Дубянский Сергей

Бизнес-леди и ее дочь

Сергей Дубянский

Бизнес-леди и ее дочь

Людмила Федоровна закончила объявлять обладателей двоек и троек, поэтому Даша наконец-то расслабилась. На пятерку она не рассчитывала, а четверка ее устраивала полностью. Ожидая конца урока, она уставилась в окно, где по небу плыли облака, напоминавшие, то странных животных, то фантастические замки, то еще что-то не имевшее названия, но очень красивое. …Эх, был бы фотик – такие клёвые снимки можно сделать!.. Но фотика у нее не было, и, чтоб не расстраиваться, Даша снова повернулась к математичке, продолжавшей занудным голосом:

– …Ефремов – четыре. Решил все правильно, но слишком много исправлений. Артем, это ж городская контрольная работа – неужели нельзя сначала прорешать все в черновике, а потом переписать? Времени ж было достаточно.

– Можно, – послышался голос с предпоследней парты, – Людмила Федоровна, а на фига? Мне четверки хватит.

– Тебе, конечно, хватит! – взорвалась учительница, – но надо заботиться не только о своих ничтожных амбициях, а и о школе в целом! Вы ж взрослые люди! Седьмой класс, как-никак! Пора соображать – чем выше будет процент успеваемости, тем больше нам выделят финансирование! Или ты не хочешь, чтоб, например, в кабинете химии появилось новое оборудование?

– А на фига? – прошептал Павлик Грошев; но прошептал так, чтоб слышали все.

Вырасти до неприличия, смешку, зародившемуся на задних партах, учительница не позволила.

– Тебе, Грошев, все «на фига»! Я понимаю – тебе б какой-никакой аттестат получить, пока не загремел в колонию!

– Людмила Федоровна, – Грошев расплылся в улыбке, – а после аттестата я по возрасту для колонии не подойду. Тогда в реальную тюрягу, – и тут класс все-таки засмеялся, предпочтя авторитет Грошева авторитету учительницы.

Дело в том, что Павлик состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних, и хотя в школе он никому ничего плохого не делал, но слухи ходили самые разные, и его побаивались. Не все, конечно – было два человека, если не друживших с ним, то, по крайней мере, державшихся на равных: здоровый Олег Мартынов, который три года тренировался в «Золотых перчатках» и даже участвовал в первенстве области по боксу в своей возрастной группе, и Артем Ефремов, высокий, хорошо сложенный – он занимался баскетболом в секции при местном «Динамо». Когда «детские» динамовцы играли на первенство города, весь класс ходил за него болеть; команда, правда, проиграла, но Артем был лучше всех!

– Так, закончили веселье! – Людмила Федоровна взяла предпоследний листок, отмеченный штампом департамента образования, – Вика Артемьева – четыре. Ошибка в примере, хотя мы таких примеров миллион перерешали. И вот, – она гордо встряхнула последним листком – единственная отличная работа!

Даша завертела головой, пытаясь сообразить, чью фамилию пропустила, но учительница, смотрела на нее и улыбалась, что, вообще, случалось крайне редко.

– Это работа Даши Скворцовой! Честно говоря, Даш, не ожидала, но ты меня очень порадовала.

– Ну, ты, блин, даешь! – восторженно прошептала лучшая Дашина подруга и, заодно, соседка по парте, Настя Малышева.

Сначала Даша не поверила, но не могла ж Людмила Федоровна так глупо шутить? И ошибиться не могла – приглядевшись, Даша узнала свой заваленный вправо почерк.

– Молодец. Если будешь так стараться, то можешь и до пятерки в четверти дотянуть.

– А на фига? – громко прошептал Грошев, но на этот раз желаемой реакции не последовало, так как все знали – для Даши успеваемость, особенно по математике, имела большое значение.

Нет, за плохие оценки ее не наказывали и даже особо не ругали, но от них впрямую зависело материальное благополучие. Например, Даша тут же решила, что сегодняшняя пятерка вполне тянет на МР-3 плеер, который ей никак не удавалось заслужить с самого начала учебного года. …А уж если вытянуть четверть на пятерку, то можно вести речь и о смартфоне; типа такого, как у Наташки Гороховой…

Засмеялся Грошевской шутке только Костя Кручинин, но для него в этой жизни не существовало ничего серьезного, поэтому смеялся он по любому поводу.

Учительница положила Дашину работу в общую стопку, и в это время прозвенел звонок.

– Дашка, могла б дать списать, – заметил Вадик Орлов, сидевший, как раз, позади Даши.

– А ты просил?

– А ты б дала? Блин, или ты всем даешь, кто просит?

– Дурак, – Даша стукнула его, но Орлов, как ни в чем ни бывало, помчался к двери. Разговор был шуточным, потому что больше тройки Вадику не требовалось, а, насчет другого значения слова «даешь», так Даше он совсем не нравился.

Ей, вообще, пока еще никто не нравился так, чтоб даже подолгу думать о нем с замиранием сердца, не говоря уж о чем-то большем! Хотя кандидат имелся. Многие девчонки ей даже завидовали и не понимали, чего она «кобенится», вырываясь от Артема Ефремова, когда тот обнимал ее, норовя сжать грудь, которая, правда, пока лишь угадывалась по наличию лифчика.

Из школы Даша, как обычно, вышла с Настей. Правда, после Настиного двора Даше еще требовалось обогнуть Торгово-Развлекательный Центр, перейти проспект, пересечь соседний двор, и только тогда она оказывалась дома.

Слушая в Настиной интерпретации вчерашнюю серию «Папиных дочек» и безуспешно примеряя их переживания на себя, Даша не заметила, как они дошли до ТРЦ.

– Слушай, – Настя остановилась, – может, в киношку зарулим? У тебя деньги есть?

– Дома есть. Только в шесть мать придет – ругаться будет, что без разрешения.

– Так, спроси разрешение. Ты ж сегодня отличница.

Даша достала телефон и услышав знакомый голос, хитро начала издалека:

– Мам, нам результаты городской контрольной объявили. У меня единственная в классе пятерка!

– Ты умница, Дашуль, – слова были хорошими, но голос звучал слишком серьезно. Впрочем, Даша давно привыкла к тому, что главное для матери, работа, а оценки дочери – это лишь крохотный ветерок, способный чуть качнуть настроение в ту или другую сторону.

– Мам, можно мы с Настей в кино сходим?

– А уроки ты когда собираешься делать? Для кино есть выходные – вот, и сх о дите, чем болтаться во дворе. Согласна?

– Согласна, – вздохнув, Даша убрала телефон, – облом. Сказала, в выходные сх о дите.

– Суровая она у тебя. Да если б я своим такую пятерку выкатила, они б передо мной на ушах стояли.

– А у меня, вот так… Ладно, Насть, пока. До завтра.

Дальше Даша пошла одна. Настроение сразу испортилось, но не настолько, чтоб расплакаться, ведь ничего неожиданного не произошло. Наоборот, было б удивительно, если б мать сказала – Конечно, дочка, иди! Ты заслужила!.. Так мог бы сказать отец, но он ушел от них еще шесть лет назад. Сначала Даше было ужасно жалко, потому что папа был добрым и веселым, но мать объяснила – что ни делается, все к лучшему. Дашу, он-де, воспитывал неправильно, зарабатывал мало, ни к чему не стремился, имел друзей-алкашей, с которыми вечно пропадал в гараже (хотя Даша не помнила, чтоб он возвращался пьяным или с «алкашами»).

Постепенно, по мере того, как образ отца стирался в памяти, Даша и сама стала думать, что, скоре всего, мать права, а выяснить истину уже не представлялось возможным – отец женился на другой женщине и уехал в другой город. Даша даже не знала в какой именно – мать этого не говорила, от алиментов отказалась сразу после развода; в Интернете Даша его тоже не нашла. В общем, в конце концов, она решила, что, возможно, никакого отца и не было, а, значит, режим, благодаря которому в дальнейшем, она должна «стать человеком», существовал всегда – остальное, лишь детские фантазии.

Согласно режима, по-настоящему отдыхала она в выходные. В остальные дни ей разрешалось гулять, только после того, как сделаны все уроки; причем, по средам к ним добавлялась уборка квартиры, а по пятницам – мытье пола на кухне. Последние пункты именовались «хозяйка растет», так как, кроме приготовления еды (этого она Даше пока не доверяла), мать зарабатывала деньги. Она вела бухучет в одном большом предприятии, где у нее имелся кабинет и две помощницы, и еще в нескольких мелких фирмах, из-за чего убирать в ее комнате было сложно – везде лежали разноцветные папки, перекладывать которые запрещалось. Даша их и не перекладывала, но заглядывая из любопытства, видела цифры с дополнением «руб.», завораживавшие наивное детское воображение.

Тем не менее, в будущем становиться бухгалтером Даша не хотела; «моделью» или даже «мисс чего-нибудь», как многие девчонки, тоже – мать успела внушить ей, что все это случайно и недолговечно, а в жизни нужен фундамент, основанием которого, естественно, служат заработанные трудом и знаниями, деньги.

Даша соглашалась, что, чем больше денег, тем лучше жизнь, но никак не могла уловить логику, по которой мать их тратила. Например, то, что она ездила не на «бюджетном» «Рено», а на небольшом черном «Лексусе» было нормально и правильно. Так же нормально и правильно каждое лето они летали к морю, причем, то на Бали, то в Доминикану, ибо Турцию и Египет мать считала «отстоем». Еще Даша могла позвать на день рождения хоть весь класс, и под это мероприятие легко снимался целый зал в «Макдональдсе»! А, вот, паршивый плеер приходилось зарабатывать оценками.

А чем у нее плохие оценки? С начала года ни одной двойки! Тройки, конечно, встречались, но она ж пока и не просила смартфон или, тем более, свою голубую мечту – профессиональный фотоаппарат! Где тут логика? Обладать этими вещами Даше ж хотелось гораздо больше, чем раз в году кормить всех гамбургерами и напоить колой!.. А по деньгам получалось практически одинаково.

Не понимала Даша не только отношения к деньгам, но и ко многому другому; например, к супу. Она его терпеть не могла, но режим предписывал обязательно съедать суп каждый день. Мать даже варила его специально, и у Даши не хватало совести спускать плод столь трогательной заботы в унитаз или забывать убрать в холодильник, чтоб тот прокис.

…Блин, – думала она, – если суп – такое классное средство от язвы и гастрита, то его давно должны делать в таблетках и продавать в аптеке, как другие лекарства!.. Не понимаю.

Еще не понимаю, почему та же Настя со своими круглыми тройками может идти в кино в любой день, а я нет? Почему Гороховой все покупают просто потому, что у ее отца куча бабла, а я должна, и учиться, и слушаться, и помогать, а все равно получаю в год по чайной ложке, хотя не думаю, что у матери сильно меньше денег. Это она какая-то не такая или, может, я чего-то не догоняю?..
Съев злополучный суп и вымыв посуду, включая ту, что осталась от завтрака, Даша села за уроки, чтоб вечером хоть на часок вырваться на улицу, где режим переставал действовать – там торжествовал экспромт; не всегда веселый, а иногда просто скучный, но все-таки экспромт, под названием «жизнь».
Мать пришла, как всегда, в шесть. Порой Даше начинало казаться, что даже время стояния в пробках у нее строго рассчитано и учтено. Встречать друг друга не являлось семейной традицией, поэтому Даша продолжала корпеть над химическими формулами, когда мать сама заглянула в комнату.

– Трудишься?

– Ага, – Даша подняла голову, – заканчиваю химию и останется одна история.

– А ее-то чего учить? – искренне удивилась мать, – раз прочитала и мели языком хоть весь урок. Учить надо математику, английский; еще физику-химию для полноценного развития… ты ж не собираешься стать каким-нибудь учителем или врачом с копеечной зарплатой?

Год назад Даша выбрала себе профессию, только боялась сказать о ней – вдруг фотокорреспондент, в понимании матери, такая же фигня, как и остальное, напрямую не связанное с финансами? Причем, Даша представляла себя не на модных показах, щелкающей вспышкой из-под подиума, а рядом с какими-нибудь повстанцами, с рваным обгоревшим флагом неизвестной страны, под свистом пуль. Правда, реально она еще не пробовала хоть чуть-чуть рисковать, но почему-то была уверена, что способна, и риск ей обязательно понравится.

– Врачом и учителем не собираюсь, – призналась она честно.

– Значит, учи такие науки, чтоб потом заниматься бизнесом. Деньги – это свобода, исполнение любых желаний. Ты согласна?

– Да, мам. Когда закончу уроки, можно пойти, погулять?

Мать сначала взяла дневник, увидела там четверку по русскому языку и улыбнулась.

