Наталья Александрова

Колыбельная для маньяка

Начинало темнеть.

Марина прибавила шагу и нервно оглянулась: ей послышались чьи-то шаги за спиной.

Зря она пошла по этой тропинке через лес. Срезать захотела, пять минут сэкономить! Деревья шумели угрожающе где-то далеко вверху, вдали кричала незнакомая ночная птица.

Если на то пошло, вообще зря она сорвалась в город. Но уж очень мерзко вел себя Виталий! Да что там, это просто какой-то кошмар. Все же знакомы они почти полгода, и ей никак не могло прийти в голову, что он такой подлец!

Ей вообще не хотелось ехать с ним на эту дачу, она как чувствовала, что ничего хорошего из этой поездки не выйдет. Хозяев она не знала, да и никого из гостей тоже. Но Виталий сказал, что дача роскошная, в замечательном месте, и Марина поняла, что он твердо настроился на эту поездку и если она откажется, он найдет себе другую спутницу.

Сегодня с утра она проснулась в отвратительном настроении – болела голова, и всю ночь снились ей какие-то кошмары. Будто бежит она по темному лесу, и огромные ели хватают ее колючими лапами за ноги. Она спотыкается и падает лицом в мох. Пахнет прелой гнилью, как будто там, подо мхом, гниет труп.

Она проснулась, явственно чувствуя этот запах.

Не вставать, подумала она, никуда не ездить, позвонить Витальке и отказаться. И пускай он делает что хочет, пускай орет на нее, она просто повесит трубку и отключит телефон. Потом они помирятся, а если нет, то черт с ним.

Но тут же ее поднял на ноги телефонный звонок матери. Ей срочно требовалось пройтись по магазинам, потом навестить родственников, и все это в обществе дочери.

– Мама, я не могу! – в панике закричала Марина, представив кучу теток и двоюродных племянников за столом с салатом оливье и рыбой под маринадом. А будет ведь еще обязательный холодец и селедка под шубой, которую Марина ненавидела с детства.

Селедка решила дело в пользу Виталия – там, на даче, хоть воздухом подышать можно.

Дача оказалась самая обыкновенная, бревенчатый дом без всяких удобств, даже туалет – обычная дощатая будка во дворе. Правда, в дом никто и не ходил, все гости тусовались на лужайке, вокруг мангала, благо погода еще позволяла, день выдался на редкость теплый. Жарились шашлыки, на самодельном столе стояли многочисленные бутылки. Марина с Виталием приехали последними – сперва долго простояли на заправке, потом свернули не туда, за что Виталий не уставал ругать почему-то Марину.

Гостей было человек десять, да хозяев двое. Знакомых никого, и Марина слегка расстроилась – она не любила незнакомые компании. Хозяин – толстый грубоватый мужик, выражался с непринужденным матерком, хлопал всех по плечу и обнимал женскую половину гостей. Его жена, довольно невзрачная, сновала незаметно между людьми, что-то приносила, подавала, убирала.

– Верка! – орал хозяин. – Почему водка теплая? Вечно забываешь в холодильник поставить, такая-сякая!

И дальше примерно в таком духе. Его жена на это ничего не отвечала, только опускала глаза.

Народ уже прилично выпил, и Виталий начал активно догонять, тем самым дав Марине понять, что обратно они сегодня не поедут, заночуют здесь же, на даче. Хотя где тут может поместиться такое количество людей, она не представляла, – на сеновале, что ли. Настроение испортилось еще больше – она терпеть не могла спать в чужом месте, да еще по-походному, без кровати и простыней. Ужасно противно было просыпаться, зная, что душ принять негде, и надевать несвежее белье было противно. Марина надулась и отошла от своего спутника подальше – что толку сейчас ругаться, если он уже все решил.

К тому же как только Виталий выпил, проявились все худшие черты его характера. Он быстро опьянел и принялся подкалывать всех присутствующих, и ее в том числе.

Нельзя сказать, чтобы у него и в трезвом состоянии был прекрасный характер. Вообще он был груб, нагловат, не интересовался ничем, кроме футбола и пива, частенько вставлял в разговоре матерные слова – просто так, по привычке – и всех без исключения девушек называл телками. После еды он долго ковырял в зубах зубочисткой, и никакие Маринины замечания не могли его остановить.

Но в сильном подпитии он становился просто невозможным. Он вязался ко всем, и Марине, когда она была рядом, доставалось больше всех. Эти его шуточки, граничащие с отъявленным хамством, эта мутная злоба в глазах. При всех он мог назвать ее дешевкой, а то и похуже. Один раз он ее ударил в компании, после чего они не разговаривали две недели. Разглядывая синяк на щеке, Марина твердо решила, что пошлет его подальше. Этого еще не хватало – она ему не жена, они даже не живут вместе, так для чего такое терпеть?

В тот раз он ее уговорил простить. Он стоял на коленях и твердил, что не может без нее жить. Он заваливал ее букетами – очень дорогими и безвкусными, он признался, что не может контролировать себя, когда выпьет, и клялся, что такого больше не повторится. И правда, больше он на нее руку не поднимал и пить стал меньше.

Иногда Марина раздумывала, зачем Виталий ей вообще нужен. Любви особой между ними не было, его привычки ее раздражали, сделать из него относительно приличного человека не представлялось возможным. В постели с ним тоже было скучновато, после необременительного секса он засыпал, отвернувшись к стене. Ей даже не приходило в голову рассматривать его как перспективного кандидата в мужья. Но она все тянула, прежде чем окончательно разбежаться, потому что боялась одиночества. Конечно, у Виталия куча недостатков, но где найти такого, у кого их нет?

«Куда подевались приличные молодые люди? – часто спрашивала ее мама, высоко поднимая плечи и картинно округляя глаза. – Вот в наше время…»

Марина давно уже научилась игнорировать такие провокационные вопросы. В конце концов, Виталик довольно хорошо зарабатывает, ездит на приличной машине, делает ей мелкие подарки, а к олигархам стоит очередь из суперкрасоток, ей, Марине, в той очереди нет места.

Сейчас Виталий постепенно набирал обороты. Она отошла в дальний конец двора и оттуда наблюдала, как он вяжется к гостям. Вот какой-то наголо бритый парень завелся и смотрит уже на Виталика, нагнув голову, сузив глаза. А тот и в ус не дует.

Внезапно Марине захотелось, чтобы этот бритый от души дал Виталию в морду, возможно, это его отрезвит. Но нет, вклинились тут между мужчинами хозяйка дачи Вера и брюнетка в красном. Она прямо повисла на бритом – Васенька, Васенька, тот отвлекся, а Вера утащила Виталия в сторону от греха подальше.

– Уйми своего урода! – зло сказала брюнетка Марине, оказавшись рядом.

– Да я-то при чем? – Марина пожала плечами. – Сами разбирайтесь.

На душе, однако, было гадостно.

Но как будто этого мало, среди гостей обнаружилась наглая кривоногая блондинка, у которой были на Виталия какие-то виды…

– Виталик! – заорала она, как только они вошли в калитку. – Солнце мое, как ты здесь оказался?

– Зайка! – Виталик скроил губы в ухмылке. – И ты здесь?

Марина тогда еще усмехнулась про себя – Виталий если и узнал блондинку, то имя ее точно не вспомнил, сам же говорил как-то Марине, что зовет всех знакомых женщин зайками и кисами, чтобы не попасть впросак.

Блондинка, однако, ничуть не смутилась и решила добиться своего. На такие мелочи, как то, что Виталик приехал на дачу со своей девушкой, она принципиально не обращала внимания. Она липла к Виталику, усаживалась к нему на колени, визжала, щекотала за ушком, висла на шее и поглядывала на Марину хитро и нахально. Не то ей хотелось скандала с визгом и выдиранием волос, не то и правда запала она на Виталия – так или иначе, но девица нарывалась.

К тому времени все уже здорово налились горячительным, и мало кто обращал на наглую девку внимание. Марина перехватила только злорадный взгляд брюнетки в красном – так, мол, тебе и надо, овца безмозглая, с ней, с брюнеткой, такой номер бы у девки не прошел, она за своего бритого Васеньку кому хочешь глаза выцарапает.

Марине же было противно. Чтобы отвлечься, она стала помогать хозяйке дома. Гости насвинячили здорово, и Вера с ног сбилась, стараясь навести относительный порядок.

Сейчас Марина вспомнила сцену, которую застала полчаса назад, и чуть не заплакала. Ну за что, за что ей такое?

Она не искала Виталия, она зашла в дом, потому что Вера попросила принести чайник и сахарницу. Кое-кого из гостей срочно требовалось отпоить крепким кофе. Марина плохо ориентировалась в незнакомом доме, ну и открыла случайно не ту дверь…

Виталий пыхтел, взгромоздившись на ту кривоногую стерву, а она довольно повизгивала. Услышав скрип двери, он оглянулся, увидел застывшую на пороге Марину и нагло ухмыльнулся. Казалось, он ничуть не расстроился, что она застала его с девкой, даже получил от этого дополнительное удовольствие.

– Довольна? – процедил он сквозь зубы. – Сама виновата, нечего за мной следить! Ты мне пока что не жена, и нечего смотреть на меня как на свою собственность! С кем хочу – с тем и трахаюсь!

– Козел! – выпалила Марина, пятясь. – Урод тряпочный! Можешь делать что хочешь и с кем хочешь, но чтобы ко мне больше не подходил! Я немедленно ухожу!

– Да куда ты уйдешь пешком! – выдохнул он презрительно. – Никуда не денешься!

– Скатертью дорожка! – пискнула кривоногая каракатица ей вслед.

Марина швырнула в них первое, что попалось ей под руку (это оказался тот самый чайник), с грохотом захлопнула дверь и вылетела на крыльцо.

Вера увидела ее лицо и не стала задавать никаких вопросов, видно, все сообразила.

– Как отсюда можно добраться до города? – спросила ее Марина, кое-как справившись со своим голосом.

Вера посмотрела пристально и не стала ее отговаривать, поняла, что это бесполезно, проводила до калитки, показала дорогу, которая ведет прямо к шоссе, где можно сесть на рейсовый автобус.

– Автобус скоро будет, можно срезать дорогу через лесок, так выйдет еще быстрее. Поторопись, успеешь!

Было еще светло, и Марина, поборов желание проколоть на прощание шины у Виталькиного автомобиля, зашагала по дороге, не оглядываясь и стараясь ни о чем не думать.

С каждым шагом ей становилось не то чтобы легче, но как-то свободнее. Может, оно и к лучшему, что Виталька так распоясался, теперь уж она окончательно и бесповоротно пошлет его куда подальше.

Марина вспомнила, как ее трясло в ресторане, когда он долго ковыряется в зубах, а потом рассматривает то, что осталось на зубочистке, и вздохнула радостно. Уж этого-то она точно никогда больше не увидит!

От дороги отходила та самая тропинка, про которую говорила Вера, и Марина свернула на нее.

И вот теперь она идет через лес в сгущающихся сумерках, и тропинке все не видно конца.

Только что вокруг был редкий, симпатичный пригородный лесок – а теперь он стал густым, темным и угрожающим. То ли она сбилась с дороги, то ли сумерки так преображают окружающее… и ни души, ни души вокруг!

Ничего страшного, внушала себе Марина, еще несколько минут – и она выйдет на шоссе, а там – автобусная остановка, автобус подойдет почти сразу, и совсем скоро она уже будет дома… да и чего она так испугалась? Это же не настоящий дикий лес, а всего лишь небольшая рощица! Самый опасный зверь, с которым здесь можно столкнуться, – это кот, отправившийся на ночную охоту…

Но память услужливо вызвала в голове сегодняшний ночной кошмар – как бежит она по темному лесу и огромные ели стараются схватить ее колючими лапами. Стало еще хуже.

Кусты справа от дороги зашевелились.

Марина испуганно оглянулась… и едва не потеряла сознание от страха: среди раздвинувшихся ветвей она увидела человеческое лицо… Человеческое ли? Толстые вывернутые губы, заплывшие глаза, густая клочковатая борода, свалявшиеся как войлок грязные волосы… Одето это страшилище было в какую-то драную хламиду – не то халат, не то пальто.

Страшный человек выбрался на тропинку, протянул к Марине толстую руку с короткими кривыми пальцами и грязными обломанными ногтями и прохрипел:

– С-стой!

Марина вскрикнула, метнулась в сторону, увернулась от жуткого урода и побежала, понеслась вперед, как заяц.

А он бежал за ней, тяжело топая, и кричал страшным, хриплым, угрожающим голосом:

– С-стой! Не-не-не ходи! Пос-с-той! Н-не ходи туда!

– Да, так я тебя и послушала! – пробормотала Марина, перепрыгивая через толстую корягу. – Ищи другую дуру!

Преследователь казался неуклюжим и тяжеловесным, тем не менее он бежал удивительно быстро, и расстояние между ними неумолимо сокращалось. Марина слышала совсем близко его тяжелое дыхание, еще немного – и он схватит ее…

О том, что за этим последует, не хотелось думать. Ужас накатывал на нее мутной волной. Ноги подкашивались, руки дрожали. И вот он настиг ее и схватил за руку. Другой рукой Марина толкнула его в грудь, ветхая ткань треснула, и Марина увидела красные полосы на голой груди. Он выпустил ее руку и прикрыл рукой грудь, стараясь запахнуть свою хламиду.

Теперь Марина побежала еще быстрее, из последних сил. В левом боку кололо, перед глазами поплыли цветные пятна…

Она дала себе слово, что, если уцелеет, если убежит от этого зверя в человеческом облике, больше никогда, никогда не поедет за город в незнакомый дом! Если только уцелеет, она будет ходить с мамой к родственникам и целыми вечерами пить чай с баранками и вишневым вареньем.

Вдруг за спиной Марины раздался странный шум, она оглянулась и увидела, что ее преследователь зацепился ногой за ту самую корягу, споткнулся и упал. Он тут же поднялся на четвереньки, протянул вперед руку и снова тоскливо, хрипло выкрикнул:

– Н-не ходи!

– Ага, сейчас! – выдохнула она, чуть снизив темп.

Сердце колотилось, ноги подкашивались, но у нее появилась надежда.

Еще несколько шагов – и впереди замаячил просвет, деревья расступились, и Марина выбежала на обочину шоссе.

Правда, это не решало ее проблем: на остановке не было ни души, а из леса снова доносились тяжелое дыхание и топот: ее преследователь не угомонился и не изменил своих намерений.

И тут на шоссе появились приближающиеся огни фар.

Марина выскочила на дорогу, замахала руками, закричала.

Только бы эта машина остановилась! Только бы остановилась!

И она остановилась. Тормоза скрипнули, дверца приоткрылась, и мужской голос проговорил:

– Девушка, вам что – жить надоело?

Марину слепили фары, поэтому она плохо видела машину и ее водителя. Зато она ясно увидела возникшую на опушке крупную бесформенную фигуру своего страшного преследователя. Она бросилась к машине и взмолилась:

– Увезите меня! За мной гонится какой-то ненормальный!

– Где? – удивленно спросил водитель.

Марина снова взглянула туда, где только что видела бродягу, но там уже никого не было, только покачивались потревоженные им ветви деревьев. А может быть, это ветер качал их.

– Он там, – бормотала Марина, вглядываясь в темноту. – Он спрятался, но как только вы уедете…

– Так садитесь в машину, – предложил мужчина. – Я вас подвезу…

– Господи, спасибо, спасибо вам! – Марина плюхнулась на переднее сиденье и прикрыла глаза.

Перед ней тут же возникло страшное лицо – вывернутые губы, маленькие заплывшие глазки, косматая борода…

Марина со стоном открыла глаза.

Машина тронулась, набрала скорость.

– Вам куда нужно? – спросил ее водитель, не поворачивая головы. – Я вообще-то еду в город, так что могу вас подвезти до метро…

– Спасибо! – со слезами в голосе воскликнула Марина. – Большое вам спасибо! Вы меня спасли! На самом деле спасли! Вы просто не представляете, до чего я перепугалась!

Теперь, когда опасность была позади, ей вдруг захотелось выговориться.

– Представляете, иду через лес, вокруг ни души, и вдруг из чащи выходит такой ужасный тип… просто чудовище!

– А что же вы поздно вечером, одна, через лес… – не то спросил, не то осудил ее водитель, по-прежнему не поворачивая головы.

Марина не видела его лица, зато видела руки, лежащие на руле, – большие, сильные, умелые руки уверенного в себе человека.

– Да… так случилось… – проговорила она смущенно. – Я поссорилась со своим парнем… нет, не подумайте, что по ерунде… Он такой мерзавец… Нет, конечно, если бы я знала, что там какой-то маньяк бродит по лесу, я бы уж как-нибудь утра дождалась…

Водитель хмыкнул. Марина вдруг подумала, что она, наверное, ужасно выглядит. Неслась по лесу, падала на землю – вон, руки какие грязные… но что это?

В руке ее была зажата большая пуговица из серой пластмассы.

– Какая гадость! – Она отбросила пуговицу, как будто бы это была дохлая мышь. – Это я у того типа оторвала, когда он меня чуть не поймал…

– Ну, теперь все позади, – сказал водитель, – вы успокойтесь, после такого стресса, конечно, нелегко. Вы возьмите там сзади термос с чаем, это поможет.

Марина пригладила волосы и обтерла руки найденной в сумке салфеткой. Вот интересно, как она сумку-то не потеряла от страха.

– Чайку попейте, потом губы подкрасите! – посоветовал водитель.

– И то верно! – повеселела Марина.

Чай был очень крепкий, очень сладкий и пахнул как-то необычно. Марина выпила стаканчик и глубоко вздохнула. По всему телу разлилась приятная истома, голова слегка кружилась. Ее охватило чувство глубокого облегчения – все позади, она вернется домой и выбросит из головы и того сумасшедшего из леса, и подлеца Витальку. Все к лучшему, как говорит мама, возможно, судьба сделала ей неожиданный подарок в виде вот этого мужчины с такими сильными руками. В салоне темно, и она не видит его лица, но наверняка это совсем не такой человек, как Виталька. Машина дорогая – вон какой мягкий ход, и в салоне просторно. Определенно, ей повезло встретить его на дороге…

Марина открыла глаза и удивленно огляделась.

– Я что – заснула?

– Покемарила полчасика, – усмехнулся водитель, – ничего, зато успокоилась…

Марина прислушалась к себе – она испытывала легкую слабость и чувство покоя. Машину тряхнуло, по стеклу стукнули ветки.

– А куда это мы едем? – удивилась Марина. – Это не шоссе…

– Объезд, – не поворачивая головы, ответил водитель, – там авария на шоссе. Ну чтобы не ждать…

Он вдруг затормозил, съехал на обочину и озабоченно проговорил:

– Кажется, колесо спустило…

Колесо так колесо. Марина поудобнее устроилась на сиденье.

Водитель вышел из машины, обошел ее вокруг, присвистнул и смущенно проговорил:

– Вы мне немножко не поможете? Тут нужно кое-что подержать…

– Да, конечно! – Марина нехотя выскользнула из машины, подошла к нему. Он стоял вполоборота, так что Марина по-прежнему не видела лица своего спасителя.

– Что нужно подержать? – спросила она с готовностью.

– Вот это. – Мужчина повернулся к ней, но она так и не увидела его лица, потому что смотрела на руки.

Эти руки жили теперь своей отдельной жизнью, как будто были самостоятельным, независимым существом.

Опасным и хищным существом.

Сильные, большие, они потянулись к горлу Марины.

– Что… что вы… – забормотала она, не сводя глаз с его рук. – Зачем… за что…

– За что? – переспросил он свистящим шепотом. – Ты еще спрашиваешь? Все вы, бабы, одинаковые… передавить вас всех…

Марина отшатнулась. Она хотела снова бежать, как тогда, через лес, но ноги больше не слушались ее, они стали ватными, и она упала бы на дорогу, но сильные руки водителя схватили ее за горло и начали медленно, неотвратимо сжиматься. Она извивалась в его руках, они вдвоем продвигались вдоль борта машины и вот оказались в свете включенных фар. Марина наконец увидела его лицо. Лицо своего убийцы. Оно так и застыло в ее глазах.

Он еще долго сжимал ее горло, пока не убедился, что жизнь покинула тело его жертвы. После чего опустил ее на землю, достал из багажника простой дерюжный мешок и кое-как замотал труп. Перехватил тяжелый тюк и понес куда-то в глубь леса. Но вернулся быстро, уже налегке. С помощью сильного фонаря тщательно осмотрел салон машины, сумку жертвы сунул в багажник под запаску. Затем вылил содержимое термоса на землю и посидел минут пять в полной тишине, слушая шелест деревьев и далекий гудок электрички. После чего вздохнул и задним ходом выбрался с лесной дороги на шоссе.

Машина неслась по шоссе. В окнах мелькали удивительно красивые по осени деревья – краснеющие клены, медно-желтые дубы, золотые березы. По мере удаления от города красного становилось все меньше – клены уступали место березам и осинам. Затем пошли вечнозеленые ели и сосны, березы попадались все реже, да и те стояли почти совсем голые – дальше от города, к северу ближе.

– «Роняет лес багряный свой убор…» – рассеянно произнесла Надежда и пояснила удивленно покосившемуся на нее водителю: – Пушкин! Александр Сергеевич!

– Ну-ну, – хмыкнул тот и отвернулся.

Надежда вздохнула и подумала, что пора приступать к своим обязанностям.

– Мы не слишком быстро едем? – осведомилась она противным скрипучим голосом.

– Нормально, – пробурчал водитель, – сами же просили поторопиться.

– Я торопиться не просила! – возмутилась Надежда. – Я вообще тебя ни о чем никогда не просила. Мне тебя просить – нож острый! А только если уговаривались мы прибыть к двенадцати, то опаздывать нехорошо, люди подумают, что мы необязательные и безответственные, доверия к нам не будет…

Водитель повернулся к ней и посмотрел очень выразительно – дескать, нечего употреблять местоимение «мы», когда каждый сам по себе. И если взбрело тебе в голову тащиться черт-те куда, то я тут ни при чем, я бы выходной свой употребил с большей пользой.

– На дорогу смотри! – взвизгнула Надежда. – А то те, кто на дорогу не смотрел да скорость превышал, вон где лежат! – Она указала на камень у дороги, накрытый старым выгоревшим венком.

– Типун вам на язык! – разозлился водитель. – Разве можно такое человеку за рулем говорить?

Надежда и сама поняла, что малость перегнула палку. Но признаваться в этом не собиралась. Она поджала губы и замолчала.

Но ненадолго, ехать молча не входило в ее планы. Тем более что в салоне играла музыка, и водитель сделал ее погромче.

Надежда тут же недовольно заерзала и демонстративно прижала пальцы к вискам.

– Нельзя выключить? Или хотя бы потише сделать, если уж ты не можешь без этого гвалта!

Водитель молча прикрутил ручку громкости.

– Нет, ну не понимаю я вас, молодых! – заговорила Надежда. – Ну что хорошего в этих ваших… хэви метал? Ну где мелодия, приятная для слуха? А тут оглохнуть можно!

– Да вовсе это не хэви метал, а ритм энд блюз! – искренне возмутился водитель. – Это уж надо вовсе в музыке не разбираться, чтобы так перепутать!

– Ты на что это намекаешь? – обманчиво спокойным голосом спросила Надежда. – Ты думаешь, если тебя в дом взяли и ты на дочери моей женился, так ты теперь можешь меня безнаказанно оскорблять? Говорила я Таньке, ох, говорила, чтобы не выходила за тебя. Так разве они матерей слушают? Своим умом живут – вот и получили теперь подарочек!

– Жениться надо на сироте! – Водитель стукнул кулаком по рулю.

Затем посмотрел на Надежду, и оба они засмеялись.

– Ну как? – спросила Надежда, вытирая выступившие слезы. – Впечатляет?

– Отпад! – усмехнулся водитель. – Если бы я был женат – тут же на развод подал! Вы же не теща, а противопехотная мина!

– Не видал ты настоящих тещ! – обиделась Надежда Николаевна. – И вообще у меня с моим зятем Борисом полное взаимопонимание и нежная любовь!

– Это вы так думаете… – поддразнил водитель, – а если его послушать…

– Да мы вообще отдельно живем! Даже в разных городах!

– Лучше в разных странах, – серьезно сказал водитель, – или вообще на разных континентах. Мы, допустим, в Европе, а теща – в Африке. Пускай там горилл каких-нибудь воспитывает.

– Вот как вы о нас думаете… – Надежда обиделась всерьез и замолчала.

Машина по-прежнему неслась по шоссе, от города отъехали далеко, так что не было ни пробок, ни светофоров. Вдоль дороги стоял настоящий сосновый бор, вот мелькнуло озеро, небольшая деревенька – и снова пошел лес.

Надежда скосила глаза на своего соседа. То, что они сейчас разыграли, не более чем репетиция. Упаси Бог, этот парень, Артем, вовсе ей не зять. Слава Богу, дочка ее Алена замужем за приличным человеком, был Борис моряком, а потом без отрыва, так сказать, окончил какие-то юридические курсы и теперь работает на берегу. Так всем спокойнее, и денег больше. И внучке ее, Светке, уже девятый год пошел, да только видит ее Надежда редко – живут они все в далеком и холодном Северодвинске. Так что с зятем у нее отношения самые добрые, Надежда его не пилит – далеко слишком, а он ей не хамит по этой же причине.

Нынешняя же ситуация совершенно другая. Надежда снова сердито поглядела на Артема. Не завидует она его будущей теще, сразу видно, что парень хамоватый и с гонором! Ишь как косится на Надежду – небось думает, что зря ему Вадим ее навязал, он и сам бы управился. Ладно, это мы еще посмотрим, кто тут главный!

История эта началась позавчера.

То есть на самом деле все началось гораздо раньше, примерно лет двадцать назад, когда в институт, где Надежда Николаевна Лебедева трудилась тогда старшим инженером, пришел новый сотрудник Вадим Окунев. С тех пор они долго работали вместе, домами не дружили, но отношения были неплохие. Надежда вообще была женщина очень общительная и отношения со всеми сотрудниками поддерживала дружеские.

Потом разразилась перестройка, и все разбрелись кто куда. Вадим уволился одним из первых и рискнул уйти в бизнес, потому что в то время как раз развелся и не висела на нем плотно большая семья с малыми детьми и престарелыми родителями. Они с Надеждой потеряли связь и встретились случайно три года назад, когда Надежда переехала из своей однушки в квартиру мужа. Тут-то и повстречала она как-то рано утром мужчину с очаровательным рыжим кокером.

Ко всем рыжим животным Надежда относилась с нежностью, потому что у них с мужем был рыжий кот Бейсик. Кокер же был очень забавный и общительный. Он подбежал к Надежде познакомиться, она наклонилась погладить, а когда выпрямилась, то узнала в его хозяине своего бывшего сотрудника Окунева.

Вадим слегка поправился, вид имел гладкий, преуспевающий и солидный. Надежду он узнал сразу и очень обрадовался, они даже обнялись. Выяснилось, что теперь они соседи. Опять-таки домами дружить не стали, но довольно часто встречались во дворе. Вадим даже подвозил ее пару раз в магазин и обратно. У него была своя фирма, какая уж конкретно – Надежда не уточняла. Дела шли успешно, во всяком случае, машина у Вадима была дорогая. На вопрос о семейном положении Вадим ответил, что был женат еще раз, но развелся несколько лет назад, из чего Надежда сделала вывод, что сейчас он снова один. Не один, поправил Вадим, а с собачкой. Кокера звали Сеней.

– Семен, значит? – уточнила Надежда.

– А вот и не угадала, – рассмеялся Вадим, – и не Семен вовсе, а Сенека. Круто?

Вадим часто уезжал то в Москву по делам, то в Киев, а то просто отдохнуть и развеяться. И Надежда видела во дворе кокера Сеню с какой-то молодой женщиной. Присматриваться к кокеру не стала, чтобы не посчитали ее дворовой сплетницей. Какое ей, в конце концов, дело, с кем Вадим живет? Или не живет, а просто так роман крутит…

А вот позавчера встретились они снова. Надежда торопилась домой – проводить мужа в командировку в Москву, и тут кто-то рыжий бросился ей под ноги.

– Сенечка! – умилилась она.

Кокер радостно взвизгнул. Его хозяин тоже кивнул Надежде, но как-то нерадостно.

– Ты что такой хмурый, Вадик? – осведомилась Надежда, получив положенную порцию ласк от кокера Сени. – Не заболел?

– Да нет… – он поморщился, как от привычной боли – зуб, к примеру, ноет или висок ломит, – но понимаешь, тут такое дело…

– Неприятности?

Задав такой вопрос по инерции, Надежда Николаевна тут же пожалела.

Говорят, зануда – это человек, который на вопрос «Как живешь?» начинает подробно и со вкусом рассказывать. Вадим, правда, раньше не был занудой, но люди меняются. Не дай Бог, он сейчас начнет долго и нудно жаловаться на судьбу, на погоду, на деловые заморочки. Помочь Надежда все равно не сможет, а просто так слушать – времени совсем нету, нужно мужа собрать в дорогу. Хоть на три дня человек едет и не в лес глухой, а в столицу, но надо же и белье положить, и рубашку свежую, и еще разные мелочи типа аптечки, о чем мужчина и не вспомнит.

– Да есть одна проблема… – протянул Вадим и вдруг посмотрел на Надежду просветленным взглядом: – Слушай, Надя, а ведь ты могла бы мне помочь!

– Если прямо сейчас, то никак, – решительно прервала его Надежда, – муж в командировку уезжает, надо проводить.

– Ладно, можно, тогда я вечером к тебе забегу? – спросил Вадим. – Поговорить надо…

Казалось бы, что тут такого? Зайдет человек по делу на минутку, выпьют они чаю, поговорят. Но Надежда насторожилась.

Дело в том, что у них в подъезде жило всеведущее око – бдительная соседка Антонина Васильевна. Большую часть времени она проводила дома, изредка спускаясь на улицу и отираясь у подъезда.

Ходить далеко она не могла по причине преклонного возраста и грузной комплекции, поэтому была полностью в курсе всех событий в доме. А уж жизнь обитателей подъезда она знала досконально. И знаниями этими щедро делилась с окружающими.

Надежда Николаевна представила, как завтра утром Антонина будет взахлеб рассказывать соседкам, как, не успев проводить мужа, она, Надежда, тут же позвала к себе постороннего мужчину, и как соседки мигом разнесут эту потрясающую новость не только по двору, но и по всему району… Что с того, что у Надежды репутация приличной замужней женщины и возраст… скажем так, не совсем молодой. Когда это сплетницам мешало? Потом не оправдаешься!

– Нет, – решительно сказала Надежда, – уж лучше я к тебе зайду.

Квартира у Вадима была большая, просторная и светлая. Ремонт дорогой, и ничего лишнего. Две комнаты – спальня и кабинет. Во всяком случае, там стояли письменный стол и компьютер. И еще полки с книгами, не много правда. А в другом углу – диван, два кресла и телевизор, стало быть, Вадим использует эту комнату и как гостиную тоже. В этой комнате ничто не напоминало о присутствии женщины, а в спальню Надежда заглянуть постеснялась, и на кухню ее не приглашали.

Кабинет ей понравился – все просто и функционально, она сама не очень любила кучу статуэток на полках и стены, завешанные фотографиями в рамочках.

Впрочем, одна фотография тут была. На столе в красивой рамке стоял снимок Вадима с интересной женщиной. Снимок был сделан лет десять назад, Вадим на нем был моложе и худее. Женщина тоже была худенькой да еще одета подчеркнуто – обтягивающие лосины, трикотажная майка. И кепка, так что козырек закрывает пол-лица. Волосы просто в хвост завязаны. Неплохо, в общем, выглядит женщина, молодо, хотя если судить по Вадиму, то ей к сорока годам катило… Загорелая, подтянутая, одежда хоть и простая, но видно, что дорогая. На отдыхе они где-то, вон сзади на снимке горы виднеются.

– Кофе? – светским голосом предложил Вадим.

– Упаси Бог на ночь! – испугалась Надежда. – Я спать не буду!

– Чаю, воды минеральной или, может, чего покрепче? – прищурился Вадим.

– Слушай, что ты как секретарша у маленького начальника передо мной стелешься? – рассердилась Надежда. – Говори, зачем звал!

– Почему – у маленького начальника? – удивился Вадим.

– Потому что у большого начальника секретарша себе цену знает, ей с посетителями любезничать не нужно, они сами перед ней заискивают!

– Верно, – усмехнулся Вадим, – за что тебя, Надя, всегда уважал, так за точные формулировки! И за наблюдательность. Вижу, что не утратила ты эти качества с…

– С возрастом? – перебила Надежда. – Говори, не стесняйся. И выкладывай наконец, за каким бесом тебе немолодая домохозяйка вдруг понадобилась.

Цокая когтями по паркету, в комнату вошел кокер и вспрыгнул на диван к Надежде.

– Это моя жена, – сказал Вадим, взял в руки фотографию.

– Которая? – съехидничала Надежда Николаевна. – Первая, вторая или уже третья?

– Вторая, – спокойно ответил он, – а третьей пока нету и, возможно, не будет.

Он снова надолго замолчал.

– Слушай, – Надежда заерзала на диване, так что кокер Сеня, успевший задремать, удивленно поднял голову, – ты не мог бы изложить свою… просьбу побыстрее. Потому что у меня дел много.

– У тебя муж уехал, какие дела, – начал было Вадим, но Надежда грозно на него посмотрела и начала уже подниматься с дивана.

– Ну ладно, – сдался Вадим. – Только кое-что сначала объясню.

Он встал и заходил по комнате.

– Значит, мы прожили с Ланой шесть лет. Даже почти семь.

– А почему развелись? – встряла Надежда.

– Ну почему… – Вадим растерянно на нее посмотрел, – знаешь, если честно, то я и сам не знаю. То есть теперь не помню. А тогда, конечно, были какие-то причины. Характерами не сошлись, да еще сын у нее от первого брака… У нее первый муж режиссером был, в кино вроде работал, очень рано умер…

– А у вас с ней общих детей не было?

– Не было. Она не хотела, а я не настаивал. Теперь жалею – если бы были дети, то не развелись бы. В общем, расстались мы по-хорошему. Имущество не делили, я у нее в квартире не прописан был, так что только на машине и уехал. Она с сыном осталась. Ну, мы так перезванивались, иногда даже ходили куда-то вместе по старой памяти… – Вадим вздохнул и продолжил: – Лето подошло, уехала она куда-то отдыхать. А мы к тому времени развод оформили, потому что мне нужно было квартиру эту покупать – ну, чтобы потом проблем не было. Я материну однушку продал, денег добавил и вот. – Он повел руками.

– Хорошая квартира, – одобрила Надежда.

– В общем, приезжает Лана из отпуска, вся светится. Я, говорит, замуж выхожу и уезжаю. Я так и сел – куда, говорю, за границей жениха нашла, что ли? Нет, она смеется, поближе будет. Оказалось, отдыхала тут у нас в области, познакомилась с мужиком, да и влюбилась. Мне, конечно, вроде обидно – что, говорю, за мужик? Оказалось – бывший мент, а теперь бригада строителей у него, дома загородные строит. Ну, как-то я насчет бывшего мента засомневался – подумай, говорю, хорошенько, как бы потом не пришлось жалеть. А она и слышать ничего не хочет – люблю его, кричит, без памяти, если не он, то никто и никогда!

– Ничего себе! – поразилась Надежда. – А позволь спросить, лет тогда твоей жене бывшей сколько было?

– А лет ей было… слушай, восемь лет они женаты, да еще год… а тогда ей было… вроде бы она с шестьдесят второго года…

– Угу, тогда, значит, было сорок один… – уточнила Надежда, – я почему спрашиваю – как-то не вяжется такое поведение с сорокалетней женщиной. Познакомилась, влюбилась с первого взгляда, замуж собралась… не девочка вроде, надо бы посерьезнее к замужеству относиться.

– Думаешь, я ей этого не говорил? – усмехнулся Вадим. – А она такая, увлекающаяся натура. Обиделась, что я на возраст ее намекаю, да и ляпнула, что такая у них с ментом этим страсть, такой секс, куда там молодым! Я, конечно, оскорбился – со мной, стало быть, ей плохо было? Хотя вроде жили мы в этом плане нескучно.

«Разве можно такое мужчине говорить? – Надежда хотела сказать это вслух, но вовремя прикусила язык. – Это значит навсегда с ним рассориться…»

– В общем, поговорили мы крупно, я и ушел – делай, говорю, как знаешь, мы в разводе, я тебе никто, да и ты мне тоже. Но перед тем как окончательно расстаться, еще кое-что сделал. У нее была доля в моей фирме – так в свое время удобнее было из-за налогов. Так я денег занял и все ей честно выплатил. Думаю – мало ли что, потом с ментом связываться, хоть и бывшим, себе дороже встанет.

– Умно поступил! – похвалила Надежда.

– Ага, я вообще умный и деловой, – криво ухмыльнулся Вадим. – В общем, разошлись мы как в море корабли, я и забыл про нее. Потом уже через некоторое время через общих знакомых узнал, что свою квартиру Лана сыну оставила, а сама переехала к мужу за город. Со временем построили они дом большой, хороший, со всеми удобствами, как в городе, она сад развела, хозяйство, огород, хотя до этого полностью городская была женщина. Она ведь по специальности художник, Мухинское училище закончила.

– А где работала? – живо спросила Надежда. – Я к тому, что раз она за город уехала, то работу, стало быть, бросила?

– Да она работала так, от случая к случаю… – поморщился Вадим, – что-то прикладное, дамское…

– Угу… – пробормотала Надежда, демонстративно посмотрев на часы. – Ну и чего ты от меня-то хочешь?

– Вот наконец и к делу подошли, – вздохнул Вадим, – значит, годы идут, я своими делами занят, про Лану ровным счетом ничего не знаю, она с подругами здешними отношения не поддерживает, а тут вдруг случайно встречаю ее возле своей фирмы. Ну, слово за слово, поговорили, в кафе посидели, она и бухнула мне: развелась со своим ментом бывшим, живет теперь одна в загородном доме. Приезжай, говорит, воздухом подышишь. А дело весной было, все цветет, погода хорошая, ну я и поехал как-то в выходные…

«А зря», – подумала Надежда, и мысль эта немедленно отразилась на ее лице.

– Сам знаю, что зря, – снова вздохнул Вадим, – но это я потом понял. А тогда как-то закрутилось у нас, понял я, что привязан был к Лане и не нужно было нам разводиться. Она тоже с этой мыслью моей согласилась.

В общем, пока такой расклад – приезжаю я к ней на выходные. Дом и правда отличный, все удобства, сад замечательный, цветы там разные, сирень тогда как раз цвела. Одно плохо – муж ее бывший, то есть не бывший, а пока еще настоящий, все рядом крутится. У него тоже хозяйство большое – строитель ведь. Инструменты в сарае, машины две тут же в гараже, сам-то живет в вагончике на краю поселка, но вечно на участке толчется. Мне вроде как неудобно – на чужом, так сказать, поле. А Лана только рукой машет – да не переживай, все образуется, дом мой будет, на мои деньги построен… И все ко мне льнет.

Так прокантовались мы лето, а хозяйство-то у нее большое. Она привыкла, что муж ей все делает – руки-то у него к этому делу приспособлены. Давай она меня потихоньку озадачивать – то подкрути да это привинти. Да тут обвалилось, да здесь прикопать нужно. А я ведь только на выходные приезжаю. А в будни работаю как вол, мне бы в выходные отдохнуть, на диване поваляться, про дела позабыть. Да и не люблю я эти сельские забавы, человек я насквозь городской. На шашлыки к друзьям приехать – это всегда пожалуйста, а по дому там вкалывать – уж увольте. Тем более что и дом чужой.

– Понимаю… – протянула Надежда.

– Ну, стал я делами отговариваться, наврал раз про командировку. А потом приезжаю уже осенью, а Лана мне и говорит: «Извини, дорогой, мы с Валерием решили опять сойтись. Поняли, что развод был ошибкой, и снова жить друг без друга не можем!»

– Круто! – восхитилась Надежда. – А ты, значит, у нее был вроде как подсадной уткой. Она тебя из города выписала, чтобы менту своему бывшему досадить. Такой способ существует, но обычно его девочки в школе применяют. Классе в седьмом, максимум в восьмом. Увидит мальчик, который ее бросил, что она с другим гуляет, и сразу же опять на нее внимание обратит. А чтобы взрослые люди так развлекались – это для меня удивительно.

– Вот-вот, до меня тоже наконец дошло, что она меня просто использовала. И за что? Ничего я ей плохого не сделал, деньги все выплатил… Поругались мы жутко, дверью я хлопнул, да и уехал, еще на ворота плюнул в сердцах.

– Правильно! – осторожно заметила Надежда, рассудив, что дело на этом не закончилось.

– Это в прошлом сентябре было, а зимой звонит мне Лана, голос унылый, даже больной какой-то, и говорит, что с мужем они окончательно расстались, на развод она будет подавать, а пока дом выставили на продажу. Он ее бросил, она болеет, сидит одна в этом своем доме, и даже сил нет дорожки от снега расчистить. И соседей никого нету, потому что зима снежная, машинам не проехать.

– А ты что?

– А я, знаешь, разозлился и говорю: «Иди ты в баню! Вместе со своим мужем бывшим, домом, садом и огородом! После того как ты со мной поступила, я тебя видеть не хочу и знать не желаю! Так что иди ты куда подальше и больше не звони!» И трубку бросил.

– Ну-у… – снова протянула Надежда Николаевна, видя, что Вадим ждет ее реакции.

– Вот тебе и «ну»! – Вадим зло блеснул глазами. – А потом, по прошествии времени, как-то меня совесть заела. Ну, думаю, вдруг она и правда там в холоде одна живет, да еще голодает? Но это уж потом, месяц прошел или два, дело к весне шло. Посмотрел я на сайте по загородной недвижимости – и правда, дом их на продажу выставлен.

А потом как-то закрутился с делами и только недавно опомнился. Тут у Ланы как раз день рождения был, я и позвонил ей. Не отвечает телефон, выключен. И второй раз тоже, и третий. А у меня как раз сотрудница одна дом собралась покупать, я ей и порекомендовал к Лане обратиться – дом и вправду хороший, уж я-то знаю. Ну, съездили они с мужем, поглядели. Дом хороший, говорит, слов нет, только цену хозяин заломил несусветную, не стоит дом тех денег. А хозяйки, говорит, нету, в отъезде она, он один там распоряжается.

Куда еще она от хозяйства уехала? Я домой звоню сыну Ланиному: «Где мать твоя?» Он, как обычно, хамски мне отвечает, что понятия не имеет, он ей не сторож, а только дома у него ее точно не было, я это понял. Я по знакомым – никто ее не видел давно, никто ничего не знает. И как-то мне волнительно стало – вдруг что случилось? Если бы я ее подальше не послал…

– Совестливый ты наш… – вздохнула Надежда.

– Теперь перехожу к делу. – Вадим остановился напротив Надежды.

«Наконец-то!» – подумала она без радости.

– Мне бы только узнать, что с Ланой все в порядке. Если уехала куда, то почему никому не сказала? Уж сын-то должен знать… И почему телефон выключила?

– Ну, не хочет, чтобы беспокоили… – неуверенно проговорила Надежда.

– Обратился я к оператору сотовой связи – говорят, номер этот, Ланин, вообще не существует.

– Значит, она номер поменяла!

– Но зачем?

«А я-то откуда знаю, – подумала Надежда, – судя по рассказам, женушка твоя бывшая – та еще авантюристка… Может, она еще какого мужчину нашла и к нему переехала…»

– Тогда бы она дождалась, пока дом продадут, – возразил Вадим, – у нее ведь, кроме этого дома, ничего нет, нельзя же в новую жизнь ни с чем идти…

Надежда Николаевна поскорее опустила глаза и решила тщательно следить за своим лицом – Вадим, оказывается, читает по нему как по открытой книге.

– В общем, надо этот вопрос прояснить, – твердо сказал Вадим и сел рядом с Надеждой на диван, – тут ты мне можешь помочь.

– Это каким же образом? – встрепенулась Надежда.

– А вот каким. С мужем Ланиным, сама понимаешь, никакого разговора у меня не получится. С сыном тоже не вышло, да парень балбес такой, он и не знает ничего. Попросил я племянника своего, Артема, съездить туда, к мужу, вроде бы дом посмотреть под видом покупателя. Только если парень молодой один приедет дом покупать – кто же ему поверит? А вот если вдвоем…

– Да он небось мне в сыновья годится! – фыркнула Надежда.

– Угу. Так что спокойно можешь его мамашей представиться. Или тещей… Тещи – они любопытные очень, везде шныряют, все им надо знать. Ты, Надя, женщина решительная и наблюдательная, опять же анализировать свои наблюдения умеешь быстро и толково, это я по прошлым временам помню. И теперь…

– А что теперь? – строго спросила Надежда Николаевна. – Что ты про меня знаешь?

– Да уж знаю… – усмехнулся Вадим, – знаю, что у тебя хобби такое – разные сомнительные случаи расследовать. Ничего ты не боишься, всюду нос суешь…

– Это кто же тебе такое сказал? – забеспокоилась Надежда.

У нее была одна забота – как бы про ее приключения и многочисленные детективные расследования не узнал муж. Сан Саныч относился к стремлению своей жены вмешиваться во всякие криминальные события резко негативно. Обычно спокойный и вежливый, в данном случае он очень сердился, начинал кричать и ругаться. Пару раз Надежда видела его просто взбешенным. Наученная горьким опытом, она приняла решение ни о чем таком мужу не рассказывать – так спокойнее. И с тех пор тщательно следила, чтобы никакая информация о ее расследованиях к нему не просочилась.

– Так откуда ты узнал? – Надежда вскочила с дивана и уставилась на Вадима пронзительным прокурорским взором. – Признавайся, это во дворе тетки треплются?

– Ни Боже мой! – Он замахал руками. – Если честно, это мне Милка сказала.

Милка была старинной Надеждиной приятельницей, когда-то они все работали вместе, и была у них с Надеждой одна история с украденными деньгами и офортами Рембрандта (см. роман Н. Александровой «Игра случая»). С тех пор прошли годы, но Надежда с Милкой отношения поддерживали, перезванивались частенько и обменивались сплетнями про общих знакомых. Как выяснилось, Милка делала то же самое не только с Надеждой.

– Надя! – Вадим взял ее за руку. – Ну помоги, пожалуйста! Это для меня очень важно! Времени много не потратишь, Артем отвезет туда-обратно. Он парень молодой, неопытный, а ты своим орлиным взором сразу определишь, что не так. Мне бы только ниточку отыскать, куда Ланка могла деться…

– Ну ладно, – сказала Надежда, сдаваясь, – раз такое дело… Съезжу, конечно, погляжу, что и как…

– Вот спасибо! – повеселел Вадим. – Так, значит, послезавтра, в субботу, Артем за тобой заедет часов в десять…

– В субботу не смогу, – решительно сказала Надежда, – маму надо навестить. В воскресенье поедем.

И вот теперь они ехали смотреть дом, и Надежда успешно вживалась в роль тещи.

– Тут поворот! – нарушила она долгое молчание.

– Сам вижу, – процедил Артем, – нечего меня контролировать.

– Если вас не контролировать, вы черт-те чего наворочаете! – снова вошла в роль Надежда, но тут машина подпрыгнула, влетев в выбоину дороги, и Надежда едва не прикусила язык.

– Ты нарочно, да? – всерьез рассвирепела она. – Слушай, я тебе не теща! Век бы такого зятя не видать! Если я из любезности согласилась с тобой поехать, это вовсе не значит…

– Спокойно, мама, не нервничайте, скоро приедем! – И наглый племянник Вадима стрельнул в нее хитрыми глазами.

Проехали поселок, мелькнуло справа озеро.

– Красиво как! – оживилась Надежда. – Вон лес, вон церковь на том берегу…

Дальше нужно было ехать два километра по грунтовке. Осенние дожди так размыли дорогу, что Надежда сочла за лучшее сидеть молча.

Садоводство называлось «Перешеек», что Надежду не удивило – тут, на Карельском перешейке, все так называется. Но дальше пошел уже полный абсурд. На большом щите у дороги были три стрелки и надписи под ними – «Перешеек педиатрический», «Перешеек неврологический» и «Перешеек психиатрический».

– Круто! – восхитился Артем. – Вы не пугайтесь, это в свое время врачам участки давали, ну так и назвали. Нам – в психиатрический, третий поворот налево.

Сразу за поворотом располагалась огромная помойка.

– Ну не знаю, – растерялась Надежда, – что-то мне здесь не нравится… Еще название это…

– Вы же не дом покупать приехали, – напомнил Артем.

Нужный дом стоял на окраине садоводства, окруженный добротным забором. На звонок ворота открылись автоматически, и машина въехала на участок.

Дом был хорош – высокий, выстроенный с любовью и вкусом. Но прежде всего Надежда восхитилась участком. Был тут все еще зеленый газон, кусты – ягодные и декоративные, был огород, отделенный от остального участка крошечным плетнем с яркими крынками, повешенными для красоты. Была большая оранжерея, множество хозяйственных построек, круглая каменная башня с флюгером, какие Надежда видела в Прибалтике, только эта была раз в пятьдесят меньше. На клумбе полыхали поздние астры и георгины.

– Надо же, – восхитилась Надежда, – везде уже отцвели, а тут такая красота…

– Мама, может, вы дом посмотрите? – окликнул ее Артем.

– И то верно. – Надежда сообразила, что отвлеклась на постороннее, и побежала к дому, где Артем разговаривал с хозяином.

Хозяин был мужчина крепкий, подтянутый и загорелый – физический труд на свежем воздухе способствует такому внешнему виду. Недавно подстрижен, аккуратно выбрит, одет в чистые синие джинсы и свитер известной фирмы с зеленым крокодильчиком на кармашке. Лицо немного грубоватое, нос, губы как топором вырубленные, но все остальное вполне на уровне. Надежда мысленно поставила рядом с ним ту женщину, что она видела на фотографии в доме Вадима, и поняла, что рядом они смотрелись бы неплохо.

Представился хозяин просто Валерием, без отчества.

Молодится, поняла Надежда. Хотя ему об этом беспокоиться пока рано.

Изнутри дом казался еще просторнее, чем снаружи. Внизу были холл, кухня и столовая, наверх вела лестница с резными перилами.

– Сам делал, – усмехнулся хозяин, – вот этими руками.

В холле был еще финский камин, по стенам развешаны рисунки, а над камином – большой пейзаж, как водится, на нем был изображен сад и сам дом.

– Какая красота! – Надежда Николаевна подошла к камину. – А кто же это рисовал?

– Это жена, – нехотя ответил хозяин, – наверх пойдете? Там две спальни, еще балкон открытый.

– Замечательно! – бурно восторгалась Надежда, хотя пейзажик был так себе – обычная любительская акварелька. – У вашей жены большой талант!

Хозяин никак не отреагировал на ее замечание. Пошли наверх. Спальни были обставлены простой, но удобной и новой мебелью. Не было никаких бабушкиных продавленных диванов и столиков, изъеденных жучком. Пахло деревом, с балкона открывался вид на участок и дорогу, а за ней было поле и вдалеке домики поселка. Спальню хозяев оживляли яркие занавески сложного кроя.

– Это ваша жена сама шила? – Надежда пощупала ткань.

– Ну да, кажется… – От внимательных Надеждиных глаз не укрылось, что хозяин слегка поморщился.

– Очень красиво… – пробормотала Надежда.

Хозяин пошел вниз, Надежде с Артемом ничего не оставалось, как последовать за ним. Они выразительно переглянулись за его спиной, и Артем чуть заметно пожал плечами – дескать, ничего у вас не выйдет, а я умываю руки.

Но Надежду не так просто было сбить с намеченной цели.

Бодрой рысью она обежала весь первый этаж, отметила вполне современную кухню, попросилась в ванную. Там, закрывшись, она тщательно исследовала содержимое шкафчиков. На виду стояла косметика только мужская – крем для бритья, лосьон, дорогая туалетная вода. И зубная щетка в стаканчике была только одна, и мочалка, и банное полотенце. Халата вообще не было, никакого. Уехала хозяйка, это точно. Причем уехала надолго, потому что если бы на день или два, то халат бы висел на гвоздике, и полотенце тоже. Вот бы узнать куда…

– А вот тут у нас веранда крытая, – нелюбезно сказал хозяин, – летом можно окна открыть, тогда воздух свежий и света больше.

Сейчас на веранде стояли плетеные кресла, на полу – яркий домотканый половичок, на стенах – забавные корни дерева. Вот один – в форме чертика с рожками, другой был похож на северного оленя. Корешки были тщательно вычищены и покрыты лаком, а у оленя были еще и глаза – темно-лиловые бусины. Надежда Николаевна не стала и спрашивать, кто автор этих произведений, – ясно, что Светлана.

Что ж, на вид ничего особенного, но вкус художественный у нее, несомненно, есть. И умение видеть, и трудолюбие. Дом и правда не такой, как у всех, за счет этих мелочей.

– А это что? – Надежда даже зажмурилась.

Вместо столика на веранде стояло что-то очень знакомое. Ну конечно, это же нижняя часть старой швейной машинки «Зингер»! У самой Надежды была такая на даче – осталась от бабушки, образца одна тысяча девятьсот тринадцатого года.

