна и Мона встретили парней из Академии Дрейри.

Они устроили для них дефиле в модных купальниках посреди скал, гораздо приятнее было подразнить мальчишек, чем действительно крутить с ними.

Сразу после этого они написали на крыше гаража Моны ХМ+МВ=ЛЛЛЛЛДН, поклявшись друг другу, что они будет всегда вместе.

Так неужели все это было ложью? Неужели Мона с самого начала спланировала все это? И ждала того дня, когда собъет Ханну машиной? Ханна почувствовала непреодолимое желание попросить Вилдена остановиться, потому что ее тошнило.

Они подъехали к въезду в бухту плавучего человека, яркожелтый Хаммер Моны светился словно фонарь маяка.

Ханна ухватилась за ручку дверцы, хотя машина еще не остановилась.

Дверь приоткрылась, и она выскочила.

Ханна побежала к Хаммеру, но ноги все время подворачивались на неровном гравии.

"Ханна, стой!" закричал Вилден.

"Это небезопасно!"

Ханна услышала, что автомобиль остановился, и хлопнули дверцы.

Позади нее зашуршали листья.

Добравшись до машины, она обнаружила, что кто-то свернулся в клубочек возле переднего левого колеса.

Ханна увидела блеск светлых волос, и ее сердце подскочило в груди.

Мона.

Но это была Спенсер.

Грязь и слезы струились по ее лицу, на руках были глубокие раны.

Ее шелковое платье порвалось, а ноги были босыми.

"Ханна!" Надрывисто прокричала Спенсер, потянувшись к ней.

"Ты в порядке?" выдохнула Ханна, опускаясь рядом, и дотронулась до плеча Спенсер.

Она почувствовала холод и сырость.

Спенсер едва могла вымолвить слово, она тяжело рыдала.

"Мне так жаль, Ханна.

Мне так жаль."

"Почему?" спросила Ханна, сжимая руки Спенсер.

"Потому что…" Спенсер показала на край карьера.

"Думаю, она упала."

Почти сразу же раздался звук серены скорой помощи, сопровождаемой патрульной машиной.

Команда спасателей и полицейские окружили Спенсер.

Ханна отступила в оцепенении, т. к. врачи стали задавать Спенсер вопросы: все ли у нее цело, не болит ли где, и что произошло.

"Мона угрожала мне," без конца повторяла Спенсер.

"Она душила меня.

Я пыталась убежать, но мы начали бороться.

И тогда она…" Она снова указала в сторону обрыва.

Мона угрожала мне.

У Ханны затряслись коленки.

Это действительно произошло.

Полицейские разбрелись вдоль карьера с немецкими овчарками, фонариками и оружием.

Через несколько минут, один из них закричал, "Тут что-то есть!" Ханна вскочила на ноги и побежала к полицейскому.

Вилден, который был ближе других, остановил ее.

"Ханна," сказал он ей на ухо.

"Нет.

Не стоит."

"Но я должна видеть!" закричала Ханна.

Вилден обхватил ее руками.

"Только останься здесь, хорошо? Стой со мной. "

Ханна смотрела как полицейские исчезали в глубине карьера, спускались вниз к потоку.

"Нам нужны носилки!" закричал один из них.

Подоспели работники с носилками.

Вилден ласково придерживал волосы Ханны, используя часть своего тела, чтобы оградить ее от того, что происходило.

Но Ханна смогла расслышать.

Она слышала, как они говорили, что Мона была между двух скал.

Было похоже на то, что шея Моны была сломана.

И что они должны быть очень осторожны, вытаскивая ее.

Она слышала как они хрипели, когда положили ее на носилки и погрузили в машину скорой помощи.

Так как они прошли, Ханна увидела копну светлых волос Моны.

Она высвободилась от Вилдена и побежала.

"Ханна!" закричал Вилден.

"Нет!"

Но Ханна не бежала к скорой помощи.

Она бежала к хаммеру Моны, села на траву и ее начало рвать.

Она вытерла руки о траву и свернулась клубочком.

Двери скорой помощи закрылись и двигатель взревел, но они не включили сирену.

Ханна подумала, не было ли это по той причине, что Мона уже мертва.

Она рыдала до тех пор, пока не осталось слез.

Истощенная, она перевернулась на спину.

Она почувствовала что-то тяжелое и квадратное у бедра.

Ханна села и взяла это в руки.

Это был чехол для телефона из коричневой замши, Ханна не узнала его.

Она поднесла его к лицу и вдохнула запах.

Он пах ароматом Джин Пэтоу Джой, который был любимым Моны в течении многих лет.

Но телефон в чехле был не Sidekick из ограниченной серии Шанель о котором Мона умоляла отца, чтобы он привез из Японии, и с обратной стороны не были выложены инициалы МВ кристаллами Сваровски.

Этот телефон был обыкновенным BlackBerry, ничем не отличающимся.

Сердце Ханны упало, она поняла, что означает эта находка.

Чтобы убедиться в виновности Моны, достаточно было включить телефон и посмотреть.

Она ощутила аромат малиновых кустов, и неожиданно почувствовала будто вернулась на три года назад: она в бикини от Missoni, а Мона в закрытом купальнике от Calvin.

Они превратили демонстрацию мод в игру — если бы парни из Друри были бы удивлены лишь слегка — то они проиграли.

Если же мальчишки как голодные собаки начнут пускать слюни, то они купят друг другу спа средства.

Позже Ханна выбрала жасминовый скраб с морскими водорослями, а Мона лосьон для тела с жасмином, морковью и кунжутом.

Ханна услышала приближающиеся шагию

Она прикоснулась большим пальцем к чистому экрану BlackBerry, а затем бросила его в шелковую сумочку и пошла искать других.

Люди вокруг нее говорили, но она слышала только кричащий голос в голове, "Мона мертва."

Заключительная часть

Спенсер хромала к задней части полицейской автомашины с помощью Вилдена и Арии.

Они спрашивали ее снова и снова, не нужна ли ей скорая помощь.

Спенсер сказал, что она была вполне уверена, она ничего себе не сломала, и к счастью, она упала на траву, не повредив себе что-нибудь.

Она повесила ноги, из полицейской автомашины и Вилден присели перед нею, держа блокнот и магнитофон.

“Действительно ли ты уверена, что хочешь сделать это прямо сейчас?”

Спенсер закивала.

Эмили, Ария, и Ханна стояли позади Вилдена, когда он нажал кнопку Запись.