– Можно, конечно. Только там дождь.

– Вроде ж, не было, – протянув руку, Даша сдвинула штору – по стеклу оказались рассеяны мелкие капли, а небо буквально за пару часов потемнело, – ну, и ладно, – она вздохнула, решив, что гулять в Интернете ничем не хуже. Просто на улице было спокойнее, ведь дома в любой момент могло появиться задание, требующее мгновенного исполнения.

За ужином мать долго рассказывала, какие идиоты окружают ее на работе (видимо, чтоб Даша ни стала такой же), а потом спросила:

– А у тебя что интересного?

Даша решила, что школьный быт, в глазах матери, тоже будет выглядеть общением с идиотами, поэтому ответила:

– Ничего. Ну, если только результаты контрольной – я тебе по телефону говорила.

– Дашуль, я всегда знала, что ты умная, способная девочка, и когда хочешь, можешь…

– Мам, – Даша не стала до конца выслушивать то, что ей повторялось ежедневно, – а как поживает мой плеер?

– Он поживает хорошо, – мать засмеялась, – ты с моделью определилась?

– Нет. Они ж появляются новые и новые.

– Вот, выбери, и в воскресенье сходим, купим.

– Правда?!.. – Даша обрадовалась, что все произошло так легко и просто; наверное, Наташка Горохова так же подходит к отцу, и тот с улыбкой отвечает: – Выбери и сходим, купим. Только там это происходит по Наташкиному желанию, а здесь по каким-то непонятным «заслугам».

– Дашуль, – мать совсем нестрого насупила брови, – что значит – правда? Напомни мне, пожалуйста, был ли хоть один случай, чтоб я что-то пообещала и не сделала?

Даша сделала вид, что задумалась, хотя прекрасно знала, что ничего подобного не вспомнит, и потом сказала твердое, нет.

– Вот, видишь, – мать встала, – вымой, пожалуйста, посуду и, как доделаешь уроки, отдыхай. А мне, извини, надо работать.

Нельзя сказать, что Даша была счастлива, ведь плеер – это не повод для такого огромного чувства, но все-таки она осталась довольна, что не зря убила три дня на подготовку к контрольной.

Закончив с посудой, она снова выглянула в окно – дождь продолжался, сбивая с деревьев желтевшие листья, а мимо подъезда, взрывая осеннюю тоску, двигались два ярких зонтика, красный и желтый, словно возвращая лето. …Блин, ну, где мой фотик!.. Почему меня мать воспитывает так по-дурацки? Я что, самая плохая?..

Чтоб не расстраиваться, Даша наглухо задернула шторы и включила компьютер. …Да пошла эта история на фиг! Раз мать говорит, что ее можно не учить, то и не буду!..
На экране сразу открылось много неинтересной взрослой информации, заключенной в короткие строчки анонсов – где-то рухнул многоэтажный дом, террористы взорвали заминированный автомобиль, на биржах обвалились акции, семиклассница выбросилась с десятого этажа. …Блин, дура,  – сходу отметила Даша, – вот, из-за чего можно кидануться?.. Ей что, совсем не на что было есть? Или нечего надеть?.. Сколько ж все-таки на свете дебилов!.. Она с радостью перешла в «Одноклассники», где ничего не рушилось, не взрывалось, никто ниоткуда не прыгал; даже не шел противный дождь, а всегда было тепло, уютно и ждала куча неизвестных друзей.
К утру дождь закончился, зато похолодало, и мать сказала, что пора надеть ветровку. В остальном, наступившая среда в точности повторяла прошедший вторник и, скорее всего, будущий четверг. Даша даже подумала, что режим, который для нее определен, правильный, потому что все в жизни протекает одинаково, и к этому надо привыкать с детства, чтоб не питать никаких иллюзий, а потом не испытывать разочарований.

По дороге в школу, глядя на наступавшую осень, Даша думала эту ужасную мысль, постепенно доводя ее до абсурда. Единственное, что мешало абсурду стать абсолютным, было воспоминание о плеере, который ей купят в воскресенье.

В таком настроении поднявшись в класс, Даша увидела, что ребята окружили Наташку Горохову, и та им что-то увлеченно рассказывала. Это был редкий случай – Наташку в классе не особо любили, потому что школа была самой обычной, и родители у всех были самыми обычными, а ее отец слыл почти олигархом. Почему он не определил дочь в элитное заведение, не понимал никто, пока однажды Артем Ефремов случайно не подслушал разговор химички с их классным руководителем, Ларисой Ивановной. Знаешь, Лар, – сказала химичка, которая была лет на пятнадцать старше Ларисы Ивановны, – я сегодня общалась с Гороховым-старшим – мне кажется, ему нравится выглядеть полубогом, которому завидует вся наша серая масса.

Если так, то все сразу встало на свои места, но даже это объяснение не изменило отношение к самой Наташке.

Выяснить лично, в чем заключался внезапный интерес, Даше помешал звонок, поэтому она спросила Настю, вернувшуюся из окружавшей Горохову суматохи.

– Такой классный планшет отец Наташке купил! – Настин голос звучал восторженно, – ноутбук со смартфоном – два в одном; камеры, тыловая и фронтальная; Wi-Fi, 3G, дисплей здоровущий… – Настя замолчала, так как вошла химичка и пришлось встать. А потом начался урок.

…Блин, про плеер даже говорить не буду, – решила Даша, – дура, чему радовалась – тут, вон, что покупают, и просто так ведь! Учится она не лучше меня – четверки с тройками вперемежку… и, вообще, корова!..

В принципе, «коровой» Наташа ни была – просто пухленькая девочка с «не спичечными» ногами, круглой попкой и, в отличие от многих одноклассниц, четко обозначившейся грудью; да и личико у нее было симпатичным.

…Зачем, вот, она приперла планшет в школу? Да повыделываться – больше он тут, на фиг, не нужен!..

– Скворцова! – строгий голос химички вернул Дашу к действительности, – о чем я сейчас говорила?

– О… – покраснев, Даша встала, но сориентировалась быстро, прочтя тему на доске, – о соединениях железа.

– Молодец, – учительница тоже оглянулась на доску, – читать умеешь. Только на уроке, Скворцова, работать надо, а ты, по глазам вижу, летаешь где-то в облаках. Садись и слушай.

Даша села, пытаясь уцепиться за фразу, с которой продолжилось объяснение материала; вообще, в данный момент думать о химии ей было даже приятнее, чем изводить себя сравнением с Гороховой.

Пятиминутных перемен хватало лишь на то, чтоб перейти из одного кабинета в другой, а, вот, на большом перерыве интерес к планшету возродился, и когда Даша с Настей вернулись из столовой, вокруг Гороховой, опять толпился народ.

– Все, Наташка теперь самая крутая, – засмеялась Настя, – пойдем, тоже глянем.

Оказывается, в планшете имелся даже GPS-навигатор, и Наташка, с радостью демонстрируя возможности новой игрушки, прокладывала всем желающим кратчайшие пути в любую точку города. Кто-то попутно интересовался типом процессора, кто-то объемом памяти, а Даша спросила:

– Наташ, а сколько он стоит?

– Сорок штук! – гордо ответила та.

– Не хило, – Артем, оказавшийся тут же, даже присвистнул, а Даша подумала: …И что? Мать запросто может мне купить! Только ведь не купит…

Отойдя, она в одиночестве уселась за парту. …А, вот, взять и уронить его – случайно, так. Что тогда с Гороховой будет?.. Блин, связываться неохота – она сразу ж к Ларисе побежит жаловаться; папашка ее, небось, подключится… а, может, и не подключится – не думаю, что он разрешал таскать его в школу – тут же и спереть могут… Хотя какое мне дело до ее планшета? Я фотик хочу, блин!..
Даша отвернулась, разглядывая портреты великих русских писателей, равнодушно взиравшие со стены – в их время не было ни планшетов, ни достойных фотиков…

* * *

До того, как память выдаст массу общеизвестных способов решения конкретной проблемы, испуганное сознание рождает отчаянную, совершенно невозможную идею, неизменно попадая в глухой тупик. Так и Даша внезапно решила, что неплохо б обратиться к Богу, но не представляла, как это делается.

Нет, в кино-то она видела, что молиться – это значит, креститься и шептать какие-то слова, но, вот, какие, чтоб Бог соизволил помочь? …И, вообще, не факт, что он полезет в такое дело,  – подумала она, – дура, что на меня нашло? За каким хреном я сунула в рюкзак Наташкин планшет?.. Блин, я ж собиралась только спрятать его в классе, чтоб Горохова поистерила, а потом, общими усилиями, мы б его нашли, – вспомнила Даша свой глупый план, – чего я притащила его домой?.. Или уж когда мать нашла, надо было сказать, что, типа, подобрала на помойке, а я, дура – не знаю, откуда он.

Ну, правильно, она и решила, что мне его, либо подкинули, чтоб подставить, либо я его украла – у нее ж, блин, все всегда логично. То, что я, правда, сама не знаю, как это сделала, ей не понять. Пойдет теперь разбираться, кто я, лохушка или воровка. Пипец! Я ж вчера искала его вместе со всеми, и, как все, строила умную рожу, типа, не видела никакого планшета…

Надо как-то забрать его! Только как?.. И чего я сразу, как пришла, не выложила дневник? Идиотка, знаю ведь, что мать каждый день проверяет оценки!..

Вот, если б она завтра проспала и чертометом понеслась на работу! Потом, вечером я б ей выдала, типа, пацаны пошутили, пока я болтала с девками, а сегодня позвонили и попросили принести – я и принесла. Классный план! Жаль, у нас нет снотворного…

Даша лежала в постели, глядя в темный потолок широко открытыми глазами, а впереди была целая ночь.

…Если не удастся забрать, Наташка сразу развоняется, типа, я – воровка. Хотя народ, пожалуй, не поведется… ну, кроме Галки Саенко. Тут важнее, что дома будет. Мать накажет, точно, но как? Плеер не купит? Ладно, обходилась без него, и обойдусь. Если, вот, гулять по вечерам запретит, тогда хуже. А что делать, раз уж вляпалась по собственной дури… Интернет же она не отключит! Иначе, как я учиться буду?.. Короче, как-нибудь прорвемся…

Про Бога Даша больше не вспоминала, а повернувшись на бок, закрыла глаза. Простое и понятное «как-нибудь прорвемся» подействовало лучше любого снотворного.

Разбудили Дашу звуки с кухни.

…Не проспала ведь! Что ж она, блин, такая правильная? Никогда никуда не опаздывает, ничего не забывает… нет, нельзя быть такой!..

– Ты встаешь? – мать заглянула в комнату, – слушай, а Лариса Ивановна ваша когда приходит?

– Ой, мам, к самому звонку! – соврала Даша, еще надеясь на чудо, – и поболтать она, знаешь, как любит? Пока вы с ней проговорите, ты, точно, на работу опоздаешь.

– Не опоздаю, – мать улыбнулась, – там есть хитрая дорога, без пробок; я по ней часто езжу, так что не волнуйся. Просто это вопрос принципиальный – как планшет попал к тебе.

– Ну, и ладно, – потерянно вздохнув, Даша, согласно режима, отправилась в ванную. …Блин, даже дорогу просчитала! Не человек, а робот какой-то! И тут, как назло, первая – Ларискина физика, блин! То можно было б покружить ее до звонка – не стала ж она б выдергивать учителя с урока… Эх, а лучше б Лариса заболела!.. Кстати, она вчера чихала, – радостно вспомнила Даша, – чего ей приходить? Чтоб нас заражать?..

Детское сознание не в состоянии оценивать вероятность наступления события, и дело тут не в незнании высшей математики, а в изначально восторженном отношении к жизни, поэтому для Даши болезнь классного руководителя, мгновенно стала свершившимся фактом. Перескочив через ставший совсем не опасным визит матери, она принялась планировать, чем можно занять целых сорок пять свободных минут.

Пока она завтракала, одевалась, ехала в машине, и даже когда уже шла по коридору рядом с матерью, словно ледокол, рассекавшей стайки учеников, Даша была уверена, что Лариса Ивановна, действительно, заболела, поэтому когда та вышла из учительской в привычном коричневом костюме и с журналом под мышкой, просто остолбенела.

– Подожди здесь, – сказала мать строго и направилась навстречу учительнице.

Потом они отошли к окну; лица у обеих были серьезными и говорили они серьезно. Только тут Даша осознала, что чудес не бывает и делать на них хоть малейшую ставку нельзя; так же, как нельзя и надеяться на Бога. В голове возникла такая жуткая смесь страха и беззащитности, что она даже не могла вспомнить, с чего это ночью стала уверена в успешном разрешении ее реально дурацкого поступка.