Помнится, бабушка рассказывала, что и в приданое-то ей машинка отдана была не новой. Бабушки давно не стало, а машинку Надежда с огромным трудом перевезла на дачу – чугунная станина была неподъемной, и каково же было ее изумление, когда после всех переездов тщательно смазанная машинка продолжала отлично шить! Нечего сказать, умели делать вещи в девятьсот тринадцатом году!

Здесь фигурную нижнюю часть машинки использовали как стол, а на столешнице было выложено целое мозаичное панно из синих, голубых, белых и лиловых кусочков стекла. Было тут и бурное море, и темное небо, и страшный дракон, поднимающийся со дна морского.

– Потрясающе! – с искренним восхищением воскликнула Надежда. – Неужели это тоже сделала ваша жена?

– Заказали по ее рисунку, – выдавил из себя хозяин, и в голосе его чуткая Надежда уловила явное недовольство. Только вот к чему оно относится – то ли ему неприятно, что Надежда неумеренно хвалит его жену, то ли противно о ней вспоминать, все же они развелись. Но куда все же она подевалась?

Из окна веранды был виден красивый куст – золотая листва и гроздья черных ягод, блестящих, как агаты. Надежда Николаевна была давним садоводом-любителем и узнала куст декоративной бузины. Она хотела бы иметь его в своем саду, но ягоды были ядовитые, и муж категорически ей это запретил, опасаясь, что кот Бейсик вздумает сорвать листочек. Кот у них был немолодой, умный и осторожный, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. И муж наложил вето.

В доме больше было нечего делать, но Надежда не собиралась сдаваться. В саду она огляделась и заявила, что ей все нравится, но если они купят дом, то на участке придется кое-что переделать. У нее, мол, двое внуков, нужна детская площадка, так что придется переносить огород или кусты пересаживать.

– Мне бы хотелось с женой вашей поговорить, – прямо обратилась она к хозяину, – насчет того, какая земля тут, что сажать лучше, чем удобрять. Это ведь она садом занимается?

– Она сейчас в отъезде, – угрюмо ответил хозяин.

– А когда вернется? – живо спросила Надежда.

Валерий блеснул глазами и наткнулся на такой же твердый взгляд Надежды, которым она постаралась донести до хозяина, что приехала не в гости, не цветочками восхищаться, а дом смотреть на предмет покупки. А поскольку цена очень даже кусается, Надежда имеет право на любые расспросы. Не собачью будку покупает.

– Вернется… – ответил Валерий мрачно, – я точно не знаю когда, но вернется…

– Ну, тогда мы еще раз приедем! – решительно припечатала Надежда. – А сейчас поедем, Артем, нам еще два дома посмотреть надо!

Хозяин хмыкнул и даже не проводил их до выхода. Впрочем, ворота открывались автоматически.

– И чего людям не жилось? – вздохнула Надежда в машине. – Дом – полная чаша, удобства как в городе, красиво все так, никто не мешает – ни дети малые, ни старики ворчливые, живи себе на свежем воздухе в тишине и покое…

– Это вы, Надежда Николаевна, из роли не вышли или всерьез так думаете? – с насмешкой спросил Артем.

– А вот кстати, – спохватилась Надежда, – ты куда это едешь?

– Как – куда? К поселку, а потом на шоссе. И так уже сколько времени потеряли!

– Поворачивай! – сказала Надежда специальным «тещиным» голосом.

– Куда еще?

– Делай, что говорю! Ну что ты за торопыга! – возмутилась Надежда. – Говорила я Ленке, подумай, хорошо подумай, прежде чем с этим вертопрахом записываться, – так разве они матерей слушают?

– В прошлый раз вы вроде Таньку упоминали, – ехидно вставил Артем, – у вас что – дочерей много? Так я не многоженец, вы уж определитесь, на которой я женат…

– Болтун! – проворчала Надежда, не выходя из образа.

Остановились они за два участка до ранее посещаемого дома. Тут не было автоматических ворот, вообще никакого забора не было. Вместо него участок окружали густые кусты. С дороги был виден большой огород, маленький домик с трубой, из которой шел приветливый дымок, и рядом с ним свежий ленточный фундамент, судя по размерам которого предполагался дом солидный.

В огороде копалась немолодая, но крепкая женщина – убирала старую ботву, вскапывала грядки под зиму.

К самому дому подъехать не удалось, дорога была перерыта, видимо, здесь прокладывали водопроводные трубы. Артем остановил машину, немного не доезжая, Надежда вышла и дальше пошла пешком.

Вдруг рядом с ней раздвинулись кусты, и на дорогу выбралось жуткое создание.

Это был человек неопределенного возраста с толстыми вывернутыми губами и заплывшими глазами, довершала облик густая клочковатая борода, свалявшиеся как войлок грязные волосы. Одето это страшилище было в какую-то драную хламиду – не то халат, не то пальто.

Этот урод протянул к Надежде руки с грязными обломанными ногтями и прохрипел:

– С-стой, женщина! С-стой, послушай, чего скажу!

Надежда была не робкого десятка, но это страшилище ее напугало. Она попятилась и уже хотела позорно бежать, но тут ее догнал Артем.

– А ну пошел вон! – рявкнул он на урода. – Вали отсюда, а то ноги пообломаю!

Урод испуганно вскрикнул, отпрыгнул назад, как заяц, и скрылся в кустах.

– Вечно вы, мама, суетесь, куда не следует! – проворчал Артем. – Хорошо, я вовремя подоспел!

– Да ничего бы он мне не сделал, – отмахнулась Надежда. – Подумаешь, юродивый какой-то!

Услышав их разговор, работавшая в огороде женщина подняла голову, приложила руку козырьком и взглянула на гостей.

– Здравствуйте! – Надежда помахала рукой. – Извините, у вас водички не найдется попить?

Хозяйка скрылась в доме и вынесла оттуда кружку. Надежда в это время просочилась на участок – без приглашения, но калитки все равно не было.

– Что ж, хозяин-то, – тетка кивнула на красивый соседский дом, – и водой не напоил гостей?

– Да меня какой-то урод здесь напугал – то ли бомж, то ли ненормальный… такой страшный, с бородой, в лохмотьях… вот с перепугу пить и захотелось…

– Да это Тимоша, – проговорила хозяйка. – Дурачок здешний. Он вообще-то не опасный, но непривычного человека напугать может. А вы Валерия знакомые?

– Да нет! – охотно ответила Надежда. – Мы дом смотрели…

– Надумали? – прищурилась тетка. – За такую-то цену?

– Да я прямо и не знаю… – протянула Надежда, – цена ужас до чего велика. Хотя дом красивый, участок ухоженный… А чего он один-то, хозяйка где?

Как и предполагала Надежда Николаевна, тетка оживилась и придвинулась ближе.

– Развелись они, оттого и дом продают! – заговорила она вполголоса.

– А с чего же?

– Ой, тут такое было! – Теткины глаза заблестели. – Эти Павлюченки, они уже второй год так людей потешают! То развелись, он съехал вот туда, в самый конец, в вагончик. Она сразу из города бывшего мужа привезла – на готовенькое.

«Это я знаю, – подумала Надежда Николаевна, – ты бы мне что новенькое сказала».

– А к осени снова свелись! А весной приезжаю я – они опять разъехались! А только машина его все время тут!

– А куда жена-то уехала? Где она теперь?

– Не знаю, – с сожалением ответила соседка, – вот чего не знаю, того не знаю. И никто не знает, я уж спрашивала. Вот в среду, допустим, уехала я с дачи – она была, я мимо проходила, слышала, как она по телефону разговаривает. А в пятницу приезжаю – нет ее. Валерия спросила: где, говорю, Света, она мне обещала луковицы тюльпанов махровых дать. Уехала, говорит. А куда? – я спрашиваю. В город, говорит. Может, к сыну жить, раз дом они продают?

Надежда чуть было не ляпнула, что сын понятия не имеет, где его мать. Но эта соседка уж такая любопытная – если бы что-то было известно про Светлану, она бы знала.

– А последний раз вы ее когда видели?

– В среду, пятого, я как раз в город ездила, чтобы пенсию получить, а ее всегда шестого выплачивают. А вам зачем? – Соседка взглянула с подозрением.

Надежду спас Артем:

– Мама, может, хватит уже попусту болтать? Мы поедем или нет?

– Вот, – Надежда вздохнула, – все силы им отдаешь, а взамен кроме хамства ничего не получаешь.

– У меня дома такой же сидит, – понимающе кивнула соседка, – на дачу свозить – не допросишься!

Артем мрачно смотрел на дорогу. Надежда от его тяжелого молчания чувствовала себя неуютно, кроме того, ей не давала покоя какая-то смутно мелькавшая мысль, не мысль даже, а чувство, что она упустила что-то важное. Наконец, не выдержав молчания, она повернулась к Артему и спросила:

– А что, ты Светлану эту хорошо знал? Какая она была по характеру? Спокойная или, наоборот, нервная очень, взбалмошная?

– Да нет. – Артем пожал плечами, скосил на нее глаза, фыркнул. – Не так чтобы уж спокойная, как мамонт, но и не истеричка, насколько я помню, разошлись они интеллигентно, посуду не били.

Этот обмен репликами сломал неловкое молчание, и Артем неодобрительно спросил:

– Ну, и много вам удалось разузнать?

Надежда расслышала в его словах типично мужское высокомерие и ответила сухо:

– Для первого раза достаточно.

– Надо же! – Парень покачал головой. – А я думал, вы только цветочками интересовались!

– У каждого свои методы! – отрезала Надежда Николаевна.

Она подумала, что тратит свое время на чужие в общем-то дела, а в ответ вместо благодарности получает только насмешки и недоверие, что у нее дома брошенный без присмотра кот, а также муж… то есть муж не дома, но тем не менее…

И вдруг Артем чертыхнулся и затормозил.

Впереди стояло несколько машин, около них суетились встревоженные люди. Чуть дальше шоссе было перегорожено дорожно-патрульной службой, в стороне стояла машина с мигалкой.

– Только этого мне не хватало! – проворчал Артем, заглушив мотор. – Авария там, что ли? Теперь простоим здесь минимум час, а у меня еще сегодня дел полно…

– У меня тоже, – добавила Надежда, но Артем взглянул на нее пренебрежительно – мол, у вас-то какие дела!

Надежда решила не реагировать на его поведение и выбралась из машины, бросив Артему, что пойдет выяснит, что там случилось и когда можно будет ехать.

Пройдя вперед по шоссе, она увидела развернувшийся поперек дороги «КамАЗ», «фольксваген» с разбитой фарой и носилки с накрытым простыней телом, возле которых мрачно переговаривались несколько мужчин типично милицейской наружности. То есть полицейской, поправила себя Надежда Николаевна.

Чуть в стороне стояли отдельной группой штатские – видимо, пассажиры остановленных машин. Среди них выделялась заплаканная женщина с покрытым пятнами лицом, которую успокаивал тщедушный лысоватый мужичок, явно муж. Рядом, но несколько поодаль стояла крупная женщина, весь вид которой выражал явное неодобрение. И еще то, что она ко всему происходящему не имеет отношения.

К ней-то и подошла Надежда.

– Вы не знаете, что здесь произошло? – спросила она озабоченным тоном.

– Ничего особенного, – фыркнула та.

– Как – ничего? – Надежда взглянула на закрытые простыней носилки. – Как я понимаю, случилась авария, кто-то погиб…

– Да ничего подобного! Это наша Катя, как всегда, отличилась.

– Кто? – удивленно переспросила Надежда.

– Катя, – повторила ее собеседница. – Моя неподражаемая невестка! – С этими словами она кивнула на всхлипывающую женщину.

– Невестка? – снова переспросила Надежда Николаевна. Она устала от поездки и от препирательств с Артемом, поэтому до нее все плохо доходило.

– Ну да. – Собеседница покосилась на нее, удивляясь ее непонятливости. – Жена моего брата. Удивительно способная женщина! Умеет притягивать неприятности, как громоотвод молнии!

– Не понимаю… – Надежда снова взглянула на разбитую машину, на носилки. – При чем здесь ваша невестка?

– При том, что ей вздумалось пописать и она не смогла дотерпеть до города. Павлик – это мой брат, – он всегда идет у нее на поводу. Он тут же остановился. Катя отправилась в лес… – Надеждина собеседница презрительно фыркнула. – Ну, зашла бы за кустик! Кто ее тут увидит! Так нет – полезла в самую глухомань…

Катя углублялась в лес все дальше и дальше, и все ей казалось, что ее видно с шоссе. Наконец она зашла за густой куст можжевельника, сделала для верности еще один шаг…

И провалилась в замаскированную валежником яму между корнями огромной ели.

Катя вскрикнула от неожиданности, огляделась, прикидывая, как выбраться из этой ямы, и тут увидела, что она в яме не одна.

Рядом с ней лежала молодая женщина в красном свитере.

В первую секунду Катя подумала, что та точно так же, как она, провалилась в эту яму.

– Эй! – окликнула она незнакомку, но та не ответила и даже не пошевелилась.

В яме было темно, и Катя наклонилась над ней, чтобы получше ее разглядеть…

При этом она поскользнулась на еловом корне и упала прямо на молчаливую соседку.

Теперь, когда Катя оказалась с ней нос к носу, она смогла как следует разглядеть ее лицо.

Лицо это было ужасно: опухшее, отвратительного сизо-багрового цвета, с дико выпученными глазами и вываленным языком.

Кроме того, незнакомка была холодна как лед.

Катя завопила, как пароходная сирена, и бросилась прочь.

Как ей удалось выбраться из ямы – история умалчивает, а сама она не смогла бы объяснить этого даже под пыткой.

Однако факт налицо – Катя вылетела из ямы, как пробка из бутылки шампанского, промчалась через лес, оставив за собой узкую просеку, и выскочила на шоссе.

Она бежала, не разбирая дороги и ничего не замечая на своем пути.

В частности, она не заметила такую мелочь, как ехавший по шоссе «КамАЗ». К счастью, водитель «КамАЗа» успел затормозить, при этом его машину развернуло поперек шоссе, в нее врезался «фольксваген», и движение было перекрыто.

– Вот так это все и случилось! – закончила новая Надеждина знакомая свой драматичный рассказ. – Катерину привели в чувство, она рассказала про найденный труп. Сотрудник дорожно-патрульной службы прошел по ее следам (это было нетрудно), нашел труп и вызвал милицию… и вот теперь мы все здесь застряли неизвестно на сколько времени! А все Катя. Ну уж коли забрела далеко в лес, то смотри под ноги, можно ведь так навернуться, что и шею сломаешь. Потом – ну ладно, провалилась, так бери ноги в руки и выбирайся, не отвлекаясь на посторонние предметы.

– Это вы о трупе? – удивилась Надежда.

– Конечно! – раздраженно ответила женщина. – Труп, он и есть труп, ему уже все равно ничем не поможешь! Как говорится, не ты его положила, не тебе и разбираться…

– Но все-таки долг каждого гражданина сообщить о найденном трупе в милицию! То есть в полицию!

– Да? – Настал черед женщины удивляться. – Ну, если так, то конечно. Но все же бежать сломя голову не надо, и под колеса «КамАЗу» бросаться тоже не стоит.

Тут Надежда согласно кивнула, а женщина сказала, что невестке ее, как всем дуракам, везет, отделалась она легким испугом, да еще и муж утешает. А они все теперь застрянут тут надолго – полиция с Кати показания снимать будет, затаскают, в общем.

– Ну надо же! – вздохнула Надежда.

Ее взгляд как магнитом притягивало к носилкам.

Теперь она разглядела свисающую с носилок женскую руку. Рука была красивой формы, с маникюром, видно было, что не так давно ее обладательница была молодой, привлекательной женщиной…

Надежда мысленно одернула себя – ее фантазия разыгралась и может далеко завести, в конце концов, этот найденный в лесу труп не имеет к ней никакого отношения…

Тем не менее она покинула разговорчивую женщину и переместилась поближе к полицейским, толпившимся вокруг носилок.

Возле самых носилок стоял невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и ввалившимися глазами.

– Толик, – говорил он своему более молодому коллеге, – ну, ты тут сам разберешься, оформишь документы, а у меня смена давно кончилась! Меня Маруся ждет…

– Кончилась так кончилась, – отвечал ему тот. – Ждет так ждет. Только, Степаныч, добирайся сам, я тебе машину дать не могу, сам понимаешь, мне еще с этим жмуриком разбираться…

Степаныч пригорюнился и огляделся по сторонам, и тут Надежда, неожиданно для себя самой, выпалила:

– А вам в какую сторону ехать?

– Мне в Сертолово, – ответил тот удивленно. – А что?

– Ну так это ведь в сторону города! – обрадовалась Надежда. – Мы с зятем вас подвезем, нам по пути!

– Правда? – оживился Степаныч. – А ваш зять не будет возражать?

– Пусть только попробует!

Увидев Надежду, подходящую к машине со своим новым знакомым, Артем не очень удивился. Он уже понял, что от Надежды Николаевны можно ждать самых неожиданных сюрпризов.

– Это… мм… – начала она.

– Капитан Поползнев! – представился пожилой полицейский. – Но можно просто Виктор Степанович.

– Мы подвезем Виктора Степановича до Сертолова! – заявила Надежда не терпящим возражений голосом.

Артем хотел что-то сказать, но перехватил взгляд своей временной тещи и только тяжело вздохнул.

Дорожно-патрульная служба как раз закончила разбираться с аварией, «КамАЗ» сдал назад, и движение по шоссе восстановили.

На этот раз Надежда села на заднее сиденье, вместе с Виктором Степановичем, и машина поехала дальше.

Надежда не теряла времени даром.

Она достала из сумки термос и предложила своему соседу чашку горячего кофе:

– Выпейте, у вас такой усталый вид!

Собираясь утром в поездку она по привычке бывшего советского человека рассчитывать только на собственные силы приготовила термос с кофе и несколько бутербродов. Артем съел все, что ему предложили, но настроения своего не улучшил.

Капитан же Надежду искренне поблагодарил, с явным удовольствием выпил кофе и съел еще бутерброд, сбереженный Надеждой от прожорливого Артема. Затем капитан вступил в разговор.

– Вот что я вам хочу сказать, – проговорил он задушевно, обращаясь к Надежде Николаевне. – Будьте, это, поосторожнее!

– Да я вроде всегда осторожна, – отозвалась Надежда, убирая термос. – Дорогу перехожу исключительно на зеленый свет, автобус обхожу сзади, трамвай спереди…

– Да я вовсе не о том! – отмахнулся Степаныч. – Я в другом смысле. Не ходите одна в безлюдных местах, не садитесь в машины к незнакомым людям… вы женщина исключительно приятная, обидно будет, если с вами что случится!

– Спасибо вам за комплимент, – фыркнула Надежда. – Но что конкретно вы имеете в виду?

– Ну, это только между нами, – капитан понизил голос и огляделся, как будто его кто-то мог подслушивать, – строго между нами… в районе орудует маньяк!

– Что вы говорите? – недоверчиво проговорила Надежда. – Самый настоящий маньяк? А я думала, что они только в кино бывают! Или в Америке…

– Ну что вы! – Капитан нахмурился. – Это у вас неправильное представление! Вы же слышали про Чикатило и про Витебского маньяка… Нет, мы по этой части никому не уступаем! – В его голосе прозвучала странная гордость.

– Ну, это все где-то далеко… – протянула Надежда.

– Это очень опасное заблуждение! – возразил Виктор Степанович. – Многие люди, прямо вот как вы, думают, что всякие трагедии и преступления происходят где-то далеко, и поэтому не соблюдают элементарные правила осторожности…

Надежда поняла, что капитан проводит с ней так называемую профилактическую беседу, и решила перехватить инициативу.

– Так что вы говорите, – перебила она его. – Неужели здесь появился настоящий маньяк?

– Ну, опять-таки это между нами, – повторил Виктор Степанович. – Но да, появился…

Он недолго помолчал, наблюдая за ее реакцией, и продолжил:

– Недавно мы обнаружили женский труп примерно трехнедельной давности. Почерк аналогичный – молодая женщина задушена, труп спрятан в лесу… нашли, как и в этот раз, чисто случайно… и это еще не все, это только где труп имеется, а кроме этого, у меня еще четыре женщины по району пропали, как говорится, без вести!

Артем поймал в зеркале взгляд капитана и недовольно проговорил:

– Что-то вы, товарищ капитан, тещу мою пугаете!

– Я не пугаю, – возразил Виктор Степанович. – Я ее только предупреждаю!

– Ну, конечно, спасибо за предупреждение, – проговорила Надежда Николаевна. – Только вы же сказали, что этот ваш маньяк интересуется исключительно молодыми женщинами, так что для меня он не представляет опасности.

– Да что вы такое говорите! – воскликнул капитан. – Вы еще вполне молодая и исключительно приятная…

Он смутился и замолчал.

Надежда услышала странный сдавленный звук, взглянула в зеркало и увидела давящегося от смеха «зятя». Послав ему через то же зеркало грозный взгляд, она процедила:

– Это как же мне вас понимать? Это вы меня пугаете или пытаетесь, грубо говоря, клеить? Кстати, передайте Марусе, чтобы пришила вам верхнюю пуговицу на рубашке, а то она висит на одной нитке, не дай Бог, оторвется!

– Марусе? – Виктор Степанович взглянул на Надежду удивленно. – При чем здесь Маруся?

– Вам виднее! Вы же сказали, что она вас ждет…

– Но это же…

– Я вам не мешаю? – подал голос Артем. – Кстати, мы уже приехали в Сертолово!

– Ой, правда! – спохватился капитан. – Мне вот на следующем перекрестке нужно выйти! – Он снова повернулся к Надежде и смущенно проговорил: – Большое вам спасибо! Вы меня очень выручили! Кстати, может быть, зайдете ко мне? Буквально на минутку! Я вам настоящий кофе сварю… – Он покосился на ее термос и окончательно смутился. – То есть ваш кофе тоже хороший, но все-таки…

Артем снова фыркнул, но тут же взял себя в руки и нейтральным тоном произнес:

– А что, Надежда Николаевна, не стесняйтесь! Отсюда уже городские автобусы ходят, вы доберетесь без проблем!

Надежда снова послала ему грозный взгляд и сухо проговорила:

– Нет уж, Виктор Степанович! Конечно, большое спасибо за предложение, но я очень занята, и опять же, у вас Маруся…

– Маруся? – Капитан растерянно заморгал. – Да при чем здесь Маруся?

– Как это – при чем?! – возмутилась Надежда. – Интересно, как она отреагирует на появление незнакомой женщины?

– Нормально отреагирует! Она у меня очень ласковая!

Виктор Степанович увидел странное выражение в глазах Надежды Николаевны и добавил:

– Маруся – это кошечка моя…

– Ах кошечка!

– А вы что подумали?

– Приехали! – заявил Артем, затормозив. – Ну что, Надежда Николаевна, вы остаетесь?

– Ни в коем случае! Едем в город!

– Сам Вадиму расскажешь, или мне позвонить? – спросила Надежда, собираясь выходить из машины у собственного подъезда.

– Да что рассказывать-то? – взорвался он. – Как вы… как мы дурака валяли полдня? Ни черта не выяснили, только время потеряли!

Надежда хлопнула дверцей и не прощаясь пошла к подъезду. Этот противный парень был полностью прав, поездка прошла зря. Но это не дает ему права так разговаривать с малознакомым человеком.

На следующее утро Надежда Николаевна встала очень недовольная собой. В самом деле, она проявила слабость, когда согласилась помочь Вадиму. Все ее желание что-то расследовать, найти, выяснить до конца. Нужно было отказаться, вежливо, но твердо. Ну и ладно, что сделано, то сделано, теперь у нее есть полное право честно смотреть Вадиму в глаза. В конце концов, если он так волнуется, пускай изыскивает другие способы поисков своей бывшей жены.

Надежда повеселела и решила заняться хозяйством. Полила цветы, запустила стиральную машину, и тут на глаза ей попался кухонный светильник.

Светильник этот давно не работал, что-то в нем сломалось. Муж его попытался починить, но отступился – поломка была серьезная, выше его компетенции. Проще всего было светильник выбросить и купить новый, но этот уж очень хорошо подходил по цвету…

И Надежда решила, пока работает стиральная машина, дойти до соседнего магазина, где она в свое время этот светильник купила.

Магазин назывался «Все для дома», и там продавалось действительно практически все, что может понадобиться в доме, – бра и торшеры, вешалки и крючки для полотенец, цветочные горшки и кашпо, коврики и занавески, а больше всего совершенно бесполезных предметов, используемых с сомнительной целью украшения интерьера.

По магазину задумчиво слонялись озабоченные женщины разного возраста, подыскивая что-то нужное в хозяйстве. Особняком держались две беременные на последних месяцах, одержимые инстинктом гнездования.

Надежда почувствовала себя крайне неуютно. Она прошла в отдел светильников, убедилась, что нужного ей светильника нет, и уже хотела покинуть магазин, как вдруг увидела что-то очень знакомое.

Это было настенное панно, представлявшее собой горный пейзаж, составленный из кусочков разноцветного стекла.

И эти-то кусочки показались Надежде знакомыми. То есть не показались – они были точь-в-точь такими же, как те стеклышки, из которых была составлена мозаика на крышке столика на даче пропавшей жены Вадима Окунева…

Точно такие же полупрозрачные стекляшки густо-лилового, темно-синего и нежно-голубого цвета. Был еще розовый и зеленоватый.

Надежда подошла к панно и долго его разглядывала. В голове у нее шевельнулась какая-то мысль, она еще не вполне определилась, но как раз в этот момент рядом с ней остановилась молодая продавщица. Надежда повернулась к ней и спросила:

– А у вас нет такого же панно, только чтобы пейзаж был не горный, а морской? Понимаете, я очень боюсь высоты, у меня от одного вида гор голова кружится, а вот море, наоборот, я очень люблю…

– Че-го? – протянула продавщица недовольно. – А, нет, другого нету. Берите это, оно последнее…

– Но я же вам объясняю – мне не подходит горный пейзаж… – повторила Надежда. – От гор у меня кружится голова, а морские пейзажи, наоборот, очень успокаивают…

Тут к ней подошла незнакомая женщина средних лет и проговорила вполголоса:

– Женщина, я вам скажу, где есть то, что вы ищете. Тут рядом, буквально за углом, есть мастерская, где делают такие вещи. У них и готовые панно есть, и на заказ сделают, что захотите. Что скажете, то и сделают – хоть море, хоть речку, хоть дубовую аллею. Там и дешевле будет, в магазине очень большая наценка…

– И ничего не большая! – фыркнула продавщица. – И нечего тут свой товар рекламировать!

– И ничего не свой! – огрызнулась покупательница. – Я вообще к той мастерской не имею отношения, я просто женщине помочь хочу! Если у вас все равно нету…

Надежда под шумок выскользнула из магазина и хотела было вернуться домой, но тут ее догнала та женщина, которая рекомендовала ей мастерскую. Увидев Надежду, она оживилась:

– Вот хорошо, что вы еще не ушли! Я уж думала, что не догоню вас! Нет, но какая хамка! Как таких держат? А вон как раз та мастерская, которая вам нужна! – И она показала на неприметную дверь, возле которой висела табличка: «Мастерская художественного стекла, дерева и керамики «Золотые руки». Авторские подарки, предметы для интерьера».

Надежда Николаевна поблагодарила незнакомку и хотела улизнуть, но та стояла на месте и следила за ней. Пришлось толкнуть дверь и зайти в мастерскую.

В длинном, ярко освещенном помещении стояло несколько деревянных столов, за которыми работали немолодые женщины в синих рабочих халатах. Кто-то из них рисовал, кто-то по этим рисункам выкладывал на деревянной основе панно из цветных стеклышек, которые лежали посреди стола в большой керамической чаше.

Ближе к дверям женщина помоложе в строгой белой блузке, видимо, менеджер или попросту приемщица заказов, разговаривала с заказчиком, рослым мужчиной в темно-синем пиджаке.

– Что вы мне подсовываете?! – гремел мужчина начальственным басом, потрясая готовым панно. – Вы за кого меня держите? Думаете, со мной можно шутки шутить?

– Никто с вами шутить не собирался! Что вы заказывали – то мы и сделали! – вяло оборонялась приемщица. – Качество отличное, авторская работа…

– Да мне на ваше качество начхать! – орал недовольный клиент. – Мне подарок нужно сделать старшему товарищу! Конкретно – самому Михаилу Леонидовичу! Я вам что заказал?

– Что заказали – то и получили! Заказано панно с изображением автомобиля, один экземпляр…

– Вы меня за лоха, что ли, держите? – не унимался клиент. – Какой здесь автомобиль? Вы видите, какой здесь автомобиль?

– Какой? Инома-арка… – растерянно протянула приемщица.

– Инома-арка! – передразнил ее клиент. – Я вам заказывал «Ауди-6с», а у вас здесь «фольксваген-гольф»! А я подарок непростому человеку делаю, самому Михаилу Леонидовичу! Что он скажет, если я ему какой-то зачуханный «фольксваген» подарю? Что он подумает?! Что я его не уважаю! Что я его за лоха держу! И какие он из этого сделает выводы? Он из этого сделает такие выводы, что мало не покажется!

– Извините, – в разговор вклинилась худощавая женщина в серой вязаной кофте, с квадратной доской в руках, – извините, Вероника Артуровна…

Приемщица покосилась на женщину в кофте и недовольно фыркнула:

– Людмила Митрофановна, вы же видите, что я занята! Вы же видите, что мне не до вас! Я с клиентом разговариваю!

– Так вот я как раз по поводу именно этого клиента. У него заказ номер двести сорок один дробь два, а вы ему выдали двести сорок два дробь один…

– Я лучше знаю, какой заказ ему выдавать! – огрызнулась приемщица. – Вы же видите, что мне не до вас… вы же видите – клиент нервничает, волнуется…

– Ничего я не нервничаю! – рявкнул мужчина. – И вовсе даже не волнуюсь! У меня вообще нет такой привычки! Это вы сейчас будете нервничать и волноваться, когда я вам в доступной форме обрисую, что вас ожидает в самое ближайшее время…

Вдруг он замолчал и уставился на доску, которую держала в руках унылая Людмила Митрофановна.

– Это у вас что? – осведомился он неожиданно спокойным голосом.

– Заказ номер двести сорок один дробь два! – сухо сообщила ему женщина.

– Ну так вот же она, моя «ауди»! – обрадовался клиент.

– Да вот я же и говорю… – пробормотала Людмила Митрофановна.

Клиент вырвал у нее из рук панно и стремительно покинул мастерскую.

– Людмила Митрофановна, что вы стоите? – строго осведомилась женщина-менеджер. – У вас что – работы нет?

– Работа у меня всегда есть! – отозвалась женщина в кофте. – Может, чего другого нет, а работа всегда имеется.

– Ну так идите и работайте! – сказала менеджер. Тут же она повернулась к Надежде и осведомилась: – А вы хотите заказ сделать? Могу предложить вам альбом с эскизами панно и витражей…

– Да? – в сомнении проговорила Надежда. – Я вообще-то хотела заказать не готовый рисунок, а вид из своего окна…

– Это тоже можно, только, сами понимаете, будет стоить дороже, как всякий индивидуальный заказ…

– Я понимаю, – кивнула Надежда. – Только мне бы хотелось панно по эскизу конкретного художника. Светлана Павлюченко, мне ее очень хвалили…

Надежда била наугад – просто вспомнила, что бывшая жена Вадима время от времени работала по чему-то прикладному. Вполне вероятно, что и в этой мастерской, стекляшки-то те же самые…

– Что?! – Лицо приемщицы вытянулось. – Такой у нас нет. И вообще, женщина, если хотите панно – заказывайте по готовому эскизу, у нас целый альбом…

Она выложила перед Надеждой толстый альбом в кожаной обложке, открыла первую страницу.

– Вот, выбирайте, здесь есть на любой вкус! Есть в стиле ретро, есть посовременнее…

Надежда принялась с озабоченным видом переворачивать страницы. Здесь были горы и моря, озера и реки, букеты и композиции из цветов, собачки и кошечки.

В это время в мастерскую вошла следующая клиентка, и приемщица переключилась на нее.

Надежда отложила альбом, покосилась на приемщицу и неторопливо направилась в глубь мастерской.

Шла она с вполне определенной целью – к той самой женщине в вязаной кофте, которая решила вопрос с нервным клиентом.

Дело в том, что Надежда заметила, как та насторожилась, услышав имя Светланы Павлюченко.

При приближении Надежды женщина в кофте опустила глаза и сделала вид, что поглощена работой. На Надежду это не произвело впечатления, и она прямо спросила:

– Людмила Митрофановна, когда вы последний раз видели Светлану?

– Светлану? – переспросила та, подняв глаза от рабочего стола. – Какую Светлану?

– Ну, не надо меня обманывать! – оборвала ее Надежда. – Вы знаете, о ком я говорю. Светлану Павлюченко.

– Ах Светла-ану! – протянула та. – Ну да, она когда-то давно у нас работала, но уже года два, как я ее не видела. Да и раньше-то она не в штате была, а так, от случая к случаю… делала для нас кое-какие эскизы, для панно или для витражей…

– Значит, говорите, два года ее не видели? – повторила вопрос Надежда, в упор глядя на собеседницу.

– Ну да, я же вам сказала! – ответила та и отвела глаза.

Тут ей на помощь неожиданно пришла приемщица.

– Людмила Митрофановна, – окликнула она ее, – подойдите, пожалуйста, тут женщина хочет сделать индивидуальный заказ.

Людмила встала, развела руками: мол, и хотела бы вам помочь, но сами видите – работа! – и направилась к столу приемщицы.

Надежда проводила ее взглядом и невольно опустила глаза на стол, на то панно, над которым Людмила Митрофановна работала.

Это был куст декоративной бузины – золотая листва и грозди черных ягод, блестящих, как антрацит.

Работа была не закончена, и сбоку лежал акварельный эскиз с тем же самым кустом, служивший образцом для панно.

Надежда Николаевна почувствовала знакомое покалывание в корнях волос.

Такое покалывание она чувствовала в тех случаях, когда сильно развитая интуиция говорила ей, даже не говорила, а кричала в полный голос, что она наткнулась на какую-то важную улику и вот-вот совершит прорыв в очередном расследовании.

Надежда еще раз внимательно взглянула на эскиз, и всякие сомнения отпали: это был тот самый куст, который она видела накануне в саду Светланы Павлюченко.

Кто-то, конечно, может сказать, что один куст ничем не отличается от другого. Ну конечно, куст сирени отличается от жасминового, а куст жимолости не спутаешь с японской айвой, но два куста одного и того же вида легко спутать. Но так скажет только тот, кто ничего не понимает в садоводстве! Сказать так – все равно, что заявить, что все китайцы на одно лицо! А ведь это совсем не так, актер Джеки Чан, к примеру, ничуть не похож на Мао Цзэдуна.

Надежда Николаевна к таким поверхностным людям не относилась. Она прекрасно знала, что каждое растение, как и каждый человек, имеет собственное лицо, собственную индивидуальность, единственную и неповторимую, и не сомневалась, что куст на рисунке – тот самый, из Светланиного сада.

А что из этого следует?

Из этого следует, что Светлана Павлюченко совсем недавно была в этой мастерской. Не два года назад, как заявила Людмила Митрофановна, и даже не год назад – она была здесь в этом сентябре, потому что куст на рисунке уже начал желтеть… И ягоды в полной силе…

Почему же и Людмила Митрофановна, и хамоватая приемщица скрывают от Надежды этот факт?

Ответа на этот вопрос не было.

Надежда Николаевна воровато огляделась, убедилась, что на нее никто не смотрит, и взяла в руки эскиз подозрительного куста.

Ничего нового при ближайшем рассмотрении эскиза она не обнаружила и машинально перевернула лист с рисунком.

На обратной стороне этого листа синим карандашом был записан семизначный номер – наверняка номер телефона.

Не полагаясь на свою память, Надежда схватила со стола карандаш и записала номер, за неимением ничего лучшего, прямо у себя на левой ладони.

Она едва успела положить эскиз на прежнее место, когда к ней снова подошла Людмила Митрофановна. Подозрительно взглянув на Надежду, она проговорила:

– Извините, у меня работы много. Да и вообще, больше я вам ничего сказать не могу. Два года Светлану не видела, не знаю, чем она сейчас занимается…

Надежда сдержанно поблагодарила ее и покинула мастерскую.

Прямо напротив входа стояла легковая машина, из окна которой свешивался вылинявший флаг бело-голубой расцветки футбольного клуба «Зенит».

При виде бело-голубого флага Надежда мгновенно забыла о своем расследовании, она вспомнила нечто куда более важное, а именно, что, уходя из дома, оставила включенной стиральную машину. Стирка давно закончилась, и белье в машине может полинять, как этот флаг!

Надежда выбросила из головы подозрительный эскиз и саму пропавшую Светлану Павлюченко. Она помчалась домой.

К счастью, белье еще не полиняло.

Надежда вытащила его из машины, развесила на просушку и решила, что имеет право немного отдохнуть и выпить чашку чаю. Перед этим она отправилась в ванную вымыть руки… и тут увидела у себя на левой ладони полустертый телефонный номер.

К счастью, большая часть цифр сохранилась, по крайней мере ей удалось их прочесть. Только последняя цифра вызывала сомнения – то ли тройка, то ли восьмерка.

Пожалуй, больше это было похоже на восьмерку, но Надежда долго проработала инженером и с тех пор сохранила привычку ничего не пропускать и последовательно отрабатывать все возможные варианты.

Она еще раз задумчиво взглянула на номер, взяла телефон и для начала набрала вариант с тройкой на конце.

В трубке раздалась жизнерадостная музыка, и тотчас же зазвучал проникновенный мужской голос:

– Ты не такой, как все? Ты чувствуешь себя одиноким и непонятым? Девушки не вызывают у тебя никаких эмоций, кроме скуки и отвращения? Не тушуйся, парень! Приходи к нам, в клуб «Гей, славяне»! Не вешай трубку, твой звонок очень важен для нас!

Надежда Николаевна охнула и бросила трубку: только гей-клуба ей не хватало для полного счастья!

Нет, сюда Светлана вряд ли могла звонить!

Еще раз приглядевшись к номеру на своей ладони, Надежда уверилась, что последняя цифра все же восьмерка, и набрала второй вариант.

И снова ей ответил голос автомата.

Правда, на этот раз голос был женский.

– Вы позвонили в пансионат «Камешки», – произнес этот голос с бодрой, жизнерадостной интонацией. – Ваш звонок важен для нас! Если вы хотите ознакомиться с нашими услугами и ценами – наберите цифру «один» в тональном режиме, если хотите забронировать у нас номер – наберите цифру «два», если хотите узнать, как до нас доехать, – наберите цифру «три», если хотите задать вопрос – дождитесь ответа оператора…

Надежда нажала цифру «три», в трубке раздался щелчок, и тот же бодрый голос сообщил, что пансионат «Камешки» расположен на тридцать пятом километре Выборгского шоссе и доехать до него можно на пригородном автобусе номер четыреста четыре или на маршрутном такси от метро «Проспект Просвещения».

Выслушав эту информацию, Надежда повесила трубку и задумалась.

Может быть, все объясняется очень просто? Может быть, Светлана устала от сложных семейных отношений и решила отдохнуть в загородном пансионате? Выключила мобильный телефон, чтобы ее никто не беспокоил, и отдыхает на лоне природы… проверить это очень просто – съездить в этот пансионат и убедиться собственными глазами…

– Вот еще, – проговорила она через минуту. – Что у меня, собственных дел нет?

На звук ее голоса в кухню вошел кот. Он посмотрел на хозяйку очень неодобрительно: мол, до чего ты дошла, уже сама с собой разговариваешь! А все от того, что не уделяешь достаточно внимания своему коту! Если тебе выпало в жизни большое счастье и у тебя есть кот, ты должна это ценить! Кота нужно баловать, заботиться о нем, кормить вкусностями и деликатесами…

– Нечего так на меня смотреть! – прикрикнула Надежда на кота.

Она снова схватила телефон и набрала номер Вадима, чтобы рассказать ему о своих успехах, поделиться своими выводами и предположениями и ненавязчиво сообщить, что прекращает расследование и возвращается в лоно семьи… И хорошо, что вчера не стала ему звонить, сегодня можно порадовать приятеля хоть какими-то вестями. Пускай он съездит в этот пансионат, отыщет там свою бывшую жену и убедится, что все с ней в порядке. А там уж они сами решат, что делать – она, Надежда, в этом случае явно лишняя.

Вадим отозвался сразу, но проговорил приглушенным голосом:

– Надя, я сейчас не могу разговаривать! У меня важный клиент…

– Вот так. – Надежда положила трубку и взглянула на кота. – Клиент, значит, важный, а я – так себе… а сам меня так просил о помощи, так уговаривал! Нет, все мужчины одинаковы!

Кот издевательски фыркнул и только что не повертел пальцем у виска.

А Надежда вдруг вскочила и бросилась одеваться для загородной поездки – джинсы, кроссовки, удобная ветровка…

Она снова почувствовала покалывание в корнях волос и поняла, что не успокоится, пока не побывает в пансионате «Камешки».

По дороге поднял голову внутренний голос и начал Надежду усиленно воспитывать. Со своим внутренним голосом у Надежды Николаевны были отношения весьма непростые. Голос был порядочный зануда. Он неустанно напоминал Надежде, чтобы была осторожнее, не лезла, куда ее не просят, и сидела бы побольше дома, так и для здоровья, и для хозяйства лучше.

Самое неприятное, что голос всегда давал правильные советы, но Надежда не всегда к ним прислушивалась. И потом, попадая в сложную и опасную ситуацию, мысленно слышала неизменное «Я же говорил! Я же предупреждал!»

Иногда ей казалось даже, что это не голос, а муж застрял у нее в печенках, до того они с голосом были солидарны.

Сейчас внутренний голос был, как всегда, на высоте. Он твердил, что Надежда снова лезет не в свое дело и что она никогда не повзрослеет, потому что позволила поймать себя в примитивную ловушку. В самом деле, так ли уж Вадиму требовалась помощь? В конце концов, Светлана ему всего лишь бывшая жена, а если он все еще что-то к ней чувствует, то Надежда-то тут при чем? Сам бы и искал эту беглянку. Но ему некогда, и он попросил Надежду. А если Светлана не хочет, чтобы ее искали? То есть вполне вероятно, что не хочет, иначе оставила бы хоть сыну свои координаты.

Словом, внутренний голос советовал Надежде это дело немедленно бросить.

– Ну ладно, съезжу в пансионат, и если ничего там не узнаю, больше шагу никуда не ступлю! – сказала Надежда и испуганно оглянулась – не сочли бы ненормальной, которая разговаривает сама с собой. Никто из окружающих, однако, ничего не заметил, а если кто и слышал ее слова, то решил, что она беседует по мобильному телефону.

Рейсовый автобус остановился возле самых ворот пансионата.

Надежда Николаевна миновала ворота и оказалась в сосновом лесу, где среди деревьев там и тут располагались огромные валуны, оставленные древним ледником. Видимо, именно этим валунам пансионат был обязан своим названием.

Среди сосен и камней были разбросаны небольшие уютные домики.

Оглядевшись, Надежда увидела стрелку с надписью «Главный корпус» и пошла по тропинке в указанном направлении.

Вскоре она оказалась перед двухэтажным зданием из светлого кирпича. Справа от двери висела табличка с названием пансионата и его эмблемой – гранитным валуном на фоне морского берега. На скамейке перед входом сидели две интеллигентные старушки, подставив лица ласковым лучам осеннего солнца, и о чем-то разговаривали.

Надежда замедлила шаги и невольно прислушалась к разговору старушек.

– Я так считаю, Анна Филипповна, – говорила старушка с розовыми волосами. – Я считаю, что Лев Михайлович – незрелая, инфантильная личность, он не готов к серьезным отношениям. С ним, Анна Филипповна, у вас нет никакого будущего!

– Это вы потому так говорите, Зинаида Васильевна, – возражала ей вторая, с голубыми волосами, – это вы только потому так говорите, что он на вас не обращает внимания!..

«Всюду жизнь», – подумала Надежда и вошла в двери главного корпуса.

Она оказалась в просторном холле, в дальнем конце которого находилась стойка регистратуры.

На стене рядом с этой стойкой висела афиша, извещавшая отдыхающих, что вечером в клубе будет лекция об освоении межпланетного пространства, а после нее фильм «Звездные войны. Атака клонов».

Подойдя к стойке, Надежда увидела женщину примерно своего возраста с аккуратно уложенными темными волосами. Увидев Надежду, она заученно улыбнулась и проговорила:

– Здравствуйте, Наталья Сергеевна! Домик для вас готов, двенадцатый, на самом краю леса…

– Вы мне? – удивленно переспросила Надежда. – Но я вообще-то не Наталья Сергеевна.

– Как, разве вы не Дроздовская? – Улыбка сползла с лица администратора. – Разве это не вы вчера звонили?

– Нет, не я, – чистосердечно призналась Надежда Николаевна. – Я по другому поводу. У вас отдыхает моя родственница, Светлана Павлюченко, так я хотела бы ее повидать…

– Родственница? – повторила женщина за стойкой.

Почему-то Надежда смутилась и пробормотала:

– Ну, не совсем родственница… скорее, знакомая…

– Как, вы сказали, ее фамилия? – Администратор застучала пальцами по клавишам компьютера. – Павленко?

– Павлюченко.

– Нет такой.

– Вы уверены? – разочарованно протянула Надежда и склонилась над стойкой.

– Да, уверена! – сухо ответила ей женщина. – У нас сейчас не так уж много отдыхающих…

– Надо же… – протянула Надежда. – Выходит, я зря приехала…

– Выходит!

Администратор явно не была настроена продолжать разговор. Надежда Николаевна вздохнула, пересекла холл в обратном направлении и вышла на улицу.

Старушки на скамье все еще выясняли отношения.

Надежда медленно двинулась в сторону шоссе и вдруг увидела впереди на дорожке приближающегося мужчину. Он шел ей навстречу, доверительно разговаривая с женщиной в белом халате с эмблемой пансионата на кармашке.

Надежда пригляделась к мужчине… и попятилась: это был капитан милиции (точнее, полиции) Виктор Степанович Поползнев, которого они с Артемом подвозили накануне до поселка Сертолово.

Надежда вспомнила, как капитан по пути пытался за ней неуклюже ухаживать, то есть не то чтобы ухаживать, но говорил комплименты и даже приглашал в гости, и юркнула за дерево, чтобы избежать встречи с ним. При этом она подумала, что капитан – тот еще ходок: вчера клеился к ней, сегодня окучивает сотрудницу пансионата…

Капитан со своей спутницей приблизился к дереву, за которым пряталась Надежда Николаевна, и она невольно расслышала обрывок их разговора.

– А с кем из сотрудников она близко общалась? – допытывался Виктор Степанович.

– С кем? Да, пожалуй, ни с кем! – отвечала женщина в халате. – С кем ей общаться? Она женщина молодая… была… а у нас персонал, вы же видите, в основном среднего возраста… У нее одна была забота – смену отработать и куда-нибудь закатиться со своим дружком. Погулять любила, да что в этом плохого, пока молодая-то…

Надежда поняла, что капитан Поползнев находится здесь по работе, но от этого желание попадаться ему на глаза не появилось. Придется объяснять, что она здесь делает…

– А кто из сотрудников видел ее последним? – продолжал Виктор Степанович.

«О ком это он ее расспрашивает? – задумалась Надежда. – Уж не разыскивает ли он параллельно со мной Светлану Павлюченко? Хотя нет, это вроде он о местной женщине говорит…»

Она насторожилась, чтобы не пропустить ответ сотрудницы пансиона, но в это время рядом с ней из-за кустов шиповника появился новый персонаж. Это был бодрый, жизнерадостный старичок в лиловом спортивном костюме китайского производства. Костюм этот был ему заметно велик, но старичок носил его с гордостью и шел с видом первого парня на деревне.

Увидев прячущуюся за деревом Надежду Николаевну, старичок приосанился, поправил реденькие седые волосы и устремился к Надежде, слегка поскрипывая суставами.

– О, какие люди! – воскликнул он, приосанившись. – Вы здесь недавно? Всех здешних прелестниц я знаю, а вас прежде не встречал! Это досадное упущение необходимо исправить. Позвольте представиться, Лев Михайлович Мормышкин!

– Ах, тот самый Лев Михайлович, – проговорила Надежда, вспомнив разговор двух старушек.

– Вы обо мне уже слышали? – Лев Михайлович горделиво задрал нос, но при этом у него чуть не выпала вставная челюсть, он ловко подхватил ее на лету и, вставив обратно, продолжил: – Нанеюсь, фы флыфали фолько фамое луффее…

– Что? – переспросила Надежда.

Старичок поправил челюсть и повторил:

– Надеюсь, вы слышали обо мне только самое лучшее!

– Как сказать, – фыркнула Надежда Николаевна. – Я слышала, что вы, Лев Михайлович, незрелая, инфантильная личность, не готовая к серьезным отношениям… согласитесь, в вашем возрасте это не очень лестная характеристика!

– Я знаю, откуда ветер дует! – воскликнул Лев Михайлович, встав в театральную позу. – Это все Зинаида Васильевна! Она – старая интриганка! Она – ревнивая, склочная особа! Она рассчитывала на мое внимание, но меня не интересуют ее перезрелые прелести! И вообще, до сих пор я не был готов связать себя узами брака, потому что не встретил женщину своей мечты, но теперь, увидев вас…

«Только этого старого ловеласа мне не хватало!» – подумала Надежда, медленно отступая в глубь лесопосадки. В то же время краем глаза она заметила, что капитан Поползнев остановился и оглядывается. Видимо, он услышал оживленный разговор за деревьями. Еще немного – и он ее заметит, и тогда не избежать объяснений…

– Куда же вы, прекрасная незнакомка? – воскликнул Мормышкин и бросился за Надеждой, как ястреб за кроликом. – Мы же с вами еще не поговорили об искусстве, о литературе…

Надежда сделала обманное движение, проскользнула между двумя близко растущими соснами, нырнула в кусты можжевельника, выскочила из них на полянку, по дороге оцарапав руки, промчалась мимо уединенного домика, обогнула огромный гранитный валун, пробежала еще метров сто и остановилась, тяжело дыша.

Лев Михайлович безнадежно отстал, капитана Поползнева тоже нигде не было видно. Вообще Надежда Николаевна оказалась в дальнем и глухом углу пансионата, здесь не было жилых домиков, только впереди, за очередным валуном, виднелась хозяйственная постройка – то ли сарай, то ли летняя кухня.

Надежда перевела дыхание и двинулась вперед, но в это время сбоку, за кустами, послышались приближающиеся шаги.

Решив, что это снова появился преследующий ее старый греховодник Лев Михайлович, Надежда метнулась в сторону и спряталась за огромным камнем.

Отсюда она очень хорошо видела сарай и утоптанную площадку перед ним.

Треск сучьев и шаги стали слышнее, и наконец из-за кустов появился человек.

Это был не Лев Михайлович, это была незнакомая женщина в униформе пансионата. В руках у нее были судки с едой.

Надежда Николаевна хотела уже выйти из своего укрытия и спросить у незнакомки, как короче всего пройти к шоссе, но та вела себя как-то подозрительно, и Надежда передумала, решив за ней еще немного понаблюдать.

Женщина с судками подошла к сараю, воровато огляделась по сторонам и постучала в окно условным стуком – три удара, перерыв, два удара, перерыв и снова три удара.

Дверь сарая немного приоткрылась. В проеме показалась женская фигура, но разглядеть ее как следует Надежда Николаевна из своего укрытия не могла.

– Вот, я тебе обед принесла! – проговорила женщина в униформе, протягивая судки обитательнице сарая. – Сегодня солянка сборная, котлеты с пюре и компот.

Надежда подумала, что это меню напоминает ей не то далекое детство, когда она проводила лето в пионерлагере, не то столовую института, в котором она проработала много лет.

– Спасибо, – донесся приглушенный женский голос из сарая. – А она пока не появилась?

– Не знаю, – ответила сотрудница пансионата. – Сейчас зайду к Валентине, спрошу. Если она въехала – дам тебе знать…

Дверь сарая закрылась, сотрудница пансионата ушла, а Надежда Николаевна задумалась.

Скорее всего в сарае прячется Светлана Павлюченко. От кого она прячется – неизвестно, да Надежду это в общем-то нисколько не интересует. Ей только нужно убедиться, что Светлана жива и здорова, и сообщить об этом Вадиму, а дальше пусть он сам разбирается со своей женой…

Решив проверить личность прячущейся в сарае женщины, Надежда выбралась из своего укрытия, подобралась к сараю и постучала таким же условным стуком, как та женщина, что принесла обед.

Из-за двери донесся негромкий голос:

– Это ты, что ли?

– Я! – отозвалась Надежда, изменив голос. В общем-то она сказала чистую правду.

– А чего ты вернулась-то? – спросили из-за двери. – Забыла что-нибудь?

– Ты открой, я тебе кое-что скажу!

Скрипнул засов, брякнула щеколда, и дверь приоткрылась.

Надежда Николаевна заглянула в проем и увидела на пороге незнакомую женщину. Она сразу поняла, что перед ней не Светлана Павлюченко. Хотя она видела Светлану только на фотографии десятилетней давности, но даже за десять лет женщина не могла так сильно измениться.