Фары другой полицейской автомашины сделали ореол вокруг него, подсвечивая его тело в красном.

Это напомнило Спенсер способ, которым у костра привыкли пользоваться для силуэта тела ее друзья в летнем лагере.

Если только бы она была в летнем лагере прямо сейчас.

Вилден глубоко вздохнул.

"Итак.

Вы уверены, в том что вам сказал Йен Томас, что он убил Эли. ”

Спенсер кивнула.

“Эли поставила ему ультиматум в ту ночь, когда она пропала без вести.

Она хотела, чтобы они встретились …, и она сказала, что, если Йен не расстанется с Мелиссой к тому времени, когда она уедет в Прагу, то Эли скажет всем, что было всё это время.

”Она убрала сальные, затвердевшие от грязи волосы от лица.

“Это было написано в дневнике Эли.

У Моны есть это.

Я не знаю где, но —”

“Мы собираемся обыскать дом Моны,” Вилден прервал запись, положив руку на колено Спенсер.

"Не волнуйся.

Он отвернулся и сказал другим копам в свою рацию, чтобы те привели Йена для допроса.

Спенсер слушала, безмолвно смотря на грязь под своими ногтями.

Ее друзья были ошеломлены.

— Боже, — прошептала Эмили.

— Йен Томас? Это звучит безумно.

Но это имеет некий смысл.

Он был намного старше, и если бы она кому-либо рассказала…

Спенсер обняла себя руками, чувствуя как по ее коже побежали мурашки.

Ей казалось, что Йен не мог этого сделать.

Спенсер верила, что Эли угрожала ему, она верила, что Йен мог разозлиться, но достаточно ли сильно для ее убийства? Это было так жутко, что за всё то время, что Спенсер проводила с ним, она и не подозревала его ни на одну секунду.

Он не казался ни нервным, ни задумчивым, у него не было угрызений совести, после того как стало известно об убийстве Эли.

Но возможно она неправильно поняла те знаки, а может и не увидела.

В конце концов, она села в машину с Моной.

Кто знал, что еще было верным из того, что было у нее под носом, но чего она не знала?

Послышался сигнал из рации Уилдена.

"Подозреваемый не дома", — сказал женский голос.

— Что вы хотите, чтобы мы сделали?

— Черт

Уилден посмотрел на Спенсер.

"Можешь предположить, где еще может быть Йен?"

Спенсер покачала головой, каждая мысль давалась ей с трудом, словно она брела через болото.

Уилден сел на переднее сидение.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он.

— Твои родители уже на пути домой из загородного клуба.

— Мы хотим поехать к Спенсер с вами.

Ария попросила Спенсер подвинуться, потом они с Ханной и Эмили сели на заднее сидение.

— Мы не хотим оставляться ее одну.

— Девчонки, вам не обязательно ехать, — мягко сказала Спенсер.

— Ария, а твоя машина?

Она показала на Субару Арии, которая казалась тонет в грязи.

— Я могу оставить ее на ночь.

Ария ухмыльнулась.

— Может, мне повезёт и кто-нибудь украдет ее.

Спенсер положила руки на колени. Она была слишком слаба, чтобы протестовать.

В машине было тихо пока Вилден проезжал мимо знака бухты плавающего человека, а затем по узкой калее, что вела к главной дороге.

Было тяжело поверить, что прошло лишь полтора часа с тех пор, как Спенсер ушла с вечеринки.

Все так изменилось.

— Мона была там в ту ночь, когда мы ранили Дженну, — пробормотала Спенсер отсутствующе.

Ария кивнула.

— Длинная история, но я говорила с Дженной сегодня.

Дженна знает, что мы сделали.

А теперь самое главное — она и Эли всё подстроили вместе.

Спенсер выпрямилась.

Казалось, что она не может дышать.

"Как? Почему?"

"Она сказала, что у нее с Эли были одинаковые проблемы с братьями или что-то вроде того," не очень уверенно сказала Ария.

— Я просто не могу этого понять, — прошептала Эмили.

На днях я видела Джейсона ДиЛаурентиса по новостям.

Он сказал, что он даже не разговаривает со своими родителями, и что его семья разрушена.

Почему он так сказал?"

" Есть много такого, что нельзя определить о человеке, глядя на него," слезно пробормотала Ханна.

Спенсер закрыла лицо руками.

Было так много, чего она не понимала, так много, что не имело смысла.

Она понимала, что должна чувствовать облегчение от того, что теперь все разрешилось — Э больше нет, убийца Эли скоро будет арестован, но она чувствовала себя еще более потерянной, чем прежде.

Она убрала руки и посмотрела на серебряный диск луны в небе.

— Девчонки, я должна вам кое-что рассказать, — нарушила молчание Спенсер.

"Что-то еще?" — прорыдала Ханна.

— Кое-что о той ночи, когда исчезла Эли.

Спенсер теребила свой серебряный браслет на руке, понизив голос до шепота.

"Помните когда я побежала из амбара за Эли? И сказала, что не видела куда она пошла? На самом деле…я видела.

Она пошла вниз по тропинке.

Я пошла за ней и мы подрались.

Из-за Йена.

Незадолго до этого я… поцеловала Йена, а Эли заявила, что он сделал это только потому, что она ему велела.

Она сказала, что они с Йеном по-настоящему любят друг друга, и она дразнила меня только потому, что заботилась обо мне."

Спенсер ощутила, что взгляды ее друзей устремлены на неею

Она собралась с духом, чтобы продолжить.

" Я так разозлилась…и толкнула ее.

Она упала на камни.

Раздался ужасный треск."

Слеза блеснула в уголке глаза Спенсер и скатилась по щеке.

Она подняла голову.

"Мне жаль, девченки.

Я должна была вам сказать.

Просто… я не помнила.

А когда вспомнила, то ужасно напугалась."

Когда она подняла глаза, то увидела, что друзья были ошеломлены.

Даже голова Вилдена была немного развернута, словно он старался все услышить.

Если бы они захотели, то могли бы выкинуть теорию о Йене в окно.

Они могли попросить Вилдена остановить машину и заставить Спенсер еще раз все повторить.

Прямо сейчас история могла бы приобрести ужасный поворот.

Эмили первая взяла Спенсер за руку.

Затем Ханна и Ария сделали тоже.

Это напомнило Спенсер фотографию, висевшую у Эли в фойе, где они держались за руки.

"Мы знаем, что это была не ты," прошептала Эмили.

"Это был Йен.