Мать передала планшет Ларисе Ивановне, та сунула его в журнал и вместе они подошли к Даше.

– Идем, – приказала мать сухо, и Даша пошла, не решившись даже спросить, куда. Вся ее сущность, будто скатилась вниз, а мысли, наоборот, улетели вверх – получалось, что шла одна оболочка, именуемая телом.

Втроем они вошли в тут же притихший класс. Правда, звонка еще не было, поэтому никто не суетился, занимая места за партами. Все смотрели на незнакомую женщину, совершенно потерянную Дашу и с интересом ждали продолжения.

– Здравствуйте, ребята, – сказала Лариса Ивановна, – у нас случилось ЧП. Помните, у Наташи Гороховой пропал планшет?

Невнятный гул голосов подтвердил, что все об этом помнят.

– Так вот, загадочным образом он обнаружился у Даши Скворцовой. Наташ, это твой?

– Конечно! Дашка, значит, ты его сперла?

– Ничего я не сперла!

– Разумеется, нет, – Лариса Ивановна улыбнулась, – он сам запрыгнул к тебе в рюкзак и спрятался там, да?

По классу пробежал смешок, и, глядя в лица ребят, Даша подумала, что переоценила свое место в классной иерархии.

– Не запрыгнул, – она опустила голову, – но я не крала…

– Даш, как тебе не стыдно врать? – вздохнула учительница, – ребята, и что нам теперь делать?

– А давайте сдадим Дашку в детскую комнату! – весело предложил Грошев – ему, наверное, было скучно одному состоять там на учете. Все засмеялись, понимая, что предложение несерьезное, ибо в России своих ментам не сдают ни при каких обстоятельствах.

– Мы объявим ей бойкот до конца года! – крикнула Галка Саенко, всегда знавшая, что и в каких случаях надо кричать.

И это было уже реально. Даша представила, как привидением бродит среди сразу ставших бывшими, друзей; как Артем смотрит сквозь нее на других девчонок; как… как даже списать не у кого! Множество кошмаров слилось в огромный черный ком, и Даша заплакала.

– Я, правда, не хотела… ну, пожалуйста… как же я буду…

– Ребята, послушайте!

В классе сразу стало тихо. Услышав уверенный голос матери, Даша тоже подняла успевшее сделаться мокрым лицо.

– Ребята, что б не случалось в жизни, на ближайшие годы вы все равно останетесь единым коллективом. Вы все равно должны общаться, помогать друг другу и, поверьте, еще не известно, кто с кем будет дружить, а кто с кем враждовать к окончанию школы. Поэтому у меня есть встречное предложение – давайте обойдемся без бойкота. На первый раз, а я уверена, что он же и последний, вы прощаете Дашу, а я сама ее накажу.

– Чего, неделю в кино пускать не будете, да? – ехидно спросила Наташка, второй день пребывавшая в центре внимания и наконец-то ощутившая себя, «звездой».

– Причем здесь кино? – мать пожала плечами так, словно все были обязаны знать способы наказания четырнадцатилетних девочек, уличенных в краже, но поскольку класс молчал, ей пришлось пояснить, – за свой поступок Даша получит ремня.

– Круто, блин! – как всегда, засмеялся Кручинин.

Даша была в шоке. До этого ее даже шлепали так давно, что знала она об этом исключительно со слов матери, а самое страшное наказание, которое помнила, было стояние в углу в третьем классе, когда вместо того, чтоб убирать в комнате, она сбежала к подружке смотреть видик. Что такое ремень, Даша даже представить не могла; это было нечто из старинной жизни, которую они проходили по истории – да, тогда детей и даже некоторых взрослых, вроде, наказывали таким варварским способом. И, вот, мало того, что теперь этот ужас обещали ей, так еще и весь класс был в курсе!

– Мам, ты что, собираешься… – кровь бросилась Даше в лицо; было стыдно даже договаривать фразу до конца, и она уставилась на мать округлившимися глазами, в которых мгновенно высохли слезы, а остался только ужас.

– Собираюсь, а что? – мать недоуменно пожала плечами, – если все знают, что ты совершила, то пусть знают и как ты будешь наказана. Вы согласны, Лариса Ивановна?

Учительница, похоже, не была согласна, но, чтоб не ронять родительский авторитет, еле заметно кивнула.

– Так что? – мать снова обратилась к классу, – принимается?

– А чего, нормально, – ответил Олег Мартынов, физически самый сильный, что давало ему право отвечать за всех, и весело подмигнул, – Дашка, как завтра сидеть-то будешь?

Даша не знала, куда провалиться. Если б мать сразу не взяла ее за руку, она б, наверное, просто убежала и ревела со стыда в каком-нибудь темном углу до самого вечера.

– А я Вам не верю, – вдруг подала голос Наташка, – Вы свою дочку бить не будете. Поругаете, небось, и все. А у нас деньги потом начнут пропадать – они ж не планшет; их не отличишь…

– Да не воровка я! – закричала Даша в отчаянии.

– Врешь! А зачем спрашивала, сколько он стоит?

– Так! Хватит! – поскольку Лариса Ивановна продолжала бездействовать, мать, по праву единственного дееспособного взрослого, взяла правление в свои руки, – Наташ, поскольку украли твою вещь, то, как самое заинтересованное лицо, можешь вечером зайти и узнать, будет ли Даша наказана и как.

– Мам!! – такого унижения Даша не могла выдержать – она кинулась, пытаясь ударить мать свободной рукой, но та легко перехватила это движение, и Даше осталось лишь снова зареветь.

– Конечно, зайду, – Наташка довольно ухмыльнулась, но, поймав неодобрительный взгляд учительницы, демонстративно развернулась к ней, – а что такого?

– Все правильно, Наташ, заходи, – мать посмотрела на часы, – так, мне пора. Считаем, что мы договорились, и никаких бойкотов, – она отпустила дочь и вышла, ни с кем не прощаясь.

Почувствовав свободу, Даша чуть тоже не выскочила из класса, но вовремя сообразила, что мать не успела уйти, а чтоб скандал продолжался еще и в коридоре, на глазах у всей школы?.. Она рухнула за парту и закрыв лицо руками, зарыдала.

– Даш, – Лариса Ивановна погладила ее по голове, – лично я не сторонник таких методов, но если мама решила, ничего не сделаешь. Ты хоть расскажи, зачем украла этот чертов планшет?

– Я приколоться хотела… – слыша нормальное обращение, Даша убрала руки от лица.

Весь класс, собравшись вокруг, прислушивался к начавшемуся диалогу, ведь домашнее наказание, это одно, но им-то тоже требовалось выработать свою линию поведения.
– И в чем же прикол? – Лариса Ивановна присела рядом, но Даша молчала, не зная, как доступно объяснить учительнице, что это не справедливо, когда при одинаковых возможностях у Наташки есть все, а у нее ничего, – ты ж не клептоманка, чтоб бессмысленно брать чужое. Что-то ж ты планировала сделать с планшетом, или как?

– Да толкнуть она его планировала, – подсказал Грошев, лучше всех знакомый с миром спекулянтов и барыг, – у «жучков» он нормально стоит.

– Это правда, Даш? Тебе дома денег не дают?

– Дают… – Даша чувствовала, что голова ее раскалывается, и не от мыслей, а от воцарившейся пустоты. Она уже не знала вообще ничего, и продолжала реветь, размазывая слезы.

– Ладно, Даш, тебе надо успокоиться, хорошо подумать, а потом, надеюсь, ты нам все объяснишь, – посмотрев на часы, Лариса Ивановна встала, – урок у нас получился сорван, но ничего не поделаешь – в жизни случаются форс-мажоры. И все-таки, давайте, усаживайтесь. Кто-нибудь помнит прошлую тему?

Расселись все быстро, но тему никто не захотел вспомнить.

– Понятно, – Лариса Ивановна вздохнула, – давайте тогда в оставшееся время просто поговорим. Предлагайте – о чем?

Класс загудел. Лариса Ивановна, наверное, думала, что все взялись подыскивать тему, но Даша слышала, что, например, обсуждали сзади, Кручинин с Орловым:

– Блин, Дашкина мать – баба реальная, да? Только почему дома? Надо прямо в классе! – шептал Кручинин восторженно, – как я вчера порнуху в Интернете глядел – там старшеклассницу, симпотную, типа Ритки Хохловой из 11-го, училка накрыла с сигаретой и выпорола при всех. Прикинь, у нас бы Лариса с Катьки Журбиной трусы сняла и линейкой по голой жопе!..

– Да зачем?.. Катьку я б ее лучше трахнул…

– Кого? Она ж, дура! Я б трахнул Ритку Хохлову. Там, что ножки, что сиськи, что рожа!..

– Ага, так она тебе даст. Таких трахают только отличники…

Даша невольно слушала всю эту чушь, и радовалась, что даже таким дебилам ее кража совсем не интересна. Она перестала реветь, и в голову стали возвращаться мысли; пусть сумбурные, но уже подлежавшие выражению словами. К примеру, она подумала: …Вот, курить реально вредно, а я-то только прикололась. Может, мать все-таки передумает?.. Достав платочек, вытерла слезы, и видя происходящие изменения, Настя толкнула подругу под локоть.

– Даш, а, правда, чего ты с ним хотела сделать?

– Сама не знаю, – глубоко вздохнув, Даша проглотила последние слезинки, – я ведь не собиралась его красть, честно.

– Не, Наташку ты клево опустила, – Настя засмеялась, – о, небось, ей дома влетело, когда явилась без планшета. Так ей и надо!.. Даш, а тебя когда-нибудь били?

– Никогда.

– Меня тоже…

Разговор прервался, потому что Наташа подняла руку.

– Лариса Ивановна, Вы, вот, так на меня посмотрели – ну, когда я сказала, что хочу прийти к Скворцовой. Но Вы ж сами учили, что за свои поступки надо отвечать!

Зря она произнесла эту фразу, так как в русском человеке, живущему по принципу «авось, пронесет», она автоматически вызывает протест. Возникла пауза осмысления, когда слышно было, как Даша пару раз шмыгнула носом, и за это время в сознании многих произошел резкий поворот – наверное, они вспомнили поступки, отвечать за которые совсем не хотелось. И первым озвучил новое понимание ситуации Артем Ефремов.

– Слушай, Горохова! – крикнул он, – а ты всегда за все отвечаешь? Или это касается только других?

– Я всегда!

– Неужели? – оставив в покое Дашу, Настя обернулась, – а ну-ка дай тогда свой дневник!

– Зачем? – опешила Наташа, – не дам я тебе ничего! Кто ты такая? – она села, но тут уж заинтересовалась Лариса Ивановна.

– Насть, а что у нее в дневнике?

– А Вы, Ларис Ивановна, сами гляньте.

– Да я его каждый день вижу, – тем не менее, учительница взяла дневник, лежавший на парте; ей Наташа не могла помешать, и покраснев, опустила голову.

– Лариса Ивановна, – продолжала Настя, – Вы не эту неделю смотрите. Отверните назад. Помните, у нее трояк по русскому был? И где он? Вы смотрите-смотрите дальше – она у нас, вообще, типа, чуть не отличница!

Весь класс уставился на Наташку с тем же удивлением, с каким недавно взирал на Дашу. Ситуация, вообще, поменялась кардинально – теперь Наташка заревела.

– Но тут нигде, вроде, не подтерто… – Лариса Ивановна удивленно смотрела каждую страницу на свет.

– В том-то и фокус, – засмеялась Настя, – у нее два одинаковых дневника – этот и чистый. Она скрепки разгибает, страницу вынимает, а вставляет чистую и заполняет.

– Класс! – восхитился Грошев, знавший толк в аферах.

– Я тебе дам, класс! – Лариса Ивановна погрозила ему пальцем, – Наташ, это правда?

Но та лишь продолжала реветь, громче и громче.

– Что ж за день открытий такой! – вздохнула Лариса Ивановна, – одна, оказывается, ворует, другая подделывает документы… убийц хоть среди вас нету?

– Нету… – ответил нестройный хор.

– И то, слава богу, – Лариса Ивановна усмехнулась, – а тебе, Горохова, я напишу, чтоб завтра отец пришел в школу, – она взяла ручку, – и проверю…

– Не проверите, – покачала головой Настя, – она ж дома лист поменяет, а завтра, к уроку, обратно этот вставит. Она и с оценками раньше так делала, а потом поняла, что Вы назад не смотрите, и перестала дергаться.

– Да что ж у вас тут творится! – в сердцах Лариса Ивановна бросила ручку, – ладно, я найду способ, как с ним связаться.