Светлана была худощавая, спортивная шатенка довольно высокого роста, а перед Надеждой стояла невысокая полная блондинка с круглым лицом. Допустим, пополнеть за десять лет она вполне могла, перекрасить волосы – вообще минутное дело, но вот изменить рост пока еще невозможно, да и лицо было совсем другое.

– Ты кто? – выпалила блондинка, удивленно уставившись на Надежду.

– А ты кто? – ответила та вопросом на вопрос.

– А, я поняла! – воскликнула блондинка с ненавистью. – Это она тебя подослала!

– Кто?

– Наталья! – Блондинка метнулась в сторону, что-то схватила, и в бок Надежде ткнулся холодный металлический предмет. – Руки вверх! – выпалила блондинка, и сбоку от Надежды что-то щелкнуло.

– Ты чего – боевиков насмотрелась? – спросила Надежда и скосила глаза. Предмет, который агрессивная блондинка уткнула ей в бок, при ближайшем рассмотрении оказался феном с насадкой для крутых локонов. Надежда облегченно перевела дыхание и примирительным тоном проговорила: – Убери свой фен! Он у тебя все равно не заряжен. Честно тебе говорю – меня никто не подсылал, и никакую Наталью я вообще не знаю!

– Ага, так я тебе и поверила! – огрызнулась блондинка, но фен все же убрала. – Если тебя подослала не Наталья, – недоверчиво проговорила она после короткой напряженной паузы, – тогда какого черта ты здесь делаешь? Что ты здесь вынюхиваешь?

– Я ищу одну женщину, – призналась Надежда. – Свою знакомую. Точнее, жену своего приятеля…

– Любовника? – уточнила блондинка.

– Ничего подобного! – возмутилась Надежда. – Просто старого знакомого, бывшего сослуживца.

– Так я тебе и поверила! – повторила блондинка. – Стала бы ты искать какую-то постороннюю бабу! Нет, все-таки тебя Наталья подослала! Ясен пень!

– Да говорю тебе – никто меня не подсылал, а Наталью твою я в глаза не видела! Вообще кто она такая, и почему ты ее так боишься?

– А вот это тебя не касается! – отрезала блондинка. – Если тебя не Наталья подослала – так проваливай, откуда пришла!

– Да больно ты мне нужна! – обиделась Надежда Николаевна. – Немедленно ухожу! Только… это… ты ведь тут давно, все здесь знаешь, скажи, как отсюда напрямую пройти к шоссе? Не хочу мимо главного корпуса проходить…

– К шоссе? – переспросила блондинка странным тоном. – Ты чего – собираешься одна через лес идти?

– Ну да, – невозмутимо ответила Надежда. – Подумаешь, лес! Это ведь не сибирская тайга, волки и медведи здесь не водятся…

– Так ты что – ничего не знаешь? – Глаза у блондинки загорелись, как тормозные огни, она поняла, что может сообщить Надежде потрясающую новость.

– Не знаю что?

– Да тут же появился маньяк-убийца! – выпалила блондинка.

– Что – серьезно? – В голосе Надежды прозвучало сдержанное недоверие.

– Еще бы несерьезно! Горничную одну здешнюю он убил, Лизу Колюшкину…

– А! – сообразила Надежда. – Вот почему здесь Виктор Степанович ошивается!

– Кто?

– Полицейский мой знакомый.

– Ладно, твои знакомые мужики меня не интересуют, но через лес я тебе идти все равно не советую.

Надежда не слишком сердечно распрощалась с нервной блондинкой и отправилась в обратный путь.

Когда она уже почти дошла до главного корпуса, кусты справа от тропинки неожиданно раздвинулись, и оттуда выскочила очень странная особа.

Это была женщина в надвинутой на глаза кепке, в куртке с высоко поднятым воротником и в огромных черных очках, закрывающих оставшуюся часть лица.

Подскочив к Надежде, она схватила ее за плечи и крикнула:

– Где она?!

Надежда вскрикнула от неожиданности, отскочила и испуганно пробормотала:

– Да вы что все, с ума посходили? То она, теперь ты… Ты ведь, наверное, Наталья?

– Ага, ты знаешь, как меня зовут? Значит, ты и ее знаешь? Значит, ты ее прячешь? Говори сейчас же, где она! – И незнакомка встряхнула Надежду, как мешок с картошкой.

– Прекрати сейчас же! – Надежда оттолкнула странную женщину. – Здесь работает полиция, мой знакомый капитан Поползнев! Я сейчас его позову, и тебя задержат за хулиганство!

Наталья, тяжело дыша, отступила в сторону и прошипела, как разъяренная кобра:

– Мне плевать! Все равно я ее найду и за все посчитаюсь!

– Да что она тебе такое сделала? – удивленно спросила Надежда.

– Что сделала? – Наталья огляделась по сторонам, убедилась, что поблизости нет никого, кроме них с Надеждой, и опустила воротник куртки, сняла кепку и очки.

Надежда невольно ахнула: все лицо ее новой знакомой было какого-то удивительного зеленовато-бурого оттенка, к тому же покрыто крупными волдырями.

– Видела? – процедила Наталья с ненавистью и снова подняла воротник и надела кепку. – И ты еще спрашиваешь, что она мне сделала. Да лучше бы она меня убила!

– Господи! – выдохнула Надежда. – Как это получилось? За что она тебя так?

– За что? – Наталья нервно и зло рассмеялась, но смех перешел в злые слезы. – Знаешь анекдот про женскую дружбу?

– Это про змею и черепаху, что ли?

– Ну да! Вот и мы с Лялей были лучшими подругами. А она к тому же косметолог, я к ней два раза в месяц на процедуры ходила.

Она замолчала, всхлипнула и отвернулась.

– Ну и что же случилось? – напомнила о себе Надежда. – Какая кошка между вами пробежала? Постой, я сама догадаюсь – мужчина? Вы его не поделили?

– Мужчина, – вздохнула Наталья. – Только делить мы его не собирались. Дело было вот как…

Наталья была уже лет пять в разводе, и шансы создать новую семью с каждым годом таяли, как весенний снег. И вдруг… совершенно случайно она зашла в книжный магазин на Литейном. Вообще-то она не очень увлекалась чтением, но тут искала хорошую книгу по кулинарии в подарок своей знакомой. Когда она рылась в книгах, рядом раздалась английская речь. Какой-то мужчина средних лет пытался добиться у продавщицы, есть ли у них в магазине путеводитель по Золотому кольцу. Продавщица смотрела на него тупо, явно не понимая ни слова. Наталья английский знала только в пределах школьного курса, но на этот раз и этого хватило. Она перевела продавщице вопрос, потом показала иностранцу полку с путеводителями и хотела уже уйти, но тот вдруг схватил ее за руку и начал что-то возбужденно говорить.

Сперва Наталья перепугалась, но иностранец был симпатичный и смотрел на нее так, как уже давно не смотрел ни один мужчина.

Наконец, кое-как мобилизовав школьные знания, она поняла, что он просит, вернее, просто умоляет ее поужинать с ним в ресторане.

Сперва она наотрез отказалась, но он умолял ее, не принимал отказа, и в конце концов Наталья приняла приглашение.

Иностранец привел ее в один из самых лучших ресторанов города. Наталья страшно злилась – в своем скромном костюме она чувствовала себя нищенкой. Новый знакомый все время что-то ей говорил, она кое-как врубилась в его английский и наконец поняла, почему он так на нее запал: оказывается, она удивительно похожа на его покойную жену, особенно ее чудесный цвет лица и нежно-розовый румянец.

Цвет лица у Натальи действительно был хороший, отчасти благодаря еженедельным усилиям подруги.

Тем временем Боб, как звали иностранца, продолжал планомерную атаку и к концу вечера сделал ей предложение руки и сердца.

А чтобы она не думала, что он какой-нибудь вертопрах, продемонстрировал фотографии своего замка и поместья.

Оказалось, что он настоящий английский лорд, какой-то немыслимо родовитый баронет и владелец колоссальных угодий в самом центре Англии.

Фотографии Наталью доконали.

Все еще не до конца веря свалившемуся на нее счастью, она дала согласие.

Впрочем, когда Наталья проснулась на следующее утро, она решила, что вчерашнее приключение ей только пригрезилось.

Однако в десятом часу в ее дверь позвонили, и посыльный принес двести роз, к которым была прикреплена визитная карточка с короной и именем баронета.

То есть это только говорится – с именем. На самом деле на карточке было написано столько имен, титулов и фамилий, что в первый момент Наталья растерялась и решила, что это не один человек, а целая компания. Только после напряженных размышлений она сообразила, что Роберт Александр Уолтер Давенпорт, лорд Блэкуотер, виконт Фицмурзиг, четырнадцатый баронет Аберкромби – это всего лишь ее новый знакомый Боб и вчерашнее предложение руки и сердца не сон, не шутка и не галлюцинация.

С этого дня началась подготовка к свадьбе.

Наталья составила список первоочередных, неотложных и наиважнейших дел, пришла в ужас и решила, что в самую первую очередь нужно навестить лучшую подругу, поделиться с ней радостью, а заодно провести комплекс косметических процедур. Раз уж на Боба такое впечатление произвел цвет ее лица – нужно сделать все возможное, чтобы этот цвет стал еще лучше и, если допустим такой каламбур, не ударить в грязь лицом.

Выслушав сногсшибательную новость, Ляля переменилась в лице.

Сначала она просто не поверила, но Наталья изложила такие детали и предъявила такие доказательства, что всякие сомнения отпали. Тогда на лице у Ляли появилось какое-то странное, задумчивое выражение. Наталье следовало бы обратить на это внимание, но она была так переполнена эмоциями и так взволнована происходящими в ее жизни фантастическими событиями, что утратила не только свойственную большинству женщин интуицию, но и обыкновенный инстинкт самосохранения.

Подруга уложила Наталью в специальное кресло и, продолжая расспрашивать о подробностях знакомства с баронетом, начала наносить на ее лицо какой-то удивительно вонючий состав.

Наталья поинтересовалась, что это такое, и Ляля сообщила, что это удивительная, чудодейственная маска, сделанная на основе яда индонезийской древесной лягушки и полового фермента гигантского мадагаскарского жука-плавунца, новое и очень дорогостоящее слово в косметологии.

– После этой маски ты себя просто не узнаешь! – пообещала Ляля.

Голос ее показался Наталье странным, но она снова не придала этому значения и погрузилась в мечты о своем светлом будущем в роли виконтессы Фицмурзиг и четырнадцатой баронессы Аберкромби.

Это приятное состояние было прервано пощипыванием и покалыванием в коже лица.

– Лялька, ты маску не передержишь? – спросила Наталья, начиная испытывать легкое беспокойство.

– Нет-нет, все под контролем! – заверила ее подруга. – Главное, не шевелись, а то все испортишь!

Наталья послушно затихла, но пощипывание и покалывание делались все сильнее, к ним добавилось жжение, так что мечтать о светлом будущем стало как-то некомфортно.

Наконец Наталья не выдержала и взмолилась о пощаде.

– Давай уже смывай маску! – попросила она подругу. – Сил нет терпеть!

– Ну, как знаешь! – ответила та. – Но лучше бы еще полчасика потерпеть, тогда эффект будет еще лучше!

Однако когда она смыла маску, жжение и зуд не прекратились.

– Ничего! – успокоила Наталью подруга. – Это так и должно быть! Через часик все пройдет, и ты увидишь потрясающий эффект! Это просто чудо!

Наталья взглянула в зеркало.

Лицо ее стало ярко-розовым, как будто она только что вышла из парилки. Такое бывало с ней и прежде после косметических процедур, и она отправилась домой, провожаемая поздравлениями и напутствиями подруги.

Однако, подходя к своему дому, Наталья столкнулась с очень странным явлением: встречные смотрели на нее в ужасе, многие переходили на другую сторону улицы, а одна старушка принялась истово креститься и бормотать молитвы.

Кроме того, жжение и зуд не проходили, а только усиливались.

Едва открыв входную дверь, Наталья бросилась к зеркалу… и едва не потеряла сознания от ужаса: из зеркала на нее смотрело чудовище с опухшей физиономией отвратительного зеленого цвета, на которой один за другим проступали огромные нарывы.

С таким лицом можно без грима играть в фильме ужасов, что-нибудь жизнерадостное из жизни живых мертвецов.

Наталья не грохнулась в обморок только потому, что поняла – если немедленно не прибегнуть к медицинской помощи, процесс пойдет еще дальше и станет необратимым.

Ей удалось вызвать «скорую», причем голос ее был таким, что медики примчались буквально через десять минут.

Еще через полчаса ее привезли в ожоговое отделение крупной больницы. Врач, в руки которому она попала, повидал на своем веку немало, но даже он ужаснулся и сказал, что видел подобное только в книгах, посвященных применению отравляющих веществ кожно-нарывного действия во время Первой мировой войны.

– Вы что – работаете на химическом предприятии? – поинтересовался он.

– Нет, мне подруга сделала косметическую маску! – ответила сквозь зубы Наталья.

Остановить процесс удалось, но вернуть лицо в прежнее состояние врач не смог и, выпуская Наталью из больницы, сказал, что теперь все зависит только от самого организма.

– Со временем все пройдет! – напутствовал он Наталью.

– Со временем? – переспросила она. – И сколько же времени на это понадобится?

– Ну, месяца через три-четыре все стабилизируется, а через год лицо будет почти как прежде!

– Через год?! – воскликнула Наталья в ужасе. – Почти как прежде? Значит, полностью кожа не восстановится?

– Чудес не бывает! – И врач сочувственно развел руками.

Выслушав эту трагическую историю, Надежда задала главный вопрос:

– А что Боб?

– Он звонил мне на мобильный все это время! – воскликнула Наталья. – Но я не брала трубку! Ты же понимаешь – если бы я сказала, что нахожусь в больнице, он тут же примчался бы, а я никак не могла допустить, чтобы он увидел меня с таким лицом! Нет, пусть лучше он думает, что я бессердечная, подлая, неблагодарная и ветреная особа, недостойная его внимания!

Немного помолчав, Наталья продолжила:

– Теперь ты понимаешь, почему я разыскиваю свою так называемую подругу? Она должна ответить, ответить за все! Как только я вышла из больницы, я кинулась к ней домой. Но она трусливо сбежала из квартиры! Понимала, чем закончится наша встреча! Соседи понятия не имели, куда она подевалась, и телефон у нее не отвечал. Но я не сдалась, я провела настоящее расследование, проверила все ее контакты, кого-то запугала, кого-то подкупила и выяснила, что она прячется в этом пансионате. Так что теперь она от меня не уйдет! Скажи сразу – где она прячется?

– Ну уж нет! – Надежда попятилась. – Я не хочу стать соучастницей убийства!

– Убийства? – повторила за ней Наталья, пробуя это слово на вкус. – Нет, убийство – это слишком малая плата за то, что она сделала! Она не отделается так легко! Она должна почувствовать то, что чувствую я!

– Ну, тогда тем более я не могу тебе помочь!

– Ты ведь женщина! – воскликнула Наталья. – Ты должна понять мои чувства! Мы, порядочные женщины, должны поддерживать друг друга! Мы должны выступать единым фронтом!

Чтобы усилить впечатление от своих слов, Наталья опустила воротник…

Ее обезображенное лицо сыграло роль последнего аргумента.

– Но ты ведь ее не убьешь?

– Что ты, это было бы слишком просто! – успокоила ее Наталья. – Я сделаю гораздо хуже. Знаешь, пока лежала там, в ожоговом отделении, всякого наслушалась и насмотрелась. Так вот, есть у меня составчик один…

– Ты плеснешь ей на лицо кислотой? – обмерла Надежда. – Ну, я на это не согласна, это дело подсудное!

– Да не в лицо, а на руки… – тихо проговорила Наталья. – Ей даже больно не будет, не то что мне. Но кожа на руках станет грубой и шершавой, и ничем ее не смягчить. Сама посуди – кто пойдет к косметологу, который по лицу теркой возить станет? А пока она будет пытаться что-то сделать с руками, я всем ее клиенткам расскажу, что она со мной сделала! Считай, что работу она потеряет, причем навсегда! А поскольку делать она ничего больше не умеет, то возьмут ее только в дворники! Справедливо это, как считаешь? Ну помоги!

Надежда вздохнула и понизила голос:

– Я, конечно, не знаю, где прячется твоя заклятая подруга, и не хочу быть замешана в истории с умышленным членовредительством, но если ты пойдешь вперед вот по этой тропинке, ты увидишь полянку, а на полянке – сарай… опять-таки я не знаю, как туда проникнуть, но… знаешь такую мелодию? – И Надежда постучала по стволу сосны – три удара, перерыв, два удара, перерыв и еще три удара.

– Что? – удивленно переспросила Наталья. – Какую еще мелодию? Ты это о чем?

Тут до нее дошло, она плотоядно улыбнулась и бросилась вперед по тропинке, бросив Надежде слова благодарности.

– Правильно ли я поступила? – проговорила Надежда, проводив долгим взглядом жертву косметологии.

Наконец она решила, что бывшие подруги как-нибудь сами разберутся между собой, и побрела в обратную сторону, раздумывая о результатах своей сегодняшней поездки.

Светлану она не нашла, и теперь у нее не было уверенности в том, что она как-то связана с этим пансионатом. Да, телефонный номер был записан ее рукой, но это еще ничего не значит…

За такими размышлениями она приближалась к главному корпусу и вдруг нос к носу столкнулась с капитаном Поползневым.

– Здрасте! – воскликнул капитан, остановившись посреди дорожки. – А вы что тут делаете?

– Виктор Степанович? – Надежда изобразила искреннее удивление. – А вы?

– Да я тут по работе, но уже как раз собирался домой.

– Да? – оживилась Надежда. – Так вы сегодня на машине? Может, подвезете меня до Сертолова? Там больше автобусов останавливается.

– Конечно! – Капитан явно обрадовался. – Да я вас и до города могу довезти, если хотите.

Через несколько минут они уже ехали по шоссе в сторону города.

– А все же, что вы делали в пансионате? – поинтересовался капитан.

– Да так, – уклончиво ответила Надежда Николаевна. – Знакомую навещала…

– Знакомую? – переспросил капитан. – Это какую же знакомую?

– Да вы ее все равно не знаете… – Надежда покосилась на него. – Это что – допрос?

– Да нет, что вы… – Капитан смутился и замолчал. Сегодня он был не так разговорчив, как прошлый раз.

Впереди возле шоссе показалось строение, отдаленно напоминающее индейское народное жилище. Над ним светилась вывеска «Кафе “Вигвам”».

– Между прочим, я вас прошлый раз обещал кофе угостить, – вспомнил Виктор Степанович.

«Опять вязаться будет… – подумала Надежда. – Хотя пока ведет себя вполне прилично… правда, что ли, пойти с ним в кафе? Может, он разговорится…»

Ей хотелось выяснить, что Поползнев делал в пансионате и не связано ли это каким-то образом с исчезновением Светланы Павлюченко.

Капитан припарковал машину на площадке перед кафе и вместе с Надеждой Николаевной вошел в вигвам.

Внутри было значительно просторнее, чем в настоящем вигваме. Вдоль стен стояли простые дощатые столы, на стенах висели луки, стрелы, небольшие топорики-томагавки с резными ручками и головные уборы из разноцветных перьев. К вошедшим тут же приблизилась смуглая официантка в костюме индейской скво – замшевые брюки с бахромой, такая же куртка, на ногах мокасины, темные волосы разделены на два хвоста и перехвачены кожаной лентой.

– Здравствуй, Быстрый Ручеек! – приветствовал ее капитан.

– Здрасте, Виктор Степаныч! – ответила официантка с заметным акцентом. – Ваше обычное место свободно!

Она проводила посетителей к дальнему столику, положила перед ними меню и удалилась.

– Что, она настоящая индейка? То есть индианка? – поправилась Надежда.

– Что? Нет, откуда здесь индейцы! Она вообще-то из Якутии, учится на ветеринара, а здесь подрабатывает.

– А откуда тогда такое поэтичное имя?

– Да это она свое настоящее имя на русский перевела, потому что иначе никто не мог выговорить. Ну что, закажете что-нибудь? У них тут меню интересное, взгляните… вот оленья вырезка под брусничным соусом по рецепту племени гуронов…

– Что, у них повар индеец?

– Да нет, у них директор в детстве Фенимора Купера читал. И вырезка не оленья, а телячья, но все равно вкусно.

– Да нет, спасибо. Договорились выпить кофе – пусть так и будет.

Виктор Степанович подозвал скво и заказал два капуччино и индейский пирог из лесных ягод.

Индейский пирог оказался обычным вишневым штруделем, но он был свежий и вкусный, и кофе хорошо сварен. Быстрый Ручеек отошла от стола, Надежда хотела приступить к расспросам, но Виктор Степанович опередил ее.

– Вы, Надежда Николаевна, конечно, женщина взрослая и сама себе хозяйка, – начал он строгим голосом, – но все же лучше бы вы ко мне прислушались.

– Это вы о чем? – удивилась Надежда.

– Я ведь вас прошлый раз предупреждал, что неспокойно у нас в районе, а вы снова сюда приехали. И прошлый раз хоть с зятем были, а сегодня вообще одна. Опасно это.

– Это вы о чем? О маньяке, что ли?

– О нем, – вздохнул капитан. – Говорил же вам, что еще одну его жертву нашли. Горничная из того пансионата, где мы с вами встретились.

– Лиза Колюшкина… – Надежда вспомнила разговор в сарае.

– Так вы знаете? – строго проговорил Виктор Степанович.

– Слышала… Там, в пансионате, разговоры идут…

– Слышали, но не сделали для себя никаких выводов! Это несерьезно, Надежда Николаевна!

– Да ладно вам, – миролюбиво проговорила Надежда. – Что это вы меня воспитывать вздумали?

Он вздохнул, опустил глаза и проговорил:

– Потому что не хочу, чтобы вы стали следующей жертвой! Если бы вы ее видели, вы бы не относились к моим словам так легкомысленно! Она ведь три недели в лесу пролежала, тут муравьи поработали и прочая живность, так что с трудом девушку опознали…

Надежда представила описанную капитаном картину и невольно вздрогнула.

– И что – опять никаких зацепок?

– Практически никаких.

– И подозреваемых нет?

– Ну, допросили мы парня, с которым у Лизы был роман, но у него на время убийства было алиби. Он на эвакуаторе работает и как раз в то время уезжал в другой конец района на вызов.

– А что – точно известно время смерти? – удивилась Надежда. – Вы же говорили, что ее опознали-то с трудом!

– Так случилось, что время смерти установили с точностью до получаса, – нехотя заговорил капитан. – Она со своим парнем, с Константином, договорилась встретиться после работы, сходить куда-то собирались… По всему получается, что подсела девчонка в машину к этому маньяку, он и завез ее в лес, а там задушил. Ох, девки эти, ну никакого соображения, никакой осторожности!

Лиза Колюшкина была девушка начитанная. Правда, читала она не книги (в книгах, на ее взгляд, было слишком много букв), читала она журналы. Глянцевые журналы, которые толстой стопкой лежат на столике в салонах красоты, при входе в модные магазины и кафе.

Правда, жила Лиза не в большом городе, где салоны красоты и модные магазины располагаются на каждом углу. Жила она в поселке городского типа с выразительным названием Первоапрельское, где был всего один салон красоты «Колокольчик» и маленький парфюмерный магазинчик вовсе без названия, который содержала немолодая армянка Жанна, но глянцевых журналов и там было предостаточно, так что Лизе было что почитать. Ну, вообще-то она их не читала, в основном она разглядывала в этих журналах картинки и мечтала.

Она представляла себя на месте гламурных девушек, фотомоделей и героинь светской хроники.

Лиза воображала, что это она, а не Пэрис Хилтон спускается по трапу воздушного лайнера навстречу восторженным журналистам и поклонникам; она, а не Виктория Бекхэм загорает на собственной вилле в Каннах; она, а не Шерлиз Терон примеряет бриллиантовое колье потрясающей красоты; она, а не Тина Канделаки перерезает шелковую ленточку, открывая новый торговый центр или кинотеатр.

По всему выходило, что она смотрелась бы на месте этих знаменитостей ничуть не хуже.

Правда, внешность у Лизы была самая заурядная, фигурка так себе, личико средненькое, но если над ней поработают визажисты и парикмахеры, если она наденет платье от знаменитого кутюрье и бриллиантовое колье стоимостью несколько миллионов долларов – она будет очень и очень ничего!

Во всяком случае, именно в этом каждый день убеждали ее глянцевые журналы и ведущие телевизионных передач. «Ты – лучшая, ты достойна всего!» – внушали они в один голос ей и миллионам таких, как она, невзрачных и необразованных девушек.

Со страниц журналов, с экрана телевизора ей рассказывали о том, как такая же простая девушка работала стюардессой и познакомилась во время рейса с молодым миллионером, который вскоре стал миллиардером, владельцем огромных яхт, замков и дворцов. Правда, потом они развелись, но муж купил бывшей стюардессе ту авиакомпанию, в которой она когда-то работала, и много других дорогих и приятных вещей.

Или о том, как скромная, обыкновенная и довольно невзрачная девушка вошла в кабину лифта со знаменитым кинорежиссером, а вышла из этой кабины его женой, знаменитой актрисой, ведущей ток-шоу и автором кулинарных бестселлеров.

Лиза Колюшкина мечтала о такой же судьбоносной встрече.

Только бы столкнуться с богатым и знаменитым мужчиной, только бы встретиться с ним, а там уж она своего не упустит, она сумеет очаровать его, сумеет доказать, что она самая-самая!..

Но судьба была к Лизе жестока и не хотела дать ей такой шанс.

В их поселке городского типа олигархов и миллиардеров никогда не бывало, даже самый-самый захудалый миллионер туда не заезжал, а когда Лиза выбиралась в большой город – за покупками или развлечься, – то и там ей попадались исключительно автомеханики, водители такси, продавцы хозяйственных товаров или в лучшем случае рядовые сотрудники частных охранных предприятий.

Работала Лиза горничной в пансионате «Камешки», и иногда она мечтала о том, что в этом пансионате неожиданно появится мужчина ее мечты. Но пансионат был захудалый, и туда не ездили отдыхать не только банкиры или владельцы нефтяных приисков, но даже скромные риелторы или брокеры. В основном там проводили две-три недели нищие бюджетники (и те с женами) или вообще пенсионерки, получившие путевку бесплатно по линии собеса.

Лиза была уже почти готова снизить планку своих притязаний и согласиться на менеджера среднего звена, но даже они не встречались на ее жизненном пути.

Но как-то раз на улице рядом с ней остановилась дорогая и красивая машина. Кажется, «мерседес». Или, возможно, даже «ягуар».

– Девушка, вас подвезти? – донесся из машины довольно приятный, хотя и немного гнусавый голос.

Сердце Лизы замерло на долгое мгновение, а потом забилось с небывалой силой.

Неужели это он, тот самый случай, вернее – Случай с большой буквы «С», которого она ждала всю свою короткую жизнь? Неужели жестокая судьба наконец смилостивилась к ней и послала Лизе за терпение и скромность мужчину ее мечты?

Она остановилась и медленно, с достоинством обернулась.

Лиза тысячи раз представляла себе эту встречу и тщательно отработала первый взгляд, который бросит на него – на мужчину, посланного ей судьбой. Ведь первое впечатление – самое главное, и первый взгляд должен сразить его наповал!

Она взглянула на водителя «мерседеса» (или, возможно, «ягуара») так, словно была Викторией Бекхэм, Пэрис Хилтон и Тиной Канделаки в одном флаконе, – со сдержанным интересом и немного свысока.

Водитель ее не впечатлил – он был прыщав, плохо пострижен, одет в китайские джинсы и турецкую куртку. Кроме того, под левым глазом у него был застарелый синяк, а на правой скуле – подсохшая ссадина. В общем, сразу видно – не олигарх.

Но машина!

– Так что, девушка, подвезти? – повторил он свое предложение, и по его интонации Лиза поняла, что третий раз предлагать он не станет.

И она согласилась – очень уж захотелось ей посидеть на мягком кожаном сиденье, почувствовать наполняющий салон запах дорогой кожи, бензина и денег.

Она кивнула и села.

Машина плавно тронулась, Лиза прикрыла глаза и представила, что мчится по скоростному шоссе А-4 в Канны или Сен-Тропе, где ее ждет собственная пятидесятиметровая яхта… или на худой конец собственная беломраморная вилла…

В конце пути ее ждала не яхта и не вилла, а продавленная койка в однокомнатной квартирке на втором этаже блочного дома в поселке городского типа Первоапрельское.

Ее принц оказался обычным сотрудником автосервиса по имени Константин, а дорогая машина – «мерседес» или, возможно, «ягуар» – была, как нетрудно догадаться, машиной клиента, которую Константин проверял на ходу после ремонта.

Автосервис, в котором работал Константин, располагался на международной трассе «Скандинавия», так что у них довольно часто ремонтировали дорогие машины, на которых Костя тайком от хозяина катал знакомых девушек.

Это и решило Лизину судьбу.

Она стала встречаться с Константином – разумеется, не ради его наглой прыщавой физиономии, не ради еженедельных походов в кафе «Вигвам» или в пиццерию «Мама Лючия», где по субботам играла незамысловатая, но все же живая музыка, и уж тем более не ради скучного потного секса после посещения пиццерии, а только ради тех восхитительных моментов, когда он вез ее по шоссе в очередном «мерседесе», или «ауди», или на худой конец «фольксвагене» и Лиза, прикрыв глаза, мечтала о другой жизни – богатой и увлекательной. Той жизни, которую она видела на страницах глянцевых журналов.

В ту пятницу они с Константином опять договорились пойти в «Маму Лючию».

Лиза освободилась пораньше, дошла до шоссе и остановилась подальше, в укромном месте, чтобы не сталкиваться с персоналом «Камешков».

Сюда в половине восьмого за ней должен был заехать Константин, как только освободится в своем автосервисе.

В половине восьмого он, конечно, не появился, но Лиза не особенно расстроилась – хозяин часто задерживал Костю минут на двадцать, а то и на полчаса.

Мимо нее то и дело проезжали машины, но сложность была в том, что она не знала, на какой сегодня приедет Константин – ведь он, как всегда, появится на машине клиента…

Это было для Лизы главным удовольствием, можно сказать, еженедельной лотереей – на чем он прокатит ее на этот раз, на респектабельной «тойоте», на элегантном «лексусе», на мощном «лендровере»? А может быть, ей повезет, и это будет шикарный «порше-кайенн»?

Когда Константин не появился и в восемь, Лиза начала нервничать и сердиться.

Наступали сумерки, начало холодать. Лиза проводила взглядом очередную машину, поплотнее запахнула свою нарядную курточку (китайскую, но очень симпатичную, в стразах и пайетках), достала мобильник и набрала Костин номер.

Константин не любил, когда Лиза звонила ему на работу – говорил, что из-за хозяина, но она-то догадывалась, в чем настоящая причина, – Косте казалось, что девушка предъявляет на него свои права, слишком натягивает поводок.

Лиза не была особенно умной, не разбиралась в мужской психологии. Все свои познания в этой области она черпала из тех же глянцевых журналов, где наряду с советами косметолога, рецептами салатов и астрологическими прогнозами регулярно печатали страничку психолога. Основы психологии мужчин там излагались на уровне дрессировки собак, главными рекомендуемыми методами там были два – либо натянуть поводок, либо ослабить.

Итак, набрав Костин номер, она услышала до боли знакомые слова: «Телефон абонента в настоящее время выключен или находится вне зоны действия сети».

Лиза выругалась и завертела головой. Наверняка Костя опять забыл зарядить свой мобильник!

Оставалось только ждать – или плюнуть на Константина и отправиться домой.

Но тогда выходило, что она зря нарядилась и причесалась…

Она уже здорово замерзла и поминала Константина последними словами, как вдруг рядом с ней плавно затормозила большая дорогая машина.

Марку она в темноте не разглядела, но, несомненно, машина была первый класс.

Лиза подошла к передней дверце, наклонилась и недовольно проговорила:

– Костя? Ну наконец-то! Где ты застрял? Я уже замерзла!

Но из машины на нее смотрел не Константин, а незнакомый мужчина. Хотя, надо признать, незнакомец был куда симпатичнее Лизиного приятеля – старше, основательнее, солиднее. Видно, что человек уверенно стоит на ногах.

– Это вы ждете Константина? – проговорил мужчина приятным бархатистым голосом. – Он попросил меня заехать за вами…

– А вы кто – клиент автосервиса? – спросила Лиза. Она знала, что нельзя садиться в машину к незнакомцам.

– Да, он чинил мне машину! – подтвердил мужчина. – А потом его отправили с эвакуатором к Лебяжьему… он не хотел ехать, но хозяин заставил. Костя позвонил вам, не дозвонился…

– Чего это он не дозвонился? – возмутилась Лиза. – У меня телефон включен!

– Ну уж не знаю. – Мужчина пожал плечами. – В общем, тогда он попросил меня заехать за вами и отвезти…

– В «Лючию»? – машинально переспросила Лиза.

– Ну да, в пиццерию «Мама Лючия». Вы там его подождете, он уже скоро освободится…

– Ну ладно, там хоть тепло! – согласилась Лиза и юркнула на переднее сиденье.

Водитель машины больше не был незнакомцем – он знал Костю, знал, куда они собираются, а главное – он сидел за рулем хорошей, дорогой, престижной машины. Чем черт не шутит – может быть, эта случайная встреча перерастет в нечто большее, и этот мужчина окажется мужчиной ее мечты? Может быть, судьба после многочисленных неудач все же поднесет ей такой подарок?

Машина плавно тронулась с места.

Лиза расслабилась, откинулась на мягкую, теплую кожу сиденья и полузакрыла глаза. Теперь она не видела лицо водителя, она видела только его руки на руле – большие, сильные, умелые руки уверенного в себе человека.

На какое-то мгновение Лиза представила, что это ее муж, крупный бизнесмен, и они едут сейчас в свой загородный дом… да, она согласна не на виллу в Каннах, не на океанскую яхту, а на просторный загородный дом где-нибудь здесь, на Карельском перешейке, если разделит этот дом с таким вот сильным, решительным человеком…

Она так размечталась, что утратила границу между мечтой и реальностью и проговорила спокойным, расслабленным голосом, каким жена обращается к мужу:

– Дорогой, ты не мог бы включить печку, я все никак не согреюсь.

Он удивленно покосился на нее, но ответил так же спокойно, как будто принял правила игры:

– Конечно, сейчас будет теплее.

Повернул регулятор обогрева, заодно включил тихую, ненавязчивую музыку.

– Согрелась? – спросил он заботливо. – А то выпей чаю, вон там термос лежит на заднем сиденье.

Лиза почувствовала, что озноб все еще не прошел. Не простудиться бы!

Она протянула руку, нашла на заднем сиденье термос, налила себе стакан чаю.

Чай был какой-то необычный, с ароматом душистых лесных трав, и очень сладкий.

Лиза выпила стаканчик и снова откинулась на мягкое сиденье. Голова приятно кружилась, и она сама не заметила, как задремала.

Проснулась она внезапно, как от толчка.

За окнами машины было уже темно, но не это ее удивило.

Судя по тряске, они ехали не по шоссе, а по разбитой грунтовке или по проселку.

– Эй, а куда это мы заехали? – удивленно спросила Лиза.

– Объезд это, – ответил водитель, не поворачивая головы. – На шоссе авария, ну я и свернул, чтобы не ждать.

Он вдруг чертыхнулся и затормозил.

– Кажется, колесо спустило… пойду погляжу…

Выбравшись из машины, он обошел ее сзади и позвал Лизу:

– Выйди-ка, поможешь мне немножко.

Лиза скорчила недовольную гримасу – не хотелось выходить из образа жены богатого человека. Не к лицу такой женщине стоять рядом с сердитым мужчиной, подавая ему инструменты и слушая его ворчание по поводу собственной глупости и нерасторопности. Если на то пошло, и ему не к лицу возиться с колесом, это должны делать люди попроще, такие как Костик. При воспоминании о Костике в Лизиной затуманенной голове немного прояснилось, и она осознала, что стоят они одни на проселочной дороге, а вокруг лес, и даже не слышен шум машин на шоссе.

– Ну, ты идешь? – снова позвал водитель, и в голосе его Лиза услышала странное нетерпение, как будто человек ждал чего-то очень долго, и вот это событие уже близко, и вдруг возникло какое-то досадное мелкое препятствие, и человек готов сделать что угодно, только чтобы это препятствие устранить.

Лиза наконец испугалась – но как-то лениво, не спеша. Движения ее были замедленны, хотелось откинуться на мягком сиденье и заснуть. Что это с ней, с чего это она так расклеилась? Не пила ведь ничего…

«Чай! – тут же поняла Лиза. – Что-то такое он подмешал в чай… Снотворное? Наркотик?»

Дурман прошел.

– Иду уже, – ответила Лиза, – ремень заело…

Судя по голосу, водитель стоял у заднего правого колеса. Лиза скользнула со своего места на водительское и тихонько приоткрыла дверцу. Вокруг стоял лес, освещаемый только полной луной, оранжевой, как спелый апельсин. В этом неровном свете Лиза увидела дорогу и по бокам ее заросшие густой травой канавы. Она закусила губу и кубарем скатилась в канаву. Руки и колени обожгла ледяная вода, но Лизе было не до этого.

– Куда? – Водитель услышал шум и был уже возле дверцы, но Лиза на четвереньках вскарабкалась по склону канавы и бросилась в лес.

– Стой! – заорал он. – Стой, сука!

«Он кричит, – поняла Лиза, – значит, не боится, что его услышат. Тут никого нет».

Она неслась, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу. Тот сзади с размаху перепрыгнул канаву, но не удержался и упал в грязь. Это дало Лизе некоторую фору, она не знала, что нарядная китайская курточка с блестящим рисунком на спине прекрасно видна в свете луны. Очень скоро она ощутила за спиной тяжелое дыхание, из последних сил Лиза рванулась вперед, но нога подвернулась, и она с размаху шлепнулась на покрытую хвоей землю. Эти проклятые каблуки!

И тотчас же сзади навалилось на нее тяжелое мужское тело.

– С-сука… – бормотал он.

– Пусти! – прошипела Лиза. – Пусти, гад!

Она чудом вывернулась и вскочила, собираясь бежать, но он уже был тут, рядом, и схватил ее за шею. Она бестолково замахала в воздухе руками и смазала его по уху, а потом длинные наращенные ногти впились ему в щеку. Но он все сжимал тонкую шею своей жертвы, так что руки ее безвольно опустились вдоль тела. Широко раскрытые глаза смотрели на своего убийцу, и в них отражалась полная луна, оранжевая, как спелый апельсин.

– Сука! – негромко сказал убийца и отбросил от себя мертвое тело. – Всех вас давить!

Он постоял немного, выравнивая дыхание, затем огляделся, что-то прикидывая, и поднял тело с земли. Пришлось вернуться назад к машине, оттуда он пошел в другую сторону и скоро нашел то место, что приметил раньше. Ветром выворотило с корнями огромную ель, так что с дороги никто не увидел бы ничего. Тем не менее убийца тщательно присыпал тело палой листвой и закидал ветками, после чего отряхнул свою одежду и пошел к машине.

Прежде чем тронуться с места, он оглядел салон и вылил на землю содержимое термоса. Увидев в зеркале, что царапина все еще кровоточит, он снова выругался и поднял повыше воротник куртки.

Разумеется, от капитана Поползнева Надежда ничего этого не узнала – капитан и сам был не в курсе. Сейчас он сидел, помешивая остывший кофе, и думал о своем. Судя по выражению лица, думы эти были горькими. Надежда решила его подбодрить:

– Но вы же вот работаете по этому делу. Труп нашли, опознали быстро.

– Да как нашли-то, – с досадой отозвался капитан, – собака у одного проезжающего вдруг сбежала. Съехал он на обочину, чтобы с женой местами поменяться, а она сзади сидела. Ну, дверь открыли, собака и ломанулась – молодой кобель, непослушный. Уж они кричали-кричали, звали его, свистели, а потом и поехали по дороге этой проселочной – не бросать же пса, он дорогой, породистый. Вдруг слышат – воет он. Ну, пошел хозяин на вой, а пес сидит возле трупа вырытого и воет. Чуть не сбесился.

– Ужас какой, – вздохнула Надежда.

– Ну а поскольку она у нас в пропавших без вести числилась, то опознали труп быстро, Колюшкина это Лизавета.

– Все странно, – заговорила Надежда, отодвинув пустую чашку, – вроде, по вашим рассказам, девушка была не полная наивность, понимала, как себя на дороге вести. Парень у нее был, так, может, она кого другого завела? И поделилась с кем-нибудь, похвасталась.

– Да спрашивал я, – уныло сказал Поползнев, – девка, говорят, была не то чтобы безбашенная совсем, но на работе не надрывалась. Вечно с ней начальство проблемы имело. То опоздает, то с полдня отпросится, то пропуск потеряет.

– Зачем ей пропуск? У них что – секретный объект? – удивилась Надежда.

– Да нет, конечно. Но это не совсем пропуск, а карточка такая, замки открывать…

– Электронный ключ, что ли? – проявила осведомленность Надежда Николаевна.

– Ага, у них в главном корпусе все новое, современное…

«Не замечала», – подумала Надежда.

– Ну вот, карточки эти именные, выдают их горничным, чтобы уборку делать в номерах или еще что. А Лизавета эта, растеряха та еще была, не тем будь помянута, потеряла карточку эту как-то… – Поползнев развел руками и продолжил: – Ну конечно, скандал – если кто посторонний найдет, так это же можно все номера вскрыть и отдыхающих обворовать! В общем, начальство ругается, всем морока – карточки эти перекодировать, Лизавете – строгий выговор и премии лишили. Ну вот, а потом вскорости и пропала она… Во вторник, четвертого сентября, ее последний раз живой видели. Она с теткой жила, и когда ночевать не пришла, та и в голову не взяла, подумала, что она у Костьки своего осталась. Бывало так, и не раз, тетка уж и ругать ее перестала. А уж когда в среду Лизавета на работу не вышла, стали ее искать. Константин, парень ее, алиби предоставил – вернулся поздно ночью, Лизу не видел. Так и пропала с концами. Вот теперь нашли… – Виктор Степаныч тяжко вздохнул.

– Разозлилась на парня своего, что опоздал, и подсела в постороннюю машину, – поддакнула Надежда, – ну, вы, надеюсь, меня с этой Лизой не равняете? У меня все же голова варит…

Поползнев посмотрел на нее с легкой обидой, и Надежда поскорее спросила:

– А с той девушкой, что вчера нашли, тоже ничего не выяснилось?

– Нет, пока не выяснилось… не оставляет он никаких следов – ни документов, ни чего другого, чтобы можно было бы личность идентифицировать, – снова вздохнул капитан, – маньяки – они ведь хитрые очень. И осторожные. Это только в фильмах американских показывают, что, дескать, маньяк в глубине души хочет, чтобы его поймали, и потому дает полиции разные подсказки. Да он же не дурак! Зачем ему самого себя подставлять? Так и в этом случае – ничего на трупе не было, кроме одежды самой простой – свитер да джинсы… Однако труп свежий, отпечатки, конечно, сняли. Ну, пропустим, конечно, через базу свою, да ведь если девушка ни в чем не замешана была, так у нас ее и отпечатков нету… Не Америка…

– Так ее же искать станут! Девушка приличная была…

– Вы откуда знаете? – удивился капитан. – Хотя ваша правда. Не наркоманка, не пьянчужка, не шалава какая-нибудь, этих сразу видно. Но не наша, городская, так что и будут ее искать в городе. И вообще, заявление у родственников о пропаже только… – он загнул три пальца, – только завтра примут, так по закону полагается.

– Так они же ничего не знают… – Надежда поежилась и посмотрела на часы: – Ох, время-то как бежит!

– Поедем, – согласился Поползнев, – у меня тоже дела. В последний раз прошу вас, дорогая моя, будьте осторожны! Потому что маньяк этот не остановится, знаю точно! Если уж есть у человека мания – это на всю жизнь! Ну, затаится он, схоронится на время, а потом снова начнет.

– С чего вы так думаете? – недоверчиво прищурилась Надежда и отняла свою руку, которую капитан в пылу разговора взял, да и забыл отпустить.

– А с того, – Поползнев понизил голос, – что просмотрел я старые дела. И вот примерно лет восемь назад тоже такие случаи были. Тоже два женских трупа нашли задушенных. И никаких зацепок. Вот так. Так и висят трупы эти…

Сердечно распрощавшись с капитаном, который любезно подвез ее к кольцу маршрутки, и передав привет кошке Марусе, Надежда забралась в пустой салон и задумалась. Капитан, конечно, человек неплохой, но она, Надежда, имела с ним совершенно бесполезный разговор. То есть, конечно, она получила кое-какую информацию, но лишнюю, не относящуюся к ее делу. Тут в голове мелькнула какая-то мысль, но как раз в это время в маршрутку влез толстый дядька, обвешанный пакетами, и наступил Надежде на ногу. Она вскрикнула, дядька стал многословно извиняться, и мысль пропала.

К тому времени как маршрутка доехала до ее дома, Надежда Николаевна приняла твердое решение – закончить поиски Светланы Павлюченко. Как говорится, не вышло – и ладно. Главное – не победа, а участие. Уговорил ее Вадим помочь, она честно сделала все, что он просил.

«И даже то, чего не просил, – тут же высказался ехидно внутренний голос, – перевыполнила, можно сказать, план».

И вовсе не ее вина, продолжала думать Надежда, не отвлекаясь на внутренний голос, что ничего важного она не выяснила. Значит, по месту прописки Светлана Павлюченко не проживает. Муж говорит, что она уехала. А куда – молчит, как партизан, темнит, в общем. С другой стороны, он не обязан докладывать первой встречной о своих семейных неурядицах. А что соседка ничего не знает – так это тоже правильно, Надежда сразу определила, что тетка – та еще сплетница, мигом любую информацию разгласит.

Теперь насчет пансионата «Камешки».

Судя по всему, нету там Светланы. А что телефон пансионата Надежда нашла на листке записанный, так это ни о чем не говорит – мало ли для чего Светлана его записала. Может, хотела на работу устроиться или отдохнуть потом, после развода…

В общем, надо закругляться. Вадиму, конечно, нужно про пансионат рассказать, может сам туда съездить. Но сама Надежда звонить ему больше не станет, надо ему – сам пускай побеспокоится. Вот так вот.

С этими благими мыслями Надежда Николаевна попросила водителя остановиться у магазина и купила там фруктов, овощей и банку кошачьего корма для Бейсика.

Дальше события разворачивались непредсказуемо.

Едва войдя в собственный двор, Надежда Николаевна была атакована кокером Сеней. Он с размаху впилился в нее на уровне колен и радостно завизжал.

– Дорогой… – умилилась Надежда и почесала кокера за ушами.

А когда разогнулась, то столкнулась нос к носу с молодой женщиной – той самой, что прогуливала кокера в отсутствие его хозяина.

– Здравствуйте! – сказала Надежда, она хоть и не собиралась нарываться на знакомство, но неудобно было промолчать.

– Вас-то мне и надо! – вроде бы обрадовалась девица. Надежде, однако, не понравился ее слишком фамильярный тон.

И вообще, воспитанные люди вначале все же здороваются. Надежда Николаевна пригляделась к приятельнице Вадима повнимательнее.

Ничего особенного – девица как девица, не слишком молоденькая, но для Вадима молодая. Вульгарная немного – на лице макияж боевой, пальтецо короткое, сапоги-ботфорты, волосы в кичку модную закручены, на шее шарфик яркий, шелковый – в общем, все как у всех, ничего такого экстраординарного.

– Вы что-то хотели? – улыбнулась Надежда.

– Хотела? – прошипела девица. – Да, хотела, чтобы ты отвязалась от моего… от Вадима навсегда!

Любезная улыбка сползла с лица Надежды.

– Вы это о чем? – выдавила она из себя.

– Не придуривайся! – зло скривилась девица. – Захаживаешь к нему на огонек? В твои-то годы! Ты, тетя, давно на себя в зеркало смотрела?

Злить Надежду не следовало, она была женщиной воспитанной и выдержанной, но постоять за себя умела. В данном случае следовало действовать быстро и решительно, пока девица не начала орать. Потому что вон поодаль стоит злыдня Антонина Васильевна и уши вытянула в трубочку. Слух у нее отличный, даром что телевизор каждый вечер орет так, что весь подъезд слышит.

– Сбавьте-ка обороты, голубушка, – вроде бы мягко посоветовала девице Надежда, – мы с вами незнакомы, водку вместе не пили, сами же говорите, что я вам в тетки гожусь, так имейте уважение к моему возрасту, называйте на вы.

– Очень надо! – фыркнула девица, но агрессивности поубавила.

«Дура!» – поняла Надежда.

– Вот вы сказали «моему»… – продолжала Надежда, – и что это значит? Кем вам Вадим Алексеевич приходится? Мужем?

Она прекрасно помнила, как Вадим сказал, что два раза был женат и третьего раза не будет. И поморщился при этом.

– Не твое собачье дело! – рявкнула девица, и тут же кокер Сеня отозвался на знакомое слово звонким лаем.

– Тебе велели с собачкой гулять, так и гуляй, – вполголоса, но твердо сказала Надежда, – а в другие дела Вадима не вмешивайся. И не ори тут во дворе, не позорь приличного человека, а то вон кумушки только и ждут скандала. – Она мотнула головой в сторону Антонины, которая уже не скрывала своего интереса.

– Думаю, Вадиму Алексеевичу не слишком понравится, что ты о нем во дворе треплешься, – продолжала Надежда.

Девица с трудом, но сообразила, что нарываться на ссору не в ее интересах и Вадим, если узнает, ее по головке не погладит. Пробормотав вовсе уж неприличное ругательство, она резко дернула кокера за ошейник, так что он взвизгнул, и пошла к подъезду.

С вполне объяснимым злорадством Надежда наблюдала, как в запале девица не заметила, что шелковый шарфик соскользнул и висит на плече. Так, еще несколько шагов, и шарфик упал, да еще и кокер прошелся по нему грязными лапами. Девица достала ключи и нагнулась за шарфиком. Ковер бросился ей под ноги, она споткнулась и выронила ключи. Подобрала их и грязную тряпку, бывшую недавно шелковым шарфиком (ручная работа), а другой рукой дернула кокера за уши. Надежду передернуло, а несчастный Сеня заорал на весь двор.

– Дрянь какая! – не выдержала Надежда.

Она оглянулась на дворовую общественность в лице Антонины Васильевны и двух общительных старух. Те наблюдали за мучениями кокера молча, но неодобрительно, и на лицах их было то самое неповторимое выражение, какое бывает у девчонок в средней группе детского сада, – «Все будет сказано!».

Надежда вернулась домой очень недовольная. Кому приятно, когда на тебя набрасываются и обзывают неприличными словами? Тем более что ни за что. Надежда жаждала мести.

Для того чтобы успокоиться, она занялась мелкими домашними делами, и через некоторое время план вырисовался в ее голове.

«Ты, милая, меня еще не знаешь, – мысленно обращалась она к девице, – твое хамство тебе еще ой как аукнется!»

Нужно найти Светлану – недаром Вадим так за нее переживает. Стало быть, как только Светлана появится на горизонте, так противной девице мигом дадут от ворот поворот. И она не станет больше мучить кокера и хамить Надежде. И возможно, поймет, что с людьми нужно обращаться вежливо, в противном случае приличный человек вряд ли возьмет замуж. Ну, возможно, Надежда в этом вопросе несколько несовременна, но мнения своего не изменит.

Итак, что она может предпринять? Разве что попытаться поговорить с сыном Светланы, как его… Ильей. Адрес у нее есть, Вадим дал на всякий случай. Но это завтра.

Вечер прошел спокойно в обществе кота, Вадим не звонил, видно, уехал в командировку.

Надежда Николаевна надавила кнопку звонка и надела на лицо выражение приветливой и жизнерадостной тетушки, приехавшей навестить любимого племянника.

Она не представляла, как сможет втереться в доверие сыну Светланы, но решила, что начнет игру, а дальше будет полагаться на удачу и врожденную интуицию.

Дверь открылась почти мгновенно.

На пороге стоял сутулый длинноволосый субъект, настолько худой, что он почти не отбрасывал тени и по нему можно было изучать скелет человека.

Надежда только было открыла рот, чтобы представиться и назвать цель своего визита, но ходячий скелет не дал ей такой возможности. Он сложил руки в молитвенном жесте, тут же уронил их вдоль тела в полном бессилии, а затем схватился за голову в безнадежном отчаянии.

– Что же вы так долго? – воскликнул он трагическим тенором. – Он же умирает! Скорее, скорее, может быть, его еще можно спасти!

Надежда удивленно уставилась на хозяина квартиры. Она ничего не понимала, но решила не задавать лишних вопросов и посмотреть, как будут развиваться события. Пока же она внимательно пригляделась к тощему субъекту.

Несомненно, это был сын Светланы Павлюченко, он был на нее очень похож, но все достоинства ее внешности были в нем доведены до абсурда и превратились в недостатки. Светлана была худощавой и стройной – ее сын был тощим до безобразия; у Светланы были красивые длинные волосы – у Ильи волосы тоже были длинные, но давно не мытые, отчего превратились в неаппетитные сосульки; у Светланы были большие выразительные глаза – у сына они тоже были большими и темными, но из-за крайней худобы они превратились в темные провалы, из которых на Надежду смотрело само отчаяние.