Только это имеет значение," уверенно сказала Ария, глядя Спенсер в глаза.

Складывалось впечатление, что она абсолютно верит Спенсер.

Они добрались до улицы Спенсер, и Вилден медленно ехал по длинной изогнутой дороге.

Родителей Спенсер еще не было дома, в окнах не горел свет.

"Не хотите, чтобы я остался с вами, пока не вернутся ваши предки?" Спросил Вилден, пока девченки выбирались из машины.

" Мы справимся."

Спенсер взглянула на остальных, неожиданно ощутив облегчение, что они здесь.

Вилден отъехал и медленно развернулся, сначала оставив позади старый дом ДиЛаурентис, потом Кавано, а затем огромное чудовище Вандерваал с отдельным гаражом внизу улицы.

В доме Моны конечно же никого не было.

Спенсер вся дрожала.

Она уловила вспышку света на заднем дворе.

Спенсер подняла голову, ее сердце быстро-быстро забилось.

Она направилась по каменной дорожке, которая вела во двор, а затем вдоль каменной ограды, что окружала всю их собственность, опираясь на нее.

Там, поверх столика, выложенного камнями бассейна, булькающего горячего джакузи, широкого двора, и даже отремонтированного сарая, очень далеко, почти там, где упала Эли, Спенсер увидела две фигуры, освещенные только лунным светом.

Они что-то напомнили ей.

Поднявшийся ветер щекотал спину.

Несмотря на то, что был не сезон, в воздухе разливался аромат жимолости, также как в ту ужасную ночь четыре с половиной года назад.

Внезапно ее память разом освободилась.

Она увидела, как Эли падает спиной на каменную стену.

Раздается треск, громкий как звук церковных колоколов.

Спенсер слышит девченочье тяжелое дыхание над ухом и оборачивается.

Никого нет.

Нигде никого нет.

Повернувшись назад, видит Эли по-прежнему лежащую у стены, но ее глаза открыты.

Эли ругается и поднимается на ноги.

Она в порядке.

Эли смотрит в упор на Спенсер и собирается говорить, но что-то внизу тропинки отвлекает ее.

Она быстро уходит, растворяясь среди деревьев.

Через секунду, Спенсер слышит узнаваемый смех Эли.

Слышится шорох, а затем становятся различимы две фигуры.

Одна из них Эли.

Спенсер не может сказать кто второй, но он не похож на Мелиссу.

Трудно поверить, что лишь через мгновение после этого Йен толкнет Эли в полувырытую яму для беседки ДиЛаурентисов.

Эли может и была стервой, но она этого не заслужила.

"Спенсер?" мягко сказала Ханна, ее голос звучал издалека.

"Что-то случилось?"

Спенсер открыла глаза, она дрожала.

"Я не делала этого," прошептала она.

Фигуры возле амбара стали видны.

Мелисса напряглась, а Йен сжал кулаки.

Ветер доносил обрывки фраз, похоже было, что они ругались.

Нервы Спенсер были на пределе.

Она обернулась и оглядела улицу.

Машина Вилдена исчезла.

Она отчаянно пыталась найти телефон в кармане, но вспомнила, что Мона выбросила его в окно.

" У меня есть," сказала Ханна, вытаскивая свой BlackBerry и набирая номер.

Она передала трубку Спенсер.

Экран показывал: "звонок Вилдену".

Пальцы Спенсер так сильно тряслись, что приходилось держать телефон двумя руками.

Вилден ответил после двух гудков.

" Ханна?" казалось он был удивлен.

"Что случилось?"

"Это Спенсер," ответили на другом конце.

" Вы должны вернуться. Йен здесь."

Совершенно новые Монтгомери, беспокойные, как всегда

Следующим полднем Ария сидела на диване-футоне в гостиной Мередит и рассеянно щелкала головой фигурки Шекспира, что ей дал Эзра.

Рядом с ней сидели Байрон и Мередит и все они пялились в телевизор Меридит.

Шла пресс-конференция об убийстве Эли.

"Йен Томас арестован" сообщал большой баннер в углу экрана.

— Мистера

Томаса привлекут к суду во вторник, — сказал репортер, стоящий перед высокими каменными колоннами здания Розвудского суда.

— Никто в этом сообществе не ожидал, что за этим может стоять такой тихий, обходительный юноша, как Йен Томас.

Ария прижала колени к груди.

Этим утром копы пришли в дом Вандерваалов и нашли под кроватью Моны дневник Эли.

Мона сказала Спенсер правду о последней записи — она была о том, что Эли поставила Йену ультиматум: либо он расстается с Мелиссой Хастингс, либо она расскажет про них всему миру.

В новостях показывали, как полицейские ведут Йена в наручниках в участок.

Когда его попросили сделать заявление, все, что Йен сказал, было:

— Я не виновен.

Это ошибка.

Байрон недоверчиво усмехнулся.

Он потянулся и взял Арию за руку.

Затем в новостях предсказуемо осветили следующую историю — смерть Моны.

На экране показали желтую полицейскую ленту вокруг

Floating Man Quarry, затем снимок дома Вандерваалов.

В углу появилось случайное изображение телефона блекберри.

— Мисс Вандерваал преследовала четырех девушек из Розвуд Дэй более месяца и эти угрозы привели к смерти, — сказал диктор.

— Вчера между мисс Вандерваал и неизвестным несовершеннолетним произошла драка на краю карьера, который общеизвестен, как представляющий опасность.

Мисс Вандерваал подскользнулась на краю и сломала шею при падении.

Полиция обнаружила личный блекберри мисс Вандерваал в ее сумочке на вершине карьера, но они все еще ищут второй телефон — тот самый, который использовали для отправки угрожающих сообщений.

Ария снова качнула голову Шекспира.

Ее же голова была похожа на раздувшийся чемодан.

За последний день произошло слишком много всего, чтобы она могла это переварить.

И все ее чувства смешались.

Она ощущала ужас из-за смерти Моны.

Она ощущала волнение и чувствовала себя везунчиком, из-за того, что случившееся с Дженной не было несчастным случаем — ведь Дженна и Эли все время друг друга подставляли.

И все это время убийцей был Йен…

Диктор сделал сочувствующее, выражающее чувство облегчения лицо, и сказал:

— Наконец-то жители Розвуда могут оставить эту ужасную историю позади.

То, что каждый повторял все утро.

Ария расплакалась.

Она совершенно не ощущала облегчения.

Байрон осмотрел ее.