И в это время прозвенел звонок. Все вскочили с мест, но Лариса Ивановна остановила неистовый порыв к свободе.

– Еще минуту внимания! Сейчас у вас физкультура, но Александра Петровича пока нет…

Если б отменили математику или русский, класс бы ответил дружным «ура!», а физкультура – это был не предмет, а так, веселуха, поэтому бурной реакции не последовало.

– …он судит городские соревнования по волейболу, так что появится, скорее всего, к концу урока. Но вы не расслабляйтесь. Переоденьтесь и занимайтесь сами. По школе не носиться! Мартынов, ты, как спортсмен, организуй занятия. Понятно?

– Понятно, – довольно улыбнулся Мартынов – наконец-то его реальная власть оказалась закреплена и юридически, пусть всего на какие-то сорок пять минут.

В коридоре девчонки сразу окружила Настю.

– Слушай, а ты как Горохову вычислила?

– Один раз сама видела, но обещала молчать. А если она так на Дашку наехала, то, на фиг, все обещания.

– Вот ведь тварь какая! – возмутилась Вика Артемьева, – теперь еще и Дашке влетит из-за ее гребанного планшета!

– А планшет-то причем? – вступилась Галка Саенко.

– Действительно, – подхватила Полинка Зуева, – это Горохова твоя, сука! Хотела, чтоб мы, типа, обзавидовались? Вот, хрен!.. Даш, а ты не бойся – жопа полдня поболит и пройдет…

– Ты-то откуда знаешь? – Настя смешно выпучила глаза.

– В книжке вычитала! – огрызнулась Полинка, но явно невпопад – она и книга с первого класса являлись антагонистами, поэтому все засмеялись. Вообще, почему-то всем стало весело.

…Как оно классно повернулось-то,  – подумала Даша, смеясь вместе с другими, – еще б с матерью договориться…

Прозвенел звонок, и девочки двинулись в раздевалку, где уже сидела Наташка, но никто ее будто не заметил.

– Вы скоро? – за дверью раздался громкий голос Мартынова, – девки, а то сам зайду! Сегодня я командир!

Конечно, никуда он не зашел, и девочки, не спеша, сами потянулись в зал.

– Горохова, принеси мяч, – скомандовал Олег Мартынов, как настоящий преподаватель.

Тренерская была открыта, и Наташа пошла. В другое время она б поспорила, почему это должна носить «всяким тут» мячи, но сейчас сложилась не та ситуация, чтоб качать права.

Она включила свет, но через минуту крикнула:

– А где он?

– Надо помочь, да, Олег? – Артем посмотрел на Мартынова, и тот благодушно махнул рукой.

– Валяйте. Я не против.

С Артемом пошел Павлик Грошев, а проходя мимо девчонок, Артем поманил и Дашу. Ничего не понимая, она тоже зашла в тесную комнатку с тусклой лампочкой.

– Закрой дверь, – скомандовал ей Артем.

– Вы чего? – увидев столько «помощников», Наташка испуганно прижалась к полкам с инвентарем.

– Догадайся, – Артем развернул ее к столу. Наташка завизжала, но стены, для тепла обитые толстым пенопластом, плохо пропускали звук. Еще она отчаянно брыкалась, повалив стул и рассыпав корзину с мусором.

– Неправильно ты, дядя Федор, бутерброд ешь. Смотри, как надо, – схватив Наташку за длинные волосы, Грошев прижал ее голову к столешнице. Тут же Артем одним движением сдернул с нее шорты, вместе с которыми сползли и трусы, обнажив совсем белую, в сравнении с загорелой спиной, попу.

– Что вы делаете! Гады! Отпустите! – Наташка вырывалась, но волосы оказались прочными, и Грошев держал их крепко.

– Правда, пацаны, вы чего, с ума сошли? – опешила Даша.

– Не ссы, – подмигнул Артем, – ее девственность, на фиг, никому не нужна, – он снял со стены одну из скакалок, с которыми занимались первоклашки, и сложил в несколько раз.

Наташка наконец сообразила, что с ней собираются делать.

– Ребята, не надо… – захныкала она, – если из-за Дашки – да я не пойду к ней, честное слово! Ну, отпустите, пожалуйста…

– Молодец, сообразила, – Артем обернулся, – Даш, решай – или все-таки надрать ей задницу? Так, на всякий случай.

Даша открыла рот; потом закрыла, поняв, что нежданно-негаданно обрела неограниченную власть над противной Гороховой. Ее так и подмывало крикнуть: – Конечно, надрать! Она даже подумала, что здорово б еще и сфоткать это на телефон, но ни с того ни с сего, вспомнила пафосную речь матери – дружбы с Гороховой она, конечно, не представляла даже в далеком будущем, но сработала привычка, что мать всегда права.

– Не надо, Тём. Пусть живет, – она махнула рукой.

– Ну, как скажешь, – Артем повесил скакалку на место, и тогда Грошев отпустил волосы. Наташка тут же натянула шорты, вытерла слезы.

– Даш, – по инерции она еще всхлипнула, – честное слово, я не пойду к тебе. Только вы никому не рассказывайте.

– О чем? Какая у тебя толстая жопа? – заржал бесцеремонный Грошев, но Артем конкретизировал ситуацию:

– Мы ничего не расскажем, но если будешь выделываться… – он покосился на связку разноцветных скакалок, – поняла?

– Поняла, – Наташка шмыгнула носом, – я пойду, да?

– Топай. И смотри у меня! – пригрозил Грошев.

Вся пунцовая, Наташка вышла из тренерской, а Артем достал мяч с самой верхней полки. …Класс! Горохова не придет!  – Даша чуть не прыгала от радости, – без нее, может, уболтаю мать – я ж, правда, не хотела ничего красть…
Когда они, втроем, появились в зале, Наташки там не было; с остальных уроков она тоже отпросилась, по причине, якобы, острой зубной боли, на которую, и учителя, и одноклассники списали ее жалкий вид с припухшими заплаканными глазами.
…Ай да, Тёмка! Это он за меня ее так!..  – мысль эта всплывала, наверное, сотый раз, и теперь, когда начался очередной урок, Даша смотрела в спину математички, выводившей на доске формулы, но они ее совершенно не интересовали. Мысль требовала анализа еще несуществующих, но, оказывается, вполне возможных чувств, и Даша с удовольствием занялась им. До конкретных выводов было далеко – за один день такие вопросы не решались, однако сама внутренняя дискуссия рождала какое-то новое состояние души.

Последним уроком была биология, где старушка Любовь Васильевна рассказывала о доминантных признаках фасоли, о скрещивании черных кроликов с белыми, и на этом благодатном фоне проводимый анализ обретал все более конкретные формы. Но тут прозвенел звонок.

Радостный сумбур, творившийся в голове, улетучился; недавние события потускнели рядом событиями грядущими, и Даша даже ушла одна, не дожидаясь Насти.
Зайдя домой, она первым делом посмотрела на часы. …Хорошо хоть, не среда – квартиру не драить, а то уже два, – внутри у нее все сжалось, – осталось четыре часа, блин! Надо срочно делать уроки – мать на это всегда ведется…
То, что ровно в шесть в замке повернулся ключ, было предсказуемо, и, тем не менее, Даша будто рухнула в пропасть. Ее охватил панический страх, победить который можно было только действием, а никак не ожиданием, и, вопреки традиции, Даша сама тихонько вышла из комнаты.

– Мам, я, правда, больше не буду… – кроме этой убогой фразы, ничего ей в голову так и не пришло.

– Надеюсь, – мать, как ни в чем ни бывало, разделась, разулась и направилась в ванную.

– Мам, я, честно, хотела приколоться! Ну, чтоб Наташка подергалась! Потом я б вернула!..

– Даш, – мать вытерла мокрые руки, – начнем с того, что если ты без спроса взяла чужую вещь, это уже квалифицируется, как кража. Собиралась ты ее вернуть или нет, суду неизвестно. По факту, например, ты принесла ее домой, и она преспокойно лежала в твоем рюкзаке. Во-вторых, что это за «прикол», если ты даже с друзьями им не поделилась? Наоборот, когда все искали планшет, врала, что ничего не видела, а потом врала мне, что не брала его. Согласись, это похоже совсем на другую версию.

– Согласна, – Даша вздохнула.

– А тогда какие вопросы? – мать открыла шкаф и из пяти висевших там ремней, выбрала тот, который обычно надевала с зеленой юбкой, – идем.

– Ну, мамочка!.. – прильнув к ее груди, Даша захныкала, – я никогда-никогда не буду! Честно!.. Ну, прости, пожалуйста!..

– А я разве говорила, что не прощу? – удивилась мать, – прощу, конечно. Но чтоб все сегодняшние слова до завтра не вылетели из твоей головы, ты должна быть наказана. Безнаказанность, Даш, ведет к кажущейся вседозволенности, а это скользкая дорожка, – она завела дочь в спальню, – раздевайся.

У Даши осталась последняя, призрачная надежда – возможно, если беспрекословно слушаться, то мать все-таки пожалеет ее; пусть не совсем – теперь это было понятно, но побьет как-нибудь несильно. Поэтому она молча сняла джинсы; как всегда аккуратно сложила их.

– Ложись.

Даша легла на живот, и почувствовала, как холодные руки аккуратно стягивают с нее трусики.

– Мамочка, не надо!.. Я буду хорошей!..

– Никто и не говорит, что сейчас ты плохая. Ты очень славная девочка, – положив трусики рядом с джинсами, мать намотала на руку ремень, оставив лишь нетерпеливо подрагивавший язык, – а наказана ты за конкретный поступок.

И тут Даше будто плеснули на ягодицы кипятком.

– Больно же! – она инстинктивно вскочила на колени.

– Ну-ка ложись! – мать подняла ремень.

Деваться было некуда, и вытерев кулачком слезы, Даша легла. «Кипяток» стал плескаться по ягодицам, с каждым разом делаясь все горячее. Даша вздрагивала, зарывшись лицом в мокрую подушку, но тут позвонили в дверь.

…Блин!  – внутри у Даши все оборвалось, – неужто эта тварь обманула и приперлась-таки?.. Не надо было ее жалеть…

Мать вышла, прикрыв за собой дверь, но возникший в коридоре голос, неожиданно оказался взрослым.

– Оль, а ты чего это расхаживаешь во все оружие?

Даже не видя гостью, Даша узнала Веру Васильевну, мать Ритки Хохловой. Жили Хохловы в соседнем доме, но с матерью она случайно познакомилась в налоговой инспекции. Вера Васильевна тоже работала бухгалтером; только, в отличие от матери, закончила какие-то ускоренные курсы, поэтому часто забегала за консультацией к профессионалу. Даше она не нравилась, но сейчас ее визит был просто счастьем!

– Что, Дашку воспитываешь? Тоже курит, небось?

– Да нет…

Но договорить матери Вера Васильевна не дала:

– А моя, представь, начала. Врала – мол, это подружки, а я только рядом стою… Месяц нас за нос водила, паршивка, пока я сама ее не застукала! Муж у меня вообще никогда не курил. Прикинь, он дальнобойщик, так даже напарника взял самого молодого, но, чтоб только некурящего. Вечером Ритка пришла; опять, значит, про подружек, а отец ей юбку задрал да как выпорол ремнем! Ей-богу, думала, на попе синяки останутся…

Даша на секунду забыла о собственных бедах и застыла с округлившимися глазами – она и представить не могла, что так можно наказывать почти взрослую девушку, самую красивую в школе; да еще за какое-то паршивое курение!

А Вера Васильевна тараторила без остановки:

– …и что ты думаешь? Сначала Ритка, конечно, психанула – целую неделю дулась, не разговаривала с нами, даже из дома собиралась уходить, но потом поняла, засранка, что тогда ей одна дорога – на панель, и никакой университет ей не светит. В итоге, Оль, слушается, как миленькая, и, насчет курева – тьфу, тьфу, тьфу. Может, конечно, маскироваться лучше стала, но вряд ли. Я к чему говорю – правильно ты все делаешь. Если моей, здоровой дуре, на пользу пошло, то твою-то только драть и надо – возраст у них такой, что слов не понимают…

– Вер, – мать воспользовалась секундной паузой, – а ты чего, собственно, пришла-то?

– Ой, Оль, я ж все о наболевшем! А пришла – отчет, вот, не могу свести. Глянь, пожалуйста, если не трудно. В принципе, это не срочно, но лучше б до конца недели.

– Завтра гляну. Там твои отчеты – три цифры.

– Оль, спасибо! Ты меня так всегда выручаешь! Следующий раз обязательно с шампанским приду.

Даша чувствовала, что, по мере приближения прощания, ее стало трясти, ведь если сопоставить курение с воровством, то ее сейчас ожидает такое, что представить страшно!

