Ринка Кейт

Страсть Маргариты

Спустя месяц...

...холодно... было очень холодно... и вокруг одна темнота, пронизывающая вместе с этим диким холодом до самых костей... я ударила ладонью по полу и закричала, заканчивая крик шипением... было так больно... и все тело царапали нервные голодные импульсы...

...после передышки я поползла на четвереньках дальше, уже зная наизусть каждый метр и угол этой треклятой комнаты... рука поднялась с мягкой обивки, уже не знаю чего - стены, потолка или пола, и опустилась на твердый метал... чертова железная дверь! ... я снова начала кричать и бить по ней рукой, углубляя незначительные вмятины...

...от бессилия и боли я сжалась в комок, раскачиваясь из стороны в сторону... и снова с губ сорвался крик... здесь были только я и мой голод, жестоко грызущий мою плоть...

...и сквозь сонную дымку накатывало чувство, что кто-то пытается прорваться в мое сознание...

Вон!

Пошли все вон!

...а ночь все сменялась ночью, принося вслед за закатом все муки моего личного Ада...

...наконец, напротив меня открылась дверь, пропуская внутрь луч света, и чья-то фигура зашла следом, обдавая волной запахов...

Кровь!

В секунду я оказалась возле тела, обнажая клыки и пытаясь всадить их в чью-то шею. Но меня оттолкнули, бросая на пол спиной и подсовывая ко рту запястье, на котором я быстро сомкнула челюсть...

Кровь!

Горячим потоком она побежала по горлу, попадая в желудок, и вместе с теплом расходясь по всему изможденному и высохшему телу. А следом побежали образы... я неслась по лесу, ступая на землю волчьими лапами; деревья проносились мимо; запах леса забивал ноздри, а высоко надо мной, сквозь ветки и листья, пробивались лучи полной луны, озаряя весь лес белым свечением...

И наконец, сквозь отступающую пелену боли и голода, я увидела его глаза, янтарные, красивые, ярко горящие от внутренних эмоций. Я смотрела в лицо Яна поверх его руки, к которой сейчас присосалась. И в его глазах стояло приятное мне недоумение.

- О, черт! - выпалил он, наклоняясь к моему лбу своим. - Как ты это сделала?

Хотелось улыбнуться, только слишком я сейчас была занята, даже для этого. Я пила кровь, по которой так сильно изголодалась за целый месяц, ведь в ней состоит моя жизнь. И обычно все, у кого я пила кровь, получали от этого процесса такое же удовольствие, как и я. Мне не составляло труда дарить этим приятные ощущения и соблазнять. И мало у кого из вампиров получалось делать так же. Нечто похожее - да, безусловно, но не так, как это умела делать я. И до сегодняшнего момента Ян этого совершенно не знал.

Я окутала его дымкой возбуждения, своего возбуждения, на которое охотно откликнулось его тело. Пульс Яна подскочил, дыхание участилось, а глаза загорелись желтым огнем. Раньше в роле соблазнителя между нами выступал только он, но сейчас у меня появилась прекрасная возможность за все отыграться. Просто потому, что я ничего не забыла. Утолив немного голод, можно было теперь подумать и о развлечении.

Помнится, ему не нравились холодные мертвые тала? - хорошо, я стану живой и теплой.

Ян бросил взгляд на мои пальцы, обхватившие его руку, из которой я высасывала сладкий напиток жизни. Потом посмотрел на мое лицо, дотронулся свободной рукой до кожи на плече.

- Ты теплая!? Ох, черт... - Он дернул рукой, которую я крепко держала, и сжал зубы от острой боли, когда я не пустила, и грозно прорычал: - Отпусти меня.

Обхватив Яна ногами за талию, я перекинула его на спину и уселась сверху, выпуская изо рта его руку - от постоянно обновленной крови оборотня я быстро приходила в норму. Месяц - не такой уж большой срок, чтобы сильно высохнуть, но достаточный для того, чтобы сойти с ума от голода.

Удивленный взгляд Яна сказал о том, что он явно не ожидал от меня таких решительных действий. И склонившись к его губам, я тихо и нежно прошептала:

- Спасибо за кровь, ты очень вкусный.

- Маргарита! - прогремел за спиной знакомый голос, который ставил жирную точку на моем развлечении.

Я обернулась и увидела Серафима. Он смотрел на меня сверху вниз, как всегда холодными, серыми глазами. Серафим был тысячелетним вампиром и моим Отцом, нареченным мне месяц назад. К сожалению, я еще не успела вкусить все прелести его Отцовства, но зато успела познать все его недовольство. И сейчас, на безмятежном, казалось бы, лице, я смогла уловить все то же чувство упрека - ему что-то не понравилось, и я могла предположить, что именно. Просто, рядом со мной сейчас был другой мужчина, который мог себе позволить коснуться меня, пусть даже и не стремился сейчас к этому Ян. А Серафим стремился, потому что я было жутко похожа на его покойную жену. Вот только... не мог он это сделать, потому что его "покойная жена" все еще существовала, обитая рядом с ним бестелесным признаком, постоянно напоминая о себе и своей ревности.

- Да, Отец мой, - не без сарказма сказала я, поднимаясь на ноги.

- Ян здесь не для того, чтобы развлекать тебя. - Из его рук ко мне полетел какой-то предмет одежды из черной шелковой ткани. - Прикройся. Как только приведешь себя в порядок - я жду тебя в кабинете.

Я вспыхнула, начиная давиться своей же злостью - как он может так со мной обращаться? Серафим развернулся ко мне спиной, собираясь уже уходить, но напоследок повернул голову и бросил через плечо:

- Свою злость можешь оставить для других. И ты сама виновата в своем незавидном положении.

- Моей злости хватит на всех.

- Как и любви... я полагаю.

В комнате повисла пауза, с привкусом...? Ревности? да, именно с нею, и которую можно было даже лизнуть языком, чтобы почувствовать ее на вкус.

- Возможно, - огрызнулась я в ответ.

- Не заставляй меня ждать.

И развернувшись, он вышел из комнаты, оставляя у входа своего Компаньона. Здорово!

Его слова заставили задуматься о том, как я сейчас выгляжу, и оглядеть себя с ног до головы - жалкие куски ткани едва держались на теле, кое-где просто прилипнув засохшей кровью, моей кровью, и они открывали слишком много непозволительного. Шелковой тканью оказался халат, который я с удовольствием сейчас одела - хоть и не была скромницей, но грязную полу-наготу прикрыть хотелось.

- У тебя превосходный талант выводить из себя мужчин, - усмехнулся Ян, поднимаясь на ноги и небрежно отряхивая свою упругую задницу.

Сощурив глаза, я повернула к нему голову:

- А у тебя женщин, как я успела заметить.

- Очень может быть, - он сделал ко мне шаг, откровенно скользнув взглядом вниз по моему телу и давая этим понять, что он запомнил все, что было под халатом. Он мне мстит. - Не заставляй Серафима ждать. Но после него, я бы тоже хотел с тобой кое о чем поговорить.

Усмехнувшись, я направилась в коридор:

- Если я найду для тебя время.

- С этим я помогу, не беспокойся.

Я фыркнула:

- Попробуй.

И находясь к нему спиной, я был более чем уверена, что на его губах сейчас снова играет удовлетворенная ухмылка. Он принял мой вызов, подарив предвкушение занимательной игры.

И мне в голову, вдруг, пришла одна интересная мысль - кажется, со мной что-то не так!

Первая новость

Радий, Компаньон Серафима, проводил меня в комнату, тоже попросив перед уходом не заставлять "Главу" ждать. Я кивнула, выдавив улыбку - с трудом терпела, когда мне что-то указывают, и это было только начало...

В моей комнате, находящейся в том же подвале виллы Серафима, где я и отбывала свое наказание, стояла кровать и гроб, так сказать - на выбор. И гроб, как постель для дневного сна, мне был всегда милее. Все свое существование мы, вампиры, были сказкой и мифом для людей... до недавних пор. Сейчас же мы живем вместе с ними бок о бок по прихоти наших Старейших, которых я непочтительно считала выжившими из ума. И такой их поступок лишь подтверждал мое мнение - жить с людьми в открытую было неправильно, и в чем-то - опасно. И мало того, что я этого не понимала и с трудом принимала, так еще и умудрилась проспать все перемены, которые мне дорогого стоили. Однажды я заснула долгим сном, когда вампиры еще скрывались в тени, а проснулась уже в новом мире. И не успела отойти ото сна и перемен, как попала в изолированную комнату в наказание за свое непослушание. И я вряд ли захочу все это испытать снова. Я прекрасно понимала, что моя жизнь круто изменилась и к ней нужно приспосабливаться, иначе просто не выживу. Но как же это было... сложно.

Зайдя в ванную, я включила теплый душ. Стекая по телу, вода окрашивалась в алый цвет, смывая кровь с бледной кожи. Я провела в изолированной комнате месяц, целый месяц, едва понимая сейчас, как смогла это выдержать. Я билась в голодных истериках, наносила себе раны и надрывала глотку, хоть как-то выпуская боль. Казалось, что голод уже по привычке продолжает терзать и сейчас.

Неожиданно я ощутила рядом с собой чье-то присутствие. Но ощущение этого присутствия уже было мне знакомо. Оглядевшись, я заметила в верхнем углу комнаты белую дымку. Это и была жена Серафима, а вернее то, что от нее осталось - холодный призрак, не лишенный эмоций. И меня она ненавидела, ревнуя к мужу, чувствуя ко мне его влечение и интерес. Об этой паре я думала с содроганием - не представляю себе такой жизни, а они так жилы, уже около тысячи лет... Нет, даже представлять себе такое не буду. Жизнь без любви для меня не жизнь.

Несколько раз колыхнувшись, дымка рассеялась, пропадая не только из поля зрения.

Как же мне повезло с новой семьей!

Вместо того, чтобы идти сейчас к Серафиму, хотелось выйти на улицу, немного поохотиться, а потом прийти к Юлиану и утонуть в его объятьях. Юлиан... мой возлюбленный... Я подумала о нем, робко пытаясь нащупать его сознание, открывая щиты, который выстроила во время своего заточения, когда просто не желала никого слышать. И я почувствовала Юлиана... резко натыкаясь на глухую стену! Ох, нет...

Меня передернуло - почему он не пускает к себе?!

Тревога поторопила меня выйти из ванной. И надев первое, что попалось под руку, а именно черный шелковый халат, я вылетела из комнаты и поспешила к Серафиму. Что-то было не так. Я нутром это чувствовала. Юлиану незачем меня отталкивать. И я желала скорее поговорить с Серафимом, в надежде, что не он является причиной такого поведения Юлиана, а после этого поспешить к любимому.

Нетерпеливо влетая внутрь, я встала у стола, за которым он восседал, изучая какие-то бумаги. От моего быстрого передвижения поток воздуха подхватил белые исписанные листы, разбрасывая их в разные стороны, а невозмутимо откинувшись на спинку массивного кресла, Серафим поднял на меня серые глаза:

- Прежде чем врываться в мой кабинет, нужно стучать, Марго. Что тебя так встревожило?

- Будто ты не догадываешься. Ты же всегда все чувствуешь и все знаешь.

- Присядь.

- Я не хочу. Так что произошло за последний месяц?

- Присядь, - более твердо попросил он, - иначе, наш разговор затянется.

Его слова звучали как приказ, и я с содроганием подумала о том, как хорошо у него получается давить словами, вкладывая в них свою волю. Это заставило меня подчиниться. А ведь он просил сейчас о сущей мелочи! Вот оно! Вот то новое, что я в себе ощущала - его присутствие где-то внутри своего сознания, его давление и власть...

Я села в кресло напротив него, закидывая ногу на ногу. Шелковая ткань поползла по ним, открывая их его взору. А то, что я положила руки на подлокотник, открыло линию декольте. Серафим опустил глаза, к несчастью не замечая ухмылку у меня на лице - я была довольна тем, что в моем распоряжении есть хоть один козырь, который давал мне возможность чем-то ответить ему, и козырем этим была моя внешность, так напоминающая его горячо любимую жену. Я ощущала себя стервой, прекрасно понимая, что имею иногда право быть ею в нашем жестоком мире.

Серые глаза впились в мое лицо:

- Я запретил Юлиану с тобой иметь сейчас какие-то отношения.

- Что?! - Под пальцами хрустнуло дерево, сердце и дыхание остановились. И как после этого не быть стервой? - Как это - "запретил"?

- Так же, как Лолита это запретила Леониду. Прости, Марго, но у меня не было выбора. Это не только мое решение.

Лео мне был дорог и так же любим, как и Юлиан. Два совершенно разных вампира, один мой отец, другой сын, мною перерожденный. И я лишилась обоих... обоих! Черт возьми!

Попытавшись взять себя в руки, я тихо спросила:

- И что значит - не только твое решение?

- На этом наказании, в основном предназначенное Юлиану, почти единогласно настоял Совет. Юлиан был слишком снисходителен к тебе, когда ты была на его попечении, и это повело за собой ряд некоторых проблем, с которыми всем пришлось разбираться. Сейчас мы не имеем права давать такие поблажки без наказания.

Черт! Я опустила голову на руки, закрывая глаза. Слова Серафима резали ножом, хоть мозг и упорно отказывался их воспринимать. Что я буду делать без Юлиана?!

- Это решение может быть снято, но когда - пока не известно.

- Я не верю, что ты не можешь повлиять на Совет.

- Ты забыла, как проходило решение твоей участи? Каждый из членов Совета желает получить от своего любой уступки и голоса выгоду. А я не всегда могу угождать им всем. И если ты потрудишься вспомнить, то я уже один раз пошел на это, ради тебя, чтобы ты осталась в этом городе, рядом с дорогими тебе вампирами.

- И какой в этом теперь прок, если я не могу быть с ними! - сорвалась я на крик, подрываясь с кресла.

- Марго, сейчас тебе стоит с этим смириться. В твоем распоряжении целая вечность и еще все может измениться.

- Это ТЫ мне говоришь? - Я подошла к его столу и оперлась ладонями о столешницу, подаваясь вперед. - Тот, кто тысячу лет любит одну женщину, и из-за нее заставил себя терпеть отсутствие плотского наслаждения, лишив возможности снова полюбить. Я так не смогу!

Его взгляд в раз стал суровее, и я это смогла заметить:

- Ты многого не понимаешь и не знаешь, Марго, чтобы упрекать меня в чем-то.

- Разве я сказала неправду?

- Эта правда тебя совершенно не касается, и ты снова начинаешь забывать свое место, - слова разошлись по комнате с гулом от вибрации его голоса. Он начинал злиться, а мне бы стоило прикусить язык, если не хочу узнать всю силу его гнева. И смотря мне в глаза, он продолжил: - И на будущее - прежде чем появляться передо мной, потрудись выглядеть подобающе.

- Ох, простите, - с сарказмом бросила я, запахивая халат и направляясь к двери. Видеть больше никого не хочу!

- Мы еще не договорили, - услышала я гром его голоса за спиной.

- У нас впереди для этого еще целая вечность, - съязвила я, дергая на себя дверь, но она тут же ушла обратно, закрываясь от руки Серафима, так быстро вставшего за моей спиной.

- Ты испытываешь мое терпение, Маргарита. Не успела появиться, как уже создала кучу проблем, и себе в том числе. Попробуй помыслить более рационально и сделай для себя выводы. Тебе придется подчиняться новым укладам и мне в первую очередь... - Я сделала шаг от двери, в которую неприятно было упираться носом, и наткнулась на Серафима, почувствовав дыхание на своей шее. Но его широкая ладонь легла мне на спину и окончательно впечатала в дверь. - И советую тебе быть аккуратнее со мной, и не только как с твоим отцом и Главой города, но и как с мужчиной. - Отойдя от меня, он стал поднимать с пола свои бумаги. - Можешь идти, но разговор мы не закончили. И еще: не советую тебе отправляться сейчас к Юлиану, и не смей кого-нибудь убивать. Поняла меня?

- Конечно... папочка, - ответила я, стиснув от досады зубы, и вылетела за дверь.

Нападение

Затянув потуже пояс халата, который вполне мог сойти за странное платье, я решительно покинула территорию вилы, своего нового места жительства, и пошла вдоль проезжей части в сторону города. Злость кипела, притупляя боль от чувства потери. Я не могла поверить, что у меня больше нет Юлиана. Сначала Лео, теперь он. Нет, это было невозможно! Невыносимо! Последние годы до моего долголетнего сна, я жила ими двумя, их любовью, хоть и разрывалась между ними на части. А что сейчас? У меня никого не осталось! Кровавые слезы обожгли глаза, но я быстро смахнула их, размазывая кровь по ладони.

Мимо меня проезжали машины, и я надеялась поймать попутку, а заодно и полакомиться попутчиком. Мне повезло с третьего раза, когда рядом остановился одинокий мужчина:

- Привет, - сказал он мне, как только я заглянула в салон его машины. - И что такая красавица делает среди ночи на дороге?

- Это долгая история, могу рассказать по пути, если подвезешь, - подмигнула ему я.

- Конечно, запрыгивай.

Я села на кожаное сиденье, свободно скользя по нему шелком. Парень с удовольствием наблюдал, как разъезжается подол по моим ногам. Он абсолютно не сомневался в том, что видит перед собой прекрасную девушку, потому что я ловко спрятала от него все свои вампирские признаки. Вслед за запахом его крови до меня долетел и запах его возбуждения. И когда свет в салоне погас, я придвинулась к нему ближе, сбивая его дыхание, и припала ко рту. Он ответил, начиная напористо заваливать меня на сиденье.

Глупый! Мне не это от тебя надо...

И быстро спустившись к его шее, я вонзила в вену клыки, глотая горячую сладость. Парень лишь дернулся и застонал, от наслаждения, в котором я его топила. Глоток за глотком, и я мучительно желала оборвать его жизнь, забрать ее себе, и почувствовать на языке последний удар его пульса. Это было так легко сделать, так заманчиво. Но разве мое мимолетное увлечение стоит новых наказаний. Нет! Мне и так достаточно, как и достаточно его крови. Отпустив человека, я прислонила его к двери. Он был без сознания, а главное - все еще жив, и меня не в чем будет упрекнуть.

Я вышла из машины, перетащила парня на пассажирское сиденье, и села за руль. Хоть и водила не часто, но прекрасно знала, как это делается. Я надавила на газ, и мы сорвались с места. Авто стало набирать скорость, и стрелка на спидометре уверенно ползла вправо - 50, 100, 150, 200... И к моей радости, на автостраде почти не было машин, что позволило вдоволь насладиться поездкой с ветерком, бушующем в салоне благодаря раскрытым окнам. Такого со мной еще не было, но раньше не было и таких машин, как сейчас - в мое человечье время, о подобном и не мечтали.

Но въехав в город, мне пришлось сбавить скорость, отчего я потеряла интерес к этому глупому занятию. Хотелось прогуляться пешком, и расстояние для меня совершенно не имело значения. Припарковав машину у обочины, я вышла из нее, оставив парня спокойно приходить в себя.

Город дышал ночной прохладой. Кое-где лежал снег, напомнив мне о том, что на дворе начало зимы... а я разгуливаю в одном шелковом халате. Прекрасно! Все моя маскировка при нужном случае может пойти коту под хвост. Поэтому, я решила последовать привычному поведению, по большей части скрываясь в тени и перемещаясь как можно быстрее.

До территории Юлиана я добежала за 15 минут, остановившись в узком переулке. Мне нужно было немного подумать. Я хотела увидеть Юлиана. Только, как я смогу выдержать нашу целомудренную встречу? Именно из-за таких сомнений, я просто стояла и смотрела на мигающую вывеску клуба с моим именем - "Маргарита". Юлиан назвал его в честь меня. Это было приятно, даже слишком. Я знала, что он там, я чувствовала его близость, но не могла никак решиться. Мои ладони покраснели от тихих слез, которые я вытирала с лица, и которые пришлось отмывать жалким слоем снега. У меня было не так много времени, для приятия решения - идти к нему или возвращаться обратно. Только вот, обратно идти совсем не хотелось.

Вдруг, за спиной я услышала глухой хлопок, и в спину резко что-то больно кольнуло. Из-за ветра, который дул в лицо, слишком поздно до меня долетел запах человека. Развернувшись, я зашипела, бросившись в его сторону и чувствуя все новые и новые уколы горячих пуль. Да как он посмел! Схватив его за шею, я с радостью почувствовала, как пальцы вминаются в плоть. Но к моему удивлению, человек даже не скривился от боли. На тонких мужских губах играла улыбка, а в устремленных на меня глазах, в которых словно отсутствовал зрачок, стояла белая пустота.

Воспользовавшись моим замешательством, он оттолкнул меня, пнув в довершении ногой, и вскинул к горлу лезвие ножа. Я успела дернуться назад, но не достаточно - слишком быстро он двигался для человека и чего я совершенно не ожидала. Боль не заставила себя ждать, а из моего горла ему в лицо брызнула кровь, стекая вниз по телу сквозь мои прижатие к ране пальцы, как и вытекая из всех пулевых ран, которые жгло от серебра. Черт! В последнее время смерть слишком часто напоминала мне о себе.

Упав на колени, я судорожно глотая собственную кровь. Это конец - мелькала лишь одна мысль в голове, когда я смотрела на дуло пистолета. Но вместо того, чтобы нажать на курок, человек отлетел назад, влетая спиной в стену. И прежде чем упасть лбом на асфальт, я успела заметить, что из его рук выпало оружие, а над моей головой прошелестел подол черного плаща. Юлиан! Как же он вовремя.

Сражаясь с собственным телом, глотая кровь и превозмогая боль, я слушала звуки борьбы, возню и хруст костей. А когда все стихло, Юлиан перевернул меня на спину, быстро заматывая тканью горло.

- Черт возьми, Марго, неужели ты не можешь без неприятностей, - сказал он, и подхватив меня на руки, куда-то понес.

Я прижалась к нему, успев заметить грозную черноту в любимых глазах. Слабость накатывала волнами вместе с болью, поглощая и засасывая. Раны были бы не так ужасны, если бы из-за серебра не хотели затягиваться. От такой потери крови я не умру, но могу заснуть и больше не проснуться. Без контроля душа, пусть и проклятая, может потерять тело. И однажды со мной такое, почти, случилось, если бы не Серафим. Серафим имеет власть над душами и призраками, и тогда он просто поймал мою заблудшую душу и заставил вернуться в тело. И сейчас я чувствовала Серафима внутри своего сознания. Он уже держал меня, не давая и шагу ступить в пропасть. Слишком сильна теперь была связь между нами, чтобы он не почувствовал то, что со мной сейчас происходило.

Юлиан остановился и положил меня на что-то мягкое.

- Сейчас будет все хорошо, потерпи, милая.

Он убрал мне с лица прилипшие от крови волосы. Резким движением я схватила его за руку, в попытке что-то сказать, но слова никак не хотели выходить из раненого горла.

- Тише, успокойся, сейчас не надо ничего говорить.

Перед лицом скользнуло ароматное запястье, и зубы потянулись к нему сами. Но глотать было невыносимо больно. Я с трудом пыталась это делать, сжимая пальцами чью-то руку, слыша чужие стоны боли и нежные, успокаивающие слова Юлиана. Образы от волчьей крови путались в голове, проносясь мимо. Только кровь, и только желание выжить.

Когда же мне стало легче глотать, Юлиан произнес:

- Марго, хватит, отпусти. Ты так убьешь его.

Я отпустила, чувствуя, как свежая живая кровь делает свое дело, помогая телу залечивать раны. Уже стало легче, а скоро будет совсем хорошо. Юлиан стоял на коленях возле кровати, на которой я лежала. Мы были в подвале его клуба, а рядом со мной лежал Алан, волк Юлиана, совсем бледный и изможденный. Но даже в таком состоянии он смог мне улыбнуться и сказать:

- Привет Марго. Рад, что ты снова с нами.

Юлиан медленно убрал свою руку от моего лица и сжал в кулак, опуская при этом глаза. Конечно, нам же сейчас не позволено любое проявление любви, ласки, нежности... Мне запретили последнее, что у меня было.

- Тебе лучше? - спросил он, снова посмотрев на меня.

- Да, - прохрипела я.

- Что там произошло?

- Я не знаю. Этот человек просто напал на меня. Хотя, я не уверена, что это вообще был человек. Ты заметил это?

- Да, но умер он совсем как человек.

- Тогда кто это?

- Марго, я еще такого не встречал, не уверен, что знаю верный ответ.

На этом наш разговор закончился - я почувствовала Серафима раньше, чем открылась дверь в комнату, и он появился на пороге вместе с Яном за спиной.

- Разве я тебя куда-то отпускал?! - нейтральным голосом прямиком с порога спросил Серафим.

- А разве я уже и на это должна спрашивать разрешение? - прохрипела я в ответ, закипая злостью.

Пройдя в комнату, Серафим встал у кровати:

- Ты ходячая неприятность, Марго. Где бы ты не находилась всегда с тобой и вокруг тебя что-то происходит. И что на этот раз? У нас мертвый Охотник возле вампирского клуба.

- Он напал на нее, - вмешался Юлиан, не дав мне сказать первой.

- Охотники стали нападать среди ночи?

- Еще сложно делать такие выводы, но этот рискнул, - пояснил Юлиан.

- И чем же ты ему так успела насолить, Марго?

- Откуда мне знать?! Я впервые его видела. И этот Охотник был очень странным.

После моих слов повисла тишина. Серафим просто молча рассматривал на меня, пронизывая холодом серых глаз. А потом обратился к Юлиану:

- Это ты его убил?

- Да.

- Ладно. Ян отвези Маргариту домой, а мы с Юлианом немного потолкуем.

- Я не уйду отсюда, - бросила я.

Но Яна совершенно не волновали мои протесты - он уверенно подходил ближе. Я попыталась отползти подальше от его рук, натыкаясь спиной на Алана, который не упустил момента шепнуть мне на ухо:

- Марго, сопротивляясь, ты делаешь себе только хуже.

Я бросила на него свирепый взгляд, чувствуя, как ногу обхватывает широкая мужская ладонь. И дернув к себе, Ян подхватил меня на руки и понес в сторону выхода.

- Отпусти меня! Я же сказала, то никуда отсюда сейчас не пойду! - Мне жутко хотелось разодрать его ухмыляющееся лицо, но вместо этого я крепко уцепилась руками за дверь. Была бы я не так слаба, уже попыталась бы ему врезать. - Отпусти меня, - процедила я.

- Марго, у нас не так много времени, чтобы выносить твои истерики, - бросил Серафим. - И тебе сейчас будет лучше вернуться домой.

Я посмотрела на Юлиана. Любимый молча смотрел в ответ, лишь сжимая кулаки.

"Марго..." прошелестел его голос в мое голове, "...перестань делать глупости".

"И это все, что ты хочешь мне сказать?"

"Ты сама знаешь ответ на свой вопрос. У нас еще будет возможность поговорить, но как видишь, не сейчас. Серафим твой... нынешний Отец, и его слово для тебя должно иметь вес. Послушай его, езжай... домой и поправляйся. И дай нам возможность спокойно разобраться в том, что сейчас произошло"

Я обессилено отпустила руки, и Ян понес меня на выход. Мне больше ничего не оставалось делать, как послушаться и смириться, к своей бессмысленной досаде и злости.

На пути соблазна

По сравнению с Юлианом, кожа Яна пылала и дышала живой кровью. Крови Алана мне оказалось мало, впрочем - мне всегда было мало. Обняв Яна за шею, я уткнулась в нее носом, почувствовав, как он напрягся.

- Только попробуй цапнуть меня без моего разрешения, - предупредил он, вызвав на моих губах улыбку. Ну хоть что-то забавное у меня еще осталось в жизни.

Открыв машину, Ян помог мне залезть внутрь. В коротком лимузине с черными кожаными сиденьями было достаточно просторно, чтобы я смогла удобно тут разлечься. Сказав водителю везти нас домой, Ян сел напротив, такой же испачканный в моей крови, как и я - издержки образа жизни, к которым все привыкли. Мы тронулись с места, и по лицу Яна пробежала полоска света от уличного фонаря, освещая и так мне видимую ухмылку и горящие янтарем глаза. Он несомненно был красив, как может быть красив истинный мужчина, зверь в своем втором обличие. От него исходила живая сила и животная энергия, привлекая попробовать ее вместе с потоком его теплой крови. Ян был самой желанной сладостью в постели любой вампирши, и он прекрасно это знал.

- Странно, но почему то я больше не чувствую в тебе ненависти, - удивилась я.

Помниться, в последнюю нашу встречу, Ян жаждал сомкнуть на мне свои волчьи челюсти.

- Возможно. Просто я сейчас не в том настроении.

- Правда? - кокетливо спросила я. - Как интересно. И в каком же ты сейчас настроении?

- Думаю, мне нет нужды озвучивать то, что ты прекрасно во мне чувствуешь.

Почему-то мне, вдруг, стало неловко. Я уже успела привыкнуть к тому, что Ян меня ненавидел, а теперь вместо ненависти я чувствовала вожделение. Новая игра меня начинала настораживать, потому что я в ней где-то могла потерять контроль. Хотя... разве это не было бы забавно?

Я попыталась сесть, напротив Яна, взгляд которого скользнул к моим ногам и выше, где бесстыдно разъехался подол халата, который я быстро вернула на место - мне хотелось лишь поиграть в соблазн, а не давать лишний повод. Янтарные глаза вновь вернулись к моим, сверкнув голодным блеском. Я заметила, что Ян стал чаще дышать, и участился его пульс. И наконец, в нем стала просыпаться привычная мне ненависть. Теперь улыбнулась я:

- Похоже, ты все-таки именно в том настроении, чтобы меня ненавидеть.

- Ты сбиваешь меня с толку, - сказал он с небольшим рычанием в голосе, что было не очень хорошим признаком.

- Чем же?

- Сегодня, когда ты пила у меня кровь, ты... что ты сделала со мной? И почему ты была теплая, черт возьми? Вампиры не могут быть теплыми.

- Разве ты не знаешь, что все вампиры отличаются друг от друга и могут иметь свои уникальные способности?

- Знаю, - буркнул он.

- Так чему ты удивляешься? Я могу соблазнять укусом, поднимать температуру своего тела и очень натурально походить на смертную.

- Повезло тебе, - ухмыльнулся он, правда, слишком напряженно.

Мне определенно нравилось ощущать его скованность, и играть на его сдержанности. Играть с огнем всегда приятно. И съехав в проход салона, я пододвинулась к Яну, вставая меж его колен:

- Не хочешь еще раз покормить меня?

- Нет, - твердо ответил он, даже глазом не моргнув - надо же, какая выдержка. - И не мечтай об этом.

- Разве тебе не понравилось? - спросила я, приближаясь к его губам, касаясь их теплым дыханием своего теплого сейчас тела, такого, как у прекрасной смертной девушки, слегка лишь испачканной.

Ян зарычал, и вместе с этим рычанием из его рта вылетели слова:

- Сядь на место.

- Иначе что? Ты покусаешь меня? Или...

Я лизнула его губы, срывая громкий рык и смеясь над его поведением. Но мой смех быстро закончился, когда его губы властно обхватили мои, сминая в бешеном поцелуе. И подхватив за талию, Ян посадил меня на себя, широко раздвигая мне ноги, тесно прижимая к своей возбужденной плоти под джинсами, скользнув одной рукой под халат, а вторую запуская в волосы на затылке... Ох... черт! Такой напор, которого я совершенно не ожидала, лишил меня всего самообладания.

Рядом с ним оказалось неимоверно горячо. Я пылала, впуская его язык в свой рот, чуть сильнее, чем надо надавливая на него зубами и нахально прикусывая. Ян дернулся, но не отстранился, сплетая наши языки в диком танце, остро приправленном кровью. И ему это понравилось почти так же, как и мне. Мы оба тонули в его вкусе, в запахе нашего вожделения. Горячие ладони обхватили бедра, сминая кожу, подвигая к нему теснее и вырывая этим из моего горла тихий стон. Страсть такой силы я уже давно не испытывала, и меня настолько обескуражили собственные ощущения, что я была готова им подчиниться, трезво понимая, что переступаю дозволенную грань.

Но когда живешь не десятки, а сотни лет, все новые и давно забытые ощущения кажутся истинным подарком, от которого не всегда получается отказаться - слишком они дороги, чтобы позволять себе ими разбрасываться. И сейчас я просто отдалась своим чувствам, губам и рукам Яна, позволяя ему делать то, что он хотел, что я хотела...

Но вдруг, машина резко затормозила, и Ян чуть не соскользнул с кожаного сиденья вместе со мной, успев лишь ногой во что-то упереться. Чтобы удержаться, я обхватила его крепкую шею руками, заглядывая в глаза и наслаждаясь зрелищем янтарных переливов. В этот момент открылась дверь, и в машину залез Серафим - в салоне резко повеяло холодом. Скользнув по нам взглядом, он отвернулся к окну. Машину снова тронулась с места.

- Вижу, тебе уже лучше, Маргарита, - свинцовым тоном произнес Серафим. Я промолчала, все так же сидя на Яне и обхватывая его шею руками. - Ян, посади, пожалуйста, Маргариту на сиденье.

Чтобы не утруждать Яна, я сама слезла с него и села у окна, подобрав под себя ноги и прикрыв все возможное халатом. Появление Серафима словно окатило холодной водой, а напряжение в салоне стало сменяться с одного на другое. Температура моего тела резко упала, но внутри все еще теплился огонь, который вспыхнул от поцелуя Яна. Для меня это оказалось ново. Целовать такую вкусную конфетку, как этот волк, было... кажется, вкуснее всего, что я когда-либо пробовала. И было приятно знать, что этот волк совсем не против. Думая об этом, я смотрела на Яна, он на меня, позволяя видеть его красивые горящие глаза. Даже в своем человечьем обличии он не был похож на человека. Он был зверем, которого так и манило приручить. И в нашем взаимном взгляде, каждый ощущал нехватку того, что могло произойти, не появись Серафим. Наша игра слишком быстро перешла в нечто другое, начиная устанавливать свои правила.

- Завтра ночью мы уже будем знать все о том Охотнике, который на тебя напал, - нарушил тишину Серафим. - Возможно, нам станут известны и его мотивы. Единственное, что пока не ясно это то, что он из себя представлял. У меня есть кое-какие догадки, но я не буду их озвучивать, пока не смогу достаточно в этом убедиться.

- Хорошо, спасибо за такую заботу, - равнодушным тоном ответила я.

Почему-то мне было наплевать - кто и зачем напал на меня. В душе царило безразличие. У меня отобрали то, ради чего я жила. И что мне теперь делать дальше? Когда от бессилия становилось тошно, и единственное, что я могла делать, это ждать и на что-то надеяться. И казалось, что времени на это у меня предостаточно, если бы не сегодняшний инцидент...

Проехав через металлические ворота, мы заехали на территорию виллы. Эта территория был достаточной, чтобы вмещать в себя сад, цветущие летом клумбы, пестрые кустарники и трехэтажный огромный дом в стиле Возрождения. Здесь жило много вампиров и ликанов, которым хватало места, чтобы не толпиться тем, кто предпочитал проводить время именно на вилле, хотя, большинство покидали ее с закатом и возвращались лишь к рассвету. Я почти ни с кем не успела тут познакомиться, да и не очень то сейчас к этому стремилась. Как-то не привыкла я к вампирскому обществу в таком количестве, и за свою долгую жизнь раньше ликанов встречала всего каких-то пару раз.

Сейчас в моей жизни все было не так, и меня это нервировало. Я понимала, что нужно ко всему привыкать, меняться, но слишком тяжело это у меня происходило, без Леонида и Юлиана, без их присутствия, без любви и привычных вещей. Иногда даже казалось, что это не моя жизнь, будто я вовсе не просыпалась, а застряла в страшном сне, где все было не так.

Наконец, машина остановилась у парадного входа, и никого не дожидаясь, я быстро и молча вышла, направившись в свою комнату. Обитатели этого дома встретили меня любопытными, завистливыми и недобрыми взглядами, которые вновь позволили мне почувствовать себя "белой вороной", и в этом состояла еще одна причина, по которой я не хотела здесь с кем-то заводить знакомства.

Спустившись в подвал и дойдя до своей комнаты с номером "17", я нажала цифры на кодовом замке, который мне сегодня любезно сообщил Радий, и вошла внутрь. Хотелось поскорее закрыть глаза, окунуться в пустоту и просто ни о чем не думать и ничего не чувствовать. Только перед этим пришлось вновь лезть в ванную и смывать свою кровь, второй раз за одну ночь. Перебор!

Изорванный халат оставалось только выкинуть. И так как у меня больше не был никакой одежды, я укуталась в простыню, которую стащила с кровати, и залезла в гроб, приготовившись встречать рассвет, обещающий мне несколько часов "тишины"...

Очередное сновидение

Как я не старалась это предотвратить, а сон помимо моей воли приобрел реальные очертания. Я оказалась в просторном зале, по стенам которого плясали отблески пламени от горящих свечей. Такой полумрак настораживал, но был приятен. Он словно окутывал черным бархатом, ощутимо лаская кожу, которой я к тому еще и почувствовала не себе признаки одежды - на мне оказалось голубое длинное платье на тонких бретельках. Я сидела за массивным лакированным столом, на котором так же играли отблески огней. И я знала только одного вампира, который мог добиться во сне подобной реальности. Вскинув глаза вдоль длинного стола, я увидела Серафима. Серые глаза были устремлены на меня, заставляя ежится от холода. Он привык всегда и везде скрывать свои эмоции, и только пару раз мне удалось уловить в его лице что-то еще, помимо безразличия.

Но только я открыла рот, чтобы высказать ему свое недовольство по поводу такого своевольного вторжения в мое сознание, как громко скрипнула дверь, и в комнате появился мужчина, держащий в руках поднос с двумя кубками. Мне не составило труда догадаться, что именно в них было налито. И когда передо мной поставили один из них, я уловила слабый запах крови, отчего во рту резко пересохло.

- Прости, что потревожил тебя, Маргарита, но я хотел бы поговорить с тобой... без свидетелей.

Я улыбнулась, обхватывая рукой кубок и припадая к нему губами. Кровь была сладкая, немного терпкая, но при этом еще и утоляла жажду. И это во сне, где реальным был лишь Серафим, который создал для нас эту иллюзию.

- Так о чем же ты хотел поговорить со мной? - спросила я, делая теперь свой шаг.

- Скажи мне, Марго, чего ты хочешь?

Кубок застыл у моего рта. Его вопрос меня удивил, но кроме этого еще и оказалось приятно, что меня решили об этом спросить.

- Я хочу, чтобы было все так, как раньше.