– Пойдемте же скорее к нему! – простонал Илья и, схватив Надежду за руку, потащил ее в глубину квартиры. Она вяло сопротивлялась и оглядывалась по сторонам, пытаясь составить впечатление о квартире и ее хозяине.

Основное впечатление было такое, что в квартире обитает одинокий мужчина, совершенно не заботящийся о чистоте и порядке. Повсюду валялась разбросанная обувь, по полу летали комки пыли, подхваченные сквозняком, посреди прихожей валялся грязный носок. Ни одна женщина не запустила бы квартиру до такой степени.

Кроме того, было здесь кое-что, очень знакомое Надежде.

На всех углах, возле дверей, а также на других заметных местах обои были разодраны и свисали неаппетитными клочьями.

Это говорило о присутствии в квартире невоспитанного, зловредного и избалованного кота.

Собственный кот Надежды, Бейсик, тоже время от времени порывался драть обои когтями, но Надежда пресекала эти попытки кошачьего самовыражения при помощи подручных средств, таких как тапки или свернутая в трубочку газета. Эта война длилась годами, и ни одна сторона не могла добиться окончательного успеха. Беда Надежды Николаевны заключалась в том, что ее муж категорически возражал против телесных наказаний кота, поэтому в его присутствии Бейсик мог драть обои беспрепятственно.

Догадка Надежды немедленно подтвердилась.

Илья втащил ее на кухню, и она увидела огромного раскормленного котяру, возлежащего на мягком матрасике около холодильника. Кот смотрел на людей полными страдания глазами и громко стонал.

– Он так мучается! – воскликнул Илья, схватившись за сердце. – И уже второй день ничего не ест! А обычно у него такой замечательный аппетит… сделайте же что-нибудь! Он же умрет от истощения!

– От истощения – вряд ли, – проговорила Надежда, оглядев кота и прикинув, что он весит никак не меньше десяти – двенадцати килограммов. – Как зовут?

– Илья…

– Да не вас, как зовут больного.

– Васенька…

– Василий, значит… хорошее имя! – одобрила Надежда.

– Нет, не Василий! – Илья отчего-то обиделся. – Васисуалий!

– Тоже неплохо… А что он ел?

– То же, что обычно. – Илья развел руками. – Сухой кошачий корм два раза в день… специальный, для пожилых котов… ему уже девять лет, для кота это зрелый возраст…

– И больше ничего? – недоверчиво переспросила Надежда. – В промежутке между кормлениями он не перекусывает?

– Ну, совсем немножко, – смутился Илья. – Когда я ем, он так выразительно смотрит, что просто невозможно устоять. Так что я ему что-нибудь даю – половинку котлетки, кусочек колбасы, сосиску…

– Колбаса, сосиски… – неодобрительно проговорила Надежда. – Это очень вредно и для людей, и для кошек! Неизвестно, что в них кладут… Котлеты тоже небось готовые…

– «Телячьи аппетитные», – признался Илья.

При этих словах кот страдальчески взглянул на хозяина и испустил мучительный стон.

– Вы видите, как он страдает? – воскликнул Илья. – Сделайте же что-нибудь!

– Значит, перекусывает? – продолжала допрос Надежда. – Сколько раз в день?

– Ну, сколько раз я сам ем… раза три…

– Это все?

Илья смутился, понизил голос, словно не хотел позорить кота, и добавил:

– Ну, знаете, иногда бывает, что он что-нибудь еще стащит без спроса… знаете, из спортивного интереса…

– Знаю. – Надежда Николаевна вздохнула, вспомнив, как Бейсик стащил с соседского балкона огромную замороженную треску и какие у них с котом после этого были проблемы. У кота – с желудком, у самой Надежды – с соседями.

– Я его за это не ругаю, – добавил Илья. – Все же какая-то физическая активность, вроде охоты…

– Ну и что он наохотил последний раз? – уточнила Надежда.

– Кажется, это была сосиска… – признался Илья. – Или две… Ну, не больше трех…

– В целлофане? – строго спросила Надежда.

– Возможно…

– И чего же вы после этого хотите? Целлофан, молодой человек, очень вреден для желудка, даже кошачьего!

– Что – ничего нельзя поделать?! – воскликнул Илья, схватившись за голову. – Васенька погибнет?

– Ну, не обязательно… – Надежда огляделась, увидела свисающее с батареи большое купальное полотенце, схватила его и ловко набросила на кота.

Большой опыт борьбы с Бейсиком научил ее, как обезопасить себя от острых кошачьих когтей, кроме того, Васисуалий из-за болезни был не в лучшей спортивной форме, так что Надежда сумела завернуть его в полотенце и принялась круговыми движениями массировать тугой кошачий живот.

Из полотенца доносилось душераздирающее кошачье мяуканье.

Илья побледнел и схватился за сердце.

– Что вы с ним делаете? – проблеял он дрожащим голосом. – Ему же больно!

Он попытался оттеснить Надежду, но она локтем оттолкнула его и продолжила экзекуцию.

– Садистка! – верещал Илья. – Убийца в белом халате!

Надежда не обращала на него внимания, продолжая процедуру.

Вдруг кот резко мяукнул, выскользнул из полотенца и, пошатываясь, поплелся в сторону туалета.

Несколько минут оттуда доносились характерные звуки. Илья прислушивался к ним, и на его лице сменяли друг друга отчаяние и надежда. Наконец наступила тишина.

– Убирать за ним сами будете! – строго проговорила Надежда.

– Да, конечно! – Илья потащился в туалет.

Вскоре он вернулся со смущенным видом:

– Да, вы правы, это был целлофан…

Следом за ним бодро трусил Васисуалий. Войдя на кухню, он подошел к холодильнику, потерся об него и громко мяукнул, выразительно взглянув на хозяина.

– Васенька, дорогой, сейчас я тебе что-нибудь дам…

– Только не сосиски! – воскликнула Надежда. – И вообще сейчас ему не помешало бы сутки поголодать…

– Сутки? – перепугался Илья. – Он же и так ослабел, смотрите, еле держится на ногах!

– Да это он от избыточного веса… ну ладно, дайте ему немного сухого корма.

Васисуалий аппетитно захрустел кормом, Илья в умилении посмотрел на него и повернулся к Надежде:

– Я вам так благодарен, так благодарен! Вы спасли Васеньку, а тем самым спасли меня… если бы с ним что-то случилось – я бы его не пережил! Я ваш вечный должник! – Затем он достал из кармана бумажник и продолжил более деловым тоном: – Сколько я вам должен?

– Нисколько!

– То есть как? – Илья растерялся. – Я же вас вызвал, это ваша работа, а всякая работа должна оплачиваться, мы не при коммунизме живем… да и потом вы работаете в частной ветеринарной клинике, с вас там спросят деньги…

– Дело в том, Илья, что я вовсе не ветеринар, – призналась Надежда. – Просто у меня самой есть кот, и я научилась с ним обращаться. И я очень рада, что смогла помочь вашему Васисуалию, но не собираюсь брать за это деньги.

– Вы не ветеринар? – удивленно переспросил Илья. – Ничего не понимаю! А кто же вы?

До этого момента все шло хорошо, обстоятельства складывались благоприятно для Надежды Николаевны. Но теперь ей нужно было ответить на прямой вопрос.

Сказать правду? Признаться Илье, что она знакомая Вадима и что именно он, Вадим, попросил ее расспросить Илью, выяснить, не знает ли он, куда девалась его мать?

Но Вадим честно предупредил ее, что с Ильей у него плохие отношения, что сын Светланы ни о чем с ним не хочет разговаривать, в особенности о своей матери…

– Так кто же вы? – повторил Илья, и в его голосе прозвучали подозрительные нотки.

– Людмила Митрофановна, – ляпнула Надежда неожиданно для себя самой, вспомнив женщину в серой вязаной кофте из мастерской «Золотые руки».

– Какая еще Людмила Митрофановна? – переспросил Илья.

– Я работаю в мастерской художественного стекла, – продолжила Надежда. – Ваша мама у нас немного подрабатывала. Рисовала для нас эскизы панно и витражей.

На лице Ильи сменяли друг друга благодарность и подозрительность.

– Да, – проговорил он наконец. – Она вас как-то упоминала.

Надежда перевела дыхание и продолжила:

– Так вот не так давно она зашла к нам в мастерскую и сказала, что разошлась с мужем, продает дом и возвращается в город. И что ей по этому поводу нужна работа.

– Так она же и так у вас работала!

– Ну, что там она работала… – пробормотала Надежда. – От случая к случаю, два-три эскиза в месяц, платили за это копейки. Это она делала больше для души и чтобы квалификацию не потерять. Пока была замужем, могла себе позволить такую, с позволения сказать, работу, а теперь вопрос встал остро, и ей нужно куда-то устроиться на полный день. Вот вы, Илья, кем работаете, что в будний день дома находитесь?

– Программистом, я работаю удаленно.

– В Интернете, что ли?

– Ну да, в офис хожу один-два раза в неделю, а так всю работу делаю в Сети. И зарплату получаю на карточку.

– Ну, вам хорошо, на дорогу время не тратите и с начальством реже контачите, опять же Васисуалий под присмотром, а ей, Светлане, нужна была постоянная работа с приличным заработком. Мы обратились к хозяйке нашей мастерской, но она сказала, что сейчас время трудное, заказов очень мало, так что новых людей мы брать не можем. Так что ушла Светлана ни с чем.

В глазах Ильи подозрительность потихоньку уступала место доверию.

– А я потом разговаривала с одной знакомой, – вдохновенно врала Надежда, – которая работает в крупной архитектурной мастерской, и она мне сказала, что им нужен художник по стеклу. Светлане бы это очень подошло, и заработок приличный.

– Угу. – Илья согласно кивнул.

– Я как услышала, сразу позвонила ей, а у нее телефон не отвечает… и на другой день не отвечает, и на третий… на четвертый день я уже забеспокоилась, думаю – что с ней такое? Позвонила мужу ее, Валерию, но он как-то уклончиво отвечает, в отъезде она, говорит, а с чего вдруг в отъезде, когда такое положение, развод и все прочее? Главное, такая работа хорошая подвернулась, прямо для нее, как бы не упустить! – Надежда Николаевна перевела дыхание, сделала театральную паузу и закончила: – Вот я и решила к вам зайти – если уж кто про нее знает, так это родной сын.

Надежда снова замолчала, ожидая реакции Ильи.

Если он знает, где находится мать, – скажет, мол, оставьте телефон, я ей передам, тогда Надежда может со спокойной совестью идти восвояси и Вадима успокоить. Если же сын не знает…

– Даже не знаю, что вам сказать… – протянул Илья. – Я и сам мать давно не видел…

Вдруг Васисуалий оторвался от трапезы, подошел к Надежде Николаевне и благодарно потерся о ее ноги, при этом очень выразительно посмотрел на хозяина.

Это решило дело.

– Да что я в самом деле… – проговорил Илья, устыдившись. – Вы для меня так много сделали… вы спасли Васеньку, а я с вами как с чужим человеком… да, заходила ко мне мама…

– Когда? – переспросила Надежда, цепко взглянув на Илью.

– Недели три назад. И как-то, знаете, странно держалась… очень просила, чтобы я никому не говорил про то, что она у меня была. И вообще – если кто-то будет о ней расспрашивать, чтобы ничего не говорил… никому и ничего…

Илья замолчал, но Надежда заметила, что у него еще что-то вертится на языке. Она не стала его торопить, и оказалась права.

– Вот еще что странно, – проговорил Илья после продолжительной паузы. – Она ведь ко мне не просто так приходила… она принесла мне часы и попросила узнать про них все, что можно.

– Часы? – удивленно переспросила Надежда Николаевна. – Какие часы? Почему часы? При чем тут какие-то часы?

– Я и сам удивился, – признался Илья. – Часы швейцарские, золотые, очень дорогие, я даже спросил – откуда они у нее.

– Может, муж подарил? – ляпнула Надежда.

– Что? – Илья взглянул на нее как на ненормальную. – Этот козел?

В его голосе прозвучало явное отвращение, и Надежда пожалела, что сказала лишнее.

– Ну, я не знаю… вроде он человек не бедный… – протянула она неуверенно.

– Бедный не бедный, – проворчал Илья, – все же не настолько богатый, чтобы покупать часы за полмиллиона.

– За ско-олько? – Надежда Николаевна подумала, что ослышалась.

– Двенадцать тысяч евро, – уточнил Илья. – Примерно полмиллиона рублей. Я по каталогу фирмы посмотрел. Но дело даже не в цене. Этот ее Валерий – такой жлоб! Он деньги может потратить только на дом или на машину, то есть на то, что он считает полезным. А часы или украшения – это он считает вещами бесполезными, пустой тратой денег. Нет, такие часы он бы маме ни за что не купил, жаба его задушит!

Надежда поняла, что не только с Вадимом у Ильи плохие отношения. Он ненавидит всех мужей своей матери, и это чувство здорово усложняет ему жизнь.

– Так откуда же у нее эти часы? – вернула она разговор в более интересное русло.

– Понятия не имею. – Илья пожал плечами. – А она ничего не сказала, попросила только выяснить, что это за часы и кому они были проданы.

– А разве это можно выяснить?

На этот раз Илья взглянул на нее как на наивное дитя.

– Выяснить можно все! – заявил он авторитетно. – Ну, или почти все. А такие дорогие часы всегда имеют собственный номер, и я в два счета выяснил, в каком магазине они были проданы. Магазин швейцарских часов «Точное время» на Малой Садовой улице. Дальше – дело техники: зашел в компьютер этого магазина, отследил продажу и выяснил имя покупателя…

– А как это тебе… то есть вам удалось? Там что – при покупке требуют документы?

– Какая вы смешная! – ухмыльнулся Илья. – Вы что же, думаете, что люди такие дорогие покупки оплачивают наличными? Тогда бы им пришлось с собой чемодан денег носить!

– Да нет, конечно, карточкой… – смутилась Надежда.

– А если карточкой, так выяснить имя владельца этой карточки – секундное дело…

– Для профессионала, наверное, да…

– А я кто? – усмехнулся Илья. – В общем, мама записала имя покупателя, номер телефона, поблагодарила меня и ушла. И с тех пор больше я ее не видел.

– Странно… – протянула Надежда. – Может, она эти часы где-нибудь нашла и хотела вернуть хозяину?

– Ага, у себя в огороде… – усмехнулся Илья.

Тут Надежда снова почувствовала покалывание в корнях волос. Отчего-то ей показалось важным выяснить, что же это за часы и как они оказались у Светланы Павлюченко. Украла она их, что ли? Так вроде непохоже, приличная была женщина. Опять же никуда не ходила, не ездила, сидела у себя за забором, цветочки-кустики поливала… И потом, если бы украла, то уже, наверное, знала бы у кого. А она специально сына просила выяснить, чьи это часы.

– Часы красивые? – отрывисто спросила Надежда.

– Да вот, поглядите. – Илья сделал приглашающий жест и пошел впереди Надежды в комнату.

В прихожую выходило несколько дверей, Надежда прикинула в уме и решила, что квартира двухкомнатная. Ясно, что Светлане тут места не будет после развода, да еще сынуля такую помойку развел. В комнате Ильи, как ни странно, было поприличнее. Там на столе стоял дорогой компьютер, а сам стол был чист, ничего не валялось, и пыли не было. Еще в комнате были стул и разложенный диван, наскоро прикрытый пледом. Плед был в кошачьей шерсти, а занавески на окнах все исполосованы когтями.

– Распустили вы Васисуалия, – вздохнула Надежда, – занавески драть – это уже перебор.

Илья не отозвался. Надежда оглядела еще стены, там вместо картин висели афиши. Среди них обращала на себя внимание одна – черная с красным, на ней было написано по-французски.

«Жан Бордо», – с трудом разобрала Надежда латинский шрифт, и еще какие-то слова, наверное, название фильма или спектакля.

– Смотрите сюда, вот часы! – позвал Илья и пробежался пальцами по клавиатуре.

Надежда вгляделась и охнула. Часы и правда были изумительны – золото мягкого розовато-персикового оттенка, овальный циферблат и довольно широкий, совершенно ажурный браслет.

– Просто кружева золотые! – искренне восхитилась Надежда.

– Все женщины одинаковы! – грустно заметил Илья.

– И что такого? – Надежда орлиным взором углядела под фотографией часов несколько строчек текста и подошла ближе, но Илья быстро свернул изображение, так что на экране вместо часов возник кот Васисуалий, с самым невинным видом нюхающий комнатный цветок.

– Какой все-таки он у вас красавец! – льстиво сказала Надежда.

И в это время из кухни послышался грохот, как будто рухнула стена, затем звон посуды и падение тяжелого тела.

– Васенька! – вскричал Илья и бросился на помощь.

Надежда примерилась и ткнула нужную кнопку. Так и есть: вот они часы. И номер, производящая фирма, магазин «Точное время», все точно. А дальше было записано имя того, кто их купил: Беркутов Андрей Анатольевич, два телефона и адрес: Ленинградская область, Выборгский район, Цвелодубовская волость, поселок «Солнечная поляна».

Послышались шаги Ильи, и он явился на пороге с котом на руках. Васисуалий выглядел вполне невинно.

– Он уронил шкафчик с посудой, – сообщил Илья.

– С чем вас и поздравляю, – ответила Надежда, глядя на Илью такими же невинными глазами, потому что успела-таки свернуть информацию, и теперь кот Васисуалий мог любоваться своим портретом, – засим позвольте откланяться. Васисуалий, не ешь сосисок в целлофане!

На прощание по просьбе Надежды Илья записал ей свой номер телефона на бумажке – мало ли что насчет работы для матери нарисуется.

* * *

На обратном пути Надежда Николаевна ужасно мучилась. Она пыталась вспомнить, откуда ей знакомо название коттеджного поселка «Солнечная поляна».

Все (ну, или почти все; по крайней мере те, кто достиг определенного возраста) знают, какое это мучение – безуспешно пытаться что-то вспомнить! Это даже хуже, чем тесные сапоги!

Кажется, вот уже… вот сейчас… вот оно уже всплывает в памяти… и снова исчезает в глубине, вильнув хвостом, как рыба! Просто ужас, какая пытка!

Из-за этой мучительной борьбы с надвигающимися возрастными изменениями в мозгу Надежда едва не забыла, что в доме нет хлеба. Она зашла в магазин, взяла тележку и тут вспомнила, что сахар тоже кончается, да и оливкового масла стоит прикупить… в общем, поскольку хлебный отдел находился в самом дальнем конце торгового зала, по пути она набросала в свою тележку еще много всего – мяса, рыбы, овощей, кое-чего из бакалеи и бытовой химии.

В результате, когда она переложила содержимое тележки в сумки и пакеты, поднять свои покупки она смогла только с большим трудом.

В прихожей Надежду встретил Бейсик. Он зевал, потягивался, наконец, пошатываясь, подошел к хозяйке и потерся о ее ноги.

– Ну ты и лентяй! – укоризненно проговорила Надежда, которая как раз в этот момент балансировала на одной ноге, пытаясь другую всунуть в тапок. – Небось целый день проспал! И нечего зевать, лучше бы помог сумки до кухни дотащить!

При этих словах Бейсик обратил внимание на сумки, и тут его сонное настроение как рукой сняло.

Он почувствовал исходящий от одной из этих сумок божественный запах свежей рыбы. Громко мяукнув, кот нырнул в эту сумку с головой. Снаружи остался только рыжий хвост, который раскачивался, как хризантема на клумбе.

– Ты что себе позволяешь! – возмущенно воскликнула Надежда. – Прямо на моих глазах! Совсем обнаглел!

Она схватила так и ненадетый тапок, пару раз огрела распоясавшегося кота, вытряхнула его из сумки, не обращая внимания на возмущенное мяуканье, с боем пробилась на кухню, запихнула спасенную рыбу в морозилку и только тогда перевела дыхание.

То есть только попыталась его перевести – потому что после напряжения всех моральных и физических сил у нее неожиданно заболела поясница.

В этом, конечно, не было ничего удивительного – она только что дотащила из магазина тяжеленные сумки, а после этого еще выдержала настоящее сражение с котом!

Надежда Николаевна охнула, плюхнулась на стул и страдальческим голосом воскликнула:

– Тамара!

Тамарой звали массажистку, которую Надежда время от времени посещала и которая спасала ее от болей в спине и пояснице. Правда, Тамарины услуги стоили недешево, и Надежда позволяла их себе не чаще раза в месяц, а в последнее время попасть на прием к Тамаре стало вообще очень сложно. Она нашла несколько богатых клиенток, которых обслуживала на дому за очень большие деньги, прежних же своих клиенток принимала только в порядке одолжения, в самом крайнем случае и после долгих уговоров.

– Тамара! – повторила Надежда Николаевна… и тут ее лицо просветлело: она вспомнила, что именно от Тамары слышала о поселке «Солнечная поляна». В этом самом коттеджном поселке обитала одна из ее новых богатых клиенток.

Дело в том, что Тамара, как любая уважающая себя массажистка (а также парикмахер или косметолог), во время работы непрерывно болтала языком. Она считала, что это входит в сеанс массажа, как обязательное бесплатное приложение. Причем говорила исключительно о своих клиентах, подробно освещая все подробности их личной жизни и хвастаясь их материальным положением, как будто имела к нему самое непосредственное отношение.

В результате то, что знала Тамара, очень скоро становилось достоянием широкой общественности. Все знали, к примеру, что одна ее клиентка купила виллу в Испании, что от ее дочери ушел второй муж, а сама клиентка завела молодого любовника.

Надежда Николаевна такую болтливость массажистки не одобряла и сама при ней старалась не говорить ничего лишнего, но в данном случае она поняла, что Тамара может послужить для нее неоценимым источником информации.

Надежда так обрадовалась тому, что победила склероз, что даже забыла о боли в пояснице. Но без этой боли нечего было рассчитывать на Тамарину благосклонность, и Надежда Николаевна, набрав номер массажистки, снова страдальчески скривилась и громко застонала.

– Алле! – раздался в трубке хрипловатый Тамарин голос. – Это ты, что ли, Александра Ивановна? Ты что стонешь? Тебе что, счет из стоматологии принесли?

– Нет, это Надежда Лебедева! – Надежда испустила особенно мучительный стон. – Тамарочка, выручай! Поясница болит – сил нет! Глаза на лоб лезут!

– Ах это Надя?! – Тамара на секунду замолчала. – Что, здорово прихватило?

– Просто ужас! На стенку лезу!

– Ну, прямо даже не знаю, что с тобой делать… ну ладно, ты все же моя старая клиентка, так и быть, приезжай! Я до шести часов свободна…

Через час Надежда Николаевна уже лежала на массажном столе, а Тамара разминала ее многострадальную спину.

– Ну и спина! – ворчала она, склонившись над Надеждой. – Ну прямо каменная! Можно ли так себя запускать? Надо же о своем здоровье заботиться…

– Ну, ты ведь сейчас простых людей не очень-то принимаешь, ты все больше к этим своим вип-клиенткам ездишь, в эту… «Сонную лощину»… – запустила Надежда пробный камень.

– Не «Сонную лощину», а «Солнечную поляну»! – отозвалась массажистка, заглотив наживку. – А что ты думаешь? Если мне Римма Михайловна, которая в «Солнечной поляне», за один сеанс платит столько, сколько вы за целую неделю! И массировать-то ее одно удовольствие! Спина мягкая, расслабленная… как будто тесто месишь!

– Конечно, будешь расслабленная, – обиженно пропыхтела Надежда. – Она небось и в бассейне поплавает, и в сауне попарится, и уж сумок тяжелых из магазина точно не таскает…

Тамара почувствовала, что несколько переборщила, и смягчилась:

– Ну, ты не думай, Надя, у них, у богатых, тоже не все так хорошо, своих проблем хватает!

– Да какие там у них проблемы! Куда загорать поехать – на Канары или на Мальдивы да какую новую машину купить – «порше» или, допустим, «ауди»…

– Нет, ты не права! Это только кажется, что у них все хорошо, а когда поближе узнаешь, так иногда прямо посочувствуешь… вот, к примеру, с прислугой у них постоянные проблемы. Ты не представляешь, Надя, как сейчас трудно приличную прислугу найти!

– Где уж нам уж… – фыркнула Надежда.

– А что ты думаешь? – продолжала Тамара, не заметив сарказма в словах Надежды. – Мне Римма Михайловна сколько раз жаловалась! Чтобы честная, и работящая, да еще более-менее воспитанная, так это никакими силами не найти, как говорится, днем с фонарем не отыщешь!

«Жаловалась она тебе! – подумала Надежда. – Ты-то сама кто для нее как не прислуга?»

Вслух она ничего подобного не сказала. Она себе не враг, чтобы с такой хорошей массажисткой ссориться. Чтобы направить разговор в нужное русло, Надежда подбросила другую реплику:

– Так они же, наверное, не с улицы прислугу берут, через агентство специальное!

– Ага, через кадровое агентство! «Арина Родионовна» называется, – поддакнула массажистка. – Так и в агентстве нарваться можно! Думаешь, в этом агентстве людей как следует проверяют?

– Что, Римма твоя нарывалась?

– Римма – нет, врать не буду, ее на кривой козе не объедешь, а вот у соседки ее был случай… Кстати, знаешь, кто эта соседка? – Тамара сделала эффектную паузу.

– Откуда же мне знать!

– Алиса Лиходеева! – гордо выдала Тамара.

– Лиходеева? – переспросила Надежда, пытаясь вспомнить, откуда ей знакома эта фамилия.

– Ну да, дочка Степана Лиходеева!

На этот раз Надежда Николаевна вспомнила импозантного актера, прославившегося лет сорок назад в ролях интеллигентных генералов и задушевных следователей. Красивый был мужчина, что и говорить. И жена у него актриса, жива еще. И дочка у них была, Алиса, они ее с малых лет всюду водили…

– Она, Алиса, и сама в театре играет, – продолжала Тамара просвещать клиентку. – Но не очень удачно, на вторых ролях. Зато замуж вышла удачно, за бизнесмена богатого, так что все у нее есть. Но вот она с прислугой нарвалась по полной программе!

– Обворовали ее? – догадалась Надежда Николаевна.

– Еще как обворовали! – подтвердила Тамара с непонятным энтузиазмом. – Девчонка, горничная, сбежала и прихватила столько вещей – страшное дело! Одних шуб три штуки – из норвежской лисы, из стриженой норки и еще какую-то особенную, из аргентинского суслика. Драгоценностей уйму, сервиз фарфоровый саксонский на двадцать четыре персоны, немыслимой цены, серебро столовое антикварное, часы швейцарские номерные из розового золота…

– Она что – грузовик подгоняла? – невинным тоном спросила Надежда Николаевна.

– Какой грузовик? – удивленно переспросила Тамара.

– Ну, как она сумела столько вещей унести? Три шубы, сервиз на двадцать четыре персоны, столовое серебро… Это все и в чемодан-то не поместится! А у них там, в коттеджном поселке, ведь охрана, ты сама говорила – минут десять у шлагбаума держат тебя, все допытываются – куда да к кому…

– Ты мне не веришь, что ли? – сухо проговорила Тамара и даже прекратила массаж. – Я лишнего никогда не болтаю! Если я что говорю – так значит, так оно и есть!

– Да нет, я ничего такого… – стушевалась Надежда Николаевна. – Это я просто, к слову. Вещей-то больно много…

– У них там столько всего, что и не заметят! – Тамара снова принялась месить Надежде поясницу. – Ну, может, и меньше вещей было, но до меня уже в таком виде все дошло. Сама понимаешь, я с этой Алисой о краже не говорила, мне Риммина кухарка Анна Петровна все рассказывает. После сеанса всегда меня чаем поит, ватрушки у нее такие вкусные…

Надежда подумала, что объем кражи, конечно, преувеличен, но дыма без огня не бывает, и то, что среди украденного фигурируют швейцарские номерные часы из розового золота, такие же как те, что приносила сыну Светлана Павлюченко, не может быть простым совпадением.

– А эта Алиса, она за Беркутовым замужем? – осторожно спросила Надежда.

– А ты откуда знаешь? – Тамара больно ткнула в какую-то точку в пояснице.

– В журнале прочитала, когда в парикмахерской была, – простонала Надежда, – откуда мы мудрости набираемся? Ясное дело, из дамских журналов.

– Точно, он самый, муж ее. Раз ты все знаешь, зачем спрашиваешь?

Тамара терпеть не могла, когда ее перебивают или узнают что-нибудь не от нее.

«Все сходится, – подумала Надежда, – этот Беркутов купил часы для жены».

– Ну и как – поймали эту горничную? – спросила Надежда равнодушным голосом.

Тамара еще целую секунду дулась на Надежду, но ей ужасно хотелось продолжить увлекательный разговор, и она решила временно забыть свою обиду.

– Какое там! – вздохнула она с деланным сочувствием. – В милицию, конечно, сообщили, но только горничная эта пропала, как сквозь землю провалилась!

– Сквозь землю? – переспросила Надежда Николаевна, подумав, что Светлана Павлюченко, которая каким-то образом причастна к истории с часами, тоже бесследно исчезла… Одновременно у нее в голове всплыла еще одна мысль, которая пыталась это сделать после разговора с капитаном Поползневым. Тот, попивая с ней кофеек, сообщил, что несчастная горничная из пансионата Лизавета Колюшкина погибла в ночь со вторника на среду пятого сентября. Опять же соседка Светланы Павлюченко сообщила, что последний раз видели Светлану в среду утром, того же пятого сентября.

– Надежда, ты что дергаешься? – возмутилась Тамара. – Я так работать не могу!

– Прости, Томочка, – повинилась Надежда, – вдруг так кольнуло…

– Скоро легче станет, – сочувственно сказала Тамара, – я застой в мышцах размяла…

– Значит, пропали вещички-то… – снова начала Надежда, – верно ты говоришь – богатые тоже плачут!

– И не говори! – обрадованно подхватила Тамара. – Анна Петровна сказывала – Алиса так расстроилась. Особенно из-за часов – мужа подарок на пять лет свадьбы!

«Все сходится», – уверилась Надежда.

– Примета плохая – часы дарить, – заметила она, – часы время отсчитывают, дескать, подарил – стало быть, хочет поскорее жену извести или расстаться.

– Да ну? – изумилась Тамара. – А я и не знала. Так выходит, к лучшему, что часы пропали? Михаленку этому еще и спасибо сказать надо?

– Кто это – Михаленок?

– А это горничной той, воровки, фамилия – Михаленок. Катька Михаленок.

– Я смотрю, ты и правда полностью в курсе их жизни.

– Ага, они же нас за людей не считают, выбалтывают все подряд… – ответила Тамара, сама себе противореча. – Застала эту Катьку хозяйка в тот момент, когда она драгоценности ее мерила, представляешь? Для нее куплены, что ли? Конечно, Алиса разозлилась, обозвала ее по-всякому и вытолкала из дому – не сама, понятно, охрану позвала. Те быстро вещички Катькины в чемодан покидали, да и выбросили ее за шлагбаум. Иди, говорят, на все четыре стороны! Хоть до утра пешком топай!

– А дело поздно было?

– Да уж наверно. Но тепло и светло, лето все-таки на дворе, Катька и пошла себе. И так далеко ушла, что до сих пор ее не найдут! Вместе с часами!

После этого Тамара от разглаживания и разминания перешла к глубокому массажу, и Надежде стало не до разговоров.

Она притащилась домой совершенно без сил, однако Тамара свое дело знала, и спина больше не доставляла Надежде никаких неприятных ощущений. Кот, к ее удивлению, проявил понимание и не мешался под ногами, Надежда Николаевна заварила себе свежего чаю и уселась на кухне поразмыслить.

Итак, совершенно случайно судьба столкнула ее на дороге с капитаном Поползневым, от него она узнала, что в том районе, где проживала Светлана Павлюченко, давно уже орудует серийный маньяк. Он душит молодых женщин, которые по глупости или по легкомыслию садятся к нему в машину. Найдено уже две жертвы, и в пропавших числятся еще несколько, капитан врать не станет.

Надежда отхлебнула ароматного чаю и закусила конфету, она решила, что сегодня потеряла много сил во время массажа и имеет полное право подпитать организм сладким.

На первый взгляд что может быть общего у Светланы Павлюченко с пропавшими девушками? Женщина она не слишком молодая, и хоть по рассказам бывшего мужа не чужда некоторому авантюризму, однако не стала бы садиться в машину к незнакомому мужчине, да еще поздно вечером. Опять же муж не поднял тревоги – в отъезде, говорит, вернется, как только, так сразу. Сын ее видел живой-здоровой, правда, встревоженной и сильно расстроенной. Ну, развод кого угодно доведет до нервного срыва, тем более такой, как у Светланы, – долгий и муторный.

Однако Надежду насторожили целых два совпадения – часы и даты.

– Займемся часами, – сказала Надежда вслух и закусила еще одну конфету – нужно же стимулировать работу мозга.

Итак, украденные у Алисы Беркутовой часы каким-то образом попали к Светлане. Часы украла пустая и вороватая горничная Катька Михаленок. Милиция ее не нашла, несмотря на то что Катьку прислало кадровое агентство, стало быть, имелся там ее адрес и вообще все данные паспорта. И ведь у нее должны были быть рекомендации!

Ну, положим, милиция не очень-то искала пропавшую горничную. Проверили по прописке, нет ее, да и ладно.

– Нужно идти в агентство по найму прислуги, – сказала Надежда появившемуся на кухне коту, – там на месте выяснить, что за птица эта Катя Михаленок.

И закусила третью конфету – нужно же снять стресс. Все знают, что шоколад очень хорошо снимает стресс, в нем много эндорфинов.

Кот посмотрел осуждающе, Надежда потянулась за следующей конфетой, увидела, что вазочка пуста, и усилием воли прекратила свое обжорство.

Капитан Поползнев спустился на первый этаж, где сидели эксперты.

Старший эксперт Мухоморов сидел, уставясь в микроскоп, и напевал популярную в годы его детства песенку:

Раз дощечка, два дощечка, будет лесенка,

Раз словечко, два словечко, будет песенка…

– Раз словечко, два словечко – это будет протокол вскрытия! – поправил эксперта Виктор Степанович. – Кстати, Мухоморов, как у вас с той женщиной, которую в лесу возле шоссе нашли? Есть какие-нибудь зацепки?

– Чего-чего, а зацепок, Степаныч, до черта. Женщину эту через кусты тащили, так что она и одеждой, и кожными покровами за колючие ветки цеплялась. Только тебе, Степаныч, от этих зацепок ни жарко ни холодно…

– Кончай умничать, Мухоморов! – обиделся капитан. – Ты же понимаешь, что я тебя насчет следов и улик спрашиваю!

– А вот если насчет каких-то следов и улик, так там не густо. Видно, опытный человек действовал, следов почти не оставил…

– Человек, говоришь? – хмуро переспросил Поползнев. – Какой он человек? Зверь он, вот кто… Постой, – спохватился капитан, – ты говоришь, почти не оставил? Значит, все же что-то есть?

– Вот только пуговица эта. – Мухоморов протянул капитану прозрачный пластиковый пакетик, в котором лежала большая серая пуговица. – То ли от халата, то ли от пальто… в складках одежды нашли. Не знаю, поможет она тебе или нет…

– Все же лучше, чем ничего… – Поползнев вздохнул и спрятал пуговицу в карман.

Он вернулся в свой кабинет, положил пакетик с пуговицей на стол и мрачно уставился перед собой.

В это время телефон у него на столе резко зазвонил.

– Поползнев! – проговорил капитан, подняв трубку.

– Быстро ко мне, Поползнев! – рявкнула трубка голосом начальника отделения полковника Западалова.

Поползнев вздохнул, повесил трубку и поплелся к начальнику, представляя, как тот будет его песочить за отсутствие продвижения в деле серийного убийцы.

Однако полковник про убийцу даже не вспомнил. Он был красен, на щеках ходили тяжелые желваки.

– Поползнев! – проговорил он раздраженно, когда капитан вошел в кабинет. – Ты что так долго шел?

Ответить Виктор Степанович не успел, да полковник, похоже, и не ждал его ответа. Он задал следующий вопрос:

– Садоводство «Психическое» на твоем участке?

– Вы имеете в виду «Перешеек психиатрический»? – уточнил капитан.

– Я имею то, что имею! – еще больше разозлился начальник. – А ты, Поползнев, не к словам придирайся, а по делу отвечай!

– Ну на моем! – неохотно признался Виктор Степанович.

По опыту общения с начальством он знал, что такой невинный вопрос не предвещает ничего хорошего.

– А если на твоем, так отправляйся туда сию минуту! Там какой-то урод на свободе разгуливает, приличных людей пугает! Так вот разберись! Урода этого излови и немедленно доставь в отделение! – И полковник демонстративно уткнулся в бумаги, давая Поползневу понять, что разговор окончен.

Виктор Степанович вздохнул, вышел из кабинета начальника и завернул к дежурной по отделению капитану Слезкиной, которая всегда была в курсе последних событий.

– Вера, – проговорил Поползнев, умильно заглядывая в глаза дежурной, – из-за чего полковник так разошелся? Что там, в «Психиатрическом», стряслось? Про урода какого-то он говорил…

Слезкина не подвела и быстро ввела капитана в курс дела.

В этот день в садоводство «Перешеек психиатрический» приехала некая Мария Сергеевна Синелобова. Приехала она в гости к своей старинной приятельнице и шла от автобусной остановки, когда из кустов на дорогу выскочил какой-то ужасный тип – опухший, до самых глаз заросший густой клочковатой бородой, одетый в длинную драную хламиду.

И этот ужасный тип с угрожающим видом подскочил к гражданке Синелобовой, размахивая руками и бормоча что-то нечленораздельное.

Мария Сергеевна вскрикнула и упала в обморок.

На ее счастье, мимо проезжал на мотороллере председатель садоводческого кооператива Копытин. Он отогнал урода, привел в чувство гражданку Синелобову и доставил ее к подруге. Подруга отпоила ее настойкой пустырника и домашней смородиновой наливкой собственного приготовления, однако Мария Сергеевна еще долго тряслась, заикалась и нервно оглядывалась: за каждым кустом ей мерещилось опухшее лицо, заросшее клочковатой бородой.

– Ну и чего столько шума по такому мелкому поводу? – осведомился Виктор Степанович. – Знаю я этого урода… безобидный бомж, слоняется по садоводству, народ его подкармливает, как кота бездомного… Почему полковник сам не свой?

– А потому, – ответила Слезкина, которая, как обычно, все знала, – потому, что эта Мария Сергеевна Синелобова – не простая домохозяйка, а родная теща одного о-очень важного человека! – Слезкина подняла глаза к потолку, давая понять, на каких недосягаемых высотах обитает зять Марии Сергеевны. – И она своему зятю сразу же нажаловалась, а зять позвонил нашему полковнику и устроил ему выволочку. Так что, Виктор Степанович, если не хочешь неприятностей на свою голову, доставь этого бомжа как можно быстрее!

– Понятно… – протянул Виктор Степанович и в скверном настроении отправился в свой кабинет.

Настроение его было скверным потому, что вместо расследования серьезных преступлений ему нужно было нестись по приказу начальства и заниматься бессмысленным делом.

В кабинете Поползнева сидел молодой сотрудник Вася Пузырьков.

Вася недавно окончил школу милиции и жаждал окунуться в практическую работу, он мечтал о погонях и перестрелках, головоломных расследованиях, ночных засадах и задержаниях особо опасных преступников, а ему подсовывали только оформление бесчисленных протоколов, отчетов и прочих скучных бумаг, да еще профилактическую работу с местными хулиганами и алкоголиками.

– Виктор Степанович! – выпалил Вася, вскочив перед старшим коллегой. – У вас какая-то операция запланирована?

Поползнев сообразил, что может переложить на широкие Васины плечи неприятное поручение начальника.

– Ага, операция! – оживился он. – Опасного преступника надо брать! Но тут, понимаешь, у меня другое важное дело нарисовалось. Так, может, ты сам этого преступника возьмешь и доставишь сюда?

– Опасного преступника? – Васины глаза загорелись, он приосанился. – А он просто опасный или особо опасный?

– Ну, это еще нужно установить в ходе следствия.

– Но я все равно готов! – радостно выпалил Вася. – Куда ехать надо?

– В садоводство «Перешеек психиатрический». По дороге подхватишь участкового Килькина, он тебе поможет найти этого преступника и провести задержание. Задержишь – немедленно доставляй сюда.

– Слушаюсь! – выпалил Вася и бросился к дверям.

В дверях он задержался, повернулся к Виктору Степановичу и спросил его с надеждой во взоре:

– А если… если со мной что-то случится во время этой операции, меня наградят… посмертно?

– Непременно! – заверил его Поползнев. – Только смотри, одна нога здесь, а другая там!

Едва дверь захлопнулась за Васей, Виктор Степанович выбросил его из головы и задумался над не дававшим ему покоя делом серийного убийцы.

В этом деле не было никаких зацепок, никаких улик, если не считать пластмассовую пуговицу, найденную у очередной жертвы.

Поползнев достал пуговицу из пакетика и уставился на нее.

Пуговица совершенно не вписывалась в картину преступления. Она была оторвана от какого-то старушечьего пальто или от старого халата… нет, что-то тут не то!

Виктор Степанович отложил пуговицу и принялся рисовать на листке бумаги квадраты и стрелки. Он видел, что так делают детективы в кино, и надеялся, что это поможет привести в порядок мысли и найти какую-то зацепку, которая приведет его к убийце…

Не помогало.

Он встал и принялся ходить взад-вперед по кабинету.

Время шло, а никаких мыслей не появлялось.

Вдруг в коридоре раздался шум, приближающиеся шаги, дверь кабинета распахнулась, и влетел сияющий Вася Пузырьков, волоча за собой упирающегося бомжа в наручниках. Бомж был косматый, давно не мытый, и в кабинете сразу стало нечем дышать.

– Вот! – радостно выпалил Вася. – Особо опасный преступник доставлен! Сопротивления при задержании не оказал!

– Это хорошо, – пробормотал Поползнев, открыл форточку и подошел к бомжу.

Тот трясся, моргал и что-то невнятно бормотал.

– Молодец, Пузырьков! – Виктор Степанович свободной рукой похлопал Васю по плечу. В другой руке он держал злополучную пуговицу.

В дверях кабинета появился местный остряк Метелкин. Широко ухмыляясь, он осведомился:

– Что, мужики, говорят, вы какого-то особо опасного взяли?

– Так точно! – радостно подтвердил Пузырьков, не замечая насмешки.

– Вижу, – солидно кивнул Метелкин. – Точнее, чую! Действительно особо опасный, и главный его поражающий фактор – это запах…

Пузырьков наконец почувствовал издевку. Он хотел что-то ответить насмешнику, но вдруг замер, уставясь на что-то широко открытыми голубыми глазами.

– Что это у вас, Виктор Степанович? – проговорил он наконец севшим от волнения голосом.

– Где? – Поползнев проследил за Васиным взглядом и понял, что тот смотрит на пуговицу. – Ах это… улика это, Вася! Пуговица с места преступления!

– Так ведь это… – Вася снова от волнения онемел, он перевел взгляд на драную хламиду бомжа.

Виктор Степанович тоже посмотрел на это бесформенное одеяние и увидел, что оно застегнуто на две серые пластмассовые пуговицы. Третьей пуговицы не было, на ее месте болталась нитка.

Сама же пуговица была в руке Поползнева.

Да, эта пуговица была как две капли воды похожа на пуговицы с хламиды бомжа.

– Так ведь это… – повторил Вася и сияющими глазами уставился на Виктора Степановича. – Значит, вы… мы… задержали того самого серийного убийцу?

– Ничего это не значит! – мрачно отозвался Поползнев.

Метелкин незаметно исчез.

– Как же не значит? – беспокойно забормотал Вася. – Вот же пуговица с места преступления… она совпадает…

– Не торопись с выводами! – попытался Виктор Степанович урезонить новичка.

– Я не тороплюсь… – бормотал Вася. – Но это же улика… надо провести экспертизу…

И тут на столе Поползнева снова зазвонил телефон.

Снова звонил начальник, но на этот раз голос у него был более приветливый.

– Зайди ко мне, Поползнев! – приказал полковник.

Виктор Степанович вошел в кабинет начальника.

Полковник смотрел на него почти дружески.

– Ну вот, Поползнев, – проговорил он, показав капитану на стул, – видишь, что бывает, если в точности выполнять распоряжения начальства, конкретно мои?

– А? – удивленно переспросил капитан. – Я выполняю…

– Не всегда! – Полковник погрозил ему пальцем, но без суровости. – Не всегда выполняешь, Поползнев! А ведь начальство, оно зря ничего не приказывает! Вот я тебе приказал доставить из садоводства этого урода – и что обнаружилось?

– Что?

– Не скромничай, Поползнев! – Полковник снова погрозил пальцем. – Мы же с тобой оба знаем что! Обнаружилось, что мы с тобой совместными усилиями раскрыли дело серийного убийцы! А это, Поползнев, не кот начихал! Это на государственную награду тянет! Ну, то есть мне – на награду, но и тебе, возможно, достанется премия в размере месячного оклада. Или благодарность в приказе.

– Как? – Виктор Степанович удивленно заморгал.

– Что ты, Поползнев, заладил как попугай «что» да «как»! Не знаешь, какие бывают премии?

– Вообще-то про премии я тоже забыл, – вздохнул Виктор Степанович. – Но я насчет другого спрашиваю. Насчет дела серийного убийцы. Разве оно раскрыто?

– Ты, Поползнев, дурака-то не изображай! – посуровел полковник. – У меня тоже есть источники информации. Я в курсе, что у задержанного сегодня бомжа обнаружены на одежде такие же пуговицы, как та, что найдена на месте преступления…

«Ох уж этот Метелкин!» – подумал капитан, но вслух произнес совсем другое:

– Ну, экспертиза еще не проведена…

– Так проведи быстрее! – перебил его начальник. – Только мне и без всякой экспертизы ясно, что пуговица – та самая, а значит, задержанный сегодня бомж и есть серийный убийца, который наводит ужас на весь наш район!

– Сомневаюсь я… – протянул капитан неуверенно. – Не похож он на убийцу… он в этом садоводстве который год ошивается, его там каждая собака знает, и все знают, что безобидный он… так, может, конечно, напугать своим внешним видом незнакомого человека…

– Сомневаешься?! – рявкнул полковник и привстал, чтобы сверху обрушиться на подчиненного. – А ты не сомневайся! У нас улика есть на руках, а он, видите ли, сомневается! Твое дело, Поползнев, не сомневаться, а задержание культурно провести и протокол грамотно оформить! Сомневается он! – Выплеснув эмоции, полковник несколько успокоился и проговорил примирительно: – Ты, Поползнев, опытный сотрудник, так что должен знать, что у преступника внешность всегда обманчивая. Его, говоришь, все считают безобидным, вот он и втирается через это в доверие к своим жертвам. Вотрется – и убьет!

– Однако как же так? – гнул свою линию Виктор Степанович. – У нас трупы по разным местам разбросаны, на значительном удалении один от другого, значит, убийца пользовался транспортным средством, скорее всего автомобилем, а у этого бомжа какой автомобиль?

Полковник снова посуровел.

– Трудно с тобой, Поползнев! Не понимаешь ты хорошего отношения со стороны начальства! Я тебе ясно намекнул насчет премии в размере месячного оклада или в крайнем случае благодарности в приказе, а ты не понимаешь! Иди, Поползнев, и обдумай свой образ этих… как их… мыслей!

* * *

В самом отвратительном настроении капитан Поползнев вернулся в свой кабинет. Картина, которую он там застал, расстроила его еще больше.

Задержанный Васей бомж, пригорюнившись, сидел на стуле перед рабочим столом капитана, за столом же сидел Вася Пузырьков, весь светящийся от энтузиазма и трудового рвения, и молодым звонким голосом орал на бомжа:

– Ты смотри, смотри на дело своих рук! Ты глаза не прячь! Хватило смелости совершить преступление – так имей смелость ответить за него по всей строгости закона!

Бомж в ответ только невнятно бормотал, как закипающий чайник.

– Это что здесь происходит? – поинтересовался Поползнев, подходя к столу.

– Извините, Виктор Степанович! – Вася вскочил из-за стола и залился румянцем. – Извините, занял ваше рабочее место… но я хотел в интересах дела…

– Да ты можешь сидеть, раз в интересах дела, – уныло ответил Поползнев. – Я уже насиделся, все части тела себе отсидел. Только что ты тут делаешь?

– Да вот, хотел воздействовать на психологию преступника, пока, так сказать, железо горячо… не отходя от кассы… как нам преподаватель на втором курсе говорил… – И Вася показал капитану разложенные на столе фотографии.

Это были фотографии с места преступления, на которых была запечатлена последняя жертва убийцы. Особенно выразительна была одна фотография, на которой лицо несчастной девушки было дано крупным планом. По щеке жертвы полз муравей.

– Ну и как – подействовало? – с сомнением осведомился Виктор Степанович.

– Пока нет, – вздохнул Вася. – Упорный бандюга…

– Ну да, ты ведь сейчас не на втором курсе… – негромко протянул капитан.

Вася, по-видимому, не расслышал его реплику. Он снова повернулся к бомжу и крикнул:

– Смотри, смотри, гад, что ты наделал!

В невнятном бормотании бомжа возникла пауза. Он схватился за голову и довольно отчетливо проговорил:

– Ох! Говорил я ей – не надо туда ходить! Говорил, говорил, говорил… – И снова началось невнятное бормотание.

– Ага! – радостно воскликнул Вася. – Значит, признаешь, что видел потерпевшую и разговаривал с ней? А если видел, значит, имел возможность убить!

Бомж продолжал бессвязно бормотать.

Вася вздохнул, вскочил из-за стола, схватил Виктора Степановича за пуговицу и зашептал ему на ухо:

– А давайте мы с вами разыграем хорошего и плохого следователя! Нам преподаватель на третьем курсе говорил… и в кино часто показывают… я, раз уже начал, буду плохой, а вы – хороший…

– Вася, ты не на третьем курсе! – повысил голос Поползнев. – И никого разыгрывать мы с тобой не будем! Здесь у нас не кино, а реальное преступление!

Вася расстроился и отпустил пуговицу капитана. Но тут же на лице его снова вспыхнул энтузиазм.

– А тогда надо сравнить частицы грунта с его халата с частицами на месте преступления. Если они совпадут, будет еще одна улика. У экспертов есть частицы с места преступления?

– Были, да потерялись, – вздохнул капитан.

– Как это – потерялись? – переспросил Вася. – Как это улики могли потеряться?

– Очень просто. Лежали на столе, а уборщица подумала, что это простой мусор…

– Ну так я сейчас сгоняю на место преступления и снова возьму там пробы грунта! – вызвался Вася. – Мне на мотоцикле это раз плюнуть! Одна нога здесь…

Виктор Степанович хотел остановить молодого сотрудника, но вдруг передумал. Пускай съездит, хоть под ногами путаться не будет, может, обдует его ветерком и хоть немного охладит его энтузиазм.

Но зато подследственный бомж вдруг прекратил свое бормотание, поднял глаза на Васю и отчетливо проговорил:

– Не езди!

– Чего? – Вася удивленно взглянул на бомжа.

– Не езди, не езди, не езди! – зачастил бомж. – Нельзя тебе туда, нельзя, нельзя!

Дальше снова началось бессмысленное хлопотливое бормотание и бульканье.

– Ага! – воскликнул Вася. – Не хочет, чтобы я ехал! Понимает, что грунт с места преступления его окончательно изобличит! Так вот я непременно поеду!

Вася скрылся за дверью. Бомж закрыл лицо руками и горестно проговорил:

– Поехал, не послушался! И она не послушалась, а ведь Тимоша говорил – нельзя туда ходить…

Виктор Петрович подозрительно посмотрел на бомжа и спросил:

– А почему ей нельзя было туда ходить?

Тот отнял руки от лица и возмущенно забормотал:

– Нельзя потому что! Потому что нельзя! Потому что Тимоша знает, когда нельзя!

– Да откуда ты знаешь?

– Тимоша знает!

– Ох, доиграешься ты! – вздохнул Поползнев.

Он хотел уже вызвать охрану и отправить бомжа в камеру, но в это время дверь кабинета открылась, и вошла, гремя ведром, уборщица Неонила Матвеевна. Неонила работала в отделении милиции с незапамятных времен, все сотрудники ее слегка побаивались и называли почему-то Муравеевной. Она против такого обращения не возражала.

– Ты куда, Муравеевна! – поморщился при виде уборщицы Виктор Степанович. – Не видишь, что ли, я допрос провожу особо опасного преступника?

– Чего? – Уборщица поставила ведро на пол и взяла швабру на караул, как винтовку. – Это Тимоша-то особо опасный? Да его все садоводство знает как облупленного! Он мухи не обидит!

– Мухи, может, не обидит, – возразил Поползнев. – А женщину молодую убил, судя по имеющимся уликам! Причем с крайней жестокостью и особым цинизмом…

– Улики! – проворчала уборщица и плеснула на пол воды, нарочно попав в ботинок капитана. – Вам бы все улики! А человека хорошего обидеть вам ничего не стоит! Он же как дитя невинное! Его все садоводство жалеет, подкармливает… он ведь, Тимоша-то, исключительно через доброту свою пострадал!