— Что такое?

Ария покачала головой, не в силах пояснить.

Она сжала болванчика в руках, позволив слезам капать на пластиковую голову Шекспира.

Байрон издал разочарованный вздох.

— Я понимаю, это потрясение.

Тебя преследовали.

И ты никогда нам об этом не говорила.

А стоило бы.

Нам стоит поговорить об этом сейчас.

— Извини.

Ария покачала головой.

— Я не могу

— Но нам это необходимо, — настаивал Байрон.

— Важно, чтобы ты отпустила это.

— Байрон! — резко зашипела Мередит.

— Иисусе!

— Что? — спросил Байрон, поднимая руки в знак капитуляции.

Мередит подпрыгнула, оказавшись между Арией и ее отцом.

— Ты и твои дискуссии, — проворчала Меридит.

— Неужели Ария недостаточно натерпелась за последние недели? Просто дай ей немного пространства!

Байрон пожал плечами с испуганным видом.

Рот Арии открылся.

Она встретилась глазами с Мередит и та улыбнулась.

В ее глазах было понимающее выражение, оно как будто говорило: "Я знаю, через что ты прошла.

И я знаю, что это непросто."

Ария уставилась на розовую паутину, вытатуированную на запястье у Мередит.

Она подумала о том, как страстно жаждала обнаружить что-нибудь, чтобы навредить Мередит, и вот сейчас та заступается за нее.

Телефон Байрона завибрировал и пополз по потертому кофейному столику.

Он уставился на экран, нахмурился, а затем поднял его.

— Элла? — его голос надломился.

Ария напряглась.

Брови Байрона сошлись вместе.

— Да… она здесь.

Он передал телефон Арии.

— Твоя мама хочет поговорить с тобой.

Мередит неловко прочистила горло, поднялась и проследовала в ванную.

Ария уставилась на телефон, словно тот был куском разлагающейся акулы, которую однажды в Исландии ее подзадоривали отведать.

Ведь в конце концов викинги обычно это ели.

Она неуверенно приложила телефон к уху.

— Элла?

— Ария, как ты? — прокричал голос Эллы с другого конца.

— Я… хорошо, — сказала Ария.

— Я не знаю.

Наверное.

Я не травмирована или что-то такое.

Повисло долгое молчание.

Ария вытащила отцовскую маленькую антенну и снова задвинула ее обратно.

— Мне жаль, милая, — выпалила Элла.

— Я не имела понятия, через что тебе довелось пройти.

Почему ты не сказала нам, что тебя кто-то преследует?

— Потому что… — Ария забрела в свою крошечную спальню в студии Мередит и подхватила Петунью, игрушечную свинку.

Объяснение про Э Майку принесло страдания.

Но сейчас, когда все было позади и Ария могла не опасаться возмездия Э, она осознала, что настоящая причина не имела значения.

"Потому что вы, ребята, были заняты собственными делами."

Она опустилась на свою бугристую двойную кровать и матрас издал мычащий стон.

— Но… мне жаль, Элла.

За все.

С моей стороны было ужасно ничего не сказать о Байроне все это время.

Элла замолчала.

Ария включила крошечный телевизор, стоящий на подоконнике.

На экране появилась та же пресс-конференция.

— Я поняла, почему ты этого не сделала, — наконец произнесла Элла.

— Я должна была это понять.

Я просто была зла, вот и все.

Она вздохнула.

— Мои отношения с твоим отцом испортились давно.

Исландия лишь оттянула неизбежное — мы оба знали, к чему идет.

— Окей, — мягко произнесла Ария, пропуская пальцы туда и обратно сквозь розовую шерстку Петунии.

Элла вздохнула.

— Прости меня, сладенькая, и я скучаю по тебе.

В горле Арии сформировалась огромная, яйцеобразная глыба.

Она уставилась на тараканов, которыми Мередит расписала потолок.

— Я тоже по тебе скучаю.

— Твоя комната здесь, если ты захочешь, — сказала ее мама.

Ария прижала Петунию к груди.

— Спасибо, — прошептала она и захлопнула телефон.

Как долго она ждала, чтобы услышать это? Каким облегчением будет снова уснуть в собственной постели с нормальным матрасом и мягкими, пуховыми подушками.

Быть среди своих вязанных проектов и книг, и со своим братом и Эллой.

Но как насчет Байрона? Ария слышала его кашель из другой комнаты.

— Тебе нужен клинекс? — обеспокоенно позвала Мередит из ванной.

Она подумала о карте, которую Мередит сделала для Байрона и прикрепила на холодильнике.

Это был мультяшный слон, говорящий: "Просто скажу наперед, чудесный денек тебя ждет!"

Это было что-то в духе того, что мог сделать сам Байрон — или Ария.

Может, Ария слишком остро отреагировала.

Может, Ария сможет уговорить Байрона купить более удобную кровать в эту маленькую комнату.

Может, она сможет поспать тут какое-то время.

Может быть.

Ария глянула на экран телевизора.

Пресс-конференция по поводу Йена только что закончилась и все поднялись, чтобы уйти.

Поскольку камера захватила широкий формат, Ария заметила белокурую девушку со знакомым сердцевидным лицом.

Эли? Ария поднялась.

Она терла глаза, пока те не заболели.

Камера вновь прошлась по толпе и она осознала, что белокурой женщине было по меньшей мере тридцать.

Очевидно у Арии от бессонницы начались галлюцинации.

Она прошла обратно в гостиную, все еще с Петуньей в руке.

Байрон раскрыл объятья и Ария скользнула в них.

Ее отец рассеянно гладил Петунью по голове, пока они сидели и наблюдали за окончанием пресс-конференции.

Мередит вышла из ванной с несколько зеленым лицом.

Руки Байрона скользнули на плечи Арии.

— Все еще плохо себя чувствуешь?

Мередит кивнула.

— Да.

На ее лице было тревожное выражение, как будто она знала секрет, который нужно было раскрыть.

Она подняла глаза на них обоих, кончики ее губ растянулись в слабой улыбке.

— Но все в порядке.

Потому что… я беременна.

Не все то золотая орхидея, что блестит

Позже тем же вечером после того, как полиция обыскала особняк Вандервэлов, Уилден приехал в дом Хастингсов, чтоб задать Мелиссе несколько вопросов.

Он сидел на их кожаном диване в гостиной, в глазах была усталость.

На самом деле все выглядили уставшими, за исключением мамы Спенсер, на которой было лаконичное платье-рубашка от Марка Джейкобса.