- Прошлое не вернуть, как бы сильно ты этого не хотела. Подумай еще раз и скажи то, на что возможно надеяться.

Серьезность Серафима насторожила, но у меня был готов лишь один ответ:

- Я хочу вернуть себе Лео и Юлиана. Такое возможно?

Серафим опустил глаза на свой кубок, взял его в руку, разглядывая алую жидкость, но пить не стал.

- Ты очень своевольное создание, Маргарита. Ты совершенно не хочешь мириться с нашим новым укладом жизни. Ты пытаешься сопротивляться, оглядываясь в прошлое, но в нем не всегда заключено спасение. Ты нуждаешься в заботе и любви, как многие, как каждый. Ты дерзка для того, чтобы настаивать на своем, но хватит ли у тебя дерзости, чтобы этого добиться?

От его слов у меня вспыхнуло любопытство. Наш разговор приобретал интересный поворот...

- К чему ты клонишь?

- Дело в том, Маргарита, что всему есть цена.

- И что же ты хочешь за мое желание?

Холодные глаза вернулись к моим:

- Тебя, Маргарита. Я хочу тебя.

Его слова не были для меня полной неожиданностью, но меня все равно бросило от них в жар, потом в холод, и снова в жар, и определенно точно - они мне не нравились.

- А как же твоя... жена? Она ревностно относиться к одному моему присутствию в твоем доме.

- Моя жена, это не твоя забота.

- Хорошо, - резво согласилась я, вспоминая о другом: - Но, кажется, ты как-то сказал, что твои чувства ко мне меня не коснуться...

- У меня было достаточно времени, чтобы поменять свое решение.

Поменять решение!? Да что он себе позволяет! Все мое любопытство разом смыла злость, затуманивая разум. Ну знаете ли!

- Ты холодный и бесчувственный эгоист! - выкрикнула я, подрываясь с места и бросая в него кубок, который мгновенно растворился в воздухе. - Ты думаешь только о себе! И я уверена, что ты специально все подстроил, чтобы подвести меня к этому. У меня ведь нет выбора, верно?

- Ты забываешься, Маргарита. Не я заставил Леонида выбирать свой путь и не я внушал Юлиану давать тебе поблажки. Они хоть и не знали о последствиях, но они сами сделали свой выбор.

- Вранье! - в ярости, я ударила по столу руками. - Ты мог предупредить Юлиана, чем ему это все обернется.

- А разве я не предупреждал? Вас обоих?

"...ты будешь находиться под присмотром Юлиана... и в твоих интересах, облегчить ему задачу..." - всплыли у меня в голове его когда-то сказанные слова. Нет! Слишком идеально все выходило для Серафима. Разве, это могло быть случайностью? Я опустилась на стул, пряча лицо в ладонях.

- Если скажу, что лишь воспользовался удачным стечением обстоятельств, тебе станет от этого легче? - Я подняла к нему глаза, сжимая от злости зубы. - А если я скажу, что изнываю от желания прикоснуться к тебе с самого первого момента нашей встречи? И это говорит тебе вампир, который думал, что уже давно утратил подобные желания. И дело даже не в том, что ты похожа на мою жену. Совсем нет. У вас общие черты внешности, но ты совсем другая, и ты притягиваешь меня так, как никто за тысячу лет. И я достаточно ценю это желание, чтобы многое за него отдать.

Кажется, я услышала щелчок мышеловки. Бедной мышке прищемили хвост, и этой мышкой была я. Такое откровение из уст Серафима загнало меня в угол, дав ясно понять, в какой именно я ловушке, ведь кусок сыра был совсем близко. Но стоил ли он своей цены?

- Так значит, если я буду принадлежать тебе, ты вернешь мне Лео и Юлиана?

- А вот над этим я предлагаю тебе подумать - готова ли ты, которая называет меня эгоистом, снова толкнуть Юлиана и Леонида на новые страдания? У Леонида есть Семья, и Лолита его действительно любит. У Юлиана тоже есть женщина, способная подарить ему любовь, и только ему. А что способна дать им ты? Свою любовь? Всем сразу?

Мне вдруг поплохело - у Юлиана кто-то есть, а я оказываюсь не меньшей эгоисткой, чем Серафим. Я и так это прекрасно знаю! Только что мне с этого знания? Я люблю обоих. Серафим вел меня от мысли к мысли, совсем запутав. И хорошо понимала я только одно - он со мной играет.

- Ты говоришь загадками, Серафим. Извини, но я не совсем тебя понимаю, и совсем не понимаю того, что ты сам от меня хочешь.

- Я хочу, чтобы ты поняла несколько вещей - у тебя новая жизнь, и нет смысла оглядываться в прошлое, которое вам троим может принести одну боль. Вам было трудно тогда, и думаешь, сейчас станет легче? Нет, только сложнее. И в этой новой жизни у тебя могут быть новые отношения. Леонид с этим смириться, Юлиан это поймет. А что касательно меня... я сказал, чего хочу, я сделал тебе предложение, и ты вправе решить, просить ли за него что-то или принять вместе с тем, что оно может тебе дать. И я говорю это тебе так прямо и открыто, потому что слишком много прожил, чтобы продолжать играть в глупые игры.

- Нет! - закричала я, закипая от ярости. - Ты не учел одной вещи - невозможно заставить кого-то любить. Я не желаю больше с тобой разговаривать! И немедленно отпусти мое сознание!...

Просить дважды мне не пришлось. И только я окунулась в пустоту, как сразу вынырнула, резко просыпаясь и заглатывая ртом воздух. А в ушах стоял голос Серафима: "Подумай над моими словами..."

...как во сне

Трясущимися руками я открыла крышку гроба и села, натыкаясь взглядом на молодую девушку, которая сидела на моей кровати. С испугу, она подпрыгнула, вставая на ноги. В нос ударил запах волка.

- Убирайся! - заорала я на нее.

- Меня прислали...

- Убирайся, - повторила я, срывая злость на ни в чем неповинное создание.

После такого сна меня в раз взбесило то, что кто-то без моего ведома находится в МОЕЙ комнате. И это - пока я сплю!

Девушка дернулась к двери:

- Простите, но я не знаю кода.

- А как же ты сюда попала?

- Меня привел Радий. Он сказал мне покормить вас.

Уж не знаю, как я выглядела в этот момент, но девушка была очень испугана, и запах ее страха начинал меня успокаивать, выманивая наружу голод. Она пришла сделать мне такой подарок, а я так глупо себя веду. Какая нехорошая!

Я вылезла из гроба, натянула повыше и понадежнее простыню, и села на кровать, прилепляя к губам улыбку:

- Прости, что напугала тебя. Иди сюда, дорогая.

Девушка выдохнула, отпуская напряжение, и села рядом со мной - волосы вьются; глаза карие; красивая. Я провела рукой по ее щеке, опускаясь к шее и ощущая под пальцами приятную пульсацию вены. Она покорно сидела, разглядывая меня любопытным взглядом, и была именно тем, что мне сейчас нужно.

Придвинувшись к ней ближе, я обняла ее и укусила за шею, заботливо и осторожно. Девушка ахнула и сжала кулаки. А по моему горлу потекла сладкая жидкость, принося неимоверное блаженство и утоляя голод. Девушка была совсем юной и очень вкусной. Ее кровь таяла на языке, а она сама в моих руках. Но совсем немного напитавшись, и подарив ей несколько минут наслаждения, я отпустила. Заливаясь краской, девушка тут же схватилась за шею и захлопала на меня удивленными глазами. Похоже, бедняжка ничего подобного раньше не испытывала.

- Ты в порядке? - поинтересовалась я, зажимая в руке ее теплую ладонь. Она кивнула. - Могу я попросить тебя о помощи?

- Конечно.

- Мне нужна одежда.

- Вам ее сейчас принесут. Радий уже передал нашим костюмерам, чтобы они приготовили для вас красиво платье.

- Надо же!? - удивилась я. - Это, конечно, хорошо, но я могу и не захотеть надевать сегодня платье. И мне нужно не только одно платье. Понимаешь, о чем я?

Девушка виновато опустила голову, странно... и казалось, с испугом, покосившись на меня сквозь пряди упавших на глаза волос.

- Вы хотите пойти на прием в чем-нибудь другом? - тихо спросила она, будто нас кто-то мог услышать, и этот вопрос был очень важным. А я, похоже, опять что-то пропустила.

- На какой прием?

Ее руки принялись нервно теребить рукава. Она боялась моего гнева и того, что может сделать что-то неправильно - сказать, сделать, подумать...

- Простите, я не знала, что вы не в курсе. Сегодня, в первый день зимы, госпожа Лолита устраивает большой ежегодный прием. Там соберется вся вампирская элита.

- Ясно, - сухо ответила я не испытав никакой радости от подобного известия.

Мне готовили платье, только, почему-то меня никто не спросил - хочу ли я идти на этот чертов прием!

Неожиданно, по комнате раздался писк замка, открылась дверь, и к нам вошел Радий с двумя девушками. А в руках одной из них я увидела нечто похожее на платье... и такого же цвета, что было на мне в сегодняшнем сне.

- Добрый вечер, Маргарита, - почтительно произнес Радий. - Я зашел передать, что вы сегодня...

- Я уже знаю, спасибо.

Мужчина бросил косой взгляд на девчонку и снова обратился ко мне:

- Эти девушки помогут тебе одеться. Серафим будет ждать в машину у парадного входа. И он очень просил передать, чтобы ты не задерживалась. Мы и так опаздываем.

И с этими словами он вышел, не успев почувствовать всю силу моего недовольства. Зато, его почувствовали девушки, которые так и остались стоять на месте, опасаясь ко мне подходить и, даже, дышать. Две обычные смертные, две прекрасные закуски.

- Маргарита, - подала голос кареглазая, - Серафим не любит ждать. Если хотите, я могу помочь вам одеться.

Я повернула к ней голову:

- Да откуда ты взялась, такая услужливая? - Девушка вздрогнула, а ее пульс запрыгал в испуганном ритме. - Хотя, я рада, что хоть кто-то здесь спрашивает мое мнение. - С этими словами я подошла к девушкам и взяла все, что было у них в руках: - Спасибо, но я в состоянии одеться сама.

Зайдя в ванную, я закрыла дверь, уперлась в нее лбом и попыталась успокоиться. "Серафим не любит ждать"! Да какое мне до этого дело?! Никому нет дело до того, что не люблю я. И как только Серафим посмел мне такое предложить!? Я была в таком гневе, что меня распирало сделать ему что-нибудь на зло. И в удачный момент я так и сделаю. Но не сейчас. Пора бы мне уже прекращать смешить всех своими капризами, и немножко изменить свое поведение. А моим желаниям придется потерпеть, и мне вместе с ними.

Я вышла из дома и спустилась по ступенькам, придерживая подол длинного голубого платья. Да, это было именно то платье, из сна. Сшитое, как по мне, что так скорее всего и было, оно идеально облегало тело, открывая руки и декольте, но закрывая ноги так, что подметало все вокруг меня и тянулось коротким шлейфом. И это с учетом того, что я была на каблуках. Под платьем же было надето ажурное голубое белье, которое мне жутко понравилось и навело на мысль самой, в конце концов, посетить пару тройку магазинов различной одежды.

У машины меня встретил Радий, придерживая дверь и любезно подавая руку, которую я любезно приняла, отвечая фальшивой улыбку на такую же фальшивую. Залезая в салон, я наткнулась на холодный взгляд, одарив Серафима чем-то похожим и занимая место напротив него. Когда Радий сел к водителю, мы поехали на этот чертов прием. Я думала и ждала, что Серафим мне сейчас что-нибудь скажет, но он молчал. И эта гнетущая тишина висела в салоне до тех пор, пока я не решилась ее нарушить:

- Разве... кхе... Отец! Разве, ты имел право вторгаться в мой сон без моего разрешения?

- Я имею право на гораздо большее, и повел себя так, как посчитал нужным. Я был честен с тобой, Маргарита, хотя, возможно, и не совсем правильно поступил. Но я такой же раб своих чувств и желаний, как любой из нас, как и ты, если не больше. Спустя тысячу лет я научился ценить в себе все, кроме безразличия и отчаяния. И я только тебе позволил так глубоко заглянуть мне в душу, с одной лишь пустой надеждой, что ты сумеешь меня понять.

На этом слетела вся моя спесь, и я прикусила язык. Может, я слишком упорно старалась не понимать Серафима. Может, я сама в чем-то не права. Но об этом еще нужно было хорошенько подумать, чего я совершенно не хотела делать.

- Сегодня на приеме ты должна играть роль моей спутницы, и не только из-за моей прихоти, но и потому, что я не хочу, чтобы ты снова влезла в неприятности. Ты поняла меня?

- Поняла, - ответила я, совсем этому не обрадовавшись. Серафим, как не крути, а все равно заставляет меня быть "его" женщиной. В этот раз я попробую смириться.

И снова между нами стало тихо. Чтобы уйти от его взгляда, я отвернулась к окну - темнота все еще медленно наползала, вытесняя алые всполохи заката, и впереди меня ждала целая ночь, не предвещающая ничего хорошего.

Ежегодный прием

Прием Лолиты проходил в Гостином дворе - так мне сказали. Сама же я никогда там не была и лучше не быть вовсе. Мое настроение находилось на самых нижних уровнях, что угнетало еще сильнее. А сердце нервно вздрагивало от предвкушения встречи с теми, кого я очень любила. Юлиан и Леонид наверняка тоже будут там, а я даже не смогу подойти к ним и обнять... и откуда здесь взяться хорошему настроению? Хотелось лишь рвать и метать, хотелось делать всем назло, просто потому, что все делали назло мне.

Наш лимузин остановился у парадного входа. Серафим вышел первым и предложил мне руку, которую я приняла, ощутив всю силу его твердой и теплой ладони - как камень, как белый мрамор. И то ли это оттого, что он был напряжен, то ли он всегда таким был... в последние сотни лет. Решив себя вести достойно, я положила на его широкое предплечье ладонь, и мы пошли внутрь.

Дорога в зал для меня оказалась мучительно неприятной. Десятки пар горящих глаз провожали наш каждый шаг, излучая самые разные эмоции - от восхищения, до ненависти - при этом почтенно преклоняя головы в молчаливом приветствии своего Главы. Белой вороной я быть привыкла, но не привыкла чувствовать то, насколько это противно. У входа в зал, сплошь забитом гостями, нас встретило гробовое молчание и... Лолита, словно сама королева Ада, в красном вечернем платье, которая выплыла к нам из толпы.

- Мое почтение Серафим, - пропела она, изобразив нечто вроде реверанса и пропуская нас внутрь. - Сестренка, - следом обратилась она ко мне, натянув улыбку, как ни в чем не бывало, будто и не пыталась убить меня месяц назад. Да-да, я этого не забыла! И в моей голове уже проскальзывала мысль, что недавнее нападение могло быть ее инициативой, хотя... это вряд ли! Не ее стиль. Снова повернувшись к Серафиму, она пропела: - Рада приветствовать Вас, и благодарю, что почтили своим присутствием.

- Спасибо Лолита. Можно начинать.

Лолита хлопнула в ладоши, и все вокруг ожило - заиграла музыка, замельтешили люди и оборотни вокруг вампиров, на полтона погас свет, разливаясь красками, а на сцену в противоположном конце зала выбежали танцоры. Замечательно... В этот момент я остро поняла, почему не люблю такие мероприятия - слишком много вампиров в одном помещении, слишком много их эмоций... и слишком много боли - взгляд нашел Леонида, моего белокурого Ангела, моего возлюбленного. Я перестала дышать, наблюдая, как он стоит в пяти метрах от меня, обжигая синим огнем своих глаз, а я не могла даже приблизиться к нему, прильнуть в поцелуе. И подошедшая к нему Лолита, напомнила мне, почему - он уже был не "моим", он был "ее" Леонидом.

"Марго", - прошелестел в голове голос Серафима, заставив вздрогнуть. - "Отпусти все мысли о нем и успокойся".

А разве имела я право на что-то другое? Положив на подбородок Лео указательный палец, Лолита повернула к себе его взгляд, что-то явно шепча ему в голове. На щеках Лео задергала жилка. Я тоже сжала зубы, а на моей руке сжалась рука Серафима, заставляя поморщиться от резкой боли.

"Оставь его" - и с этими словами он повел меня ближе к сцене, где были расставлены круглые столы.

Я подчинилась, задавив в себе все чувства, которые упорно лезли обратно. Но меньше всего мне хотелось обнажаться перед таким количеством ненужных лиц. Подведя меня к центральному столику, Серафим галантно предложил сесть за стол с черной скатертью в красный узор, устроившись напротив и устремив взгляд на сцену. Только лицо было холодно и безмятежно, и казалось, что его совершенно ничего не интересует в этом помещении. Я могла только завидовать его такому умению, которое со временем наверняка придет и ко мне. А пока... пока я едва себя сдерживала.

На сцене продолжались пляски, похожие на эротическое шоу, в котором угадывался даже какой-то смысл всех действий. Попытавшись отвлечься, я постаралась вникнуть в него, когда услышала рядом знакомый визг:

- Марго! - ...Жанна!? И тут же мне на плечо посыпались тонкие косички. Налетев как ураган со спины, девчонка обняла меня за шею и начала верещать на ухо: - Как я рада тебя видеть! Тебя так долго не было, я так соскучилась...

Разомкнув хватку, способную меня придушить, я повернулась к Жанне, сразу замечая позади нее Эдуарда. Он склонил голову в знак почтения перед Серафимом и посмотрел на меня, выдавая на губах довольную собой ухмылку. Мне она не понравилась, потому как эта улыбка явно что-то за собой таила.

Притянув к себе девчонку, он обхватил рукой ее затылок, коснулся губами уха и прошептал:

- Тише, милая, у нас не приняты такие эмоции. Постарайся себя немножко сдерживать и поприветствуй Главу Города как полагается.

- Ой, простите, - смущенно сказала она, приседая в неуклюжем реверансе.

Прищурив глаза, я посмотрела на Эдуарда:

"Как это понимать?"

Он нагло ухмыльнулся:

"Как пожелаешь, Марго"

"Она человек" - заметила я.

"Думаешь, я не знаю?" - съязвил Эдуард.

"Какого черта ты с ней делаешь!?"

Видимо, догадываясь о смысле наших с Эдуардом гляделок, молчаливых на первый взгляд, Жанна взволнованно переводила глаза с меня на него.

- Марго... - обратилась ко мне девчонка. - Только не злись.

- И с чего, интересно, я должна злиться?

- Ну, мы с Эдуардом... я просто не знала, как ты на это можешь отреагировать... - замялась она, бросая взгляд куда-то за мою спину. Она замерла, а внутри нее закрутились эмоции.

Проследив за ее взглядом, я увидела Алана, волка Юлиана. Он смотрел на нее в ответ с жестким выражением лица, вертя в руках бокал с шампанским. Он был зол. Я удивлена.

Эдуард подошел к Жанне, обнимая за талию и целуя в висок, при этом смотря на Алана с такой же жесткостью во взгляде.

- Не поняла... - сказала я, - что тут происходит? Что за представление?

Жанна опустила глаза, в которых заплясала дикая грусть. И не спрашивая ничьего мнения, я просто встала, схватила ее за руку и повела за собой, слыша в голове Серафима: "У тебя десять минут. И не заставляй меня напоминать, что ты сегодня должна быть рядом со мной". Как же! Забудешь тут.

Оттащив Жанну к стене, подальше от толпы, я всучила ей бокал с шампанским, который прихватила по пути, и спросила:

- Что происходит?

Девчонка замялась, но все же решилась отвечать, вцепившись в мою руку:

- Марго, я не знаю, что происходит. Они меня с ума сводят.

- Кто "они"?

- Эдуард и Алан.

- И каким образом?

- Я не знаю, как так получилось... но я запуталась... - невнятно ответила она, закусывая губу.

- В чем, Жанна, говори, как есть, не зли меня.

- Я нравлюсь им обоим, и они оба нравятся мне, но что с этим делать, я не знаю.

- Поздравляю, - ответила я, прекрасно понимая, как влипла эта девчонка, вспоминая свою такую же ситуацию. - И давно это происходит?

- Не очень, примерно две недели назад они подрались, и Юлиан дал мне месяц на то, чтобы я приняла решение. А я не знаю! Они оба такие разные, и оба... - на ее лице заиграла улыбка. - ... такие классные! Эдуард мне говорил, что у тебя была похожая ситуация. Как ты поступила?

- Никак, я не смогла выбрать, поэтому это сделали за меня. Либо решай сама, либо тебе помогут. - Она совсем поникла. А я даже не знала, что могла бы еще ей на это сказать. Уж тут из меня плохой советчик. Поэтому я просто решила воспользоваться моментом и спросить то, что меня грызло всю дорогу сюда: - Жанна, у меня к тебе есть вопрос.

- Какой?

- Я так понимаю, ты часто бываешь в клубе Юлиана.

- Да. Ой, Марго, со мной столько всего произошло... меня ж менты задержали, Юлиан забрал... а потом Эдуард с Аланом, и брат мой...

- Так, погоди. Давай об этом чуть позже, хорошо? Скажи мне, с кем сейчас Юлиан?

- Ну... с Аллой, - ответила она, замявшись с ответом. - Эдуард говорил, что у вас с Юлианом была любовь...

"С Аллой"... "была любовь"... почему-то эти слова застряли в голове, но я решила не останавливаться на них.

- Она здесь? Кто она? Ты можешь мне ее показать?

- Да, она тут, пойдем, - ответила Жанна, и, взяв меня за руку, повела за собой вдоль стены, мимо толпы вампиров и оборотней.

Но когда она остановилась, чтобы показать эту девушку, мне уже не нужна была ее помощь. Я увидела Юлиана. Он стоял в компании двух вампиров и одной девушки, с большими красивыми очами, в которые я уже однажды заглядывала. Черные глаза Юлиана поймали мои. Девушка рядом с ним занервничала, отворачиваясь в сторону и припадая к своему бокалу. У меня от досады и злости свело зубы. А Юлиан продолжал смотреть, отвечая на мой взгляд.

"Перестань" - прошелестел его голос, вызывая во всем теле дрожь.

"Что я должна перестать?" - усмехнулась я.

"Ревновать"

"Разве, у меня нет повода?"

"У тебя нет на это права, а повод... повод такой же, как и у меня всегда был, чтобы ревновать тебя"

"Она очень мила", - лишь горько заметила я, ужасаясь своему состоянию - неужели, я с чем-то смирилась?

"Про Серафима мне нечего сказать"

"Это ты к нему меня ревнуешь?"

"Серафим ясно дал понять всем, чего хочет. Кто ему сможет возразить?"

"Я"

Юлиан усмехнулся: "Уж в этом я не сомневаюсь..."

"Значит, ты сдался?"

Но вместо его голоса в голове возник голос Серафима:

"Маргарита, будь добра, вернись на место"

Я фыркнула, бросив взгляд в ту сторону, где стоял Серафим, и сквозь мелькающие головы, замечая его серые глаза.

"Я тебе не шавка, чтобы ты так со мной разговаривал!" - сорвалась я на объект своей ненависти.

"Маргарита... пожалуйста, вернись... ко мне"

Я вскинула подбородок:

"Очень мило с твоей стороны, просить меня об этом, но знаешь ли... мне наплевать! Попробуй заставить меня подойти, или оставь в покое! Я и так нахожусь у тебя на глазах, у всех на глазах, и стараюсь себя держать в руках, что же еще тебе от меня надо?!"

Его взгляд начал темнеть, переливаясь серыми оттенками. Он медленно встал, засунул руки в карманы брюк и не спеша пошел в мою сторону. Из моей груди вырвался возглас возмущения. А повернувшись обратно к Юлиану, я заметила, что он тоже смотрит на Серафима, и в этом взгляде на своего Главу, я смогла уловить нечто новое - Юлиан на него злился.

Почуяв неладное, возле нас вырос Эдуард:

- Марго, ну ты как всегда в своем репертуаре, - он мне дерзко подмигнул, и, взяв Жанну за руку, потянул ее в сторону, от меня подальше. - Пойдем, милая.

- Подожди, - нашла в себе наглости Жанна, пытаясь ему сопротивляться. - Зая, в чем дело? Мы еще не договорили.

"Зая!? Как мило, - завопила я у него в мозгу, едва сдерживая улыбку, а потом заорала: - Что ты сделал с девчонкой?!"

- Жанна, детка, Марго сейчас не до тебя, поверь мне.

Мне же он ничего не ответил, лишь хитро ухмыльнулся и повел Жанну в толпу. Я решила оставить их пока в покое, и правда не до них сейчас, разберусь с этим позже. Меня сейчас интересовал Серафим, который медленно ко мне приближался. Я ему натянуто улыбнулась, поднимая подол платья и делая шаг назад.

"Попробуй, догони"

Он остановился:

"Не провоцируй меня, Марго, и прекращай эти глупости"

"Я люблю делать глупости"

И рассмеявшись, я развернулась и нырнула в толпу, скользя между телами, которым я старалась не смотреть в глаза. Мне уже было на все наплевать. Я пыталась быть терпеливой. Кто-то меня окликнул, но я не обратила внимания, смотря в черные глаза Юлиана. Я подплыла к нему, обняла за шею и прильнула в поцелуе... и успела только ощутить его руки на своей талии, ответное движение скользких губ, как тело пронзила вспышка боли. Юлиан подхватил меня, когда я стала сползать вниз, выдохнув ему в губы ноющий стон.

"Черт, Марго..." - произнес Юлиан.

"Я же попросил!" - проревел Серафим.

Цепляясь за Юлиана, я обернулась, видя Серафима в полный рост благодаря тому, что между нами образовался коридор. Никто не желал вставать на пути у своего Главы, у которого сейчас был самый гневный вид. У него на лице читались эмоции! А глаза полностью почернели, обдавая холодом его тьмы и ярости.

"Ох, Марго, не надо было тебе этого делать" - прозвучали взволнованные слова Юлиана.

По виду Серафима мне казалось, что он сейчас подойдет и что-нибудь со мной сделает. Но, оставаясь стоять на месте, он закрыл глаза и медленно открыл, быстро стерев все эмоции и посмотрев своим обычным холодным взглядом.

"Иди... сюда..." - проговорил он, вкладывая в эти слова свою волю. Все тело заныло, требуя ему подчиниться, требуя идти, ползти, не важно. Руки Юлиана соскользнули с меня. Он сдался, и осознавать это было куда больнее, чем ощущать ту боль, которая только что раздирала тело. Я просто отпустила его и пошла к Серафиму, испытывая горечь, свою слабость и ничтожность перед этим тысячелетним вампиром. Я встала перед ним, надевая на лицо остатки своей гордости. И он снова произнес в голове свою волю:

"На колени"

Мне показалось, что я ослышалась, но тело уже тянуло вниз под тяжестью его незримого давления. И смотря в его серость спокойных глаз, которые всем врали, я опустилась на одно колено, выдыхая возглас возмущения.

"Проси прощения за эту выходку" - произнес он, смотря на меня сверху в низ.

"Что?!"

"Ты меня прекрасно поняла, Марго"

"Прости" - быстро прошептала я, скрипя зубами.

"Повтори это вслух"

"Что!? Тебе мало моего унижения?"

"Учись отвечать за свои поступки. В твоей ветреной голое не возникало мыслей, что только что ты унизила меня? Итак, я слушаю..."

"Дьявол! Будь ты проклят!.."

- Прости! - выплюнула я, замахиваясь на Серафима, чтобы ударить в грудь и оттолкнуть от себя. Но мое запястье было жестко схвачено его ладонью, сильно сжимая, впиваясь ногтем в центр ладони и пуская кровь. Я ахнула, поддаваясь новой вспышке боли.

"Вставай" - сказал он, отпуская мою смятую руку. - "И иди за мной, и только попробуй не повиноваться"

Серафим развернулся и пошел к своему месту. Прижимая к себе ноющую руку, я огляделась, замечая как толпа прячет от меня свои глаза, быстро возвращаясь к разговорам, иногда просто меля чушь, взрываясь смехом на слова друг друга, делая вид, что ничего не произошло. И я уже не заметила среди них ни Юлиана, ни его... новой возлюбленной. Рядом со мной встали чьи-то черные ботинки, и перед лицом появилась ладонь.

- Вставай, Маргарита, - услышала я голос Радия.

Я подала ему руку и встала, и, положив мою ладонь к себе на предплечье, Радий повел меня за Серафимом, который только что преподал мне хороший урок своего фирменного воспитания, и за что я стала ненавидеть его еще сильнее, начиная испытывать перед ним страх. Я была полностью в его власти - моя жизнь, мое тело - все принадлежало ему. И казалось, что все это время он был безмерно добр ко мне и терпелив... до сегодняшнего вечера.

***

Радий снова посадил меня за стол, за которым уже сидел Серафим, устремив взгляд на сцену. К нашему столику подбежала молоденькая официантка, поставив два бокала со свежей кровью. Обхватив один из них, Серафим поднес ко рту, но пить не стал, лишь поводил им у носа, продолжая смотреть на танцоров. И сейчас он выглядел, как само спокойствие, только черты лица были напряжены больше обычного.

Я подумала о том, какой же он все-таки странный. Будто не с этого мира. Но если учесть, что родился он тысячу лет назад, то именно так и обстояло.

Ощущая запах крови, я облизнула губы, чувствуя, как внутри заклубилась жажда. И чего я жду? Схватив бокал, я поднесла его ко рту, глотая теплую кровь и замечая на себе взгляд Серафима... и вздрогнула, когда в его руке взорвался бокал от давления руки. Кровь залила стол, стекая на пол вязкими струйками.

Что это? Вспышка эмоций? Если действительно так, то в его виде не было никаких этому подтверждений. Как всегда безмятежен до отвращения. Но бросив взгляд на его руку, в которой торчали осколки, и по которой стекала кровь, мне захотелось ее слизать. Да! Именно так. И посмотреть потом на его реакцию.

К нам подбежали две официантки, с тряпками и салфетками, и с новым бокалом крови. Быстро встав, я оказалась перед Серафимом и отодвинула девушку, которая засуетилась возле него, подавая салфетку.

"Позволь мне помочь"

Я взяла его руку, поворачивая к себе ладонью, и начала вынимать осколки. Серафим не стал сопротивляться, лишь смотрел на меня изучающим взглядом. И вынув последний осколок, я, не сумев скрыть хитрой улыбки, быстро лизнула его в руку. Серафим втянул воздух, накрывая мои губы ладонью, обхватывая лицо и зажимая пальцы на щеках, почти до боли. А притянув меня к своему лицу, он заглянул в глаза и зарычал:

"Тебя бросает из крайности в крайность. Хватит! Ты можешь посидеть спокойно и не провоцировать меня? Я, кажется, просил и на счет твоих штучек".

"Тебе понравилось?" - спросила я, продолжая свою коварную дерзость.

"Нет"

"Врешь. Признайся, что понравилось. Ты же хочешь...".

Серафим не дал мне договорить и оттолкнул, да так, что я упала перед ним задницей на пол, разливаясь смехом. Я знала, что была права. Я - его слабость, непозволительная слабость, и именно поэтому он так себя вел. И мое маленькое превосходство было чертовски приятно ощущать, хоть в чем-то.

"И где же твоя жена, которая уже должна была устроить тут бурю в порыве ревности?"

И только я сказала эти слова, удобно лежа на полу и упираясь в него локтями, как рядом со мной выросла официантка, двигаясь слишком быстро для простого смертного. Я успела увидеть ее белые зрачки и блеск широкого ножа прежде, чем он опустился на меня... и успела дернуться, чувствуя, как лезвие проходит возле самого сердца, втыкаясь в пол за моей спиной, и слыша последний ее вздох и крики вокруг. Подхватив за шею уже мертвое тело, которое стало заваливаться на меня, Серафим заглянул в глаза девушки, будто зная, что там нужно искать, и я увидела, как из девушки выплыло белое облако, взрываясь криком и энергией, обдавая ветром Серафима и все вокруг нас.

Вот и его жена, собственной персоны - думала я, хватаясь за рукоятку ножа трясущимися руками. Какого дьявола!? Неужели эти все случаи ее рук дело... рук... да у нее вообще нет рук! Она же призрак! Черт! Но нельзя было пропустить осознание того, что этот призрак находился в теле этой девушки. Верно? Или я что-то недопонимала?

Обдав нас шквалом ветра, ревнивица растворилась в воздухе. И все звуки резко стихли, давя на уши одними басами музыки. Жестоко отбросив тело девушки, Серафим склонился надо мной и потянул лезвие, вытаскивая из тела. А в глазах проскользнул блеск волнения, который я смогла заметить.

"Ну вот, стоило о ней только вспомнить" - усмехнулась я.

"Ты дурочка, Маргарита. Бесстрашная и глупая дурочка. Ты понимаешь, что могла быть сейчас мертва?"

"Подумаешь" - заговорила во мне истерика. - "Твоя жена избавила бы тебя от соблазна. Это же она была, верно? Она уже совершает вторую попытку!"

"Мне жаль" - только сказал он.

Он знал это! Ох, черт! Опять... опять я ощущаю это неприятное чувство предательства.

Вокруг нас столпился народ, кто-то протянул ко мне руки, чтобы поднять, но я грубо отпихнула их, замечая лишь рядом лицо Юлиана и Лео. Потому что именно их я и искала глазами, именно их и хотела видеть, даже сейчас разрываясь от желания, к кому бы хотела упасть в объятья, к кому хотела бы прижаться и спрятаться от этой невыносимой реальности. Они оба были взволнованны, но оба стояли в стороне, не решаясь подходить ко мне ближе. Стало больно и обидно. И истерика взорвалась внутри меня, начиная изливаться слезами. Даже в такой момент они слишком далеки. Они не могут решиться на то, чтобы подойти и хотя бы просто протянуть руку... Предатели! Оба! Я опустила голову на пол, закрывая лицо руками, стараясь унять эту боль и слезы. Не время и не место! Не сейчас и не здесь! Но разве тело и душа хотели меня слушать?

Серафим протянул ко мне руки, но я взревела на него, только лишь в наших сознаниях: "Не трогай меня!"

Рана в груди перестала кровоточить, постепенно затягиваясь. Что могло сделать мне лезвие обычного метала? Ничего существенного. И постаравшись встать под пристальный взгляд серых глаз, я побрела вдоль сцены, сама не зная, куда иду, просто шла, чтобы уйти отсюда, от всех и от всего. И плевать, что кто-то будет этим недоволен!

"Ясно!" - заорала я Серафиму, оборачиваясь к нему. - "Мне плевать на твое мнение! Ненавижу!"

Серые глаза вспыхнули и заблестели, и от мужчины разошлась вспышка силы, обдавая колючей волной. Он разозлился. Да мне плевать! Я развернулась и побежала, выбегая из зала в коридор, несясь по лабиринтам, пугая смертных, залетая в каждый поворот, ища выхода, и вылетела в раскрытое окно, прыгая на крышу какого-то невысокого здания... и снова бегом, подхватывая на лету длинную юбку, опутывающую ноги... и врезалась во что-то твердое и большое, неожиданно выросшее на моем пути, и этим "чем-то", конечно же, оказался... Серафим. Бросив меня спиной в стену, он зажал рукой затылок и зашипел, оскаливая клыки. И впервые я действительно его испугалась, заглядывая в черноту его жесткого взгляда, в котором клубилась сама бездна, готовая поглотить и растворить в себе.

"Я устал от тебя, Маргарита. Ты переходишь все допустимые рамки, которые я могу прощать. Ты понимаешь это? Ты единственная не желаешь меня слушать, и единственная получаешь за это поблажки. И ты еще смеешь этим нагло пользоваться. Только, всему есть цена, Марго".

"О какой цене ты говоришь, если за мной охотиться твоя жена! Ты вообще следишь за ней?"

"Это одна из причин, Марго, почему я желаю твоей покорности. Я знаю, что она задумала, и самое неприятное - я не уверен, что могу просто решить эту проблему".

Я охнула, задерживая дыхание:

"Что значит - не можешь? Она же ТВОЙ призрак".

"Она слишком долго существует и достаточно сильна, чтобы жить отдельно от меня".

"И давно ты знаешь о том, что она задумал?"

"Нет, я понял это после первого случая. Не от нее. Инди уже давно не появлялась передо мной, но я не думал, что она действительно пойдет на это, не боясь меня потерять".

"В смысле? Ты ей сказал, что если она убьет меня, то потеряет тебя?"

"Да, примерно это я ей и сказал. Я не желаю твоей смерти".

"Какая честь..." - усмехнулась я не без доли сарказма, на что Серафим сильнее сжал на затылке свои пальцы, заставляя скривиться от боли и податься к нему навстречу, почти упираясь нос к носу.

"Как не парадоксально это звучит, но со мной ты будешь в большей безопасности, и только я смогу защитить тебя от нее самой".

"А по-моему это не обязательно. Ты играешь со мной, Серафим, стараясь загнать в безвыходное положение. Ты не смог защитить меня минутами раньше, так о чем говоришь сейчас?"

"Я бы не дал тебе уйти, в любом случае".

"Почему? Потому что я напоминаю тебе... ЕЁ".

"Нет, и я говорил тебе это - потому что ты - другая".

Так странно прозвучали в голое его слова, что я замялась, продолжая смотреть в остывающие глаза, которые становились мягче, в которых растворялась бездна, оставляя после себя черные вспышки и кривые вязкие полосы. И после бездны в глазах оставалась лишь пустота, холодная, мертвая, пульсирующая его болью. И почему-то мне показалось, что я знаю, чего она сейчас хочет, что хочет Серафим, что хотел бы любой... утешения, что хотела и я, но могла сейчас взять лишь от него. Мне, вдруг, стало впервые жаль этого древнего вампира. Я могла бы его понять, я почти желала этого... иногда. И преодолев последнее расстояние между нами, я прижалась к его губам, скользя по ним настойчивым движением... и чувствуя, как Серафима сковывает напряжение и страх, заставляя его сжиматься в один большой комок эмоций, заполняя и меня этим страхом... желанием... вспышкой острой боли и нужды... и отлетая от меня со злостью в глазах, он приземлился на одно колено, упираясь ладонью в крышу здания.

Ох... черт! Я совершенно не понимала, что произошло, сползая вниз по стене, задыхаясь от его и своих чувств, и наблюдая, как в Серафиме бурлит растерянность. Надо же... за одну ночь я увидела в нем столько эмоций, сколько не видела за все наше знакомство.

"Не смей больше так делать. Тебе ясно?"

Я от удивления открыла рот, переставая вообще что-то понимать:

"А что же ты тогда от меня хочешь?"

"Того, к чему я, похоже, совершенно не готов".