– Как это – через доброту? – пробормотал капитан, выливая воду из ботинка.

– Через то, что собаку пожалел!

Муравеевна снова поставила ведро, приняла позу памятника и принялась рассказывать.

Тимофей Курослепов работал водителем в крупной транспортной фирме. Был он человек работящий, непьющий, но какой-то чересчур незлобивый и покладистый, чем беззастенчиво пользовались его сослуживцы и начальство. Он всегда соглашался подменить другого шофера, выйти на работу в выходной или даже в праздник, за что его дружно ругали жена и теща.

Жена и теща ему попались, напротив, крайне боевитые и скандальные. Впрочем, обычно так и бывает: у скандального мужа жена покладистая, у покладистого – скандальная. Видимо, здесь действует закон сообщающихся сосудов.

Правда, надо сказать, Тимофею в этом смысле особенно повезло, можно сказать, исключительно.

Его жена и теща были необыкновенно похожи – обе рыжие, обе приземистые, обе громкоголосые, обе крепкие, так что время от времени Тимофей их даже путал и не мог сразу сообразить, на ком из них он женат. Иногда ему казалось, что сразу на обеих.

И обе они непрерывно пилили Тимофея.

– Приличные мужчины непременно с работы что-нибудь несут, – начинала жена. – Вот Николай Антипович вчера принес десять кило цыплят мороженых! Сразу видно, что человек хозяйственный!

– А ведь он хотел на тебе жениться! – подхватывала теща. – Жила бы сейчас как у Христа за пазухой! И что ты за него не пошла?

– Дура была, – коротко и самокритично отвечала жена.

Тимофей к таким разговорам привык и старался никак на них не реагировать, поскольку любой его ответ вызывал только новый всплеск эмоций.

Однажды он ехал по Выборгскому шоссе с грузом мороженой рыбы, как вдруг на дорогу перед ним выбежала сорвавшаяся с поводка собака.

Тимоша попытался собаку объехать.

Дело было зимой, дорога обледенела, Тимофей не справился с управлением, и машина свалилась в кювет.

Собака убежала как ни в чем не бывало.

Жители соседней деревни увидели аварию и поспешили к шоссе, однако в первую очередь они растащили по домам рыбу и только после этого вызвали полицию и «скорую помощь».

Несчастный Тимофей пролежал без помощи больше часа, и когда его все же доставили в больницу, выяснилось, что он получил тяжелое повреждение мозга.

Врачи долго боролись за его жизнь и здоровье. Жизнь Тимофея они спасли, со здоровьем же не все получилось удачно.

– Если бы помощь была оказана сразу, – сказал жене (или теще) Тимофея хирург Александр Васильевич, – возможно, все бы обошлось, но пока он попал в больницу, в мозгу произошли необратимые изменения, так что вы понимаете… – И хирург развел руками.

– Так что – он теперь совсем дураком стал? – осведомилась жена (или теща). – У него и раньше-то мозгов почти не было!

– Ну, не все еще потеряно… если обеспечить ему хороший уход, покой, полноценное питание…

– И кто, интересно, все это ему обеспечит? – спросила жена (или теща), наливаясь злобой.

– Ну, обычно это делают близкие…

– Нету у него никаких близких! – отрезала женщина. – Он, дурак, собаку пожалел, вот пускай теперь эта собака о нем и заботится, а мне о себе позаботиться надо! – С этими словами она удалилась.

В общем, к тому времени, когда Тимофея выписали из больницы, оказалось, что жена оформила развод и в его квартире вместе с его женой и тещей живет хозяйственный и домовитый Николай Антипович.

Замки в дверях Николай Антипович поменял, а его брат, сержант милиции, провел с Тимофеем профилактическую беседу, в ходе которой дал ему понять, что если Тимофей своим присутствием будет докучать новой семье хозяйственного Николая Антиповича, то он, сержант, вышибет ему остатки мозгов.

Хотя с мозгами у Тимофея было и без того плохо, предупреждение он понял и отправился в садоводство «Перешеек психиатрический», где у него был маленький садовый домик.

Правда, выяснилось, что домик этот жена Тимофея успела продать заезжему таджику, который уже поселился там с восемнадцатью родственниками, но Тимофея пустила в свой сарайчик сердобольная соседка. Так он с тех пор и обитает в этом садоводстве, существуя исключительно за счет доброты соседей.

– И никогда никого не обидел, даже мухи! – закончила Муравеевна свой рассказ.

– Все когда-нибудь случается впервые… – вздохнул Виктор Степанович.

В это время дверь кабинета снова распахнулась, и на пороге возник Метелкин.

– Сидишь? – проговорил он, как-то странно взглянув на Поползнева. – Сидишь, ничего не знаешь?

– А что я должен знать? – сухо осведомился Виктор Степанович. Метелкина он недолюбливал и не ждал от него ничего хорошего.

– Это ты послал Пузырькова на Выборгское шоссе?

– Ну, допустим, я. – Поползнев не стал вдаваться в подробности и объяснять, что Вася сам, по собственной инициативе отправился на место преступления. – Да что случилось-то?

– А то случилось, что разбился твой Пузырьков! Только что из дорожно-патрульной службы звонили!

– Как – разбился? – переспросил Виктор Степанович, бледнея.

– Не знаешь, как люди разбиваются? Мотоцикл – это такой опасный транспорт!

– Да хоть не насмерть? Жив остался?

– Вроде бы жив… Ребра поломал, голову сильно ушиб…

Метелкин, сделав свое дело, вышел из кабинета, прихватив бомжа, чтобы отвести его в камеру. Муравеевна, ругаясь, потащилась за ними.

А Виктор Степанович задумался.

Если бы он удержал Васю, с тем ничего не случилось бы. Но он его не удержал да еще подумал – пусть едет куда хочет, лишь бы под ногами не болтался.

Значит, это он виноват в том, что случилось с Пузырьковым!

Ну хотя бы отчасти!

Но не только это беспокоило капитана.

Он вспомнил, как забеспокоился бомж Тимоша, когда услышал, что Вася собирается ехать на место преступления, как он пытался остановить молодого парня, как повторял: «Нельзя тебе туда ехать, нельзя, нельзя…» Как будто знал, чем кончится Васина поездка!

Или правда знал?

На следующее утро Надежда Николаевна привела себя в порядок, оделась поприличнее, взяла дорогую итальянскую сумку и надушилась модными французскими духами, которые привезла ей приятельница из Парижа. Кто их знает, в агентстве этом, может, у них сплошь вип-клиенты. Ну, за спрос-то денег не возьмут…

В Интернете никаких сведений она не почерпнула – только адрес и три номера телефонов. И сухой текст: агентство по найму прислуги «Арина Родионовна» предоставляет хорошо обученных горничных, дипломированных нянь и гувернанток, а также водителей, садовников и кухарок.

Надежда невольно подивилась, отчего такой нужный в доме человек, как кухарка, идет на последнем месте. Вообще сайт агентства не произвел на нее впечатления – откровенно говоря, и сайта-то никакого нету, простая страничка. Пожалели хозяева агентства денег на рекламу, стало быть, дела не так уж хороши.

Располагалось агентство не в центре города и не в области, а на Черной Речке, причем не у метро, а еще через две остановки.

Надежда Николаевна прошла эти две остановки пешком, потому что погода была неплохая – неяркое осеннее солнышко робко золотило листья на деревьях, и вода в речке казалось не черной, а синей, потому что в ней отражалось небо.

Агентство занимало второй этаж небольшого бизнес-центра. Здание было не новое – из стекла и металла, а переделанное из старого особнячка. Надежда оглядела наспех подкрашенные стены, старые водосточные трубы и приободрилась – маловероятно, что здесь выбирают себе прислугу олигархи.

Она сделала уверенное выражение лица и не спеша поднялась по лестнице.

Она не ошиблась. Попав в приемную, Надежда увидела довольно большое помещение, в которое выходило несколько дверей. В одном углу на простых пластмассовых стульях сидели несколько женщин – молодых и постарше, в другом – не было никого.

– Вы по какому вопросу? – не поднимая головы, спросила ее девушка, сидевшая у входа.

Волосы ее были закреплены огромной пластмассовой заколкой в виде краба. Краб выглядел так натурально, что Надежда попятилась.

– Так по какому вы вопросу? – Девица подняла голову и смотрела теперь на Надежду круглыми, слегка выпученными, как у краба, глазами. – Если насчет работы…

– Я похожа на горничную или кухарку? – Надежда холодно подняла брови.

– Не очень, – честно ответила девица, а в глазах ее Надежда прочитала, что ей все по фигу – и соискатели, и наниматели. – Если вы насчет найма прислуги…

– Вот именно, – согласилась Надежда.

– Тогда вам нужно к Алине Сергеевне. – Девица махнула рукой в сторону пустого угла – туда, где не было никого, только рядом две одинаковые двери.

На одной была табличка «Ст. менеджер Кораблева А.С.», на другой – прикноплен обычный листок бумаги, где было напечатано: «Менеджер Семилатова А.С.».

Надежда помедлила и оглянулась на девицу, но та уже снова опустила голову, предоставив отвечать на вопросы своему крабу. По понятным причинам не добившись ответа, Надежда махнула рукой и дернула первую дверь.

Старшего менеджера Кораблевой на рабочем месте не оказалось, дверь была заперта. Надежда не очень огорчилась и вошла во второй кабинет. Сидевшая за столом молодая яркая брюнетка приветствовала ее не слишком любезно.

– Видите ли, в чем дело, Алина Сергеевна, – начала Надежда, усаживаясь на стул.

– Вовсе я не Алина Сергеевна, – перебила ее брюнетка и показала глазами, чтобы Надежда не рассиживалась, а шла в соседний кабинет.

– Но на двери ваши инициалы – А.С., – пробормотала Надежда.

– Ну и что? – возмутилась брюнетка. – Она – Алина Сергеевна, а я – Алия Султановна, вот!

– Но возможно, вы сумеете мне помочь… – Надежде вовсе не улыбалось торчать под дверью запертого кабинета, да там даже табуретки завалящей нету!

Нет, определенно это агентство ей не нравилось.

Тут в кабинет заглянула женщина средних лет. Была она какая-то неспокойная, глаза слишком блестят, волосы растрепаны.

– Алина Сергеевна, к вам клиент! – обрадовалась брюнетка.

– Видите ли, в чем дело, Алина Сергеевна, – заново начала Надежда в другом кабинете, – мне, собственно, нужна сиделка…

– Боюсь, что мы не сможем вам помочь, – прервала ее Алина, – сиделки – это не совсем наш профиль, обратитесь в медицинское учреждение, там этим занимаются.

«Что они все время перебивают? – удивилась Надежда. – Как-то странно дела ведут, вроде из клиентов очередь не стоит…»

– Видите ли, в чем дело… – настойчиво повторила она, – ваше агентство рекомендовала мне Римма Михайловна… ну та, что живет в «Солнечной поляне»…

– Ах Римма Михайловна! – расцвела Алина. – Конечно-конечно, друзья Риммы Михайловны – наши друзья, мы непременно все сделаем, чтобы вам помочь!

– Да, собственно, ничего сложного. Моя свекровь – это для нее, – так вот, свекровь еще вполне бодра, только на улицу не выходит. Живет пока отдельно, но скучает. Все, что касается быта, мы решили – к ней приходит женщина для уборки, и продукты приносят на дом. Муж поговаривает о том, чтобы забрать ее к нам, а я…

Обеих Надеждиных свекровей, от первого и второго мужа, давно не было на свете, так что она могла спокойно врать все, что придет в голову.

– Понятна ваша проблема, – улыбнулась Алина Сергеевна, – вам нужна компаньонка для свекрови.

– Вот-вот. Посидеть, поговорить, обсудить сериал, выпить чайку… ну, вы понимаете…

«Выслушивать целый день ворчание и придирки вздорной старухи, – глазами добавила Алина Сергеевна, – бегать по ее мелким поручениям, в общем, быть девочкой для битья…»

«Примерно так…» – Надежда опустила глаза.

– Обязательно что-нибудь подберем! – заверила ее Алина.

– Только вы понимаете, – замялась Надежда, – свекровь – женщина обеспеченная. Там в квартире антиквариат кое-какой имеется, картины… Не слишком ценные, но все же…

– Что вы, мы набираем персонал исключительно по рекомендации! Вот у меня тут, – Алина кивнула на экран компьютера, – вся база данных. Приходит человек, говорит, что ищет работу, к примеру, садовника с проживанием. И приносит характеристику с прошлого места работы. Мы на слово не верим, обязательно позвоним, поинтересуемся. Бывает, конечно, что хозяйка им недовольна, так на то и проверка!

«Сладко поешь!» – подумала Надежда, вспомнив историю про обокраденных Беркутовых.

Алина Сергеевна была в своем деле дока. Так, она живо уловила Надеждины сомнения и пригласила ее к компьютеру.

– Вот, смотрите, к примеру, Иванова Галина. Галина искала работу горничной, предоставила рекомендации от банкира Яблокова. Я звоню туда с проверкой, мне отвечает экономка, что да, девушка действительно работала у них, все было в порядке, а теперь банкир с женой уехали за границу, и столько прислуги в доме не нужно, ее и уволили. Или Илюхина Наталья Ивановна…

– А что это внизу за буквы – РС? – спросила глазастая Надежда, вглядевшись в экран.

– А это значит, что кандидат рекомендуется нашим сотрудником, – объяснила Алина, – такое мы тоже практикуем.

– По знакомству, значит, – усмехнулась Надежда.

Алина нахмурилась и отвернула экран.

– Ну так вам мы поможем…

– Да-да… – согласилась Надежда.

Без зазрения совести Надежда дала Алине Сергеевне вместо своего номера телефон салона красоты. Там недавно сменилась хозяйка, и ходить туда стало невозможно, все мастера уволились.

И только Надежда приподнялась со стула, как в приемной раздался шум от падения стульев, визг и крики. Алина помертвела и бросилась вон из кабинета.

Надежда же плюхнулась обратно на стул и наблюдала через раскрытую дверь за событиями в приемной.

Ситуация там была не слишком красивая – на глазах развивался крупный скандал. В центре этого скандала была плотная ухоженная блондинка прилично за сорок. Сейчас блондинка была накалена до предела. Волосы ее стояли дыбом, глаза едва не вылезали из орбит, на пальто не хватало двух пуговиц.

– Я вас выведу на чистую воду! – орала она. – Я вам устрою веселую жизнь!

Блондинку хватала за руки девица с крабом, в дверь боязливо заглядывал пожилой охранник с первого этажа.

– Да отвали ты! – Блондинка наугад махнула ногой и попала девице острым каблуком по коленке. Та охнула и села на пол. Охранник благоразумно отступил, и тогда Алина Сергеевна мужественно приняла удар на себя:

– Анна Самсоновна, мы же все выяснили! Инцидент исчерпан!

– Что мы выяснили? – заорала блондинка. – Что у вас не агентство по найму прислуги, а форменный бордель? На девках ваших пробы негде ставить! Да я сейчас сама ими займусь! Я у вас тут быстро порядок наведу! Вы меня еще не знаете!

Она вытащила из кармана баллончик, на котором нарисованы были череп и кости, и шагнула к двум-трем нерасторопным искательницам работы, остальные успели вовремя испариться. Девушки с визгом шарахнулись в стороны.

Тут Надежда Николаевна осознала, что зря теряет время, и ринулась к компьютеру.

Проведя курсором от буквы «И» к «М», она нашла фамилию Михаленок. Ага, вот она самая, Катерина Михаленок, адрес, номер паспорта, ищет работу в загородном доме с проживанием. И внизу, после знакомого значка РС, фамилия: Семушкина Елена Андреевна.

Рекомендовала, стало быть, Катерину сотрудница агентства, эта самая Семушкина. За то Катька ее и отблагодарила. Небось неприятности были у этой самой Елены Андреевны, когда милиция в агентстве появилась.

Надежда приоткрыла дверь и осторожно выглянула в приемную. Драка была в полном разгаре. Разъяренная блондинка гонялась за девушками с баллончиком, в воздухе сильно пахло кокосом. Алина Сергеевна изловчилась и сделала блондинке подножку. Та с грохотом свалилась на пол. Опомнившийся охранник навалился сверху. Сообразив, что все при деле, Надежда одним прыжком оказалась у соседней двери и сорвала листок с именем. Так оно и есть, под листом была старая табличка: «Менеджер Семушкина Елена Андреевна».

Нынешняя хозяйка кабинета, та самая яркая брюнетка, спокойно пила чай с печеньем, никак не реагируя на скандал за дверью.

– Присаживайтесь, – сказала она, увидев Надежду Николаевну, – они теперь надолго.

– Часто у вас такое творится? – опасливо спросила Надежда.

– Да нет, это Черепицына, она ненормальная, – равнодушно ответила девушка, – то есть не то чтобы она, муж у нее… очень на горничных западает. Ну, фишка у него такая – чтобы обязательно с каждой горничной хоть один раз да переспать. Другие хозяйки на это и внимания не обращают, а эта каждый раз так заводится, как будто ее ограбили! Девчонку выгоняет с мордобоем, сюда заявляется, орать начинает.

– Да у нее баллончик с кислотой, ведь изувечить может!

– Да нет, – с досадой отмахнулась брюнетка, – там спрей от летающих насекомых. Противно, конечно, но не смертельно. И ведь последний раз такую страхолюдину ей подобрали, во сне увидишь – не проснешься! И вот, снова все то же самое…

– А муж? Ему здорово попадает?

– Что вы! – Брюнетка искренне удивилась. – Он же ее содержит, она против слова не скажет…

– Да, тяжелый случай… – проронила Надежда, – припоминаю, нечто подобное случилось у нас на работе. Давно, конечно, это было, но история интересная. Значит, работала одна у нас, тоже, кстати, Анной звали. Ну, муж, детей двое, квартира – все как у всех. И задумали они ремонт делать. Пригласили двух малярш из специального агентства.

Ну, одних ведь в квартире не оставишь, все-таки люди посторонние, опять же нужно помочь девушкам – розетку, к примеру, выкрутить или шкаф передвинуть. Аня и оставляла дома мужа, он в учебном вузе работал, всегда мог освободиться. Сделали ремонт, она довольная такая, нас всех обещала пригласить вроде как на новоселье. Да только все тянет, потом на работу стала заплаканная приходить. Мы, конечно, прижали ее к стенке, она и раскололась – завел муж ее с маляршей роман. И такая у них любовь, что просто до развода.

– С ума сойти! – фыркнула брюнетка и пододвинула Надежде блюдечко с печеньем.

– Ну, пока мы судили да рядили, время прошло, муж Анин опомнился, решил семью не бросать ради детей. Аня его простила – куда деваться? Живут дальше. Проходит года три или четыре – опять пора ремонт делать. Снова вызывают маляров, приходит семейная пара.

– Уже легче, – кивнула Надеждина собеседница.

– Ага. – Надежда захрустела печеньем. – Аня тоже так рассудила. И можете себе представить, что просчиталась! И в этой ситуации Анькин муженек умудрился с маляршей роман закрутить! У нее муж-то был пьющий, он поработал два дня, да и ушел в глубокий загул. А они тут и развернулись. Приходит Анна домой как-то пораньше – и берет их, как говорится, тепленькими.

– Развелась? – деловито поинтересовалась брюнетка, отодвигая блюдце, на котором сиротливо притулилась последняя печенюшка.

– Да нет, отлупила ту бабу, да и выперла в чем есть из квартиры. В агентство по ремонту нажаловалась, бабу с работы выгнали, да еще и муж побил, когда проспался. А этот, Анькин-то муж, как огурчик, вроде как он ни при чем.

– Все мужики козлы, – авторитетно заметила брюнетка.

– Точно! Но однако, проходит еще три года, снова пора потолок белить да обои клеить. Анна детей на дачу оправила, взяла на работе три недели за свой счет – сама, говорит, все сделаю, надоело с его бабами воевать. Ну и пошло. Сначала у себя ремонт сделала, потом у мамы, потом у свекрови, а потом перестройка разразилась, нас всех с работы уволили, так Анна собрала бригаду и давай калымить.

В общем, сейчас у нее солидная фирма по ремонту, оборудование всякое, сантехника и прочее, двадцать бригад, любой ремонт – хоть евро, хоть специализированный, и офисы, и жилой фонд, и в новых домах, и в старых. Дети выросли, каждому по квартире купила, сама дом загородный достроила.

– А муж?

– А муж сидит дома тише воды, ниже травы, так она его еще утешает – не бойся, говорит, не выброшу, все же столько лет прожили. Так, может, вашей Черепицыной самой квартиру убирать? Будет при деле, опять же энергия лишняя уйдет…

– А что? – оживилась брюнетка. – Это мысль! Вроде там поутихло, можете выходить.

– А я не собираюсь, – невозмутимо сказала Надежда. – Вот вы, Алия… можно вас так называть?

– Угу, так вы не насчет найма прислуги?

– Правильно догадались, – улыбнулась Надежда, – не буду ходить вокруг да около. Мне нужны координаты вашей предшественницы Елены Семушкиной.

– Ленки? А вам зачем? – удивилась Алия.

– Затем, – веско сказала Надежда, – что мне очень нужно с ней поговорить.

– Понимаю… – Алия смотрела на Надежду Николаевну с предвкушением.

Так ребенок смотрит на коробку, что принесли ему на день рождения, – что там за подарок?

– Вы… вы жена? – спросила Алия.

– Ага, – ответила Надежда чистую правду.

– Ну, я так примерно и думала, – вздохнула Алия, не тяжко вздохнула, а с облегчением. – В общем, говорила я Ленке, что не все так просто в жизни, а она…

– А она небось отлаялась, что вы ей просто завидуете, так? – Надежда действовала исключительно по наитию, и не ошиблась.

– Точно! – обрадовалась Алия. – Значит, ходит вся такая таинственная, смотрит на всех с превосходством и молчит. Да только недолго держалась, проболталась, что любовник у нее завелся. Серьезный человек, не мальчишка какой-нибудь, обеспеченный. И жениться на ней собирается. Тут уж я усомнилась – так, говорю, сразу и жениться?

– А она? – Надежда придвинулась ближе.

– Ну, она говорит, у него сейчас период тяжелый, он с женой разводится. Поэтому с ней на людях показываться ему нельзя, а то жена пронюхает и обдерет его при разводе как липку.

– Угу, – мрачно кивнула Надежда, входя в роль.

– Ну, мы-то, конечно, думали, что врет ей мужик – все они так говорят, что жена при смерти и он ее бросить не может… ох, простите!

– Ничего-ничего, милая, продолжай… – зловеще проговорила Надежда.

– А тут история приключилась у нас нехорошая, – в свою очередь, помрачнела Алия, – девчонка, которую Ленка в агентство привела, обокрала хозяев и скрылась в неизвестном направлении…

– Как же она такого непроверенного человека рекомендовала?

– Ну как… – Алия пожала плечами. – Она ту девку и не знала совсем. Кто-то познакомил их в ночном клубе, та говорит – ищу работу с проживанием, сама в области прописана, денег нет в городе квартиру снимать. Ленка и взялась за это дело.

– За деньги? – нахмурилась Надежда.

– Да какие там деньги, – Алия махнула рукой, – с Катьки этой и взять было нечего. Так, посидели они в недорогом ресторанчике – вот и вся благодарность.

«Ни за что в это агентство обращаться не буду, – подумала Надежда, – и всем знакомым отсоветую…»

– Ну, тут, конечно, скандал, хозяйка приехала, начала орать, Алина, ясное дело, сразу на Ленку стрелку перевела. Хозяйка орет – увольняйся к чертовой матери без выходного пособия! А Ленка ей в ответ – да в гробу я видала ваше агентство занюханное! Я замуж выхожу! И уволилась. Но замуж, как я вижу, не вышла… – ехидно закончила Алия.

– Верно, – подтвердила Надежда, и дальше началось вранье, – муженек мой, и вовсе не бывший, совсем изоврался. Разводимся мы, как же! Да я тебя умоляю! Но он Ленке этой, я так понимаю, наобещал турусы на колесах, она уж и губу раскатала…

Надежда почувствовала приступ вдохновения, проще говоря – ее несло, яркие детали сами приходили в голову.

– Имущество у нас общее, дом на меня записан, фирма – пополам, так что после развода ему мало что достанется. С нуля начинать – так ведь возраст не тот. Так что он и сам ничего менять не хочет. Вот я и хочу с ней откровенно поговорить – чтобы не рассчитывала ни на что. А без денег-то зачем он ей нужен? А я к нему привыкла, все-таки сколько лет вместе… Так что давай адрес и все телефоны. Я бы могла сама ее найти по фамилии, да дело это долгое, хлопотное – сколько в нашем городе может быть Семушкиных?

Надежда совершенно правильно угадала, что Алие хочется подгадить бывшей подруге, поэтому адрес получила без труда.

В приемной к тому времени все устаканилось, мадам Черепицыну выдворили, девица с крабом бинтовала коленку, а Алина Сергеевна умывалась в туалете. Поэтому Надежда Николаевна спокойно прошла к выходу.

Елена Семушкина жила у черта на куличках, на другом краю города – от метро «Купчино» еще на автобусе три остановки ехать. Надежда задумалась было, нужно ли ей тащиться в такую даль, поскольку Елена могла ничего про Катьку и не знать. Но победило врожденное стремление все и всегда доводить до конца.

Погода испортилась – небо затянуло серой осенней хмарью, полился мелкий нудный дождик. Надежда раскрыла зонтик и бодро устремилась к станции метро.

Позвонил муж, спросил, как у нее дела, сказал, что соскучился и задерживается в Москве еще на два дня. Надежда Николаевна отвечала невпопад, занятая своими мыслями, так что муж строго спросил, дома ли она находится. Надежда хотела ответить, что дома, но тут женский голос из репродуктора заорал:

– Граждане пассажиры, будьте внимательны, не садитесь на ступеньки эскалатора, не подкладывайте пальцы под поручень, держите детей за руки! – и так далее.

Пришлось наврать, что она едет к зубному, зуб разболелся некстати. Муж забеспокоился, начал давать советы, так что Надежда, заслушавшись, едва не слетела с эскалатора.

* * *

В Купчине светило солнце – вот что значит большой город. На одном краю может быть погожий почти летний денек, а на другом, вполне возможно, идет снег (случаи бывали).

Елена Семушкина жила в стандартной пятиэтажной «хрущобе». Этих пятиэтажек понаставлено было в микрорайоне ужас сколько, они буквально налезали друг на друга, и кое-где между ними стыдливо вкрапливались новые дома и бывшие детские садики, переделанные в фитнес-клубы и торговые центры. Надежда совершенно заплуталась, разыскивая нужный корпус, и решила махнуть рукой на конспирацию и обратиться к дворничихе, что копалась возле помойных баков. В конце концов, главное – это найти Елену Семушкину, а уж как с ней говорить – это она решит по ходу дела.

– Скажите, где тут дом пятнадцать, корпус пять? Вот этот? – крикнула она.

– Нет, этот будет четыре, а за ним – шесть, а пятый вон стоит, торцом. – Дворничиха с радостью бросила свое занятие и подошла к Надежде: – А вам какая квартира нужна?

– Семнадцатая, – ляпнула Надежда с ходу.

– Ах, семнадцатая? – Дворничиха поглядела очень пристально. – Ну-ну…

– А что случилось? – Надежда попятилась, готовясь дать деру из этого двора. – Что не так с семнадцатой квартирой?

– А вам ничего не сказали про прежнюю хозяйку-то? – допытывалась дворничиха.

– Да нет… – честно ответила Надежда, – а что с ней?

Вместо ответа дворничиха огляделась по сторонам и поманила Надежду за собой. Они обошли помойку, двинулись вдоль забора и оказались в чудном уголке. Была там клумба, засаженная зелеными растениями, а также скамейка, аккуратно выкрашенная желтой краской. Между зелеными листьями торчал колпачок садового гномика, сама клумба с любовью была выложена половинками кирпичей. Надежда шла за дворничихой без опасения, несмотря на то что оживший внутренний голос советовал ей срочно делать отсюда ноги.

– Присаживайтесь, – гостеприимно обратилась дворничиха к Надежде, – поговорим.

– У вас тут прямо уголок отдыха, – похвалила Надежда.

– Ну да, для того и старалась, – заулыбалась дворничиха, – в общем, насчет квартиры этой, семнадцатой, я вам так скажу – ни за что ее не покупайте.

– А в чем дело-то? – напряглась Надежда.

– Вы, верно, для дочки покупаете?

– А почему вы так подумали? – Надежда Николаевна сама терпеть не могла, когда отвечают вопросом на вопрос, но в данном случае решила тянуть время.

– Да что тут секретного-то? – Дворничиха пожала плечами. – Квартирка маленькая, район у нас непрестижный, дом простой. А вы, я вижу, женщина приличная, одеты хорошо, по вам видно, что с жильем у вас полный порядок – уж не меньше трехкомнатной в центре!

– Ну, не совсем в центре, – улыбнулась Надежда, – но в приличном районе. А вы очень наблюдательны.

– Работа такая, – польщенно ответила дворничиха, – положено все замечать. Дворнику без этого никак нельзя. Так, стало быть, дочку хотите отселить?

– Сын женится, – снова начала врать Надежда, – вот решили пополам с теми родителями квартиру молодым купить.

– Ни в коем случае! – Дворничиха замахала руками. – Только не семнадцатую! Потому что нехорошо там… убийство там случилось… – Она понизила голос.

– Как? – непритворно испугалась Надежда. – Что такое?

– Убили хозяйку квартиры, Ленку-то, – начала рассказывать дворничиха, – задушили прямо в собственной кровати.

– Господи! Да кто же над ней такое сотворил?

– Тут вот какое дело… Мать у Ленки умерла, давно еще, отец снова женился. Ну, не поладили они с мачехой. И то сказать: Ленка – девка норовистая, лишний раз не промолчит, у той тоже характер боевой оказался. Короче, отцу надоело, что бабы день и ночь собачатся, он поднатужился, да и купил Ленке вот эту квартиру. И все, сказал, знать тебя больше не знаю и видеть не хочу. Хочешь своим умом жить – живи, а ко мне больше не обращайся.

– Даже и не знаю, кто тут прав, – пробормотала Надежда.

– Ну, Ленка работает, парни, конечно, к ней ходили, внизу Варвара Степановна живет, она вечно жаловалась, даже участкового вызывала. А потом, с прошлой весны, стал захаживать к ней один такой… в возрасте… с виду под пятьдесят…

«Все сходится, – подумала Надежда. – Алия то же самое говорила про любовника…»

– А Ленка раньше-то всегда во дворе остановится, поболтает, а теперь проскочит быстренько, вдоль стеночки, и все молчком, слова не скажет. А тут пропала. И два дня ее нету, и неделю, а как вторая неделя пошла, так Варвара Степановна жаловаться на запах стала. Ну, она вечно скандалит, вначале никто и не слушал, а потом и другие соседи тоже почувствовали. И Ленки нету, не появляется. Стали искать Ленкиных родных, с трудом нашли, вроде Ленка говорила, где отец работает. А у него и ключей-то от квартиры нету. Но такой дух по всей лестнице пошел, что он говорит: «Вскрывайте дверь!»

– Ужас какой! – Надежда прижала руки к сердцу.

– Ужас потом был, когда в квартиру вошли! – сообщила дворничиха. – Ну, я вам скажу, я женщина непьющая, но в тот вечер напилась так – себя не помнила. Того и добивалась. Это такой кошмар был – просто не описать. Милиция сказала – задушили ее, но это потом разобрались врачи тамошние. Любовник постарался.

– А откуда известно, что любовник? – встрепенулась Надежда, у нее-то в голове всплыл неизвестный маньяк, который душит несчастных женщин, подловленных на дороге, и прячет потом трупы.

– А кто же еще-то? – Дворничиха пожала плечами. – Когда она голая в постели лежала…

– Не дай Бог никому такой смерти… Нашли его?

– Да как его найдешь? – вздохнула дворничиха. – Когда его и в лицо-то толком не разглядеть было. Машину он ставил в стороне, во двор пешком приходил… Проскользнет тихонько – что тут заметишь? Шифровался, в общем, почище Штирлица. Ну, дело-то житейское, мы думали – от жены мужик прячется. А оказалось вот что.

Надежда бурно обрадовалась в душе, что не дала в агентстве своих координат, могли бы быть неприятности.

– А потом, как увезли Ленку, эта… мачеха ее приезжает через три дня – и ко мне, – продолжала дворничиха, – просит в квартире убраться. Ну, мне деньги всегда нужны, сговорились мы с ней, да только так намучилась я, пока все там выскребла! Уж и не рада была, что согласилась! А эта зараза денег ни копейки не прибавила, да еще и обвинила меня, что какие-то цацки Ленкины пропали! Да что у нее было-то…

– Нехорошо… – согласилась Надежда.

– Ну, я вот теперь всех предупреждаю, чтобы квартиру не покупали, – это мыслимо ли дело, семейную жизнь начинать там, где человека убили! Так что не покупайте!

– Не буду. – Надежда поднялась со скамейки. – Сговорилась я с агентом, да пришла пораньше, чтобы все вокруг осмотреть. Хорошо, что вас встретила.

– Вот именно, – согласилась дворничиха, – я ведь приличного человека сразу вижу, вот и другой женщине, что до вас приходила, тоже отсоветовала… Не больно много у них покупателей, вы да она… а две недели никого не было…

– А это какая женщина, – с замиранием сердца спросила Надежда, потому что перед глазами неожиданно всплыл образ Светланы Павлюченко, – такая полная, щеки красные очень, волосы рыжие, вьются… Так это сватья моя будущая, мы с ней вместе квартиры ищем…

Если бы на месте дворничихи был Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро или, к примеру, Анастасия Каменская, они сразу бы разгадали незамысловатый маневр Надежды. Все детективы прекрасно знают, как ведут себя свидетели на допросах. Если человек хочет подыграть преступнику, он описывает его внешность наоборот, то есть толстого назовет тонким, лысого – волосатым и так далее. Надежда в спешке поступила точно так же, но простодушная дворничиха ее ни в чем не заподозрила.

– Да нет, – она махнула рукой, – совсем не та. Эта худенькая такая, симпатичная, волосы гладко сколотые, одета просто… Со спины посмотришь – прямо девочка, а по лицу-то видать, что далеко за сорок… И грустная такая… Это она мне посоветовала в этот уголок хосту посадить. Тут тень всегда, солнце редко заглядывает, она и говорит: «Не бойтесь, это растение тень любит, я в этом понимаю…»

«Точно, это Светлана, – сообразила Надежда, – внешность совпадает. Опять же в растениях хорошо разбирается. Но вот интересно, что она тут делала?»

– Наверно, болеет она чем-то, – продолжала дворничиха. – Сердцем, должно быть, потому что как услышала она про это убийство, так и села на скамейку вся белая. Я уж хотела «скорую» вызывать, но отдышалась она – не надо, говорит, пойду я… Очень впечатлительная женщина, я уж и не рада была, что язык распустила… Она-то все спрашивала, спрашивала про того мужика, любовника – как же вы, говорит, такая женщина наблюдательная, его описать не можете? А что я? Один раз идет он, а я лестницу мою – нос к носу, считай, столкнулись. Только я глаза-то раскрыла, а он как закашляет да морду поскорее прикрыл – какой, хрипит, дрянью полы моешь, горло дерет! Зато микробов, говорю, хлорка всех изведет! Ну, он поскорее к Ленке в квартиру юркнул, так что не получилось у меня ничего увидеть. – Дворничиха скорбно покачала головой. – Вот на этом месте та женщина и сомлела, потом, конечно, очухалась. Тут кстати Егорыч ехал, я его попросила женщину взять…

Надежда Николаевна задумалась на минутку. Светлана была здесь, две недели назад. Стало быть, никуда она не уехала, а если уехала, то вернулась. Или потом уехала. Или не хочет, чтобы ее беспокоили, оттого и не дает о себе знать.

– А кто это – Егорыч? – встрепенулась она.

– А это у нас тут живет один такой во дворе, извозом подрабатывает… Да вон он как раз с обеда выезжает… – Она показала на потрепанные красные «Жигули».

– Пойду я, – поднялась Надежда, – спасибо вам за разговор, хорошо, что просветили. Я и раньше сомневалась – уж больно далеко ехать, еще от метро три остановки, а теперь точно эту квартиру покупать не стану…

Дворничиха вдруг сорвалась с места и скакнула на середину двора.

– Егорыч! – оглушительно заорала она. – Возьми вон женщину до метро!

Машина остановилась.

– Тебе, Семеновна, только гудком заводским работать, – недовольно сказал водитель.

Надежда Николаевна села рядом с водителем и взглянула на него.

Это был мужчина средних лет с невзрачным и помятым лицом и выражением врожденного недоверия ко всем окружающим.

– Куда едем? – спросил он Надежду, скосив на нее оценивающий взгляд. – Правда, что ли, до метро?

Надежда замешкалась, думая, как вести себя с этим человеком, какую легенду ему преподнести.

– Ну, долго думать будем? – проворчал водитель. – У меня время не казенное, мне деньги за простой не платят. Или едем, или выходите…

Надежда назвала свой адрес. Водитель нахмурился и недовольно проговорил:

– Это же через весь город пилить! А сейчас еще пробки… меньше, чем за тысячу, не поеду.

– Тысячу? – переспросила Надежда. – Не многовато ли будет?

– Если вам дорого – поезжайте на метро. Я человек занятой, мое время дорого стоит, бензин, опять же, ужас как подорожал… нет, меньше тысячи никак нельзя.

– Ладно, ладно! – остановила его Надежда. – Раз уж вы такой занятой человек, не буду ходить вокруг да около. У меня к вам будет чисто деловое предложение. Две недели назад вы здесь подсадили женщину. Худенькую такую, в светлой курточке…

– Ну допустим… – Водитель смотрел на Надежду выжидающе.

– Вы меня сейчас отвезете туда же, куда ее возили, а я вам заплачу полторы тысячи. По рукам?

Надежда решила, что деньги, истраченные на расследование, она потребует у Вадима.

– Две, – быстро ответил мужчина. – У меня память плохая, за полторы я не вспомню, куда ее вез.

– А за тысячу семьсот вспомните? – спросила Надежда.

Не то чтобы ей было жалко денег Вадима, но она решила, что если она заплатит, не торгуясь, этот человек примет ее за пустую и никчемную личность и запросто может обмануть. Судя по внешнему виду, дядька тот еще пройдоха!

– За тысячу восемьсот точно вспомню, – ответил водитель и выжал сцепление.

– Ладно уж, – вздохнула Надежда.

Вскоре они выехали на Московский проспект, проехали мимо парка Победы, мимо «Электросилы». Однако возле Московских ворот водитель сбавил скорость и начал оглядываться по сторонам.

– Вроде это где-то здесь… – проговорил он неуверенно. – Или следующий поворот…

– Что, память отказала? – недовольно проговорила Надежда Николаевна. – Мы же договорились! Если не довезете точно до того места – денег не будет!

– Да довезу, довезу! – проворчал водитель. – Ишь какая прыткая!

Он достал из бардачка яркую листовку.

– Вот, она тот раз тоже не знала, где сворачивать, по этой бумажке место искала, здесь план проезда нарисован. – Водитель самодовольно улыбнулся. – Потом она бумажку уронила, а я подобрал. Я ведь никогда ничего не выбрасываю, мало ли пригодится. Вот и пригодилось!

Надежда Николаевна взглянула на листовку.

Это был яркий листок, извещавший об акции по презентации духов «Евдокия», которую рекламная фирма «Белый слон» проводила две недели назад в ресторане «Трапезная», расположенном на Тележной улице.

В нижней части листовки действительно был изображен план проезда к ресторану.

Водитель подкатил к стеклянным дверям ресторана и остановился:

– Ну вот, тут я ее и высадил! Точно на этом самом месте!

Надежда расплатилась и вошла в ресторан.

В дверях ее остановил метрдотель. Оглядев Надежду с ног до головы (при этом ей показалось, что он выставил ей крайне невысокую оценку), метрдотель заметно поскучнел и спросил:

– Вы одна?

– В каком смысле? – Надежда завертела головой. – Вообще-то я замужем…

– Ваше семейное положение меня не интересует! Я спрашиваю, вам нужен столик на одну персону, или вы еще кого-то ждете? – пояснил метрдотель.

– А, вот вы о чем! – Надежда улыбнулась. – Вообще-то я по другому поводу. Мне нужно поговорить с вашим администратором.

– Ах с Софьей Андреевной! – Метрдотель еще больше поскучнел. – Тогда пройдите по этому коридору, вторая дверь слева…

Надежда вошла в дверь с надписью «Для персонала», прошла по коридору и толкнула темную резную дверь.

За этой дверью находился скромно обставленный кабинет. Посредине его, за строгим офисным столом, сидела озабоченная женщина лет сорока пяти с широко расставленными серыми глазами. Она внимательно разбирала какие-то деловые бумаги. Только две детали немного выпадали из этой строгой, деловой обстановки: посредине стола стояла чья-то фотография в фарфоровой рамочке, и в воздухе витал нежный аромат цветочных духов. Синий флакончик необычной формы Надежда заметила тут же, рядом с фотографией. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы связать этот флакончик с витающим в кабинете ароматом.

– Софья Андреевна? – осведомилась Надежда, подходя к столу.

– Да, это я. – Женщина подняла на посетительницу вопросительный взгляд. – Вы из общества потребителей? Мы ведь с вами договаривались на половину шестого.

– Нет, я не из общества потребителей и даже не из санинспекции, я по личному делу, – ответила Надежда, без приглашения усаживаясь в гостевое кресло.

– По личному? – переспросила хозяйка кабинета. – Я вас слушаю!

– Не знаю, с чего начать… – протянула Надежда.

– Начните сначала! – сухо ответила Софья Андреевна и выразительно взглянула на часы.

Надежда придвинулась ближе к столу и незаметно взглянула на фотографию в рамочке. На снимке была изображена симпатичная девушка лет восемнадцати, с широко расставленными серыми глазами, наверняка дочь Софьи Андреевны. Надежда Николаевна мгновенно выработала линию поведения.

– У меня есть дочь, – проговорила она со вздохом.

Взгляд Софьи Андреевны потеплел. Она точно так же вздохнула и спросила:

– Сколько вашей?

– Двадцать пять, – ответила Надежда. – Но вы же понимаете, это все равно ребенок! Ребенок – это навсегда! Это пожизненная каторга! Сначала детские болезни, потом школьные проблемы, потом переходный возраст, потом поступление в институт, потом диплом… думаешь, вот закончит она институт, устроится на работу – и можно будет вздохнуть спокойно, так ведь ничего подобного! Кажется, что она никогда не повзрослеет! Приходится контролировать каждый ее шаг! Дети – они ведь такие несобранные! Все забывают, все теряют… да она просто умрет с голоду, если я не буду ей вовремя подставлять еду!

– Как я вас понимаю! – вздохнула Софья Андреевна и покосилась на фотографию дочери. Затем спохватилась и спросила: – Но я-то чем вам могу помочь?

– Сейчас я все объясню! – Надежда перевела дыхание, придвинулась еще ближе и доверительно проговорила: – Две недели назад моя дочь была в вашем ресторане. У вас здесь проходила презентация каких-то духов…

– Да, духи «Евдокия»… – подтвердила Софья Андреевна и невольно покосилась на синий флакончик.

– «Евдокия»? – переспросила Надежда. – Довольно странное название для духов!

– Как, вы не знаете? – удивилась Софья. – Евдокия – это же очень популярная певица. Исполняет музыку в стиле кантри. А сейчас она выпустила собственную парфюмерную линию, вот ее презентация и проходила в нашем ресторане. Раз ваша дочь была на этой презентации, вы должны были знать…

– Она мне ничего не рассказывает о своей работе! – вздохнула Надежда Николаевна.

– Да, они все такие! – согласилась Софья, снова покосившись на фотографию. – Ваша работает в рекламной фирме, которая проводила презентацию?

– Нет, она журналист, сотрудничает с несколькими журналами для женщин, ее и пригласили…

– Да, журналистов здесь было очень много… Так что же с ней случилось? – Софья Андреевна попыталась вернуть Надежду к теме разговора.

– Представляете, эта растяпа потеряла здесь свою визитницу! После этой презентации она улетела на Канары и вдруг вчера, в полпервого ночи, звонит мне оттуда…

Надежда говорила быстро и сбивчиво, чтобы Софья Андреевна не заметила нестыковок в выдуманной на ходу истории.

– Видите ли, ей там срочно понадобилась одна из визиток. Так что мне пришлось бросить все свои дела и ехать на поиски. Хорошо хоть, она вспомнила, где потеряла эту визитницу!

– Вы свою дочь не вините, – проговорила Софья Андреевна. – Здесь в тот день черт знает что творилось. Настоящий сумасшедший дом! Кого-то из гостей вовремя не встретили, и они уехали в другой ресторан, тем не менее посадочных мест не хватило, и те, что были, перепутали, посадили рядом заклятых врагов. С меню тоже были накладки – одному крупному инвестору из бывших уголовников, очень религиозному человеку, который в то время как раз держал пост, подали мясной салат, телеведущей, у которой аллергия на рыбу, – волованы с форелью, так что она опухла, как подушка. Но это еще не все – пригласили фотомодель, с которой сейчас живет бывший муж Евдокии, так что две дивы разодрались…

– Как же так получилось? – спросила Надежда, чтобы поддержать разговор.

– Уверяю вас, мы здесь совершенно ни при чем! – воскликнула Софья Андреевна. – Все, что зависело от ресторана, мы сделали на высшем уровне! У нас прекрасный коллектив, а шеф-повар – лауреат международного конкурса! – Она перевела дыхание и продолжила: – Это сотрудница рекламной фирмы «Белый слон», которая отвечала за презентацию, все перепутала! В конце концов директор фирмы сам взял все в свои руки, кое-как разрулил ситуацию, а потом, когда все кончилось, пришел ко мне в кабинет, выпил полбутылки коньяку и стал жаловаться на жизнь. Говорил, что найти толкового сотрудника сейчас просто невозможно, раньше у него работала очень хорошая девушка, которая проводила такие презентации без сучка, без задоринки, но она пропала, и вместо нее взяли эту идиотку… у нее диплом известной бизнес-школы и отличные рекомендации, но как дошло до дела – ничего не умеет…

– Пропала? – Надежда услышала это слово и насторожилась, как охотничья собака при виде свежего следа. – Вы говорите, прежняя сотрудница пропала? Что значит – пропала? Как это может быть? Ведь человек – не иголка!

– Можете себе представить – она действительно пропала! Это такая жуткая история… – Софья Андреевна доверительно понизила голос и перегнулась через стол. – Представляете, в пятницу эта девушка ушла с работы в обычное время, а в понедельник не появилась. Директор, может быть, не стал бы ничего предпринимать, но тут как раз нужно было начинать готовить очередную презентацию. Директор звонит той сотруднице на мобильный, а она не отвечает. Тогда он звонит ее родственникам, а они ее тоже с пятницы не видели. В общем, обратились в милицию, а там еще не сразу приняли заявление – мол, девушка молодая, могла с кем-то познакомиться…

– Ну да, – кивнула Надежда со знанием дела. – Пока трех дней не пройдет, заявление не принимают, да и потом не сразу…

– Вот-вот! Только через две недели начали ее всерьез искать и почти сразу выяснили, что ее машина находится в автосервисе на Выборгском шоссе…

– На Выборгском? – переспросила Надежда.

История становилась все интереснее.

– Ну да, на Выборгском… потом выяснили, что она звонила со своего мобильного в автосервис, вызвала эвакуатор. Эвакуатор приехал через час, машину увезли в мастерскую, но хозяйка так и не появилась…

– Извините, – перебила Надежда собеседницу, – а откуда вы все знаете в таких подробностях?

– Вы мне что – не верите? – проговорила Софья Андреевна обиженно. – Это все мне директор рекламной фирмы рассказал. Я же вам говорила – он у меня в кабинете выпил полбутылки коньяку, расслабился и захотел выговориться. Но если вам не интересно…

– Нет, мне очень интересно! – поспешно возразила Надежда. – Продолжайте, пожалуйста!

– А если интересно, так не перебивайте! В общем, милиция провела расследование и примерно восстановила события. Эта девушка – кстати, я вспомнила, ее звали Лидия – не то у кого-то гостила на даче, не то у нее своя дача. В общем, по дороге у нее заглохла машина. Она вызвала эвакуатор, а сама скорее всего подсела к кому-то в машину. Торопилась очень вернуться… Больше ее никто не видел…

– И это все, что удалось выяснить милиции? – разочарованно протянула Надежда. – Не густо!

– А что вы хотите? – со знанием дела ответила Софья Андреевна. – В год в стране без вести пропадают примерно тридцать тысяч человек! Можете себе представить?

– Единственный вывод – никогда не нужно садиться в машину к незнакомому человеку! – подвела итог Надежда.

– Вот-вот, тот милиционер, что вел дело об исчезновении Лидии, то же самое сказал. Но только мы с вами и сами ни за что в чужую машину не сядем, а дочкам нашим объяснять что-то бесполезно…

– Это точно, – вздохнула Надежда. – Ну, я, пожалуй, пойду…

– Как пойдете? – удивилась хозяйка кабинета. – А визитница?

– Ах да! – Надежда вспомнила свою легенду. – А что – она нашлась?

– Ну, вы сами тут поглядите. – Софья Андреевна выдвинула ящик стола. – Я сюда складываю все, что теряют гости в нашем ресторане. Так, на всякий случай – вдруг кто-то придет разыскивать, вот как вы, например. Вы не представляете, чего только не находят наши сотрудники, особенно после корпоративов! А та презентация, на которой была ваша дочка, вообще побила все рекорды!

Надежда Николаевна обошла стол и заглянула в ящик.

Он был набит до краев, и чего только в нем не было!

Зажигалки и пачки сигарет, записные книжки и блокноты. Целая груда всевозможной косметики – губной помады, туши для ресниц и прочего. Несколько флакончиков духов, дезодорантов и лака для ногтей. Гигиенические прокладки и колготки в нераспечатанных пакетах. Расчески, маникюрные ножницы и пилочки. Самые разные заколки для волос и даже почему-то бельевая прищепка. Два мобильных телефона, несколько косметичек и чертова прорва разнообразных визитных карточек – россыпью и в визитницах.

– Что – и за телефонами не пришли? – удивилась Надежда.

– Можете себе представить! – Софья Андреевна развела руками. – Надо бы посмотреть по «телефонной книге», можно установить хозяев, да все руки не доходят. В конце концов, если хозяева не беспокоятся, мне что – больше всех надо? Ну как, нашли дочкину визитницу?

Надежда сделала вид, что разглядывает визитницы в ящике, и наконец проговорила:

– Нет, ее здесь точно нету. Наверное, где-то в другом месте потеряла, растяпа.

– Наверное, – довольно сдержанно ответила Софья Андреевна. – Все, что у нас теряют, здесь. У нас персонал честный, ничего не пропадает!

Надежда вышла из ресторана в задумчивости.

Думала она вот о чем.

Двигаясь по следу пропавшей Светланы Павлюченко, она снова и снова натыкалась на пропавших женщин, причем почти все эти женщины, за исключением несчастной Ленки, задушенной в собственной постели, пропали на Карельском перешейке, неподалеку от Выборгского шоссе. Или по крайней мере были как-то связаны с тем районом. Лиза Колюшкина работала в пансионате, да и жила поблизости, у самой Светланы был там дом, последний, самый, если можно так выразиться, свежий, труп нашли возле шоссе с помощью невезучей пассажирки Кати, которой приспичило в туалет. И девушка из рекламной фирмы исчезла именно там… Кстати, интересно, что она там делала? Ехала с дачи, ну да, дело ведь было летом…

Надежда Николаевна попыталась внушить себе, что судьба этой девушки ее совершенно не касается, что Вадим попросил ее разузнать только, куда пропала его бывшая жена, да и с этим расследованием давно пора завязывать, но знакомое покалывание в корнях волос не давало ей покоя.

Она подошла к Московским воротам и хотела перейти проспект, но на пешеходном светофоре горела красная надпись «Стойте». Законопослушная Надежда остановилась и подняла глаза.

Над проспектом колыхалась на ветру рекламная растяжка: «Нужна реклама? Иди в фирму «Белый слон»! Все виды рекламных услуг по самым привлекательным ценам».

Внизу был адрес рекламной фирмы – Цветочная улица, дом четыре.

Надежда вспомнила, что Цветочная улица находится совсем рядом, и неожиданно для себя развернулась и пошла назад.

«Куда это ты направилась? – спросил Надежду ее занудный внутренний голос. – Ты ведь собиралась домой?»

– А я и поеду домой, – вслух ответила Надежда этому надоедливому голосу. – Вот только взгляну на эту фирму и тут же поеду…

Проходившая навстречу старушка испуганно взглянула на Надежду и прибавила шагу.

«И чего она так на меня посмотрела? – подумала Надежда. – Это раньше человека, который разговаривает сам с собой, могли принять за сумасшедшего, а сейчас у каждого второго мобильный телефон с гарнитурой…»

Она свернула с Московского проспекта на Лиговский и через несколько минут оказалась на Цветочной улице. Дом номер четыре оказался современным зданием из стекла и металла, в котором размещался обычный офисный центр.

Взглянув на обычную надпись перед входом, запрещающую входить торговым агентам, Надежда вошла в двери офисного центра, гостеприимно распахнувшиеся перед ней.