Она и отец Спенсер сидели в дальнем конце комнаты, как будто боялись чем-то заразиться от своих дочерей.

Голос Мелиссы был монотонным.

— Я не сказала вам всю правду о той ночи, — призналась она.

Йен и я пили, потом я уснула.

А когда проснулась, его не было рядом.

Потом я снова уснула, а когда проснулась, он уже был рядом.

— Почему ты не рассказала об этом раньше? — спросил отец Спенсер.

Мелисса покачала головой.

— Я уехала в Прагу на следующее утро.

В тот момент я не была уверена, что кто-нибудь знал о том, что Эли исчезла.

Когда я вернулась, все были взбудоражены… Просто я никогда не могла подумать, что Йен способен на такое.

Она подхватила край своей бледно-желтой высококачественной толстовки.

— Я подозреваю, что они были вместе все те годы, но не думала, что всё серьезно.

Я не думала, что Эли поставит ему ультиматум.

Как и все, Мелисса узнала о мотивах Йена.

— Она была в седьмом классе.

Мелисса посмотрела на Уилдена.

— Когда на той неделе вы начали задавать вопросы о том, где мы были с Йеном, я начала думать, что возможно было бы лучше, если бы я все рассказала еще тогда.

Но я до сих пор не могу в это поверить.

А тогда я не сказала, потому что… Потому что я думала, что у меня будут проблемы, если скрою правду.

И, я хочу сказать, я не могла этого допустить.

Что обо мне подумали бы люди?

Лицо ее сестры сморщилось.

Спенсер старалась не зевнуть.

Она много раз видела, как сестра плакала, но обычно это было из-за гнева, разочарований или для того, чтобы все было так, как она хотела.

Никогда из-за страха или стыда.

Спенсер ждала, что родители бросятся утешать Мелиссу.

Но они сидели словно истуканы, в их глазах читалось осуждение.

Она задавалась вопросом, сталкивались ли она и Милисса с одними и теми же проблемами все это время.

Мелисса умела создать впечатление, будто у нее все хорошо в отношениях с родителями, и Спенсер никогда не догадывалась, что сестра тоже часто размышляет над этим.

Спенсер присела поближе к сестре и обняла ее за плечи.

"Все хорошо," прошептала она ей на ухо.

Мелисса приподняла голову, смущенно посмотрела на Спенсер, затем положила голову ей на плечо и заплакала.

Вилден подал Мелиссе платок и поднялся с места, благодаря за сотрудничество в ходе расследования.

Когда он вышел, зазвонил телефон.

Миссис Хастинг чопорно подошла к телефону в кабинете и ответила.

Через несколько секунд она просунула голову в гостиную.

"Спенсер," — прошептала она, ее лицо по-прежнему было спокойным, но глаза выдавали волнение.

— Это тебя. Это миссис Эдвардс.

Горячее, болезненное чувство накрыло Спенсер.

Мистер Эдвардс был главой комитета Золотой Орхидеи.

Личный звонок от него мог означать лишь одно.

Спенсер облизнула губы и встала.

Та сторона комнаты, где стояла мама, казалась находится на расстоянии мили.

Она догадывалась, с какой целью мама делала тайные звонки — чтобы купить подарок для Спенсер, потомучто она была уверена в ее победе.

Даже если бы это была самая замечательная вещь в мире, Спенсер сомневалась, что обрадуется ей.

— Мам? — Спенсер подошла к матери и прислонилась к старинному чипэнддейловскому столу рядом с телефоном.

— Ты не думаешь, что мой обман это неправильно?

Миссис Хастингс быстро прикрыла микрофон телефона.

— Да, конечно.

Но мы это обсудили.

Она приложила телефон к уху Спенсер.

— Скажи "алло", — прошипела она.

Спенсер тяжело сглотнула.

— Алло, — наконец прокаркала она в трубку.

— Мисс Хастингс? — пропищал мужской голос.

— Это мистер

Эдвардс, глава комитета "Золотой Орхидеи".

Я знаю, уже поздно, но у меня для вас есть очень волнующие новости.

Решение было трудным, учитывая двести выдающихся кандидатов, и я рад сообщить, что… — звучало, как будто мистер

Эдвардс говорил под водой — Спенсер едва расслышала остальное.

Она взглянула на сестру, в одиночестве сидящую на диване.

От Мелиссы потребовалось столько храбрости, чтобы признаться во лжи.

Она могла бы сказать, что не помнит, и это было бы очень мудро, но вместо того она поступила правильно.

Она подумала также о предположении Моны насчет нее: я знаю, как ужасно ты хочешь быть идеальной.

Но суть была в том, что идеальность ничего не значила, если не была настоящей.

Спенсер поднесла телефонную трубку у губам.

Мистер Эдвардс сделал паузу, ожидая ответа Спенсер.

Она сделала глубокий вдох, репетируя в голове то, что скажет: "Мистер

Эдвардс, я должна сделать признание."

То было признание, которое никому не понравится.

Но она могла это сделать.

Она действительно могла.

Встречайте, возвращение в Розвуд Ханны Марин

Во вторник утром Ханна сидела на своей кровати, медленно поглаживая мордочку Дот и разглядывая себя в переносное зеркало.

Она наконец нашла правильное положение, в котором все ее ушибы и швы были прикрыты, и хотела поделиться хорошими новостями.

Ее первой реакцией, конечно, было позвонить Моне.

Она увидела в зеркале как ее нижняя губа задрожала.

Это все еще было нереально.

Она предположила, что могла бы позвонить одной из своих старых подруг, которых часто видела за последние дни.

Вчера они прогуляли школу и валялись в горячем джакузи Спенсер, читая статьи в "Ас Викли" о Джастине Тимберлейке, который появился на вечеринке Ханны сразу после того, как она ушла.

Он и его группа застряли в пробке на шоссе на два часа.

Когда девочки приступили к чтению статей о моде и стиле, Ханна вспомнила о том, как Лукас читал ей все выпуски "Тин Вог" пока она была в больнице.

Она почувствовала внезапную острую боль, задавшись вопросом, знал ли Лукас, что произошло с ней за последние несколько дней.

Он не позвонил ей.

Может, он никогда не захочет снова с ней разговаривать.

Ханна опустила зеркало.

Внезапно, так же легко, как воспоминание о случайном факторе, вроде имени адвоката Линдсей Лохан или последней подруги Зака Эфрона, Ханна неожиданно вспомнила что-то еще из ночи с несчастным случаем.