"Мне жаль" - усмехнулась я. "Тогда, полагаю, вопрос исчерпан".

Серафим закрыл ладонью глаза, сжимая на них пальцы, протирая лицо и стирая с него эмоции. Он поднялся, делая ко мне шаг и протягивая раскрытую ладонь:

"Но и того, чего не могу не желать".

Я смотрела на его руку, удивляясь откровенности этого мужчины. Он открыто говорил, чего хочет, но не пытался получить это так, как, например, сделал бы любой другой, и как часто, например, поступал Эдуард. Это... несколько выбивало из колеи, и я даже начинала привыкать, хотя нет... скорее - осознавать это. Он боялся, и я могла понять чего именно - он боялся силу чувств, от которых совершенно отвык.

- Я рад, что ты хоть что-то желаешь понимать, Маргарита... - снова прочитал он мои мысли по кипевшим внутри эмоциям. - Пойдем, нам пора возвращаться.

- Чтобы твоя жена меня добила?

- Нет, она не станет. На сегодня она исчерпала лимит своей энергии.

- Все равно я не хочу возвращаться туда.

- Ладно, я отвезу тебя домой.

- Не хочу... - набралась я наглости ответить.

Серафим смерил меня взглядом и удивил:

- Тогда... куда ты хочешь?

- На Воробьевы горы, - бросила я первое, что возникло в голове.

- Хорошо, - просто ответил Серафим... а я стояла и думала... он сказал - "хорошо"... он согласился... Я пораженно смотрела на мужчину, не понимая, в чем тут подвох. - Пойдем, я скажу подать машину.

Он сжал мою руку, а я все стояла и смотрела на него с открытым ртом. Ох ты черт! Этого просто не может быть! Он согласился мне уступить!

- Нет, - возразила я, - Зачем нам транспорт? Мы и так прекрасно передвигаемся.

Выхватив свою руку, я с улыбкой попятилась назад, вызывающим жестом руки приглашая его последовать за мной. Если Серафим пошел на уступки, то мне стало интересно, насколько далеко он позволит зайти. И он сделал ко мне шаг.

Почти одновременно, мы дернулись с места и полетели, через дома и крыши, сквозь ночной город. У меня осталась хотя бы эта свобода, иллюзия, когда можно было нестись по ветру. Но так странно было ощущать сейчас рядом этого мужчину...

Воробьевы горы

Наконец, мы оказались на Воробьевых горах - точка Столицы, откуда открывался прекрасный вид на город. Остановившись под мостом метрополитена, мы вышли из тени и направились по дорожке к смотровой площадке. Серафим даже не возражал против такой прогулки, просто молчаливо следуя за мной. Что было странно, интересно, загадочно...

Редкие прохожие - людишки, которым не спалось этой ночью, обращали на нас внимание. Еще бы! Чего только стоил один Серафим - самый натуральный вампир с бледной кожей и глазами с переливами серебра - от темно-грязного до прозрачно-светлого оттенка - что зависело от падающего на него света и его эмоций, которые он прятал глубоко внутри. И этот вампир не спеша вышагивал в дорогом сером костюме, который прекрасно сидел на твердом широкоплечем теле. А руки... да, тут я могла согласиться, что у него были очень крепкие и красивые руки, и почему-то только сейчас я позволила себе их рассмотреть, замечая, как одна ладонь сжалась в кулак.

- Ты что-то хочешь спросить, Маргарита? - произнес он, даже не глядя в мою сторону.

- Пожалуй, да, - улыбнулась я. - Кем ты был при жизни? Случайно, не кузнецом?

- Нет, моя семья вела гончарное дело.

- О, это достойное занятие.

- Да, только после того, как я выбрал в невесты чужеземку, меня посчитали предателем и на этом все достоинство пало.

- Мне жаль. Но ведь это была стоящая цена, верно?

- Верно, я ни разу не пожалел о своем решении.

Серафим повернул ко мне лицо - почти ничего, лишь отчужденная маска спокойствия и уверенности. Я решила спросить то, что мне было безумно любопытно.

- Как же ты жил все это время с призраком любимой? Разве тебе никогда не хотелось чего-то большего... настоящей, ощутимой плоти?

Серафим скользнул взглядом по окрестностям, которые все больше открывались по мере того, как мы поднимались наверх.

- Нет, не хотел... до недавнего времени. Поначалу это было сложно и невыносимо, потом я привык и смирился, и уже почти забыл...

От его откровенности снова пробежала дрожь, и я споткнулась, наступив на подол платья, который за что-то зацепился. Рука Серафима уже в поддержке обхватывала мое предплечье. И я смогла заглянуть в его глаза:

- Так вот почему ты мне так просто говоришь о своем влечении и не пытаешься ничего предпринять. Ты не помнишь, как это делается? Как ухаживать за женщиной или потребовать от нее того, что ты хочешь? - Серафим держал паузу, и я продолжила, отпуская с языка новые откровения: - Ты ведь даже не помнишь, что именно от меня хочешь, я права? Какого это быть с женщиной во плоти и реальности?

- Мне стоит поменять свое поведение? - просто спросил он, опустив все мои вопросы и дав этим понять, что он с ними согласен.

- Нет, не стоит. Меня будет нервировать любое твое поведение, потому что это ты, понимаешь?

- Я чувствую твою обиду и злость, но я не ощущаю, что неприятен тебе.

Ха! Я почти была готова рассмеяться ему в лицо:

- Ты загнал меня в ловушку, Серафим. И ты сделал так, чтобы я осталась одна. И неужели ты думаешь, что я буду тебе за это благодарна? Какое бы поведение ты не выбрал - ничто не смягчит того, что ты сделал.

- Возможно... надо было отдать тебя на растерзанием членам Совета. И позволить Инге, матери Юлиана поломать всю жизнь ему и тебе, верно? - с ноткой издевки в голосе спросил он.

Я так и застыла, ища в ответ нужные колкости. Только в голове закрутились события того злосчастного собрания Совета, когда Инга предложила Юлиану за мое общество бросить все и переехать к ней в город. А вспоминая ее злость и ревность, да плюс еще то, какой властью она обладает, не трудно было догадаться, что же ждало нас с Юлианом в отместку за такую роскошь, как быть вместе.

Я закрыла рот, из которого так ничего и не вылетело, выхватила у него свою руку и пошла дальше, повыше подбирая с земли подол платья. Черт! Как оно все меня уже достало! Схватившись за ткань возле колен, я дернула, отрывая низ и этот чертов подол, правда, с такой яростью, что ткань отделилась только тогда, когда на мне оказалась приемлемая для юбки длинна. Как раз рядом оказалась мусорная урна, в которую я и запихала ненужные остатки платья. Сделав шаг, я почувствовала облегчение. Вот так-то лучше! Хоть на чём-то я отыгралась.

Но как не хотелось признавать, а иногда мысли складывать в осознание, что Серафим постарался сделать так, как было бы лучше. Только вот лучше для кого? Уж про себя он тут никак не забыл.

- Вижу, тебе не понравилось платье, - заметил Серафим, следуя за мной.

- Нет.

- Хорошо, я пришлю тебе модельера.

- Спасибо, я была бы признательна. Хотя, ты знаешь, это не обязательно, - подумалось мне, - я могла бы сама посетить магазины и выбрать то, что мне понравится.

- Самой тебе сейчас не стоит что-то делать и куда-то выходить. Инди повторит свою попытку.

Я остановилась и повернулась к нему:

- И что же мне тогда делать? И почему ты так спокойно об этом говоришь?! Извини, но меня уже начинает раздражать твоя холодность и безразличие.

Я снова говорила быстрее, чем думала, но уж очень хотелось резать словами больнее ножа, прекрасно понимая, что требую от такого древнего вампира. Серафим сделал ко мне шаг:

- Тебе не стоит ходить одной, и лучше - без моего личного присмотра. А что касается моего спокойствия - если я спокоен внешне, то это еще не значит, будто я так же спокоен внутри.

О, вот это я прекрасно понимала, и все же:

- И что ты чувствуешь сейчас? Если ты не можешь это показать, тогда расскажи.

- Зачем тебе это?

- Хочу знать.

- Простое любопытство?

- Может быть, не знаю.

Я действительно не знала, зачем это спрашивала, но знать это хотелось очень.

Серафим оглядел мое лицо и ответил:

- Я чувствую растерянность, боль, страх, гнев, желание... Этого достаточно?

Я просто смотрел на него в ответ. Мне вдруг захотелось встряхнуть его и заставить все это показать. Было жутко смотреть на него и понимать, что, то же самое может произойти когда-нибудь и со мной. И очень хотелось верить, что найдется что-то или кто-то, кто не даст мне превратиться в такую ледышку, как Серафим. Всегда безупречен - костюм с иголочки, ни одной эмоции - это больше походило на искусственность. Будто по-настоящему мертвый внешне, но внутри... на это хотелось взглянуть поближе. И слово "раскусить" - сейчас очень подходило к тому, что я хотела с ним сделать. Возможно, мне удастся отыскать в его чувствах сострадание или хоть какие-то крохи понимания моего состояния.

Я провела рукой по белому галстуку и вытащила его из застегнутого пиджака. Потянув узел, медленно вытянула конец галстука из петли и освободила шею Серафима от этой удавки. Он смолчал, даже когда галстук отлетел в кусты. Холодные глаза следили за моим лицом и движением рук, которые потянулись к пуговицам пиджака - одна, вторая, третья - из-за моей осторожности и медлительности это все приобрело некую интимность. И Серафим, наконец, среагировал, обхватив ладонью мое запястье:

- Позволь спросить - что ты делаешь?

- Хочу освободить тебя от лишних обязательств. Мы не на приеме. - Я подняла другую руку и потянулась к пуговицам на рубашке. - Можешь просто расслабиться и почувствовать себя свободным. Здесь и сейчас, в эту минуту. Когда ты последний раз позволял себе подобное? Уверена, что давно это было.

Я ловко расстегнула три пуговицы рубашки и сдернула с его плеч пиджак, освобождая свою руку от слабого захвата и приближаясь к нему на расстояние поцелуя.

- Так-то лучше, не правда ли?

Рука Серафима, уже выскочившая из пиджака, обхватила мое горло. Дыхание коснулось губ:

"Хватит, Маргарита".

"Извини, но только так я понимаю, что рядом со мной не статуя, а мужчина. Теперь предлагаю продолжить подъем на смотровую площадку".

Я дернулась, но Серафим удержал меня на месте.

"Тебе нравится дразнить, так ведь? Я чувствую, как внутри тебя кипят противоречия. Ты по натуре своей бунтарка. - Большой палец его руки нежно погладил губы. - Ты не похожа на других, и даже не похожа на мою жену. И это притягивает. Но ты права - я забыл, что нужно делать с женщиной, а твое поведение наводит на мысль, что ты хочешь помочь мне это вспомнить, когда в то же время от тебя исходит злость и недовольство. Ты любишь нарываться на неприятности, Марго, и я могу не оказаться исключением, только если ты сама не захочешь иначе".

"Я люблю неприятности. Они добавляют в кровь адреналин. Единственное, чего я не могу понять - что же ты от меня хочешь? В тебе самом не меньше противоречий. Так чего же ты хочешь? Покорности?"

"И да, и нет. Как Глава Города я не просто хочу покорности, я ее требую, но вот как мужчине - твоя непокорность мне нравится. Ты бросаешь этим вызов, который не возможно не принять"

Я изумилась такому признанию. Я что, зря стараюсь?!

"Не поняла? Тебе нравится то, что я проявляю непокорность?"

"Разве, я сказал не то же самое?"

Я отпихнула от себя его руку и отвернулась от серых глаз. Серафим снова меня запутал. Я, значит, из кожи вон лезу, чтобы позлить его, а ему это нравится! Нет уж, простите, но это... это переходило все рамки! Я резво развернулась к нему, оказываясь нос к носу:

"Не верю! Моя непокорность тебя злит, я это чувствую".

"Да, меня многое в тебе злит, но это не мешает еще и наслаждаться тобой".

Я вспыхнула. Черт бы его побрал! Чем дальше, тем откровеннее.

"Но" - продолжил он, - "это не значит, что я позволю тебе игнорировать мои приказы и просьбы".

"Твоя откровенность вместе с твоей холодностью выводит меня из себя", - рыкнула я.

"Извини, я привык быть честным".

"Конечно", - ухмыльнулась я, - "но только там, где тебе выгодно".

Я так увлеклась перебранкой, что не заметила, как приблизила к нему свое лицо... слишком близко, чтобы это уже можно было не замечать. Ох, нет... между нами все стало танцевать на грани, которую я начинала упускать. Передо мной стоял красивый мужчина, и благодаря мне уже менее безупречный, и он давил словами, в которых была заключена его власть и желание. И эта смесь сейчас начинала меня откровенно искушать. Я застыла, едва не касаясь его губ своими. А когда Серафим выдохнул короткое "Нет", холодя губы дыханием, я задрожала. Ох!... ОХ!... Черт!

Я рыкнула, резко развернулась и бросилась бежать, и было неважно куда, лишь бы подальше от него. И мне на радость, Серафим отпустил. На этот раз он не стал следовать за мной, а просто прошептал в моем сознании:

"Прошу, не делай глупостей и возвращайся домой к рассвету".

Я остановилась и обернулась, все еще имея возможность видеть то место, где мы стояли. Но и Серафима там уже не было.

"И почему же ты сейчас так спокойно меня отпускаешь?"

"С чего ты взяла, что спокойно?" - спросил он, и у меня на этот раз не нашлось ответа, уж слишком я растерялась. - "Даю тебе это время, потому что завтра все изменится".

Я припала спиной к бетонной стене и сползла на холодный асфальт. Мне срочно нужна была передышка, и Серафим дал мне на нее время. Он... просто "попросил" меня. И он... он что, еще и заботился обо мне? Это удивляло и выбивало из колеи. Меня распирало от горечи и хотелось делать назло, а Серафим начинал меня лишать последнего удовольствия. Это было подло и нечестно, как и то, что он со мной вытворял. Как?... Откуда?... Почему во мне начинали меняться чувства и ощущения? И какого вообще черта мне вдруг так захотелось поцеловать этого невыносимого мужчину, которого я ненавидела!? Так ведь? Я же его ненавидела... только это уже почему-то начинало звучать, как в истинно прошедшем времени...

В плену голода

Стоило Серафиму оставить меня, как накатила меланхолия и апатия. Я просто осталась одна со своими мыслями и чувствами, которые сейчас попрятались по углам. Кажется, они устали не меньше своей хозяйки, и внутри все словно потухло. Но я не собиралась из-за этого расстраиваться. Надоело! Пора уже было взять себя в руки и подумать, что из себя сейчас представляет мое существование. Говорят, ко всему можно привыкнуть, ко всему приспособиться и что-то переделать, и последнее мне нравилось больше всего.

Солнце неумолимо приближалось, едва-едва начиная наползать на кромку горизонта. У меня оставалось мало времени, и я решила провести его в окрестностях виллы, своего нового дома. Вилла Серафима стояла недалеко от окраины Столицы, как раз там, где начинались лесные чащи. Поблизости ни души, ни какой-нибудь постройки. И учитывая, что я не так далеко находилась от этого места, то добралась быстро. Лес дышал прохладой, тонкий слой снега укрывал землю, и я аккуратно шагала по нему в туфлях на высоких каблуках, для опоры касаясь деревьев. Остановившись возле одного из них, я прислонилась к нему спиной, подняла температуру своего тела, глубоко вдохнула и выдохнула, наблюдая, как изо рта вырывается белый пар. На холоде разгоряченная кожа стала более чувствительной, покрывшись мурашками. Как же давно я не наслаждалась самой жизнью, ее интересными и приятными мелочами.

И эта самая жизнь все-таки может быть и прекрасной! Ведь так?...

Но когда я снова сделала глубокий вдох, до моего слуха долетел посторонний шум. Я застыла, прислушиваясь и стараясь понять, откуда это... слышен рев и звуки борьбы? Любопытство все пересилило, и вскоре я уже оказалась рядом с этим местом, издалека среди деревьев замечая обнаженных по пояс людей и... больших волков, оборотней. Они стояли кругом на небольшой опушке, в центре которой дрались два волка. Я встала за деревом, вцепившись пальцами в его ствол, и принялась с интересом наблюдать за этой картиной.

Два хищника бросались друг на друга, полосуя когтями и врезаясь клыками, то вставая на задние лапы, то катаясь по земле, то отскакивая по сторонам. Ветерок донес до меня запах крови, жара битвы и чистый запах оборотней. Я поняла, что люди, стоящие по периметру поляны, были все без исключения именно ими. Они подбадривали двоих соперников криками и дикими возгласами, кто-то даже завыл, что называется - на луну, совсем по-волчьи, отчего я непроизвольно вздрогнула, но тут же остолбенела, услышав слова: "Давай, Ян!"... Ян?!

Я присмотрелась к волкам, и особенно к тому, который, по всей видимости, побеждал, буквально раздирая противника. Шерсть, цветом, как давно забытый мною шоколад, кое-где слипалась от крови, в хищных глазах блестел янтарь... Ян! Я вспомнила его таким, только в тот раз, когда я встретила Яна в этом обличии - он едва меня не загрыз. И сейчас было приятно, что не в мою шею вцепилась его мощная челюсть. Волк под ним заскулил, и мне даже показалось - что признал поражение, безвольно сложив лапы. Перестав рычать, Ян отпустил его, и тут началось самое интересное: все оборотни упали на землю, начиная перекидываться, один за другим меняя форму. На моих глазах! Это заворожило меня настолько, что я вышла из-за дерева, чтобы лучше видеть. У всех была разная шерсть - рыжая, бежевая, черная, белая - густая и блестящая, и манила запустить в нее руки и погладить... ну хоть кого-нибудь! Когда перекинулся последний волк, все подняли вверх морды и завыли. Я была восхищена этой картиной, от восторга даже перестав дышать. Но когда Ян опустил морду, и янтарные глаза остановились точно на мне - восхищение сменилось страхом.

Вот, черт!

Не было никаких сомнений, что он меня прекрасно разглядел в темноте леса. Остальные морды, все до одной, так же повернулись в мою сторону, сразу насторожившись и навострив уши. Вот до чего доводит праздное любопытство! Ян сделал пару шагов, прихрамывая на одну лапу, и перед ним расступились волки, освобождая проход. Я осторожно, без резких движений, отошла за дерево, и стоило отвести взгляд, как услышала удары лап по земле. Медлить дальше не стоило, и я помчалась по лесу. Ветки царапали кожу, каблуки цеплялись за них же, и когда я на лету постаралась их скинуть, умудрилась врезаться в дерево, что меня несколько притормозило. Удары лап проносились где-то рядом, окружая и загоняя в ловушку. Не то, чтобы я думала, будто они хотят меня убить - хотя сейчас казалось, что этого хочет любой на меня нападающий - но встречаться с волками и убеждаться в обратном мне тоже не очень хотелось. Я бросилась в свободную от них сторону, поближе к вилле, но вскоре ощутила, что и там уже волки, только не те, а вновь прибывшие. Еще в образе людей они скидывали одежду и перекидывались. И со всех сторон то один, то другой волк заходился воем, словно бы они переговаривались друг с другом. Какое гадство! Кажется, у них тут сегодня намечалась пирушка, и мне оставалось надеялся, что не я в ней теперь буду главным блюдом.

Уже запутавшись в местоположении волков, мне ничего не оставалось, как запрыгнуть на дерево и усесться на толстую ветку. Моей злости не было предела, что какие-то шавки - ну ладно, не "какие-то", но все же - с таким позором загнали меня в ловушку. Теперь можно было либо ждать рассвета - что не выход - либо когда они обо мне забудут - что вряд ли - лидо ждать помощи, либо - как не смешно это было - играть в Тарзанку. И пока я над этим размышляла внизу уже собралось несколько рычащих на меня морд. Прекрасно! Что же я им такого сделала? Уж не увидела ли что-то запретное, и после чего необходимо ликвидировать свидетелей?

И тут появился шоколадный волк. Он обошел мое дерево, принюхиваясь к стволу, поднял глаза и посмотрел на меня.

- Что? - почти плюнула я в него свой вопрос. - Что тебе от меня надо на этот раз? Опять чем-то недоволен?

Волк отвернулся, поднял уши, к чему-то прислушиваясь, потом отошел и присел, опустив морду. Я заметила, что он начал меняться, снова приобретая человеческие очертания. И вновь я стала этому свидетельницей, в результате получив возможность лицезреть красивое, обнаженное, массивное и мускулистое, но еще немного и раненное, тело. Но когда Ян встал на ноги, я отвернулась, не в силах беспристрастно смотреть на это аппетитное великолепие, измазанное в крови.

Ян подошел к дереву, небрежно прислонился к нему спиной и сложил на груди руки. Как ни в чем не бывало! И будто его совсем не волновало, что он не одет! Остальные волки остались волками, усевшись поудобнее и высунув языки, после беготни по всему лесу. Даже сердце Яна неслось быстрее, чем обычно, подогревая мой аппетит.

- Тебе никто не говорил, что подглядывать не красиво? - спросил он, не поднимая головы, но, видимо, при этом обращаясь ко мне.

- Подглядывать? Да вы ревели на весь лес.

Ян на это мне ничего не ответил, а выдержал паузу и сказал:

- Слезай, тебя никто не тронет.

- Ну уж нет, спасибо. Только после того, как вы все уберетесь с этого места.

Повторять он не стал. Вместо этого Ян быстро и ловко подпрыгнул, хватаясь за нижнюю ветку. Я насторожилась, наблюдая, как играют мышцы на его руках, когда он подтягивался и поднимал торс, и тут же упираясь взглядом в интересное достоинство - Ого! - когда Ян уже забросил на ветку ногу. Нет, это не волк, это горилла, очень вкусная, соблазнительная и наглая.

- Не трогай меня, - предостерегла я, когда его рука метнулась к моей ноге, которую я не успела вовремя убрать, потому что вместо этого слишком долго рассматривала его красоту.

Ян обхватил рукой мою лодыжку и дернул вниз, бесцеремонно и грубо. Срываясь с ветки, я вскрикнула, но спокойно приземлилась на ноги, и еще злее, чем была. Волки встали на лапы, но остались по местам. Ян тоже спрыгнул вниз, и мне так сильно захотелось его ударить за такую наглость, что я не сдержалась, собирая в плотный комок свою Силу. Он сделал ко мне шаг, я от него, сзади рявкнули, на что я отвлеклась, позволив Яну за это время подскочить ко мне и бросить спиной в дерево...

Ох, черт...

Это красивое обнаженное тело прижало меня к стволу, янтарные глаза посмотрели в мои, сладкий запах крови заполнил легкие, вызывая желание вдыхать его снова и снова, пробуждая жажду, соблазняя попробовать его вкус. Моим клыкам стало во рту жутко тесно. По рукам, которые лежали на его плечах, побежало тепло, накаляя и меня, а взгляд скользнул от глаз к шее.

- Даже не думай об этом, - строго сказал Ян.

Я сглотнула и выдохнула, обдавая белым паром его губы.

- Что ты здесь делаешь? - спросил он, опуская глаза по моему телу и просовывая палец в дырку платья на груди, приятно касаясь кожи... оу, а я уже и забыла о недавнем нападении. - Кажется, ты должна сейчас быть с Серафимом на приеме. Опять что-то натворила?

- Вообще-то, я себя хорошо вела... - Ян хмыкнул и вернул глаза к моим, сверкая немой усмешкой. - ...сначала. А у вас что тут происходит, можно спросить? Неужели, я так не вовремя.

- Если не возражаешь, я расскажу тебе это в другой раз.

Я смотрела на Яна и все пыталась уловить привычную ненависть, но... ее не было. Зато было нечто другое.

- Куда же подевалась твоя злость, Ян?

- Сменилась на благодарность.

Изобразив на лице удивление, я спросила:

- Правда? Приятно знать, что ты сменил гнев на милость. И чем же я это заслужила?

- Тем, что я получил. Если бы не ты, Серафим бы так не расщедрился.

- И что же такое интересное ты получил?

- Стаю, - коротко ответил он.

Так... я задумалась, начиная вспоминать те крохи, которые узнала про оборотней, и среди них я отчетливо помнила один момент - у наших оборотней нет Стай, вернее не было. А еще вспомнила, что Серафим был не очень доволен тем, что позволил Яну в обмен на меня...

- Поздравляю, - только и смогла пробормотать я, снова обратив взор к его шее и теряясь в своем голоде - уж слишком сладок и настойчив был запах этого мужчины. - Может, мне за это что-нибудь полагается?

- Может быть... но я бы хотел получить еще кое-что, на что ты уже давно напрашиваешься, и меня даже не останавливает ни Серафим, ни то, что ты вампирша, черт бы тебя побрал! - ответил Ян, сжимая пальцами мой подбородок и притягивая к своему рту.

Я, конечно, не совсем на это намекала, но приняла с удовольствием, отдаваясь ласкам его настойчивых губ. Он был терпким и таким сладким из-за привкуса крови, что я завелась с пол оборота, обнимая его за шею, касаясь пальцами волос, и водя языком по всему его рту. На что Ян ответил быстро и бурно, приподнимая меня за ягодицы и вжимая спиной в дерево. Я сцепила лодыжки за его спиной, чувствуя между ног твердый орган, который заелозил по мне, врезаясь в тело, и только белье не позволило ему продолжить натиск. Я испытала разочарование и облегчение одновременно, ощущения метались от одних к другим, не позволяя осознать, что именно я делаю. Ян зарычал, но губы продолжали неумолимо напирать, так же, как его плоть. Это было сущим безумием. Голод нагонял возбуждение, стараясь вырваться на передний план, и я уже не знала, что хочу больше - его крови, или его плоти. Рука Яна скользнула по бедру и сжала белье до треска ткани. Мне казалось, что я должна его остановить, но тело кричало об обратном. Я хотела этого, я скучала по мужчине внутри себя, только вот не совсем по этому мужчине. Но голоду было уже все равно, он просил... он молил дать ему именно эту плоть и кровь...

И когда мое голубое белье полетело в кусты, а Ян резко вбил себя в мое тело, уже поздно было о чем-то думать. Все, что вспыхнуло между нами прошлой ночью, разгорелось с новой силой и вырвалось наружу диким пламенем. А внутри разлилась злость... не моя... Серафима... которую я проигнорировала, отозвавшись злостью в ответ, за то, что он вмешивается со своими неуместными эмоциями. И лишь мелькнула запоздалая мысль - как же я смогла так низко пасть!? Бросив взгляд по сторонам, я поняла, что рядом с нами уже ни души, и где-то вдалеке слышался волчий вой. Ну хотя бы, без лишних свидетелей... и я спокойно позволила Яну топтать дальше мою гордость и топить в удовольствии. Эта была та страсть, перед которой невозможно устоять, особенно мне и особенно сейчас.

Я выдохнула стон ему в губы, и мое дыхание смешалось с его в белое облако пара. Янтарь заглянул в глаза.

- Это будет достаточным поощрением? - прохрипел Ян.

Уже с трудом понимая, о чем он говорит, я решила заткнуть ему рот поцелуем. И отвечая на касания моих губ, Ян приподнял меня и начал двигаться, резко, мощно и мучительно. Я плавилась и сгорала, прижимаясь к теплому мужчине, вдыхая его манящий и живой запах... живой... я так давно не знала этой теплоты, и никогда не встречала такой животной энергии, которая вырывалась из него и накрывала с головой. И я еще никогда не чувствовала того, что чувствовала сейчас. Это разрывало на осколки чистого экстаза, раздавливало под прессом ощущений, пленяло желанием из раскаленной клетки. Это было большим, чем я могла выдержать...

Я помню, что стонала и кричала, и крик тонул в его глотке. Помню, как мои клыки нашли его жилку на шее, и кровь заполнила рот... как Ян упал на колени, прижимая меня к себе, придерживая мой затылок и позволяя пить свою кровь, и смешивая все ощущения до единых, усиливая и удваивая... и бросаясь вместе со мной за грань удовольствия, которое встретило нас фейерверком и бетонной стеной...

Чувство реальности возвращалось постепенно. Я поняла, что лежу на холодной земле под горячим телом Яна, странно ослабленная, довольная и опьяненная от чувств и крови.

- О-о-о... черт возьми! Марго, перестань, - выпалил он мне на ухо.

- Что? - не поняла я.

- Ты остываешь.

Я попыталась сосредоточиться и вернуть себе высокую температуру тела, не задаваясь вопросом, зачем мне вообще это нужно для него делать. Я парила где-то между безразличием и эйфорией, ероша пальцами его волосы, слушая частые удары его сердца и чувствуя его горячее дыхание на своей шее... пока гневный рык Серафима не разорвал затуманенное сознание:

"Марго! Рассвет!"

Я вздрогнула, широко раскрывая глаза:

- Ян!

Поняв все без лишних слов, он поднял голову и напрягся:

- Черт, уже светает.

Ян встал и помог это сделать мне, но ноги едва держали от накатывающей слабости, которой я упорно сопротивлялась, чувствуя, как щиплют кожу первые, еще бледные лучи солнца. Ян подхватил меня на руки, и сказав: "Терпи", куда-то понес. Я уткнулась ему в шею, целуя пульсирующую вену, прикрывая ладонью лицо, и просто доверилась ему. Да, собственно, мне было уже все равно, что со мной будет дальше. Было хорошо и спокойно в его руках, и за это спокойствие я была готова с легкостью... у-ме-реть!

Реакция

На этот раз мой сон был безмятежен и одинок. Я парила в пространстве, никого и ничего не чувствуя. Даже голод, словно сытый и довольный зверь, свернулся в клубок и мирно спал. Это была прекрасная иллюзия тишины и спокойствия... до тех пор, пока боль при побуждении не стала первым шагом к возвращению в реальность.

Сделав глубокий вдох, я села, распахивая глаза и ныряя в сухой лед - напротив меня в широком кресле сидел Серафим: нога на ногу, руки на подлокотниках, и ни одного признака жизни. Меня передернуло от его тяжелого взгляда, и я едва подавила в себе желание отползти от него как можно дальше. Воздух застрял в легких, кожу закололо сотнями иголок, и мне стало жутко неуютно, а от понимания причин его злости... еще хуже. Проклятье! У меня еще не было времени на то, чтобы осознать вчерашнее происшествие, как и то, как мне к нему относиться... Ян... Ян! Коварные воспоминания окатили волной трепета, стыда и удовольствия.

Рука непроизвольно прикоснулась к губам, пока мой взгляд бегал по грязным ногам, по разодранному, когда-то голубому платью и полуголой груди, которую бесстыдно открывали рваные бретельки. Дернув к себе края покрывала, на котором сидела, я укуталась в него и прижалась к спинке кровати... кровати!? Что я вообще делаю в кровати!? Хотелось бы знать, но это меня сейчас волновало далеко не в первую очередь.

Самый главный объект моих волнений сейчас сидел напротив и молчал, а это уже начинало нервировать. Я была готова к любому разговору. И я жаждала его!

- Так и будешь молчать? - не выдержала я.

Серафим не ответил, и я продолжила срываться дальше:

- Что молчишь?! - Меня все больше раздражало его безмолвие и пристальный взгляд, который сильнее разжигал чувство стыда. Но отчего? У меня же не было причин его ощущать! И только не по отношению к Серафиму. - Давай, скажи, что ты обо мне думаешь.

Серафим медленно встал и прошел к двери. Я провожала взглядом каждый его шаг, пока недоумение не заставило снова открыть рот:

- Зачем тогда приходил?

Серафим на секунду замер, но потом протянул руку к кодовому замку, нажал нужные цифры и открыл дверь. Я подорвалась и подскочила к нему, закрывая эту чертову дверь перед его носом, и смотря в серые глаза, сказала:

- Может нам стоит выяснить наши отношения? Потому что мне не очень нравится, когда на меня с таким укором смотрит вампир, который не имеет на это право.

Рука Серафима в секунду легла на мои губы, затыкая рот, так что пальцы крепкими тисками сдавили скулы. А глаза вспыхнули темно-серым гневом.

- Я имею право на гораздо большее, нежели ты предполагаешь, и я тебе это уже говорил. Ты вампир в моем подчинении, ты моя рабыня и моя собственность, если я так пожелаю. Но я дал тебе больше свободы, чем кому бы то ни было, гораздо больше. А эта роскошь не дается просто так. Ты поняла меня, Маргарита?

Так как у меня рот был заткнут, а я хотела ответить достойно и вслух, то вцепилась в руку Серафима, пытаясь ее оттащить. Но он не собирался уступать, даже когда ногти стали царапать кожу, пуская кровь. Серафим только проводил коротким взглядом алые струйки, заползающие ему за манжету, и вернулся к моим глазам.

"Отпусти!" - крикнула я в его сознании, прибегая к другому способу общения, и непроизвольно сжимая пальца второй руки на рукаве его белой рубашки.

Убрав ладонь с губ, он ловко перехватил мое запястье, врезаясь острым ногтем большого пальца в точку пульса. Я подавила короткий стон боли, который вырвался изо рта тихим шипением.

- Теперь я тебя слушаю. Ты меня поняла?

- Не совсем. Я не понимаю причины твоей злости. Ты ревнуешь? Или что? Что ты от меня вообще хочешь? Мне сложно понять мужчину, который ходит вокруг да около, открыто говоря о своем желании, и при этом не может решиться на простой поцелуй. Хотя, помнится, когда ты первый раз посетил мой сон... - Вторая его рука метнулась к моим губам, снова затыкая рот. Но это меня не остановило: - "...ты был более решителен! И я уже ни черта в тебе не понимаю! И дело не в том, что я сама что-то хочу от тебя... вернее, да, хочу! Я хочу понять, что происходит?"

Несколько долгих минут прошли в тишине и молчании, пока Серафим не опустил глаза на мой плененный рот и ослабил нажим ладони на губы. Его пальцы несмело пробежали по ним, вызывая дрожь во всем теле, от его такого робкого касания, от взгляда, в котором можно было что-то разглядеть: боль, печаль, страдание; и от того, как приоткрылись его губы, чтобы только спустя минуты произнести:

- Ты не глупа, Маргарита. Ты все понимаешь.

Черт! Ну почему с ним так сложно!?

- Ты не имеешь право на ревность, - тихо сказала я, задевая губами его пальцы. - Я могу быть твоей вампиршей, но я не твоя женщина.

- А чья же? Яна? - спросил он, сжимая пальцы в кулак.

Я возмущенно ахнула, чувствуя, как внутри разливается легкое смущение. Была бы я человеком, наверняка покраснела бы.

- Нет, я...

- Ты растеряна случившимся, - перебил он меня. - Но это не дает тебе право нападать на своего Главу. Возможно, те чувства, которые я испытываю, и можно назвать ревностью. Но кроме этого, я дико зол, что моя самая большая слабость так дорого мне обходится, когда взамен я получаю лишь неуважение, и как к мужчине, и как к Главе Города, Города, которому ты вчера дала повод в очередной раз посмеяться надо мной. И что я должен сделать в ответ? Я должен бы наказать свою непокорную дочь. Только я совершенно не хочу этого делать. Я готов понять и готов простить. Но я хочу от тебя самого простого - это уважения, Маргарита. И давай начнем хотя бы с этого.

Уважения? Каким сложным оказалось это слово, когда оно коснулось не меня. Уважения... мне сложно было уважать того, кто, казалось, не уважал меня. Или я эгоистка? Возможно. Возможно, мне нужно было обо всем подумать и что-то пересмотреть в своей жизни, которая упорно мне сопротивлялась.

С локтя руки, на которой все еще сжимал пульс палец Серафима, скатилась капля крови. Серафим перевел взгляд на мое запястье, поворачивая голову и прикрывая глаза, так что я не смогла увидеть, что там в них сейчас происходит. Он сильнее надавил ногтем, снова разрывая ткани. И не усела я охнуть от боли, как его губы припали к ране и лизнули ее языком. Это было так неожиданно и ошеломительно, и - черт! - так приятно, что я поползла вниз. Серафим подхватил меня и прижал к стене своей твердой массой, пока его рот высасывал каплю за каплей, лишь слегка царапая клыками кожу, рождая дрожь и удовольствие.

Но это все продлилось не долго. Что-то заставило Серафима отстраниться и резко повернуть голову. И только тогда я почувствовала, что мы в комнате уже не одни. Жена Серафима прозрачным белым облаком парила в углу под потолком. Я приготовилась к бурной сцене ревности, но... ничего не происходило. Серафим отошел от меня на шаг и посмотрел в глаза:

- Если бы я был мстительным тираном, вы бы с Яном уже сохли в каких-нибудь комнатах подвала. Я не могу ходить за вами по пятам и как ревнивый муж что-то запрещать, но я не собираюсь это оставлять без должного внимания. А пока я буду решать, как именно мне поступить, ты будешь сидеть в своей комнате...

- Я не смогу...

- ... в своей комнате! - добавил он, настаивая волей, которая вспыхнула в его глазах и коснулась чего-то внутри меня, зарождая в груди свинцовый клубящийся комок.

Я прикрыла рот.

Серафим отошел, нажал еще раз цифры на кодовом замке, и, бросив на меня короткий взгляд, вышел за дверь. Облако в углу комнаты медленно растворилось, удивляя своим поведением. Почему она не напала на нас? Это вызывало неприятное чувство опасности. Я сомневалась, что она передумала, или Серафим ее уговорил оставить меня в покое. Было такое ощущение, что она ждала подходящего момента или... копила силы? Если так, то мне действительно было не безопасно куда-то выходить. Но разве меня это волновало?!

Я сползла на пол и обхватила голову руками. Ян... Серафим... эти мужчины совершенно неожиданно ворвались в мою жизнь, пытаясь отхватить в ней по хорошему куску, и стремительно отодвигая Лео и Юлиана. И это для меня было так неправильно, но так соблазнительно, что я перестала вообще что-либо в себе понимать. Я еще не знала такого огня, который был в Яне, и который вчера ночью выжег во мне клеймо из волнительных воспоминаний и желания ощутить все это снова. И не знала еще такого хрупкого льда, за которым скрывалось что-то, что хотелось рассмотреть поближе. Как и хотелось узнать, какой именно внутри Серафима скрыт контраст с этим льдом, который уже давал о себе знать, проявляясь в нем такими пикантными вспышками, что у меня от них слабели ноги.

Но я просыпалась не затем, чтобы из одного треугольника, попасть в другой. Это было абсурдно и совершенно... отвратительно... отвратительно заманчиво.

Вопрос-ответ

Первым делом, чем я решила заняться наедине с собой в четырех стенах, это побаловаться теплой ванной с большим количеством пены. Простые человеческие радости мне не были чужды. И пока расслаблялось тело, голова активно работала.