Войдя в просторный холл центра, она остановилась перед списком фирм и уже нашла в нем рекламную фирму «Белый слон», как вдруг у нее за спиной раздался мелодичный голос, который нараспев проговорил:

– Надежда Никола-аевна!

В первый момент Надежда решила, что это к ней не относится. В самом деле, имя и отчество у нее достаточно распространенные, а знакомых в этом центре у нее как будто нет. Но тот же мелодичный голос пропел:

– На-адя! Ле-ебедева!

На этот раз сомневаться не приходилось, к тому же голос показался ей знакомым, и Надежда повернулась.

Окликала ее миловидная женщина средних лет, которая сидела перед столиком с театральными билетами.

Надежда Николаевна ее сразу узнала: это была Ольга Львовна, женщина, которая всю свою сознательную жизнь занималась распространением театральных билетов.

В советские времена театральные билеты, как и все остальное, были дефицитом. Не всякие, конечно, но билеты в лучшие театры города, да еще на самые знаменитые постановки было не достать. Лучшие театры со временем менялись – то лидировал Театр комедии, то Большой драматический, то Театр Ленсовета, но в целом ситуация была стабильной – дефицит есть дефицит.

Но настоящие театралы успешно решали эту проблему, и помогали им в этом распространители билетов. Они продавали дефицитные билеты с «нагрузкой» – к примеру, если ты хочешь пойти на «Историю лошади» в БДТ, будь любезен, купи в придачу билеты на концерт песни и пляски Ханты-Мансийского автономного округа или на выступление чтеца-декламатора, исполняющего поэму «Партия – наш рулевой».

Театралы относились к нагрузке как к неизбежному злу и ненужные билеты выбрасывали или дарили престарелой подслеповатой и тугой на ухо родственнице, которой все равно, что происходит на сцене, лишь бы место было удобное и соседи не очень шумели.

Так вот, Ольга Львовна принадлежала к славному племени распространителей театральных билетов и курсировала между несколькими НИИ, потому что именно там, в среде научно-технической интеллигенции, обитало в советские времена подавляющее большинство настоящих театралов.

Посещения Ольги Львовны были четко расписаны по дням недели. По понедельникам она торговала билетами в Институте технической физики, по вторникам – в Институте физической техники, по средам – в Институте коленных лопаток, а по четвергам добиралась до того НИИ, в котором трудилась Надежда Николаевна. Ольга Львовна ставила свой раскладной столик в проходной, и к ее столику тут же выстраивалась очередь записных театралок среднего возраста.

Эта очередь двигалась очень медленно, поскольку Ольга Львовна считала своим долгом и непременной обязанностью рассказать каждой клиентке обо всех новинках театрального сезона, а также поделиться сенсационными новостями и сплетнями из жизни знаменитых актеров, режиссеров и прочих звезд. Она считала, что таким образом продвигает культуру в массы.

Прочие театралки не роптали, по причине своей общей интеллигентности, а также в надежде на то, что скоро подойдет их очередь и они тоже получат свою порцию новостей культурной жизни.

Надежда Николаевна не была такой уж записной театралкой, но время от времени пользовалась услугами Ольги Львовны, а поскольку она была женщиной очень общительной, успела довольно близко познакомиться с распространительницей.

С наступлением перестройки Ольга Львовна на какое-то время пропала – отчасти потому, что театральная жизнь в городе вообще пошла на спад, отчасти же потому, что сотрудницам НИИ стало не до культурной жизни. Одни бросились в бурное море частного предпринимательства, другие едва сводили концы с концами.

Но трудные времена прошли, жизнь в городе и стране наладилась, и люди снова стали посещать театры. Правда, Надежда к тому времени уже не работала в НИИ, но через старых знакомых до нее доходили слухи о том, что Ольга Львовна по-прежнему занимается распространением театральных билетов.

И вот сегодня она смогла убедиться в этом лично.

Подойдя к столику Ольги Львовны, Надежда осмотрела старую знакомую и, ничуть не кривя душой, проговорила:

– Выглядишь хорошо, главное – по тебе видно, что жизнью довольна!

Действительно, Ольга Львовна буквально светилась.

– Еще бы, Надя, – охотно ответила та. – У меня внучка родилась! Я только теперь поняла, в чем смысл жизни! Поняла, зачем я жила, зачем дочку рожала! Вот затем, чтобы она мне теперь родила эту лапочку! Ты представляешь, она вот такая малюсенькая, а у нее уже все есть! Ножки, ручки, носик… и она мне уже улыбается! Представляешь, тянет ко мне свои крошечные ручки и улыбается! – Тут Ольга Львовна спохватилась, что говорит только о своем, и проговорила: – И ты, Надя, хорошо выглядишь. Лицо свежее, гладкое, глаза живые… Недавно в отпуске была?

– А я, Оля, теперь всегда в отпуске, – похвасталась Надежда. – Муж меня забрал с работы.

– Ну так это же замечательно! – обрадовалась за нее Ольга. – Значит, у тебя свободного времени много, можешь в театр ходить… Ты не представляешь, сколько сейчас появилось интересных театров! – Она показала разложенные на столике афишки и затараторила: – Вот, например, «Средний театр» – это новое слово в искусстве! Удивительный режиссер, раньше он занимался чем-то криминальным – то ли был наперсточником, то ли домушником, но полностью завязал с криминалом и ушел на сцену. В свои постановки он вкладывает глубокое знание жизни, знание темных сторон человеческой натуры. Потрясающе поставил «Рассказ о семи повешенных», «Преступление и наказание»… разумеется, все осовременил, перенес в наши дни. Сонечка Мармеладова у него – валютная проститутка, Свидригайлов – депутат Госдумы, Раскольников – элитный киллер-контрактник… старуху процентщицу он убивает не по собственному почину, а по поручению международного наркокартеля…

– Ну, я к криминалу как-то не очень… – попыталась отступить Надежда. – Мне бы что-нибудь более позитивное!

– Нет проблем! – воскликнула Ольга и выхватила из своей колоды следующую афишку: – А вот «Этот театр»!

– Этот? – переспросила Надежда. – А как он называется?

– А это он так и называется – «Этот театр». Здесь пьесы исключительно позитивные, а у режиссера другая фишка: все актеры во время действия ходят исключительно на руках. Этим он символизирует то, что в наши дни все человеческие отношения перевернуты с ног на голову…

Ольга Львовна хотела продолжить, но к ней в это время подошла молодая девушка с волосами, выкрашенными в черный и ядовито-розовый цвета.

– Что тебе, Анфиса? – осведомилась Ольга.

– Мне бы что-нибудь из жизни покойников… – протянула девица. – Можно про кладбища, про морг…

– Ну вот, «Рассказ о семи повешенных». – Ольга показала афишку. – Я как раз сейчас женщине рассказывала об этом спектакле. Очень хорошая постановка!

– Женщине? – Девица с сомнением покосилась на Надежду. – Да видела я этот спектакль! Сплошной позитив, прямо противно!

– Ну, тогда вот на концерт сходи – группа «Расчленители», некро-рок… знаешь, у них хит есть – «Цвета побежалости»…

– О, круто! – оживилась девушка. – Этих я люблю! Только, Ольга Львовна, на них билеты дорогие, а у меня сейчас денег нету. Можно, я вам послезавтра деньги занесу?

– Нет, – отрезала Ольга. – Сама говоришь, билеты дорогие, я не могу их без денег держать. Ты, может, передумаешь, а мне их из своего кармана оплачивать придется…

– Нет, я не передумаю… ну, Олечка Львовна, пожалуйста! Я послезавтра точно деньги принесу!

– Нет, нет и нет! Я не так богата, чтобы за всех из своего кармана платить! Вот, Лида, начальница твоя, уговорила меня, я ей дала без оплаты дорогущие билеты на аргентинского тенора, она клялась, что в понедельник деньги принесет, и что? В понедельник я за деньгами пришла, а Лиды нет как нет! А между прочим, солидная, ответственная девушка была, не чета тебе!

– Ну ладно, – разочарованно протянула девица. – Может, займу у кого-нибудь денег… – И она уныло поплелась к лестнице.

– Это – другое дело, – проговорила ей вслед Ольга Львовна и повернулась к Надежде: – О чем это мы с тобой говорили? Ой, Надя, а что это у тебя с лицом? Ты как будто привидение увидела?

– Да нет, не привидение. – Надежда привела свое лицо в порядок. – Ты вот сейчас этой девушке говорила про Лиду… ну, которая у тебя билеты на аргентинского певца не выкупила…

– Ну да, – недоуменно переспросила Ольга. – А что?

– Эта Лида из рекламной фирмы «Белый слон»?

– Ну да, Лида Осетрова… А почему она тебя интересует?

– Подожди… а что ты знаешь насчет того, как она пропала?

– Да знаю… – Ольга вздохнула. – Ужасная история! Машина заглохла, вызвала эвакуатор, и все, больше ее никто не видел… а мне пришлось эти билеты выкупать…

– Да, прокатилась девушка на выходные, отдохнула… – проговорила Надежда.

– Да она вовсе не отдыхать ездила! – возразила Ольга.

– Не отдыхать? – Надежда насторожилась.

– Конечно, нет! Она ездила со строителем разговаривать, деньги ему отвозила…

– С каким строителем?

– Ну, Надя, ты что, не знаешь, какие бывают строители? Он, этот, как это называется… прораб, и у него своя бригада. Лидиным родителям нужно было на даче что-то переделать – то ли открытую террасу зашить, то ли, наоборот, расшить, то ли второй этаж пристроить… вот она и ездила на тех выходных к тому строителю, который за это взялся. Родители у нее пожилые, так она все на себя взяла, потому что после развода мама с ребенком сидит, а она работает. Муж бывший такой урод оказался, уехал куда-то в другой город – и никаких алиментов.

– А ты-то откуда про все это знаешь? – осведомилась Надежда. – Ты разве с этой Лидой в дружбе была?

– Да нет, не то чтобы в такой близкой дружбе, но, во-первых, я ей сама этого строителя порекомендовала, а во-вторых, она мне потому и не отдала тогда деньги за билеты, что он, строитель этот, ей в пятницу позвонил и сказал, чтобы она срочно привезла деньги на стройматериалы, иначе у него работа встанет, а потом, на следующей неделе, бригада переходит на другой объект, так что если она сейчас деньги не привезет, то все надолго застопорится…

Надежда Николаевна едва успевала следить за Ольгиным сбивчивым рассказом.

– Так она, Лида, ко мне после обеда подошла и все это объяснила и попросила билеты дать в долг. Потому что у нее денег впритык, только-только для строителя хватает. А на этот концерт она очень хотела пойти, у нее появился новый знакомый, очень интересный человек, она хотела произвести на него впечатление. Представь, даже волосы перекрасила – всю жизнь была пепельной блондинкой, а тут вдруг пришла ярко-рыжая, я ее сперва даже не узнала! Но ей шло, такая была радостная, веселая…

Ольга Львовна сделала эффектную паузу и взглянула на Надежду, чтобы убедиться, что та оценила глубину и масштаб перемен, на которые решилась Лида ради своего знакомого.

– Так вот, этот ее новый знакомый увлекается оперной музыкой, поэтому она и хотела взять эти билеты. Ну, я ей их дала, вошла в положение, и в итоге пришлось мне из своего кармана за эти билеты платить, а они, между прочим, дорогущие, так что я после этого раза поклялась, что больше никому не дам билеты в долг…

– Как может человек пропасть среди бела дня? – удивилась Надежда. – Или она ночью возвращалась?

– Да что ты, какое – ночью! Она туда ехала с деньгами, оттого и торопилась строителя застать! Но не доехала… я вот думаю – точно ее из-за денег убили…

«Сомневаюсь я в этом… похоже на маньяка…» – подумала Надежда.

Ольга вдруг замолчала и удивленно взглянула на Надежду:

– Надя, а почему ты про эту Лиду расспрашиваешь? Ты что, была с ней знакома?

– Да нет, не была… – Надежда решила сменить тему разговора, чтобы не объяснять Ольге причину своего интереса: – А что, тот строитель, к которому Лидия ездила, он хороший? Ты сама с ним дело имела?

– Да, очень хороший! – оживилась Ольга. – Он мне такую беседку построил – загляденье! В японском стиле! И такой мостик к ней ведет – закачаешься! Помнишь, фильм был – «Мемуары гейши»? Вот прямо как там! Помнишь мостик, на котором гейша прощается с самураем? И главное, Надя, представляешь – совершенно непьющий!

– Кто – самурай? – удивленно спросила Надежда.

– Какой самурай? Строитель! Совсем непьющий, буквально в рот не берет! И даже рабочие у него непьющие! В наше время это такая редкость… а тебе что – строитель нужен?

– Понимаешь, мне тоже нужно кое-что на даче перестроить, а тот строитель, к которому я раньше обращалась, вот как раз запил, так вот я подумала – может, ты мне дашь координаты того строителя?

– Конечно, сейчас я тебе запишу его номер… – Ольга выдрала листок из блокнота и что-то на нем написала.

В это время к ее столику подошла большая компания женщин, которые разом загалдели:

– Ольга Львовна, вы мне принесли билеты на Фоменко?

– Ольга Львовна, у вас есть на Киркорова?

– Ольга Львовна, куда можно сводить на этих выходных двенадцатилетнего оболтуса?

– А ко мне родственники из провинции приезжают, так что вы посоветуете?

– Девочки, девочки, не все сразу! Сейчас я с вами разберусь! Кому на Фоменко, кому на Киркорова, кому для провинциальных родственников… – Ольга сунула Надежде записку и виновато улыбнулась: – Извини, Надя, видишь, мне работать нужно… созвонимся как-нибудь…

– Да-да, конечно… – Надежда спрятала записку в карман и вышла из бизнес-центра – она рассудила, что после разговора с Ольгой нет смысла идти в рекламную фирму, вряд ли она там узнает больше.

К северу от Петербурга, на Карельском перешейке, разбросаны многие сотни лесных озер необыкновенной красоты. Раньше, до начала перестройки, возле некоторых озер находились пионерлагеря, пансионаты, профсоюзные базы отдыха или немногочисленные дачные поселки, другие были окружены густым смешанным лесом, и на их берега выходили только ошалевшие от весенних эмоций лоси, заблудившиеся грибники и неутомимые туристы.

Но с началом новой рыночной эры земля на Карельском перешейке фантастически подорожала, особенно возле воды, а все, что дорого стоит, быстро находит хозяина. Таким образом, к нашему времени все участки рядом с озерами перешли в частное владение. Там, где раньше можно было выйти на живописный озерный берег, полюбоваться пейзажем, устроить пикник и даже выкупаться, теперь дороги перегорожены шлагбаумами, на которых красуется грозное предупреждение: «Частная собственность, проход и проезд запрещен».

Если же кто-то не поверит в эту надпись и сумеет объехать или обойти шлагбаум, метров через пятьдесят он непременно уткнется в глухую железобетонную стену пятиметровой высоты, из-за которой доносится остервенелый собачий лай, оглушительные звуки «Русского шансона» или ненормативная лексика.

Как и все другие озера Карельского перешейка, Гладышевское озеро в последнее десятилетие спряталось от посторонних глаз за глухими заборами и стенами коттеджных поселков и индивидуальных владений. Только один прибрежный участок, расположенный неподалеку от впадения в озеро речки Гладышевки, все еще пустует.

Пустует он не по причине низкого качества земли или недостаточной живописности, с этим все в полном порядке, просто этот участок какой-то несчастливый.

Еще в начале девяностых годов этот участок приобрел некий полукриминальный бизнесмен X, сделавший начальный капитал на торговле куриными окорочками.

Бизнесмен уже мечтал о том, как выстроит на живописном берегу озера роскошный трехэтажный особняк из красного кирпича, окружит его бетонной стеной и заживет за этой стеной счастливой и полноценной жизнью. Он даже начал строительство своего светлого будущего, а именно вырыл котлован под будущий особняк. Но человек предполагает, а судьба располагает. Деловые интересы бизнесмена X по чистой случайности пересеклись с интересами известного криминального авторитета Закадычного, который имел дурную привычку решать свои финансовые проблемы при помощи огнестрельного оружия.

В итоге этого столкновения бизнес-интересов господин X вместо прибрежной усадьбы переселился на Серафимовское кладбище, а его безутешная вдова продала участок возле Гладышевского озера патриотически настроенному бизнесмену Y, который сделал свой начальный капитал на торговле импортными компьютерами.

Некоторое время новый хозяин был занят более насущными проблемами, чем загородное строительство, наконец у него нашлось свободное время, он посетил купленный участок, пришел в восторг от красоты озера и решил, что непременно возведет на своей собственной земле замечательный двухэтажный дом из экологически чистого финского бруса, в подлинно русском стиле, с резным коньком и расписными наличниками под хохлому, построит на озере собственный причал для ладей и челнов, окружит все это патриотическое великолепие высоким металлическим забором с орнаментом из колючей проволоки и заживет жизнью нового помещика. Он даже нанял архитектора, который создал проект будущей усадьбы, и расширил котлован, который не соответствовал его грандиозным планам.

Но опять вмешалась судьба в лице крупного городского чиновника, с которым незадачливый бизнесмен не смог вовремя договориться, в результате чего вместо нового загородного дома он переехал на зону в окрестностях Нижнего Тагила, где вскоре освоил перспективную профессию оператора деревообрабатывающего станка. Жена бизнесмена оказалась в стесненных обстоятельствах и продала участок у озера некоему бизнесмену Z, который сделал свой начальный капитал на торговле строительными материалами.

Бизнесмен Z был настроен не так патриотически. Он любил зеленый чай, суши, восточные единоборства и прочую экзотику.

Об участке на Гладышевском озере уже пошла нехорошая молва, поэтому цена его несколько снизилась. Новый владелец не был суеверен, он польстился на относительно невысокую цену. Кроме того, он рассудил, что поскольку строительные материалы обходятся ему дешево, он сможет выстроить на берегу озера нечто фантастическое – настоящую японскую усадьбу, включающую несколько одноэтажных коттеджей из канадской лиственницы, домик для чайной церемонии, сад камней, а также буддийский пейзажный парк с гротами и искусственным водопадом. Для начала он расчистил заросший кустами котлован и выписал из Японии архитектора, по совместительству мастера чайной церемонии.

Но как мы уже говорили, человек предполагает, а судьба располагает. Причем это касается всех, как патриотов, так и любителей восточных единоборств.

Некая могущественная бизнес-структура осуществила рейдерский захват, отняв у любителя японской экзотики весь его бизнес. Сам он перебрался в Таиланд, где купил на последние деньги маленький домик со всеми удобствами на берегу моря и серьезно занялся йогой и дзен-буддизмом.

А невезучий участок путем сложных взаимозачетов достался некой темной личности по имени Вовчик.

Чем именно занимался Вовчик, неизвестно. Сам он называл себя человеком свободной профессии, однако деньги у него водились, и как только их завелось достаточно много, Вовчик решил вложить их в загородную недвижимость.

Первым делом он нанял опытного белорусского подрядчика и поручил ему привести в порядок свой участок на берегу озера, подготовив его для будущего строительства.

Белорусский подрядчик, по обыкновению всех современных подрядчиков, нанял за полцены бойкого армянского прораба и поручил ему ту же самую работу.

Прораб, как водится, нанял за четверть цены бригаду запуганных таджикских гастарбайтеров и поручил им для начала расчистить котлован под фундамент.

Ранним утром в конце сентября прораб привез гастарбайтеров на объект и поставил перед ними задачу. Сам он русским языком владел не очень хорошо, бригадир таджиков Змиетдин еще хуже, остальные рабочие знали по-русски только два слова, и оба непечатные, поэтому инструктаж занял довольно много времени. Наконец гастарбайтеры поняли задачу и приступили к ее выполнению, а прораб отправился на другой объект, где трудилась такая же таджикская бригада.

Змиетдин под расписку раздал своим соотечественникам лопаты. Таджики спустились в котлован и приступили к его расчистке. Однако едва один из них пару раз махнул лопатой в углу котлована, он на что-то наткнулся.

При ближайшем рассмотрении это что-то оказалось человеческим телом.

Точнее, трупом, который находился в таком состоянии, что ничего человеческого в нем уже не осталось.

Таджик охнул и позвал Змиетдина.

Тот тоже охнул и схватился за голову.

– Смотри, дядя Змиетдин, – сказал землекоп по-таджикски, – баба, однако!

– Почем ты знаешь, что баба? – переспросил бригадир, приглядываясь к покойнику.

– Нутром чую! – отозвался его соотечественник. – Я дома два года не был, так бабу под землей чую!

– Если ты ее под землей чуешь, зачем тогда откапывал?

– Однако милиция звать надо! – сказал землекоп бригадиру.

Змиетдин задумался.

Звать милицию он категорически не хотел, потому что всякие столкновения с правоохранительными органами в лучшем случае заканчивались для него потерей денег, а в худшем… об этом не хотелось даже думать.

Первой мыслью несчастного Змиетдина было закопать женщину поглубже и сказать своим односельчанам, что они ничего такого не видели. Однако он вспомнил, как один его соотечественник точно так же поступил с найденным трупом. Позже этот труп случайно нашли, и несчастного гастарбайтера посадили за убийство, к которому он не имел никакого отношения.

Поэтому осторожный Змиетдин решил связаться с прорабом и переложить на него всю тяжесть ответственности.

Он позвонил прорабу по мобильному телефону и сообщил замогильным голосом:

– Однако приезжай обратно, мы тут баба нашли!

– Некогда мне! – отрезал прораб. – И вам я велел котлован расчищать, а не с бабами развлекаться!

– С этим баба нельзя развлекаться! – возразил Змиетдин. – Он, однако, мертвый совсем! Совсем, совсем мертвый!

Прораб наконец расслышал трагические интонации в голосе Змиетдина, понял, что случилось что-то серьезное, и примчался на объект. Увидев труп, он пришел в ужас.

Прораб был человек опытный, и весь его прежний опыт говорил о том, что вызывать милицию не стоит. Ничего хорошего из этого не выйдет, а будут одни сплошные неприятности и головная боль. Даже если убийство неизвестной женщины не повесят на его бригаду, строительные работы приостановят, и сроки будут сорваны, а значит, хозяин участка ничего ему не заплатит.

С другой стороны, если предъявить труп сейчас, можно убедить представителей власти, что это полуразложившееся тело лежит в котловане не меньше двух-трех месяцев, значит, ни он, ни его бригада не имеют к нему никакого отношения. Если же труп найдут еще через несколько месяцев, точно определить время смерти будет невозможно, и в этом случае и он, и гастарбайтеры могут попасть в число подозреваемых…

Несчастный прораб так глубоко задумался, что не заметил, как в окне башни, возвышающейся над забором соседнего участка, блеснули два ослепительных солнечных зайчика.

Эти солнечные зайчики отбросил бинокль, которым пользовалась теща крупного бизнесмена Воротилова Цецилия Борисовна.

Цецилия Борисовна жила в загородном доме Воротилова круглый год. Дом был удобный, просторный, со всеми мыслимыми удобствами, включая русскую баню, финскую сауну, турецкую парную и японскую баню фурако, которая вообще-то не баня, а кедровая бочка с горячей водой. В доме у Воротилова была многочисленная прислуга, готовая по первому требованию выполнить любой каприз хозяйской тещи, от кухарки и садовника до собственного массажиста – и тем не менее Цецилия Борисовна считала, что находится в ссылке или даже в одиночном заключении.

Дело в том, что она обладала активной жизненной позицией, говоря проще – обожала совать нос в чужие дела, а в загородном доме ей совершенно негде было развернуться. Именно из-за активной позиции Воротилов загнал тещу в загородный дом – после того как два или три раза из-за этой самой активной позиции он едва не потерял большие денежные контракты и здорово испортил отношения с крупным чиновником городской администрации.

Чтобы избежать ссылки, Цецилия Борисовна пыталась призвать на помощь свою дочь, но та почти все время находилась в астрале, и мелкие земные проблемы ее нисколько не интересовали.

В итоге Цецилия Борисовна ужасно скучала и проводила долгие часы на башне особняка, как средневековая принцесса, наблюдая в бинокль за жизнью соседей.

Комнату в башне начитанная Цецилия Борисовна называла своей светелкой и повесила на стене картину Сурикова «Меншиков в Березове», тем самым намекая на свое положение политической ссыльной. Когда кто-то из немногочисленных гостей сказал ей, что у нее очень хорошая копия, Цецилия намекнула, что это вовсе не копия, что копия давно уже висит в Третьяковке, а как раз у нее-то самый что ни на есть подлинник кисти Сурикова.

Итак, Цецилия Борисовна от скуки наблюдала за тем, что происходит на соседних участках. Но к ее глубокому огорчению, большая часть этих участков была скрыта за высокими глухими заборами, а то, что удавалось разглядеть, не представляло для любознательной женщины никакого интереса.

Ближе всех располагался невезучий участок, на котором и вовсе никто не жил. Правда, в последнее время там началось некоторое оживление, видимо, участок снова поменял хозяина. И вот наконец этим утром на соседнем участке появилась бригада гастарбайтеров.

– Ну вот! – раздраженно проговорила Цецилия, разглядев рабочих в свой бинокль. – Опять каких-то некрещеных привезли! Создают под самым Петербургом гнездо терроризма!

Гастарбайтеры приступили к работе, и вдруг в котловане что-то произошло. Таджики бросили работу и сгрудились в дальнем углу котлована, окружив какой-то предмет.

Цецилия Борисовна подкрутила колесико бинокля, пытаясь разглядеть находку, но бессовестные гастарбайтеры толпились вокруг, закрывая подозрительный объект.

Наконец появился вызванный бригадиром озабоченный прораб, остальные рабочие отошли в сторону, и Цецилия смогла разглядеть неизвестный предмет.

Она не сразу поняла, что это такое, а когда наконец поняла, реденькие волосики, аккуратно уложенные приезжавшим из города парикмахером, встали дыбом.

– Труп! – прошептала Цецилия, припав к окулярам бинокля. – Чтоб мне провалиться, труп! Говорила же я, что от этих гастарбайтеров будут одни неприятности!

Тот несомненный факт, что труп был не первой свежести, а бригада таджиков появилась на участке всего час назад, ничуть не смущал Цецилию Борисовну. Ее активная жизненная позиция взыграла, женщина схватила мобильный телефон и позвонила в милицию.

– Это милиция? – осведомилась бдительная Цецилия.

– Это полиция! – недовольным голосом поправила ее дежурная.

– Ах, какая разница! Это говорит Цецилия Борисовна из коттеджного поселка «Кувшинки»! – сообщила теща миллионера дрожащим от волнения голосом. – Да-да, который на Гладышевском озере! Я хочу сообщить об убийстве! Да-да, об убийстве! На соседнем участке находится труп! Да-да, я совершенно уверена, я видела этот труп собственными глазами! Там работает бригада строителей, так вот, я не сомневаюсь, что они к этому причастны!

Услышав, что полиция немедленно приедет, Цецилия Борисовна успокоилась, бросила удовлетворенный взгляд на портрет Меншикова и снова вооружилась биноклем, чтобы внимательно следить за развитием событий.

Разумеется, прораб не мог видеть Цецилию Борисовну, он вообще не подозревал о ее существовании, иначе, несомненно, выбрал бы другую линию поведения. Подумав примерно минуту, он рассудил точно так же, как до него бригадир гастарбайтеров, и решил переложить груз принятия решения на плечи хозяина участка. В конце концов, участок принадлежит ему, а значит, ему принадлежит и все, что на нем находится, включая котлован и труп. Телефон хозяина ему дал подрядчик на случай каких-то экстренных обстоятельств, велев не беспокоить того по ерунде. Но труп в котловане трудно назвать ерундой.

– Ты кто такой? – спросил Вовчик, услышав в трубке голос прораба. Он до сих пор имел дело только с подрядчиком.

Путаясь от волнения в русских словах, прораб кое-как объяснил, кто он, и попросил Вовчика как можно скорее приехать на участок. Он не хотел по телефону говорить о трупе, поэтому обрисовал ситуацию весьма уклончиво.

– Тут мы один такой вещь нашли, – сообщил он хозяину, приглушив голос. – Один такой нехороший вещь… вам приехать надо, чтобы на этот вещь посмотреть. Прямо сейчас приехать!

– Что это за вещь? – раздраженно переспросил Вовчик. – Что, до завтра подождать твоя вещь не может?

– Нет, никак не может! – всполошился прораб. – Это такой вещь… вай, очень плохой вещь!

Не столько слова, сколько интонация прораба убедила Вовчика, и уже через час он подъехал к несчастливому участку.

– Ну, что тут у тебя за вещь? – недовольно спросил он у вышедшего навстречу прораба.

Тот молча подвел его к котловану и показал труп.

Вовчик несколько минут молча смотрел на покойницу. Потом еще несколько минут громко и изобретательно матерился. Наконец, выплеснув таким распространенным способом переполнявшие его эмоции, он повернулся к прорабу и спросил:

– И где, так твою и разэтак, ты ее откопал?

– Здэсь откопал, – честно признался прораб. – В котлован откопал. Не я откопал – рабочие откопал.

– Ты никому про это не говорил? – осведомился Вовчик.

– Никому! – Прораб приложил руку к сердцу в знак своей искренности. – Ни один живая душа!

– Ну так закопай, на фиг, туда, где она раньше лежала! И вообще зарой этот фундамент! Новый рыть будем, на другом месте!

И в этот самый момент к котловану подкатили две забрызганные грязью машины, и из них высыпали несколько человек в штатском и в полицейской форме.

– Всем оставаться на местах! – выкрикнул старший группы и спрыгнул в котлован. – Где тут у вас труп?

– Значит, говоришь, ни один живая душа? – прошипел Вовчик, вызверившись на прораба.

– Ни один, клянусь! – ответил тот, приложив руку к сердцу и сделав круглые глаза. – Не знаю, как они узнал…

– Отставить разговоры! – рявкнул старший группы. – А ну, колитесь, кто эту бабу убил?

Вовчик и прораб замерли, обмениваясь выразительными взглядами. От взгляда Вовчика, казалось, можно было прикуривать.

– Лучше сразу признавайтесь, все равно я из вас всю правду выбью! – кричал полицейский.

В это время в котлован спустился невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом.

– Ну, что тут у вас? – спросил он старшего группы.

– Труп, Степаныч! – сообщил ему старший, который, возможно, вовсе не был старшим. – Вот колю этих гавриков по свежим следам… сам знаешь, железо надо ковать, не отходя от кассы…

– По свежим следам, говоришь? – переспросил, склонившись над трупом, капитан Поползнев (а это был, разумеется, он). – Какие же они свежие? Они, Метелкин, уже так воняют, что хоть нос затыкай!

– Ну, Степаныч, чего ты к словам придираешься? – обиделся Метелкин. – Это так просто говорится, что по свежим… но все равно эти люди нерусские явно тут при делах!

– Просто говорится, – повторил за ним Поползнев, продолжая осмотр трупа, – а ведь по всему выходит, что эти нерусские люди тут ни при чем. Не иначе, это нашего маньяка работа!

– Почему ты так думаешь, Степаныч? – спросил Метелкин, невольно понизив голос.

– Почерк! – авторитетно ответил Виктор Степанович и повернулся к высокому мужчине лет сорока с кожаным чемоданчиком: – Скажи, Леонид Иваныч, когда ее примерно убили?

Старший эксперт Леонид Иванович Мухоморов посмотрел на труп и недовольно протянул:

– Ну, ты же знаешь, Виктор Степанович, состояние трупа зависит от многих факторов – от температуры, от состава почвы, от микрофлоры и еще от многого другого, так что точный ответ я тебе смогу дать только после вскрытия!

– Ты меня, Мухоморов, своими факторами не пугай! – обиделся капитан. – Я пуганый, в милиции много лет отработал! Я же тебя прошу хоть приблизительно сказать, плюс-минус трамвайная остановка!

– Ну, если плюс-минус остановка, то она убита примерно от трех до пяти месяцев назад.

– Ага, значит, примерно в мае – июне… – посчитал капитан Поползнев и глубоко задумался. Потом он попросил у эксперта Мухоморова пару резиновых перчаток, надел их, наклонился над трупом и что-то осторожно потянул.

– И как ты можешь к ней прикасаться! – проговорил брезгливый Метелкин. – Оставь ты это экспертам, они привычные!

Виктор Степанович выразительно молчал, тогда Метелкин подошел поближе:

– Ну, что там у тебя?

На ладони капитана Поползнева лежал небольшой золотой медальон.

На круглой золотой пластинке изящным курсивом были выгравированы две буквы – «И» и «Э».

– Ну вот, – удовлетворенно проговорил Метелкин. – Повезло, можно сказать, почти что паспорт нашел! Теперь личность убитой установить ничего не стоит, осталось просмотреть список пропавших женщин и найти среди них подходящие инициалы.

– Знаешь, как моя бабушка в таких случаях говорила? – произнес Поползнев, внимательно разглядывая кулон.

– Откуда же мне знать? – фыркнул Метелкин. – Я, Степаныч, вообще первый раз слышу, что у тебя была бабушка!

– Вот интересно, у кого же не было бабушек? Мы, Метелкин, не цыплята инкубаторские. У каждого родители были, а значит, и бабушки…

– Ну ты и зануда, Степаныч! Понял я, понял! Ну и что же говорила в таких случаях твоя бабушка?

– А моя бабушка говорила: «Не говори «гоп», покуда не перескочишь!» Вот когда найдем пропавшую женщину с такими инициалами, тогда и будем говорить…

– Да ладно тебе! – отмахнулся Метелкин. – Найдем, никуда она не денется! Главное, что инициалы редкие, буква «Э» мало у кого встречается…

«Это что же получается? – думала Надежда, торопясь от метро к своему дому. Снова пошел дождь, но она так задумалась, что забыла раскрыть зонт. – Я иду по следам Светланы Павлюченко. А она почему-то разыскивает женщин, которые пропали… То есть не совсем так, несчастная Лена Семушкина никуда не делась, она пролежала у себя дома две недели… Ужас какой! Но эта Лидия точно пропала прямо на дороге. Небось если спросить капитана Поползнева, у него Лидия Осетрова числится в ненайденных жертвах маньяка.

Но вот отчего Светлана так расстроилась, когда узнала про смерть Семушкиной? Вроде бы Вадим не говорил, что его бывшая жена – сверхчувствительная женщина…»

Тут мысли Надежды перескочили на Вадима. Что-то он долгонько не дает о себе знать…

Она не успела достать ключ, как дверь подъезда распахнулась, и сладкий голос Антонины Васильевны проговорил изумленно:

– Надя! А ты что такая мокрая? Зонтик забыла?

«А ты-то куда в такую дождину прешься? – подумала Надежда. – Не сидится тебе дома…»

Мысль эта немедленно отразилась на ее лице, и Антонина тут же ее прочитала.

– Что-то мужа твоего давно я не видела… – заметила она, поджав губы, – не болен он?

– В командировке, – сухо ответила Надежда, подавив порыв послать Антонину подальше, и поскорее протиснулась к лифту.

Кот Надежду не встретил, и она покаянно подумала, что кротко примет все его справедливые упреки. В самом деле, что это за хозяйка – пропадает где-то по целым дням, не накормит лишний раз, ни ласкового слова животному не скажет.

Надежда сбросила туфли и побрела по квартире в поисках кота. Он нашелся в гостиной – спокойно спал на диване, уютно завернувшись в плед. В квартире еще не топили, так что Бейсик чувствовал себя некомфортно. Он с негодованием фыркнул и отвернулся, потому что руки у Надежды были холодными и вообще кот не любил, когда хватают и сажают на колени. Так можно и руку разодрать до крови!

С Надеждой кот все же так хамски вести себя побоялся – она женщина решительная, можно нарваться на внеплановую порку свернутой газетой. Это не больно, но унизительно. Поэтому кот вырвался из Надеждиных рук мягко, но настойчиво.

– И ты, Бейсик! – сказала Надежда голосом Гая Юлия Цезаря и пошла на кухню. Она исследовала холодильник, в наличии были только сырые продукты. Надежда поджарила себе яичницу и съела ее под укоризненным взглядом кота, при звуке открываемого холодильника немедленно появившегося на кухне.

Там и застал ее телефонный звонок.

– Надя, я вернулся! – сказал Вадим.

– С чем тебя и поздравляю, – холодно ответила Надежда, у нее в данный момент не было никакого желания общаться.

Устала она от бесполезной беготни да еще вспомнила, как хамски разговаривала с ней пассия Вадима.

– Как твои успехи? – спросил Вадим.

Надежда мгновенно напряглась. Спросил так мимоходом, почти равнодушно, как взрослые спрашивают маленьких детей: как, мол, учишься, да помогаешь ли маме, да умеешь ли читать… Еще бы по головке погладил да конфетку дал!

– В каком смысле? – Надежда постаралась произнести это как можно спокойнее.

– Ну, мы же договорились… – На этот раз в голосе ее собеседника прозвучала некоторая растерянность.

– А разве Артем тебе не доложил о проделанной работе?

– Надя, – решительно сказал Вадим, – я понимаю, что мешаю тебе, но для меня очень важно найти Светлану! Артем – шалопай, подозреваю, что он тебе не слишком понравился, но ты ведь всегда умела отмахнуться от мелких неприятностей! Артем сказал, что ваша поездка была напрасной, но я ни за что не поверю, что у тебя нет никаких зацепок!

«Правильно мыслит, – удовлетворенно подумала Надежда, – надо же, вроде бы мы с ним не дружили близко, а оказывается, Вадим успел меня хорошо изучить…»

– Одно могу тебе сказать, – проговорила она, тщательно выбирая слова, – мне удалось выяснить, что жена твоя бывшая в принципе жива и здорова. Была, во всяком случае, две недели назад.

– Это он тебе сказал, муж? – Надежда воочию увидела, что Вадим на том конце провода встрепенулся и оживился.

– Ты же знаешь, что нет, – отчеканила она. – Артем присутствовал при нашей беседе.

– Тогда как же ты выяснила?

– По телефону долго рассказывать. – Надежда откровенно зевнула в трубку.

– Надь, ты не зайдешь вечером? – В голосе Вадима появились просительные нотки.

– Да ни за что! – вспылила Надежда, ей надоело ходить вокруг да около. – Имей в виду, что твоя… уж не знаю, кем она тебе приходится, только она очень болезненно это воспринимает. Мне, знаешь, скандалы с мордобоем во дворе не нужны!

– Мне тоже, – удивился Вадим, – ну, ты не волнуйся, я ее приструню.

– Я не волнуюсь, – сухо ответила Надежда, – меня это не интересует. Это твои проблемы. – И тут же наябедничала: – Она и Сеню бьет, все видели.

Надежда ожидала со стороны Вадима взрыва негодования, но тот, похоже, не обратил на ее слова должного внимания.

– Ну тогда… – Вадим помедлил, – ты не могла бы прийти завтра на ленч? Там и поговорим.

«А что, – подумала Надежда, – можно и пойти. Будем надеяться, что его мымра нас не увидит…»

Условились на час дня в итальянском ресторане на Казанской улице, Вадим сказал, что у него недалеко офис.

Все утро Надежда прилежно занималась домашним хозяйством, не отвлекаясь на телефонные звонки и посторонние мысли.

Ресторан назывался просто и незамысловато – «Спагетти» и занимал два небольших и уютных зала на втором этаже торгового центра. Надежда пришла чуть позже, и Вадим ждал ее за дальним столиком. Выглядел он неважно – под глазами мешки, а сами глаза красные, как у невыспавшегося кролика.

– Ты не болен? – участливо спросила Надежда, поскольку ей точно было известно, что Вадим не слишком увлекается спиртным.

– Да нет, просто устал с этой поездкой, все дела, дела…

– В Москву ездил?

– Ну да, в Москву… – Он уткнулся в меню.

– Вот и Саша мой в Москве задерживается, – вздохнула Надежда и спохватилась, что отнимает у человека время.

Обед-то у него не резиновый…

Они сделали заказ: Вадим – спагетти с грибами, а Надежда – рыбу и суфле из брокколи.

– Итак? – Вадим отложил меню. – Я же вижу, у тебя есть что сказать…

– Ну… – Надежда набрала воздуха и решила начать от печки, – понимаешь, там, в загородном доме Светланы, я увидела швейную машинку «Зингер»…

Неожиданно раздался резкий звонок. Надежда едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Извини. – Вадим вытащил из кармана мобильник, очевидно, он решил не заморачиваться и вместо мелодии оставить обычный звонок. Но очень громкий.

– Да! – резко сказал Вадим. – Да! Почему не успел? А мне какое дело, что у тебя проблемы! Сам свои проблемы решай, мне своих хватает! Я тебе выставил срок – делай! Не нужно никаких оправданий, я их слушать не желаю!

Он бросил трубку, тихонько чертыхнувшись, лицо его было хмурым. Надежда подумала, что муж ее, наверное, никогда так не разговаривает с подчиненными. С другой стороны, она же не знает, чем Вадим занимается, возможно, в его бизнесе так принято…

Симпатичная официантка принесла приборы и бутылку минеральной воды. Она улыбнулась Вадиму, как старому знакомому. Он не ответил на улыбку.

– Так что? – Он потер переносицу. – Что там у Светланы?

– Да, в общем, ничего… – медленно сказала Надежда, – ее муж сказал, что она в отъезде. И он не знает, когда она вернется…

– Это я уже слышал, – нетерпеливо бросил Вадим, – но что…

Снова его прервал резкий звонок, и опять Надежда вздрогнула. На этот раз Вадим не извинился, он помрачнел лицом, едва увидев на дисплее, кто ему звонит.

– Слушаю вас! – Тон его был солидный и деловой.

Он послушал немного, голос на том конце был мужской, низкий, он выбрасывал слова скупо. Но даже Надежде было понятно, что собеседник Вадима очень недоволен.

– Да, я все понял, – отвечал Вадим со спокойным достоинством, но Надежда видела, что рука его сжала столовый нож так, что побелели пальцы.

«Ох и нервное дело этот бизнес!» – подумала Надежда.

– Я думаю, что этот вопрос я решу в ближайшее время, – сказал Вадим и отключил телефон.

Когда он поднял глаза на Надежду, она едва удержалась, чтобы не вздрогнуть, до того взгляд его был колючий. Впрочем, он тут же опомнился и смягчился.

– Извини, Надя, совсем я заработался. – Он улыбнулся одними губами. – Так что там про Светлану?

– Добрый день! – раздался женский голос рядом.

Надежда обернулась и слегка улыбнулась двум дамам, проходившим мимо. Одна, симпатичная брюнетка, была постарше, вторая – совсем молодая, чуть вертлявая, с хвостиком на затылке, делающим ее похожей на любопытного мышонка. Брюнетка приветливо кивнула и ей, «мышка» бросила любопытный испытующий взгляд. Вадим мотнул головой и пробормотал что-то, слегка напоминающее приветствие.

– Из твоей фирмы? – спросила Надежда просто так, но он даже не ответил.

Принесли заказ, рыба выглядела очень впечатляюще.

– Я была у Ильи, – сказала Надежда, повинуясь нетерпеливому взгляду Вадима, – он сказал, что мать заходила к нему и просила ее не искать и не тревожить. Не хочет, сказала, никого видеть, и координат своих ему не оставила.

– И это все, что ты можешь мне сказать? – Вадим недобро сдвинул брови.

– Не все, – согласилась Надежда, прикидывая про себя, как бы побыстрее изложить Вадиму всю собранную информацию, на долгий рассказ у него явно нет времени. Да и ей неохота распинаться, когда их все время прерывают.

– Она показала ему золотые часы… – И снова прервал ее телефонный звонок.

На этот раз Надежда привыкла и даже не выронила изо рта кусок рыбы. Вадим же дернулся, как будто ему вылили за шиворот стакан ледяной воды. Телефон он взял осторожно, как раскаленный камень или ядовитое насекомое.

– Да! Кто? Ах, слушаю вас, Земфира Мамедовна! – Надежда ясно видела, что Вадим изо всех сил старается казаться любезным, но это плохо ему удается.

Чтобы не нервировать человека понапрасну, она поскорее уткнулась в тарелку.

– Как – не пришли деньги? – воскликнул Вадим. – Не может быть, мы вчера перевели!

Неизвестно, поверила ли Вадиму незнакомая Земфира Мамедовна, но Надежда, сидя напротив, явно видела, что Вадим врет.

– Я тут в командировку уезжал, – разливался он соловьем, – так что, возможно… распоряжение оставлял, но пока сам не проследишь… вы же знаете, с персоналом прямо беда… никто не хочет работать… знаю, что сроки, дорогая вы моя, знаю… сегодня же… вот прямо сейчас… очень обяжете… буду благодарен… да-да…

«Ишь, как его разбирает, – с неудовольствием подумала Надежда, – прямо мелким бесом рассыпается…»

– Стерва… – пробормотал Вадим тихо, отключив телефон, но Надежда его услышала и сделала вид, что ничего не произошло. И только было она собралась продолжить рассказ, как увидела, что Вадим торопясь снова нажимает кнопки мобильника.

«Да что же это такое! – рассвирепела Надежда. – Зачем он тогда меня звал, если так занят?»

– Ну? – спросил Вадим в трубку. – И что?

Пока он слушал ответ, лицо его становилось каменным.

– Ты соображаешь, что это значит? – страшным голосом спросил он. – Как это – нет денег? Они же обещали…

Надежде захотелось немедленно спрятаться под стол. А лучше оказаться отсюда как можно дальше.

«Вот что ты тут делаешь? – завел волынку ее внутренний голос. – Вот за каким чертом ты согласилась на эту авантюру? У тебя что, своих собственных дел мало?»

«Да я же не хотела ничего плохого, – против обыкновения Надежда была с голосом почти согласна. – Вадим попросил помочь, что мне, трудно, что ли…»

«Ох, Надежда, горбатого могила исправит», – грустно констатировал голос, и у Надежды не хватило духу огрызнуться, чтобы не каркал и пошел к черту.

– Черт! – прошипел между тем Вадим. – Жди там, я еду!

Он вскочил с места и наткнулся на изумленный взгляд Надежды.

– Извини, Надя, – пробормотал он и бросил на стол деньги, – мне срочно нужно ехать, я тебе вечером позвоню, договорим.

– Но если ты сейчас так занят… – протянула Надежда, – это можно отложить…

– Мне крайне важно, чтобы ты нашла Светлану! – перебил Вадим. – Продолжай поиски!

Он отвернулся и убежал, прежде чем Надежда успела что-то сказать.

«Вот еще новости, – она пожала плечами, – ишь раскомандовался, приказы раздает, как старшина новобранцам!»

Потом она оглянулась и перехватила взгляды двух женщин, та, похожая на мышку, смотрела очень внимательно. Надежда сделала независимое лицо, неспешно доела рыбу и даже подобрала корочкой остатки соуса, уж очень было вкусно.

Подошла та самая приветливая официантка, чтобы убрать тарелки.

– Тут хватит на кофе? – Надежда показала на брошенные Вадимом деньги. – Если не хватит, я добавлю.

– Хватит и на десерт, – улыбнулась девушка.

«И на том спасибо», – подумала Надежда.

Чтобы избавиться от неприятного чувства после разговора с Вадимом, Надежда заказала тирамису и капуччино. Гулять так гулять!

Допивая вкуснейший кофе, она краем глаза видела, что дамы посматривают на нее и перешептываются. Особенно старается та, что с хвостиком, брюнетка же машет рукой и шикает на нее: неудобно, мол, не пялься на незнакомого человека. Надежда сердечно поблагодарила улыбчивую официантку и завернула по дороге в туалет, чтобы накрасить губы, без каковой процедуры редко какая женщина отважится выйти на люди.

Сушилка не работала, и Надежда сунулась в кабинку за туалетной бумагой. Да так и застряла там, потому что отворилась дверь и в туалет вошли те самые две женщины. Надежда мгновенно повернула защелку и затаилась. Она сама не смогла бы объяснить, отчего спряталась – скорее всего не хотелось вступать в разговор. Уж больно алчно смотрела на нее «мышка», тут уж не избежать вопросов: кто вы Вадиму, да откуда его знаете? Слишком свежи были воспоминания о стычке во дворе с хамской девицей, и Надежда решила не рисковать.

– И кто же это такая? – послышался голос «мышки». – Зачем она ему нужна? Из налоговой, что ли?

– В налоговой я всех знаю, – возразила брюнетка, – и вообще если бы у них был деловой ленч, он бы не сбежал так поспешно.

«Точно!» Надежда отдала дань проницательности брюнетки.

– Мечется наш начальничек… – злорадно заметила «мышка», – вчера на меня наорал, сегодня утром – на Таньку Евсюкову, кофе, видите ли, холодный она ему подала. Чуть, говорит, чашкой не запустил!

– Неприятности у него, кто-то сильно наехал… – Брюнетка понизила голос: – Вчера Мамедовна из банка звонила, деньги какие-то там не то пропали, не то не перевели их…

– А деньги большие? – встрепенулась «мышка».

– Большие, – строго ответила брюнетка, давая понять, что по этому вопросу она больше ничего не скажет.

– Вроде девки сплетничали, что Ангелина Васильевна увольняется… – осторожно начала «мышка». – Ты в курсе?

– Ммм… – произнесла брюнетка, из чего Надежда сделала вывод, что брюнетка в курсе, и не только этого.

– Где же она место главбуха найдет? – не унималась «мышка». – А ты не на ее ли должность метишь?

– Я себе не враг! – категорически сказала брюнетка. – Я буду тоже место искать…

– Да, на фирме полный раздрай. Что-то у шефа стряслось, он прямо бешеный.

– В Москву зачем-то ездил…

– Да в какую Москву? – рассмеялась «мышка». – В Париж он летал!

– Ты точно знаешь?

– Ага, Танька ему билеты заказывала. Только она просила никому не говорить…

Надежда Николаевна подумала, что Вадиму хорошо бы «мышку» уволить – от таких сотрудников один вред, болтают много, а толку от них… Очевидно, брюнетка подумала то же самое, потому что рявкнула на «мышку»:

– Ну, пойдем мы наконец? Обед давно кончился!

Надежда выждала три минуты и осторожно вышла из кабинки. Она узнала интересные вещи. Оказывается, у Вадима крупные неприятности на работе. Уж если главный бухгалтер увольняется, стало быть, дела у фирмы плохи. Оттого Вадим такой дерганый.

Надежда задумчиво шла по улице. Но вот что интересно, если дела приняли такой скверный оборот, то зачем Вадиму срочно нужно отыскать бывшую жену?

«Что-то тут не то…» – решила Надежда и убрала эту мысль подальше, как хозяйка убирает на верхнюю полку шкафа не слишком идущую ей кофточку. Потом, мол, решу, что с ней делать – либо волосы перекрашу, тогда может пойдет, либо соседке отдам…

Оказалось, что Виктор Степанович не зря вспомнил свою мудрую бабушку. Просмотрев список женщин, пропавших за последнее время в Петербурге и области, он не нашел среди них ни одной с подходящими инициалами. Буква «И» встречалась – в списке были две Ирины и даже одна Илона, но ни отчества, ни фамилии, начинающейся на «Э», не было ни у одной женщины.

Капитан Поползнев мог бы сказать: «Этого-то я и боялся», – но не стал, потому что это ничуть бы его не успокоило.

Зато, просматривая полученные из городского управления материалы по пропавшим женщинам, он выяснил, что последнюю по времени жертву, ту, чей труп нашли в кустах возле Выборгского шоссе, опознали родственники как Марину Галкину, тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения. Был допрошен приятель Галкиной, некто Коростылев, с которым Марина ездила за город в те роковые выходные. Коростылев рассказал, что поссорился с Мариной и та, психанув, отправилась одна в город, куда не добралась, по дороге став жертвой убийцы.

Показания Коростылева подтвердили несколько человек, гостивших в тот день на даче.

Виктор Степанович выяснил из отчета, что дело было в хорошо знакомом ему садоводстве «Перешеек психиатрический», и решил заехать в это садоводство и оглядеться на месте да заодно поговорить с хозяевами дачи.

Приехав на место, он направился в правление садоводства, чтобы узнать, где находится нужная ему дача и что представляют собой ее хозяева.

Правление размещалось в маленьком бревенчатом домике на две комнаты, одну занимал председатель Владимир Прохорович Копытин, во второй комнате находилась бухгалтерия.

На пороге правления сидела суровая старуха в черной мужской шляпе, с клюкой в руке. Увидев капитана, она перегородила ему дорогу своей клюкой и строго проговорила:

– Куда это ты, молодой человек, разогнался? Подождать придется! За мной Бронислава Семеновна занимала, а ты, молодой человек, уже за ней будешь!

– Я по другому делу, – возразил Поползнев и попытался обойти строгую старуху. Ему польстило, что его назвали молодым человеком, но терять времени он не мог.

– По какому еще другому? Тут, молодой человек, у всех одно дело – взносы заплатить! Бухгалтер, она только раз в неделю принимает, так что всем успеть надо!

– Да мне не взносы! Из милиции я! – И Виктор Степанович предъявил старухе свое удостоверение.

Она неспешно надела очки, внимательно изучила удостоверение и убрала клюку:

– Раз из милиции, проходи, молодой человек! Давно пора вывести их на чистую воду! Неизвестно, на что они наши взносы тратят…

Капитан не стал вдаваться в объяснения и вошел в прихожую. На двери председательского кабинета висел замок, вторая дверь была распахнута, и Виктор Степанович увидел за столом женщину лет шестидесяти в металлических очках, видимо, бухгалтера, а перед ней – рослого представительного старика в полосатой тельняшке, с густой гривой седых волос.

