Марина Серова

В экстазе восточного танца

Предисловие

Давным-давно (пару-тройку тысячелетий тому назад), далеко-далеко (на северо-востоке Индии) жило-поживало таинственное племя асков, сказания о котором остались в местном фольклоре. Они были хранителями древних знаний и из поколения в поколение передавали завещание: вручить далеким потомкам какое-то особое знание, в котором сосредоточена вся мудрость мира.

Настало время, когда заветы предков потребовали действий. Племя направило четверых самых сильных и умных воинов на все четыре стороны света. Каждый из них нес специальный талисман. Они должны были определить, достойно ли новое поколение людей знаний древних, и найти народ, который будет хранить наследство древних дальше. А помочь определить, достоин ли народ этого богатства, могла особая ВЕЩЬ, которая была у посланцев и которую они берегли пуще зеницы ока.

Много столетий бродили посланцы асков по Земле. Приходя в какое-либо племя, они делились с новыми родичами частью знаний, делали племя самым сильным в окру́ге, брали в жены лучших женщин. Потом они отсылали старшего сына на родину своих предков асков, где он постигал вечную мудрость и, возвратившись к отцу, принимал из рук в руки ВЕЩЬ. Бывало так, что племя слабело и воин-мудрец вынужден был искать новый народ и начинать все с самого начала…

~

Весна – пора любви. Наверное, злоумышленники тоже отдались основному инстинкту и отложили на время злодеяния, поэтому я сидела без работы вот уже третью неделю, а моя деятельная натура подобного перенести не могла. Впору идти самой и совершать правонарушение (шутка). Записаться, что ли, во внештатники к Кирьянову (моему институтскому другу, заработавшему на ниве борьбы с преступностью подполковничьи погоны)? Интересно, много у них нераскрытых преступлений?

Такие мысли посещали мою страдающую от долгого неприменения голову, пока я медленно шла по проспекту. Но если требующие загрузки мозги были согласны на бескорыстную помощь правоохранительным органам, то стремительно пустеющий кошелек был против. Я уже залезла в «неприкосновенный» запас и даже перестала посещать любимую кафешку, где баловала себя обожаемой рыбой в фольге. Как правило, готовить дома мне было некогда. Нельзя сказать, любила или не любила я это дело – просто возможности реализовать свои кулинарные таланты не предоставлялось: кормить кроме себя, любимой, мне было некого. Хотя по непонятным причинам мои друзья, которым посчастливилось пробовать приготовленные мною угощения, нахваливали все, что им предлагалось. Даже бутерброды, сооруженные на скорую руку, шли на ура и вызывали искреннее недоумение: «Почему они у тебя получаются такими вкусными?» А уж о солянке, которую я готовила из всего, что находилось в холодильнике (если вдобавок к этому были еще полчаса времени и желание повозиться у плиты), те, кому доводилось ее пробовать, слагали легенды.

Мысли о собственных кулинарных подвигах заставили мой желудок вспомнить о том, что с утра я выпила лишь чашку кофе. До дома было далеко. Возвращаться, трясясь в троллейбусе, не хотелось. Машину я вчера отогнала на профилактику. Вернуть ее мне обещали только к вечеру. Вот я и «убивала» время, бродя по центральному проспекту города. Благо прошлый (ныне свергнутый и благополучно прижившийся в столице) губернатор превратил эту улицу, застроенную в конце позапрошлого – начале прошлого века красивыми старинными домами, в пешеходную зону сразу после того, как подобное было сделано в Москве. Одно время у нас этот проспект так и называли: Тарасовский Арбат. Отличался он обилием магазинов, магазинчиков, ресторанов, кафе и забегаловок, что делало хождение по проспекту приятным времяпрепровождением в случае, когда делать было нечего – как мне сейчас.

Заглянув в кошелек, я проверила наличные и убедилась в том, что на мороженое и пару коктейлей мне хватит, а вот шиковать не стоит. Нет, кризис в моих финансовых делах еще не наступил, просто, перейдя в режим экономии, я помещала в бумажник ограниченное количество купюр.

Я предпочитаю деньги зарабатывать, а не экономить их, и в основном зарабатывать удается не только на хлеб с маслом. В принципе совсем недавно у меня свободной минуты не было: заказы следовали один за другим, и я мечтала хотя бы отоспаться. А тут день за днем телефон молчит. Меня никуда не зовут, ни о чем не просят. Такой застой в делах настораживает. Я даже начала подумывать, не дать ли объявление в газету: «Самый лучший частный сыщик Тарасова найдет все, что вы потеряли. Стоимость услуги разумная».