Моя жизнь кардинально изменилась, и я перестала быть ее хозяйкой. После пробуждения на меня обрушилось столько событий, что я не успевала ничего понять. И это злило. Хотелось встать и громко крикнуть - Стоп! Подождите... дайте мне время!

Но мало того, что я не могла решить старые проблемы, как нахватала кучу новых. И тут настойчиво лезли мысли о Яне. Что я о нем вообще знаю? Что я знаю о мужчине, которому позволила... Да я переспала с оборотнем! О, такого со мной еще не было. И от воспоминаний прошлой ночи рот наполнился слюной, и не только от голода. Я позволила, и мне это дико понравилось, а я привыкла делать то, что мне нравится. Поддаваться соблазну было всегда приятно. И этому меня в первую очередь научил голод, который не терпел возражений. Но что дальше? Я понятия не имела, что мне теперь делать с Яном и своим желанием. Мне всегда хватало двоих мужчин, между которыми я никак не могла определиться. Каждый тянул меня на свою сторону, соглашался на компромиссы и ждал.

Но почему-то сейчас все из той жизни казалась уже как большая привычка... И это заставляло на все посмотреть по-новому. Я скучала по старой жизни, я скучала по своим мужчинам, по беззаботным счастливым дням. Но именно сейчас я отчетливо поняла, что не хочу уже многого из своей этой жизни, как не хотела и тогда, когда решилась впасть в кому. А о Лео и Юлиане думать вообще было страшно. Страшно, что я найду в своих чувствах какие-нибудь... изъяны. Но дело было не только в этом: вкусив что-то новое, захотелось еще. Возможно, мне нужно было отпустить часть своего прошлого и найти что-то в настоящем. Что-то, ради чего хотелось бы жить, чему хотелось бы радоваться. Но я так мало знала о своем настоящем...

И меня неожиданно посетила мысль, кто бы мог мне помочь во всем разобраться... Радий! Мне нужно было поговорить с Радием. Я вылезла из ванной и завернулась в большое полотенце, и это было здесь единственное, что я могла на себя натянуть. Мысль о походе по магазинам стала настойчивее, хотя я была уверенна, что отсутствие какой-либо одежды связано с желанием Серафима подержать меня взаперти. Поэтому, чтобы найти Радия, мне оставалось одно - мысленно потянуться к своему мучителю.

"Серафим, я хочу видеть Радия".

Я знала, что Серафим меня услышал, но ответил он не сразу:

"Сейчас подойдет".

"Спасибо. И если можно, пусть захватит что-нибудь из одежды".

На этот раз ответа вообще не последовало. Серафим злился. Я чувствовала его горькую злость внутри себя. Но что за странный мужчина! Он сказал, что я его "самая большая слабость"... это было... интересно. Этим можно было даже воспользоваться в своих целях. Но я, кажется, никогда ничего не делала ради выгоды. Ради удовольствия - да, такое было, но и только... Серафим ведь предлагал мне что-то вроде сделки - мои желания в обмен на его - от которой я и отказалась.

Глупая, глупая Маргарита! Ты ведь можешь иметь все, если дашь этому мужчине то, что он хочет. Только тут есть несколько "но" - Серафим мудрее и хитрее, чем я могу предположить, и второе - я не хочу так поступать! Я не хочу, чтобы в моей жизни были какие-нибудь "если"... если я дам Серафиму то, что он хочет... нет, я не хочу так! Только не с этим мужчиной...

Тяжело вздохнув, я присела на край постели. Мысли зашли в тупик, и снова стала давить усталость. Но наконец, мое гордое одиночество нарушил Радий - видный мужчина в темном деловом костюме. Казалось, что Компаньон Серафима перенял от него все искусственные качества - такой же аккуратный, такой же сдержанный, такой же холодный.

- Маргарита, - учтивым тоном произнес он, входя в комнату. - Ты что-то хотела?

Я посмотрела на его пустые руки:

- Да, для начала хотела бы одеться. Серафим ничего не передавал по поводу этого?

Радий подошел ближе и сложил руки за спиной:

- Да, он передавал, чтобы сегодня ты оставалась в своей комнате, и отсутствие одежды, как дополнительная страховка, что ты никуда не выйдешь.

- Зря он так думает, - обиженно ответила я, и закинула ногу на ногу, сложив на груди руки. Раз уж так, хорошо, буду сидеть в одном полотенце. - Ладно, дело пока не в этом. Я бы хотела поговорить с тобой, если, конечно, на меня найдется время...

- Да, конечно, - Радий прошел в комнату и устроился в кресле, где до этого сидел Серафим. - Я только рад нашему разговору. Говори, Маргарита. Что именно тебя интересует. Уверен, у тебя накопилось немало вопросов, а мне в свою очередь есть, что сказать тебе.

- Здорово, - улыбнулась я, начиная перебирать список свих вопросов. И о чем бы мне спросить в первую очередь?... - Что ты знаешь о Яне?

Радий опустил глаза, и по лицу стало заметно, что этот вопрос ему не очень понравился, но, тем не менее, он ответил:

- Думаю, Маго, ты раньше редко встречала оборотней. Все-таки, места обитания вас и их сильно отличались, и в последние столетия у оборотней был не самый лучший период. Ты знаешь что-нибудь об их истории и образе жизни?

- Очень мало.

- Когда-то оборотни жили семьями, или скорее небольшими стаями. Чаще стаи меняли территорию, но иногда и оседали в деревнях, подальше от цивилизации и поближе к лесам. Вампиры же наоборот - всегда держались поближе к людям, так ведь? - спросил он. Я с улыбкой кивнула. - Отчасти поэтому, численность оборотней никогда не было большой, в отличие от вас, которая с каждым годом только росла. И, оказывается, для человека стать оборотнем несколько сложнее, чем стать вампиром. - О! Я искренне изумилась этому утверждению. - Да, - подтвердил он. - Кровь вампира намного сильнее в этом плане, чем... как это называют люди - "вирус-оборотня".

- Это интересно. Я помню, мне говорили, что с вампирами у людей сложились более удачные отношения, нежели с оборотнями.

- Да. Вампиры всегда жили с людьми бок о бок, скрытно, почти незаметно, но всегда рядом, и многие уже давно запустили руки во все людские механизмы и сферы жизни...

- Я слышала об этом, но никогда не интересовалась деталями.

- Не все вампиры находят удовольствие в теневой и беззаботной жизни, - улыбнулся он мне. - И это скорее интересно молодым вампирам. Но именно благодаря тем, кто увлекся игрой с людьми в их игры, у вампиров оказалось большое преимущество. Вампиры вышли из тени и сумели быстро влиться в человеческий мир с относительно минимальным сопротивлением со стороны людей, в отличие от оборотней, которым пришлось сложнее. К тому же, почти весь людской негатив и страх обратился на них. Что для вампиров пошло только на руку. На оборотней открыли охоту, и поначалу вампиры поддерживали в этом людей, - сказал он с хитрой ухмылкой на губах. Ага... вот оно как все вышло... - Это была продуманная тактика. И в результате, как ты, полагаю, уже знаешь, вампиры предложили всем другой вариант, оказавшись в полном выигрыше - они взяли оборотней под свой контроль, разбив все стаи, лишив оборотней единой координации и подчинив себе всех и вся.

- Да, это хороший ход, - улыбнулась я в ответ, испытывая некую гордость за свою сущность.

- Это БЫЛ хороший ход, - с небольшим уточнением подтвердил он, пока его улыбку превращалась из хитрой в грустную.

- Почему - "был"?

- Потому что сейчас у оборотней появился единый лидер, и это тот, кого Серафим бы хотел видеть на этом месте меньше всего. - Волнительная догадка проскользнула в уме, и Радий ее подтвердил. - Это Ян.

Отчего-то мне стало неуютно под взглядом этого мужчина, в глазах которого появилась какая-то странная искра укора, будто он меня в чем-то винил. И Радий не стал меня долго томить без объяснений:

- Если помнишь, на Совете Вампиров было принято решение, что тебя отдадут Серафиму, после того, как Ян на одну ночь сдастся на милость Ярославе. И Ян это сделал, но тоже не просто так. В обмен за это Ян потребовал стаю. - Я заерзала на месте, начиная нервничать и испытывать неуместное чувство вины. Но ведь не я же пообещала Яну такое! - За то время, пока проходило твое наказание, оборотни бились за место вожака стаи, и вчера ночью была последняя схватка, в которой победил Ян, весьма своеобразно отпраздновав свою победу...

Я резко встала, вспыхивая злостью, но растерянность быстро выбила меня из колеи. Не на этого мужчину я злилась в первую очередь. Пульс Радия подскочил на пару тактов, и это было единственным, чем он отреагировал на мою злость. Весьма самоуверенно, хотя в этом не было ничего удивительного. Пусть Радий был больше человеком, чем кем-то еще, но Компаньону Серафима можно меньше всего волноваться за свою жизнь, как и за то, что и кому говорить.

- И, что получается? - спросила я тогда.

- Получается то, что Серафим пошел на серьезный риск, когда решил оставить тебя в своей Семье... любой ценой. Последние несколько лет вампиры помогали оборотням увеличивать их численность, и организованные волки теперь могут стать проблемой, вернее... - снова грустная улыбку, - уже начинают становиться. Ты развязала Яну руки, Маргарита.

- Я!? Что значит я!? - раздался мой гневный рык. Еще какой-то человечишка будет меня тут в чем-то винить! - Да мое мнение на том Совете вообще не учитывали!

- Извини, Маргарита, за мою прямоту, но дело не только в Совете. Думаю, ты прекрасно понимаешь, как к тебе относится Серафим. И то, что случилось между тобой и Яном, может значительно накалить отношения между Яном и Серафимом. И если раньше Серафим мог громко высказать Яну свое недовольство, вплоть до наказания, то сейчас он не может его тронуть, не задев теперь всех остальных - задеть вожака, значит задеть всю стаю. Серафим потерял часть влияния на этого оборотня, на всех на них. И это плохо.

- Да неужели? - рыкнула я, начиная расхаживать по комнате. - И ты хочешь сказать, что во всем этом виновата одна я?

- Ну почему же, - пожал он плечами. - Ты всего лишь причина, а в остальном Серафим сам загнал себя, да и всех нас, в ловушку.

О, какая честь! Но быть "причиной" мне совсем не нравилось, особенно такой, из-за которой на меня могут взъесться все до одного вампиры... еще оборотней до кучи только и не хватало. Начиная понимать еще кое-что, я резко развернулась к Радию и спросила:

- Не пойму, ты к чему-то клонишь?

Снова довольная улыбка. Нет, в отличие от Серафима, у этого мужчины куда больше эмоций, но такой же прозорливый и хитрый ум.

- Я просто советую тебе обо всем хорошо подумать. Тебе самой не выгодно ссорить этих мужчин. Понимаю, что для тебя это может оказаться не просто, но чем аккуратнее будешь ты, тем проще будет нам всем.

Да, паршиво... Сказанное звучало так, будто от меня зависела жизнь каждого живущего здесь существа.

- Всем вам, да только не мне, - заметила я то, что он упустил сказать. - И что ты имеешь в виду по словом - "аккуратнее", дорогой Радий, а? Я вообще не знаю, как мне себя вести, потому что совершенно не знаю этих двоих мужчин. Это первое, и второе - меня никто из них не спрашивал, хочу ли я чего-то от них сама. Ни Серафим, когда "любой ценой" втащил в свою Семью, ни Ян, который... - вот тут я не смогла произнести слова вслух, и вместо них изо рта вылетел рычащий вдох. - Я не вплетала себя сознательно во всю эту чертову сеть.

- Марго, пожалуйста, успокойся, - попросил он. - Я понимаю, что тебе сложно ко всему привыкнуть, и что ты много лет жила другой жизнью, но ты не одна. Перемены коснулись каждого. Было сложно всем. К примеру, я могу рассказать тебе о том, как перемены коснулись Яна. Тебе ведь это интересно?

- Да, - буркнула я.

- До того, как все это случилось, Ян жил на севере страны. У него была небольшая стая и была своя семья, я имею в виду - была жена и ребенок, насколько я знаю, мальчик. Так вот, когда на оборотней открыли охоту, их убили. - Я снова села. Месяц назад я потеряла дорогое мне существо, свою сестру, которую тоже убили, и о которой я даже не позволяла себе до сих пор думать и что-то вспоминать... я могла понять то, что чувствовал Ян, потеряв близких. - Ян до сих пор зол на весь мир, на людей и на вампиров, на всех. И ему совершенно нельзя давать лишний повод для злости, Марго. Особенно сейчас. Понимаешь меня?

- Понимаю - ты боишься, что я стану яблоком раздора.

- Именно. Ты импульсивная, но не глупая, поэтому подумай обо всем, прежде чем что-то делать в следующий раз.

- Радий, мною десятки лет руководили чувства, и ты сейчас хочешь, чтобы я пошла на поводу у холодного расчета? - Я искренне рассмеялась его словам. - Для меня это слишком сложно. Да это подвластно только Серафиму.

- Зря ты так, Маргарита. В Серафиме куда больше чувств, чем тебе кажется. А когда он брал тебя в свою Семью, мы совсем не предполагали, что Ян может тобой заинтересоваться так, что даже бросит вызов Главе Города. Обычно, Ян не переносит вампирских женщин. Ты стала исключением, впрочем, не только для него.

Я перестала смеяться, и любопытство подзадорило озвучить мой следующий вопрос:

- Ну и что же ты мне тогда можешь рассказать о Серафиме?

- Ты знаешь, что очень похожа на его жену...

- Да. Что еще?

- Рядом с Серафимом я уже тридцать лет, и никогда его не видел таким, каким он стал после твоего появления. И хоть против тебя, Марго, я ничего не имею, но его поведению не очень рад, скажу честно.

- Мне нравится твоя честность, продолжай. Так и что же в Серафиме изменилось?

- У него проснулся слепой интерес к женщине, что уже для него необычно, и которая не отвечает ему взаимностью. И если можно, тут бы я хотел спросить - почему ты так холодна к нему?

От такого заявления, я чуть не крякнула.

- Это я-то к нему холодна?

Радий поднял ладони вверх:

- Подожди, Маргарита...

- Нет уж, позволь - во-первых, у меня уже есть кому дарить тепло... - ответила я, но сразу осеклась - черт! - и кто же у меня есть? Да в том-то и дело, что никого! У меня же сейчас никого нет! И я замолчала, растерявшись от ноющего чувства одиночество, которое словно ударило меня по голове, набив хорошую шишку.

Поправив мокрые волосы, я отползла с края постели и залезла под одеяло. У меня резко пропало желание разговаривать дальше и вообще кого-то видеть.

- А что - "во-вторых"? - спросил Радий.

- А с чего ты взял, что я должна отвечать Серафиму взаимностью?

- Мне кажется, ты должна понимать, что он немало для тебя делает и относится куда лояльнее, чем ко всем остальным. Другая на твоем месте не вылезала бы из наказаний, а то и вовсе лишилась бы свободы, а то и жизни. И именно таким образом Серафим пытается добиться твоей взаимности. И вот тут ты тоже должна понимать...

- Я никому ничего не должна, Радий, - гаркнула я. - Я благодарна Серафиму за его заботу, но в некоторых местах она переходит адекватные границы. Или ты думаешь, что наступить мне на горло и отгородить от любимых - этим можно добиться от меня взаимности?

- О твоих любимых могу только сказать, что не думаю, будто он сделал это намеренно. А то, что он наступает тебе на горло - тут ты не права. У тебя гораздо больше свободы, чем у других.

Я разразилась смехом с истерическими нотками:

- Сидеть в четырех стенах - это свобода?

- Нет, не бери в расчет этот момент. Я говорю о том, что тебе позволяются и прощаются такие вещи, за которые другие бы могли лишиться жизни. И это можно оценить по достоинству. Взять хотя бы то, что ты вытворяла на Приеме, я уже молчу о Яне - ты оскорбила Серафима, и он тебе ничего за это не сделал. Неужели, ты этого не видишь? - закончил он с улыбкой.

- И чего же именно я не вижу?

- Ты совсем не так, как есть, воспринимаешь поведение Серафима. И то, что ты заперта в своей комнате, больше связано со страхом за твою жизнь, а уже потом идет как некое наказание, если это вообще можно так назвать. Серафима впервые за последние сотни лет раздирают эмоции, и ты их причина. Он разрывается между своими обязанностями и тем, что чувствует к тебе...

- И что же он чувствует?

- Так как я его Компаньон, и пью его кровь, как ты, наверное, знаешь, то ощущаю это чувство на себе - это как голод, как нужда... как невероятная потребность.

- Зачем ты мне все это рассказываешь?

- Я хочу, чтобы ты поняла Серафима. Ему нужно твое понимание.

- А не боишься, что я могу его чувства использовать в своих целях?

- В каких бы целях ты их не использовала, но порядок в Семье и Городе тебе так же выгоден, как и мне, как и всем. И говоря тебе все это, я тоже преследую свои цели. Я хочу быть тебе другом, а не врагом. И от тебя, Маргарита, может многое сейчас зависеть. Я всегда буду на твоей стороне, если ты будешь правильно поступать. И я всегда готов помочь и подсказать.

Я фыркнула на его слова. Когда я последний раз поступала правильно?

- Ну и что ты подскажешь мне делать дальше... друг?

- Пока хорошо подумай обо всем, что я тебе сказал. Твоя ситуация за последнюю ночь сильно усложнилась. Что касается твоих любимых - сейчас вряд ли удастся что-то с ними решить. Что касается Яна - было бы неплохо, если бы ты нашла к нему подход, не затрагивая чувства Серафима, но боюсь, это может оказаться слишком непросто. Что касается Серафима - дай ему шанс показать то, что есть на самом деле. Он тоже не враг тебе и может пойти на многие уступки. А от себя прошу одно - только постарайся не натравить этих мужчин друг с другом.

- Я так понимаю, ты не против, если у меня с Яном появится какая-то связь? - озвучила я странное для себя предположение. Бред какой...

- Не могу сказать, что я против, но и не могу сказать, что - за. Женщина может иметь большую власть над мужчиной, а с Яном это нам теперь может очень понадобиться. Но эта же ваша связь может и много сейчас испортить из того, что строилось не один год.

- Ясно. - Сплошной холодный расчет, только не по моей это части. Но вроде с Яном было все относительно просто, а вот с Серафимом я не понимала еще одной вещи: - А что ты мне скажешь о жене Серафима? Почему он не может остановить ее или повлиять, пока она не прибила "женщину, которая его сейчас интересует"?

- Инди уже давно стала самостоятельным существом, поэтому он не может повлиять на ее мнение. Она хоть и призрак, но не лишена своих чувств и эмоций. И она уже давно не появляется перед ним, словно избегает. И пока что он может дать тебе только защиту от нее.

- И как только можно любить бестелесное существо? - озвучила я вслух свои мысли, когда снова передернуло от размышлений об этой паре.

- Серафим слишком привязан к ней, но от любви осталась одна горечь и пустота.

- Тогда зачем всех так мучить? - не понимала я.

- До твоего появления никто из них не мучился.

- И здесь я виновата?!

- Извини, Маргарита, я говорю, как есть.

- Спасибо, - бросила я, после чего тяжело вздохнула, запуская пальцы в волосы.

Тишина между нами затянулась. Я уже устала от этого разговора и от самого Радия, и словно догадавшись об этом, он встал с кресла и произнес:

- Подумай обо всем. А мне нужно возвращаться к делам, которые требуют моего решения. Но если что-то понадобиться - не стесняйся спрашивать.

- Непременно.

На этом мы и распрощались. Радий вышел, оставив меня на растерзание собственным мыслям. Только думать уже не осталось ни сил, ни желания. Я упала головой на подушку... и как, черт возьми, я оказалась в такой идиотской ситуации???

Эдуард

Не успел остыть воздух после Радия, как в дверь постучали, выдергивая меня из раздумий и странного оцепенения после такого количества новой информации. Постучали!? В этом доме есть кто-то, кто не знает кода от моей комнаты? Любопытно.

Я встала и распахнула дверь... на пороге стоял Эдуард. Вот так сюрприз!

- Привет, мамуля, - съехидничал он, скользя по мне привычно-голодным взглядом, от глаз до голых коленок. - Я не вовремя?

- Смотря, зачем пришел.

- Я по делу. - Взяв себя в руки, он вернулся к моим глазам. - Можно войти?

Я оставила дверь открытой и прошла вглубь комнаты, замечая за собой, что чувствую некую неловкость от того, что не совсем одета для Эдуарда, отчего мои руки крепче сжались на полотенце, когда весь мой вид уже заранее предупреждал - "руками не трогать!" Все-таки у меня в комнате - Эдуард, от которого можно было ожидать всего, чего угодно. Только опасаться его я совершенно не собиралась. И заняв место в нагретом Радием кресле, я закинула ногу на ногу, приготовившись слушать и спрашивать. Кажется, нам все же было о чем поговорить.

Эдуард вошел в комнату и закрыл дверь. Его взгляд оторвался от меня и уставился на смятую постель, пока он медленными шагами ее обходил.

- Ты спишь в кровати? - спросил он.

- Нет.

Одарив меня ехидной улыбкой, он добавил:

- Извини, я просто не чувствую здесь запах оборотня или другого вампира, поэтому удивился. Ты же обычно в кровати занимаешься только одним делом...

О! Я уже была готова выставить его за дверь.

- Эдуард, еще одно слово - и можешь идти к черту, - рявкнула я на него.

Но этот наглец лишь сильнее заулыбался, подходя к моей настоящей постели из прочного железа. Гроб был открыт. Эдуард осмотрел его, и, взявшись за кончик алой бархатной подстилки, потянул к своему носу и глубоко вдохнул... мой запах. Меня передернуло от этого его жеста, да еще на моих глазах. Хотя именно для меня и было это маленькое представление. Горечь и обида тянулись за ним шлейфом.

- Эдуард!

- Как тебе Ян? - спросил он, проигнорировав мое предупреждение, не отпуская ткань и даже не глядя мне в глаза.

И я внутри взорвалась. Его слова прозвучали, как пощечина. Мало того, что о нас с Яном, кажется, уже все знали... и наверняка уже знали Лео и Юлиан, что меня и без того крайне расстраивало... Так еще мне терпеть очередную вспышку ревности от Эдуарда!? Ну, уж нет!

- Убирайся, - бросила я, начиная закипать, так что уже сама ощутила в воздухе запах пара от своего гнева.

За мгновение Эдуард оказался передо мной на коленях, сжав пальцами голень моей ноги, в которую он уперся. От этого прикосновения я вздрогнула, словно от удара током. Каждая мышца в теле пришла в напряжение.

- Прости, Марго. Слова сами слетают с губ. И я действительно пришел по делу.

В глазах Эдуарда виднелся намек на просьбу. Сейчас он просил достаточно искренне. Этот взгляд напомнил мне того Эдуарда, который был когда-то человеком. И тот человек когда-то точно так же просил меня о бессмертии. Нет... не точно так же. Сильнее, эмоциональнее, но примерно с таким же взглядом. И я начала вспоминать, как это было...

Эдуард был избалованным ребенком обеспеченных советских родителей, который привык получать все желаемое. И он брал от жизни все. И именно своей безрассудностью он привлек к себе мое внимание. Я встретила его случайно на какой-то подпольной советской "вечеринке" избалованной молодежи. Казалось, он был там главным действующим лицом, к которому тянулись все смертные дети. И без труда влившись в эту компанию, я начала с ним игру, как кошка с мышкой. Я соблазняла его, предвкушая, как вцеплюсь зубами в его сладкую шейку и испробую его крови, которая так долго щекотала мое обоняние. Я танцевала и веселилась с ним всю ночь, и меня он так позабавил, что я решила продлить предвкушение и изменить правила игры...

К рассвету, когда он едва мог произнести мое имя после выпитого заграничного вина и усталости, я рассказала ему, кем являюсь. Потом появилась на следующую ночь, заставив гадать, были ли его воспоминания галлюцинациями или нет. Я заставила его сходить с ума от загадок и желания. И я совершила ошибку... Я привыкла к нему и уже не смогла отпустить... После того, как он молил и настаивал подарить ему бессмертие, как просил остаться с ним... И даже мой гнев не помог, когда я решилась-таки его выпить досуха. Юлиан всегда учил меня не заводить дружбу с едой. И так же, как было с другими моими сыновьями, я вернула себе Эдуарда... "который привык получать все желаемое". Слишком хорош он был, чтобы я в то время так просто смогла выгнать его из своей жизни.

Но бессмертие было лишь первым требованием моего нового сына. После перерождения он захотел всего и сразу. Он захотел весь мир у своих ног и меня в том числе, полностью и безгранично. Я едва уговорила Юлиана не лишать его и этой жизни, после всех выходок Эдуарда. Я надеялась изменить его. Я чувствовала ответственность за него, как за свое существо, и желание получить то, что бы он мог мне дать - беззаботность и безрассудность. То, к чему я все больше стала стремиться, пытаясь уйти от гнетущей безысходности в своих отношениях, где Леонид и Юлиан раздирали мои чувства, перетягивая каждый на свою сторону.

И вот, когда я поняла, что ошиблась и в Эдуарде, меня все чаще стала посещать мысль о побеге. Что я и сделала, решив уснуть на пару десятков лет...

Я вздохнула, пытаясь найти в себе крохи снисхождения к тому, чьи обманула надежды, и сказала:

- Тогда говори, зачем пришел, Эдуард. Или уходи.

Его глаза опустились, а рука прошлась по ноге.

- У меня есть просьба.

- Какая? - спросила я, попытавшись оттолкнуть его носком в грудь.

Но пальцы лишь сильнее сжались на мне, а глаза вернулись к глазам.

- Ты всегда отталкивала меня от себя.

- И ты знаешь почему.

- Знаю. Потому и пришел просить не о взаимности, а о помощи.

- Говори уже.

- Ты можешь хоть что-то сделать для своего сына?

- Возможно.

- Повлияй на Юлиана в мою пользу, - попросил он. - У нас с Жанной и Аланом сложилась неприятная ситуация...

- Так, вот с этого места поподробнее.

Эдуард широко улыбнулся.

- А что тут рассказывать? Жанна очень милая девочка. Она мне нравится, и я хочу ее себе. Только понял я это тогда, когда отвлекся, и на моих глазах уже преуспел Алан. Ничего не напоминает?

- Нет. Ты смотришь на Жанну, как на игрушку, а я любила своих мужчин, и они любили меня, - ответила я, стараясь не вникать в смысл только что собою же сказанного.

- И это говорит мне самая главная эгоистка? И откуда ты знаешь, как я смотрю на Жанну?

- Я вижу.

Пальцы сжались сильнее, вминаясь в кожу, делая больно.

- Ты всегда видела лишь то, что хотела, Марго, - процедил он. - Мне нравится Жанна. Она помогает мне забыть о тебе. Помоги... мне нужна эта девочка.

Я смотрела в глаза Эдуарда и... удивлялась. Сквозь злость и обиду можно было разглядеть настоящую мольбу. Я посмотрела на его пальцы в своей коже. Еще чуть-чуть, и он мне что-нибудь сломает, или я ему.

- Отпусти, Эдуард.

Он послушал, разжав пальцы.

Ну и что мне было делать с этим несчастным вампиром? Со своим непутевым сыном? Я снова вздохнула, только собираясь ответить ему, как в дверь опять постучали. Я моргнула. У меня сегодня что - день открытых дверей?

Эдуард поднялся с колен, предлагая мне руку. Воспользовавшись его услугой, я встала и пошла открывать дверь. И фигура с той стороны порога оказалась еще интереснее - без особого приглашения в комнату ступил Ян.

- Не возражаешь? - спросил он, отодвигая меня с прохода, нависая своей массой, захлопывая за собой дверь, и тут же замечая Эдуарда за моей спиной.

На щеке Яна дернулась скула. А я сглотнула слюну, подавившись его сладким запахом, когда мой взгляд опустился к его шее. И внутри засуетился рой эмоций - от злости до вожделения. И голод... будто я не пила неделю, и осознала это лишь сейчас, для себя неожиданно и пугающе.

- Помешал? - спросил Ян.

Я замялась, не зная, что ответить, при этом учитывая еще тот факт, что ответ у меня был сейчас совсем не первостепенен. Прежде всего, я пыталась совладать с собой и своими ощущениями, и что мне никак не удавалось. Ян раздул ноздри, втягивая воздух, и перевел на меня взгляд. На его губах показалась улыбка, и я уже была готова зацеловать его в эти губы до смерти.

Я резко отвернулась от этого мужчины, ныряя с головой в гнев Эдуарда. Мой сын смотрел на меня, как на самое ненавистное для него существо, сжимая кулаки с такой силой, что с костяшек пальцев закапала кровь. Я словно оказалась меж двух огней, не зная, куда себя деть. Позади меня послышалось тихое рычание. Ох, нет! Только этого мне еще не хватало.

- Хватит! - рыкнула я, сама толком не понимая, на кого именно - на Эдуарда, на Яна или на себя? А скорее всего - на всех.

Эдуард отвел глаза, прислонил тыльную сторону одной рук к губам, раскрывая испачканные в крови пальцы, и сделал шаг в сторону. Потом еще один, ближе к выходу, но так, чтобы подальше от нас с Яном, точнее - от меня. И я вдруг почувствовала себя такой...

- Шлюха, - прошептал Эдуард, проходя рядом.

Я перестала дышать. Сердце замерло, вроде как в испуге или в желании что-то пропустить, хотя бы мимо ушей. Эдуард уже почти успел открыть дверь, как на него сорвался Ян, хватая за ворот рубашки и бросая спиной в стену.

- Мне плевать, что между вами происходит, - зарычал Ян. - Но оскорбляя сейчас ее, ты оскорбляешь меня.

Эдуард вцепился в руки Яна, не совсем в удачной попытке скинуть с себя, и открыл рот, чтобы что-то из него выплюнуть, и я была уверенна, что не умнее последнего замечания. Я подлетела к ним, затыкая Эдуарду рот ладонью, и обращаясь к Яну:

- Отпусти его. Это оскорбление предназначено лишь мне одной.

- И ты готова такое терпеть?

- Позволь мне самой решать, что именно мне терпеть.

Ян отпустил моего сына и отошел. Проводив того взглядом, Эдуард оттолкнул меня от себя и поправил рубашку.

- За это я не собираюсь извиняться, - сказал он мне.

- Что ж, твое право. Но с Юлианом я погорю.

Сделав шаг вперед, он оглядел мое лицо и бросил:

- Мне не нужна твоя жалость!

Быстрее молнии, я влепила своему сыну пощечину, потеряв всякое терпение, и толкнула его обратно в стену:

- Тогда возьми себя в руки, Эдуард, и перестань ныть! Мне надоели твои истерики! Думаешь, мне сейчас легко?!

Потирая щеку, Эдуард пожирал меня злостью. Да, я могла согласиться, что ему есть в чем меня винить. Но это уже переходило все рамки моего терпения, где я понимала и что-то позволяла.

Но напряжение в комнате было нарушено писком двери, которая открылась, пропуская внутрь Радия. Застыв на пороге, он обвел всех настороженным взглядом. Проскользнув мимо него, Эдуард растолкал девушек, которые оказались за спиной Радия, и убежал прочь. Да чтоб его! Ну когда же он успокоится!

- Заходите, - произнес Радий, пропуская в комнату девушек. Те забежали, держа в руках пакеты и ворохи одежды. - Марго, это тебе. Можешь что-то выбрать, а можешь оставить все. - А потом повернулся к Яну. - А твое присутствие в этой комнате не вполне целесообразно, Ян. Ты оскорбляешь Серафима уже куда больше, чем вообще можно позволить.

- Пусть потерпит, - ответил Ян.

На это Радий промолчал, сделав паузу, после чего кивнул девушкам, которые положили вещи на кровать и упорхнули за дверь. Потом он послал мне долгий, многозначительный взгляд и вышел вслед за ними.

Маленькое откровение

Я повернулась к Яну.

- Да что происходит? - выпалила я.

Задав этот вопрос, я быстро поняла, что не тому существу его задаю, поэтому вопрос получился скорее риторическим. К тому же Ян, кажется, был последним, кто мог мне в чем-то помочь. А вот усложнить - тут даже и просить было не нужно.

- Трудная ночь, да? - спросил он, скользнув по мне взглядом.

Под этим хищным обжигающим янтарем я почувствовала себя голой, вспыхнув так, что у меня подскочила температура тела. И я не стала противиться этой своей реакции. Почему-то рядом с Яном захотелось быть теплой, и я старалась не пытать себя вопросом, почему именно. А еще захотелось либо раздеться окончательно, либо одеться. А тихая злость и здравый смысл подтолкнули меня на второй вариант.

- После пробуждения у меня были все ночи трудные, - ответила я, поворачиваясь к кровати и вытягивая из вороха одежды что-то голубого цвета. Это оказалось платье, короткое и мягкое на ощупь. - Зачем пожаловал, Ян?

Мужчина сделал шаг в мою сторону.

- Хотел извиниться.

- О, не утруждайся, вчера все было великолепно, - ответила я, решая не строить теперь из себя невинность.

- Вообще-то, я не о вчерашнем сексе, - ответил он, делая еще один шаг и как-то слишком быстро оказываясь за моей спиной.

Растерявшись от такого ответа и его близости, я выпрямилась, зажимая в руке платье, и чувствуя, как на талию легла теплая, широкая ладонь. И я поймала себя на мысли, что у меня нет желания отталкивать Яна или орать на него за всю его наглость. Да и что толку сейчас высказывать свое недовольство, когда вчера я стонала под Яном на всю Столицу.

- А за что же тогда ты хотел извиниться?

Его нос уперся мне в затылок, а рука скользнула вниз, добираясь до голой коже, по которой сразу же поднялась вверх, задирая край полотенца, ложась на бедро и сдавливая его пальцами. Я сглотнула. К попе прижалось что-то внушительное, но еще недостаточно твердое. А свободная рука потянула из ладони платье и бросила его обратно на кровать.

Только, как бы я не реагировала на Яна, происходящее не казалось правильным.

- Хотел извиниться за свое поведение с самой первой нашей встречи. Я был не прав.

- Оу, - вырвалось у меня. - И что же заставило тебя изменить свое решение?

- Благодаря тебе я получил свою долю власти и свободы. И у меня появилась возможность воплотить в жизнь некоторые идеи.

Я хмыкнула:

- Надеюсь, в их число не входит бунт или война с вампирами, которых ты, насколько я знаю, ненавидишь, и которые держат ваше общество на коротком поводке?

Ян опустил голову, касаясь мягкими губами плеча и посылая по телу волну жара.

- Разве, по мне сейчас можно сказать, что я ненавижу вампиров? - усмехнулся он. - Хотя, не буду отрицать, я вас ненавижу. Но это не мешает мне наслаждаться одной яркой их представительницей.

- Как мило, - ехидно заметила я с улыбкой. - Но ты не ответил на мой вопрос: война с нами в твои планы входит?

- С чего тебе это пришло в голову?

- А почему бы и нет? Ты получил власть, и ты ненавидишь вампиров. К тому же уверена, тут не только может быть ненависть, но и желание мести. А мне просто хочется знать заранее, в чем еще я буду виновата.

- А причем тут месть? - настороженно спросил Ян, заглядывая мне в лицо.

Я повернула к нему голову, втягивая носом с губ его насыщенный сладкий запах.

- Мне сказали, что ты потерял семью...

Договорить я не успела, потому что крепкие руки резко развернули меня, широкая ладонь сжалась на горле, а перед глазами вспыхнул янтарь.

- Лучше молчи, Марго. Я не переношу подобные разговоры.

Я вцепилась когтями в руку Яна, чувствуя, как по телу соскальзывает полотенце. Ян поймал его, но вместо того, чтобы придержать, сдернул и отбросил в сторону. И притянув меня к себе, ответил:

- Нам не выгодна война. Довольна таким ответом?

- Вполне. Только будь добр, отпусти и отойди от меня. Я не переношу такого давления.

Сжатые губы Яна расслабились и улыбнулись.

- Кажется, вчера мое давление тебя не смущало, - ответил он, убирая руку и опуская глаза вдоль моего тела.

Убирая свои руки с его, я заметила на пальцах кровь, которая осталась от того, что мои коготки прорезали кожу. Эта кровь так сладко пахла, что я не удержалась и слизала ее, с каждого пальчика, замечая, с каким томлением в глазах наблюдал за этим Ян. А во мне снова зашевелился голод, раздразненный таким малым количеством сладости.

- Вчера я была слишком подавлена, а ты слишком настойчив. - Я прильнула к нему, касаясь носом шеи, облизывая губы, и чувствуя, как все увереннее заполняет лишь один инстинкт. - Можно?

Руки Яна меня даже не коснулись. Зато моя рука прошлась по его рельефной груди, на которой прекрасно сидела черная футболка.

- А что я получу взамен?

- А что ты хочешь?

- Секс.

- Нет, - выпалила я, раз он оставлял мне выбор, и пусть даже не совсем я с собою была согласная.

- Тогда и я говорю - нет.

Я зашипела, недовольная и словно отвергнутая, отстраняясь от Яна. Но он резко вернул меня к себе, обнимая за талию. И я отчетливо почувствовала, что его пах стал чуть больше и тверже.

- А что нам мешает превратить "нет" в "да"?

- Серафим, например, который может зайти сюда в любую минуту, - сказала я первое, что возникло в сознании.

- Вряд ли. Он не пришел вчера, не придет и сейчас. И потом, у нас с ним был небольшой мужской разговор.

- Правда? И что за разговор? - полюбопытствовала я.

- Не важно. Могу лишь сказать, что мы не до конца друг друга поняли. А с каких пор тебя стало заботить мнение Серафима?

Я открыла рот, но ответить так и не смогла. Вопрос застал меня врасплох. С чего это он взял, что меня волнует мнение Серафима?

- Вообще-то, меня оно не заботит.

- Докажи, - прошептал он, касаясь губ теплым дыханием и сжимая ладонью мою чувствительную ягодицу, которая уже начинала отчетливо предчувствовать беду.

Так, подождите, что-то мне не нравилось расстановка сил... Я заставила взять себя в руки и дотронулась пальцами до щеки Яна, скользнув вдоль скулы к линии губ.

- Ян, дорогой, - улыбнулась я, - к чему эти глупые игры в соблазн? Мы оба знаем, что между нами больше ничего не будет. Мне не нужен еще один проблемный мужчина, а тебе - проблемы с Серафимом, верно?