Хлопнула дверь, и мать вернулась в спальню.

– Слышала? Так что, мотай на ус. Это вы возвели Ритку в ранг «невозможной звезды»; ну, а она, естественно, и вознеслась до небес – кто ж откажется быть небожителем? Но всегда надо знать край, чтоб не падать больно. Ритка ваша, похоже, края не знает; а теперь ее спустили на землю, на ее законное место, и сразу она стала слушаться, курить бросила. Так часто бывает по жизни – тебе, например, кажется, что ты достиг заоблачных высот, в том же бизнесе, и можно плевать на налоговую, санитарных врачей, пожарников, а они приходят и враз ставят тебя на место, из миллионера делая нищим, – подойдя ближе, мать остановилась, – кстати, ты-то курить еще не надумала?

– Не, мам, – Даша решилась поднять голову, – у нас девчонки балуются, но мне даже сам дым не нравится.

– Это радует. Тогда вернемся к твоему поступку.

Даша напряглась; несчастная попа и так горела, поэтому она уже ненавидела и Горохову, и планшет, и себя за то, что просто взяла его в руки, но мать вдруг присела рядом.

– Ну как, прочувствовала, что бывает с девочками, которые не думают головой и потому творят глупости? Надеюсь, одного раза хватит и больше пороть тебя не придется.

– Прочувствовала, – Даша робко улыбнулась, не веря, что все так внезапно закончилось.

– А взрослых, за подобные вещи сажают в тюрьму. Но, если включать мозги, которые, кстати, у тебя совсем неплохие, то возникнет масса схем, по которым можно получать большие деньги, серьезно не нарушая закон. Это, Дашуль, называется, бизнес. Вот и прикинь, что лучше.

– Я уже прикинула, мам…

– Тогда одевайся, – мать собрала одежду и бросила на диван, – ты уроки сделала?

– Да! – Даша поспешно оделась.

– А то б! – засмеялась мать, убирая ремень в шкаф, – еще б ты уроки не сделала! Ужинать будешь?

– Не, мам. А за плеером мы в воскресенье пойдем?

– Конечно. Пятерку твою ведь никто не отменял.

– А можно я погуляю? – совсем уж обнаглела Даша.

– Иди, если уроки сделала.

Время возвращения они никогда не обговаривали – Даша и так знала, что не позже девяти должна быть дома.

Переодеваясь у зеркала, она из любопытства спустила трусики – попа была ярко красной, с выползавшими на худенькие бедра розовыми полосками. …Блин, еще хорошо отделалась,  – подумала она радостно, – даже плеер пойдем покупать!.. А, насчет бизнеса, чего она сказала? Это, типа, воровать надо, только с умом, что ли?.. Но разбирать непонятный тезис, в данный момент не было никакого желания.

– Мам, я ушла! – крикнула Даша, и едва спустившись вниз, достала телефон, – Настька, ты где?.. Ага, сейчас подгребу.

Проходя через соседний двор, Даша увидела смеющуюся с пацанами Ритку и попыталась составить иллюстрацию к рассказу Веры Васильевны, но картинка не складывалась.

…С другой стороны, а зачем Вере врать?.. Точняк, нет смысла… Блин, кто б мог подумать, что Ритку выдрали, как маленькую, из-за какой-то сигареты! Что б там мать ни говорила, все-таки она крутая… или не очень?..

Размышляя на эту тему, Даша перешла проспект, миновала ТРЦ, но едва увидела на дворовых качелях Настю, сосредоточенно тыкавшую в кнопки телефона, выкинула ненужную старшеклассницу из головы.

– Ой, Дашка! – Настя спрыгнула с качелей, – ты, блин, прям, вся довольная. Неужто пронесло?

– Ага, разбежалась. То ты мать не знаешь? У нее не сорвешься. Главное, простила; даже, видишь, отпустила гулять.

– А Горохова не приходила?

– Не-а, – Даша засмеялась, но объяснять почему, не стала.
– Все равно надо ей отомстить – это ведь из-за ее планшета тебе влетело, так? – Настя принялась изобретать сценарии «страшной» мести, пока Даша не спохватилась, что ей пора домой. Собственно, мстить никому она и не собиралась, радуясь, что ее «прикол» закончился так относительно благополучно.

* * *

Настя, как обычно, поднималась по еще пустой лестнице. Почему родители считали, что она постоянно опаздывает, никому не известно, но выпроваживали ее аж за сорок минут, хотя до школы она доходила за пятнадцать. В принципе, Настю это не напрягало, так как общаться с одноклассниками было приятнее – с ними можно было просто болтать, а родители лезли с расспросами и потом пытались обсуждать ее проблемы со своей взрослой точки зрения. Настя была не глупой девочкой, поэтому догадывалась, что так они пытались зафиксироваться в ее жизненном пространстве, куда вход для них становился все у же, ведь допускать их туда Настя не собиралась – что там делать продавщице и охраннику? У нее имелись другие ориентиры.

Когда Настя добралась до третьего этажа, ее окликнула Лариса Ивановна, и пришлось спуститься на целый пролет.

– Насть, ты ж с Дашей Скворцовой дружишь. Не знаешь, Горохова все-таки пошла к ней? Это ж такое унижение…

– Знаю. Не пошла.

– Ты, молодец, – учительница облегченно вздохнула, с чего-то решив, что Настя причастно к этому, – а я всю ночь переживала. Наверное, не стоило устраивать такое судилище, да еще при ее матери, да, Насть?

– Конечно. Тем более, она ж ничего плохого не хотела – просто поставить Горохову на место. Знаете, как она всегда выделывается своим барахлом? А Дашке обидно. У меня, допустим, семья не богатая, а у нее мать зарабатывает прилично – ей тот планшет купить, раз плюнуть. Но Вы ж видели, какая она? Дашка, бедная, из кожи вон лезет, чтоб заслужить что-нибудь.

– Но я ж не знала, – Лариса Ивановна снова вздохнула, – на родительских собраниях она, вроде, сидит тихо, только слушает. Даше-то сильно досталось?

– Еще как! Ремнем!..

– Какой кошмар! – Лариса Ивановна всплеснула руками, – Даша ж такая хорошая, послушная девочка. Ну, пошутила неудачно… это я виновата. Надо было просто оставить обеих после уроков и спокойно во всем разобраться. Насть, вы уж поддержите Дашу – представляю, какой у нее стресс. Еще дураки всякие начнут доставать…

– Вы что! Артем за нее любому башку отшибет!

– А Даша нравится Ефремову? – в голосе Ларисы Ивановны, вроде, даже прозвучала радость.

– А Вы не замечали?

– Почему? Замечала… – голос Ларисы Ивановны стал не слишком уверенным, и Настя решила, что физика для нее гораздо важнее классного руководства, – ну, беги. Ты, настоящая подруга, – не зная, что еще сказать, учительница погладила Настю по голове, и та побежала, увидев на заполнившейся учениками лестнице, спину Павлика Грошева.

– Как там Дашка? – спросил тот первым делом.

– Все о’кей, – для убедительности Настя сделала соответствующий знак, – по жопе ей, конечно, настучали… Главное, блин, я сейчас классно с Ларисой пообщалась! Она раскаялась и теперь с Дашки будет пылинки сдувать.

– Ну и зашибись!

Едва зайдя в класс, Даша услышала голос Кручинина:

– Дашка, и как новые ощущения? – но тут его голова дернулась, едва не ткнувшись в парту носом – ты чего, блин?.. – Кручинин потер пострадавший затылок, глядя на возникшего рядом Артема, – интересно ж…

– Если еще кому интересно, обращайтесь напрямую ко мне.

Артем, как ни в чем ни бывало, пошел дальше и дождавшись, пока Даша положит рюкзак, вывел ее в коридор.

– Ну, что? – лицо его было не злорадным; Даше оно даже показалось ласковым, и придумывать она ничего не стала.

– То самое. Мать же всегда делает, что обещала.

– Бедная, – Артем обнял ее, но совсем не так, как обычно, и Даша, неожиданно вдруг ощутила такое новое состояние покоя и защищенности, что наслаждаясь им, на глазах у всех, прижалась к Артему и затихла.

– Все будет классно. Главное, не расстраивайся, – прошептал он ей в самое ухо.

Смысл фразы Даша не поняла, но набор слов выглядел жизнеутверждающе, и она улыбнулась.
Идиллию, как регулярно случается в школьной жизни, разрушил звонок, вместе с которым появилась противная русичка, требовавшая на уроках полного внимания и тишины, поэтому все постороннее быстро затерялось среди проблем синтаксиса и морфологии.
Предупреждение Артема возымело действие, и Дашу больше никто не трогал; Наташка вела себя, как никогда, тихо, поэтому жизнь погрузилась в привычную рутину, с легкими всплесками отношений на переменах.

В большом перерыве Даша с Настей, как всегда, отправились в столовую, но по дороге им встретилась группа старшеклассниц, среди которых была и Ритка.

…Курить ведь, небось, пошли,  – ни с того ни с сего вспомнила Даша, – надо все-таки убедиться…

Для чего в этом надо убеждаться, она сама не знала – наверное, сработал инстинкт, пробуждающий в людях непреодолимое желание обладать чужими тайнами.

– Я сейчас. Пока очередь займи, – бросила она Насте.

Сбежав по лестнице, Даша несколько минут стояла на улице среди визжавших в бессмысленном восторге малышей, и ждала, пока старшеклассницы скроются за углом; потом пошла следом – туда, где асфальт был густо усыпан «бычками», а стены исписаны десятками признаний в любви. Малыши сюда старались не заглядывать, боясь получить «по ушам» – каста курильщиков не любила посторонних, но Даша сделала вид, что не смотрит в их сторону, а оглядывалась, будто ища кого-то. Впрочем, и одного взгляда ей хватило, чтоб увидеть, как Ритка, по-киношному элегантно, стряхивала пепел, стуча пальчиком по длинной тонкой сигарете.

…Что и требовалось доказать!.. Только кому требовалось и зачем?.. Даша пошла обратно, размышляя, что дало ей новое знание. Скорее всего, ничего. Единственное, что приходило в голову, было приятное осознание всеобщего безбоязненного нарушения законов и обещаний – именно так в ее понимании и выглядело мудрёное понятие, «демократия», которым с экрана телевизора постоянно козырял Президент.

Два последних урока прошли без происшествий – все происшествия начались потом, когда после занятий, как обычно, пришла Лариса Ивановна. После стандартных вопросов и стандартных ответов по итогам дня она подошла к Гороховой.

– Что-то не могу я дозвониться твоему отцу ни по одному номеру. Может, ты циферки перепутала?

– Я все правильно сказала, – покраснев, Наташка встала.

– Сделаем так, – Лариса Ивановна оперлась о парту, – давай все-таки дневник – я там напишу, а чтоб ты опять не сжульничала, отец рядом пусть напишет, когда придет. Понятно?

– Да, – Наташка нехотя полезла в рюкзак, но вдруг принялась интенсивно шарить внутри.

– Что, теперь дневник исчез? – засмеялась Лариса Ивановна, а за ней и весь класс.

– Нет, – Наташка подняла растерянный взгляд, – планшет…

В первый момент Даша инстинктивно испугалась, но на нее никто даже не взглянул, к тому же Грошев крикнул:

– Да ты сама его, небось, спрятала! Называется, «подстава»!

Лариса Ивановна взяла Наташкин рюкзак и вытряхнула содержимое – дневник оказался на месте, а планшет, и правда, отсутствовал.

– Он же был! Галь, скажи! – Наташа повернулась к Галке Саенко, сидевшей рядом, и та кивнула, – куда я его спрячу?

– Школа, Наташ, большая. Пошли, поищем! – вскочил Артем, – начнем с женского туалета.

Класс снова засмеялся, и Лариса Ивановна повысила голос:

– Ефремов, сядь! Наташ, учитывая, как ты всех обманывала с дневником, предположение Грошева имеет право на жизнь. Или ты хочешь сказать, что это опять сделала Скворцова?

– Я и к парте ее не подходила! – не выдержала Даша.

– Успокойся, – Лариса Ивановна сделала жест, показывая, что ни в чем ее не обвиняет, и снова обратилась к Наташке, – над шуткой смеются один раз; второй – это уже не смешно.

Наташа, видимо, решив, что искать планшет никто не собирается, заплакала. Глядя на нее, Лариса Ивановна вздохнула.

– Хорошо, Наташ. Но если мы сейчас ничего не найдем, то… ну, не знаю, как ты будешь дальше учиться вместе с ребятами, – она повернулась к классу, – ребята, давайте закроем этот вопрос раз и навсегда. Я не полицейский и никого не могу принуждать, но покажите, пожалуйста, Наташе свои рюкзаки и потом можете идти домой.