Лукас появился рядом с ней и отдал ей свой пиджак, чтобы она прикрылась, после того, как ее платье треснуло.

Он отвел ее в читальный зал колледжа Холлис и держал ее, пока она рыдала.

Одно складывалось к одному… и они целовались так же страстно, как в эту последнюю неделю.

Ханна, оцепенев, долго сидела на кровати.

Наконец она потянулась за своим телефоном и набрала номер Лукаса.

И попала на голосовую почту.

— Привет, — сказала она после сигнала.

— Это Ханна.

Я хотела убедиться, можем ли… можем ли мы поговорить.

Позвони мне.

Повесив трубку, Ханна потрепала Дот по спине в тонком свитере.

— Может, мне стоит его забыть, — прошептала она.

— Вероятно где-то для меня есть более клевый парень, ты так не считаешь?

Дот неопределенно подняла голову, словно не веря ей.

— Ханна? — голос

миссис Марин взлетел по ступеням.

— Ты можешь спуститься?

Ханна поднялась и расправила плечи.

Вероятно надевать яркое красное трапециевидное платье от Эрин Фезерстон на предъявление обвинений Йену было неприемлемо — как одеться в цветное на похороны, — но Ханна несколько нуждалась в "заметь-меня" цвете.

Она застегнула на запястье золотой браслет, подхватила свою огромную красную сумку "Лонгчамп", и перебросила волосы за спину.

На кухне за столом сидел ее отец и разгадывал кроссворд в "Филадельфия Инкваерер".

Ее мать сидела рядом с ним, проверяя почту на своем лэптопе.

Ханна сглотнула.

Она не видела, чтобы они вот так сидели вместе с их свадьбы.

— Я думала ты теперь вернешься в Аннаполис, — пробормотала она.

Мистер

Марин положил шариковую ручку, а мама Ханны отодвинула лэптоп.

— Ханна, мы хотели бы поговорить с тобой о кое-чем важном, — сказал ее отец.

Сердце Ханны подпрыгнуло.

Они собираются быть вместе.

Кейт и Изабель сгинут.

Ее мать откашлялась.

— Мне предложили новую работу… и я согласилась.

Она побарабанила своими длинными красными ногтями по столу.

— Только… это в Сингапуре.

— Сингапур? — вскрикнула Ханна, упав на стул.

— Я не ожидаю, что ты поедешь, — продолжила ее мама.

— Плюс, с тем количеством разъездов, что у меня будут, я не думаю, что тебе стоит ехать.

Так что вот варианты.

Она вытянула одну руку.

— Ты можешь отправиться в школу-пансион.

Даже здесь поблизости, если захочешь.

Затем она вытянула другую руку.

— Или ты можешь переехать со своим отцом.

Мистер

Марин нервно перебирал ручку пальцами.

— Увидев тебя в больнице… это действительно заставило меня осознать некоторые вещи, — тихо произнес он.

— Я хочу быть ближе к тебе, Ханна.

Мне нужно быть большей частью твоей жизни.

— Я не перееду в Аннаполис, — выпалила Ханна.

— Ты и не обязана, — мягко сказал ее отец.

— Я могу перевестись в отдел моей фирмы здесь.

На самом деле, твоя мама позволила мне въехать в этот дом.

Ханна сглотнула.

Выглядело как пошедшее наперекосяк реалити-шоу.

— Кейт и Изабель останутся в Аннаполисе, да?

Ее отец покачал головой: "Нет".

— Есть много о чем подумать.

Мы дадим тебе время решить.

Я лишь хочу переехать сюда, если ты тоже тут останешься.

— Ладно?

Ханна оглядела свою прилизанную, современную кухню, пытаясь представить, как отец и Изабель стоят у столика и готовят обед.

Ее отец будет сидеть на своем старом месте за обеденным столом, а Изабель — на мамином.

Кейт взяла бы стул, который они обычно держали сложенным с журналами и старой почтой.

Ханна скучала бы по маме, но ее не было рядом так или иначе.

И Ханна очень хотела, чтобы отец вернулся обратно — только не была уверенна, что хочет этого таким образом.

Если она позволит Кейт переехать, случиться война.

Кейт была тощей, и блондинкой, и красавицей.

Кейт попытается промаршировать в Розвуд Дэй и захватить власть.

Но Кейт будет новенькой.

А Ханна… Ханна будет популярной девушкой.

— Ммм, ладно.

Я подумаю об этом.

Ханна поднялась из-за стола, подхватила свою сумку и пошла вниз в уборную.

По правде, она чувствовала себя… изнуренной.

Может, это будет круто.

У нее было преимущество.

За следующие несколько недель она должна удостовериться, что является самой популярной девушкой в школе.

С уходом Моны это будет просто.

Ханна нащупала в сумочке карман с шелковой подкладкой.

Внутри один подле другого лежали два блекберри — ее и Моны.

Она знала, что копы ищут второй телефон Моны, но пока не могла отдать его им.

Сперва она должна была сделать одну вещь.

Она сделала глубокий вдох, извлекла телефон из коричневого замшевого чехла и нажала "включить".

Устройство возродилось к жизни.

Не было приветствия или персональной заставки.

Мона использовала этот телефон лишь для дела.

Мона сохранила каждое текстовое сообщение, что отправила им, каждую запись с четкой, затейливой буквой Э.

Ханна медленно пролистала каждое из них, лихорадочно жуя нижнюю губу.

Там было первое сообщение из тех, что она получила. Это она прочла, когда была в полицейском участке за кражу браслета и колье Тиффани: "Эй, Ханна. Эта тюремная еда сделает тебя жирной, ты в курсе, что собирается сказать Шон?"

И там было последнее сообщение, что Мона отправила с этого телефона, которое содержало леденящие душу строки: "И Мона. Она тоже тебе не друг.

Так что берегись."

Лишь одно из сообщений Ханны не было отослано с этого телефона, то, которое гласило: "Не верь всему, что слышишь."

Мона случайно отправила то сообщение со своего обычного телефона.

Ханна вздрогнула.

Она как раз той ночью получила новый телефон и еще не успела забить в него номера всех.

Мона ошиблась и Ханна узнала ее номер.

Если бы она не узнала, кто знает, как долго бы это еще продолжалось.

Ханна стиснула блекберри Моны, желая разбить его об пол.

"Почему?" — хотелось закричать ей.