- Нет, не верно, потому что меня не пугают проблемы. А мы оба можем получить друг от друга то, что хотим. Мы можем помочь друг другу, - ответил он, мягко касаясь моих губ. Я с удовольствием ответила на этот поцелуй.

- И почему же ты пришел именно ко мне? Думаю, я не последняя женщина, которая может тебе помочь с тем, что ты хочешь, если, конечно, не преследуешь какие-нибудь иные цели...

- Ты себя так недооцениваешь?

- Почему же, наоборот, я себя слишком высоко ценю, чтобы второй раз слепо отдаться постороннему мужчине.

Ян застыл у моих губ.

- Полагаю, я уже не совсем посторонний.

Самоуверенность Яна вызвала на моих губах улыбку, которая доросла до задорного смеха, и который не очень понравился этому мужчине, что стало видно по серьезному лицу. И я решила пояснить:

- Ян, милый, ты извинился, а теперь будь добр, покинь, пожалуйста, мою комнату. Если конечно... - Я провела пальчиком по тугой вене на шее - не могла же я так просто отпустить такую вкусную конфету. С влечением же я могла справиться... или думала, что могла?

"Да какая разница?" - уже начинал подкрикивать во мне голод. - "Ты же хочешь его, всего, изнутри и снаружи. И ты готова его прогнать?"

"Нет, но как же мои любимые мужчины?"

"А задумываются ли они о тебе, когда поступают так же?"

"Вряд ли достаточно, да и какой в этом толк? Обстоятельства сильнее моего упорства и моих желаний"

"Может, ты хочешь мести?"

"Нет, я просто хочу... крови и любви"

"Так возьми это..."

- Марго... - начал было Ян с хитрой ухмылкой.

- Ян, - перебила его я настойчивым голосом. И, похоже, моя интонация так привлекла его внимание, что он внимательно посмотрел мне в глаза. И я продолжила: - я хочу нечто большее, чем просто секс.

Ян молча смотрел на меня, изучая лицо. Кажется, мои слова ввели его в замешательство. И я решила добить, даже не задумываясь о том, нужны ли между нами эти слова. Я просто честно сказала:

- Мне плохо, Ян. Я потеряла все, что любила. Мне сложно привыкать к новым порядкам, мне не хватает свободы, любви и нежности. Я перестала бояться смерти так, как раньше. Поэтому... если ты пришел за одним сексом - убирайся к чертям. Я не подстилка, и пусть я - вампир, но у каждого вампира тоже есть чувства. Мы живые, несмотря на то, что умираем с каждым восходом солнца. Мы так же любим, ненавидим и страдаем. И пусть я эгоистка, в чем часто меня обвиняет Эдуард, но я очень чувствительная эгоистка. И я на пределе.

Ян молчал не долго, но продолжая держать меня возле себя, тихо сказал:

- Неожиданное откровение, Маргарита. Я с первой встречи понял, что ты ненормальная, - ухмыльнулся он, - а теперь понимаю, насколько мне это в тебе нравится. Ты полна сюрпризов, и это всегда привлекает в женщине, причем не зависимо от того, кем именно она является. А если еще учесть, что она невыносимо сексуальна... тут даже я сдался. Только, я уже давно не способен на любовь...

- О, от тебя я этого и не требую. Может - нежность? Или что-нибудь... чувственное? В чем можно раствориться и обо всем забыть... - перешла я уже на шепот, под конец слегка закусывая губу - не сильно ли я разошлась в откровениях? И есть ли во всем этом смысл? Зачем так отчаянно стремиться к тому, что может послужить лишь заменой... приятной... необходимой...

Ян ответил, но не словами, а нежным поцелуем, так, что я прижалась к нему с желанием просить еще. Этот поцелуй горел на губах, зажигая искры внутри тела, постепенно разжигая страсть. Но резко прервав его, Ян развернул меня, прижав к себе спиной и подсовывая мне под нос запястье со сжатой в кулак ладонью.

- Кровь, нежность и страсть - это все, что я могу сейчас предложить, - сказал он, только я уже почти ничего не слышала, давясь слюной, и даже на второй план отошли все ощущения, когда рука Яна с моего живота опустилась вниз, накрывая промежность.

И когда мои зубы вошли в его плоть, пальцы Яна скользнули в меня, а горячее дыхание пробежало по затылку. И я растворилась в этом мужчине, начиная обо всем забывать. Кровь Яна побежала по горлу, рождая в сознании приятные картинки прошедшей ночи, проведенной со мной, и теперь я смотрела на все со стороны Яна, отчасти чувствуя его ощущения, его необузданное желание, его дикое удовольствие, все сильнее возбуждаясь и возбуждая, жадно глотая, все острее чувствуя каждое медленное движение пальцев Яна, как и чувствуя его самого... и неожиданно ощущая резкую боль, которая сдавила грудь, заставляя оторваться от руки Яна. Он подхватил меня, не давая упасть лицом в матрас. И упираясь ладонью в кровать, я повернула голову к двери, слыша короткий писк, и заранее зная, кем именно является мой новый и самый нежеланный сейчас гость.

Слезы

Ян отпустил меня и выпрямился. Я схватила первую попавшуюся вещь и прикрыла нагое тело, как смогла. Дверь не спеша открылась, и в комнату вошел Серафим, совсем не глядя в нашу сторону, а смотря куда-то себе под ноги. Но его удушающая сила прокатилась по комнате, перехватывая дыхание.

Блин! Неужели так необходимо было приходить? Я чувствовала себя неловко, и я злилась, причем на всех.

Серафим не спеша прошел вглубь комнаты и повернулся к нам. Он поднял голову к Яну, который неотрывно и напряженно следил за ним, сжав кулаки. И заметив, как эти двое друг на друга посмотрели, я начала волноваться. Нет, ну только разборок мне еще не хватало!

- Ты забываешь свое место, Ян? - спокойно сказал Серафим, но это спокойствие, как всегда, было ложным и сильно контрастировало с глазами, где искрилась и переливалась темно-серая мгла.

- А какое мое место, Серафим? Я уже не твоя придворная, беспризорная шавка, чтобы ты тыкал меня носом на мое место.

- Кажется... мы уже говорили об этом.

Ян ухмыльнулся:

- Верно, говорили.

- И я предупредил, что если твоя власть слишком развяжет тебе руки, я сделаю все, чтобы это исправить.

Ян подошел ближе к Серафиму, встав ко мне спиной:

- Я помню, но сейчас дело не во власти, не так ли? Дело в ней... - сложив на груди руки, сказал он неопределенно о ком, но тут же уточнил с ноткой издевки в голосе: - в Маргарите, так? Ведь в остальном я выполняю все условия нашего договора.

- Пожалуй, повторю еще раз - ты забываешь свое место, и, похоже, специально напрашиваешься на разногласия между нами. Я дал тебе то, что ты хотел, так оставь в покое то, что хочу я.

От того, что я слышала, во мне начинало постепенно подниматься возмущение. Я тут никому не мешала?

- Если бы она была против, я бы оставил, - тихо усмехнулся Ян.

- Тебя ведь никогда не интересовали наши женщины...

- А меня и не интересуют ваши женщины, - перебил Ян. - Меня интересует Марго. И она лишь твоя "дочь", не больше. И что же я тогда делаю не по договору или неправильно?

- Роль идиота, Ян, тебе не к лицу.

После этой фразы повисло молчание... напряженное, томительное, выжидающее. И я первой его не выдержала, подрываясь в кровати на ноги и начиная орать, тыча пальцем на дверь:

- Убирайтесь отсюда! Оба! - Но на меня, казалось, никто даже внимания не обратил. Эти двое продолжали сверлить друг друга глазами. Два здоровых, взрослых мужика, пытались поделить то, что никому из них не принадлежало. Да и какое они имеют право вот так стоять и обсуждать, будто меня тут нет? Будто я какая-то вещь! - Меня кто-то не расслышал? Мне наплевать, что там каждый себе думает и чего хочет. Вы оба не имеете на меня никакого права.

Наконец, все соизволили обратить внимание на говорящий предмет своего спора. Ян повернул ко мне голову и, прищурив глаза, сказал:

- Да неужели? А я думал, что между нами был не просто хороший секс.

Я подавилась возмущением, но ответить мне не дал Серафим, привлекая к себе внимание. Ян этого не видел, зато видела я, как Серафим закрыл глаза, пряча единственный "индикатор" своих эмоций, и одна его рука медленно сжалась в тугой кулак. А когда темно-серые глаза открылись, мне стало страшно, потому что от туда показался такой гнев, что грудь снова сжало тисками и подкосились ноги. И не у меня одной - Ян тоже упал на колени перед Серафимом, прижав ладонь к грудной клетке, из которой донеслось тихое, злобное рычание.

- Я устал от вас, - произнес Серафим.

От боли я смяла руками одеяло, цепляясь за ткань, опускаясь лбом на кровать... Казалось, что эта боль проникла в каждый нерв, и так заложило уши, что свой сдавленный стон я услышала словно издалека.

- Можете продолжить выяснение своих отношений, можете продолжить спать друг с другом. Как вам будет угодно, - услышала я Серафима. - Только что касается тебя Ян - ты задал новый уровень нашего сотрудничества, где я уже не буду уступчив так, как прежде. А что касается тебя Марго... - После этих слов боль немного отступила, и я смогла поднять глаза на Серафима, который уже стоял передо мной возле кровати. Он протянул руку к моему лицу, но не коснулся, а только прочертил пальцами контуры по сухому воздуху, провожая их холодным, колючим взглядом. - Прости, но я буду строг, потому что моему терпению есть приделы, у моей гордости есть границы дозволенного, а мои чувства слишком живые, чтобы их можно было безнаказанно топтать.

А потом он развернулся и покинул комнату, забирая с собой и боль. Но я осталась сидеть в том же положении, уткнувшись носом в одеяло и чувствуя, как растет во мне паническое напряжение от дикой усталости.

- Чертов вампир, - рыкнул Ян, вставая на ноги. Он подошел ко мне, и теплая ладонь обхватила предплечье, пытаясь поднять, но я не позволила. - Марго...

- Уходи. - Но Ян медлил, так что мне пришлось повторить еще раз: - Уйди...

Убрав руку, Ян вышел вслед за Серафимом. И оставшись, наконец, одна, я отпустила напряжение, взрываясь слезами и от злости ударяя ладонью по кровати.

Серафим

Слезы кончились быстро, и вскоре все ощущения оттеснил голод. Я уже и не помнила, когда последний раз ела, вкусно и основательно... Ах, да! Это было прошлой ночью, с Яном, когда мы... Нет, это невозможно было спокойно вспоминать. Но сегодня я решила показать голоду язык. Пусть он бушует, пусть требует и пусть отвлекает меня от других проблем.

Остаток ночи я провела в одиночестве, копаясь в тех вещах, которые мне принес Радий. Вся одежда была новой и красивой, от ажурного белья, до изящных разноцветных платьев. Повесив все в шкаф, я залезла в свою "железную постельку", с нетерпением ожидая рассвета. Мне нужно было подумать, о Яне и Серафиме, о Лео и Юлиане... Да мне же не нужно было столько мужчин! Мне бы вполне хватило одного Юлиана... и Лео... ну может и Яна... М-да, тут я истерически усмехнулась сама над собой.

А вот на счет Серафима - я с трудом его понимала, хотя скорее мне совершенно не хотелось его понимать. Этот вампир пугал меня своей силой, своей властью и своими глубоко скрытыми эмоциями. И, кажется, я его по-настоящему разозлила. В голове закрутился вопрос - что же будет дальше? Только пока "дальше" наступил рассвет, толкая меня во тьму. Наконец-то! Покой и тишина, и никого вокруг...

Но когда я открыла глаза, в грудь что-то толкнуло. Схватив ртом воздух, я села в своей "постели", чувствуя резкое головокружение. Со мной что-то было не так. И неожиданно по комнате прокатился женский смех... мой смех, и он выходил из моей глотки.

- Испугалась? - произнесли мои губы... Что?! Но ведь я этого не говорила!

Голова пошла кругом, а потом я поняла, что уже стою на ногах... нет, даже куда-то иду, при этом совершенно не чувствуя своего тела! Да что происходит?! Я попыталась закричать, но с губ не сорвалось ни одного звука, даже вдоха. Я их просто не чувствовала! Я пребывала в каком-то странном состоянии невесомости, при этом наблюдая за своими четкими движениями, странно и пугающе. Будто... это вовсе не я управляла своим телом...

Инди! Ах ты, сучка! В моем теле сидела Инди, жена Серафима! Уж не знаю, как, но я вполне ясно это осознавала.

Мое тело зашло в ванную, и я увидела себя в зеркале с ехидной улыбкой. Пальцы погладили лицо, потом опустились по шее вниз, прошлись по груди и животу.

- Похожа... - опять произнесли губы, и я снова взорвалась в немом крике. Да что же это такое!

После осмотра, тело вышло из ванной комнаты и подошло к шкафу. Руки широко раскрыли двери и сняли с вешалки красный шелковый халат, набросив его на плечи, и завязав на талии пояс.

От всего происходящего, я была не просто в ужасе, я была в диком ужасе. И абсолютно ничего не могла изменить! И пока я билась в истерике внутри своего тела, мы вышли из комнаты. И вот тут я замерла, тщетно пытаясь понять - куда это Инди направилась с моим телом!? Мне было даже страшно подумать... Нет-нет-нет... только бы я оказалась не права...

Мы поднялись наверх, двигаясь в такой спешке, что залетели на второй этаж и распахнули дверь, дверь, которая вела в кабинет Серафима...

Черт! Кажется, я все же оказалась права!

Серафим стоял возле стола, рассматривая бумаги в своих руках, и не поворачивая ко мне... к нам, голову, произнес:

- Марго, извини, но я сейчас занят. И я говорил тебе, что прежде чем вот так залетать, надо стучать...

- Ошибаешься... - прервал его мой голос под звуки захлопывающейся двери. Серафим повернул к "нам" голову, и мое тело уже стояло рядом с ним, придвигаясь еще ближе. - Не она... я...

Серафим вздрогнул так, что в руках дернулась стопка бумаг.

- Инди?

Он попятился назад, натыкаясь на стол, роняя бумаги на пол, и на его лице я впервые увидела явное проявление эмоций - он был шокирован и испуган. Инди прижала к нему мое тело, обхватывая... моими!.. руками его лицо и сказала короткое "Да", прежде чем коснуться губ.

О, нет...

Но на этот поцелуй Серафим никак не отреагировал, словно превратившись в настоящую статую, он словно замерз в "моих" руках.

- Нет, Инди, прекрати... - попытался он высказать протест, так обхватывая руками столешницу за своей спиной, что послышался хруст дерева.

- Ты хочешь... я знаю... - сказала Инди моим ртом, который продолжал напирать на его губы.

А-А-А! Да как она смеет!

- Нет, не хочу, - ответил он, практически переходя на мольбу, - так... не хочу, прекрати, отпусти ее, не вынуждай делать вам больно.

- И так... больно... - ответила она, опуская руки и распахивая его черный атласный халат, скользя пальцами по коже, заползая за резинку атласный пижамных штанов, под которыми ничего не было надето, и уже выпирало что-то достаточно готовое и мощное, что совсем не атрофировалось за годы, и что добавило причин для моей паники. - Хочешь... меня и ее тело? - спросила Инди. - Тогда... она останется...

Серафим перехватил ее руку, которая скользнула ему в штаны, и, теряя терпение, грозно рявкнул:

- Хватит, Инди, я же тебя просил так никогда не делать. И даже с ней просил так не делать. Хватит!

Но этой Инди было наплевать, она вцепилась в его губы, прижимаясь к паху, вырывая из него болезненный стон. О-о-ох... в каком же ужасе я была от происходящего, что кто-то вот так пользуется моим телом!

- Я чувствую... пожалуйста... не надо...

И Серафим ответил на поцелуй, но так, будто ему было невыносимо больно. Он подхватил мое тело, разворачивая и сажая на стол. Инди стала откидываться назад, обхватывая Серафима ногами, и потянула его за собой.

- Нет, Инди... О, Небо! Марго, прости меня... - Да неужели тут кто-то вспомнил о Марго! Мне невыносимо хотелось кричать, орать и буйствовать. И пусть только он попробует продолжить! Серафим положил ладонь мне на солнечное сплетение и тихо потребовал: - Инди, отпусти ее.

И тут ко мне вернулись ощущения! Не все, немного, но они стали появляться яркими вспышками, и с каждым разом все сильнее, и с каждой такой вспышкой я задыхалась, пока вокруг дрожал воздух. И так жгло в груди...

- Не надо... - взмолила Инди.

- Нет, Инди, отпусти.

Я почувствовала сильный толчок в грудь, и вокруг нас взорвался воздух, разлетелся по комнате криком, словно острые осколки резали слух, да так, что задребезжали окна. Серафим выгнал Инди из моего тела, и ощущения навалились одной большой яркой массой. И они не были моими изначально, они принадлежали Серафиму, но во мне они набирали силу, потому что я на них реагировала и отвечала.

- Прости, Марго... прости, - шептал Серафим, нависая надо мной, пряча лицо, упираясь лбом мне в подбородок и дрожа, как в диком ознобе.

А я даже ответить не могла, я и дышать то не могла. Ощущения не позволяли схватить хоть глоток воздуха. Мои когти впивались в его плечи до крови, от вида которой, текущей по моим пальцам, зашевелился вдобавок и голод. А неприкрытый пах Серафима, жег мне промежность, до боли вдавливая в стол.

Ох, Черт! Это все для меня было слишком сильно, чтобы выдержать. Напряжение разрывало, голод вибрировал под кожей, а возбуждение закручивалось в тугую спираль. И мне казалось, что я сейчас либо рассыплюсь на осколки, либо просто умру. Хотелось утолить голод и очень хотелось разрядки, невыносимо и мучительно. И мужчина, которого сотрясала дрожь в моих крепки объятьях, добивал своим поведением и своими чувствами. И я еще никогда не испытывала ничего подобного.

- Прости, - снова прошептал Серафим, делая осторожную попытку подняться.

Но я не отпустила, а лишь позволила отстраниться, чтобы суметь заглянуть в его глаза, где мука и боль плавились в раскаленном серебре. Не знаю, кого я пожалела больше, и на чьи чувства я поддалась, но...

- Если ты сейчас не продолжишь, я убью тебя, Серафим.

Он застонал, закрывая глаза и опуская голову, утыкаясь носом мне в шею:

- Я не смогу, Марго.

- Мне наплевать, что ты сможешь, а что нет, просто сделай это, - прошипела я.

Серафим поднял голову и обжег меня гневным взглядом. Он немного отстранился от моих бедер, скользнув членом по складочкам лона, и толкнулся внутрь, продолжая смотреть мне в глаза, ловя дыхание, уверенно наполняя меня собой, сжимая рукой край столешницы до треска... и закрывая глаза от бешеного удовольствия, когда его тело задрожало в оргазме, и с губ сорвался сдавленный стон. И меня накрыло ответной волной его эмоций, но не давая разрядки, а лишь подводя к краю и разжигая до предела.

- О, Боги, это слишком... - прошептал Серафим мне в шею.

Я заныла, начиная сходить с ума от напряжения, и уже сомневаясь, что смогу его унять. Выгибая спину, я запустила пальцы в свои волосы, до боли сжимая их в кулак. Но разочарование не успело меня нагнать, потому что Серафим начал двигаться, все такой же твердый. Сдержанно стащив с моих плеч халат, он потянул ткань на себя, еще сильнее выгибая мне спину и жадно припадая к груди. Я задохнулась от новой вспышки удовольствия. Язык и губы заплясали на чувствительной коже, зализывая и заглаживая укусы и царапины от зубов. А его плоть неутолимо скользила по моему лону, то наполняя, то покидая его, томительно и нежно, и безмерно приятно. И каждое его движение обжигало так, что казалось, будто я полыхаю в огне, как в немой агонии.

Я крепче обхватила его ногами, и подалась бедрами навстречу тугим толчкам, желая ощутить его в себе, как можно больше... сильнее... жестче. И Серафим давал мне это все, снова и снова, проникая внутрь меня не только телом. Я чувствовала его всего, каждую эмоцию Серафима, сорвавшуюся с цепи. И он задыхался от их силы и разнообразия не меньше меня.

Серафим поднялся к моему лицу и нашел губами рот, на мгновение заглядывая в глаза, и тут же томно закрывая свои, начиная упиваться поцелуем, каждым его влажным касанием, как в первый раз, но достаточно опытно и пылко, напористо и требовательно, но вместе с тем нежно и трепетно. Его руки, наконец, коснулись моей кожи, сжимая пальцами бедра, удерживая их так, так ему хотелось, как ему было удобнее вонзаться в мое тело и обжигать острым наслаждением. А потом эти руки поползли вверх, уже сминая кожу, выгибая и царапая спину, и прижимая к своему крепкому телу, заставляя двигаться и стонать ему в унисон.

И это бесконечное удовольствие никак не кончалось. Я уже потерялась в пространстве и времени, чувствуя лишь одного Серафима и его тело, и прекрасно понимая, что это именно он удерживает меня на грани, но я даже не могла попросить его прекратить, я могла лишь чувствовать. Но когда под моими губами оказалась его шея со сладкой жилкой, голод снова напомнил о себе. Зубы прорезали плоть, и рот принялся лакать кровь, вырывая из Серафима хриплый стон и яркие вспышки оргазма, который ударил в меня и вырвался наружу, через каждый нерв, через каждую клеточку тела, наконец, даруя такую необходимую разрядку...

***

Еще не придя в себя, я услышала четкий стук в дверь, и следом голос Радия:

- Серафим...

- Меня ни для кого нет, - громко и резко оборвал его Серафим, приподнимаясь и заглядывая мне в глаза.

Я еще не видела его серость такой теплой, и такой эмоциональной. Здесь была растерянность, молчаливое извинение, мука, трепет, желание, удовлетворение. И это все плавно перетекало в меня, заполняя его ощущениями, и смешиваясь с моими в сладкий коктейль с привкусом легкой горечи. Я сделала вдох впервые за последнее время, все еще находясь в состоянии эйфории, все еще лежащая на твердом столе под крепки телом Серафима, и все еще чувствуя его внутри себя. Делая вдох, я приоткрыла губы, замечая, каким плотоядным взглядом одарил их Серафим, чуть приоткрывая свои, словно в несдерживаемом рефлексе. У меня проскользнула мысль, что сейчас он меня поцелует, но вместо этого, к губам прижались его дрожащие пальцы, которые отправились гулять по моему лицу, прочерчивая подбородок, скулу, веки...

- Я с первой нашей встречи мечтал вот так прикоснуться к твоему лицу.

- Оно тебе кого-то напоминает, - не удержалась я от язвы.

- Нет, уже давно нет, - уверенно ответил он. - Ты другая. И у тебя даже мимика другая. Когда ты злишься, то всегда хмуришься, - сказал он, скользя пальцами между бровями и по носу. - А когда испытываешь голод любого характера, часто проводишь языком по губам, - добавил он, снова погладив вышеупомянутую часть моего лица, и плавно опускаясь пальцами по шее, за которыми неотрывно следили его глаза.

Я таяла. Под этими ласками я плавилась как воск, позволяя Серафиму лепить из меня все, что он пожелает. А желал он того, чего я от него совершенно не ожидала. Опуская глаза вдоль моего тела, он обхватил ладонью мое бедро, теснее прижимая к себе, заставляя скользить по его члену, который продолжал оставаться все таким же твердым. О-о-о... черт! А чего же еще я ждала от вампира, у которого секс, кажется, был в прошлом... даже не столетии, а тысячелетии! Но мне не удалось прочувствовать все удовольствие от такого натиска, потому что подо мной качнулся стол. Хм... то ли у Серафима ненадежная мебель, то ли мы так раскачали ножки стола. Но как бы там ни было, а мне не хотелось, чтобы подо мной рухнула мебель. И вообще, не слишком ли я увлеклась? И с кем?

А, черт! Какой ужас!

Какой... губы Серафима сомкнулись на моем соске, втянули и облизали... сладкий... ужас!

Сейчас я могла только наслаждаться, запустив пальцы в волосы Серафима. Его губы опустились ниже, целуя и покусывая живот, пока руки сильнее, чем было нужно, сминали кожу на спине, выгибая под эти ласки, и пока его плоть медленно выскальзывала из меня, но только затем, чтобы уступить место влажному языку... Ох-хох, если бы по мне проехал танк, я бы и то меньше чувствовала себя такой... ошеломленной. Никогда бы не подумала, что эта внешне холодная глыба, с жидким огнем где-то глубоко внутри, на такое способна.

Опустившись на колени, Серафим притянул к себе мои бедра, вонзаясь языком вглубь лона и слизывая кровь, из которой состояли почти все жидкости нашего организма. От такого интимного питания я застонала, царапая столешницу над своей головой. Оказывается, уступать желаниям Серафима - это весьма приятное занятие. Но лучше бы я этого не знала, потому как внутри меня творился такой бардак из разбросанных и разномастный чувств, что я боялась сейчас совать в них свой нос. Да и о чем сейчас можно было думать, когда язык Серафима творил со мной такое... что истома быстро переросла в желание, и мне стало мало его языка. Нагой оттолкнув от себя Серафима, я сползла к нему на пол, прямиком в его крепкие объятья, впиваясь в губы, на которых была моя кровь. Облизывая и напирая, я заставила Серафима лечь на спину. Потом аккуратно оседлала его, и совсем не аккуратно потерлась бедрами об твердый пах, дразня его и себя, и в ответ слыша болезненный стон возбуждения.

Ну вот, я снова была мокрой, готовой и жаждущей. Последние события заставили меня взглянуть на Серафима совсем по-другому. Кардинально. Сейчас он был для меня самым большим в моей жизни, просто огромным, искушением. Казалось, что я разбудила спящий вулкан. И осознавать, что все сейчас происходящее с Серафимом из-за меня одной... Ох! Да это мгновенно лишало самообладания. В самых ярких красках чувствовать себя его слабостью и ощущать свое превосходство - это кружило голову. А наблюдать, какую дикую необходимость во мне испытывает этот мужчина... до ломоты сжимая руки на моем теле, уже давно перестав дышать, не справляясь с эмоциями и чувствами, контроль которых оттачивался столетиями... (мое горло сжал голодный спазм) да это слишком даже для меня. И было так приятно смотреть на его сладкие мучения, видеть эмоции на ранее каменном лице...

Склонившись над Серафимом, я обхватила рукой его твердую плоть, направляя в себя, и ловя губами хриплый стон. Он закрыл глаза, сжимая ладонями мой зад, так что в кожу впились ногти, и отчего я дернулась к нему навстречу, усаживаясь и накрывая всю его длину.

- Подожди секунду... - выдохнул Серафим, открывая глаза и рефлекторно вскидывая руку к моему лицу, но так и не касаясь, зато дразня слегка окровавленными пальцам, которые я, почти так же рефлекторно, тут же обхватила губами. Облизывая вкусные пальцы, я ощущала дрожь как в них, так и во всем его теле. И это было так... ново, неожиданно, возбуждающе. Серафим был словно девственник, но самое интересное - весьма опытный.

- Марго, ты так убьешь меня. Был бы я человеком, остановилось бы сердце.

- Лучше сладкая и быстрая смерть, чем вечное одиночество, - ответила я, заглядывая в его глаза, при этом высунув язык и основательно лизнув подушечку его большого пальца. - Не так ли?

Мои слова Серафима насторожили, и он ответил:

- Я тебя верну из самого пекла, если удумаешь что-нибудь подобное.

Его ладонь легла мне на щеку. Я потерлась об нее носом и улыбнулась, начиная двигать бедрами:

- А с чего ты взял, что я собираюсь совершить нечто подобное?

Серафим сглотнул, прежде чем хрипло ответить:

- Я чувствую твою апатию и опустошенность.

- И все? Что еще ты во мне чувствуешь? - игриво спросила я, совершая на нем такие же игривые движения бедрами.

- Тебе доставляет удовольствие выворачивать меня наизнанку.

- А разве ты всего этого не хотел? - спросила я, проводя рукой по его груди.

- Я мечтал об этом, - ответил он, запуская руку в мои волосы, поворачивая к себе лицо и обхватывая губами губы.

И с этим поцелуем он сжал рукой мое бедро, подаваясь навстречу, чтобы утопить себя во мне, а меня в удовольствии. И это было только очередное начало, очередного марафона. Я еще не встречала таких голодных мужчин, но в случае с Серафимом объяснение было вполне очевидным. И он не просто дрожал от напряжения, оно ощутимо вибрировало под его кожей, едва сдерживаемое, и чему он давал некоторый выход только в момент своей неистовой власти над моим телом... уже в который раз сумев перевернуть меня на спину, погружаясь в мое лоно то тягуче и медленно, то резко и мощно, снова подбрасывая на пик удовольствия и не позволяя сорваться. Я расцарапала ему всю спину и мягкую часть тела, и это не включая других предметов интерьера, которые попадались под руки. На моей коже то и дело проступали синяки от его пальцев, но мне совершенно не было больно. Мне было мало, мало Серафима и его движений. Но стоило мне взять инициативу, как снова оказывалась под прессом его тела и напора, обдавая стонами его губы, кусая всюду, куда могла дотянуться зубами, и утопая в его серых, теплых глазах...

В этот раз я с большим трудом смогла прийти в себя, а вернее было бы сказать, что я вообще не могла это сделать. Потому что ощущение полной расслабленности оставляло меня где-то далеко за гранью сознания. Но оттуда меня упорно пыталась выдернуть странная боль, причину которой я поняла не сразу, еще долго продолжая томиться от ощущения блаженства под телом Серафима. Оказалось, что болела кожа. Ее жгло и щипало. Я бросила взгляд на окна, сразу щурясь от блеклого света. Света!?

- Солнце встает, - ответил Серафим, поднимаясь на ноги и помогая это сделать мне. - Нужно спускаться вниз.

- Что? Какое Солнце? - недоумеваючи выпалила я, подхватывая с пола халат Серафима, закутываясь в него и уже делая спасительный шаг в сторону двери. Паника слегка подступила к горлу, и совсем не от страха за жизнь. И я даже не удивлялась тому, почему все еще не превратилась в неподвижный труп. Серафим так крепко держал меня на поверхности сознания, что я не ощущала той слабости, которая обычно накатывала с рассветом. - Ты хочешь сказать, что мы кувыркались всю ночь?

- Как видишь. Не сюда, - Серафим дернул меня за руку, уводя к стене, где открыл потайной проход с лестницей, ведущей куда-то вниз. Я только глянула на ступеньки, и смело вошла внутрь прохлады. Серафим последовал за мной, закрывая дверь. И на мой немой вопрос, он ответил: - Спускайся. Эта лестница ведет в мою спальню.

Кхм... Я улыбнулась всей ситуации, скорее нервно, и начала спускаться по узкой лестнице на нетвердых ногах, которые еще не до конца сошлись вместе. Нет, на сегодня точно хватит. Мне срочно нужно было бежать в свою комнату и закрыться от всех подальше и поглубже. Но для начала не мешало бы осознать, что со мной происходит и во что еще я... вляпалась. Серафим... ой, стоило только вспомнить малейшее пикантное мгновение недавней сцены, как внутри что-то вздрогнуло. Едва не споткнувшись, я остановилась и уперлась ладонями в стены. Серафим уткнулся мне в спину, кладя руки на плечи, а к моей талии прижалось его, все еще твердое, достоинство.

Ох, мамочки! Спокойно! - сказала я сама себе, а потом Серафиму:

- Хватит. Ты получил то, что хотел, можно я теперь немножко приду в себя?

От того, что я начинала раздражаться, вопрос прозвучал немного грубо.

- Как пожелаешь, - ответил он, елозя носом по моей макушке, но убирая руки с плеч.

Фух, спокойно! Все хорошо... И повторяя это как мантру, я продолжила спуск по винтовой лестнице. Комната Серафима мало отличалась от моей, достаточно просторная, с огромной кроватью, но я толком не успела оценить ее убранство во всех деталях, спеша к выходу из его комнаты, спасаясь бегством от этого мужчины и своих чувств, и на ходу сообщая:

- Если ты не против, я пойду в свою комнату.

Но не успела я открыть дверь, как она тут же закрылась от руки Серафима, который оказался за моей спиной.

- Вот тут я против. Отдохнуть ты можешь и здесь, - и с этими словами я почувствовала, как он отпускает меня, толкая во тьму и подхватывая на руки мое оседающее тело...

В гневе

Покой и тишина... отсутствие сна, звуков и чувств... и это все закончилось с очередным закатом. Первый за сегодня вдох и первая боль, которая заставила меня выгнуть спину и глотать воздух. Но в этот раз боль прошла быстро, когда теплая мужская ладонь легла мне на солнечное сплетение, успокаивая и забирая себе это чувство. Открыв веки, я окунулась в серые волны глаз Серафима...

Это было странно. А именно - просыпаться вот так и видеть рядом этого мужчину. Как-то я не была к этому готова, отчего мне стало немножко неуютно, и я почувствовала себя не в своей тарелке... вернее, не в своей постели. А я и была не в своей постели, и рядом лежал Серафим.

Он ничего не говорил, он просто смотрел на меня, ожидая дальнейшей реакции на происходящее. А я смотрела на него в ответ, пытаясь понять, что во мне изменилось за прошедшую ночь. Но внутри был такой бардак, словно там прошелся торнадо, перевернув все с ног на голову.

Серафим наклонился к моему лицу, собираясь поцеловать, медленно и осторожно, будто спрашивая разрешения. И именно потому, что мне захотелось этого поцелуя, я остановила Серафима, прикоснувшись пальцами к его губам.

- Что происходит? - сказала я. - В смысле, что происходит с тобой и между нами? И у меня такое чувство, что случилось то, о чем меня не спросили.

Серафим обхватил мою ладонь, пальцы которой закрывали ему рот, и поцеловал ее, закрывая глаза. Моей ответной реакцией оказалась дрожь, от которой перехватило дыхание. И это было совсем не то, что я от себя ожидала.

- И что же ты хочешь услышать в ответ, Марго?

- Твои мысли, причем самые честные.

Серафим сильнее сжал пальцы, открыл глаза и посмотрел в мои:

- Случилось то, чего я хотел больше всего, и чего боялся, потому что прекрасно знал, если хоть раз почувствую хотя бы вкус твоего поцелуя, то больше не смогу остановиться.

От такой откровенности меня заколотило. Слышать такое от Серафима, чувствовать то, что с ним происходит - это не оставляло меня равнодушной. Только, как мне теперь ко всему этому относиться?

Забрав у него свою руку, я села, начиная нервно поправлять на себе черный халат, и попутно вспоминая, кому именно он принадлежит. От ткани до сих пор пахло Серафимом, и этот запах у меня сейчас нашел ассоциацию с сексом, пробуждая вчерашние картинки и ощущения. Тело вспыхнуло, а внизу живота резко закололо, словно у мурашек появились зубы, и они решили первым делом отведать моей плоти.

Да что же со мной такое? Когда я последний раз вот так реагировала на мужчину? И было ли такое вообще? Хотя тут можно было начать с того, что я редко к кому кардинально меняю свое отношение. Если я люблю, то любою, если ненавижу... то обычно - ненавижу. И ничего больше.

Серафим сел, оказываясь за моей спиной, да так близко, что уперся носом мне в затылок, а широкая ладонь погладила предплечье.

- Марго... - прошептал он низким голосом возле моего уха, отчего я сразу напряглась, боясь растаять, - проси, что хочешь, но не отнимай теперь у меня хотя бы шанс быть вот так рядом.

Его пальцы сжали мою руку, наверняка оставляя на коже синяки. Хотя, какие там синяки. Я так давно пила живую кровь, что уже почти вся высохла, о чем все настойчивее начал напоминать голод. Чтобы отвлечься, я попыталась сосредоточиться на его словах.

- В этот раз твое предложение звучит заманчивее. И что же ты готов мне дать за этот шанс? Не боишься, что я запрошу слишком много?

- Я знаю, чего ты хочешь, и я в состоянии на это согласиться.

- Ты согласен вернуть мне Лео и Юлиана? - спросила я, едва сумев подавить в себе бурную радость надежды.

- Если ты попросишь, - ответил он, целуя меня в макушку, - и позволишь быть рядом.

От изумления, я открыла рот и повернулась к Серафиму:

- Ты согласишься быть третьим мужчиной? - спросила я, только сейчас понимая смысл сказанных слов и сама же ужасаясь им. - Нет, подожди, для меня это слишком.

Я отползла на край постели и встала с нее. Поведение Серафима меня нервировало, потому что оно мне нравилось, а этого быть не должно. Как-то не правильным мне казалось все происходящее. И совершенно не правильным мне казалось иметь троих мужчин. Я с двумя то едва справлялась. И что вообще мне могут сказать на это Лео и Юлиан? Они друг друга то едва терпели. А еще, у меня в голове появилась грустная мысль - захотят ли мои любимые мужчины быть со мной? Мне казалось, что я не видела их вечность, и за эту вечность произошло слишком много событий, чтобы все могло оставаться так, как хотелось бы мне одной. И чего я вообще хочу сама?

Ох, черт! Я запуталась окончательно, и запустив пальцы в волосы, начала ходить по комнате. Единственное, в чем я была уверенна, это то, что мог голод скоро начнет выходить из-под контроля.

- Радий сейчас приведет кого-нибудь, чтобы ты смогла утолить голод, - ответил Серафим, ощутив мое состояние.

Я остановилась и посмотрела на него. Серафим лежал на кровати, опираясь на один локоть. На нем был черный халат, такой же, как и на мне, и он был достаточно распахнут, чтобы можно было созерцать верхнюю часть твердой груди, и желать увидеть большего. Стоит только подойти ближе и запустить руку под ворот халата, потянуть за шелковый пояс... Я так явно себе это представила, что даже в ушах прошелестел такой звук, который слышится, когда шелк скользит по шелку. А когда мой взгляд уловил очертания выпуклости под тканью на самой интересной мужской части тела, я вздрогнула и подняла глаза к лицу Серафима, на котором с недавних пор появилось слишком много эмоций. Он был доволен тем, как я на него реагировала. И от этого во мне поднялась злость, достигая пика за пару оборотов. Мне под руку попалась изящная белая ваза, которая стояла на тумбочке. Схватив ее, я с размаху кинула этот антиквариат в Серафима.

- Что ты сделал со мной?!

Серафим среагировал быстро и ловко, на лету поймав эту чертову вазу. Его лицо сразу стало серьезнее.

Но мой вопрос так и остался без ответа, потому что в комнату постучали. Встав с кровати, Серафим распахнул дверь, за которой оказался Радий. Один.

- Где девушка? - резко спросил его Серафим.