– Да, пожалуйста! – Даша вскочила первой, пытаясь расстегнуть заклинившую от резкого движения «молнию», – смотри, сука!

– Даша! – Лариса Ивановна всплеснула руками, – нельзя так ругаться! Ты же девочка!

– А чего она?! – Даша оглянулась. В ее глазах была и ярость, и слезы, – на хрен, мне сдалась ее «доска»!

– Дашенька, успокойся, – учительница обняла ее, прижала к себе, – иди домой. Уж ты, точно, ничего не брала. Иди, а мы тут сами сейчас разберемся.

Ситуация менялась так стремительно, что Даша не догадалась даже сказать «спасибо» и «до свидания», а молча закинула рюкзак на плечо и вышла, хлопнув дверью.

– А мы продолжим, – Лариса Ивановна вышла на середину класса, – кто еще хочет доказать Наташе свою честность?

– Вообще-то, у нас в стране презумпция невиновности, – заметил грамотный в таких вопросах Грошев.

– Согласна, – Лариса Ивановна кивнула, – но я ж никого и не заставляю. Я спрашиваю – кто хочет, то есть добровольно.

– Если добровольно, запросто! – Грошев кинул перед Наташкой папку, заменявшую ему рюкзак, – ищи. Что найдешь, твое. Только сигареты не трогай.

– Паш, а ты что, куришь?..

– Нет, Лариса Ивановна, – засмеялся Грошев, – для друзей ношу. А то, знаете, «друзья» встретят во дворе – дай закурить…

Фраза внесла долгожданную разрядку – оцепенение спало; все засмеялись, и пока Наташа копалось в тетрадках Грошева, Настя встала следующей.
– Может, это я его сперла? Типа, как Дашкина подруга?..
Спустившись вниз, Даша, и правда, успокоилась, ведь ужасного-то ничего не произошло – ей верили все, включая Ларису Ивановну. …Надо хоть узнать, чем закончится обыск, – она присела на подоконник, – неужто, правда, эта тварь сама его спрятала, чтоб подставить меня? Но почему, блин?.. Уж тогда б Настьку – она ж раскрыла аферу с дневником… или Артема, который хотел отлупить ее, а я-то причем?..

При воспоминании об Артеме, исчезновение планшета померкло – Даша поняла, что ждет не ребят, а именно его, и вовсе не за тем, чтоб узнать новости.

Прошло минут двадцать, но никто не спускался. Даша уже собралась сама вернуться наверх, когда вдруг появились все и сразу, громко возмущаясь, жестикулируя – оказывается, они ждали результатов рядом с классом, в коридоре.

– Ну и кто спер планшет? – Даша кинулась к Насте.
– А кто ж его знает? – пожал плечами шедший рядом Артем, – ни у кого не нашли. Лариса осталась пытать Горохову.

– Да сама Наташка и сперла, – махнула рукой Настя.

– …или кто-нибудь из учителей, – слышавшие эту реплику Грошева засмеялись, но он продолжал совершенно серьезно, – чего ржете? Штука классная, в хозяйстве нужная, а на их зарплату такую не скоро купишь.

Обсуждать порядочность педагогов никто не захотел, и, разбившись на привычные компании, все потянулись по домам.

Дашу с Настей неожиданно догнал Артем, а потом в арке появился еще и улыбавшийся Грошев.

– Все пучком! Человек ждет. Давайте.

– Даш, дай рюкзак, – не дожидаясь разрешения, Артем сам снял его, расстегнул и достал Наташкин планшет – уж его-то Даша ни с чем не могла спутать. У нее пропал дар речи, а лицо стало таким, что Настя обняла ее.

– Дашка, ну, ты чего? Все ж классно получилось!

Грошев забрал планшет и исчез, а Даша обалдело смотрела то на Настю, то на Артема, и, в конце концов, сообразила:

– Так он все время был у меня?!.. Какие вы, сволочи! А если б я попалась?..

– Не попалась бы, – успокоила Настя, – я Ларису обработала.

– А вдруг? – была б Даша поздоровее, она б кинулась драться, а так, даже с Настей справилась бы вряд ли.

– А попалась, я б сказал, что подсунул его, а ты, вообще, не в курсах, – успокоил Артем, – типа, решил прикалываться дальше, – он обнял Дашу, но так резко сбросила его руку.

– Да пошли вы все, суки! – она устремилась в арку, но Артем с Настей догнали ее.

– Даш, подожди пять минут! Ну, просто подожди!.. – они с двух сторон схватили ее за руки.

Даша вынуждена была остановиться. Сиюминутный гнев сменился страхом потерять всех друзей сразу, и сознание принялось искать в случившемся хоть какой-то здравый смысл, а не только одну сплошную подлость.

– И что будет через пять минут? – спросила она.

– О, уже через две!

Проследив за взглядом Артема, Даша увидела Грошева, вышедшего от подъезда.

– Порядок, – подойдя, тот достал пятитысячные(!) купюры, – это тебе, Насть. Тём, тебе. Даш, а тебе за риск, – и протянул вместо одной, целых две.

Первым Дашиным желанием было разорвать, растоптать их, но сознание взбунтовалось – она ведь никогда даже не держала в руках таких денег! …Блин, это ж нормальный смартфон!.. Даша подняла взгляд – ребята, уже попрятав деньги, весело улыбались.

– Но это преступление… – произнесла Даша жалобно, чувствуя, что пальцы не выпустят красивые оранжевые бумажки.

– Какое преступление? Кто сказал? – засмеялся Грошев, – планшет завтра уедет в другой город и тю-тю.

– Да какая разница, куда он уедет? Это ж воровство!

– Это не воровство, а справедливое перераспределение материальных благ, – пояснил Артем.

– О, ты сказанул! – Грошев восторженно хлопнул в ладоши.

– Не, реально, – воодушевился Артем, – что стоит Горохову-старшему купить Наташке новый планшет? Да ничего! А ты, вот, не можешь, хотя ничем не хуже нее.

– Мать могла б, – сказала Даша неуверенно, – но считает, что пока он мне не нужен…

– …а еще тебе не нужен новый телефон, ведь твоя «Нокия» за три копейки еще пашет, да? – подхватила Настя, – и сраный плеер ты не заслужила! А про фотик ты даже заикнуться боишься, так?

– Ни хрена себе! – расхохотался Грошев, – Дашка, ты знаешь, сколько стоит нормальный фотик? Да чтоб мать купила его, тебе придется не только школу, но и вуз закончить!

– Ага, с красным дипломом, – уточнил Артем, сжимая Дашин кулачок с купюрами и засовывая его ей же в карман, – так что бери и не выделывайся.

– Молодец! – видя, что Даша не сопротивляется, Настя чмокнула ее в щеку, – давайте решим, кого б еще грохнуть.

– Чего, во вкус вошла? Мата Хари, блин! – засмеялся Грошев, достав тысячную купюру, – это бонус. Предлагаю, взять пива и пойти в одно классное местечко.

Даша почувствовала, как ее накрывает какая-то неизвестная ей реальность, и испугалась; причем, даже сильнее, чем когда вчера вечером вернулась мать.

– Нет, мне домой надо, – она поспешно замотала головой, зато Настя согласилась сразу.

– Паш, я Дашку провожу, и приду. Я твое место знаю.

Компания распалась, и пары двинулись в разные стороны.

До самого проспекта Даша шла молча, в смятении думая, куда влипла и что теперь делать? С одной стороны, ситуация выглядела ужасно, ведь если все откроется, можно кроме стопроцентной порки от матери (хотя и этого не хотелось бы), реально угодить в колонию на несколько лет. Но, с другой, призрак оранжевых бумажек стоял перед глазами, пальцы еще помнили их чуть шероховатую поверхность, а, самое главное, в сознании четко отпечаталась мысль, что желания, оказывается, могут исполняться легко и быстро.

…Ведь если ничего не откроется, смартфон я могу купить хоть завтра. А оно не откроется – все ж думают, что Наташка сама его спрятала; вот, пусть и доказывает, что не верблюд! Кто знает, как оно было на самом деле? Бог, что ли?..

Воспоминание, скорее всего, пришло из недавних ночных страхов, но люди редко обращаются к Богу за советом – чаще за помощью, а потом забывают, пока снова не вляпаются в дерьмо.

В силу малого жизненного опыта, Дашины умозаключения не зашли так далеко; она просто подумала: … А, может, никакого Бога вообще нету, а все, дураки, его боятся!.. Короче, что сделано, то сделано; надо только решить какую технику взять, чтоб уложиться в десять штук, и, главное, как потом показать смартфон матери. Сказать, что нашла, так у нее хватит ума оттащить его в ментовку… нет, надо, чтоб мне его кто-то, типа, подарил!.. А кто мне может сделать такой подарок? Точняк, решит, что я стала проституткой – на большее фантазии не хватит… Если только сказать, что за деньги помогаю какому-нибудь двоечнику? Поверит или нет?.. Блин, интересно, а как остальные объясняются дома? Или у них родители не такие дебильные?.. Фотик, жуть, как хочется!..

– Тём, – Даша подняла голову, – и давно вы воруете?

– Честно? – Артем засмеялся, – первый раз.

– Прикольно, – Даша, поняла, что способа легализации незаконных доходов у них тоже нет, но фотоаппарат из несбыточной мечты уже незаметно превратился в реальную цель, – а вы, правда, хотите еще кого-нибудь грохнуть?

– Да ничего мы не хотим! – возмутился Артем, – мы что, банда? Все само сложилось. К тому же больше у нас брать-то не у кого и нечего – кроме Гороховой, одно нищебродье!

– А грабить на улице не хотите попробовать?

– Ты чего, дура? – Артем явно не въехал в шутку, – это сумочки дергать? Павлик, может, и способен на такое, но я, пас. Вот, Горохову наказать, да еще бабла срубить – запросто, а в бандюки я не записывался!..

Даша вдруг окончательно успокоилась – оказывается, действительно просто «так сложилось» и ничего страшного тут нет, и никто не виноват. …Ну да, просто так сложилось!..

– Тём, – мысли перекинулись на более важную, как казалось Даше, тему, – скажи честно, ты б, правда, признался, если б Лариса нашла планшет?

– По любому! А если б струсил, так мы заранее договорились – тогда Настька должна была меня вломить; сказать, что видела, как я совал планшет в твой рюкзак. Так что, Даш, к тебе б по любому никаких вопросов.

– Я тебе верю, – она сжала руку Артема, но замаскировала этот почти интимный жест так, будто просто споткнулась, переходя дорогу.

– А ты со своими бабками, что сделаешь? – спросил ничего не заметивший Артем, когда они снова оказались на тротуаре, и руки распались сами собой.

– Смартфон куплю. Только надо придумать, как показать его матери. Дальше буду на фотик собирать, – фраза вырвалась сама собой, но получалось, подсознание уже все решило, независимо от самой Даши.

–  Дальше собирать?.. – Артем смотрел на нее растерянно.

– Ну, да. Только так воровать я больше не буду. Мать говорит, что воруют одни дураки и за это их сажают, а умные люди придумывают свой бизнес.

– Бизнес – круто, – Артем уважительно кивнул, – и ты что, можешь что-то придумать?

– Пока не знаю, но попробую обязательно.

Подойдя к подъезду, они остановились.

– Даш… – Артем подался вперед, явно собираясь поцеловать ее, но это выглядело нелепо, когда мысли уже метались в поисках бизнеса, и Даша поспешно набрала код.

– Пока, Тём. Спасибо, что проводил, – она юркнула в дверь.

В лифте полезла за ключом, но сначала попались две красивые, только сильно помявшиеся, бумажки; долго смотрела на них, убеждаясь, что они реальны, и быстро спрятала, когда лифт остановился. …А Гороховой так и надо! Богачка! Нечего выделываться!..  – вырубила она некстати пробудившуюся совесть, и та послушно отключилась, – но воровать, точно, не буду – у меня есть мозги, и я должна придумать схему!..

Хотя Даше хотелось есть (ведь большой перерыв был потрачен на глупые шпионские игры), первым делом она решила сделать тайник. Коробочка, куда складывалась сдача от ежедневных «обеденных» полтинников, не подходила – мать прекрасно знала о ней, так как сама же объявила первого сентября: – Я знаю, что у тебя будут оставаться деньги. Можешь тратить их на ерунду, о которой через неделю не вспомнишь, а можешь откладывать и в конце четверти покупать себе что-то более-менее серьезное, даже не советуясь со мной.