Она знала, что должна сейчас презирать Мону — полицейские обнаружили, что Ханну ударил джип Моны, спрятанный в отдельно стоящем гараже Вандерваалов.

Машина была накрыта чехлом, но передние щитки были смяты, а фары — забрызганы кровью, кровью Ханны.

Но Ханна не могла ненавидеть ее.

Она просто не могла.

Если бы вместо этого она могла стереть каждое хорошее воспоминание с Моной: их веселый шоппинг, их триумфальные перевороты популярности, их Другодовщина.

С кем она консультировалась во время гардеробного кризиса? С кем ходила по магазинам? Кто был ее фальшивой подругой?

Она прижала душистое мятное мыло для гостиниц к носу, уговаривая себя не плакать и не размазывать тщательно наложенную косметику.

Сделав несколько глубоких, очищающих вдохов, Ханна вновь посмотрела на исходящие сообщения Моны.

Она отметила каждое сообщение, что Мона отправила ей как Э, а затем нажала "удалить все".

"Уверены, что хотите удалить?" — спросил экран.

Ханна нажала "да".

Крышка мусорной корзины открылась и закрылась.

Если она не может удалить их дружбу, она хотя бы удалит ее секреты.

В коридоре ожидал Уилден — он предложил подвезти Ханну на предъявление обвинений.

Ханна заметила его усталые глаза и опущенные уголки губ.

Она задумалась, был ли он усталым от работы на выходных или от того, что мама тоже сказала ему про работу в Сингапуре.

— Готова? — тихо спросил он Ханну.

Ханна кивнула.

— Но подождите.

Она залезла в свою сумку и достала блекберри Моны.

— Подарок для вас.

Уилден в замешательстве забрал его у нее.

Ханна не обеспокоилась объяснением.

Он был копом.

Он быстро разберется.

Уилден открыл дверцу машины со стороны пассажирского сидения и Ханна скользнула внутрь.

Прежде чем они тронулись, Ханна расправила плечи, глубоко вдохнула и проверила свое отражение в зеркальце под козырьком.

Ее темные глаза сияли, рыжеватые волосы были пышными, а кремовая основа все еще скрывала ушибы.

Лицо было худым, зубы прямыми и у нее не было ни единого прыща.

Уродливая, толстая семиклассница-Ханна, которая на протяжении многих недель подстерегала ее в отражениях, теперь исчезла навсегда.

Новый старт.

В конце концов, она же Ханна Марин.

И она великолепна.

Мечты и кошмары сбываются

Утром во вторник Эмили почесала спину, одетая в клетчатое платье, которое она взяла у Ханны, мечатя лишь о том, чтобы на ней сейчас были брюки.

Рядом с ней были Ханна, наряженная в красное платье в стиле ретро, и Спенсер, одетая в элегантный, модный костюм в тонкую полоску.

Ария была одета в одно из ее обычных многслойных нарядов — черное платье-пузырь с коротким рукавом поверх зеленой теплой рубашки с толстыми белыми связанными из толстой нити колготками и шикарными ботинками, которые, как она сказала, купила в Испании.

Они все стояли снаружи в холодном утреннем воздухе на пустом участке земли рядом со зданием суда, подальше от шквала СМИ на ступенях у парадного входа.

— Мы готовы? — спросила Спенсер, оглядывая всех.

— Готовы, — проскандировала Эмили одновременно с остальными.

Медленно, Спенсер протянула широкий здоровенный мусорный мешок, и девочки покилали вещи, одну за одной.

Ария бросила куклу, Злую Белую Снежную Королеву, поцеловав её выше глаз.

Ханна бросила скомканный листок бумаги, что говорило, Пожалейте меня.

Спенсер выбросила фото Эли и Йена.

Они по очереди смотрели на те вещи, что Э посылал им.

по их первому инстинкту они хотели сжечь это, но Вилдену это нужно было, как доказательство.

Когда настала очередь Эмили, она посмотрела на последнюю вещь в ее руках.

Это было письмо, которое она написала Эли чуть позже после поцеля в домике на дереве, незадолго до её смерти.

В нём Эмили призналась в своей бесконечной любви Эли, выплеснув на бумагу все эмоции, которые только существовали в её душе.

Э написал слова на обороте:

"Подумал, что ты хочешь его вернуть.

Люблю, Э."

"Я бы хотела сохранить его", — мягко сказала Эмили, сворачивая конверт.

Другие кивнули.

Эмили не была уверенна, что они знают об этом письме, но она думала, что догадываются.

Она тяжело и измученно вздохнула.

Всё это время внутри неё теплился маленький огонёк надежды.

В глубине души она надеялась, что Э — это Эли, что Эли не умерла.

Она знала, что не была рациональной. Знала, что тело Эли было найдено на заднем дворе Ди Лаурентисов вместе с уникальным кольцом на пальце с инициалами Эли.

Эмили знала, что должна отпустить Эли… Но когда она коснулась своей любовной записки, Эмили не захотела отпускать Эли.

— Мы должны войти.

Спенсер забросила мешок в свой мерседес и Эмили последовала за ней и остальными в здание суда через боковые двери.

Как только они вошли в отделанный деревянными панелями зал суда с высоким потолком, желудок Эмили сжался.

Тут собрался весь Розвуд — ее ровесники и преподаватели, ее тренер по плаванью, Дженна Кавано и ее родители, все старые подруги Эли по хоккейной команде — и все они пялились.

Единственной, кого Эмили не увидела тотчас же, была Майя.

На самом деле она ни слова не слышала от Майи с вечеринки у Ханны в ночь пятницы.

Эмили опустила голову вниз, когда Уилден отделился от группы полицейских и отвел их к пустой скамье.

Воздух был спертым от напряжения, пахло дорогими одеколонами и духами.

Через несколько минут дверь со стуком захлопнулась.

Затем комната погрузилась в мертвую тишину, поскольку помощники шерифа повели Йена по проходу в центр.

Эмили сжала руку Арии.

Ханна обвила рукой Спенсер.

Йен был одет в оранжевую тюремную робу.

Его волосы были растрепаны, а под глазами залегли громадные фиолетовые круги.

Йен подошел к скамье.

Судья, строгий, лысеющий человек с гигантским перстнем, обратился к нему:

— Мистер Томас, вы хотите сделать заявление?

— Не виновен, — тонким голосом произнес Йен.

По толпе пронесся шепоток.

Эмили прикусила щеку изнутри.

Стоило ей закрыть глаза и ужасные видения возникали снова — на этот раз с новым убийцей, убийцей, который обрел определение: Йен.