- Прошу извинить меня, но с ней возникла проблема, - ответил Радий, слегка нервничая, но не подавая вида. Я заметила это лишь по тому, как быстрее задергалась жилка на его шее. Сладкая жилка человеческого существа, теплого, вкусного...

- Нет, Марго, - ударил по ушам голос Серафима, от которого я вздрогнула, только сейчас замечая, что уже стою рядом с мужчинами, толкая Серафима в грудь, чтобы он мне не мешал подойти к Радию.

Широкая ладонь обхватила мое запястье, но я перестала обращать на это внимание, когда Радий снова заговорил, привлекая к себе внимание.

- Ян запретил волкам кормить ее, и хочет поговорить. Он сейчас наверху, ждет в кабинете. И он все знает.

Я слышала все слова, но плохо понимала смысл. Стоило Радию напомнить мне о Яне, как рот наполнился слюной, и скрутило голодом каждую клеточку тела.

- Мы сейчас, - ответил ему Серафим, уводя меня в сторону и закрывая дверь. А прижав к ней, он обхватил рукой мой подбородок и повернул лицо к себе. Мои глаза утонули в сером, колючем море. - Марго, успокойся. Возьми свой голод под контроль. Ты можешь. Просто потерпи еще немного.

- Не люблю терпеть, - ответила я, потянув за один конец его пояса, и слыша тот самый звук мягко скользящего шелка. Обвив руками шею Серафима, я прильнула к нему, чувствуя, как задрожало его тело, а с губ сорвался шумный выдох. - Дай мне кого-нибудь теплого и вкусного, или позволь найти самой, а потом мы продолжим наш разговор. Мы ведь о чем-то говорили, правда?

Я погладила ладонью его шею, ощущая под кожей наполненные кровью вены. Но мне сейчас не этого хотелось. Мне нужна была живая, теплая кровь, которая способна утолить голод. Слишком давно я ее не пила, чтобы довольствоваться лишь тем, что мог дать Серафим. Убрав с себя мои руки, он крутанул меня лицом к стене.

- Марго, успокойся, прошу тебя. Ты же можешь, - шептал Серафим, прижимаясь ко мне всем телом и до боли стискивая талию. - Потерпи, как терплю я жажду по тебе.

- Ты выбрал неравное сравнение, - пролепетала я, подаваясь бедрами назад к его паху, чтобы почувствовать твердость плоти, так жаждущую мое тело, но никак не идущую в сравнение с моим голодом.

- Ты права, - ответил Серафим, убирая с меня правую руку. Ладонь ударила по железной двери возле моей головы, и твердые ногти заскрипели по металлу, оставляя на нем царапины. - Мой голод слишком велик, чтобы сравнивать с твоим.

- Нет...

- Ты не согласна?

- Нет, - повторила я.

- Тогда позволь, я покажу его тебе, чтобы убедить в обратном.

После эти слов в меня ударила волна чувств, от которых я задохнулась, и начала в них тонуть. Это было чистой воды вожделение, дикое, неудержимое, неконтролируемое. И с каждой волной оно усиливалось, меняя свой контраст. И под его давлением смело в сторону голод по крови, оставив лишь единственную нужду по плоти. Мое тело пробила дрожь, и свело каждую мышцу. Ноги ослабели, но Серафим так сильно прижимал меня к двери, что я осталась стоять, вместо того, чтобы рухнуть у его ног.

Это было невыносимо. Ничего подобного я никогда не испытывала. Это было вожделение на грани боли, словно пытка, которую невозможно было терпеть. И это все чувствовал Серафим. А я сейчас задыхалась и горела в ответ, отпуская с губ ноющий стон.

- Хватит! - выкрикнула я, царапая метал так же, как только что это делал Серафим. - Я верю...

- Тогда возьми себя в руки и потерпи, иначе вслед за тобой сорвусь и я.

- Хорошо, - ответила я, чувствуя, как боль отпускает, вновь уступая место голоду. Только вот вожделение уходить не торопилось. Оно ослабевало, заполняя меня томным желанием.

Серафим отошел назад, подхватил на руки и отнес меня к кровати, на которой и оставил, прежде чем поспешно выйти из комнаты, коротко бросив:

- Оставайся здесь.

Танго втроем

Серафим ушел, оставив меня мучиться от голода в четырех стенах. Это было жестоко... это было так жестоко, что я разозлилась не на шутку. И он думает, что я его послушаю?! Когда все тело нещадно горит в потребностях? Ну уж, нет!

Я подлетела к двери, но она оказалась заблокирована. Черт! Я ударила кулаком по железу, припадая к ней лбом и сползая на пол. Я терпела голод целый месяц, пока он выворачивал наизнанку каждую клеточку моего тела. Терпеть его сейчас не было ни сил, ни желания. Хватит! И с такой решительностью я постаралась успокоиться и подумать. Может, мне удастся найти какой-то выход? Нужно просто попытаться сосредоточиться и найти возможность отсюда выбраться. Чувство клаустрофобии все больше наступало на пятки, мешая поймать ускользающие мысли.

Спокойно, Марго, спокойно...

Думая о выходе, я вспомнила, как попала в эту комнату. Мы же пришли через потайной ход! Быстро поднявшись на ноги, я оказалась перед скрытой дверью. Ее можно было увидеть, если только знать о том, что она есть. В попытке открыть эту дверь, я стала лихорадочно ощупывать ее. Я стучала по ней кулаками, я царапала стену и давила всюду ладонями, но все было бесполезно. В ход уже пошли ноги, а от безвыходности положения и злости, я начала рычать. Как вдруг, не знаю, что я сделала, но дверь наконец-то открылась, с тихим щелчком отъезжая в сторону. Вот зараза!

Не теряя времени, я бросилась внутрь прохода и понеслась верх по лестнице, свободно влетая в кабинет Серафима. Частички воздуха, заряженные напряжением, оцарапали глотку. И я резко остановилась, когда увидела Серафима вместе с Яном. Они стояли посреди комнаты напротив друг друга в полуметре. И ни один из них не повернулся ко мне. Будто и не замечая моего присутствия, они продолжали смотреть один на другого. И если бы взгляды могли убивать, эти двое уже давно были бы мертвы.

- Марго, я сказал тебе, оставаться внизу, - произнес Серафим, не сводя глаз с Яна.

Ян ухмыльнулся:

- Какая непослушная, верно?

Мне стало так интересно, что между ними тут происходит, что даже отступил голод. Я молнией подлетела к мужчинам и проскользнула между ними, вставая с самый эпицентр их эмоций, где дышать было совершенно невозможно, а кожу закололо иголками. Серафим был крайне недоволен, и мной, сейчас казалось, больше всего.

- Что происходит? - спросила я, вставая лицом к Яну.

Этот мужчина медленно перевел на меня взгляд и улыбнулся краешком губ. Улыбка получилась горькой.

- Мы разговариваем, разве это незаметно?

- И о чем же, можно узнать? - спросила я, сглатывая слюну и почти забывая о своем вопросе, потому что мое внимание перешло на его шею, где дергалась жилка.

- О тебе, Маргарита, - произнесли губы Яна, как в замедленной съемке.

Крепкие руки Серафима обхватили мои предплечья и с силой сжали их.

"Марго, терпение" - прошелестели его слова.

- Что такое, Маргарита? - спросил Ян, дотрагиваясь до моего лица двумя пальцами. - Хочешь моей крови?

Сказанное вслух слово о красной жидкости, которую я хотела сейчас сильнее всего на свете, затопило сознание в одной потребности. Я потянулась к Яну, но руки Серафима слишком крепко держали, не давая сделать даже шаг. Меня это взбесило. Хотелось скорее добраться до вены и вонзить в нее зубы. И ничего больше.

- Отпусти! - закричала я, начиная биться в руках Серафима.

До слуха донесся глухой смех Яна, слышимый где-то на заднем плане после стука его живого сердца, качающего по венам кровь. И я рвалась к ней, к этому сладкому источнику.

Но внезапно, комната начала вращаться. Это Серафим дернул меня, заводя себе за спину. А потом его руки метнулись к Яну. Ян ждал чего-то подобного, поэтому сумел вовремя отбиться. За долю минуты его руки обросли мехом и отрастили когти, превращаясь в оружие, которое потянулось к горлу Серафима. Оба ревели и рычали. Но мне, собственно, было сейчас наплевать на их разногласия. Я дернулась к Яну, в желании вцепиться в него зубами. Но и эта попытка мне не удалась. От резкого удара в грудь мощным толчком ладони, который сделал Серафим, Ян отлетел в другой конец комнаты. Меня же эта ладонь поймала на лету, словив за плечо и дернув назад. Схватив меня за волосы, Серафим намотал их на руку, сжал в кулак и потянул вниз, заставляя меня упасть на колени возле него. От резкой боли я зашипела ему в бедро, вонзая когти в ногу, доставая до плоти и крови через ткань халата. Серафим немного ослабил захват, но встать мне так и не дал.

"Отпусти!" - снова закричала я, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Я ждала продолжения драки, но его не последовало. Открыв глаза, я покосилась в сторону Яна. Поправляя одежду, он медленно подходил. Руки снова стали обычными, а вот глаза так и оставались волчьими, озлобленными. Проходя мимо кресла, он рухнул в него, сев в самой вальяжной и расслабленной позе. Только расслабленность явно была ложной. Каждая мышца этого мощного тела могла прийти в боевую готовность за считанные секунды.

Пока я разглядывала Яна, то умудрилась забыть о своей унизительной позе. Напомнил о нем мне сам Серафим. Он потянул меня вверх, поднимая с колен, отпуская волосы, но аккуратно захватывая ладонью шею и разворачивая спиной к Яну. Наши лица оказались на расстоянии скромного поцелуя.

- Марго, я просил тебя остаться в комнате, - спокойно сказал он, смотря на Яна. А вот серые глаза спокойными не были, они пылали холодным гневом. И со всем этим сейчас показались неожиданными и контрастными движения его пальцев на моем затылке, которые едва заметно, но достаточно ощутимо и мягко погладили кожу, тогда как рука продолжала крепко меня держать, не позволяя развернуться.

- Я есть хотела, - удалось мне прохрипеть.

- Я просил потерпеть.

И снова мягкие, круговые движения пальцев на моем затылке, словно в попытке успокоить.

- Так что, Серафим? - услышала я голос Яна. - Будешь и дальше морить ее голодом, или согласишься с моим условием, и все останутся довольны?

- О чем это он? - спросила я, пытаясь успокоиться и зацепиться сознанием за какую-то мысль.

- Наш Ян, став Вожаком, научился командовать и требовать свой кусок мяса. И хоть этого следовало ожидать, я не предполагал, что он запустит свои зубы в царский кусок. - Его слова мне сейчас показались загадкой, но Серафим тут же пояснил: - Ян запретил своим волкам тебя кормить, требуя одного.

- И чего же он требует? - спросила я после затянувшейся паузы.

- Тебя, Маргарита. Он сам хочет иметь такую привилегию. Ну разве не дерзость покушаться на то, что принадлежит мне?

Я обозлилась:

- А я принадлежу тебе? После ночи секса ты сразу решил поставить на мне свое клеймо?

За спиной послышался смех.

- Я же говорил тебе, Серафим, она никогда не будет кому-то принадлежать. И я, в отличие от тебя, не тешу себя пустыми желаниями, я... пожалуй, ты правильно сказал, я всего лишь хочу получить свой кусок, который пришелся мне по вкусу. Извини, конечно, но я первый его распробовал, чтобы после этого отдавать тебе без всяких возражений...

- Это кого вы сейчас называете куском мяса!? - завопила я, дергаясь в руках Серафима и желая повернуться к Яну. - Да отпусти ты меня!

Рука Серафима метнулась к моему горлу, притягивая к его лицу. Серые глаза обдали холодом, что у меня даже губы съежились.

- Хватит, Маргарита. Ты моя дочь, и уже по этой причине принадлежишь мне. Я за тебя отвечаю и забочусь. Насчет остального наш разговор еще не закончен, и я помню об этом.

Ян зарычал:

- Серафим, отпусти ее.

- А ты помолчи, Ян, - рыкнул в ответ Серафим. - С тобой мы тоже еще не закончили. Твое новое положение слишком опьянило тебя, и ты не замечаешь, как быстро можешь его лишиться.

- Да неужели? Не ты ли сам мне говорил, что волкам нужен Вожак? А лучше меня тебе не найти. Никто другой не сможет держать в узде постоянно увеличивающуюся численность твоего... "корма", - последнее слово Ян выплюнул с ненавистью.

- Но не во вред мне самому, Ян. Ты слишком широко раскрыл пасть.

- Я прошу у тебя лишь одну возможность быть рядом с Маргаритой. Так в чем сложности?

- Ты просишь у меня то единственное, что мне нужно!

После крика Серафима стало слишком тихо. Для меня эти слова не были сюрпризом, но поразило то, что он сказал такое Яну.

- Оу, не знал, что все так серьезно.

- Думаю, поэтому ты понимаешь, Ян, что я сожру тебя за нее.

- Серафим, отпусти меня, - сказала я, наконец. Он разжал пальцы и медленно убрал их с моего горла. - А не забыл ли ты то, что попросил у меня лишь шанс? И что ты мне за него пообещал?

Мне не нравились слова Серафима, мне не нравились слова Яна, мне вообще не нравился весь этот разговор. Я была слишком голодна и зла, чтобы его продолжать. А эти двое самцов словно делили шкуру неубитого медведя.

- Я помню, Марго.

- Так вот, я согласна дать тебе шанс, если ты вернешь мне моих мужчин и перестанешь с кем-то делить. Или так, или никак. Я не люблю, когда меня душат. За годы у меня развилась аллергия на проблемы личного характера. А еще, я не люблю терпеть голод.

Рука Серафима поднялась к моему лицу и скользнула на затылок, снова притягивая к нему. Его глаза изучали мое лицо, и в этой серой мгле проскользнула отчаянная боль.

- Как же много ты просишь, Маргарита. - Большой палец погладил щеку.

- Мое условие в силе, - произнес Ян, удивляя меня своей настойчивостью.

- Ты хочешь кормиться от Яна? - спросил меня Серафим.

- А у меня есть выбор?

- Всегда есть выбор. Вопрос в том, выбрать ли то, что выгоднее и лучше, или то, что хочется. Я сейчас предлагаю тебе выбор.

- Серафим, не забудь потом посчитаться с моим условием, - подал недовольный голос Ян.

- Не забуду, Ян.

- Хочу, - ответила я, сглатывая слюну.

Слишком вкусным был Ян, чтобы от него отказываться. С остальным разберемся позднее.

- Хорошо, - тихо ответил Серафим. - Будь по-твоему.

***

- Вот и отлично, - ответил Ян. - Рад, что мы все так мирно решили.

Было слышно, как Ян поднялся с кресла и сделал пару шагов. Я развернулась и подлетела к нему, едва не сбивая с ног. От такого столкновения он пошатнулся, обхватывая меня руками за плечи, и резко выдохнул, опаляя своим горячим дыханием губы.

- А тебе то это зачем надо?.. - спросила я, сразу теряя нить своих же мыслей.

Сладкий запах Яна, его тепло, даже жар, и вид пульсирующей вены - все это подтолкнуло инстинкт к действию. И не дав ему ответить, я ударила зубами в шею, крепко прижимая к себе за плечи горячее тело. И кровь тут же обожгла глотку, а я вспыхнула так, что начала подскакивать моя температура тела. Каким-то далеким сознанием я помнила, что он любит, когда я теплая, вот только совсем не задумывалась, зачем это для него делаю.

- О, черт... - вырвалось у Яна.

Его руки, уже лежавшие на моей талии, сжались сильнее. А я начала жадно глотать, пропуская мимо все образы и мысли. Только ощущения закручивались вихрем внутри каждого из нас, рождая ответные реакции. В такие моменты удовольствие от вкуса крови было гораздо сильнее, чем могло быть от чего-либо еще. Это было самым вкусным, самым необходимым. Но такое удовольствие у меня всегда было тесно связано с другим. И Ян в очередной раз почувствовал это на себе, падая на колени и уводя меня вслед за собой.

В этот момент я забыла обо всем. Ян все глубже тонул в своих и моих ощущениях, в которых я топила нас обоих. Он опустил руки на мои бедра и прижал к себе, вдавливая в меня свой тугой орган, готовый, горячий, требующий моей плоти. И я услышала его болезненный стон, сорвавшийся сквозь стиснутые зубы. От этого звука меня обдало дрожью. И все было так ярко, но так знакомо, пока не случилось нечто, чего не ожидал никто из нас двоих.

Упиваясь вкусом Яна, я ощутила резкий укол в шею... Ох, нет! Не может быть... но это был именно тем, о чем я подумала - это был укол от зубов Серафима. Это было как маленькое потрясение, слишком непривычное, чтобы сразу знать, как на него реагировать. Широко распахнув глаза, я замерла, не желая отпускать Яна, но чувствуя, как напряглось его тело. Он тихо зарычал, только, к сожалению, я не видела ни его лица, ни лица Серафима, который прижался к моей спине, положив руки чуть выше рук Яна, и не менее тугой орган, удобно устроился меж половинок моей попы.

И я ощутила, как он начал пить мою кровь...

"Продолжай" - прозвучал у меня в голове его повелительный голос.

Но как тут можно было "продолжать", когда я захлебнулась необычными эмоциями. Меня словно оглушили и бросили в море удовольствия, и я все никак не могла обрести понимание того, что именно происходит. Я перестала глотать кровь Яна. И очень хотелось сделать вдох, который никак не удавался. Я лишь выдохнула последний воздух из легких, так и не вытаскивая зубов из шеи Яна, но раскрывая шире челюсть, чтобы выпустить стон. Ян стал рычать еще громче, и я поняла, что если сейчас ничего не предприму, то точно будет драка.

Только, что я могла предпринять? У меня ноги слабели от ощущения зубов Серафима на своей шее, от его неспешных глотков, от его рук, от жара тела Яна, и от такой интимной близости этих двух мужчин... одновременно. Каждый из них уже оставил свое клеймо на моем теле, каждый из них будил свои воспоминания, свои эмоции. И разобраться мне в них сейчас было едва возможно.

Руки Яна стиснули мои бедра с такой силой, что еще немного нажима, и он сломает мне кости. Острая боль слегка встряхнула, приводя в чувства. И я снова вжала челюсть в шею Яна, начиная глотать и сильнее передавать ему свои ощущения, которых уже было в три раза больше.

Это было истинное безумие...

Ян перестал рычать, а его пульс участился. Он снова потонул в удовольствии, почти перестав обращать внимание на Серафима. Ему попросту было сейчас уже не до него. Он продолжал сжимать мои бедра, заставляя покачивать ими и тереться об его пах, но это было бы гораздо проще пережить, если бы не получалось так, что я еще и терлась ими о Серафима. Глотки этого мужчины становились все жаднее и больше. Я пила кровь Яна, Серафим пил мою... и это было невероятное ощущение, приправленное злостью Серафима. Он злился, и вместе с этим он был голоден не только по крови, но и по плоти, по моей плоти. И не прекращая давить на меня своим возбуждением и злостью, Серафим запустил пальцы в мои волосы, сжимая их в кулак, когда другая его рука заползла под халат, и холодная ладонь приятным контрастом нежно погладила ногу чуть выше колена, следом грубо сминая кожу.

Не умещая в себе чувства, я подавилась новым глотком. Ян покачнулся, падая спиной на сиденье кресла. Сочный цвет янтаря в глазах был затуманен, и не только от возбуждения. Видимо, я как всегда переборщила, выпив лишнего. Меня же Серафим удержал рядом с собой.

- Какая же ты сволочь, Серафим, - с глухим рычанием произнес Ян.

- Насколько ты знаешь, Ян, наши мнения друг о друге совпадают, - прозвучал голос Серафима над моим ухом, да так близко он был, что задевал губами, рождая во мне очередной приступ дрожи, жажды и нужды, а это уже злило меня, потому что я переставала себя контролировать в том, в чем меньше всего этого ожидала.

Со злости, я отпихнула от себя руки Серафима, за долю секунды разворачиваясь к нему и за ту же долю секунды занося руку для пощечины. Но моя ладонь так и не достигла цели - Серафим перехватил ее возле своего лица, цепко обхватив запястье. Тогда я замахнулась на него другой рукой, но и та была перехвачена. То же самое случилось и с ногой, которой я чуть не попала в пах. Мне вообще, было все равно, куда бить, лишь бы ударить.

Я была в гневе, и гнев становился все гуще и больше, подобно буре.

Как он может! Как он смеет на меня так действовать! Так... заставлять, принуждать все это чувствовать! К нему!

Я кряхтела, стараясь нанести удар, но Серафим останавливал каждый из них. Он снова дернул меня спиной к себе.

- Марго, хватит, - спокойно произнес он мне в затылок, и его это видимое спокойствие было отвратительно. Оно было ненастоящим. Оно было лживым!

- Вот именно, хватит!

Я постаралась вырваться, но Серафим лишь сильнее сжал мои предплечья.

- Отпусти... черт! - Ян попытался подняться и сделать к нам шаг, но ноги отказывались его слушаться и он едва не завалился на диван. Его упорство оказалось сильнее головокружения. Оттолкнувшись от дивана, он шагнул к нам, хватая Серафима за руку, и со стороны казалось, что он сделал это больше для того, чтобы за что-то удержаться. - Отпусти ее.

На рык Яна раздался ответный рык Серафима, который выкрутил свою руку и схватил Яна за ворот рубашки, дергая на нас. Это оказалось так близко, так горячо, что меня снова затрясло от жажды. Я нервно облизнула губы, вдыхая запах Яна, который всегда будил голод, какой бы сытой я не была. Хотя, не такой уж сытой я и была, учитывая, что половина крови досталась Серафиму.

- Мне кажется, Ян, мы только что все решили - это первое. - Произнес Серафим. - И второе - мне надоели твои выходки.

И тут, открылась дверь в кабинет, и к нам зашли двое крепких вампиров, которых наверняка мысленно позвал Серафим.

- Тед, Эл, отведите Яна в подвал, в его любимую комнату. Пусть подумает о моих словах в тишине, если, конечно, боль от серебряных цепей не будет ему мешать.

Ян зарычал еще громче.

- Я уже не просто твоя дворовая шавка, Серафим. И если ты отправишь меня туда, ни один волк за это время не будет едой для твоих вампиров, а что будет потом, мы еще посмотрим.

- Ты еще смеешь ставить мне условие?...

И вот тут уже собралась зарычать я, как неожиданная мысль толкнула меня на нечто другое. Достаточно уже истерик! Ты же можешь быть хитрой, чтобы добиться своего и все уладить, и не с последнюю очередь это будет в твою пользу. Давай, Марго, ты это можешь...

- Хватит! - выкрикнула я строго, клада ладонь на руку Серафима так, чтобы задевать и руку Яна. Пальцы сжались на коже, ощущая приятный контраст холодного с горячим. - Ведете себя как желторотые юнцы. Никто никого и никуда не будет отправлять, - посмотрела я в глаза Серафима. - И никто никому и ничего не будет запрещать, - посмотрела я в глаза Яну. - Мы сейчас все успокоимся, и каждый получит то, что хочет. - А Серафиму я добавила: "Не надо так. Я не хочу быть причиной вашей вражды".

"Извини, Марго, но мне надоело потакать этому неблагодарному наглецу".

"А если... сегодня днем я буду твоей, без претензий и истерик, без запретов, полностью и безгранично. Как тебе такое предложение за прекращение этой ссоры?"

Краем глаза я уловила, как Серафим отвернулся от Яна, пряча лицо в моих волосах, и я ощутила, как по его телу прокатилась дрожь, а пальцы едва заметно сжались на моем предплечье, только с таким напряжением, что показалось, будто руку стиснули стальными тисками.

"Разве я могу от такого отказаться?..."

Он снова повернулся к Яну, отпуская его. Их напряженные взгляды пересеклись. Ян тоже отпустил Серафима.

- Можешь идти, Ян, но в следующий раз я могу уже так резко и неожиданно не передумать.

Ян перевел взгляд на меня:

- Что ты ему пообещала?

За меня ответил Серафим:

- Тебя это не касается. Ты можешь идти.

Ян усмехнулся, продолжая смотреть на меня, только усмешка эта была слишком уж горькой. А потом его рука метнулась к моему лицу, зажимая подбородок пальцами. И чуть наклонившись, и едва не теряя равновесие, он произнес с толикой злости в хриплом голосе:

- Тебя не будет кормить ни один волк, ясно? Только я.

И кинув взгляд на Серафима, Ян медленно встал, убирая руку с моего лица нежно-скользящим движением. Развернувшись, он пошел к двери, и для человека, у которого кружилась голова и заплетались ноги от потери крови, он выглядел даже очень достойно. Гордый волк, Альфа, который уходил, оставив за собой последнее слово.

Роберт?..

Мы с Серафимом остались одни. Ошарашенная произошедшим, как и всей своей жизнью в последнее время, я долго стояла неподвижно, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. Выходило плохо. Возможно еще от того, что мешало безмолвное присутствие Серафима, который так и стоял за моей спиной, словно тень. Он даже не утруждал себя в том, чтобы дышать или заставлять свое сердце биться. Он стоял холодной статуей, но вместо озноба, я чувствовала жар. Жарко было по многим причинам: от обещания, данного мною Серафиму, от обещания Яна, данного мне, а еще от того, что я могла сейчас свободно встретиться с Юлианом и Лео. Серафим позволил мне видеться с любимыми мужчинами, только вот какой ценой? Возможно, его можно было понять, но мне совсем не хотелось этого делать. Хотелось снова попытаться его ударить. Но я чувствовала себя сейчас настолько морально выдохшейся, что решила отложить истерику на более подходящий момент. Уже прошла половина ночи, а я все еще здесь, вместо того, чтобы быть рядом с теми, кого люблю. Остальное - к черту!

- Я хочу поехать к Юлиану.

Серафим ответил не сразу, но голос не выражал ни одной эмоции:

- Хорошо, только одна ты не поедешь. Инди может напасть на тебя в любой момент.

- Мне все равно, кто со мной поедет, если этот кто-то не будет путаться под ногами.

- Я подумаю об этом, пока ты переодеваешься. Машина будет ждать тебя у входа.

Не говоря больше ни слова, я пошла к двери. Но прежде чем выйти, не удержалась и посмотрела на Серафима, чтобы убедиться, так же холодны его глаза, как и голос. Но Серафим не дал мне себя увидеть, он уже отвернулся и неспешно шагал к окну. Ну что ж, если ему так хочется, пусть держит свои чувства при себе, а я сделаю вид, что вовсе ничего не замечаю. Открыв дверь, я вышла.

В коридоре меня встретили двое вампиров, которые сразу двинулись за мной. На мой молчаливый и вопросительный взгляд один из них пояснил:

- Нам было велено проводить вас.

Решив не терять время, я не стала спорить. На их счастье, в мою комнату они заходить не стали, оставшись за дверью. Я наспех приняла душ и надела синее изящное платье до колен из любимого бархата. Волосы я никогда не сушила, предоставляя им высыхать самим, лишь расчесала и взъерошила для аккуратного беспорядка. И нырнув в черные туфли, выскочила за дверь. Мои провожатые шли за мной до самого выхода, перед которым уже стояла машина. А рядом с ней Серафим с каким-то... вампиром...

Увидев знакомое лицо, я споткнулась на первой ступеньке, едва удержав равновесие. Меня одарили хищной довольной улыбкой, от которой окончательно застыла в жилах кровь... Я с трудом поборола желание протереть руками глаза, чтобы снять наваждение. Но мужчина был слишком реален, чтобы надеяться на такую удачу... и этим мужчиной был Роберт.

- Привет, мамулька, - поздоровался он со мной, и меня покоробило от напоминания нашей с ним связи. О... гадство! Этот тип, который когда-то был Охотником за вампирами, теперь является моим сыном, и он все еще жив, нет, он не просто жив, он выглядит до отвращения довольным этой самой жизнью.

- Что он тут делает? - гневно спросила я у Серафима.

- Роберт и Глеб, - кивнул он в сторону уже знакомого мне вампира, который стоял по другою сторону машины, - поедут с тобой.

- Слушай, когда я говорила, что мне все равно, кто со мной поедет, это не значило, что настолько. - А потом я крикнула в его разум: "И почему он все еще жив?"

"Прости, что его появление вышло таким сюрпризом. Дело в том, что ты создала очень сильного и полезного вампира, к которому я без труда нашел подход. И теперь он является частью нашей Семьи".

"Полезного!? Да он бывший Охотник".

"Вот именно, бывший. Я помог ему пересмотреть свою новую сущность, и у него уже нет ненависти к тебе, он тебе благодарен, и он будет тебя защищать".

Я посмотрела на Роберта. Передо мной стоял довольный и сытый вампир, улыбаясь мне широко и хитро. Сейчас он выглядел вымытым, чистым и аккуратным, каким я его до этого не видела. Меня даже злость на него взяла еще и за то, что этот черт так радуется, когда у меня такое скверное настроение. Ему всего месяц отроду, а он уже пристроен в теплом местечке под покровительством Серафима, и, похоже, нашел в своем положении массу хорошего (что было видно по наглому лицу), когда у меня двести лет сплошных виражей от счастья до горя.

"Я не поеду с ним".

"Тогда ты останешься дома".

Я метнула на Серафима озлобленный взгляд, начиная шипеть. Он перебил мои мысли и снова вставил свои:

"Марго, пойми меня правильно - я не хочу тобой рисковать. Инди хоть и призрак, но она самый "живой" призрак. Она сгусток разума и чувств. Я не имею над ней полной власти, но имею влияние. Только, как ты уже поняла, она сейчас ко мне совсем не прислушивается, поэтому остановить ее я могу, лишь используя свой дар. А если меня с тобой не будет, то остается только физическая сила, которой в полной мере обладает Роберт".

"И ты ему настолько доверяешь?"

"Я никому не доверяю настолько, чтобы четко ответить "да". Но ему есть ради чего слушать меня, и кроме того, с вами поедет Глеб, который рядом со мной не одно столетие. Будь моя воля я бы поехал с тобой, а так как мое присутствие не будет целесообразным, то либо принимай такой вариант, либо оставайся дома".

Громко шикнув, я резко развернулась и впорхнула в уже открытую дверь машины, так ничего и не ответив Серафиму. Глеб и Роберт залезли следом, и последний сел напротив меня, продолжая противно ухмыляться.

- Вижу, ты не рада меня видеть, - заметил Роберт, сверкая клыками.

- Как ты догадался? - съехидничала я.

Он нагло рассмеялся и ответил:

- Да брось. Я изменил свое отношение к тебе, так может, и ты изменишь его ко мне? - спросил он, наклоняясь вперед и опираясь локтями о колени.

Инстинктивно я подалась назад, вжимаясь в спинку сиденья.

- Слушай, Роб, давай уясним кое-что - ты мне не нравишься, и по многим причинам. Мне все равно, какое у тебя ко мне отношение, и все равно каким будет мое, если даже оно поменяется. Но сейчас я действительно не очень рада тебя видеть.

- Жаль, было время, когда ты бегала за мной... - нагло напомнил он, не забыв добавить: - чтобы использовать.

Глеб посмотрел на Роберта. Тот похлопал его по плечу и добавил:

- Расслабься, дружище, я счастлив, что оказался ей так нужен, - а потом сказал мне: - Глеб - классный парень. И вообще, мне нравится быть вампиром. Это просто чума, гораздо лучше любой наркоты, - начал он мне восторженно рассказывать. Интересно, была ли я такой же ненормальной в первые месяцы после перерождения? - И что самое прикольное... это навечно. Все ощущения, все чувства, эта сила и мощь, они как огонь. А кровь... А секс - вау! - это что-то мега-отпадное, особенно с вампиршами, - многозначительно глядя на меня, ухмыляясь и подергивая бровями, добавил Роберт.

Меня снова покоробило, особенно от воспоминаний небольшого казуса, который у меня случился с этим мужчиной. Фу, какая гадость! И как хорошо, что тогда вовремя появился Эдуард.

- Тронешь меня хоть пальцем... - решила я ему на всякий случай пояснить.

Но Роберт меня перебил:

- Да ладно тебе, не боись, мамулька. Я не собираюсь примыкать к твоему гарему.

- У меня нет гарема, - зло выплюнула я, совсем не согласная с такой постановкой ситуации. - И перестань меня так называть!

- Как? Мамулька?

Я зашипела - еще одно его слово, и я начну выцарапывать кому-то глаза.

- Роберт, - одернул его Глеб, - помолчи, ладно?

- А что я такого сказал? Весь дом только о Марго по углам и шепчется.

Прекрасно... это была самая "прекрасная" новость, которую мне не хватало для полного расстройства. Глеб же вслух больше ничего не добавил, но, похоже, сказал что-то лично Роберту, который тут же выпалил:

- Ну, ладно-ладно, все, молчу. Извини.

Извинения были приняты, но это не сглаживало отвращения от того обстоятельства, что я была матерью этого неотесанного вампира. Он был человеком весьма странного поколения, о котором я начала узнавать благодаря Жанне. Ох, Жанна! Опять я забыла об этой милой девочке. И Эдуард, он же меня попросил об одном одолжении. И кстати, забыла я еще и о том, что Роберт был братом Жанны.

Я снова посмотрела на мужчину, который не стеснялся и молча разглядывал меня. Он натянул на лице улыбку, и открыл уже рот, чтобы что-то сказать, но тут же вмешался Глеб. Похоже, он мысленно одернул Роберта, потому что тот так и застыл с открытым ртом, и, посмотрев на Глеба, медленно сомкнул челюсть.

- Ты ведь приходишься Жанне братом, верно? - спросила я у Роберта.

- Теперь-то я могу говорить? - с усмешкой спросил он у Глеба.

Тот закатил глаза и отвернулся к окну.

- Да, - ответил мне Роберт, - было дело, но это все в прошлой жизни.

- А можно узнать, почему ты ее так ненавидел? - спросила я о том, что мне уже давно было интересно.

Роб пожал плечами:

- У нас была разница в возрасте в десять лет, и мать умерла, когда рожала эту девчонку. Я так и не простил ее. Но это все такая фигня. Прошлая жизнь осталась в прошлом, и мне наплевать, что было в той жизни.

- А как же твои друзья? Не скучаешь по ним?

- Это странно, но я не чувствую ничего. Я не помню тех чувств, которые у меня были раньше.

- Такое бывает, - ответила я, вспоминая о том, как было у меня. Правда, воспоминания были очень смутные. Помню, что мои чувства после перерождения были нестабильны и могли меняться кардинально, то появляясь, то угасая яркими вспышками. Первые месяцы я была очень непостоянной, вспыльчивой и эмоциональной. И именно Юлиану пришлось это все терпеть. Я ведь даже была обручена до того, как Юлиан поймал меня в свои сети. И помню, что очень переживала потерю любимого, и в то же время периодически просто забывала о его существовании. Но Юлиан очень быстро все сгладил, подарив мне массу новых впечатлений. И мысли о том, что очень скоро снова окажусь в его объятьях, вызывали такое трепетное предвкушение, что я едва могла усидеть на месте.

- Извините, а мы не можем ехать побыстрее? - со злостью в голосе обратилась я к водителю.

- Да, мэм, - ответили мне, и машина стала набирать обороты, как и мое волнение.

Первый удар

Клуб "Маргарита" встретил нас громкой музыкой, адреналином, и запахами плоти и крови. Здесь как всегда царил праздник, который создавала атмосфера и десятки пьяных, веселых и танцующих тел. Но рассматривать их, и облизываться на толпу мне было некогда. Я спешила к Юлиану. Я знала, что он был где-то здесь, я чувствовала его близость. Но стоило мне влететь в зал, окинуть его взглядом и увидеть Юлиана на втором этаже возле перил... Внутри ощутимо перевернулись все чувства, царапая душу острыми когтями. Это не было неожиданностью, но это было больно. Больно было видеть, как Юлиан воркует с другой женщиной, пригвоздив ее к перилам и так близко наклоняясь к ней, что губы в лукавой улыбке почти касались ее губ... И взгляд. В его обещающем взгляде стояла нежность... к другой. К той самой поганой смертной. И эта нежность в его взгляде тут же схлынула, как уходящая волна прибоя, стоило Юлиану почувствовать мое присутствие и повернуть голову в мою сторону. Мне только удалось заметить, как сузились его глаза, и как вздрогнула девушка... Я резко развернулась, натыкаясь на Роберта и вышибая из него дух от внезапного столкновения. Он устоял на месте, обхватывая мои плечи так крепко, как будто зажал тисками.

- Ты чего?

Но я была слишком потрясена, чтобы отвечать на его дурацкий вопрос. Перед глазами так и стояла картина влюбленной пары. Вот черт! Юлиан... Юлиан?! Как он мог?! Нет, я, конечно, знала о том, что он с ней, но смотреть на такое своими глазами... это было слишком! Одно дело что-то знать, и другое - видеть.

Роберт слегка встряхнул меня, снова что-то спрашивая, и я почувствовала, как моя злость, боль и обида сосредотачивается на одном этом вампире. Повинуясь этим чувствам, я толкнула его в грудь, с удовольствием наблюдая, как Роберт влетает спиной в стену. Воздух вокруг меня стал плотнее, а на ладонях уже плясали тугие шарики чистой силы и энергии. Люди вокруг разбежались, освободив пространство. Я со злостью смотрела на Роберта, с нетерпением ожидая, когда он даст мне последнюю каплю повода разойтись по-настоящему. Мне так сильно захотелось кого-то лишить жизни, так сильно хотелось буйствовать и выплеснуть все свои эмоции, которые накопились за сегодня, за вчера, за месяц, за всю мою жизнь... пустую, беспокойную... надоевшую. Но как назло, Роберт стоял на месте, прожигая меня непониманием и злобой, а за спиной, почти над самым ухом, прозвучал сдержанный голос Юлиана:

- Маргарита, успокойся, прошу тебя, давай поднимемся в мой кабинет, нам есть о чем поговорить.

Я даже не обернулась, бросив в его сознание:

"Я не хочу с тобой разговаривать, видеть тебя не хочу".

И в то же время сама себе противоречила - я хотела его видеть, хотела говорить, и как же я хотела иметь право предъявить все свои претензии. Но я имела это право ровно настолько, насколько мне позволял мой эгоизм и моя наглость. А они мне это позволяли достаточно, чтобы устроить сцену ревности. Только лишь один внутренний голос теперь уверенно убеждал, что не мне винить Юлиана в других связях. Но, черт возьми! Это Юлиан! Который их никогда не имел. Он был только мой, он принадлежал одной мне!