…Кстати, сегодня я сэкономила весь полтинник,  – вспомнила Даша; достала его из кошелька, но бледный синюшный цвет выглядел убого рядом с радостными оранжевыми красками. Прежде, чем положить его в коробочку, Даша пересчитала свои полуторамесячные накопления – оказалось четыреста девяносто рублей.

…Блин, теперь – пятьсот сорок. Смех, да и только! Что ж серьезное можно на них купить? Так, три раза сходить в кино или в «Макдональдс»! Точно Грошев сказал – на фотик придется копить до окончания вуза; если, конечно, нормально закончу школу и поступлю потом…

Восстановив в памяти процесс еженедельной уборки, Даша определила идеальное место для тайника. Правда, для этого пришлось влезть на стул и заглянуть на шкаф – там лежала совершенно неприметная фанерка, повторявшая размеры крышки. Назначение ее было неизвестно, но если приподнять ногтями, то, пока сумма не достигла, например, миллиона, купюры запросто помещались под ней. И, главное, мать не заглядывала туда никогда!

Закончив самое важное дело, Даша поела пельменей, которые, по возможности, предпочитала супу, и достала учебники. Только, вот, алгебра абсолютно не лезла в голову.

…Блин!..  – она посмотрела на лежавший рядом телефон, – видеть его не могу! Вот, куплю смартфон и все! И что мать сделает?.. Да что угодно! Например, поломает и выбросит – что ей десять штук?.. А потом еще выпорет, и, небось, не так, как вчера …

Попа уже не болела, но воспоминания остались очень яркими. Даша подошла к гардеробу; открыв его, сняла вчерашний ремень и, как мать намотав на руку, полоснула по дивану так, что поднялось облачко пыли.

…Нет уж,  – быстро повесила ремень на место, – ничего покупать не буду, пока не придумаю, как все объяснять. А пока начну копить сразу и на фотик. Срочно нужна схема… Блин, как-то я хочу все решить в один день – люди месяцами разрабатывают всякие планы…

Успокоенная, она все-таки принялась за алгебру.

* * *

Даша слышала, что открывается дверь, но не вышла.

– Как дела? – мать заглянула в комнату.

– Ой, мам! – Даша отложила ручку, – у Наташки сегодня опять планшет пропал! Мы после уроков все ей рюкзаки показывали, но, похоже, она сама его спрятала.

– И на кого хотела свалить? Не на тебя, надеюсь?

– Не знаю, – Даша пожала плечами, – я самая первая отстрелялась и ушла.

– Это, вот, правильно. А они пусть разбираются. Видишь, Дашуль, умнеешь прямо на глазах.

…Конечно, умнею! Еще б придумать своей умной башкой, откуда у меня может взяться новый смартфон!.. Хотя это-то я, в конце концов, придумаю, а, вот…

– Мам, – Даша отвернулась от учебника, показывая, что разговор предстоит длинный, – а какие бывают схемы?

– В смысле? – брови матери удивленно выползли на лоб.

– Ну, схемы… – Даша покраснела, решив, что ляпнула глупость, – которые, чтоб не воровать… ты говорила.

– Ах, это, – засмеявшись, мать присела на диван, – прежде, чем придумывать схемы увода денег, Дашуль, надо сначала придумать сам бизнес. В основе любого бизнеса лежат три основополагающих момента, и куча всяких неписанных правил. Так вот, первый момент – это идея. То есть, как ты собираешься зарабатывать. Второй – бизнес-план. Это сколько денег ты предполагаешь вложить, какую планируешь получить прибыль, через сколько времени сможешь окупить вложения… в общем, есть такой документ, составляемый по специальной форме, без которого никто тебе не даст начальный капитал. Когда потребуется, я научу тебя составлять его. И третий – команда. Один человек не может объять необъятное – даже самому умному руководителю нужен надежный бухгалтер, грамотные исполнители… Слушай, а что это ты вдруг заинтересовалась?

– Да так, – Даша пожала плечами, – решила, вот.

– Молодец. В принципе, ты уже взрослая. Попробуй, придумай какой-нибудь бизнес – абсолютно любой, а потом разберем, как на нем можно подняться. И не стесняйся спрашивать – я тебе все объясню не заумно, как в книжках, а так, чтоб ты поняла.

– Мам, а какие правила? – вспомнила Даша.

– Правила, Дашуль, тебе, наверное, слишком рано. Это когда ты еще чуть-чуть повзрослеешь.

– Мам, но мне интересно…

– Ну, например – все продавцы врут. Ложь составляет не менее пятидесяти, но и не более девяноста процентов любой рекламы. Поэтому, чтоб серьезно заниматься бизнесом, надо, кроме мозгов, научиться складно и не краснея врать.

– Ты это серьезно?..

– Абсолютно. Или еще… бизнес – не кормушка, из которой все жрут досыта. Кое-кому ничего не достается, и эти кое-кто, либо слишком рисковые, либо слишком трусливые. Надо уметь ходить по грани между риском и осторожностью, а иначе потеряешь все.

– А еще? – не унималась Даша, желавшая знать все и сразу, даже не понимая, как следовать этим правилам в жизни.

– Еще?.. Еще никого никогда нельзя жалеть, ни партнеров, ни конкурентов; ни друзей, ни врагов. Никого! Только так можно стать богатым.

– Совсем-совсем никого? – это правило поразило ее даже больше, чем лживость рекламы, – а вдруг, например, мы с Настькой что-нибудь замутим? И ее тоже?

– Я ж говорю, Дашуль, в тебе еще слишком много детских понятий, чтоб принять правила бизнеса. Займись пока лучше основой – придумай, чем бы ты хотела заниматься. Не отвечай ни сегодня, ни завтра, а подумай хорошо, ладно? – мать встала, – пойду, поем, а то целый день, как белка в колесе, без обеда.

Когда дверь закрылась, Даша уставилась в окно, за которым был еще не вечер, а так, «последневье». …Нет, ну, как можно никого не жалеть? Скорее всего, или мать что-то недоговаривает, или я чего-то не поняла, – успокоившись этим шатким определением, она вернулась к поставленной задаче, – придумать, блин, бизнес! В четырнадцать лет я ж не открою магазин или, там, салон красоты; мне надо… блин, надо то, не знаю, что!.. Но на фотик я заработаю, хоть так, хоть эдак!..

На кухне, зазвонил телефон. С кем и о чем говорила мать, Даша не вслушивалась, но та опять зашла сама.

– Дашуль, ты ж знаешь, где Хохловы живут?

– Знаю, конечно. А что?

– Сбегай, пожалуйста; отнеси этой, с позволения сказать, бухгалтеру, ее отчет. Я все там подправила, но слушать ее болтовню, что-то нет настроения – устала сегодня.

– Запросто, мам!

Одеться и перебежать в соседний двор было делом десяти минут. Поднявшись на лифте, Даша позвонила.

– Заходи, – хозяйка отступила, пропуская девочку.

– Не, Вера Васильевна, – Даша протянула файл с отчетом, – мне домой надо, – уж ей-то, тем более, не о чем было болтать с чужой взрослой женщиной.

– Что, получила вчера, так теперь быстренько домой? – Вера Васильевна понимающе улыбнулась.

Даша могла б возразить, что получила совсем не за поздние приходы и уж, точно, не за курение, но не стала ввязываться в разговор, а быстро спустилась вниз и выскочив из подъезда, неожиданно увидела Риту, вылезавшую из серебристой «Ауди».

…Круто!..  – Даша замерла, – а в школе, дураки, парятся по ее поводу – тут все давно по-взрослому…

– Никит, – Рита склонилась к открытому окну так, что мини-юбка задралась на неприличную высоту, – мне, правда, домой пора. Я ж еще маленькая девочка и должна слушаться предков, – она засмеялась, совсем как не маленькая, да и не девочка вовсе.

– Завтра позвоню, – ответил парень.

Они поцеловались через окно, и Рита скрылась в подъезде. «Ауди» уехала, а Даша еще несколько минут стояла, разглядывая сгущавшийся вокруг вечер. В голове прыгали обрывки мыслей, которые она боялась растерять. И вдруг они сложились, как пазлы.

…Блин, вот она, идея! И начальный капитал для нее не нужен, а команда у меня есть… – Даша достала телефон.

– Насть, слушай, я знаю, как нормально срубить бабла.

– Блин, Дашка! Я ж говорила, что ты, голова! А Павлик не верил; сначала даже «балластом» тебя обозвал. Даш, давай завтра все обсудим, а то тут родичи ходят; подслушают еще.

…Вот так, Риточка!  – Даша убрала телефон, – и не жалко мне тебя ничуть! А то, блин, первая красавица!..

Ночью Даше снились деньги – множество оранжевых купюр дождем сыпались с неба; она ловила их, весело гоняясь за каждой унесенной ветром бумажкой, поэтому проснулась с радостным ощущением сбывающейся мечты.

Мать, как всегда, готовила завтрак, и Даше пора было вставать, но так не хотелось расставаться со сном. …Блин, – подумала она, – у Настьки камера в телефоне – такой же отстой, как моя; у Артема… даже не помню. У Грошева классная техника! Вот ему и поручим!..

– Даш, ты вставать думаешь? – заглянула мать.

– Конечно, мам! – выпрыгнув из постели, Даша побежала в ванную. …Блин, скорее бы поговорить с Настькой! Фотик, жуть, как хочется!..

Но до самого звонка Настя списывала задачи, не решенные дома, поэтому Даша, в нетерпении, попыталась изложить свой план прямо на уроке, прикрывая ладошкой рот. Несмотря на эту маленькую хитрость, математичка несколько раз строго глянула в ее сторону, и, в конце концов, не выдержала:

– Скворцова! Еще звук – кладешь дневник и выходишь за дверь! Тебе ясно?

– После уроков соберемся у меня, – успела бросить Настя, и, замолчав, девочки уставились на доску, потому что «за дверь» в данном случае означало еще и двойку с записью в дневник. …Так можно остаться без плеера…  – подумала Даша, старательно вникая в условия уравнения.

Но, слава богу, на математике, да и на остальных уроках, все обошлось. А на физике, Даша сама не поняла, как промямлив что-то невразумительное, получила четверку – наверное, Лариса заглаживала свою вину за устроенное позорное судилище.
Впрочем, все это уже не имело значения, так как физика была последней и бессмысленное времяпрепровождение наконец-то закончилось. Теперь оставалось определиться с главным – понравится ли идея «команде», и что делать, если нет – искать другую идею или другую команду?
Открыв дверь, Настя, на всякий случай, заглянула в квартиру первой, и только потом запустила «подельников», как шутливо обозвал их всех, Грошев. Даша бывала у подруги часто, а пацаны разглядывали обстановку с интересом, и, в конце концов, Грошев сделал неутешительный вывод:

– Да, Настька, брать у тебя нечего.

– И что с того? – Настя вызывающе вскинула голову, но Грошев неожиданно обнял ее.

– То, что надо поправлять твое финансовое положение.

– А то сама не знаю, – буркнула Настя, но не отстранилась.

Раньше они никогда так не дружили, и Даша поняла, что упустила некий важный момент. …Наверное, это началось, когда они ходили пить пиво,  – она взглянула на Артема, но тот молча встал у окна, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Даш, так, что ты там придумала? – отпустив Настю, Грошев плюхнулся на скрипучий диван.

Когда Даша пересказала откровения Веры Васильевны, Настя захлопала в ладоши, видимо, радуясь, что Ритка никакая ни принцесса, а такая, как все; Грошев же философски заметил:

– Вот ты какой, северный олень…

Воодушевившись, что никто не крутит пальцем у виска, Даша перешла к парню из «Ауди» и закончила сценой в «курилке», которую наблюдала вчера.

Первым идею понял Грошев, но вместо восторгов, скептически пожал плечами.

– Не, мысль реально не тупая, – пояснил он свой жест, – но шантаж, блин, больно стрёмная штука. Вот, смотри, Даш, – он вальяжно закинул ногу на ногу, а голос его прибрел менторские нотки, – сфоткать Ритку – это два пальца об асфальт, тем более, я знаю, в каком клубешнике вся их «стая» тусуется; там ее можно не только с сигаретой поймать…

– Ну, так!.. – Настя, присевшая, было на стул, вскочила.

– И дальше что? – усмехнулся Грошев.

– Как, что? – Даша даже удивилась такой криминальной безграмотности, – отправим письмо с условиями. У Ритки, конечно, бабла нет, но ее бой-френд…

– Это понятно, – Грошев махнул рукой, – даст он бабок, и?..

Вообще, сейчас он выглядел гораздо умнее, чем в школе, и глаза у него были сосредоточенные, как ни на одном уроке; зато Артем казался таким растерянным, что Даша перестала смотреть в его сторону, чтоб не расстраиваться. В данный момент Грошев безоговорочно ей нравился больше.