– Ну что же вы, Николай Арнольдович, – отчитывала старика бухгалтер. – Вы же профессор, образованный человек, а простых вещей не понимаете! В этой графе нужно расход энергии указывать, а вот в этой – показания счетчика…

– Извините, Нинель Спартаковна! – гремел профессор. – Я ведь доктор медицинских наук, а не экономических! Для меня эти ваши бумажки – папуасская грамота!

– Ну вы просто запомните. А вы по какому вопросу? – Женщина поверх очков воззрилась на Виктора Степановича.

– Я из милиции, – сообщил капитан и издали показал свое удостоверение.

– Из милиции? – Глаза бухгалтерши забегали. – А Владимира Прохоровича сегодня не будет…

– А я тогда с вами поговорю.

– Так я пойду? – вклинился в разговор профессор.

– Идите уже, идите, Николай Арнольдович! – отмахнулась от него женщина. – Видите, не до вас!

Профессор хотел было уйти, но у двери спохватился и снова обратился к бухгалтерше:

– Нинель Спартаковна, а как все-таки насчет газа – когда нас будут подключать?

Бухгалтер вскочила и замахала на него руками:

– Идите, я вам сказала! Приходите, когда Владимир Прохорович вернется!

Профессор пошел прочь, недовольно бормоча:

– Кто его знает, когда он вернется…

Бухгалтер, проводив его взглядом, снова повернулась к капитану и быстро заговорила:

– Вы, значит, из милиции? А я-то при чем? Я тут недавно работаю, я всех здешних дел не знаю… это вам с председателем нужно разговаривать, с Владимиром Прохоровичем… вот он вернется, вы тогда с ним и поговорите…

– Да у меня самые простые вопросы, – успокоил ее капитан. – Мне нужно только узнать, где находится дача Гвоздикиных и что они собой представляют.

– Ах Гвоздикиных! – воскликнула бухгалтер с заметным облегчением. – Ну так это очень просто, это я вам помогу… – Она говорила, одновременно перекладывая папки на своем столе. – Значит, дача их на углу Садовой улицы и второй линии…

– И не на углу вовсе, – раздался от двери скрипучий въедливый голос. – На углу – Астровых дача, а Гвоздикины уже рядом с ними, второй, значит, дом от угла!

Виктор Степанович оглянулся. На пороге стояла та самая старуха с клюкой, которая не пускала его в правление.

– Анна Тимофеевна, немедленно покиньте помещение! – неприязненно проговорила бухгалтер. – Вы видите, у нас серьезный разговор с товарищем из органов.

– Давно пора! – огрызнулась старуха, но все же скрылась за дверью и прикрыла ее за собой.

– Значит, второй дом от угла, – продолжила бухгалтер. – А какие люди… так-то к ним претензий немного, взносы платят всегда своевременно, правда, сын их иногда компании шумные собирает, соседи жаловались. Но недоимок за ними не числится… – И она в подтверждение своих слов продемонстрировала капитану раскрытую бухгалтерскую книгу: – Вот видите, все оплачивали своевременно…

Виктор Степанович уставился на страницу так, как будто увидел там привидение или знаменитого маньяка-убийцу Чикатило.

– Что это? – проговорил он, обретя наконец голос и тыча пальцем в раскрытую страницу.

– Где? – удивленно переспросила Нинель Спартаковна. – Ах это? Это запись о погашении взносов и об оплате электроэнергии… а что, вам кажется, что слишком много? Но размеры взносов у нас утверждает общее собрание… тут же на все должно хватить – и на дороги, и на охрану, и на уборку мусора…

– А мусор не убирают! – снова раздался из-за двери скрипучий голос въедливой старухи. – Деньги берут страшные, а мусор все лето лежит неубранный!

– Анна Тимофеевна, да уймитесь наконец! – крикнула бухгалтер в сторону двери. – Уймитесь, а то я вас от воды отключу! – Она снова повернулась к капитану и обиженным голосом проговорила: – Что касается взносов, так я могу отчитаться! Уборка мусора идет отдельной графой…

– Да я не о взносах! – перебил ее Поползнев. – Вот это что такое? Вот в этой графе?

– Это? – Бухгалтер растерянно уставилась на страницу. – Это подпись бухгалтера… это прежняя еще бухгалтер, Инга Генриховна… она тут до меня работала…

– Инга Генриховна? – переспросил Поползнев. – А фамилия у нее имеется?

– Фамилия ее была Эрнст… – сообщила бухгалтер. – Она была из поволжских немцев…

– Эрнст! – зачарованно повторил капитан. – Ну конечно!

В той графе, на которую он так удивленно смотрел, стояли две буквы, написанные изящным летящим почерком, – «И» и «Э». Те же буквы, что на медальоне убитой женщины.

– Значит, говорите, до вас она здесь бухгалтером работала? – проговорил Поползнев, оторвавшись наконец от поразивших его букв. – А что с ней случилось?

– Умерла Инга Генриховна! – вздохнула женщина. – Совсем еще молодая женщина была…

– Молодая? – переспросил Виктор Степанович.

– Ну да, ей еще и пятидесяти не было!

– Пятидесяти? – переспросил капитан. – Странно… и потом – вы сказали, умерла? Умерла или пропала?

– То есть как – пропала? – удивилась бухгалтер. – Человек не иголка, чтобы пропадать! Умерла после тяжелой болезни, как в газетах пишут. Всего три месяца проболела, прямо сгорела…

– Вы уверены?

– Еще как уверена! Я и на похоронах ее была, мне как раз на похоронах Владимир Прохорович и предложил бухгалтером работать. Я ведь до того, как на пенсию вышла, бухгалтером в жилконторе работала и здесь, в садоводстве, в ревизионной комиссии, так что для меня эта работа знакомая. Конечно, деньги небольшие платят, можно сказать, на голом энтузиазме, но кому-то ведь надо это делать, правда? – Она бросила на капитана быстрый оценивающий взгляд – поверил ли он в ее бескорыстие.

Капитан ответил незамутненным взором: мол, поверил. Его в данный момент беспокоило совсем другое.

– А семья у нее была? – осведомился он. – Муж, дети…

– Мужа точно не было, – мгновенно сообщила женщина. – Не знаю уж, умер он или так разошлись, только даже на похоронах не было. А была у нее дочка, Оля…

Виктор Степанович снова насторожился:

– Ольга, говорите? А фамилия у нее такая же, как у матери, – Эрнст?

– Ой, боюсь вам наврать… – Бухгалтер задумалась. – Нет, кажется, другая у нее была фамилия. Наверное, по отцу. Но это вам тоже лучше у Владимира Прохоровича узнать, он про нее все знает. Ольга ведь, она такая… – женщина неодобрительно поджала губы, – трудная, а если попросту – непутевая, чтобы хуже не сказать. Матери не слушалась, в грош ее не ставила. С парнями шлялась и всякое такое… так вот, как Инга Генриховна умерла, Владимир Прохорович, видно, подумал, что Ольга совсем с пути собьется. Разговаривал с ней много раз, видно, хотел ее к порядку приучить, да только зря. Если мать родная не смогла с ней ничего поделать, так уж куда постороннему человеку… а потом она вообще сюда ездить перестала, дача пустая стоит.

– И давно? – спросил капитан.

– Что – давно?

– Ездить сюда давно Ольга перестала? Когда примерно вы ее последний раз видели?

– Когда? – Женщина задумалась. – А вот когда у нас общее собрание было… в июле… выходит, месяца два назад. Тогда я ее как раз последний раз видела. Она после собрания с Владимиром Прохоровичем разговаривала, и видно, поссорились они – он такой расстроенный вернулся.

– Ну спасибо! – проговорил Поползнев. – Вы мне очень помогли!

Бухгалтер вздохнула с явным облегчением и вдруг схватила какую-то папку:

– Постойте-ка, я их платежки посмотрю, может, там есть ее фамилия…

Виктор Степанович задержался на пороге.

Женщина открыла папку, нашла какую-то страницу и важно поправила очки:

– Вот тут Ольга последний раз за электричество платила, тут подпись ее стоит… неразборчиво как-то. То ли Острожина, то ли Островская…

Капитан тоже взглянул на подпись, но она и правда была неразборчивой. Зато в этой же платежке он нашел городской адрес покойной Инги Эрнст и ее непутевой дочери – улица Профессора Лифшица, дом сорок, квартира двадцать четыре.

На всякий случай он записал этот адрес, еще раз поблагодарил Нинель Спартаковну и покинул правление садоводства под пристальным взглядом бдительной старухи с клюкой.

Снова муж позвонил Надежде, когда она была в метро. Сказал, что точно возвращается послезавтра, уже и билет купил. Надежда для приличия заныла:

– Как ты долго… Я соскучилась…

Затем мысли ее приняли сугубо хозяйственный оборот, она забежала в пару магазинов и дома прошлась по квартире, окинув ее критическим взглядом. Вроде бы все было в порядке, перед приездом мужа только пропылесосить и приготовить вкусный ужин.

Она подмела в прихожей и убрала в шкаф лишние вещи, чтобы не болтались на вешалке.

И тут из кармана куртки выпала скомканная бумажка.

Тут же на кухне материализовался Бейсик и в эффектном прыжке закогтил бумажку, как будто это была упитанная мышь.

– Бейсик, ты что – впал в детство? – проговорила Надежда. – Ты взрослый, солидный кот, а охотишься на бумажку, как трехмесячный котенок! Возьми себя в лапы!

Бейсик виновато взглянул на хозяйку и неспешно удалился под диван, откуда следил за Надеждой изумрудными глазами.

Надежда подняла бумажку и собралась уже отправить ее в мусорное ведро, но на всякий случай предварительно развернула. Она проверяла каждую подозрительную бумажку с тех пор, как год назад по рассеянности выкинула листок, на котором был записан телефон стоматолога. Тогда ей пришлось полчаса разбирать на полу содержимое мусорного ведра.

Развернув бумажку, Надежда увидела на ней номер мобильного телефона, под которым незнакомым почерком было написано: «Строитель Валерий».

– Что это за строитель? – пробормотала она в недоумении. – Почерк вроде не мой и не Сашин…

И тут она вспомнила, что эту бумажку дала ей распространительница театральных билетов Ольга Львовна. И что она записала на этом листке телефон того строителя, к которому ездила пропавшая два месяца назад Лидия, сотрудница рекламной фирмы «Белый слон».

Надежда еще раз перечитала записку.

«Строитель Валерий».

Это словосочетание определенно что-то ей говорило.

Надежда наморщила лоб, мучительно пытаясь вспомнить, что именно.

Бейсик вышел из-под дивана, мелодично мурлыкнул, вскочил на соседний стул и принялся намывать мордочку.

И тут Надежда вспомнила. Ведь муж загадочно пропавшей Светланы Павлюченко работает строителем и зовут его Валерий!

Надежда удивленно уставилась на бумажку с номером телефона.

Опять совпадение? Не слишком ли много совпадений в этом деле?

Светлана Павлюченко зачем-то записала телефонный номер пансионата «Камешки». И как выяснилось, горничная из этого пансионата Лиза Колюшкина незадолго до того найдена убитой возле Выборгского шоссе.

К Светлане каким-то образом попали золотые часы. И оказалось, что Катя Михаленок, которая украла эти часы у своей хозяйки, бесследно исчезла примерно месяц назад, и последний раз ее видели на Карельском перешейке.

Светлана приезжала к ресторану, где фирма «Белый слон» проводила презентацию духов. А примерно за два месяца до того сотрудница этой рекламной фирмы Лида Осетрова тоже бесследно пропала, причем тоже на Выборгском шоссе. И мало того – теперь выясняется, что Лида в день своего исчезновения собиралась встретиться не с кем иным, как с мужем Светланы…

Или все же не с ним?

Может быть, это все же совпадение? Мало ли строителей на Карельском перешейке, и наверняка среди них не один с именем Валерий… это имя почему-то особенно популярно среди строителей и сотрудников автосервиса…

Повинуясь мгновенному порыву, Надежда схватила мобильный телефон и набрала номер, записанный на листке. Она решила, что только послушает голос этого строителя, чтобы понять – тот ли это Валерий, с которым она встречалась по просьбе Вадима?

Бейсик как-то странно взглянул на нее и снова сбежал под диван, как будто хотел дать ей понять, что не одобряет ее действия и не хочет иметь к ним никакого отношения.

И тут Надежда опомнилась.

Что она делает?

Разве можно звонить подозрительному человеку со своего собственного мобильного? Ведь он тут же определит ее номер!

Она уже хотела отключиться, но не успела. В трубке раздался низкий, чуть хрипловатый голос:

– Я вас слушаю!

– Валерий? – пропищала Надежда чужим высоким голосом.

Она с первого раза не узнала голос своего собеседника и решила еще немного поговорить, чтобы окончательно укрепить или, наоборот, развеять свои подозрения насчет Валерия. Тем более что, повесив сейчас трубку, только увеличила бы его собственные подозрения.

– Ну да, я Валерий.

Он или не он? Надежда никак не могла решить, похож ли голос в трубке на Валерия Павлюченко. Ну да, низкий и чуть хрипловатый, но такие голоса у каждого второго мужчины, так что полной уверенности у нее не было. Она решила продолжить свою рискованную игру.

– Валерий! – проговорила она тем же высоким, фальшиво оживленным голосом. – Я вам звоню по поводу работы. Мне нужно перестроить дом, утеплить, обить сайдингом, заменить деревянные окна на стеклопакеты, ну, и еще кое-что… Вы ведь занимаетесь такими работами?

– Занимаюсь… – ответил он осторожно.

Надежда внимательно вслушивалась в его голос, но все еще не была полностью уверена.

– А кто вам дал мой телефон? – осведомился строитель после небольшой паузы.

– Лида Осетрова… – выпалила Надежда. – Она в рекламной фирме работает…

– Какая Лида?

– Ну как же, она говорила, что вы у ее родителей дом строили, правда, это давно было, месяца два назад…

– А, это такая рыженькая! – вспомнил мужчина.

– Ну да, – с облегчением проговорила Надежда. – Так как, возьметесь за работу?

– Почему нет? Я сейчас как раз заканчиваю один объект, через неделю освобожусь и могу приступить. А где у вас дача?

– В садоводстве «Перешеек педиатрический», – выдала Надежда первое название, которое пришло ей на память.

– А, ну это место я хорошо знаю!

Он или не он? Надежда все еще не могла полностью отделаться от сомнений.

– Да, вот еще что! – заторопилась она. – Вы со своими рабочими во время ремонта будете жить в моем доме или где-то еще? Понимаете, мои соседи будут недовольны, если в доме поселятся посторонние. Одно дело, если вы будете только работать, а другое…

– Не волнуйтесь, – перебил ее Валерий. – Я сам живу совсем близко, а для рабочих ставлю временный вагончик.

«Живет совсем близко! – подумала Надежда. – Точно, это он, Валерий Павлюченко! Тот живет в садоводстве «Перешеек психиатрический», это действительно рядом…»

– А где ваш дом в садоводстве? – спросил вдруг Валерий.

Надежде показалось, что в его голосе появились какие-то настороженные ноты. Она растерялась и выдала первое, что пришло в голову:

– На самом краю, возле леса… на перекрестке двух дорог…

– А, на перекрестке первой линии и Лесной улицы? – догадался строитель.

– Да-да, верно! – подтвердила Надежда, радуясь, что выпуталась.

Но радовалась она рано.

– Так это такой зеленый домик с красной крышей? – продолжал допытываться дотошный строитель.

– Ну да, зеленый… – неуверенно согласилась Надежда.

Ей снова показалось, что голос Валерия звучит подозрительно.

– Ну, значит, вы Анатолия Сергеевича соседка!

– Ага… – подтвердила Надежда и поспешила свернуть ставший опасным разговор: – Значит, вы примерно через неделю заканчиваете? Я тогда вам позвоню во вторник… – И повесила трубку, пока Валерий не задал ей еще какой-нибудь каверзный вопрос.

Бейсик снова вышел из-под дивана и потянулся, по очереди отставив задние лапы.

Надежда рассеянно уставилась на него и проговорила:

– И что же мы имеем в результате этого разговора, Бейсик?

Кот фыркнул, давая ей понять, что лично он ничего не имеет, хотя не отказался бы от кусочка рыбы или на худой конец курицы.

– Какие у тебя однообразные и низменные интересы! – возмутилась Надежда. – Подождешь, ветеринар сказал, что у тебя лишний вес и перекусывать между едой тебе вредно!

Она отвернулась от кота и попыталась привести в порядок свои разбегающиеся мысли.

Теперь, после этого телефонного разговора, она была уверена, что звонила Валерию Павлюченко. Имя, профессия, место жительства совпадали, да и голос был очень похож. И еще… еще ее что-то зацепило во время этого разговора. Валерий сказал что-то очень важное, но вот что?

Вначале она старалась опознать его голос, а под конец разговора – выпутаться из ловушки, в которую сама же и угодила, ответить на каверзные вопросы Валерия, в результате не очень внимательно слушала его. А ведь он сказал что-то действительно важное…

Она еще немного помучилась и наконец решила, что склероз сильнее ее, и сдалась. Вместо того чтобы вспоминать слова Валерия, она стала приводить в порядок имеющиеся в ее распоряжении факты.

Что же она выяснила?

Что Лидия Осетрова в тот день, когда она пропала, должна была встретиться с Валерием Павлюченко, жена которого, Светлана, тоже исчезла в неизвестном направлении. Но в отличие от Лидии Светлана после своего исчезновения снова возникла, правда, дома не появилась и с мужем не связалась, зато стала наводить справки о нескольких женщинах, которые пропали или были убиты…

Бейсик подошел к ней и принялся тереться об ноги, одновременно умильно заглядывая в глаза. Надежда встала и сделала несколько неуверенных шагов.

Внезапно она осознала себя стоящей возле открытого холодильника. В руке у нее была тарелка с ветчиной, и один большой кусок она уже протягивала коту…

– Бейсик, скотина! – воскликнула она возмущенно, провожая взглядом ветчину. – Ты что – освоил гипноз?

Кот скромно промолчал. То есть ответить он не мог в любом случае, потому что за обе щеки уписывал ветчину.

Внезапно сильно заломило в висках, и Надежда прилегла на диван в гостиной, чего, надо сказать, старалась никогда не делать. С чего это она будет валяться среди бела дня? Но на сердце опустилась вдруг такая тяжесть, что Надежда едва могла дышать.

– Что такое? – недоумевала она. – Бейсик, поди сюда!

Кот явился немедленно и лег под бок, и мурлыкал исправно, и терся пушистой щекой. Все знают, что коты очень помогают улучшить самочувствие, даже могут снизить давление.

Отлежавшись, Надежда встала и поглядела на себя в зеркало. Вид был бледноватый. Так, ну ладно, спишем на расшалившиеся нервы. Но вообще-то неплохо забросить на время свои изыскания и привести себя в порядок. К примеру, давно пора сделать маникюр.

Эту мысль Надежда додумывала, уже мечась по квартире в поисках телефона.

– Девочки! – взмолилась она, услышав ответ из салона. – Как бы мне к Тане попасть?

– Сейчас спрошу! – весело прощебетал голосок, и через минуту Надежду обнадежили, что у Тани будет окно и она возьмет свою постоянную клиентку без записи.

– Вот так вот! – повеселела Надежда и помчалась в салон красоты, выбросив из головы все посторонние мысли.

– Надежда Николаевна, я через двадцать минут освобожусь! – сказала Танечка, выглянув в холл. – Вы пока журнальчик полистайте.

Надежда машинально взяла со столика яркий глянцевый журнал.

Она никогда не увлекалась таким чтением, если, конечно, можно назвать чтением бездумное перелистывание страниц с глянцевыми фотографиями, но этот журнал был чуть интереснее прочих. Здесь тоже была масса фотографий, но не тех «светских персонажей», которые заполняют экраны и страницы бульварных изданий, а актеров старого французского и итальянского кино, знаменитых режиссеров неореализма и французской «новой волны».

Перелистывая журнал, Надежда Николаевна вдруг удивленно уставилась на одну страницу. Здесь была помещена фотография красно-черной киноафиши.

Где она совсем недавно видела точно такую же афишу?

Ну да, конечно же!

Она вспомнила запущенную квартиру Ильи, сына Светланы Павлюченко. Именно эта афиша висела у него на стене, на самом почетном месте, рядом с портретом Стива Джобса. Висела наверху, чтобы паршивец Васисуалий не дотянулся до нее своими когтями.

Надежда прочитала подпись под фотографией: «Афиша фильма Ивана Бородина “Красный сентябрь”».

На самой афише имя режиссера звучало совсем иначе – Жан Бордо.

Ну да, сообразила Надежда, Жан – это Иван по-французски, а фамилию наверняка сократили, чтобы ее легче было запомнить французским зрителям…

Бородин!

Надежда полезла в портмоне, чтобы проверить свою догадку, и нашла там листок, на котором Илья записал свой телефон. И ее догадка тут же подтвердилась – под семизначным номером было написано кривым неаккуратным почерком: «Илья Бородин».

Так вот почему эта афиша висела в его комнате!

Иван Бородин – отец Ильи, первый муж Светланы! Ну да, Вадим вроде упомянул, что ее первый муж был режиссером. Правда, он не говорил, что тот работал во Франции, но это вполне понятно – наверняка он испытывал ревность к успехам своего предшественника, а может, он просто не знал о такой детали его биографии…

Заинтересовавшись судьбой и личностью первого мужа Светланы, Надежда прочитала статью.

Называлась статья просто и эффектно – «Русский Годар».

Из этой статьи Надежда узнала, что Иван Бородин в молодости поменял много профессий, от матроса рыболовецкого сейнера до электрика в провинциальном Доме культуры. Разумеется, здесь же были помещены чудом сохранившиеся черно-белые фотографии мрачного рослого парня с густыми сросшимися бровями – в матросской робе, в ватнике и кепке с лихо заломленным козырьком.

Потом он перебрался в Ленинград и поступил на сценарно-режиссерские курсы. Это кажется невероятным, но в те времена его могли принять туда как представителя рабочего класса.

На этих курсах Иван познакомился с преподававшим там маститым режиссером и актером Степаном Лиходеевым. Мэтр проникся дружескими чувствами к талантливому провинциалу, он даже ввел его в свой дом. Для подтверждения этого интересного факта на странице была помещена фотография, запечатлевшая дружескую компанию – Лиходеев с дочерью Алисой и Бородин с женой. Имя жены не было названо, видимо, автор статьи его не знал, но Надежда, приглядевшись к снимку, узнала в молодой худощавой женщине с короткой стрижкой пропавшую жену Вадима Светлану. Светлана стояла рядом с совсем юной Алисой Лиходеевой, и выглядели они настоящими подругами.

Сценарно-режиссерские курсы Бородин окончил с блеском, снял нашумевший короткометражный фильм, о котором много говорили в кинематографических кругах.

Видимо, со времен своей бурной молодости Иван сохранил сложный неуживчивый характер. Поссорившись с кем-то из больших начальников тогдашнего кино, он уехал за границу. Познакомился с крупным французским продюсером, тот поверил в талант никому не известного русского режиссера, и Иван на деньги француза снял свой единственный полнометражный фильм (тот самый, с красно-черной афишей). В то время все русское было в моде, и фильм «Красный сентябрь» имел шумный, хотя и недолгий успех, критики назвали режиссера русским Годаром и прочили ему большое будущее. Что бывает редко, фильм был популярен не только у критиков, но и у публики, и собрал большую кассу. Между прочим, и сам режиссер заработал неплохие по тем временам деньги.

Но неуживчивый характер Бородина снова проявился: он поссорился со своим французским продюсером и вернулся в Россию. Здесь его встретили с распростертыми объятиями, еще бы – успех во Франции, можно сказать, звезда европейского кинематографа!

Однако сразу же по возвращении Бородина вызвали в скромный кабинет в здании управления КГБ.

Здесь невзрачный чиновник предложил режиссеру, как тогда говорили, добровольно-принудительно сдать в бюджет заработанную во Франции валюту.

Бородин снова проявил свой крутой характер. Он прямым текстом послал своего собеседника в известном направлении и наотрез отказался отдать честно заработанные деньги.

– Ты их заработал? – якобы сказал он невзрачному комитетчику. – Нет? Так нечего и зариться на чужое! Попробуй, отними их у меня! Они лежат во Франции, и ты хрен до них доберешься! Только через мой труп!

– Это можно, – пригрозил ему чиновник.

Тем не менее из кабинета его выпустили, но его карьера в кино на этом завершилась. Бородина не принимали на работу ни в один театр, ему не давали снимать кино, а через несколько месяцев после бурного разговора угроза невзрачного чиновника осуществилась. Иван Бородин был сбит машиной с забрызганными грязью номерами, которая скрылась с места аварии. Режиссер умер, не приходя в сознание.

Прямых доказательств причастности к этой смерти КГБ, конечно, не было, но умные люди поняли намек, и после этого случая кое-кто стал сговорчивее.

Впрочем, Иван Бородин совсем немного не дожил до перестройки. КГБ утратил прежние незыблемые позиции, железный занавес проржавел и рухнул, и вскоре на российский видеорынок попали первые кассеты с фильмом Жана Бордо «Красный сентябрь». Но зрители, которым довелось посмотреть этот фильм, не знали, что автором его является русский режиссер Иван Бородин.

На этой щемящей ноте статья закончилась.

Надежда вернулась на предыдущую страницу и еще раз внимательно разглядела фотографию, где рядом стояли Степан Лиходеев с дочерью и Иван Бородин с женой.

Надежда воровато оглянулась по сторонам и вырвала из журнала нужную страницу, и когда убирала ее, аккуратно сложенную, в сумочку, еще раз поглядела на фотографию.

Алиса Лиходеева и Светлана Бородина стояли рядом, и по их взглядам, по их улыбками Надежда ясно поняла, что между ними существовала настоящая дружба.

И тут у нее шевельнулась неожиданная мысль.

Что, если эта дружба сохранилась до сегодняшнего дня? Или возобновилась, когда Светлана нашла украденные у Алисы часы и встретилась со своей давней подругой…

Надежда не успела додумать эту мысль до конца, потому что дверь салона открылась, и из нее вышли парикмахер Марина с клиенткой.

Клиентка эта была полная женщина средних лет с волосами удивительного ярко-рыжего оттенка. Остановившись возле большого зеркала, она в очередной раз уставилась на свое отражение, прикоснулась к волосам и проговорила с сомнением:

– Не знаю, не слишком ли ярко? Как-то мне непривычно… не старит ли меня этот цвет?

– Что вы, Варвара Игоревна! – защебетала Марина. – Наоборот, вы так посвежели! Этот цвет удивительно вам идет и подходит к сезону. Этот цвет так и называется – «золотая осень»…

– Золотая? – недоверчиво переспросила клиентка. – А по-моему, просто рыжая…

– Ну, Варвара Игоревна, нужно экспериментировать со своей внешностью! – убеждала ее Марина. – Вы походите с такой головой, а если не понравится – мы ее перекрасим…

– Надежда Николаевна, заходите, я освободилась! – Это в холл выглянула Танечка.

– Ой! – воскликнула Надежда, переменившись в лице, и уставилась на перекрашенную клиентку. – Ой! Извини, Танечка, как-нибудь в другой раз!

– Как – в другой? – опешила Татьяна. – Мы же договорились… вы же так просили, я расписание свое изменила…

– Ой нет, Танечка, прости, дорогая! Просто я вспомнила, что у меня дома утюг не выключен! – И Надежда опрометью выскочила из салона красоты.

Она сбежала не потому, что дома ждал перегретый утюг. А потому, что замечательный радикальный цвет «золотая осень», в который выкрасили неизвестную женщину, был причиной внезапно охватившего ее волнения.

Увидев рыжие волосы Марининой клиентки, Надежда внезапно вспомнила свой телефонный разговор с Валерием Павлюченко.

Она поняла, что именно в этом разговоре так ее насторожило.

Когда Надежда сказала Валерию, что узнала его телефон у Лиды Осетровой, он переспросил: «Это какая Лида? Такая рыженькая?»

Но ведь Лида выкрасила волосы в рыжий цвет буквально накануне своей роковой поездки! До этого она была пепельной блондинкой, именно так сказала Надежде Ольга Львовна, а уж она никогда не ошибется в том, что касается женской внешности! Перекрасилась и билеты дорогие купила, на концерт собиралась с интересным человеком идти!

И что это значит?

Это значит, что Валерий Павлюченко видел Лидию в те выходные, хотя заявил в милиции, что они не встретились, что девушка пропала, не доехав до него.

Зачем он солгал?

Лидия везла ему деньги. Денег при ней не нашли. Может быть, это Валерий убил ее и ограбил?

Но ему не было смысла отбирать у нее эти деньги, она и так собиралась их ему отдать.

Тогда в чем же дело?

Надежда чувствовала, что ответ совсем рядом, что она уже владеет всей необходимой информацией, осталось только ее осмыслить, сложить из осколков узор.

И вдруг картина перед ней прояснилась, как будто запотевшее стекло протерли чистой тканью. Все ее осколки, фрагменты сложились как по мановению волшебной палочки.

Все детали, все факты нашли в ней свое место.

И телефон пансионата «Камешки», записанный Светланой на листке, и ее поездка в ресторан «Трапезная», где незадолго до того проводила презентацию рекламная фирма «Белый слон», и поиски владельца украденных часов, и странная оговорка Валерия…

Валерий убил Лидию. Но убил ее не из-за денег. Он убил ее потому, что хотел убить, потому что испытывает болезненную тягу к убийству. И кроме нее, он убил еще многих женщин – несчастную, безалаберную Катьку Михаленок, и Лизу Колюшкину, и ту женщину, чей труп нашли в яме возле шоссе, и Лену Семушкину из агентства по найму прислуги, и, возможно, еще многих и многих, чьи трупы еще не найдены и, возможно, никогда не будут найдены.

Это он, Валерий, – тот маньяк-убийца, которого безуспешно разыскивает капитан Поползнев! Все сходится!

Надежда схватила телефон и поспешно набрала номер капитана, чтобы сообщить ему о своем сенсационном открытии.

Но равнодушный голос оператора ответил ей, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

– Вот так всегда, – в сердцах проговорила Надежда. – Когда мужчина нужен, он всегда находится вне зоны действия! И приходится выкручиваться своими силами!

Но тут она опомнилась, перевела дыхание и поняла, что звонить капитану рано. Что у нее нет ничего, кроме догадок. Никаких улик, никаких доказательств. С такими данными капитан пошлет ее подальше, и будет совершенно прав.

В самом деле, что она может ему предъявить? Да ничего конкретного, кроме бессвязного повествования. Капитан на службе и на слово ей не поверит, тем более что она уже наврала ему насчет своего семейного положения. Нет, без неопровержимых улик к нему соваться не стоит.

Но тут же Надежда поняла, у кого эти улики есть.

Наверняка Светлана Павлюченко нашла что-то, указывающее на страшное хобби ее мужа. Что-то вызвало ее подозрение, и она начала собственное расследование. По ходу этого расследования ее подозрение превратилось в уверенность, она поняла, с каким чудовищем живет под одной крышей. И еще она поняла, что муж не оставит ее в живых, и решила спрятаться.

Но вот где?

И тут Надежду осенило. Она поняла, где прячется Светлана.

Она вспомнила фотографию в глянцевом журнале – рядом стоят две подруги, две красивые женщины. Ну да, вот они… Правда, Алиса на несколько лет моложе Светланы, но какое это имеет значение?

Во всяком случае, охраняемый коттеджный поселок – достаточно надежное место, чтобы спрятаться от свихнувшегося мужа… Может, и раздружились дамы в последнее время, статус у них теперь разный, однако в трудную минуту можно к старой подруге обратиться, раз уж жизнь снова столкнула.

И Надежда Николаевна поняла, что должна ехать в поселок «Солнечная поляна», чтобы отыскать там Светлану. А уж если ее там нет, тогда полный крах…

На следующее утро на маршрутном автобусе Надежда доехала до развилки, откуда начиналась дорога в «Солнечную поляну». Здесь она стала дожидаться попутного транспорта.

Мимо нее одна за другой проехали в сторону поселка три дорогущие иномарки – Надежда узнала «мерседес» по треугольной звездочке и «ягуар» по серебряной фигурке хищника на капоте, третья машина была незнакомая, но явно очень дорогая.

Ни одна из этих машин, разумеется, не остановилась подобрать Надежду.

Однако она не успела расстроиться: на дороге показался небольшой грузовичок с надписью «Продукты» на борту. Грузовичок остановился, дверца приоткрылась, оттуда выглянул мужичок с пышными светлыми усами и проговорил:

– Ну, ты еще долго думать будешь? Садись, что ли! Тебе ведь в «Солнечную поляну»?

Надежда поблагодарила и села на переднее сиденье рядом с водителем.

– Давно стоишь? – спросил водитель, покосившись на Надежду.

– Не то чтобы очень… но три машины до вас мимо проехали, ни одна не остановилась.

– А ты как думаешь? Мы для них не люди, а так – пустое место! Они мимо тебя проезжают, будто ты куст или дерево. Если бы не я, так бы ты до вечера и простояла!

– Спасибо вам большое, – проговорила Надежда, чувствуя, что он набивается на благодарность.

– Мы, простые люди, должны друг другу помогать! – авторитетно произнес водитель. – А что-то я тебя раньше здесь не видел. Новенькая, что ли?

– Да, меня из агентства прислали, – осторожно сообщила Надежда.

Ей не хотелось вступать в длительные разговоры, чтобы не ляпнуть лишнего.

– А к кому? – поинтересовался мужчина.

– К Беркутовым.

– А, это к Лиходеевым, значит! Их тут все по старой памяти Лиходеевыми называют, – пояснил водитель. – Хозяйка-то, Алиса Степановна, дочка Степана Лиходеева…

– Того самого? – переспросила Надежда, умело разыграв удивление.

– Того! – с гордостью подтвердил водитель, как будто на него тоже ложился отблеск славы знаменитого в прошлом актера и режиссера.

– Надо же, а я и не знала! – протянула Надежда, чтобы доставить собеседнику удовольствие.

За разговором они подъехали к шлагбауму.

– Вот она, «Солнечная поляна»! – сообщил водитель.

Из небольшой будки вышел пузатый мужчина в камуфляже, лениво потягиваясь, подошел к машине.

– Здоров, Петрович! – проговорил, увидев водителя. – Что привез?

– Что обычно – сметанку, творожок, молочко свежее, – елейным голосом ответил водитель. – Ты же знаешь, Рома, что я вожу!

– Угостил бы творожком! – Охранник облизнулся.

– Заплати – угощу!

Видимо, обмен этими репликами вошел у них в привычку, стал своего рода ритуалом, потому что ни тот ни другой не вкладывали в свои слова никаких эмоций и охранник ничуть не обиделся на отказ.

– А это ты кого везешь? – спросил он, взглянув на Надежду.

– К Лиходеевым из агентства, – сообщил водитель. – Долго нас будешь держать? Ты же знаешь, Рома, у меня товар скоропортящийся!

– Ладно, проезжай!

Шлагбаум поднялся, и машина въехала на территорию поселка.

– Ну, вот в этом доме живут твои Лиходеевы! – сообщил водитель, притормозив возле ворот, за которыми виднелась высокая черепичная крыша. – Только ты в главные ворота не суйся, не положено. Для нашего брата имеется отдельная калитка, с задней стороны.

– Да уж знаю, не первый год замужем! – бойко ответила Надежда и вышла из машины.

Вообще-то она сильно трусила. Если поймают – спокойно могут в милицию сдать. Или охрана отметелит. Этот Рома вон какой здоровый…

Грузовичок скрылся за поворотом дороги, а Надежда пошла вдоль высокого забора.

Вскоре она действительно заметила неприметную калитку и направилась к ней. В это время из зарослей черноплодной рябины вынырнул высокий сутулый мужчина лет сорока с излишне красным лицом. Подойдя к калитке одновременно с Надеждой, он подозрительно уставился на нее.

– Дамочка, – проговорил он сиплым срывающимся голосом, – а вы куда это направляетесь?

Прежде чем ответить, Надежда внимательно осмотрела мужчину.

Как уже сказано, он отличался излишне бодрым цветом лица, на котором особенно ярко пламенел крупный бугристый нос.

«Пьет! – уверенно подумала Надежда. – Определенно пьет!»

В пользу этого предположения говорил и сиплый голос незнакомца, и несколько суетливые движения, а также некий удлиненный предмет, вырисовывающийся в заднем кармане штанов и подозрительно напоминающий бутылку.

– Из агентства меня прислали, – бойко сообщила Надежда. – К Беркутовым. Это ведь Беркутовых дом?

– Кто говорит – Беркутовых, кто – Лиходеевых, – проговорил мужчина, открывая калитку. – Ежели из агентства – заходи, тебе к домоправительнице нужно, к Эльвире Петровне. А ты по какой части будешь – кухарка, что ли, или насчет уборки?

– Я насчет сада, – ответила Надежда, войдя в калитку и оглядывая участок.

Она ответила именно так, поскольку на профессиональную кухарку явно не тянула, а в садовых растениях хоть немного разбиралась и могла бы ответить на какие-то вопросы.

Мужчина, который стоял к ней спиной, закрывая калитку, резко обернулся и уставился на Надежду мрачно и удивленно.

– Как – насчет сада? – проговорил он после небольшой паузы. – У них же я садом занимаюсь!

Надежда поняла, что совершила ошибку, но отступать было поздно.

– А я-то при чем? – Она пожала плечами. – Я человек маленький, мне сказали – я и поехала!

– Да я к тебе не в претензии! – просипел мужчина. – Это все Эльвира, зараза! Напела хозяйке! Говорит, я пью! А разве же я пью? Так, немножко выпиваю, а кто же не выпивает? Вот скажи, разве есть кто-то, кто не выпивает? – Он взглянул на Надежду в ожидании поддержки, та в ответ неопределенно фыркнула.

– Ну, застала она меня пару раз немного выпивши! – продолжал горячиться садовник. – Так я же у себя был, в сторожке! Разве я там кому мешаю? Вот скажи, мешаю я там кому? – Он снова взглянул на Надежду.

– Ну, я не знаю… – протянула та.

– Не знаешь!.. – передразнил ее садовник. – А не знаешь, так и не говори! – Он махнул рукой и удалился в сторону крошечного садового домика, больше напоминающего собачью будку.

Надежда перевела дыхание: наконец она осталась одна и могла заняться поисками Светланы.

На участке Беркутовых находились большой дом в стиле швейцарского шале, с крутой черепичной крышей и просторной крытой террасой, уютный гостевой домик, расположенный возле забора, и еще несколько садовых и служебных построек. Наибольший интерес у Надежды вызвал гостевой дом, и она решила именно с него начать свои поиски.

Подойдя к этому дому, она заглянула в окно.

Отсюда была видна кухня. В доме явно кто-то был – на плите стояла медная кофейная турка, рядом на тарелочке лежал бутерброд. Однако самого обитателя видно не было.

Надежда перешла к следующему окну. За этим окном была гостиная, в камине горел огонь, на полу перед ним лежал пушистый ковер, но людей и здесь не было.

Тогда Надежда подкралась к двери, осторожно толкнула ее.

Дверь чуть слышно скрипнула. Надежда просочилась внутрь и оказалась в просторной прихожей. На вешалке справа от двери висела яркая куртка, а над ней – кепка-бейсболка…

Точно такая же кепка была на Светлане Павлюченко на той фотографии, которую Надежде показывал Вадим. Разумеется, это была другая кепка, ведь та фотография была сделана десять лет назад, но Светлана сохраняла верность избранному стилю.

Значит, она…

Надежда не успела додумать эту мысль, потому что на ее голову обрушился неожиданный удар, и она рухнула на пол.

Впрочем, если она и потеряла сознание, то на какую-то долю секунды.

Почти сразу она осознала, что лежит на дощатом полу, а над ней стоит высокая худощавая женщина со сковородкой в руке.

– Ты кто? – спросила эта женщина и снова замахнулась сковородкой.

Надежда села, привалившись спиной к стене, и проговорила, потирая ушибленную голову:

– Разве можно, не разобравшись, сковородкой по голове! Хорошо, что сковородка тефлоновая, а если бы бабушкина чугунная? Так и укокошить можно!

– А нечего было высматривать да вынюхивать! Я еще раз спрашиваю, кто ты такая! – повторила женщина, состроив зверскую рожу.

– Светлана, не горячитесь и опустите сковородку! – попросила Надежда. – Это меня нервирует. Я вас так долго искала не для того, чтобы получить сотрясение мозга.

– Кто ты такая? – повторила Светлана. – Откуда ты знаешь мое имя? Зачем ты меня искала и как нашла?

– Не слишком ли много вопросов? – взмолилась Надежда, с трудом поднимаясь на ноги. – Особенно если учесть, что у меня в голове все путается после твоего удара!

– Кончай болтать! – рявкнула Светлана.

– Так мне молчать или отвечать на вопросы? Если можно, я начну с последнего. Я вас или тебя, раз уж ты мне тыкаешь, искала по просьбе твоего бывшего мужа Вадима.

– Вадима? – удивленно переспросила Светлана. – А ему-то что понадобилось?

– Вот это интересный вопрос! – протянула Надежда. – Он мне сказал, что просто беспокоится о тебе, хочет убедиться, что с тобой все в порядке, но у меня появились какие-то сомнения.

– А почему это он к тебе обратился с такой странной просьбой? – недоверчиво спросила Светлана. – На частного детектива ты вроде бы не похожа…

– Ой, это долгий разговор! – Надежда вздохнула. – В общем, пока я тебя искала, я кое-что поняла. Поняла, от кого ты прячешься…

– Да? – сухо перебила ее Светлана. – И от кого же?

– Ты кое-что узнала про Валерия…

Внезапно за спиной у Надежды раздалось несколько громких хлопков.

Надежда резко обернулась.

В дверях стоял Валерий Павлюченко. Он хлопал в ладоши, криво улыбаясь. Надежда обмерла. Она видела Валерия второй раз в жизни и сразу его узнала. Та же самая крепкая подтянутая фигура, тот же самый свитер, только вот глаза… Раньше в глазах не было ничего необычного, только чуть мрачноватый взгляд слегка исподлобья, Надежда сочла это тогда за следствие развода. Теперь же в глазах Валерия горел ровный злобный огонь.

– Браво, браво! – проговорил он насмешливо. – Если бы у меня была шляпа, я бы снял ее перед вами. Для женщины, скажем так, средних лет вы провели просто блестящее расследование. Сначала я даже хотел вас остановить – после того как случайно выдал себя в разговоре…

– Это вы насчет рыжих волос Лидии? – уточнила Надежда, а Светлана при упоминании этого имени вздрогнула.

– Привела… – прошипела она, – привела, сволочь… Что я тебе сделала?

Надежда поникла головой. И в самом деле, что она наделала! Ведь этот гад шел по ее следам, ведь говорил же ей капитан Поползнев, что маньяки очень хитрые… А она не придумала ничего лучше, чем звонить Валерию с собственного мобильника!

– Он меня вычислил… – пробормотала она.

– Конечно! – осклабился Валерий. – Я сразу понял, где подвох. Еще врать вздумала про то, где у нее дача. Да я в этом садоводстве каждый пень знаю, каждую тропинку! Я пробил твой номер мобильного телефона – есть у меня одна знакомая, – узнал, кто ты и где живешь, но потом решил проследить и выяснить, что тебе известно. Мне оставалось только следить за твоими перемещениями по тому же мобильнику, и ты, тетя, меня не подвела! Даже не ожидал такого подарочка – нашла женушку мою беглую! Это уж просто праздник какой-то!

Надежда молчала, придавленная стыдом. Светлана окаменела на месте.

– Ну все, комедия закончена! – Маньяк шагнул к Надежде, достав из кармана электрошокер.

Надежда попятилась, споткнулась о край половика и упала.

При этом она не сильно ушиблась, но ее многострадальная голова еще не отошла от удара сковородкой. В ней зазвенели колокола, и все вокруг поплыло по кругу, как будто Надежда ехала на карусели. Надежда закатила глаза и сделала вид, что потеряла сознание.

– Ну до чего слабые женщины пошли, – проговорил, склонившись над ней, Валерий, – все же возраст сказывается! Нечего было лезть в серьезные дела, старая кошелка!

Он ткнул Надежду носком ботинка, было очень больно, но Надежда никак этого не показала, и ни один мускул на ее лице не дрогнул.

– Отрубилась! Разберусь с ней позже! – Валерий выпрямился и подошел к Светлане: – А сейчас, милая, мы с тобой немного развлечемся! Помнишь, как мы чудно развлекались в ту прошлую нашу зиму?

– Ты – чертов садист и ублюдок! – бросила ему в лицо Светлана, отступая. – Я больше не позволю тебе пальцем ко мне прикоснуться! Убийца!

– Не позволишь? – прошипел Валерий. – А это мы сейчас посмотрим!

Он схватил женщину за локти, резко встряхнул ее и бросил на стул. Затем вытащил из кармана моток веревки и в считанные секунды связал Светлану по рукам и ногам.

Надежда едва не вскочила, чтобы вмешаться, но вовремя сдержалась, сообразив, что не сможет справиться с убийцей, и лучше выждать более подходящий момент. Она осталась лежать в прихожей, а Светлану Валерий перетащил в гостиную. Но в этом домике все было маленькое, так что Надежде прекрасно видны были действующие лица этой трагедии. Точнее, не трагедии, а хоррора.

– Значит, не позволишь? – Валерий подошел к Светлане, наклонился над ней и пристально, внимательно оглядел. – Да куда ты денешься!

– Садист! – повторила Светлана с ненавистью. – Чертов убийца! Я тебя не боюсь!

– Ну-ну… – Валерий медленным движением вытащил из кармана складной нож, выщелкнул лезвие и поднес его к лицу Светланы. – Знаешь, а ведь это самый приятный момент. Когда ты полностью в моей власти, но еще жива и я могу выбрать, что с тобой сделать… располосовать лицо или отрезать для начала пальцы, по одному – сначала мизинец, потом безымянный… вот ты называешь меня убийцей, а тебе никогда не приходило в голову, что убийцей сделала меня ты?

– Я? – невольно переспросила Светлана. – Что ты мелешь?

– Да-да, именно ты! – выдохнул ей в лицо Валерий. – Пока мы с тобой так славно развлекались, мне этого вполне хватало и я не гонялся за другими женщинами!

– Развлекались? – вскрикнула Светлана. – Это ты называешь развлечениями? Скотина! В ту зиму я вечно ходила в синяках, мне приходилось носить темные очки, чтобы люди их не видели! Ты бил меня солдатским ремнем, гасил об меня окурки… я не могла больше выносить твои издевательства!

– Мне это нужно! – выкрикнул Валерий. – Нужно, нужно! Что тут непонятного? А ты… ты могла бы немного потерпеть ради нашей любви! Когда любишь, нужно не только брать, но и давать!

– Любовь? Какая может быть любовь между нормальной женщиной и садистом! Я и так долго терпела, слишком долго! Нужно было бросить тебя еще тогда, в первый раз, когда ты поднял на меня руку!

– Не смей называть меня ненормальным! – выкрикнул Валерий. – Не смей, слышишь?

Надежде плохо было видно его лицо, зато голос она слышала отлично. И не узнавала его. Прежде это был голос сильного крупного мужчины – низкий, звучный. Теперь же Валерий говорил срывающимся высоким голосом и даже пустил пару раз петуха.

Он перевел дыхание и заговорил снова:

– Пока ты не ушла, я держал себя в руках. А потом… мне нужен был кто-то, я ведь нормальный молодой мужчина…

– Это ты-то нормальный? – бросила Светлана.

– Да, я нормальный! – рявкнул Валерий. – Я нашел женщину, но она… она не поняла меня, начала кричать, сопротивляться. И тогда я решил, что так даже лучше. Я задушил ее… ты не представляешь, какое это чувство! Чувство власти, чувство свободы!

– Да уж, мне такое точно не понять!

– Кроме того, таким образом я послужил справедливости, – продолжал Валерий.

– Что? – удивленно воскликнула Светлана. – Справедливости? О чем ты говоришь?

– Высшей справедливости! – повторил Валерий. – Ведь все вы, бабы, – стервы, мерзкие, подлые эгоистки! Избавляя мир от вас, я делаю его только лучше!

Он на мгновение замолчал, но слова буквально рвались из его груди, душили его, и он продолжил:

– После того первого раза я почувствовал облегчение. Какое-то время я мог нормально жить и работать, но потом… потом я почувствовал, что мне нужно еще. Это было такое мучительное, такое изнуряющее чувство… как болезнь, как наркотическая ломка. И тогда я нашел следующую девку. Второй раз все получилось еще проще… мне приходилось делать это примерно раз в месяц…

Надежда в ужасе слушала исповедь маньяка и лихорадочно искала выход. Стараясь ни одним движением не выдать себя, она скосила глаза и оглядывала помещение в поисках чего-нибудь, что могло послужить оружием. Но ничего подходящего не было, только пластмассовое ведро и швабра стояли в двух шагах от нее – видимо, не так давно в домике побывала уборщица. Надежда представила, что нападет на маньяка, вооружившись ведром и шваброй, и подумала, что продержится не больше секунды. Она снова прислушалась к словам Валерия.

– Когда ты догадалась? – спросил он, склонившись над Светланой.

– Когда нашла твой тайник в гараже. Все эти вещи… ты что-то брал у каждой убитой женщины?

– Ну конечно. – Валерий усмехнулся. – По-моему, это естественно… я сентиментален, как все люди! Мне хотелось сохранить что-то на память о тех, с кем я был близок…

– Близок? Ты называешь это близостью?

– Конечно, это близость! Разве может быть большая близость, чем у того, кто умирает, с тем, кто дарует ему смерть?

Он вытянул вперед большие сильные руки, и Надежда вздрогнула, представив, как он душил этими руками несчастных молодых женщин.

– Кроме того… – Валерий хихикнул. – Разве ты не заметила, какие вещи я подбирал? – Он заговорил вдруг тоненьким, детским голосом:

В этой маленькой корзинке есть помада и духи,

Ленты, кружева, ботинки – что угодно для души…

У одной женщины я взял духи, у другой – помаду, у третьей – ленту для волос… у четвертой хотел взять что-то кружевное, но не успел, и тогда взял часы, у них такой ажурный браслет, прямо настоящее кружево… конечно, это нечистая работа, но история меня простит… Да, вот еще что… – он вынул из кармана какую-то маленькую вещь и бросил на стол, – нужно туда положить…

– Да ты совсем ненормальный! – проговорила Светлана.

– Ладно, хватит болтать! – перебил ее Валерий. – Пора начинать…

Надежда снова взглянула на ведро… и увидела рядом с ним пластиковую бутылку с моющим средством. Как-то она такое покупала – в рекламе говорят, что всех микробов убивает, стоит дорого, а на самом деле – самая обычная хлорка…

Хлорка!

Надежда вспомнила разговор с дворничихой в том доме, где жила несчастная Лена Семушкина, одна из жертв Валерия. Та тетка сказала ей, что у Ленкиного любовника была аллергия на хлорку. Ну да, закрыл лицо, захрипел… Оттого и Светлана побледнела тогда, потому что точно узнала своего муженька.

А что, если попробовать… все равно, других вариантов нет, а Валерий уже собирается перейти от разговоров к делу!

Надежда снова скосила глаза на маньяка. Он навис над Светланой, сжимая в руке нож, и не видел больше ничего вокруг и, уж во всяком случае, забыл о самом существовании Надежды. Тогда она бесшумно перекатилась на бок, протянула руку, схватила бутылку с моющим средством и сорвала с него колпачок. Подниматься на ноги было некогда, да и тяжело, она подползла поближе, встала на колени и из этого неудобного положения брызнула хлорной струей в лицо маньяку.

Тот выронил нож, закашлялся, схватился за лицо и завертелся на месте, как раненый медведь. Из груди его вырывалось хриплое дыхание, перемежаясь со стонами.

Надежда вскочила, подобрала валявшуюся в дальнем углу печально запомнившуюся ей сковороду, схватила ее обеими руками и ударила Валерия по голове, вложив в этот удар всю ненависть к садисту и убийце и всю собственную жажду жизни.

Это сочетание придало ей небывалые силы, и удар получился что надо. Сковородка, хоть и тефлоновая, оказалась весьма тяжелой.

Валерий хрипло вскрикнул и без сознания рухнул на пол.

– Это тебе за «старую кошелку»! – добавила Надежда мстительно.

Не теряя времени, она подскочила к Светлане и ножом маньяка разрезала ее веревки. Затем совместными усилиями они в две минуты увязали бесчувственного маньяка, как полукопченый окорок, да еще и привязали его к ножке дивана.

Закончив это нелегкое дело, женщины сели: Надежда – на стул, Светлана – на подоконник, – и переглянулись.

– Ну и что нам теперь с ним делать? – проговорила Светлана, разминая затекшие руки.

– А вот теперь-то я знаю, что делать! – уверенно заявила Надежда, вынимая свой мобильник.

Она набрала номер капитана Поползнева.

Капитан явно ей обрадовался:

– А, Надежда Николаевна! Давненько мы с вами не виделись! Как поживаете?

– Извините, Виктор Степанович, – перебила его Надежда, – сейчас не до разговоров. Приезжайте немедленно!