Я даже не заметила, что из глаз текут слезы, пока не почувствовала, как тонкая алая струйка защекотала подбородок и поползла по шее в декольте. Стерев их ладонями, я развернулась, но на Юлиана даже не взглянула, я посмотрела на девушку, которая так и стояла у перил, испуганнее загнанного кролика. Внутри сильнее вспыхнула ненависть. Я хотела ее смерти, хотела высушить ее до последней капли из той жилки, которая бешено билась на ее шее, хотела стереть ее из жизни Юлиана. Да как она смеет быть рядом с ним!

Я дернулась к ней, тут же натыкаясь на Юлиана. У меня сразу возникло желание его ударить, что я и попыталась сделать.

"Марго, перестань" - просил он, перехватывая удар за ударом.

"Я ненавижу тебя, всех вас ненавижу!"

Когда мои когти оцарапали его щеку, Юлиан перестал со мной возиться, он просто заломил мне назад руки, дернув к себе, а его пальцы жестко обхватили подбородок, приподнимая его так, чтобы я могла смотреть лишь ему в глаза.

"Марго, да хватит уже. Не заставляй меня применять силу".

Борясь с соблазном утонуть в темноте его глаз, я закрыла свои, пытаясь унять свои эмоции, от которых уже начала колотить крупная дрожь.

- Отпусти, - холодно проговорила я.

Его близость выводила меня из себя. Я хотела его обнять, хотела прикоснуться губами к его "грязным" губам, но родным и любимым, я так хотела забыться в его объятьях! Я ведь так спешила к нему...

- Отпусти меня, Юлиан, и я спокойно пройду в твой кабинет.

Аккуратно и постепенно Юлиан ослабил хватку. Я просто повернулась и направилась к лестнице. Обхватив меня за талию, Юлиан шел рядом, и мне до отвращения было обидно, что он держит меня лишь потому, что опасался за жизнь своей смертной, что уже стояло для меня под вопросом. Я позволила ему держать меня до самого кабинета, пока за нами не закрылась дверь, прямиком перед носом Глеба и Роберта, которые покорно остались с той стороны. Оттолкнув Юлиана, я первым делом начала метаться по комнате.

- Как давно это у вас? - спросила я.

- Не так давно, как ты могла бы подумать, - услышала спокойный ответ.

- Да неужели? А по вам не скажешь? Вижу, ты хорошо проводил время, пока я сидела в карцере.

- Ты ошибаешься, я ждал тебя. А с Аллой мы стали близки с той ночи, когда я узнал о тебе и Яне.

Мои глаза метнулись к Юлиану. Что? Что он такое говорит? С его слов выходило, что это я его толкнула на эту измену. А во всем, что было до этого, выходило, что я ошибалась.

- Так это что, месть?

- Не уверен, скорее отчаяние и усталость, если по отношению к тебе.

Он был зол, но сдержан, и медленно шагал в мою сторону

- А по отношению к ней?

- Сейчас уже благодарность.

Я подавилась обидой, не найдя ничего в ответ. А Юлиан продолжил жалить меня словами:

- Когда я узнал о тебе и Яне, я расстроился. - Он сделал еще пару шагов. И столько эмоций было на его лице: обида, злость, боль, усталость... И ни намека на прежние чувства. - Она пришла ко мне, она была рядом и стерпела все мое безумие. Я трахал ее с такой злостью, что она кричала от боли. Но она это все стерпела. И простила.

Сделав еще несколько шагов, Юлиан навис надо мной. Высокий, красивый, весь в черном, как и черны были его глаза, что говорило о бушующей внутри него буре чувств. Я сделала ему больно... В очередной раз. И что-то подсказывало мне, что-то в его решительном взгляде, что он мне это позволил в последний раз. Между нами словно пролегла глубокая пропасть, и кажется, появилась она куда раньше, чем я ее заметила.

Черные глаза непрерывно смотрели в мои, будто хотели там что-то увидеть. Не знаю, что там мог выражать мой взгляд, но в этот момент я была в каком-то немом оцепенении. На несколько коротких минут все замерло, вокруг меня и внутри. Я упорно не хотела осознавать свои мысли и проверять догадки. И мне казалось, что если я хотя бы моргну, или сделаю вдох, как на меня обрушится та тяжесть осознания, которая ощутимо давила со всех сторон, обещая меня расплющить.

- Ты вряд ли удивишься тому, как быстро у нас расходятся слухи и новости. Говорят, твои сладостные стоны под Серафимом были слышны на весь дом...

Рефлекс опередил мои мысли, и уже через секунду на щеке Юлиана отпечаталась моя ладонь от глухой и тяжелой пощечины, от которой его лицо развернулось в сторону. Но он даже не притронулся к ушибленной щеке, оставшись стоять неподвижно. Мои глаза снова намокли, и я начала задыхаться, когда все же решила сделать вдох, и в то же время на меня накатили эмоции таким напором, под каким отлетает пробка у взболтанного шампанского.

Перестав дышать, я отошла от Юлиана, рядом с которым было неимоверно тесно находиться в этой просторной комнате.

И что же выходит: я тут собиралась закатить Юлиану сцену ревности, а он закатывает ее мне, быстрее, чем это успела сделать я. Ну не смешно ли? Только смех выходил сквозь слезы. И как ни печально, но нам обоим было в чем обвинить друг друга.

- Полагаю, я заслужил эту пощечину. - Он сделал глубокий, напряженный и неровный вздох, сказав на выдохе. - Прости, но я и так едва себя сдерживаю от большей грубости и...

"Он меня ненавидит" - четко успело промелькнуть у меня в голове, вызывая горечь. А потом Юлиан сделал то, чего я не ожидала - он подлетел ко мне, больно впиваясь пальцами в подбородок. Я попыталась оттолкнуть его, на что он дернул меня за талию в сторону, закружив в диком вальсе, пока не припечатал своим телом к стене, так, что я даже ударилась об нее затылком. Цепкие пальцы продолжали сжимать подбородок, над которым нависли его губы. А в его глазах, в которых стояла боль и злость, теперь добавились и знакомые мне искры болезненного желания, которому он дал волю. Казалось, он нестерпимо хотел меня поцеловать, но не решался, будто я могу ударить его током. У меня стало сухо на губах, которые требовали этого поцелуя, сквозь обиду и горечь. Я потянулась к его губам, но поймала лишь хриплый стон, прежде чем Юлиан отпрянул от меня, как ошпаренный, чуть не завалившись спиной на кожаный диван. Изящно обогнув его, он отошел к окну, поворачиваясь ко мне спиной. Одна рука легла на стекло от предплечья до ладони и сжалась в кулак. А мне вдруг стало так сложно стоять, что я сползла по стене вниз, слушая его вопрос:

- Серафим знает, что ты здесь?

- Да, - со второго раза удалось мне ответить непослушным и севшим голосом.

Так и не обернувшись ко мне, Юлиан усмехнулся и покачал головой.

- И что же ты ему пообещала взамен этой встречи?

Во рту стало совсем сухо, и я подумала, что мне совсем не хочется ему отвечать на этот вопрос. Обещая одно за другим и требуя чего-то взамен, я совсем не учла того, как к этому могут отнестись мои мужчины, ради которых я это все делала.

Что же я натворила...

- Что ты пообещала ему? - более требовательно и громче спросил он.

От его тона мне стало совсем горько. И снова проснулась злость, начиная меня растравливать - да как он смеет со мной так разговаривать, когда у самого рыльце в пушку?

Я встала и заставила себя сделать шаг, один за другим, пока не подошла к Юлиану. Что-то скрывать от него было глупо и бесполезно. Он все равно узнает, не от меня так от кого-нибудь еще, если уже не догадывается. Поэтому, я собралась с духом, затолкала подальше на мгновение эмоции и ответила:

- Серафим снял с меня, с тебя и... с Лео все запреты...

Спина Юлиана напряглась, и от нетерпения он даже перебил меня:

- И что взамен?

Он говорил так, словно уже знал ответ и просто желал это услышать вслух, от меня.

- Взамен я пообещала ему себя...

Прежде чем я закончила последнее слово, кулак Юлиана резко влетел в стекло. Я вздрогнула. В комнате зазвенели осколки, осыпаясь к его ногам блестящим дождем. Наконец, Юлиан развернулся, и на его лице совсем не было той радости, которую я ожидала. Мы ведь теперь можем быть вместе, чем же он так недоволен? - крутился в голове глупый вопрос.

- И как же я должен отнестись к этой "прекрасной" новости? - со злость спросил он, разводя руками.

В этот момент к нам ворвался Глеб, получив в лоб гневный рык Юлиана:

- Закрой дверь, черт тебя дери! Мы еще не закончили.

И прежде чем Глеб успел выйти, дверь захлопнулась, выгоняя вампира в коридор. Это значило, что Юлиан разошелся не на шутку, начиная пользоваться своим даром телекинеза. Но вообще-то, я тоже умела так злиться.

- Как отнестись?! Неужели ты не рад тому, что мы можем быть вместе? - едва не кричала я. - Или твоя чертова смертная пришлась тебе по вкусу больше меня?

Глаза Юлиана злобно сощурились:

- Ты считаешь, я должен радоваться тому, что моя женщина принадлежит еще троим помимо меня?

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его.

- И ответь мне еще на один вопрос, Маргарита - разве Серафим или тем более уж Ян... не пришлись тебе по вкусу?

Юлиан с такой ненавистью смотрел на меня, бросая в лицо свои вопросы, что я попятилась, пока не свалилась задницей на диван. От обиды и понимания неизбежного сдавило грудь. Я закрывала глаза, и сказала следующее:

- Я не могу смотреть на твою ненависть, Юлиан. Неужели, я ее всецело заслужила?

- Прости, - только и сказал он, снова отворачиваясь к разбитому окну.

- Тогда и ты меня прости...

Неуверенно попросила я, с непривычной мне почти молящей интонацией, слушая в ответ томительное молчание, которое закончилось как приговором, стоило только понять истинный смысл первых слов:

- Я устал, Марго. Ты можешь не отвечать мне на мои вопросы, которые ты проигнорировала. Я и так знаю ответ. И так же я знаю, что Серафим сделает все, чтобы получить тебя и твое расположение. И кто там знает, что он получит еще. Ты всегда была слишком любвеобильной, но раньше был один Леонид. Я терпел это, надеясь, что твое увлечение когда-нибудь пройдет. Но я не могу так больше...

У меня в висках начало пульсировать... Я уже знала, что он скажет дальше.

- ...я не хочу тебя с кем-то делить, но разве мое мнение интересует хоть кого-то? Я устал, и я задыхаюсь от ревности... Марго, разве ты не видишь, что между нами...

-...все кончено, - поспешила я сказать за него, надеясь, что из моих уст это прозвучит не так болезненно.

Я ошиблась.

- Вообще-то, я не так хотел это сказать.

- А смысл бы изменился? - спросила я.

Юлиан промолчал, и ответ я прочитала в его глазах, когда он повернулся ко мне. Злости как и не было, осталась одна боль. Он опустил глаза на пару мгновений и снова поднял их ко мне.

- Я не смогу это терпеть, - сказа он.

Вот так просто - он "не сможет". Хороший аргумент, чтобы выгнать меня из своей жизни и преспокойно наслаждаться обществом смертной. Я грезила Юлианом, я любила его. И ради того, чтобы мы могли быть вместе, решилась добровольно сдать себя на милость вампира, которого ненавидела, даже сквозь пелену своего влечения, за которое я ненавидела Серафима больше всего. И сейчас у меня появился еще один повод его ненавидеть.

Но как же я ошиблась, думая, что все можно решить и добиться нужного результата. Только, стоило ли удивляться реакции Юлиана? Я тоже не хотела его делить. Ни с кем.

- Тебе будет проще, если я буду принадлежать всем, кроме тебя? - решила спросить я, без конца прося свою истерику подождать хоть еще немножко.

Юлиан снова промолчал. Мои нервы уже были на таком пределе, что я выкрикнула:

- Отвечай!

Юлиан сжал челюсти, и через секунду ответил:

- Мне будет проще, если ты не будешь принадлежать мне.

Ну конечно - горько усмехнулась я - было проще отвернуться и забыть, или вернее забыться в объятья другой. Не мужчина, а мартовский кот. А тем временем, глупая мышка загнала себя в мышеловку, которая прищемила ей хвост. Но для нее было самым обидным, что для одного из котов она перестала быть вкусной. Какая глупая-глупая мышь...

Стресс

Было так больно на душе, что хотелось умереть, забыться мертвым сном и перестать что-либо чувствовать. К черту все!

Молча поднявшись, я подошла к двери и вышла. Меня даже никто не стал останавливать. Пф, а зачем?.. Алые слезы катились по щекам, пока я шагала в зал. За мной хвостом следовали Глеб и Роберт. Спускаясь вниз по лестнице я споткнулась, не собираясь даже за что-то держаться. Но так и не приземлилась на пол, благодаря Глебу, который аккуратно меня поддержал. Я шла как зомби, как истинно мертвое создание, ощущая внутри сплошную напряженную пустоту, готовую вот-вот взорваться. Не дойдя до пола нескольких ступенек, я развернулась обратно, расталкивая своих надоедливых провожатых. И подошла к тому месту, где недавно стоял Юлиан со смертной, чтобы вдохнут ее запах.

- Марго, нам лучше уйти, здесь может быть опасно, - сказал мне все тот же Глеб.

Ничего не отвечая, я оттолкнула его, освобождая проход.

- Марго... - попытался теперь Роберт, схватив меня за руку.

И тут меня поглотил первый всплеск злости. Вывернув и освобождая руку, я толкнула Роберта в грудь, прилагая к своей силе частичку плотной энергии. Роберт был силен, но этого он не ожидал, да и я пользовалась чем-то большим, чем своей простой вампирской силой. Роберт слетел с лестницы и поехал на спине по полу, расталкивая всех на своем пути, как шар для боулинга. Глеб дернулся ко мне, уже дотрагиваясь рукой до кожи, чтобы схватить. Но я ловко увернулась, и толкнула его своей энергией, перекидывая через перила на пол. А потом понеслась вверх по лестнице.

"Маргарита..." - раздался у меня в голове строгий голос Юлиана.

Но я не слушала, вдыхая запах смертной. Он уходил вниз, так или иначе, выводя меня в зал. Я спустилась в него, остановившись в центре танцующих тел. Пьяная молодежь веселилась и радовалась жизни, мало обращая на меня внимание. И среди них запах терялся. Юлиан оказался хитрее и принял меры, спрятав ее от меня. Он знал, что я захочу с ней сделать.

"Где она?" - требовательно и зло спросила я.

Юлиан появился на балконе и посмотрел на меня.

"Марго, не надо".

- Где она?! - уже завопила я, перекрикивая музыку.

В толпу с двух сторон вошли Роберт и Глеб, словно надеясь меня окружить. К ним присоединилось несколько вампиров Юлиана. Их глаза смотрели поверх голов, отражая отблески различных оттенков света: синий, желтый, красный... Ублюдки! Как они смеют так со мной обращаться!? Я вольна делать то, что захочу, и идти туда, куда хочу!

От злости и душевной боли, мне перестало хватать воздуха. Но я хотела дышать, будто назло своему организму, я стала сопротивляться всему и всем. Такова была моя противоречивая природа - чем больше мне что-то запрещай или не давай, тем сильнее мне этого хотелось, либо тем сильнее хотелось сделать на зло. Мою пустоту заполнила лавина чувств, гадких, мерзких, до ужаса неприятных. Они переполняли, они душили, они нещадно резали меня на куски.

Это было так... невыносимо... что я закричала, хватаясь за голову. И вместе со мной закричали люди, зажимая руками уши, сгибаясь пополам и падая на пол. Со всех сторон сыпались искры, лопались лампочки, бились стекла, гас свет, замолкала музыка... а я все кричала, взрываясь болью и энергией, которая волнами отбрасывала от меня вампиров, кто посмел решиться ко мне подойти.

На мое сознание обрушился шквал голосов... Серафим, Юлиан, Лео... кто-то еще, и еще из вампиров... и люди кричали вокруг. Это был хаос, и я была его центром и началом. Я кричала, сжимая руками свои волосы, с корнем вырывая клочья... падая на колени...

И после боли снова осталась одна сплошная пустота. И как только оборвался мой крик, стало так тихо... или это даже у меня заложило уши? А впрочем... не важно, уже все было не важно...

И вдруг, передо мной появилась Жанна, словно из неоткуда. Но я не предала значению этому странному появлению. Я узнала девчонку по запаху, пока разглядывала черные туфли у себя перед носом. Что она хочет от меня? Зачем подошла? Я медленно подняла голову вверх, заглядывая в ее глаза... глаза, как белая мгла...

Вот черт! Инди... - успела я подумать, прежде чем мое сердце распорол осколок битого стекла... и мир сузился до одного короткого вдоха, до ощущения ужаса от поцелуя Смерти на моих холодеющих губах...

Вот и все...

Я перестала сопротивляться, падая спиной на пол и проваливаясь в необъятную бездну. Тут было так спокойно и пусто, что я с радостью была готова в ней раствориться. Покой и тишина, и снова бесконечное чувство падения... и снова тут появился Серафим, встряхивая меня за плечи и делая больно...

Один грубый толчок в реальность... судорожный глоток воздуха... и знакомые лица, которых я не узнавала. И снова тьма в компании Серафима.

- Я не отпущу тебя, Маргарита, - встряхнул он меня.

- Я не могу больше...

- А я не собираюсь тебя об этом спрашивать... ты нужна мне...

И он вцепился в меня крепкой хваткой с острыми когтями, вцепился в мое сердце, в мою душу, в каждую клеточку тела, вырывая из объятий Смерти. Он вел с ней жесткую борьбу за мою жизнь, и он не уступал, ни мне, ни ей, никому. Это было ТАК больно...

И я снова закричала, сгорая в предсмертной агонии...

В объятьях смерти

Агония была бесконечной, плавно-перетекающей в ощущение полнейшей отрешенности. В какой-то момент я перестала понимать - кто я и что я. Я просто существовала, где-то в прослойках полнейшего мрака. Ни чувств, ни знаний, ничего.

А потом что-то изменилось. Мрак стал уплотняться, приобретая формы и очертания каких-то вещей. Инстинктивно я узнавала каждое из них. И я оказалась в просторном полутемном помещении с горящими свечами, с тяжелыми шторами на окнах и длинным массивным столом. Я огляделась, вспоминая, что однажды уже была здесь. И была не одна. Пока я разворачивалась, мои ноги запутались в шелке красного платья. Оно было таким длинным, что лежало вокруг меня алым пятном. А корсет туго стягивал талию, пикантно приподнимая грудь. Я собрала в ладони подол струящегося шелка и прошла к столу, где стоял платиновый кубок, обсыпанный драгоценными камнями. В кубке была темная жидкость. Я взяла этот кубок и поднесла к губам. Жидкость меняла вкус с каждым глотком, становясь то сладкой, то соленой, то терпкой, то мягкой, и всегда тянущаяся по горлу как жидкий огонь. Кровь... Она бодрила, наполняла эмоциями... пробуждала воспоминания...

- Серафим! - прогремела я на всю комнату, гневно опуская кубок на стол.

- Да, - ответил он мне над самым ухом.

Я резко развернулась, упираясь ему носом в нос.

- Зачем ты это сделал? - едва ли не плевала я в него эти слова. - Кто тебя просил? Как ты посмел?

- Ты хотела умереть?

- Да! Я хотела этого!

- Почему, ответь мне? - потребовал он.

- Потому что я устала...

- Ты эгоистично струсила.

- Что? - взорвалась я гневом, смотря в серые глаза.

- Ты боишься отпустить прошлое и принять настоящее.

- Я боялась потерять любимого, и это произошло.

- Ничто не вечно, Марго, ничто... даже вечность имеет свой предел, совершая петлю, возвращаясь обратно и снова продолжая свой путь. Ты только начала жить, и у тебя впереди уйма времени, чтобы обдумать это решение. Отпусти прошлое и попробуй пожить тем, что ты имеешь сейчас, а уже потом решай, стоит ли это твоей жизни или нет. Я предлагаю тебе выбор, и я прошу у тебя дать еще один шанс, и не мне, а себе самой.

Его слова меня странным образом осадили, успокоили. Они обманывали, и в этот обман хотелось верить. Они что-то обещали, что-то хорошее за закрытой дверью... обещали надежду. И звучали так спокойно, как колыбельная, которую мне в детстве пела нянечка. Фу ты, черт, как же далеко зашли мои воспоминания...

Рука Серафима легла мне на щеку, погладила и приподняла вверх за подбородок, к его лицу.

- Ты нужна мне... даже не смотря на то, что ты моя самая большая катастрофа.

И столько нежности было в его словах, что я потянулась вперед, к губам Серафима, облизывая с них эту нежность, сладкую, жаркую, необходимую...

- Тебя ждут, возвращайся, - шепнул он мне в губы и толкнул в реальность...

Судорожно и глубоко я втянула воздух, принимая сидячее положение и едва ли не сталкиваясь лбом с Лео... Лео!?

- Лео! - уже вслух выкрикнула я, хватаясь руками за его лицо.

Боже, как же я скучала по этим голубым глазам, по этой милой и родной улыбке, по этому вампиру. Он притянул меня к себе, и я обняла его, прижимаясь всем телом.

- Марго... - прошептал он мне в шею.

- Родной мой... - ответила я.

- Простите, но меня сейчас стошнит от этой трогательной сцены, - раздался позади голос Яна.

Этот голос прогремел громом, пробегая по нервам разрядом молний. Я обернулась. Ян лежал на кровати, как раз за моей спиной, обнаженный по пояс и подпирающий голову одной рукой. Из глубины янтарных глаз на меня смотрел недовольный волк, разгневанный хищник. Лео еще сильнее прижал меня к себе, продолжая утыкаться носом в шею. Ян перевел такой взгляд на моего вампира, что мне захотелось его защитить.

- А в чем дело Ян? Если тебе что-то не нравится, можешь выйти.

- Сидеть под дверью и слушать ваши охи и вздохи я не собираюсь.

- Ты можешь уйти подальше, - съехидничала я в ответ, - чтобы не слышать.

- И далеко я уйду, прежде чем мне понадобится возвращаться обратно? - спросил он, вскидывая левую бровь. - Или ты сейчас совсем не голодна?

Я отвернулась от Яна, упираясь губами в светлые волосы Лео. Стоило волку напомнить мне о голоде, как этот мой личный и неприрученный зверь зашевелился внутри, обнажая зубы и готовясь вонзить их в мою плоть. А недавнее ранение, о котором я сама сейчас почти не вспоминала, делало голод еще неистовее. Все-таки, Инди сделала свое дело... жаль только, у нее ничего не вышло.

Теперь стало ясно, что сейчас делает Ян в моей постели. Он ждал, когда я проснусь, чтобы утолить мой голод... а возможно и свой. Но не до голода мне сейчас было, и совсем не до Яна, когда рядом со мной сидел Леонид.

- Ян, выйди, пожалуйста, - попросила я.

- Нет, - тут же ответил волк, - сначала я, потом он.

Я снова повернулась к Яну. Он и правда, так аппетитно выглядел, как самое изысканное и сексуальное блюдо, которое само преподносило себя на блюдце с голубой каемкой. И я еще находила в себе силы от него отказываться. А ведь рядом с ним голод активно набирал обороты.

В моих объятьях зашевелился Лео, пытаясь отстраниться.

- Марго, тебе сейчас нужна кровь. Я подожду.

Мой взгляд вернулся к любимому блондину. И честно сказать, я была в изумлении - почему Лео так просто со всем соглашается? Неужели, я и ему больше не нужна? Не нужна хотя бы так, как нужна Яну, которого я знаю от силы два месяца... Но нет, я чувствовала Леонида, я чувствовала его нежность и трепет, любовь и обожание... Да, он ревновал, но он часто уступал, часто мирился с существованием в моей жизни других мужчин. Он привык к этому, главное, чтобы я была.. и с ним тоже. Он всегда и во всем оставался полной противоположностью Юлиана. И сознавая это, я с грустью поймала себя на мысли, что Юлиан всегда дополнял Леонида, а Леонид - Юлиана, и они всегда были для меня одним неразделимым целым, внутри которого я металась. И мои метания брали начало от их ревности. А потеряв одного из них, я теряла смысл и во всем остальном. Но это никак не значило, что я стала меньше любить Леонида, о, совсем нет. Просто... без самого главного механизма все переставало работать. И я всегда знала, что мой дорогой, любимый и родной Леонид, никогда не сможет мне дать всего того, что мне было нужно. Он давал лишь часть, с остальным же прекрасно справлялся Юлиан. А что теперь? Заменить Юлиана Серафимом? Или Яном? Да это был сущий эгоизм и бред, потому что эти мужчины не будут дополнять Леонида, они его раздавят под плюсованным прессом своего и моего характеров.

Но как же больно было это осознавать... это как еще один удар в самое сердце. Господи, ну я же просила Серафима оставить меня в покое!

- Не плачь, Марго, - сказал мне Лео, вытирая с моих щек алые слезы. - Когда-нибудь все наладится.

Я потерлась щекой о его руку, прижала ее ладонью к своим губам... ощущая языком вкус своей же крови! И жажда таким спазмом отдалась в моей груди, что я зажмурилась, выдыхая стон.

- Я подожду, - ответил мне Лео, вставая с кровати.

Я отпустила его руку не сразу, проводив печальные голубые глаза таким взглядом, словно уже прощалась. Но, черт! Неужели, я уже все для себя решила! Против своей же воли! Да что с тобой!? Как ты можешь отпустить последнего любимого человека? Сама! И с кем ты останешься!? Дура!

- Лео... - попыталась выкрикнуть я, стоило только ему закрыть дверь с той стороны комнаты.

Но мой крик заглушила широкая ладонь Яна, чье горячее тело опалило спину.

- Оставь, не трави ни себя, ни его, ни меня.

И тут я вдохнула сочный запах Яна. Его теплые пальцы лежали у меня под носом, прикрывая рот. И я задышала чаще, забывая обо всем на свете, кроме этого запаха. Моя реакция Яну понравилась, а дыхание сравнялось с моим. Он убрал руку с моего рта и провел ладонью по носу, но всему лицу, дразня своим запахом. Горло перехватило в спазме, и я ударила клыками в его запястье, поднимая температуру своего тела - я неосознанно делала это для него, идя на поводу у первородного инстинкта. Ян дернулся, опаляя ухо ноющим стоном удовольствия. И мы с ним вместе понеслись по дождливому лесу, который пах свежестью... и сексом. Ян всегда сам выбирал картинки, которые хотел мне показать. И с ним утоление голода не заканчивалось на одной лишь крови. Он предлагал мне самую вкусную кровь, и самый горячий секс. Казалось бы, что может быть желаннее? Если он предлагал мне лакомый кусочек забытья, мимолетного и лживого счастья. И так хотелось в него окунуться...

Наши вожделения друг к другу снова слились в единое целое, удваиваясь, усиливаясь, сметая остатки разума. Дыхание каждого стало чаще, сжигая легкие в предвкушении. Ян наклонил меня, заставляя встать на четвереньки, но, не вынимая своего запястья из моего рта. И снова его горячее тело прижалось к моей спине. Его свободная рука задрала ночную сорочку из красного шелка, в которую я оказалась одета. Широкая ладонь легла на живот, прижимая меня теснее к его твердому паху. И я задрожала в его руках. А кровь продолжала струиться по горлу, утоляя мой чертов голод. И отступая, этот зверь возвращал мне скудные частички разума.

Что сейчас вообще происходит? Разве, я собиралась заниматься сексом? И тем более с Яном. Что он себе опять позволяет? И это когда где-то за дверью мой Лео. Нет, я не могла с ним так поступить... только не с ним.

Выпустив изо рта руку Яна, я сказала:

- Ян, нет.

- Да... - выдохнул он мне в шею, сжимая ладонью ягодицы.

Во мне зашевелилась моя противоречивая природа. Пусть я и хотела Яна, но я не собиралась ему уступать и позволять брать меня, когда ему вздумается.

- Ян, не трогай меня...

Его покусанная рука скользнула в мои волосы и сжала их, оттягивая назад.

- Марго, я не спрашивал тебя об этом тогда в лесу, и не собираюсь спрашивать сейчас.

- А тебе не кажется, что когда мы о чем-то договаривались, речь шла о том, что ты будешь меня кормить, и только об этом.

- А что нам мешает расширить это удовольствие? Ты так питаешься, что с ума можно сойти от чертовски сильных эмоций. Ты из меня наркомана сделала, Маргарита.

Его рука прошлась меж ягодицами, и пальцы скользнули во влажные складочки. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы успокоиться и не выкрикнуть мольбы о продолжении. И как, к черту, я оказалась в таком положении, которое меня совершенно не устраивало?

Я понизила свою температуру тела, становясь холодным трупом. Ян так быстро отскочил от меня, что свалился с кровати. И когда я посмотрела на него, лежащего спиной на полу, то в янтарных глазах во всей красе разглядела дикое негодование на фоне неудовлетворенного желания.

- Мы уже говорил об этом, Ян. Если я что-то позволила, то это не значит, что позволю еще раз. Я тебе не игрушка для развлечения, и не твой наркотик. Я живая, слишком живая, чтобы яростно желать смерти, потому что мне осточертело что-то чувствовать! Мои чувства выворачивают меня наизнанку, потому что им нет утоления!..

Мое откровение стало переходить в истерику, и глаза снова наполнились слезами. Но я не хотела показывать Яну свою слабость. Я отвернулась, несколько раз моргнула и слезла с кровати, а повернувшись к нему, указала рукой на дверь:

- Убирайся.

Ян поднялся на ноги. Продолжая смотреть в его глаза, я заметила, что в них поутихла злость. Но меня это мало волновало. Я ждала, когда он уйдет. Но вместо того, чтобы идти к двери, Ян медленно подошел ко мне. Он не стал дотрагиваться до меня, он просто подошел вплотную и тихо сказал:

- Прости, Марго, я знаю, что веду себя, как единоличник. И ведь ты права, я привык видеть в вас бездушных существ, которые способны лишь на утоление голода и жажды секса. Поэтому, я не видел причин вести себя с тобой иначе. Я даю тебе кровь, ты мне секс - по-моему, это был бы взаимовыгодный обмен, учитывая то, что я вообще не терплю мертвых женщин и никому больше не позволяю пить свою кровь, кроме тебя. Все ваши вампирши эгоистичные и требовательные стервы. Но ты другая, и это чувствуется. Ты... лучше, - усмехнулся он, - ты чересчур эмоциональная для вампира, слишком человечна. От человека и вампира ты взяла самое лучшее, соединив это в чертовски привлекательную для любого мужчины смесь. Но я вдруг понял, что знаю о тебе гораздо меньше, чем думал.

Сложив руки под грудью, я два раза кивнула.

- Я рада, что у тебя хоть на что-то открылись глаза, Ян. Но можешь не стараться быть передо мной белым и пушистым. Ты злой и страшный серый волк, который всегда готов оттяпать свой кусок мяса. Я позволила вам с Серафимом растоптать меня, и еще умудрилась на себе самой станцевать финальную чечетку под траурный марш. Мы слишком мало друг друга знаем, и мне не интересно ни твое мнение, ни твои мотивы, как и мотивы Серафима. Но знаешь ли ты, каково это, когда теряешь любимых?!.. - ляпнула я, не подумав.

Выкрикнув это, я задела какие-то струны его души, потому что мое горло было тут же сжато длинными пальцами. А в янтарь вернулись искры злости. От неожиданности, я даже испугалась такой его реакции, начиная медленно звереть в ответ.

- Ян, отпусти меня...

- Не смей мне говорить о том, как это тяжело, терять близких, - зарычал на меня Ян. - Когда-то у меня была семья, прекрасная жена и озорной сынишка. И я любил их больше жизни. Но такая как ты, голодная мертвая тварь, отобрала их у меня.

После таких слов я как-то сникла. Да, я знала о том, что Ян потерял семью, но не знала, кто стал этому причиной. В его глазах промелькнула такая боль, что невольно проснулось сожаление. Я даже не обратила внимания на небрежно брошенное оскорбление, почему-то сомневаясь, что оно было сказано именно в мой адрес. Наверное, я просто сейчас слишком хорошо его понимала...

- Извини, видимо, я тоже знала о тебе меньше, чем думала. Мне жаль, - только и смогла я ответить на это. - Но ты ведь отомстил?

- Отомстил, даже в чем-то смирился, но моя ненависть осталась со мной. Я уже давно живу дальше, кидаясь на все, что позволяет мне забыться. И я даже привык к вам. И как мне самому ни противно, но именно ты подарила мне новые ощущения и позволила добиться того, к чему я давно стремился, а это - собрать волков в стаю. Ты отличаешься от своих сородичей, и я за это тебя уважаю. Ты готова бороться за то, что тебе дорого, пусть и ничего у тебя не выходит. А свои мотивы я все же озвучу, чтоб ты их знала. - Он хищно улыбнулся. - Твой характер - возбуждает. И, извини, но я ничего не могу с собой поделать. Страсть - это то, от чего я получаю удовольствие в этой поганой жизни. Я - хищник, и когда чувства спят, мною управляют инстинкты. Но тут есть один минус - слишком мало женщин, которые способны разжечь во мне эту страсть. Тебе повезло, - посмел он мне улыбнуться еще шире.

- О, какая честь...

Чуть нажав на скулы, Ян притянул к себе мое лицо.

- Я извинился за свое необузданное хамство, в прошлом, а, наверное, и в будущем. Терять любимых, это участь каждого из нас. И мне тоже жаль, что я, возможно, стал причиной чего-то для тебя трагичного. Только, если ты еще не поняла, то в нашем мире сейчас каждый пытается ухватить себе свой сочный кусок мяса, кто и как только способен это сделать. И на будущее хочу посоветовать - если что-то не можешь взять сама, бери все, что дают тебе.

Вот же хренов советчик! Его рука все еще слега сжимала мое горло, уже заставляя меня нервничать и снова злиться. Обхватив ладонью запястье этой руки, я выпустила когти, врезаясь в кожу. Теплая кровь потекла по пальцам. Ян даже не шевельнулся, только поморщился, продолжая смотреть в мои глаза. Тогда я потянула его руку от себя, пытаясь освободить сдавленное горло. Ян стал медленно поддаваться.

- Спасибо, конечно, за совет, но я не совсем готова к этому будущему. Мне так понравилось чувствовать себя по-настоящему мертвой, что я уже не готова жить дальше, - как-то просто вырвалось у меня под озадаченным взглядом Яна. - А чтоб ты знал, меня почти убили, и если бы не Серафим, я бы сейчас купалась в спокойном блаженстве...

- Вот это вряд ли, ты бы горела в Аду. Что для тебя, что для меня, после смерти одна дорога. А Серафиму я за твое спасение скажу спасибо.

Он сжал мою руку, и аккуратно вытащил когти из своей плоти. Потом приподнял мою мокрую кисть на уровне своего лица. Его рот обхватил мои пальцы, слизывая кровь, дразня, и снова пробуждая желание, причем, желание по всему и сразу. Я даже охнула, каким-то чудом оставаясь на ногах. И не переставая жечь меня своим янтарем, он произнес:

- Как понадоблюсь, скажи об этом Радию, он найдет меня. И не забывай - решишь покормиться от кого-то другого... он уже не жилец.

Второй удар

Ян ушел, оставив после себя ощущение, что между нами ничего не закончено и не решено, между нами все только начинается. А это злило и возбуждало одновременно. Это было полнейшей наглостью! Но стоило Лео войти в комнату, как я об этом забыла.

Мой любимый голубоглазый блондин... Он медленно подошел ко мне, встав на расстоянии поцелуя. И мои руки сразу потянулись к его лицу.

- Как ты? - спросила я.

- Скучаю.

- Серафим снял с нас все запреты.

- Я знаю, Юлиан сказал мне, - как-то грустно ответил он, опуская глаза.

Опять эта грусть!? О, пожалуйста, только не у него...

- Лола в бешенстве, - добавил он.

Так, спокойно, Маргарита, - уговаривала я себе, отходя от Лео и поворачиваясь к нему спиной.

- Как же она тебя отпустила?

- Я не спрашивал.

- И чем же это для тебя чревато?

- Мне все равно, - услышала я уже над своим ухом.

Его руки сжали мои плечи, притягивая к нему, а нос зарылся в волосы. Ох, дьявол, если бы он меня не держал, я бы сползла к его ногам. Но это не было страстью, это было почти забытой нежностью родного вампира. Это было так привычно, так близко, так необходимо, что защемило сердце от осознания, что это все может быть ненадолго. Это все раздразнит былые чувства, а потом снова исчезнет, оставив мучиться со свежими ранами. Но разве ты в силах отказаться от этого момента?

В руках Лео я расслабилась, опустив затылок на его плечо и закрывая глаза. Я просто решила наслаждаться моментом. И к черту все!

- Ты опять заставила нас нервничать. А ведь я помню, что ты обещала мне этого больше не делать.

Ну и что я должна была ответить?

- Прости, я старалась... - а потом честно добавила, - кажется.

Леонид прижал меня к себе еще крепче, прикасаясь губами к шее.

- Ты вкусно пахнешь, - сказал он мне, задевая кожу губами.

Я улыбнулась.

- Это потому, что я сейчас пила очень вкусную кровь.

- Можно мне попробовать?

- Конечно.., - ответила я, затаив дыхание.

Губы Лео прикоснулись к моей шее в нежном поцелуе, и так же нежно его клыки вошли в мою плоть. И такое сильное впечатление это на меня оказало, что я задохнулась. Ох-ох... как же давно это все было последний раз... как же я соскучилась...

И только я поплыла по волнам долгожданного блаженства, как открылась дверь в комнату... ставшей уже каким-то проходным двором! Первым вошел Радий, а следом за ним... влетела Лолита. Ни слова, ни шага, всего какой-то один миг, когда наши глаза пересеклись. И ей хватило одного взгляда на нас, чтобы превратиться из гордой вампирши в звереподобную самку. Радий даже не успел открыть рот, как Лолита отбросила его в стену, освобождая себе проход. И выставив вперед когтистые руки, она с криком полетела на нас.

Лео среагировал быстро, отбрасывая меня за свою спину.

- Лола...

Но для Лолиты он не был преградой. Она просто оттолкнула его в сторону, хватая меня за волосы.

- Ненавижу! - ревела вампирша.