– и… – попыталась продолжить Настя, но замолчала.

– Тут-то собака и порылась, – Грошев засмеялся, – в таких делах, главное, грамотно забрать бабло и не засветиться.

– А сколько мы попросим? – Настя, перескочив сложный момент, сразу перешла к приятному, – штук сто?

– Ты чего, дура? – захохотал Грошев, – какой дебил за эту шалаву сто штук отвалит? Надо просить столько, чтоб их проще было выкинуть, чем забивать себе голову.

– Ну, не двадцатник же опять? – расстроилась Настя.

– Тут, Настён, надо знать край и не падать…

Пораженная, Даша уставилась на Грошева – неужели ему давно знакомы правила бизнеса, которые ей самой открыли только вчера?!.. Но Грошев не отвел взгляд и не усмехнулся.

– …Классная, говоришь, тачка?.. Тогда, думаю, полтинник может отстегнуть. Но это потолок.

– А если шестьдесят? – реплика Артема прозвучала настолько неожиданно, что все повернулись к нему, и Артем смутился, – ну, на четыре легче делить…

– Тём, – Грошев вздохнул, – ты не переживай, поделить всегда можно, когда есть, что. Короче, пока не придумаем, как забрать бабки, в это дело и лезть не стоит.

– Ну, ты ж опытный – вот и придумай…

– Я? – перебил Артема Грошев, – я могу тупо позвать «старших товарищей»! Они не только все сразу придумают – они и ту «Ауди» за ночь разберут на запчасти, и Ритку по кругу прогонят так, что, дай бог, ей потом ноги в кучу собрать! Только мне-то за наводку хоть какой-никакой процент кинут, а вам всем, точно, хрен, что обломится!

– Не, я в такие игры не играю, – толкнувшись от подоконника, Артем направился к выходу.

У Даши внутри будто щелкнуло – то ли сработал «клапан благодарности» за историю с Гороховой, то ли внезапно включилось «реле собственницы», встроенное в каждое существо женского пола, вне зависимости от возраста, но она скорчила жалобную рожицу.

– Тём, ты куда?.. Не уходи… – и Артем вернулся.

В другое время, проанализировав ситуацию, Даша б наверняка возликовала, одержав первую, настоящую женскую победу, но сейчас ей было не до того.

– Только не надо киношной хрени, типа, оставьте бабки под зеленой скамейкой, – поучал Грошев, – у этого «Ауди» наверняка есть друзья, которые вычислят нас на раз и навешают по полной.

– Нам что, тоже могут навешать? – испугалась Настя.

– Ну, отсосать дадут – сто процентов, – засмеялся Грошев.

– Фу, какая гадость, – Даша отодвинулась.

– А вас никто не спросит. Будете сосать, как миленькие, аж захлебываться. Так что, думайте, чтоб проколов не вышло.

В комнате повисла зловещая тишина. Кто о чем думал, Даша не знала, но у нее, и Ритка, и даже фотик мгновенно вылетели из головы – она вспомнила порнуху из Интернета, которую еле успела закрыть, услышав, как в двери поворачивался ключ. В последнем увиденном кадре совсем голая девочка со связанными за спиной руками стояла на коленях; в ее глазах застыл ужас, а здоровый мужик, расстегнув ширинку, тыкал ей в лицо огромным волосатым членом. Сцена была настолько отвратительной, что потом Даша не стала искать этот сайт и выяснять, чем там все закончится.

…И где тут грань между риском и осторожностью?  – вспомнила она, мысленно рисуя плотные пачки купюр справа, и несчастную девочку, слева. Никакой грани между ними не было.

– А если просить не налик, а, например, пусть переведут бабки на телефон? – нарушил тишину, как ни странно, Артем.

– На чей? – мигом среагировал Грошев, – владельца по номеру вычислят в пять секунд, а неавторизованную симку просто заблокируют, и хрен чего оттуда снимешь.

– Но как-то ж люди через телефоны…

– Тём, – Грошев слёту поймал мысль, – чтоб крутить такие вещи, знаешь, какие связи надо иметь у операторов? Ты их не то, что за шестьдесят штук рублей – за шестьдесят штук евро, не купишь. Те пацаны с другими цифрами работают.

– Да?.. – Артем расстроено почесал затылок.

– Народ! – вскочила Настя, – у меня ж мать в универсаме работает – ну, на углу. Знаете, да?

– Универсам знаем, и что? – не понял Грошев.

– У них стоят ячейки, где покупатели оставляют сумки, – Настины глаза азартно блестели, а от бивших через край эмоций она не знала, куда деть руки, поэтому беспорядочно жестикулировала, – мать рассказывала, что ключи от ячеек пропадают у них регулярно – люди автоматом суют в карман и уходят. Замки никто не меняет, а заказывают новые ключи…

– Ну и!.. Ближе к делу!

– Короче, Павлик, если спереть ключ, через день в ячейку воткнут новый, а старый останется у нас. В письме укажем номер этой ячейки, чтоб там оставили деньги, и напишем, что фотки меняем на ключ. Пока они будут следить, кто придет за их ключом, мы своим откроем ячейку и все заберем!

– Вот это уже нечто, – Грошев задумчиво почесал голову, а Даша, вскочив, обняла подругу.

– Настька, ты – гений!

– Ну, гений – не гений, – остудил ее пыл Грошев, – но согласен, план рабочий. Давайте распределим роли. Я делаю фотки. Настька тырит ключ и пробивает все, что надо по магазину. Даш, поскольку идея твоя, тебе и самую ответственную задачу – передавать письма с условиями, чтоб никаких концов не оставалось. Я тебе подгоню телефон, который не определяется и хозяин его давно помер – можешь с него SMS, MMS кидать…

– Паш, я ж не дура! – возмутилась Даша, – знаю, что E-mail только из салонов; на конвертах отпечатков не оставлять, да?

– Дашка, это не шутки…

– А я и не шучу. Я серьезно.

– Тогда, молодец, – Грошев повернулся к Артему, – а тебе остается самая почетная работа – забирать бабло.

– А если они и за ячейкой будут следить?

– Не, Тём, я, конечно, могу и сам это делать, – хмыкнул Грошев, – но тогда ты не в теме, сам понимаешь.

– Тёмка прав, – вступилась Даша, – кто-то должен, типа, на стреме стоять.

– И кто же? – Грошев выразительно развел руками, – ни тебе, ни Настьке, сами понимаете, нельзя – вас Настина мать знает, а чтоб я на стреме стоял?.. Да мне проще самому забирать бабки, и всех лишних – с хвоста. Так что, Тём?

– Посмотрим, будет ли что забирать, – ответил Артем уклончиво, но на данный момент и это всех устроило.

– Тогда вперед! Даш, телефон за мной, – Грошев встал.

– Подожди, Павлик, – Настя потянулась до смешного томно, и Даша поняла, что они с Артемом тут уже лишние.
На прощанье все по-мушкетерски соединили руки, но, то ли они не смотрели такие «отстойные» фильмы, то ли девиз «Один за всех, и все за одного» в нынешнее время потерял актуальность, только вслух никто его не произнес.
– У Пашки с Настей чего, любовь? – спросила Даша, когда они вдвоем вышли на улицу.

– Хрен их знает, – Артем пожал плечами, – меня это мало волнует. Мне, вот, кажется, с твоей идеей мы реально влипнем.

– А я уверена, что не влипнем! Сам прикинь – неужто Ритка захочет влипнуть еще раз? Мне и то, знаешь, как было, и больно, и стыдно, а у Ритки взрослые бой-френды на крутых тачках – может, она уже трахается с ними, а тут отец ее по голой жопе ремнем дерет. Да если даже этот, с «Ауди», зажабится, она с других пацанов соберет – что их, мало у нее? А нам-то какая разница?.. Или ты боишься?

– Ничего я не боюсь! Просто как-то…

…Блин! Все повелись, и Настька, и даже Грошев! А этот, влюбленный, сопли жует!.. Если б меня с планшетом накрыли, он бы, точняк, не признался! Настька, да – она б вложила его, а сам он, хрен бы вякнул!..

– Так что, «как-то»? – Даша резко остановилась

– Понимаешь… с Гороховой все, типа, по справедливости было – чтоб не выделывалась…

– Врешь ты! По справедливости было в спортзале, а потом вы ее тупо обокрали! Причем, моими руками!..

– Ну… – Артем смутился.

– Хрен гну! – Даша усмехнулась, – короче, ты с нами не идешь? Ну, скажи! – слушая собственный голос, она удивлялась – никогда еще в нем не прорезался такой грандиозный азарт, и даже самый лучший фотоаппарат уже представлялся не конечной целью, а так, пробным шаром перед чем-то…

– Да я сам не знаю… – Артем тоже был огорошен Дашиным напором. Он-то думал, что она будет ходить хвостиком, благодарить, исполнять любые желания – собственно, на этом ведь и строятся отношения мужчин и женщин.

На «сам не знаю» ответа у Даши не было, и дальше они пошли молча Впрочем, Даша чувствовала, что ей достаточно своих мыслей, а «почетный эскорт» только напрягает, и перестала обращать на него внимание. …Ладно, сейчас с Ритки слупим штук по пятнадцать (если без Артема), но бизнес ведь не заканчивается одной сделкой. Мать свои фирмы уже сколько лет ведет…  – все, что хаотично металось в голове, внезапно выстроилось в систему, которую смело можно было назвать бизнесом, а поскольку с понятием «коммерческая тайна» Дашу мать не успела познакомить, она схватила Артема за руку.

– Слушай! У нас ведь, кроме Ритки, половина девок курит! Будем фоткать всех и брать, типа, налог, а кто откажется платить – фотки предкам!

– А у кого денег нет?

– А нас это колышет? К тому же можно брать в зависимости от материального положения. Пусть по чуть-чуть, но если клиенток будет человек триста…

– Откуда? У нас в школе всего-то…

– Так подтянем другие школы!

– Даш, похоже, у тебя совсем башню снесло.
– Ничего не снесло! А начнем, прямо, с нашего класса! С Полины, Катьки Журбиной и Вики! Конечно, бой-френдов, как у Ритки, у них нет, но Вика, я знаю, на ноутбук собирает – ничего, обойдется с обычным ПК. У Полины с баблом напряженка, но она у деда, с пенсии, тырит – ну, будет брать чуть больше. Он у нее слепой, глухой, но герой Советского Союза – там пенсия, о-го-го! Вот, Катька… хотя тоже найдет. У нее ж мать бросила курить, чтоб дурной дочери пример не подавать – Катька сама рассказывала. Блин, да если предки фотки получает, они ее так отдрючат, что она забудет, где сигареты продаются! Так что на первую «фотосессию» бабло найдет, а потом, точняк, бросит. Зато здоровее будет, так ведь? – Даша засмеялась, но смех получился мимолетным, – короче, Тём, надо отработать всех, кто засветился с курением, с седьмых по одиннадцатые классы. Те, кто младше седьмого, реальных бабок не найдут, а за копейки рисковать нет смысла. Эх, жалко, Горохова не курит – вот, кого можно было б доить… блин, как Настька лопухнулась с дневником? Впредь такие вещи надо обсуждать, а уж потом выносить перед классом! Это я Настьке внушение сделаю…

Незаметно они дошли до подъезда.

– Даш, – Артем взял ее руку, – ты что, все это серьезно? Я не верю… или ты реально сумасшедшая.

– А ты, в таком случае, дебил! И никогда у тебя не будет ни нормальной тачки, ни виллы «за бугром»! – выдернув руку, Даша скрылась в подъезде.

Когда щелкнул замок, разделив их прочной металлической дверью, ей на мгновение стало тоскливо, даже захотелось плакать, как всем девчонкам, когда их перестает понимать самый близкий человек, но она быстро нашла выход:

…А ведь втроем мы не уследим за всеми школами. Если только Настькиных родичей подтянуть?.. А что? Мать ключи будет обеспечивать, чтоб разные ячейки задействовать, а отец контролировать забор бабок – он ведь охранник в том же универсаме; дети ж не полезут на взрослого мужика в форме.

И все равно все школы не потянем. Придется нанимать народ, а им придется платить. И сколько тогда брать с каждой клиентки?.. Блин, оказывается, без бизнес-плана не обойтись…

Какая ж все-таки гениальная у меня мать! А я бочку на нее катила, дура! На какого-то Бога надеялась… хотя тогда я маленькая была – не понимала еще смысла жизни…

Content

Дубянский Сергей Бизнес-леди и ее дочь

Сергей Дубянский Бизнес-леди и ее дочь