– Ну, я вообще-то на работе… – замялся капитан. – Вот если часов в шесть, тогда я с удовольствием…

– Да что вы себе вообразили! – возмутилась Надежда. – Я вас вовсе не на свидание приглашаю! Это, между прочим, напрямую касается вашей работы! Приезжайте как можно скорее в коттеджный поселок «Солнечная поляна» и получите под расписку своего маньяка! Он тут у нас лежит связанный!

– Что?! – переспросил капитан. – Как?! Вы шутите? Надежда Николаевна, я на работе, тут как раз еще один труп нашли!

– Очень хорошо! – перебила Надежда. – То есть не то, что труп, а то, что нашли! И вы, если поспешите, тоже найдете маньяка. Ну, Виктор Степанович, что мне – по ноль два звонить, что ли?

Поползнев наконец уразумел, что Надежда настроена весьма серьезно, и сказал, что будет через полчаса. За это время Надежда успела умыться, почистить одежду, кое-как разгрести гребешком волосы и накрасить губы. Пыталась она привести в порядок и Светлану, но та только отмахивалась и сидела на подоконнике, закрыв лицо руками. Между делом Надежда поглядывала на маньяка, и когда он зашевелился, погрозила ему сковородкой.

Капитан не обманул: через полчаса он уже сигналил перед воротами дома Беркутовых (или Лиходеевых), а еще через пять минут изумленная домоправительница Эльвира Петровна привела его в гостевой дом. За ним молча вышагивали трое здоровенных плечистых парней в камуфляже – группа захвата.

– Ну-с, и где у вас тут маньяк-убийца? – проговорил с порога Виктор Степанович, несколько недоверчиво оглядывая помещение.

– Вот, – односложно ответила Надежда, показав на связанного Валерия, – это ее муж, бывший. Она свидетель, я тоже. Он нас убить пытался. К счастью, неудачно.

– И что? – вмешался один из омоновцев. – Как я погляжу, вы тут и без нас управились, тетеньки…

– Я тебе покажу – тетеньки! – мгновенно разъярилась Надежда. – Расхаживают тут при полном параде, оружием обвешанные, за обездвиженным преступником – и то вчетвером прибыли! Мы, две слабые женщины, сами его упаковали, а он еще насмехается!

– Тихо-тихо! – вступил в разговор Поползнев. – Разберемся.

– Вот доказательства, – тихо сказала Светлана и протянула капитану дамскую косметичку. Обычную косметичку из дешевого материала в сиреневый цветочек, довольно потрепанную.

Капитан раскрыл ее и высыпал на стол четыре предмета. Был там тюбик помады, знакомый уже Надежде флакончик духов синего стекла «Евдокия», обычная голубая ленточка для волос и золотые часы – по виду те самые, розового золота, с ажурным браслетом.

– Вот, это еще туда же добавить нужно… – Светлана показала на маленький ключик с брелоком в виде пары крошечных ботиночек из серой замши, что валялся на столе.

– Господи! – Надежда вспомнила детскую считалочку. – «В этой маленькой корзинке есть помада и духи, ленты, кружева, ботинки – что угодно для души…» Мамочка моя!

– Это не мое! – Маньяк очухался и теперь извивался на полу и дико вращал глазами. – Это они мне подсунули! Не докажете ничего!

– Как сказать… – Поползнев подошел ближе и посмотрел на руки маньяка, – последний труп-то свежий мы нашли. Эксперты следы на шее сравнят с ручками твоими. По виду они совпадают… – Он повернулся к Надежде. – Опять же, опознали девушку. Она, понимаете, гостила тут у одних, да с парнем своим поссорилась, тоже тот еще мерзавец. Ну и пошла одна через лес на автобус. А на дороге-то этот ее и подхватил, – он снова уставился на маньяка, – так что списочек у меня имеется, что у Марины этой с собой было в сумочке. И там прямо сказано: ключ с таким-то брелоком. Это у нее на работе документы какие-то положено в ящик запирать. А ты поленился ключик-то снять. Или не до того было… Вот так-то.

– Да вы еще посмотрите. – Светлана взяла косметичку и отогнула внутренний порвавшийся край.

– Оп-па! – обрадовался Поползнев, вынимая карточку, на которой Надежда увидала фотографию невзрачной лупоглазой девицы и надпись: «Колюшкина Елизавета, горничная, пансионат “Камешки”».

– Ну это же надо… – откровенно веселился капитан. – Девчонка эта, Лизка, вечно этот электронный ключ теряла. Вот и засунула его поглубже. Как говорится, подальше положишь – поближе возьмешь. Ну что, гражданин Павлюченко, – капитан стал серьезным, – вы задержаны с поличным. Берите его, ребята! Вас тоже с собой прихватим! – повернулся он к женщинам. – Там показания снимем.

– Я не могу, – едва слышно проговорила Светлана. – Я сейчас умру…

– Товарищ капитан… – заныла Надежда. – Виктор Степанович, дорогой! Ну сил у нас нету, он же нас едва не убил! У меня голова гудит, может, вообще сотрясение мозга, а у нее стресс. Ну отпустите нас пока, а потом уж с показаниями разберемся.

– Да с меня начальство за это голову снимет! – замахал руками Поползнев. – Ай, ладно, под мою ответственность. Но чтобы по первому зову явились!

– Всегда! – Надежда выкатила глаза, как солдат на плацу.

Капитан был настолько любезен, что приказал доставить их до дома Светланы на машине.

– Ну вот, – Светлана обвела рукой сад и дом, – так мы и жили.

– Неплохо жили, – согласилась Надежда, – да я ведь тут уже была, все видела.

Они прошли в дом, где Надежда развила бурную деятельность. Она нашла в буфете банку растворимого кофе и пачку сухарей, все продукты, что были в холодильнике, оказались безнадежно испорченными.

– Как я уехала три недели назад, так он сюда и не заглядывал, – констатировала Светлана.

– Не отвлекайся, – Надежда уже разливала кофе по чашкам, – давай рассказывай, как тебя угораздило за маньяка замуж выйти.

– Он таким не был, – слабо возразила Светлана, – это он только в последнее время с катушек сошел.

– Ага, как же. – Надежда решила говорить как есть, без умолчаний и экивоков. – Капитан говорил, что было два таких же похожих убийства восемь лет назад, соображаешь, к чему клоню? А потом он на тебе женился и успокоился. Может, у него цикл такой – восемь лет?

– Да не знаю я! – с досадой ответила Светлана. – Я ведь как познакомилась с ним – сразу влюбилась! Такой большой, сильный… бесхитростный. Открытый, весь на виду.

– Угу, – заметила Надежда скептически.

– А мне сорок стукнуло, – продолжала Светлана, – чего еще ждать-то? В постели опять же… такая страсть, как в кино. Только по-настоящему. И поначалу хорошо мы жили, врать не буду. Дом строили, с нуля начинали, все вместе. Он работал много и дома все делал. И так хорошо нам вдвоем было… Я, конечно, плохая мать, Илью бросила. Денег иногда ему подбрасывала, а так навещала редко.

– Ничего, он парень неплохой, кота любит… – вставила Надежда.

– Ну а потом как подменили человека, – вздохнула Светлана, – нервный стал, дерганый, не своим голосом разговаривает, грубит. Однажды прямо в ярость пришел, да и избил меня в кровь. Что делать? Я завелась, конечно, думаю, такое раз простишь – будет каждый день лупить. Все, говорю, развод. Ну, он согласился, переехал на дальний участок в вагончик. А я решила ему отомстить, пригласила Вадима пожить.

– И это я знаю, – кивнула Надежда.

Светлана покосилась удивленно, но продолжала:

– Тут я, конечно, глупость совершила, нехорошо так делать, людьми манипулировать. Однако помогло, мужчины ведь как дети, самолюбие у них большую роль играет. В общем, приходит ко мне Валерий – так и так, я не прав был, прости, что руку на тебя поднял, клянусь, что такое больше не повторится.

– И ты поверила? – скривилась Надежда.

– А что мне делать было? – огрызнулась Светлана. – Я того и добивалась, чтобы он прочувствовал. А он, оказывается, нарочно вернулся, чтобы мне мстить. Значит, как прошла осень и все дачники уехали, так он и показал мне небо в алмазах. Измывался как хотел, вот, смотри… – Она закатала рукав свитера, и Надежда едва не вскрикнула.

Чуть выше тонкого запястья вся кожа была в ожогах от сигарет.

– После этого он ушел, я сама его на коленях просила. Но приезжал раз в неделю – инструменты у него тут, техника строительная… А я каждый раз от страха умираю – будет бить или не будет. Ну, в общем, весна прошла, потом летом поуспокоился он.

– Ага, девушек душить начал, – кивнула Надежда.

– Ну а мы дом на продажу выставили. Мне квартиру покупать нужно, а он половину денег требует – по закону положено.

В общем, за такую цену дом не продается, я точно решила, что на зиму тут одна не останусь – хоть к Илье, но уеду. И тут как-то приходит он поздно вечером весь в крови. Я, конечно, сделала вид, что сплю, а сама подглядела. Рубашку поменял, умылся, смотрю – лицо у него все исполосовано. Ясное дело – подрался с кем-то. А он на себя в зеркало смотрит и ругается страшно. И так по смыслу поняла я, что он с женщиной боролся. А он почувствовал, наверное, что я смотрю, оглянулся и так наверх зыркнул, что я со страха на месте чуть не умерла. Такими глазами смотрел – ну ничего человеческого! Думала даже бежать, а как мимо него проскочить? Не прыгать же со второго этажа…

А он, слышу, выпил, там бутылка коньяку в буфете стояла, посидел немного, потом в гараж пошел, что-то понес. Я в окно смотрю – долго он там копался, потом вернулся с пустыми руками. Сел на диван, руки вперед вытянул, а они дрожат. Потом усмехнулся так мерзко и стал руки сжимать, как будто кого-то душит, представляешь?

– Не представляю, – честно ответила Надежда.

– Ага, меня до сих пор жуть берет. А тогда слухи про маньяка уже вовсю ходили, мы ведь тут постоянно живем, слышали, что девушки пропадают. И тут как стукнуло меня – неужто, думаю, он и есть маньяк? Отгоняю от себя мысль эту, а перед глазами его лицо страшное. Улыбается так криво и руки сжимает…

– Выпей еще кофейку, – жалостливо сказала Надежда, – поддержи силы…

– В общем, он внизу на диване спать лег, а я до утра наверху протряслась, – продолжала Светлана. – Утром рано он уехал, а я себе говорю: «Так жить нельзя! Надо раз и навсегда правду выяснить!»

Пошла в гараж, едва по досочкам его не разобрала, но нашла тайник. А в тайнике та самая косметичка. А в ней – духи, помада дешевая, часы золотые дорогущие и ленточка копеечная. Сразу видно, что не одной женщине все это принадлежало. Ощупала я косметичку, да и обнаружила в ней карточку. Ну, отыскала в Интернете телефон того пансионата, позвонила. Нет, говорят, Колюшкиной, на работу не вышла, хотя должна была. Я упросила дать мне домашний телефон, там тетка волнуется – пропала, говорит, с концами, никто не знает, куда делась. Ну, тут я поняла, что дело нечисто. И еще одну вещь уразумела: как узна́ет Валерий, что я его захоронку нашла, так сразу меня убьет, чтобы свидетелей не было. А он непременно узнает, раз я в гараже все перевернула.

В милицию идти? С чем? С этими цацками, что в косметичке лежат? И потом у него в милиции знакомые остались, он ведь раньше там работал…

– Да уж… – вздохнула Надежда.

– В общем, собрала я вещички, да и рванула отсюда на поезде в город. Пришла к Илье, показала ему часы…

– Я в курсе, – вставила Надежда.

– Ну, как узнала я, чьи это часы, так и обмерла. Неужто, думаю, он и Алиску убил? А мы с Алисой давно знакомы были, когда я с первым мужем жила… Он…

– Да знаю я все, ты не отвлекайся!

– Как-то много ты про меня знаешь… – удивилась Светлана. – Это Вадим наболтал?

– Вот про это как раз он ничего не говорил, – заметила Надежда, – а у Ильи твоего я была. Хороший парень, и кот у него замечательный, только ест много…

– Кто – Илья? – поразилась Светлана. – Да он худой, как велосипед!

– Да я про кота…

– Ну да… В общем, позвонила я Алисе, убедилась, что с ней все в порядке. Встретились мы, она обрадовалась даже, я сказала, что с мужем развожусь, она сама предложила у нее пожить в домике для гостей. Никто, говорит, тебя не потревожит, а мне только этого и надо. Ну, между делом расспросила я Алису про часы, только ей их не показала. Она и выложила все, как ее горничная обокрала, а потом пропала, как в воду канула… Выяснила я, откуда эта Катя к ним попала, позвонила в агентство, выяснила адрес подружки ее…

– Лены Семушкиной…

– Господи, Надя, если ты все знаешь, зачем я тебе это рассказываю! – возмутилась Светлана.

– Приехала ты к ней поговорить и узнала, что Лену убили почти сразу после того, как Катька пропала, так?

– Так…

– И там от дворничихи услышала про то, что любовник Ленин от хлорки задыхался.

– Точно, Валерий здоров как бык, только на хлорку реагирует, может даже задохнуться… Тогда я поняла, что он всех их убил.

– Я так думаю, Лена послала его Катьку увезти, когда ее ночью из «Солнечной поляны» выгнали. А он не удержался и придушил девчонку. Потом пришлось и любовницу убить, чтобы не выдала. А вот зачем ты на презентацию духов «Евдокия» пошла?

– Я флакончик такой нашла в косметичке. Ну и случайно сунули мне листовку в магазине… Потолкалась я на этой презентации, послушала разговоры и узнала, что новая менеджер вместо Лиды, которая погибла, пропала без вести. И вспомнила я эту Лиду, она ведь заезжала как-то к нам в начале лета, о работе с Валерием договаривалась. В общем, все сошлось, собрала я доказательства, и куда с ними? Думала, думала и открылась Алисе. Она и говорит, что с мужем уезжает на неделю, а как приедет – найдем ходы к большому начальству милицейскому, чтобы Валерку по знакомству не отмазали тут у нас. А ты, говорит, пока сиди тихо. Я и сидела, от скуки записала все в тетрадочку… А тут ты…

– Ну извини… – Надежда вздохнула, – я ведь хотела как лучше. То есть меня Вадим попросил, я думала, что он тебя любит…

– Он? – Светлана даже привстала с места. – Да он никого, кроме себя, не любит! А уж меня-то после того случая, когда я его так использовала, просто ненавидит!

– Да? – усомнилась Надежда. – Он про тебя плохого ничего не говорил. Сказал – волнуется очень, как ты там, ты пропала, вестей о себе не подаешь… Мне бы, говорит, только узнать, что с ней все в порядке, а то душа не на месте…

– Так и сказал про душу? – прищурилась Светлана.

– Ну, примерно в таком духе… Я, во всяком случае, именно так поняла. Ты не думай, я не очень люблю в чужие дела вмешиваться, – тут Надежда слегка покривила душой, – но он так просил тебя найти… Слушай, а отчего вы с ним развелись? Он мне так и не ответил…

– Скучно с ним было, – подумав, сказала Светлана, – вот до того скучно… И вроде бы человек неплохой – не ругались мы с ним никогда, не ссорились, грубого слова он мне за шесть лет не сказал, а такая с ним скука… и днем и ночью… Не жадный, денег мне давал, правда, я на себя у него не просила, сама зарабатывала… Вот с Ильей он так и не смог общего языка найти, вечно его шпынял. Правда, у Ильи тогда такой возраст был трудный…

Я, когда с Валерием познакомилась, потому и не стала их вместе сводить, чтобы ссор и скандалов не было, стали мы дом за городом строить.

В общем, с первым мужем мы недолго жили, я совсем молоденькой за него вышла, ничего в жизни не понимала. Он весь в творчестве, характер был неуживчивый, резкий… Потом осталась одна с ребенком на руках, долго бедствовала, потом Вадим подвернулся. Ну, симпатичный, деньги кое-какие у него были… Я потому и за Валерия сразу вышла, что показалось мне – встретила наконец своего, единственного… А оно вон как обернулось… Не везет мне с мужиками!

– Не ной, – сурово оборвала ее Надежда, – все могло еще хуже быть. А так ты жива, здорова, маньяка этого поймали. Давай лучше проясним вопрос, для чего ты Вадиму понадобилась. Что-то мне подсказывает, что не все тут так просто… Ты позвони ему!

– До того ли мне теперь? – вяло отмахнулась Светлана.

– Звони! – сурово приказала Надежда. – Это важно!

Светлана послушно взялась за трубку.

– Про меня не упоминай… – вполголоса бормотала Надежда, – скажи, что от Ильи узнала, что он тебя искал. Вообще поменьше говори, побольше слушай…

Светлана отмахнулась: сама, мол, знаю.

– Вадим? – спросила она холодно-отстраненным голосом, когда ей ответили. – Это Светлана. Мне передали, что ты меня разыскивал и очень волновался… Да, дорогой, со мной все в полном порядке, так что не надо беспокоиться, свои проблемы я улажу сама… Уже уладила… Встретиться? Зачем? Слушай, я очень занята. Срочно? Вадим, ну какие у нас могут быть срочные дела? Мы с тобой не виделись почти год… Пока не скажешь зачем, я не собираюсь с тобой встречаться! Документы? Какие документы? Господи, неужели это так срочно?

При слове «документы» Надежда навострила уши и теперь написала прямо на столе: «Завтра, ресторан «Спагетти», в 14.00».

Светлана без возражений назвала Вадиму координаты.

– Ну и зачем я туда попрусь? – спросила она устало.

– Не ты, а мы, – поправила Надежда, – и не в два, а в час. Ты вот что скажи, о каких документах шла речь? Ты что-то подписывала раньше?

– Ну да, еще давно, когда у него имущество кое-какое на меня записано было… а потом, как мы развелись, он мне деньги выплатил, все честно.

– Много денег? – скептически спросила Надежда.

– Не очень… но все же… И знаешь, он все наврал, что за меня волновался, он ни капельки не обрадовался. То есть обрадовался, но не тому, что я жива.

– Ты ему для чего-то очень нужна, – кивнула Надежда, – и завтра мы это узнаем.

Раздался звонок – это к воротам подъехала милицейская машина.

– Ну, дамы, – сказал вошедший капитан Поползнев, – вам от всего нашего милицейского коллектива большая благодарность. Такое дело раскрыть помогли! Долго вас не задержу, быстренько управимся. А потом следователь вас вызовет, там уж будете подробно разговаривать…

Надежда правильно уловила его голодный взгляд и налила кофе. Капитан кофе выпил, сказал, что рассиживаться ему некогда, и быстро дал подписать нужные бумаги.

– Как там… он дает показания? – осторожно спросила Надежда, несмотря на то что Светлана страдальчески морщилась и потирала виски.

– Раскололся, – капитан отчего-то вздохнул, – взялись за него мы здорово. Признал убийства. Места обещал показать, где еще двоих зарыл.

– Катерину Михаленок и Лидию Осетрову, – вставила Надежда. – И, заметив, что Поползнев удивленно поднял брови, быстро спросила: – А отчего же вы, Виктор Степанович, такой смурной? Что не так?

– Ох, Надежда Николаевна, вы прямо, как рентгеновские лучи, насквозь видите! – заметил капитан, и Надежда не поняла, можно ли считать это комплиментом. – Правильно заметили, есть одна закавыка. Не признает он одно убийство – той женщины, что мы в котловане нашли. Эту, говорит, не трогал, на участке том никогда не был. Ну, начальство, конечно, и слушать ничего не хочет – почерк тот же, кто, как не маньяк? А я вот что-то засомневался. Ну какая ему разница? Какой смысл упираться? Одним убийством больше, одним меньше…

Светлана вздрогнула и зябко обхватила себя руками за плечи.

– А ведь и верно… – медленно проговорила Надежда, – не сходится что-то… Убийств-то было пять… «в этой маленькой корзинке есть помада и духи, ленты, кружева, ботинки – что угодно для души».

– Он тоже эту считалочку все бормочет… – Капитан глядел пристально.

– Он все делал по плану, ему очень важно было собрать все мелочи по этой считалке, понимаете? Ну, бзик у него такой, навязчивая идея!

Она быстро написала на листке пять фамилий и проставила возле каждой ту вещицу, что лежала в косметичке.

– Вот видите, а эта, что в котловане нашли, явно тут лишняя…

– Я-то с вами согласен, но вот как это начальству изложить? – закручинился Поползнев. – Не могу же я им эту вашу считалочку рассказывать. Они меня в лучшем случае на смех поднимут.

– Слушайте, может, вы уже пойдете? – взмолилась Светлана. – У меня сил никаких нет!

– Ладно, – согласилась Надежда, – значит, завтра жду тебя в том ресторане…

– Уж простите, Надежда Николаевна, снова на работу еду, никак вас до дома доставить не смогу, – каялся капитан Поползнев.

– Ничего, сейчас еще не поздно, и на маршрутке доеду, – отмахнулась Надежда.

В машине произошел с ней конфуз. Как только села она на переднее сиденье, так и заснула мертвым сном – сказалось нервное напряжение. Так что Поползнев едва растолкал ее на кольце маршрутки. Она осоловело хлопала глазами и даже не попрощалась.

Очухавшись на подъезде к городу, Надежда устыдилась своего невежливого поведения, а потом подумала, что все к лучшему, поскольку капитан так и не успел спросить, каким боком она оказалась замешана в это дело и почему знает о нем так много.

Вернувшись в свой кабинет, Виктор Степанович достал присланный из городского управления список пропавших за последнее время женщин.

И в этом списке снова нашел Ольгу Остудину, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения, до своего исчезновения проживавшую по адресу улица Профессора Лифшица, дом сорок, квартира двадцать четыре.

– Вот оно как! – Поползнев удовлетворенно потер руки. – Все сходится!

– Ты что, Степаныч, сам с собой разговариваешь? – спросил его беззвучно появившийся в дверях Метелкин.

– Ну, это я так, мысли вслух… – смутился капитан. – Вроде установил личность той жертвы, что мы в котловане на стройплощадке нашли. Ну помнишь, той, у которой медальон был на шее… – И он рассказал коллеге о своей поездке в садоводство и о том, к какому результату привел разговор с бухгалтером Нинелью Спартаковной.

– Так что теперь Павлюченко не сможет от этого трупа откреститься, – подвел он итог. – Ольга эта в том же садоводстве бывала, где он жил, так что прямая связь с жертвой просматривается…

– Погоди, Степаныч, – перебил его Метелкин, усаживаясь на свободный стул. – Это, конечно, хорошо, но ты же знаешь, по правилам нужно, чтобы жертву эту кто-то официально опознал. До тех пор нельзя считать ее личность окончательно установленной.

– Ох, правда! – огорчился Поползнев. – Только кто же ее может опознать? Близких родственников у нее не осталось, а пока дальних найдем – столько времени пройдет…

– Ну, порядок есть порядок!

– А я знаю, кто ее опознает! – оживился вдруг Виктор Степанович. – Бухгалтерша говорила, что после смерти матери председатель садоводства с ней часто общался, наставлял на путь истинный. Вот его и пригласим для опознания!

Он нашел номер мобильного телефона председателя и тут же позвонил ему. Владимир Прохорович находился неподалеку, в Рощине, решал какие-то вопросы в местной администрации, и обещал, как только освободится, зайти в милицию для опознания.

Поползнев удовлетворенно отложил трубку и взглянул на Метелкина, который все еще сидел в его кабинете.

– А ты что? Спросить что-то хочешь или так?

– Я тебе, Степаныч, напомнить хочу, что у нас сидит тот бомж, которого взяли по подозрению в убийстве. Срок задержания истек, нужно или предъявлять ему обвинение, или отпустить.

– Ох ты! – Поползнев схватился за голову. – А я про него и забыл! – Он вскочил из-за стола и побежал на первый этаж, где находилась камера предварительного заключения.

Дежурный прапорщик открыл камеру, Виктор Степанович заглянул в нее и недоуменно оглянулся на прапорщика:

– Да это же не тот! Куда ты того бомжа дел?

В камере сидел чистенький, аккуратно подстриженный мужчина лет сорока в потертом, но довольно чистом пиджачке, который был ему немного коротковат. Мужчина этот с сосредоточенным видом вязал что-то бесформенное пластмассовым крючком.

– Это он и есть, – подтвердил прапорщик. – Курослепов Тимофей. Просто над ним уборщица наша шефство взяла – постригла его, отмыла, одежку поприличнее из дому принесла…

– Уборщица? – удивленно переспросил Виктор Степанович.

– Она, Муравеевна… то есть Неонила Матвеевна, – подтвердил прапорщик.

– Ну надо же! – восхитился Поползнев. – Вот что можно с бомжом сделать при помощи мыла и ножниц! Просто другим человеком стал! И спокойный такой…

– Насчет того, что он спокойный, – это результат правильного лечения, – раздался рядом довольный голос.

Виктор Степанович обернулся и увидел старшего эксперта Мухоморова.

– Я его сразу после задержания осмотрел, – продолжил эксперт. – И определил, что у него в результате стресса развился реактивный психоз с циклоидными отклонениями…

– Леонид Иваныч, не мучь меня своими умными словами! – взмолился Поползнев. – У меня от них зубы болеть начинают! Объясни как-нибудь попроще!

– Можно и попроще, – согласился эксперт. – Я ему даю хорошее успокоительное, кроме того, подключил трудотерапию, и как видишь, результат налицо. Ну, кроме того, его здесь немножко подкормили, что тоже не вредно…

Бывший бомж оторвался от своего вязанья и обратился к эксперту:

– Смотрите, что у меня получается – шарфик!

– Очень хорошо, Тимоша! – похвалил его Мухоморов. – Когда довяжешь, подари его Неониле Матвеевне!

– Что же теперь с ним будет? – пригорюнился Поползнев. – Мы же не можем его дольше держать, время закончилось, а если его сейчас выпустить, он снова в бомжа превратится…

– Нет, – успокоил его эксперт. – У меня друг в больнице есть, в Зеленогорске, он обещал его к себе истопником взять, при кухне. Будет там у него и комната своя, и прокормят его, и друг мой продолжит лечение. И лекарства нужные будут, и трудотерапия. А где-нибудь через год в приличных условиях он придет в нормальное состояние и сможет вернуться к обычной жизни.

– Вот это отлично! – обрадовался Виктор Степанович. – Сейчас мы его с дежурной машиной в Зеленогорск отправим!

Он расписался в бумагах и вывел Тимофея из камеры.

Они шли по коридору первого этажа, как вдруг навстречу им попался крупный мужчина с коротко стриженными седоватыми волосами, в котором капитан Поползнев узнал председателя садоводства Владимира Прохоровича.

– Владимир Прохорович! – окликнул его капитан. – Это я вам звонил. Вы пока проходите в мой кабинет, я вернусь буквально через пять минут и отведу вас в морг на опознание.

Председатель кивнул и пошел к лестнице.

Виктор Степанович повернулся к Тимоше.

С ним творилось что-то непонятное: Курослепов был бледен как бумага, дрожал мелкой дрожью и бормотал что-то невнятное.

– Ну вот, недолго он на человека был похож! – огорчился Поползнев.

– Не понимаю, что с ним! – озадаченно проговорил Мухоморов. – Такое впечатление, что он снова перенес стресс… Что могло на него так подействовать?

Виктор Степанович прислушался к Тимошиному бормотанию и разобрал в нем отдельные слова:

– Зачем тебе… зачем тебе столько денег? Ну ладно, заплачу я, заплачу… пойдем по той дорожке, так ближе будет…

– А куда это он смотрит? – Эксперт проследил за взглядом Тимоши.

Он смотрел вслед Владимиру Прохоровичу.

– Интере-есно… – протянул Поползнев и пристально взглянул на Курослепова: – Тимоша, а Тимоша, ты кого так испугался?

Тот закусил губу, отступил к стене и снова забормотал:

– Тимоша умный, Тимоша будет молчать, и Тимошу никто не тронет… вот она не молчала, говорила ему про деньги и не вернулась… ушла с ним в лесок и не вернулась… Тимоша ей говорил: «Не ходи», – да разве Тимошу кто-нибудь слушает?

– А кто она-то? – доверительным голосом произнес Виктор Степанович.

– О… Оля… – отозвался Тимофей. – Оля – она хорошая, она Тимоше яблоко дала… жалко Олю, он ее увел в лес… – И он снова задрожал мелкой дрожью, слова его стали неразборчивы.

Виктор Степанович переглянулся с Мухоморовым. Эксперт задумался, потом его глаза заблестели, и он заглянул в маленькую комнатку под лестницей.

В этой комнатке уборщица Неонила Матвеевна, известная всему личному составу отделения как Муравеевна, держала свой нехитрый хозяйственный инвентарь, здесь же она и отдыхала. В данный момент она пила чай с ванильными сухарями. Мухоморов вполголоса переговорил с ней, уборщица кивнула. Тогда Виктор Степанович привел в кладовку дрожащего от страха Тимошу.

– Ну что ты, что ты, родненький. – Неонила Матвеевна погладила бомжа по голове. – Не бойся, здесь тебя никто не обидит!

Тимофей всхлипнул, как ребенок, и задышал спокойнее.

– Кого же ты так испугался? – спросила Муравеевна заботливо.

– Пре… председателя! – прошептал Тимоша, покосившись на дверь. – Он Олю обидел, он и меня обидеть может!

– Обидел? – негромко, стараясь не напугать бомжа, спросил Виктор Степанович. – А как он ее обидел?

– Он ее через лес повел… – зашептал Курослепов. – Тимоша ей говорил: «Не ходи», – а она не послушалась… тогда Тимоша побежал следом, добежал до дороги, но выходить не стал – Тимоша умный! Тимоша из-за кустов смотрел! Тимоша все видел!

– И что же ты такое видел? – мягко переспросил Поползнев.

– Все видел! Председатель Олю в багажник клал, как будто она мешок! А Оля не мешок, Оля хорошая! Она Тимоше яблоко дала…

– Может, тебе показалось? – спросил Виктор Степанович. – Может, это не председатель был?

– Тимоше ничего не показалось! – обиженно забормотал бомж. – Тимоша умный, Тимоша все видел! Председатель Олю в багажник положил, в машину сел и уехал…

– М-да… – протянул Виктор Степанович, переглянувшись с Мухоморовым. – Интересная история! Особенно если учесть, что как раз это убийство Павлюченко на себя не берет. Только, боюсь, Тимошины показания недорого стоят, а никаких других доказательств у нас нет. Да и потом – какие могут быть у председателя мотивы, чтобы убивать непутевую девчонку?

Вдруг Тимоша снова оживился и проговорил вполголоса:

– Тимоша умный! Тимоша никому не сказал и перчатку никому не показал, Тимоша ее как следует спрятал…

– Перчатку? – насторожился Поползнев. – Какую перчатку?

– Которую председатель потерял. Машина уехала, а перчатка осталась. Тимоша ее подобрал и спрятал…

– И куда же ты ее спрятал? – невинным голосом поинтересовался Поползнев. – Ты, наверное, не помнишь?

– А ты никому не скажешь, дяденька? – Бомж опасливо огляделся.

– Никому! – пообещал капитан.

– Тимоша ее хорошо спрятал… под крыльцо правления…

* * *

Виктор Степанович Поползнев вошел в свой кабинет.

Перед его рабочим столом сидел насупленный председатель садоводства.

– Сколько можно! – проговорил он недовольно, взглянув на часы. – Вы сказали, что придете через пять минут, а я вас уже почти час дожидаюсь! Я ведь, между прочим, тоже занятой человек! Пойдемте, взгляну на этот труп и поеду по своим делам.

– Сейчас, Владимир Прохорович, еще несколько минут! – Поползнев сел за стол и пододвинул к себе папку. – Вы вообще-то человек крепкий? Дело в том, что зрелище это не для слабонервных…

– Ну, я же не кисейная барышня, – отмахнулся председатель. – Конечно, задушенная женщина – это неприятное зрелище, но уж в обморок я не упаду…

– А кто вам сказал, что она задушена? – осведомился капитан. – Мы об этом никому не сообщали в интересах следствия…

– Ну, я не знаю, наверное, слышал от кого-то… – Председатель поморщился. – Что вы к словам цепляетесь? В чем, интересно, вы меня подозреваете?

– В убийстве, – спокойно проговорил Поползнев.

– Что?! – Председатель вскочил из-за стола, побагровел. – Да вы что такое говорите? Вы что себе позволяете? Думаете, если вы в полиции работаете, так на вас и управы не найти? Найдем, будьте спокойны!

– Вы мне что – угрожаете? – холодно процедил капитан.

– Нет, я просто сорвался, извините. – Председатель сел и понизил голос: – Но согласитесь, кто угодно растеряется от такого беспочвенного обвинения! Тем более что убийцу вы уже задержали, он во всем признался…

– Вот на это вы и рассчитывали, Владимир Прохорович, – вздохнул капитан. – Что среди нескольких убийств ваше затеряется, мы спишем его на того же маньяка. Убийством больше, убийством меньше – не все ли ему равно? Именно так вы рассуждали?

– Нет, но это просто глупо! – забормотал председатель. – У вас же нет никаких улик!

– А вот тут вы ошибаетесь! – Поползнев снял трубку, сказал кому-то: – Ну что, вернулся Кубышкин? Пусть идет прямо ко мне в кабинет!

Через минуту в дверь кабинета постучали, и тотчас вошел высокий краснощекий прапорщик.

– Нашел, Кубышкин? – осведомился Виктор Степанович.

– Так точно! – Прапорщик положил на стол пакет.

– Что это? – спросил председатель, пытаясь казаться спокойным.

– А вы как думаете? – Поползнев следил за каждым его движением, за выражением лица.

– А мне это совсем не интересно! – отрезал председатель, но глаза выдавали его, то и дело возвращаясь к пакету.

– Нет, Владимир Прохорович, вам интересно! Вам очень интересно! Вы думаете – не перчатка ли здесь?

– Ка… какая перчатка? – переспросил председатель дрожащим голосом.

– Та самая, которую вы потеряли на том месте, где убили Ольгу. Одна из двух перчаток, в которых вы ее душили. Вы ведь потом спохватились, вернулись на то место, все там перерыли, но не нашли эту перчатку.

– Ерунда, полный бред! – бормотал председатель. – Да Бога ради, зачем мне было убивать эту шалаву?

– А вот про это нам сейчас расскажет мой коллега!

Дверь кабинета снова открылась, и вошел мужчина лет тридцати в хорошо сшитом костюме.

– Позвольте вас познакомить, – начал Поползнев. – Это Андрей Андреевич Соколов из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, а это…

– А этого господина я хорошо знаю, – вступил в разговор Соколов. – Несколько лет слежу за его успехами! Конечно, такие мелочи, как спекуляция земельными участками и нецелевое использование членских взносов, меня не очень интересовали, но когда рядом с его садоводством начали прокладывать линию газопровода, тут началась уже крупная игра. Дело в том, что эта линия должна была пройти под железной дорогой, а в этом месте, как вы понимаете, проходит железнодорожная ветка, связывающая Петербург с Финляндией, по которой ходят скоростные поезда. Чтобы проложить трубу, движение нужно было на какое-то время остановить. Железнодорожники заупрямились или запросили слишком большие деньги, и вдруг ситуация как-то сама собой разрешилась. Не расскажете нам, как это произошло, Владимир Прохорович? – Соколов пристально взглянул на председателя.

– Откуда мне знать? – Председатель хмуро смотрел перед собой. – Я ко всему этому не имею никакого отношения… ни к газу, ни к железной дороге…

– К железной дороге, может быть, и не имеете, а к газу – самое прямое! – Соколов повысил голос: – Вы, Владимир Прохорович, тайно договорились с представителями компании, которая проводила газопровод, и эта ветка была проведена в обход железной дороги по территории вашего садоводства. Труба была проложена под землей, со стороны ничего не заметно. Чтобы у членов садоводческого товарищества не возникало никаких вопросов, вы объяснили, что ведутся работы по газификации садоводства. Кстати, вы действительно подключились к магистральной трубе, и со временем кое-кто из садоводов получит газ. За отдельные деньги, конечно. Потом вы продали эти участки, так что еще раз получили за них деньги. Правда, теперь ничего не подозревающие садоводы строят свои дома и выращивают помидоры прямо на газовой трубе.

– Это ваши домыслы! – вяло возразил председатель. Он был бледен, на лбу выступили капли пота.

– Ну что вы! – усмехнулся Соколов. – Газовая труба – это не иголка в стоге сена, найти ее ничего не стоит! И вообще, мне ваше признание не нужно, все это я и так знаю. Единственное, чего я не знаю точно, – это сколько вам заплатила газовая компания. Ну расскажите, удовлетворите мое любопытство! Тут ведь дело серьезное, миллионами пахнет!

Председатель молчал.

Тут в разговор вступил капитан Поползнев:

– Вот теперь, Владимир Прохорович, вы не будете говорить, что у вас не было мотива для убийства Ольги Остудиной! Ведь Ольга была дочерью бухгалтера садоводческого товарищества Инги Эрнст. А у Инги Генриховны наверняка были на вас какие-то компрометирующие материалы. Думаю, она хранила их на всякий случай, чтобы подстраховаться. А после смерти Инги Генриховны дочь нашла эти материалы и решила на них подзаработать… Правильно я излагаю, Владимир Прохорович?

Председатель позеленел, губы его тряслись.

– Она… Ольга шантажировала меня… угрожала мне разоблачением… что мне оставалось делать? Я пробовал с ней договориться… она требовала слишком много, но главное, я понял, что даже если заплачу, она будет требовать еще и еще… вы же знаете, шантажисты никогда не останавливаются, пока…

– Пока их не остановит смерть, – закончил за него Поползнев. – А тут был такой удачный момент – все говорили о маньяке, который душит женщин, нашли уже несколько трупов, так что вы не сомневались, что это убийство спишут на того же маньяка.

– Ну да… – бормотал председатель. – Она поставила меня в безвыходное положение… мне ничего не оставалось… и все прошло бы удачно, если бы не эта дурацкая перчатка…

Он схватил со стола пакет, разорвал его. На стол выпала кожаная мужская перчатка. Совершенно новая перчатка.

– Но это… это не моя перчатка! – изумленно проговорил председатель.

– Правильно – не ваша, – подтвердил Виктор Степанович. – Вашу, должно быть, кто-то нашел и выбросил. Все-таки с момента убийства прошло довольно много времени. А я просто попросил положить в пакет любую перчатку…

Председатель запрокинул голову и завыл, как раненый зверь.

Вскоре в этом вое проступили отдельные слова:

– Гад… обманул… поймал…

– Отведите его в камеру, – приказал Виктор Степанович.

– Не знаю, зачем мы сюда пришли… – проговорила Светлана, оглядев полупустой зал ресторана.

Сегодня она выглядела гораздо лучше, чем вчера, – подкрасилась, закрутила волосы на затылке, одета была хоть и просто, но видно, что вещи дорогие, фирменные.

– Зато я знаю! – отрезала Надежда и уверенно заняла тот же столик, за которым прошлый раз сидела с Вадимом.

Ее расчет оправдался: к их столику подошла та же самая симпатичная официантка, что и прошлый раз.

– Здравствуйте! – обратилась к ней Надежда. – Вы меня помните?

– Конечно. – Девушка приветливо улыбнулась. – Вы были здесь недавно с Вадимом Алексеевичем. Заказывали запеченную рыбу и суфле из брокколи.

– Точно. – Надежда в ответ тоже улыбнулась. – Рыба, кстати, была превосходная.

– Сегодня нашему повару особенно удалась форель, фаршированная морепродуктами! – посоветовала девушка.

– Ну, давайте мне эту форель, а тебе… – Надежда повернулась к своей спутнице, – тебе я очень рекомендую попробовать рыбу с брокколи.

Официантка приняла заказ и удалилась.

– Зачем мы сюда пришли? – повторила Светлана, оглядывая зал, который постепенно заполнялся посетителями. Видимо, в соседних офисах начался обеденный перерыв.

– Ну хотя бы вкусно пообедаем! – ответила Надежда.

И тут на пороге появилась знакомая ей симпатичная брюнетка – та, что была здесь прошлый раз с похожей на мышку девушкой. Только сегодня она была с другой спутницей – солидной женщиной лет сорока пяти в модных очках и строгом офисном костюме.

К столику вернулась официантка, принесла минеральную воду и приборы.

– Извините, – обратилась к ней Надежда, понизив голос, – вы, случайно, не знаете, кто эта женщина вон за тем столиком у окна? Ну вот та шатенка в очках и зеленом костюме!

– Случайно, знаю. – Официантка снова улыбнулась. – Это Ангелина Васильевна, главный бухгалтер из фирмы Вадима Алексеевича. Я ведь у них работала, прежде чем сюда перешла, так что всех там знаю.

– На ловца и зверь, – пробормотала Надежда, выразительно переглянувшись со Светланой.

– Да нет, она вовсе не зверь! – возразила официантка, расслышав ее реплику. – Нормальная тетка, немного скучная, но она ведь бухгалтер… Ваша форель будет готова через десять минут.

Как только официантка отошла, Надежда вытащила Светлану из-за столика и повела ее через зал к сотрудницам Вадима. Подойдя к их столу, она проговорила:

– Вы позволите к вам подсесть?

– А что – вам не хватило места? – сухо осведомилась шатенка.

– Нет, свободных мест достаточно, но мы хотели поговорить с вами, Ангелина Васильевна.

– А мы разве знакомы? – Шатенка подняла брови.

– Это знакомая Вадима Алексеевича, – сообщила ей спутница. – Я видела ее с ним.

– Вот как? – Взгляд Ангелины ничуть не потеплел, но тем не менее она процедила: – Садитесь!

Надежда опустилась на свободное место и глазами показала на Светлану:

– А это жена Вадима Алексеевича… ну, вообще-то бывшая жена. Светлана Бородина.

– Вот как? – повторила шатенка, но на этот раз в ее глазах загорелся неподдельный интерес. – Светлана Анатольевна?

– Ага, значит, вы кое-что о ней знаете! – оживилась Надежда.

– Еще бы мне не знать… – начала Ангелина Васильевна, но тут же умолкла.

– Ну, раз уж вы начали – может, договорите до конца? – настойчиво проговорила Надежда.

– Не знаю, о чем вы… – Ангелина сняла очки и принялась тщательно протирать их салфеткой.

«Наверняка, чтобы выиграть время, чтобы понять, что нам известно», – подумала Надежда.

– Знаете, – предложила она. – Давайте раскроем карты. Вы ведь все равно собираетесь увольняться из этой фирмы.

– Откуда… – Шатенка бросила быстрый взгляд на свою спутницу и едва заметно нахмурилась.

– Ну, не будем уточнять, откуда мне это известно, но это факт. И еще один факт – у вас в фирме дела сейчас идут очень плохо. И тем не менее в такой напряженный момент Вадим Алексеевич крайне заинтересован в том, чтобы найти свою жену. Свою бывшую жену. Причем у меня сложилось впечатление, что интерес этот чисто деловой. И еще – он только что ездил по делам во Францию, причем очень не хотел, чтобы эта информация куда-нибудь просочилась. Так вот, если сложить вместе все эти факты, можно сделать очень интересные выводы…

– Можно, – кивнула Ангелина Васильевна. – А, черт с ним! Я действительно увольняюсь, так что могу позволить себе напоследок сказать правду… – Она повернулась к Светлане: – Светлана Анатольевна, Вадим разыскивал вас, потому что у него закончилась доверенность. Ему непременно нужно подписать у вас новую, и как можно скорее.

– Доверенность? – удивленно переспросила Светлана. – Какая доверенность?

– Вы не помните? Десять лет назад вы подписали документ, которым доверили ему распоряжаться средствами на вашем счете в крупном французском банке. Насколько я знаю, вы унаследовали этот счет от своего первого мужа…

– Ну да, – подтвердила Светлана. – Мы тогда с Вадимом ездили во Францию, с нами встречался адвокат, который вел дела моего первого мужа, Ивана. Я по-французски совсем не говорю, а Вадим учился во французской школе и довольно свободно владеет языком. Так что он за меня вел все переговоры…

– Это очень неразумно! – строго проговорила Ангелина Васильевна.

Светлана взглянула на нее растерянно:

– Может быть, но я верила ему. По крайней мере тогда верила. Он сказал, что лучше будет, если я подпишу эту доверенность. Хотя бы потому, что он владеет языком, а я нет и мне будет трудно разбираться во всяких юридических тонкостях. Да и, кроме того, ему очень удобно будет иметь счет за границей, чтобы вести дела с иностранными партнерами. В то время бизнесменам из России не очень охотно открывали счета в европейских банках. А денег на том счете было не так уж много…

– Это он так вам сказал? – переспросила Ангелина. – Ну-ну… я, конечно, не знаю всех подробностей, но слышала, что ваш первый муж получал отчисления от проката за свой фильм, от продажи видеокассет и дисков, а это немалые деньги. В общем, с тех пор Вадим по доверенности пользовался этим счетом, расплачивался этими средствами со своими иностранными партнерами, на него же ему переводили деньги за выполненные контракты. Так ему было удобнее, чтобы избежать двойного налогообложения и вообще минимизировать налоги. Но в результате основная часть его средств фактически принадлежит вам…

– Мне? – недоверчиво воскликнула Светлана. – Но он ведь мой муж, то есть был моим мужем все эти годы, значит, все наше имущество считается совместным…

– Вовсе нет! Этот счет вам принадлежал до брака с Вадимом, значит, это ваше личное имущество, Вадим не имеет к нему отношения и пользуется им исключительно по доверенности. И вот сейчас срок действия этой доверенности завершился, а у него как раз подошло время больших платежей, а главное – на него наехали серьезные структуры, чтобы сохранить бизнес, ему нужно откупиться, а денег на это нет, только на том французском счете… на вашем счете, Светлана Анатольевна!

– Интересное кино! – проговорила Надежда. – Ну, я что-то такое и предполагала… А о какой сумме идет речь? Много ли денег на том французском счете?

Ангелина Васильевна секунду подумала, закусила губу и что-то написала на салфетке. Потом пододвинула эту салфетку к Светлане. Надежда тоже заглянула в нее и увидела цифру с шестью нулями.

– Ничего себе! – проговорила она, когда снова обрела дар речи. – Это в евро?

– Ну разумеется, – подтвердила Ангелина. – Франция же находится в еврозоне.

– Ничего себе! – повторила Надежда.

– Спасибо вам, Ангелина Васильевна. – Светлана с благодарностью взглянула на собеседницу. – Вы мне открыли глаза!

– Всегда готова помочь! – ответила та. – Должна же быть женская солидарность! – Она немного смутилась и добавила: – Может, вы обо мне когда-нибудь вспомните…

Надежда со Светланой еще раз поблагодарили ее и вернулись за свой столик. Надежда молчала, очень недовольная собой. Кому приятно узнать, что тебя обманывали, прикрываясь старой дружбой, просто использовали в грязном деле! И как у нее не хватило мозгов сообразить, что Артем, этот хамоватый парень, ни за что не поехал бы за город просто так, чтобы угодить дяде! Явно Вадим сказал ему, что дело пахнет большими деньгами! И обещал небось заплатить. И только она, Надежда, помчалась по следу Светланы как собака-ищейка. Та хоть за еду работает… Другу решила помочь. Да никогда они с Вадимом не дружили!

К столику подошла официантка с тарелками. Светлана остановила ее и попросила:

– Принесите нам бутылку хорошего вина!

– Очень советую «Пино Гриджио»! – оживилась девушка. – К рыбе оно замечательно подходит!

– Я считаю, у нас есть повод! – сказала Светлана, когда официантка отошла.

– И даже не один! – поддержала ее Надежда. – Маньяка обезвредили, с Вадимом разобрались…

– Как мне все-таки не везло с мужьями! – вздохнула Светлана. – Ну, Валерий – это моя большая ошибка, я была ослеплена страстью, но Вадим… как я его не смогла разглядеть? Надо же, какой мерзавец! Выделил мне при разводе какие-то гроши, а сам, оказывается, прихватил миллионы… и ладно бы, только меня обокрал, но Илью, моего сына… он никогда не помогал ему деньгами, считал каждую копейку, а ведь Илья имел право на наследство отца!

– Жмот бессовестный! Ну, теперь ты восстановишь историческую справедливость! – подвела итог Надежда. – Лети в Париж, как только сможешь. Илью с собой возьми, уж английским-то он точно владеет, в его профессии без этого нельзя. Там на месте во всем разберетесь.

Тут Светлана подняла голову и плотно сжала губы. В дверях стоял Вадим. Он увидел Светлану и помахал рукой, потом перевел взгляд на Надежду, и глаза его изумленно раскрылись.

Вадим растерянно пересек зал и подошел к ним. Две женщины смотрели на него молча, и под их взглядами он постепенно съеживался, как спущенный воздушный шарик.

– Здравствуй, Лана… – пробормотал Вадим, – мне… мне очень нужно с тобой поговорить…

– О чем? – тихо спросила Светлана и встала. – О том, как ты обокрал меня и моего сына? Пошел вон, мерзавец!

И она залепила бывшему мужу пощечину. Вадим выглядел так жалко, что Надежда даже отвернулась, едва дождавшись, чтобы он ушел.

Официантка принесла запотевшую бутылку, разлила по бокалам золотистое вино.

– Ну, чтобы все было хорошо! За тебя! – проговорила Надежда, подняв бокал.

– За нас! – поправила ее Светлана.

Прошло несколько дней, и Надежду вызвали на допрос к следователю. Она порадовалась, что муж после командировки быстро окунулся в работу, так что она вполне может успеть смотаться туда-сюда, и он ничего не узнает.

Следователь попался спокойный, невъедливый, каверзных вопросов не задавал, и разобрались они с Надеждой быстро. Зато потом перехватил ее капитан Поползнев.

– Ну, Надежда Николаевна, слушаю вас внимательно! – Он сопроводил свои слова улыбкой, но было ясно, что настроен капитан очень серьезно.

Надежда поглядела ему в глаза и честно рассказала в подробностях все свои приключения, начиная со встречи с Вадимом в собственном дворе.

– Стало быть, зятя у вас нету? – спросил Поползнев.

– Почему – нету? Есть, только не тот, а хороший. И внучка есть, ей уже девятый год пошел… Они в Северодвинске живут. И… муж тоже есть.

– Вот как? – напряженным голосом спросил Поползнев.

– Виктор Степанович, голубчик, ну простите, что голову вам морочила! – взмолилась Надежда. – Никогда себе такого не позволяла, но тут думала для пользы дела…

– Ну что вы, Надежда Николаевна, – грустно сказал капитан, – вы передо мной не виноваты… Это все жизнь. Невезучий я человек. Чуть только понравится женщина симпатичная, оказывается, она уже замужем. Ладно, будем с Марусей век коротать… Все равно я перед вами в долгу – такое дело помогли раскрыть!

Надежда выскочила из его кабинета и перевела дух. Скорей бы домой добраться, пока муж не вернулся. Она заторопилась и в конце коридора налетела на какую-то женщину в темных очках.

– Ты? – вскрикнули они одновременно.

Надежда с трудом, но узнала в женщине ту самую Наталью, с которой встретились они в пансионате «Камешки», когда она, Надежда, искала там Светлану Павлюченко, которой, надо сказать, там и не было никогда.

Прошло полторы недели, и Наталья выглядела теперь получше. Исчезли прыщи и яркие следы от ожогов, Наталья умело пользовалась косметикой, и хоть видно было, что кожа не в порядке, смотреть на лицо можно было без ужаса. Наталья не носила теперь кепки, только оставила темные очки.

У Надежды всегда был зоркий глаз, а Наталья ее узнала легко.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Надежда.

– Ох, – Наталья повесила голову, – неприятности у меня. Как говорится, не одно, так другое…

Они отошли к окну.

– Понимаешь, тогда, когда ты меня к Ляльке направила, стыдно сказать, жутко мы разодрались. Просто не знаю, что на меня нашло, руку я ей сломала, случайно, конечно, но все же…

– Мало ей еще! – Надежда вспомнила грустную историю Натальи. – Сколько она тебе гадостей сделала!

– Да, но забрали нас в милицию, дело открыли. Как опомнилась я – говорю ей: забери заявление, решим дело миром. Ну, уговорила вроде, а следователь ни в какую не хочет дело закрывать. Не положено, говорит, раз уже в производстве. Говорит, что в суд передавать будет, сраму-то…

– А твой этот… как его, лорд британский, не проявлялся?

– Да нет, уехал… да Бог с ним, какой-то он был ненастоящий. В жизни ведь сказок не бывает… – Наталья опустила голову.

– Слушай… – Надежда загадочно блеснула глазами, – а ведь я тебе помогу! Вот ты иди сейчас в тот кабинет, спросишь капитана Поползнева, – зашептала Надежда, – скажешь, что ты от Надежды Николаевны. И расскажешь ему все, как есть, честно. И еще передай ему, что долг платежом красен, запомнила?

– И он поможет? – недоверчиво спросила Наталья.

– Обязательно поможет! – заверила ее Надежда. – И все у тебя будет хорошо, он мужчина одинокий, небалованный… А ты кошек любишь?

– Люблю, – удивилась Наталья, – а к чему это?

– Там узнаешь! Ну, вперед – и удачи тебе во всем!

Content

Наталья Александрова
Колыбельная для маньяка