Да как она смеет!? Как только ее руки вцепились в меня, я начала звереть в ответ, особенно, когда мой лоб встретился со стеной. Оскаливаясь, дергая головой и оставляя в ее руке клок волос, я бросилась на Лолиту, заваливая ее на пол, падая сверху и цепляясь за шевелюру с огненными прядями. Красноперка чертова! Покалечу! Уничтожу! Мое лицо задели острые когти, тупое колено ударило в бок, и это все, пока я телепала Лолиту головой об пол. Еще и еще... и как можно сильнее!

Кто-то крепко схватил меня за талию и пытался оттащить, но я поднималась вместе с Лолитой, продолжая держать ее мертвой хваткой. А она визжала, мешая мне продолжать тем, что ее острые когти упорно метили выцарапать мне глаза, пока лишь оставляя царапины вокруг них. Ну только попробуй своего добиться! Коза недоделанная!

Я бесновала и ругалась, и возможно даже вслух. Но меня это не волновало. Я была слишком занята! До тех пор, пока знакомая боль не ударила в грудь, мгновенно заставляя сжаться над Лолитой в комок этой сплошной боли. Теперь чьи-то крепкие руки оттащили меня без труда. Я не сопротивлялась, я не могла шевелиться или дышать, и едва могла видеть соперницу, на мое счастье, пребывающую в таком же состоянии. Да, так ей и надо! - кричало во мне злорадство.

Постепенно боль стала уходить, и я, наконец, ощутила под ногами твердый пол. Меня за талию держал Роберт. Леонид пытался помочь встать Лолите. А у входной двери молчаливой и грозной тенью стоял Серафим.

- Ненавижу! - кричала вампирша, хватаясь за Лео. - Ненавижу ее! Ненавижу! Она всегда у меня все отбирает!..

Ее крики перешли в слезную истерику. Лолита... рыдала!? Чего-чего, а такого я от нее никак не ждала. Я впервые видела ее слезы. Всегда горда, надменна, эгоистична и жестока... сейчас она выглядела ранимой и глубоко расстроенной. Она цеплялась за рубашку Леонида, заливая ее алыми слезами. А Лео прижимал ее к себе и утешающе гладил по волосам, пытаясь успокоить. И столько печали и боли было в его глазах, которые рассеянно бегали от меня к ней и обратно...

"Ты любишь ее?" - осенило меня.

И в моих словах было больше удивления, чем вопроса.

"Марго... я... я люблю вас обеих".

Что?..

У меня было такое чувство, что меня ударили по голове и вонзили нож в сердце, да еще и в спину. Сначала Юлиан, теперь Лео... Они что, сговорились? Или решили мне отомстить? О, они выбрали самый изощренный способ. Сжав кулаки, я ощутила в них что-то жесткое. Это был клок волос Лолиты. Я бросила его на пол с такой брезгливостью, словно в моих руках была крыса. Около месяца назад Лолита, пользуясь удачным моментом, хотела меня убить, или вернее - добить. И сейчас ей это удалось...

- Уходите... - бросила я, направляясь в ванную, чтобы никого не видеть, - все.

Подарок

В этот раз слез не было... ничего не было, осталась одна пустота.

Я сидела на холодном кафельном полу своей ванной, совершенно потерянная и разбитая. Я просто не знала, что мне теперь делать дальше? Все, к чему я стремилась и чего желала, развеялось в прах. У моих мужчин другие женщины, и я в этой компании уже казалась лишней. Как не было горько осознавать, а Серафим... прав. Только жить без своих мужчин я не привыкла, как бы Серафим и Ян не убеждали меня во всей прелести нового существования. Что бы между нами не было, а эти двое для меня чужие. Я не знала их. Я знала лишь то, что было на поверхности. И пусть даже это все дело времени, моя природа бастовала, никого не желая принимать вместо... да просто "вместо"... уже пустоты.

Но нет, я не желала больше впадать в истерику. Надоело! Я просто буду упиваться своей печалью.

Проведя в ванной около часа, я чувствовала, что из комнаты ушли почти все. Остался один Серафим, который безмолвно и терпеливо ожидал моего выхода. И поднявшись с пола, я вышла к нему.

Серафим сидел в кресле: нога на ногу, рука поднята к лицу, держа два пальца у виска, а серые глаза сосредоточены на мне. Прислонившись спиной к стене, я смотрела на него в ответ, думая о том, как я его ненавижу... и как он сводит меня с ума своей скрытой страстью и нуждой. К этому невозможно было оставаться равнодушной. Это было чем-то слишком новым, и слишком сильным. И я этого боялась. Было сложно разрывать сердце между двумя мужчинами. А если их в сердце в два раза больше? Да, вот только уже никого не осталось, между кем можно было разрываться...

- Ты знал, что все будет именно так, - произнесла я.

- Да, - спокойно ответил он.

- И теперь ты доволен?

- Нет.

Я хмыкнула, отходя от стены, и чувствуя, как меня медленно начинает душить злость.

- Отчего же? Ты же добился того, чего хотел, разве нет?

Подойдя к Серафиму с лживой улыбкой, я наклонилась над ним, нагло заглядывая в глаза. Мои пальцы коснулись его щеки.

- Разве нет?

Его рука мгновенно сжала мое запястье, убирая в сторону.

- А чего я по-твоему хотел?

- Ты хотел у меня все отобрать, а потом заставить смириться. И у тебя это получилось.

- Ты слишком узко мыcлишь, Маргарита. У тебя не было другого выбора, и ты должна была это понять сама. И не надо делать из меня большего монстра, чем я есть.

- О, я прекрасно знаю, что в тебе есть много хороших качеств. Например, ты очень заботливый, ты такой заботливый, что упорно и слепо не желаешь отдавать меня смерти. Но лишь в других обстоятельствах я была бы готова сказать тебе за это спасибо. Ты сохранил мне жизнь не для меня, ты сохранил ее для самого себя, потому что я - не просила!

Выдернув руку из его ладони, я выпрямилась. И не ожидая его ответа на мои слова, в котором не нуждалась, я спросила:

- Что там с клубом Юлиана?

- Он на капитальном ремонте.

- Наверное, мне стоит за это извиниться, - ответила я с печальной улыбкой. - И какое наказание меня ждет за это?

- Я еще не решил.

Я снова злорадно хмыкнула. Наклонившись над Серафимом, я положила руки на его плечи и села на него сверху, обхватывая его бедра своими.

- А в чем же сложность? А? Давай, не стесняйся.

И без того каменный Серафим, напрягся подо мной. Впрочем, ощутимое напряжение в районе паха появилось у него еще раньше. И без лишних церемоний, мои пальцы принялись расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки.

- Можешь придумать все что угодно. Какая теперь разница, - с нотками злобы закончила я.

- Марго...

Его ладони попытались стиснули мне запястья. Но увильнув от его рук, я ухватилась за края рубашки и дернула в стороны, обнажая его бледный торс. Мои губы нависли над его ртом, а глаза с вызовом и злостью заглянули в темнеющую серую мглу.

- В чем дело, Серафим? Я же обещала сегодня быть твоей. Разве не для этого ты меня спас? - продолжала говорить во мне ядовитая горечь.

Рука Серафима метнулась к моему лицу, крепко стискивая подбородок.

- Хватит, - со злостью процедил он мне в губы.

Ну вот и первая его эмоция... его гнев. И мне он был сейчас чертовски нужен, чтобы помочь успокоиться.

"А что ты еще хочешь от меня услышать? Что ты был прав?"

Серафим ничего не ответил. А я закрыла на мгновение глаза, чтобы собраться с духом и уговорить свою гордость на маленькое признание.

"Да, черт тебя подери! Ты был прав! Прав на счет Леонида и Юлиана... но ты не прав, распоряжаясь моей жизнью за меня".

"Я твой отец, Маргарита, и твоя жизнь принадлежит мне, как и ты сама..."

Возразить или взбунтоваться я не успела. Притянув ближе мое лицо, Серафим вцепился в мои губы, грубо и властно, с какой-то болезненной жадностью. Его рука погрузилась в волосы, накрывая затылок, не позволяя отстраниться. А я и не пыталась. Я потянулась к нему навстречу, прекрасно понимая, что терять мне уже нечего.

Но очень скоро этот жадный поцелуй напомнил, каким Серафим был со мной в тот, первый раз. Он был великолепен, как и та долгая ночь. Я могла ненавидеть его сколько угодно, но сложно было не признать, что есть в нем что-то притягивающее, и что-то такое, отчего появлялась уверенность - на него можно положиться. Иногда. Он был настолько сдержан и скрыт, что его сложно было понять. Привычка следить за каждым движением и взглядом любого существа, рядом с ним натыкалась на глухую стену. И так же иногда, сквозь эту стену пробивались какие-то эмоции, и они казались лавиной, готовой поглотить не только его, но и меня вместе с ним.

Я прекрасно понимала, что нужна ему. Возможно, гораздо больше, чем кому-то еще. Но если бы я отвечала взаимностью каждому, кто во мне нуждался, то уже давно превратилась бы в проститутку. Вот только, Серафим был не каждым... и именно поэтому я сейчас охотно отвечала на любое влажное движение его губ. А что еще оставалось делать?

Подхватив меня, Серафим попытался подняться. Но я не дала, когтями вцепившись в спинку кресла.

- Не надо, - выдохнула я, вместе с толчком его плоти в меня ощущая сильный прилив жара.

А все-таки лестно было осознавать, что этот древний вампир так на меня реагировал. Но вот только, с его стороны было не честно так себя вести. Это обезоруживало, стоило только дать слабину, что я, собственно, сейчас и сделала.

Вцепившись в его пепельные волосы, я потянула назад, заставляя запрокинуть голову, и подставляя шею к моему рту. Мои клыки без лишних прелюдий прорезали кожу, и его руки тут же сжались на моих ягодицах. И, черт! Но я была готова поклясться, что слышала едва уловимый хриплый стон. А потом я улетела, растворилась в чувствах, его и своих. Это снова было как маленький ураган. Его жажда по женскому телу, выдержанная годами и пропитанная силой тысячелетнего вампира, раздавливала и превращала в желе. И каждого чувства было так много... и так мало...

Я уже перестала помнить себя. Все снова было не важно... кроме его нужды во мне и моей в том, чтобы дать ему желаемое.

Съехав вниз по ногам Серафима, я вцепилась в молнию на его брюках. От спешки и усердия затрещала ткань. И снова хриплый стон сорвался с его губ, который я решила поймать своим ртом, впиваясь в его губы. Один короткий, французский поцелуй, и моя сорочка полетела на пол. А так как это был единственный предмет моей одежды, ничего не помешало мне сесть на Серафима, заполняя себя его тугой плотью. Но стоило мне сесть на него до конца, как первая разрядка прокатилась по его телу. Руки Серафима крепко сжали мою талию, и я замерла, пытаясь совладать со своими эмоциями. Жаль, мне не было видно глаз Серафима, который прижимался лбом к моей щеке.

Но уже через несколько минут, Серафим приподнял меня, а опуская, ударил клыками в шею, продолжая и усиливая бесконечное удовольствие, как единственное из утешений, которое у меня осталось...

День Великого Решения

С очередным закатом солнца по телу прокатилась привычная боль, возвращая меня к жизни. Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь одна в своей комнате. И снова в кровати, на мое удивление, чистой и свежей. И это после того, что мы с Серафимом тут вытворяли... Оу, черт! Одни мысли об этом воспламенили внутри новый прилив желания все повторить. И как только Серафиму удается добиваться от меня такого разнообразия чувств, которые я к нему испытывала?

Но все размышления развеялись как дымка, стоило мне увидеть то, что висело передо мной на стене. Это было платье, длинное, шелковое, красное, с корсетом... как во вчерашнем сне. Кажется, сегодня опять что-то намечалось. А еще одно совпадение со сном наводило на мысль, что Серафиму, который заранее подготавливал для меня наряды, просто не терпелось увидеть, как я в них выгляжу. Но я не торопилась надевать это шелковое великолепие. Я вообще никуда не торопилась, не желая выходить из комнаты. После всех потрясений во мне поселилась какая-то апатия. А всю печаль, боль и злость из меня выбил своим телом Серафим. Я даже не могла вспомнить, когда такое было, чтобы мне не хотелось вылезать из постели, и это при том, что я находилась в ней совершенно одна. И свернувшись под одеялом, я осталась нежиться в постели, смотря на мягкий блеск красного шелка.

Но разве кто-нибудь способен в этом доме оставить меня в покое? Не прошло и десяти минут, как в комнату вошел Радий.

- Добрый вечер, Маргарита.

- Радий... - строго обратилась я к нему вместо приветствия. Мне хотелось попросить, чтобы на моей двери немедленно поменяли кодовый замок, который перестал иметь какой-то смысл. Только, я почему-то тут же решила, что это... - не важно, забудь. Можешь даже не говорить мне, зачем пришел. Мое присутствие обязательно?

- Конечно. Ты должна присутствовать, как хозяйка дома.

- А-а-а... правда? - удивилась я. - И что за повод?

- Сегодня вампиры празднуют тот день, когда они впервые открылись людям. Сегодня День Великого Решения.

Мда, в такой праздник сложно улизнуть от неожиданной ответственности. Хотя, "я" и "ответственность" уже давно не сочетаемся друг с другом.

- Серафим ждет, - напомнил мне Радий.

- Да неужели, - не удержалась я от сарказма, устав это слышать.

Но было предельно ясно, что Серафим не будет ждать всю ночь. Как только его терпение подойдет к концу, он придет за мной сам. Так что, поднявшись с кровати, я взяла платье и зашла в ванную комнату.

Платье было шикарно. Даже казалось, что я еще ничего подобного не носила за все свои прожитые годы. Единственное что, оно было не таким длинным, как во сне, но достаточным для того, чтобы скрывать туфли на высоком каблуке и волочиться за мной по полу. Гладкий и блестящий шелк струился по ногам, играя насыщенностью цвета при каждом шаге. Я не меньше получаса провела в ванной перед высоким зеркалом, прежде чем налюбовалось им на своем теле. Корсет был из другой ткани, но вот его искусная вышивка была сплетена из шелковых нитей. Да в таком платье и умереть не жалко, - промелькнула у меня в голове мысль, тут же приобретая какие-то весомые очертания. Мои глаза нашли в зеркале свое отражение. Их синева опустела и потускнела, не отражая ни единого чувства. Надо же, оказывается, холодность Серафима была заразной.

И кого я вообще видела в зеркале? Красивую женщину вампира, или глупую неудачницу, которая потеряла все, что когда-то любила? И какое будущее меня ждало впереди? Быть подругой вампира и волка? Быть хозяйкой этого дома? Быть кем-то еще... привыкать, покоряться и смерено все принимать?

О да, конечно, почему бы и нет... Я могу быть кем угодно, но уже никогда - собой. Меня НЕТ без того, что я когда-то любила.

А ведь за чертой жизни было так спокойно...

- Маргарита, - позвал меня Радий через дверь.

Похоже, в этом доме ни один мужчина не умеет ждать. Я последний раз взъерошила волосы, и вышла к нему.

Держа мою руку на своем предплечье, Радий привел меня в тот же зал, где когда-то происходило наше соединение с Серафимом. Мое появление, как и всегда, вызывало шепотливый ажиотаж. Каждая пара глаз непременно поворачивалась ко мне, украдкой или открыто, смотря что себе мог позволить их обладатель. И в этих взглядах было все, от восхищения, до ненависти. Ну и пусть. Меня никогда не интересовало чужое мнение о себе, а сейчас и подавно.

Радий подвел меня к Серафиму, который был во всем черном - рубашка, брюки, шелковый галстук. И покрой такой, что это все ему невероятно шло. Я не могла не признать, что у этого вампира отменный вкус. А еще, удивительные манеры - внимательно меня оглядев, он взял мою руку и поднес к своим губам, целуя пальцы.

"Ты великолепна", - промелькнуло в моем сознании.

"Благодарю".

"Не стоит, это истинная правда".

Я попыталась ему улыбнуться, но почему-то вышло не совсем искренне.

"Почему ты не сказал мне о сегодняшнем вечере?"

"Прости, не успел".

О, такое далекое напоминание о вчерашней ночи, а меня снова бросило в жар, да с такой силой, что даже потеплело тело. Серафим сжал мои теплые пальцы и подвел к высокому кожаному креслу, которое стояло на небольшом возвышении. Рядом было еще одно, почти такое же, и выглядели они, как современные троны царя и царицы. И стоило это осознать, так мне стало как-то неуютно сидеть на этом месте.

Серафим садиться не стал. Он взял в руку бокал с кровью, который ему поднесли, и повернулся к вампирам, замершим в ожидании.

- Дети, братья и сестры. Сегодня мы празднуем Великий день, который изменил наше будущее. Мы многое потеряли, и многое приобрели. Мы приняли новую жизнь, как данное, и я благодарю всех за вашу волю и терпение. - И подняв бокал, он добавил: - За нас.

После этого короткого тоста, который все поддержали, вечер снова продолжился. Заиграла музыка, опять начались какие-то танцы и прочая чепуха. Серафим сел в свое кресло, обращая взгляд на вампиров, как всегда сдержанный и величественный, как истинный Глава своей расы. Это определенно было его место. Но, черт, что я делала рядом с ним? Во мне нет ни воли, ни терпения, во мне уже вообще ничего нет.

"Тебя что-то тревожит, Марго?" - спросил он.

"Не уверена".

"И ты даже мне ничего не скажешь на счет того, какое место я тебе определил?"

"И какое же?"

"Ты хозяйка этого дома, и ты моя спутница. В будущем можешь стать и хозяйкой нашего города. И это достаточно почетное место, но и достаточно ответственное".

"Это не мое место, Серафим. Я безответственна, а хозяйка из меня вообще никакая".

"Ты справишься, а я буду рядом, чтобы помочь".

"Это опять твоя очередная уловка?" - ухмыльнулась я. - "Ты пытаешься сломать меня и заставить измениться, поставив в определенные рамки?"

Мои слова прозвучали без злости. Я просто констатировала факт. Серафим ничего не делал просто так, и он привык добиваться своей цели. Иногда даже казалось, что он мною пользовался, но пользовался для себя, а не ради чего-то. И это вызывало легкую грусть. Я словно была его игрушкой, куклой, которую он пытался завести от ключа, которую хотел любить и брать от нее то, что ему было необходимо. Только вот, он никак не мог подобрать к своей кукле нужного ключа.

Мои же чувства к другим уже не имели права на существование. Я должна была направить их в то русло, которое было нужно Серафиму. "Не делай из меня большего монстра, чем я есть" - сказал он мне вчера. Да, Серафим был не настолько плох, насколько можно было предположить. Он многое делал во благо, но половина из этого имело его личный интерес. И сложно было понять сразу, ради чего он что-то делает. Ты понимаешь это только тогда, когда уже все сделано. Вот поэтому, для меня определение "монстр" ему вполне подходило. И только во время секса он был настоящим и открытым, таким, что захватывало дух.

"На самом деле, Маргарита, я надеюсь, что новые обязанности отвлекут тебя от неприятных мыслей, что постепенно ты сможешь привыкнуть и влиться в нашу новую жизнь".

Как же, отвлечешься тут, - подумала я, находя глазами Юлиана. Где-то внутри меня зашевелились чувства, которые я попыталась задушить на корню. Но это не значило, что мне удалось успокоиться. О, совсем нет. Я просто была слишком вымотана для очередной истерики или сцены ревности. Я просто не видела в этом смысла...

Юлиан, конечно же, осмелился прийти сюда вместе со своей Аллой. Но смотря на девушку, я уже не так сильно хотела ее убить. Ее смерть уже ничего не изменит. И даже мстить мне не хотелось.

Хотелось извиниться.

"Я отойду", - вставая, сказала я Серафима.

"Марго..."

"Не переживай, я буду себя хорошо вести".

"Вот именно это меня сейчас и беспокоит. Ты сегодня на себя не похожа".

Я лишь улыбнулась на эти слова и пошла к Юлиану. За моей спиной тут же выросли Глеб и Роберт, мои негласные охранники, которые не очень-то были довольны своей должностью. Ну, а что им оставалось? Разве, у кого-то тут была возможность выбора?

Вряд ли...

Не успела я подойти к Юлиану, как он уже аккуратно подтолкнул человечешку за свою спину. Он все еще боится за нее, глупый.

"Ты так трогательно пытаешься ее от меня защитить..." - сказала я ему с ухмылкой.

"У моего поведения есть свои причины, не так ли?"

"Уже вряд ли. Можешь оставить ее себе и развлекаться всю свою вечность. Я подошла не за этим, я подошла извиниться..."

Юлиан нахмурился. А я протянула руку и дотронулась до его скулы, которая тут же напряглась под моими пальцами, сжимая челюсть.

"Мне жаль, что я все испортила, правда, жаль..."

Хотелось сказать что-то еще, но почему-то уже не выходило. Остальные слова встали комом поперек горла - уж слишком тяжелыми они были, что можно было ими и подавиться. Моя рука скользнула со скулы на губы. Юлиан сглотнул, и мне показалось, что каждая его мышца сейчас зазвенит он напряжения. Он отказался от меня, но он все равно продолжал любить. Я чувствовала это, как его бесконечную печаль. Он сделал свой выбор, теперь осталось его сделать мне.

"Прости", - прошептала я ему.

Отняв руку, я отвернулась, как можно сдержаннее дотрагиваясь до своих губ теми пальцами, которые только что лежали на губах Юлиана. Это был мой прощальный поцелуй, лишь для меня одной.

"Марго..." - попытался что-то сказать Юлиан.

"Нет, лучше молчи. Все что надо, я уже знаю, а остальное - не важно..." - ответила я, как-то уж слишком расстроено для своего хваленого и относительного спокойствия.

Но расстроиться до конца мне не дала еще одна смертная девчонка, которая по непонятной мне причине уже стала для меня важным созданием. Жанна. Она стояла у стены вместе с Эдуардом и Аланом, оборотнем Юлиана. И стоило мне ее заметить, как она расплылась в улыбке и помахала мне ручкой. Ну хоть одно существо так искренне радо меня видеть. И если раньше я испытывала симпатию к этой девчонке, то сейчас появилось еще какое-то странное чувство единения. А все от того, что ее сегодняшняя личная жизнь напоминала мне мою, и я прекрасно знала, как ей и двум мужчинам сейчас непросто. Но это сейчас, а что их ждало впереди? Какое решение примет Юлиан на счет них? Смогут ли они принять его? И обидчивый взгляд Эдуарда напомнил мне об одном моем обещании, которое я ему как-то дала. И это я еще говорила, что он плохой сын? Ха, а какой еще сын может быть у такой непутевой матери, как я?

Так и не успев далеко отойти от Юлиана, я снова повернулась к нему:

"Да, вот еще что - Эдуард мне сказал, что если они не разрешат свой любовный треугольник, ты сделаешь это за них".

"Да. Если я завтра ничего не услышу от них, то озвучу свое решение".

"Оставь их. Я прошу тебя, оставь".

Опешив от такой просьбы, Юлиан даже ничего не смог ответить. Ну да, не часто я просила за кого-то, а тем более за какую-то смертную.

"Пусть они сами решат, чего хотят", - добавила я.

"И ты думаешь, они решат это быстрее, чем поубивают друг друга? И разве мы с этим справились?"

"Не сравнивай их и нас. Но в одном я уверенна - они никогда не примут чужого решения, потому что к нему они не готовы. А оставив их в покое, ты дашь им шанс разобраться самим в том, что для них важнее. Возможно, они окажутся умнее нас".

Юлиан вздохнул. Он серьезно задумался над моими словами, и приняв окончательное решение, ответил:

"Хорошо, я дам им еще один шанс".

"Спасибо", - бросила я, снова отворачиваясь от Юлиана... и натыкаясь взглядом на холодные глаза Серафима. Но эта холодность, как всегда, была поверхностной, даже к цыганке ходить было не нужно, чтобы это понять. И взгляд серых глаз заставил меня остановиться. Кажется, мой "царь" недоволен своей "царицей", как обычно. Еще одна жертва моего характера.

- Прекрасно выглядишь, - шепнул мне со спины бархатный голос, от которого у меня по телу понеслись мурашки.

- Спасибо, Ян, - ответила я, поворачиваясь к нему.

По сравнению с серыми глазами Серафима, янтарь Яна сочился жизнью, теплом и солнцем. Он был, как живой огонь.

Огонь и солнце... и вечная тишина - вот чего я сейчас хотела.

- Отвези меня куда-нибудь, - попросила я, так удивляя своего собеседника, что он потерял дар речи. От счастья, наверное, - подумала я с долей иронии.

И тут же в голове загудел голос Серафима:

"Марго, я запрещаю тебе выходить за пределы особняка".

"Так я твоя спутница или рабыня?" - решила я уточнить, поворачивая голову к Серафиму.

"Ты знаешь ответ, и должна понимать - я не хочу, чтобы с тобой опять что-нибудь случилось. И кроме того - ты под арестом".

"О, правда? Это под каким же? Под "постельным?"" - усмехнулась я. - "И потом, что со мной случиться, если со мной будет Ян?"

"Маргарита..."

"Просто пойми, что я не могу тут больше находиться. Мне нужен свежий воздух и пространство. Я хочу крови Яна. Или ты желаешь быть свидетелем моей истерики? Я не железная, Серафим, и я не могу оставаться спокойной, когда кругом столько раздражителей. Дай мне кусочек свободы", - выпрашивала я, надеясь, что он не почует лжи в моих словах. Хотя ведь, я и не врала, просто, за моими словами было скрыто гораздо большее, чем я говорила.

Последний вечер

У Серафима было два варианта, как со мной поступить. Он мог настоять на своем и снова закрыть меня в четырех стенах. А мог отпустить с Яном, как я того просила. Он выбрал второй вариант, за что я и была ему безмерно благодарна.

Ян посадил меня в спортивную машину, под какой-то маркой "феррари", и мы поехали в город. Ни у меня, ни у Яна не было особого желания вести светскую беседу. Поэтому, он просто крутил руль, а я наслаждалась свободой, глазея из окон на огни любимого города. Как обычно в ночное время суток Столица не спала. Она гудела всевозможными звуками и кипела жизнью.

- Куда ты хочешь поехать? - решил все-таки спросить у меня Ян.

- А поехали прогуляемся по Москве-реке? - как-то неожиданно пришло мне в голову.

- Как скажешь, - ответил он мне с улыбкой.

Ян привез нас к пирсу у "Площади Европы", где мы как раз успевали на ночной рейс. Тут тоже намечалось веселье, только без особого повода. Просто люди собрались отдохнуть под музыку ди-джея на свежем воздухе, на воде и в центре Столицы, чувствуя себя словно в центре вселенной. Я хоть и старалась выглядеть обычной смертной, но в моем платье обычной выглядеть было сложно, и сложно было казаться смертной, не замерзая в нем в осеннюю погоду. Но разве это было важно? Я совершенно ни на кого не обращала внимания. Со мной был прекрасный спутник, пусть и слишком часто вызывающий во мне приступы гнева. Но сегодня можно было обо всем забыть и лишь вкушать прелести этой особенной ночи.

Мы с Яном встали у бортика. Правда, чтобы до него добраться, пришлось задирать подол юбки, в попытке не грохнуться и не дать кому-то случайно наступить мне на подол. Теплоход еще был пришвартован к пирсу, ожидая отплытия с минут на минуту.

- Мне вот интересно, - решил Ян начать разговор, опираясь локтями о перила бортика, - что Серафим вчера с тобой сделал?

- О чем ты?

- Я не узнаю тебя, Марго. Я наслышан, что в твоей личной жизни сейчас настали не лучшие времена, и ты при этом слишком спокойна. Отчего, я могу предположить, то ли все не так, как говорят, то ли грядет буря.

- Хм, интересное замечание, Ян. Но я была бы тебе признательно, если бы мы не заводили об этом разговор. - Я приблизилась к нему на расстоянии поцелуя и понизила голос. - Ты сейчас проводишь время с... ну чего уж греха таить, - усмехнулась я, - с обворожительной вампиршей, к которой тебя тянет необъяснимым магнитом. Так чего же тебе еще надо?

Губы Яна растянулись в ответной усмешке.

- Черт, ты даже не представляешь, как права. А надо мне как раз очень многое, и особенно вот это...

Приподняв мое лицо за подбородок, он обхватил мои губы своими, мгновенно захватывая их в плен. В отличие от других, его губы были невероятно горячими, и имели совершено другой вкус. Целовать этого мужчину было все равно что облизывать конфету со сладкой начинкой. И изначально обычный поцелуй очень быстро перерос в глубокий, с дикими танцами наших языков; с моими пальцами, царапающими коготками его шею; с его телом, прижимающим меня к перилам, и его руками, сжимающими талию. А когда я его укусила за губу, Ян тихо заурчал от удовольствия, вместе со мной пьянея от страсти, которую рождали воспоминания, вкус его крови и наши горячие тела.

- Если бы я сразу понял твое настроение, то ни за что бы не согласился на прогулку по этой чертовой реке, - хрипло прошептал мне Ян. - Я сейчас возьму тебя на глазах у нашей изумленной публики.

- Ну уж нет. Думаю, на сегодня для них хватит представления. - Я оттолкнула от себя Яна, не переставая улыбаться, и повернулась к нему спиной. - Лучше наслаждайся вместе со мной видом ночной столицы.

- Твоя ночная столица мне далеко не так интересен, как ты, - ответил он, снова придавливая меня к перилам.

Крепкие руки обхватили бедра и стиснули их. Теплое дыхание пробежало по шее, переполошив всех мурашек. Но вообще-то, я сегодня не собиралась с Яном заходить так далеко. Я рассчитывала получить от него хорошую компанию и кровь, много крови. Но не секс, а уж тем более не это странное подобие каких-то отношений. И хоть сложно было не признаться себе, что мне льстило и нравилось его влечение, я больше была склонна к мысли, что Ян чем-то напоминает мне Эдуарда. Они оба слишком требовательны, а я слишком плохо воспринимала, когда на меня давят и не дают над собой власти. Я очень часто сама себе противоречила в своих желаниях, требуя той золотой середины, которая была бы для меня идеалом. Но это золото было непомерной роскошью для любого. Так что я решила сегодня насладиться тем, что у меня есть, и быть такой, какой я хотела быть сейчас.

Неожиданно отстранившись, Ян не стал ни о чем спрашивать, а тем более получать какое-то согласие, он просто взял меня за руку и потащил обратно на пирс.

- Эй, скажи хотя бы, куда ты меня ведешь?

- В гостиницу Рэдисон.

- Фу, как банально, - фыркнула я с усмешкой.

- Банально? Банально будет до тех пор, пока мы не зайдем в номер, я тебе обещаю.

И Ян не соврал.

Он заказал номер на одном из верхних этажей, где мы даже не дошли до кровати. Не прекращая терзать мои губы, он вывел меня на балкон и развернул лицом к городу.

- Ты хотела наслаждаться видом ночной столицы? - спросил Ян, расстегивая молнию на моем платье.

Ох, черт! Разве, можно было сопротивляться такому напору и такой находчивости?

Мягкий шелк упал к ногам, и рука Яна сжала в кулаке ажурный кусочек ткани, который на мне остался. Какой, к черту, вид? Я вцепилась в перила балкона, давясь слюной от нехватки его крови в этот момент. Не секс сейчас был главным моим голодом и целью.

Хотя, Ян настойчиво менял приоритеты.

Ткань затрещала, больно врезаясь в кожу. Но эта боль уже воспринималась как нечто приятное, со сладким удовольствием на окончаниях каждого нерва. Кусочек ажура полетел через перила, и я тут же поймала запястье Яна, желая скорее вцепиться в него зубами. Я даже успела открыла рот, обнажая клыки, но Ян вывернул руку, перехватывая мое запястье.

- Нет, Марго. - По моей щеке пробежало горячее дыхание. - В этот раз все будет по-другому - сначала секс, потом кровь, и никакие возражения я не принимаю.

Я заныла, озвучивая свое недовольство. Но только Яну было все равно, что я думала по этому поводу. Его губы заскользили по моему плечу, пока руки стиснули грудь в ладонях, зажимая чувствительные точки между пальцами. Я выгнула спину, вдавливая себя в его напряженный пах, и Ян зарычал, заканчивая рык ноющим стоном.

- Дай мне крови, Ян, и этой ночью я позволю тебе все, что захочешь.

- Я и так могу взять все сам.

- Ошибаешься, если я на тебя обижусь, тебе это не понравится, - произнесла я, как и в прошлый раз резко понижая температуру телу.

Громко рыкнув, Ян отскочил назад, вызывая у меня победную улыбку. Он выругался и ушел с балкона, делая круг по центру комнаты со сжатыми кулаками, и при этом, продолжая так сексуально ругаться...

- Твою мать, Марго! Опять ты это делаешь!

Волк снова разозлился, выглядывая на меня из глубины его солнечных глаз. Повернувшись к нему лицом, я облокотилась спиной о перила балкона, принимая соблазнительную позу, и поманила его пальчиком:

- Крови, Ян...

Он медленно подошел и встал вплотную, обжигая своим янтарем с темными всполохами злости и неудовлетворенного желания. Продолжая ему невинно улыбаться, я подалась ближе, теплыми губами целуя горячую щеку. От аромата его крови даже челюсть заныла. Оставляя дорожку из поцелуев, я осторожно опускалась к сладкой жилке на шее, при этом дразняще расстегивая пуговицы на его рубашке и ласково задевая кожу пальцами. Ткань свободно сползла с его плеч и упала рядом с моим платьем. И только я снова собралась вонзить в него свои зубки, как Ян перехватил мой подбородок и вцепился губами в рот. И он специально натыкался на мои клыки, заполняя глотку вкусом его крови и приправляя поцелуй неповторимой ноткой.

Но этого было так недостаточно... всего было недостаточно.

И уже я, обхватив его лицо руками, пожирала его губы, его кровь, его страсть... начиная сгорать от нетерпения почувствовать его в себе, а себя в нем. В конце концов, он был тем мужчиной, которого я выбрала на эту важную для меня ночь. Так почему бы, не получить всего сполна?

Но когда я потянулась к ремню на его джинсах, он уже оказался расстегнут, как и сами джинсы.

- О-о-о... - пропела я ему в губы, надавив ладонью на его плоть.

Ян дернулся, убирая от себя мою руку.

- Аккуратнее с этим, Маргарита, я не железный.

И он так резко развернул меня спиной к себе, что голова пошла кругом. Пришлось снова вцепиться в перила. А заставив выгнуть спину, он ворвалась в меня вместе с горячим потоком необъятного удовольствия, разбивая все мысли на бессвязные осколки, помогая забыть обо всем на свете... И заглушая первый стон, Ян закрыл мне рот ладонью, подсовывая к нему ароматное запястье...

Восход

Ночь подходила к концу, душа меня слабостью. Эта ночь была для меня важной, потому что была... последней.

Серафим уже перестал надрываться криком в моем сознании, требуя, чтобы я вернулась. Возвращаться самой мне было слишком поздно. Вот-вот на горизонте появится солнце. Поэтому сейчас он требовал, чтобы я оставалась на месте. Серафим, который не спал днем, сейчас ехал за мной сам.

Но если я захочу, он не успеет...

Главное было, успеть мне самой.

До самого конца я лежала в кровати с Яном, поглаживая его безмятежное лицо. Он спал, или скорее пребывал без сознания. Пользуясь его эйфорией, я едва не осушила его. Но он был оборотнем, он обязательно поправится. И поцеловав его в бледные и прохладные губы, я встала с кровати, надела свое платье и вышла из номера. Без мыслей, без раздумий, без страха, просто настроившись на достижение цели, и тратя все силы на то, чтобы удерживать свои щиты и не позволять чужим голосам орать в моей голове. Пробиться удавалось одному Серафиму. Я ожидала от него подобной... паники, но даже не думала, что она будет настолько... сильной.

"Марго, оставайся в номере, заклинаю..."

Я слушала и молчала, уверенно поднимаясь на крышу здания.

"Марго, не вздумай этого делать! Ты слышишь меня!?"

Он орал, догадываясь о моих намерениях, и понимая, что в этот раз ему ничего не удастся предпринять. И лишь его голос заставлял меня чувствовать себя эгоистичной дрянью. Я снова всех бросала, но в этот раз без шанса на возвращение. Мой план удался, и я почти добилась последнего, чего теперь хотела - смерти... тишины и покоя, без чувств и метаний.

Это был мой выбор, и никто не смел лишать меня этого выбора.

Когда я поднялась на крышу, на небо уже наползал рассвет. От рассеянных далеких лучей слегла пощипывало кожу, и горло перехватило от первого вдоха надвигающегося жара.

"Марго!" - снова заорал Серафим.

"Прости..." - бросила я ему в ответ. - "Но это мое решение..."

Я надеялась, что кровь Яна поможет мне продержаться как можно дольше. Ведь я так давно не видела рассвета...

И широко распахнутыми глазами я посмотрела на горизонт. О, это было истинное великолепие, от которого захватывало дух. Это даже не поддавалось описанию, это нужно было видеть, и видеть именно так, как видела я, как в первый раз. И это зрелище стоило последнего взгляда, пусть даже дышать было невозможно, и кожу начинало все сильнее жечь. Я пыталась ни о чем не думать, даже о том, что сейчас делаю. Да и сложно было соображать, взирая на всполохи ярких красок. Я пыталась думать лишь о том, что меня ждало впереди.

Начавшись легким пощипыванием, боль становилась все неистовее... Но черт! Я хотела видеть горизонт до последнего мига. Инстинкт так и подмывал куда-нибудь спрятаться. Но я не уходила. "Терпи, терпи дорогая" - говорила сама себе. - "Осталось совсем чуть-чуть..."

Я прищурилась, заслонившись рукой от первых лучей. Я все равно собиралась смотреть до конца, пока хватит сил стоять и быть в сознании, которое вот-вот было готово меня предать.

Липкое ощущение страха поползло под кожей, которая уже начинала дымиться...

И смотреть становилось совсем невозможно...

Но на последний миг заставив себя открыть глаза, я изумилась, ожидая увидеть совсем не то, что видела. Передо мной оказалось до боли знакомое лицо из прошлой жизни... и зеленые глаза хмуро смотрели на меня...

Но... но это невозможно! Этот человек уже давно мертв...

И в первую секунду решив, что брежу, я все-таки на хриплом выдохе успела произнести его имя:

- Александр?..

Content

Ринка Кейт
Страсть Маргариты

Спустя месяц...

Первая новость

Нападение

На пути соблазна

Очередное сновидение

...как во сне

Ежегодный прием

Воробьевы горы

В плену голода

Реакция

Вопрос-ответ

Эдуард

Маленькое откровение

Слезы

Серафим

В гневе

Танго втроем

Роберт?..

Первый удар

Стресс

В объятьях смерти

Второй удар

Подарок

День Великого Решения

Последний вечер

Восход