Эмили вспомнила, как видела Йена прошлым летом, когда была гостьей Спенсер в загородном клубе Розвуда, где Йен был спасателем.

Он сидел на верхушке спасательной вышки и вертел свисток, как будто на все в мире ему было наплевать.

Судья наклонился со своего высокого помоста и уставился на Йена.

— Учитывая серьезность этого преступления и высокую вероятность, что вы попытаетесь скрыться от правосудия, вы останетесь в тюрьме до заседания суда, мистер Томас.

— Он стукнул молотком, а затем сложил руки.

Голова Йена склонилась вниз, и его адвокат ободряюще похлопал его по плечу.

В течение нескольких секунд он ушел оттуда, с закованными руками.

Все было кончено.

Все жители Розвуда встали со своих мест и собрались уходить.

Эмили увидела семью, сидящую впереди, которую раньше не заметила.

Их заслоняли судебные приставы и журналисты с камерами.

Она узнала короткую стрижку миссис ДиЛаурентис и привлекательную фигуру уверенного человека в возрасте мистера ДиЛаурентиса.

Рядом с ними стоял Джейсон ДиЛаурентис, одетый в новый черный костюм и темный галстук в клетку.

Коль скоро семья объединилась, они все выглядели невероятно свободными… и, может быть, в какой-то степени еще и раскаивающимися.

Эмили подумала о том, что Джейсон сказал в новостях: "Я не слишком много общаюсь со своей семьей. Они так испорчены."

Может, они все испытывают вину за то, что так долго не общались.

Или, может быть, Эмили так только кажется.

Каждый задержался у здания суда.

Погода не имела ничего общего с тем чистым, безоблачным осенним днем неделей ранее, когда установили мемориал Эли.

Сегодня, небо было размыто с темными облаками, что делает весь мир скучным и более мрачным.

Эмили почувствовал руку на своей руке.

Спенсер обняла Эмили за плечи.

"Все кончено", прошептала Спенсер.

"Я знаю," сказала Эмили, обнимая ее в ответ.

Другие девушки присоединились к объятиям.

Краем глаза, Эмили видела вспышки фотоаппарата.

Она уже представила себе заголовок газеты: друзья Элисон обезумели от горя, но обрели покой.

В тот момент ее взгляд поймал черный линкольн холостого хода возле обочины.

Шофер сидел в пассажирском сиденье, ожидая.

С едва слышным звуком окно задней двери приоткрылось, и Эмили увидела пару глаз, смотрящих на неё.

Рот Эмили открылся.

Такие голубые глаза она видела лишь однажды в своей жизни.

"Девчонки", — прошептала она, сильно сжав локоть Спенсер.

Подруги разорвали свои объятия.

"Что?" спросила заинтересовано Спенсер.

Эмили показала на машину.

Окно уже было закрыто, а шофёр завёл машину.

"Могу поклясться, я только что видела…" — пробормотала она, но осеклась.

Они бы подумали, что она сошла с ума — придумывает, что Эли до сих пор жива, пытаясь справиться с её смертью.

Эмили глубоко вздохнула и выпрямилась.

"Неважно", — сказала она.

Девочки пошли к своим семьям в разные стороны, обещая друг другу позвонить.

Но Эмили осталась стоять на месте, её сердце колотилось. Она смотрела как машина отъехала от тротуара.

Она смотрела как машина едет вниз по улице, повернула направо на светофоре и исчезла из поля зрения.

Казалось, что кровь застыла в её жилах.

"Это не могла быть она", — сказала она сама себе.

Или могла?

Что будет дальше…

Что ж, после того как Мона покинула наш мир, а Йен был отправлен в холодную камеру, наши милые маленькие обманщицы наконец-то могут зажить спокойно.

Эмили нашла свою настоящую любовь в колледже Смит. Ханна была выбрана королевой Розвуд Дэй и вышла замуж за миллионера. Спенсер стала лучшей ученицей выпуска своего класса на факультете журналистики в Колумбийском Университете и стала ведущим редактором газеты "Нью-Йорк Таймс". Ария получила учёную степень в школе дизайна Род-Айлэнда и переехала в Европу с Эзрой.

Мы говорим о закатах, пухленьких детишках и о безграничном счастье.

Мило, да? О, и никто из них больше не врал.

Вы издеваетесь надо мной? Проснись, Спящая Красавица.

В Розвуде не бывает счастливого конца.

Вы что, ничему не научились? Маленькая милая обманщица останется такой навсегда.

Эмили, Ханна, Спенсер и Ария просто не могут вести себя хорошо.

Вот это и нравится мне в них больше всего.

Так кто же я? Скажем так, в городе новый Э, и на этот раз девушки не отделаются так легко.

Скоро увидимся.

А до этого постарайтесь не вести себя хорошо.

Всегда веселее жить, когда есть парочка маленьких секретов.

Цем-цем!

— Э.

Content

Сара Шепард
Невероятная

Как спасти жизнь

Дзен могущественнее меча

Абракадабра, теперь мы снова любим друг друга

Личная "американская готика" Эмили

Если ты веришь в это, то это правда

Это означает войну

Эмили всего лишь сладкая, невинная девушка со Среднего Запада

Кукла Барби… или кукла Вуду?

Невесело быть козлом отпущения

Настолько далеко от безрассудства, насколько Ария сумела

Добро пожаловать назад… Вроде как

В бегах

Машины сбивают только неудачников

Допрос с намеком на шпионаж

Угадайте кто вернулся

Новая жертва

Кошки могут хорошо драться, не так ли?

А теперь представляем: впервые в Розвуде Джессика Монтгомери

Блуждающие умы желают знать

Между друзьями нет секретов

Как решить проблему в стиле Эмили?

Если бы стены отеля могли говорить…

За закрытыми дверями

Спенсер идет на гильотину

Беда не приходит одна

Причудливый любовный треугольник

Бедная маленькая мертвая девочка

Никто не услышит твой крик

Три маленьких слова могут изменить все

Некоторые тайны берут начало еще глубже

Фурия в аду ничто

Я заполучу вас, мои красотки

Преследование

Предложению Спенсер нельзя отказать

Верь увиденному

Заключительная часть

Совершенно новые Монтгомери, беспокойные, как всегда

Не все то золотая орхидея, что блестит

Встречайте, возвращение в Розвуд Ханны Марин

Мечты и кошмары сбываются

Что будет дальше…