Обдумывая текст объявления, я прошла мимо нескольких кафе, но пропустить расположившиеся на тротуаре столики не смогла. Прошедшая зима и первый весенний месяц не баловали солнечными днями, зато апрель выдался удачным, и несмотря на довольно прохладную погоду, самые смелые владельцы кафе начали выставлять столики на улицу. На одну из таких импровизированных террас я и присела. Время приближалось к обеду, поэтому свободных столиков не обнаружилось. Пришлось спросить разрешения присесть рядом у импозантного мужчины, мрачно вертевшего в руках полупустую кружку пива. Машинально кивнув мне, он посмотрел на часы, потом достал сотовый и разразился гневным монологом. Я не прислушивалась, но все равно поняла, что он выговаривает кому-то за задержку. Машинально я отметила легкий, кажется, прибалтийский акцент и особую, не слишком часто встречающуюся среди наших мужчин ухоженность.

Сосед убрал сотовый и принялся допивать пиво. Подошедшая официантка поинтересовалась, что я буду заказывать, и уже минут через пять принесла коктейль и мороженое. Сосед попросил еще пива и принялся беззастенчиво меня рассматривать.

Я не любитель знакомиться на улице, поэтому отгородилась от назойливых взглядов газетой, которую только что купила, бродя по проспекту.

Вообще-то моего соседа можно понять: почему бы и не полюбоваться очаровательной блондинкой, присевшей за твой столик?! Что скрывать: блондинка я действительно потрясающая. Природа одарила меня не только прекрасным содержанием (это я про свои умственные способности говорю), но и впечатляющими формами. Стоит ли говорить, что 90–60–90 – это как раз про меня? Поразмышляв о собственных достоинствах, я решила больше не вредничать и предоставила соседу возможность получать удовольствие от лицезрения моей красоты. Для этого я села к нему в профиль. Не стану скрывать, что изменила решение не общаться с соседом еще и потому, что промелькнула мысль: а вдруг это потенциальный клиент? Не раз такое бывало, когда, увидев меня и узнав, что я частный сыщик, люди осознавали, что именно обращения за моей помощью им не хватало. В результате я разрешала их проблемы, а они пополняли мой кошелек. И всем было хорошо.

По-видимому, до соседа дошло: блондинка, читающая газету, – это что-то! Он уже собрался со мной заговорить, когда зазвонил телефон. И мужчина переключился на нового собеседника и на немецкий язык, на котором в отличие от русского говорил без акцента. Так, может быть, он не прибалт, а немец?

Я опять-таки не прислушивалась, но поняла, что сосед оправдывается за то, что дело движется не так быстро, как он рассчитывал, просит потерпеть еще немножко, и «они опять будут вместе и станут очень богаты, если его лапочка проявит терпение и понимание». Сосед уговаривал «милую Грету» не скучать, заняться выбором особняка в пригороде Мюнхена, который они купят, как только он вернется, ведь он привезет кучу денег. По-видимому, герр так привык, что окружающие его не знают немецкого языка, что даже голоса не понижал, рассказывая о своих планах. Я честно старалась не слушать, изучая тарасовские сплетни в желтой газетке, но сосед так кричал, что мне вспомнился анекдот про японца, который, побывав в гостях у москвичей, через некоторое время спросил переводчика, почему хозяин так кричит в соседней комнате. Когда ему сообщили, что он разговаривает с тещей, которая живет в Санкт-Петербурге, удивленно спросил, почему тот просто не позвонит по телефону.

В общем, как я ни пыталась не вслушиваться в разговор, все равно поняла, что немец надеется сорвать приличный куш, а любимая недовольна его долгим отсутствием, и он уговаривает ее не сердиться.

Ну, надо же, какие нежности! Немецкий бизнесмен приехал делать деньги в Россию и уговаривает свою «лапочку» потерпеть? Интересно, его уже посвятили в процент отката, который нужно отстегнуть для того, чтобы тебе не мешали делать дело? Я не раз помогала тарасовским деловым людям решать те или иные проблемы в их личной жизни и знала о трудностях, с которыми они сталкиваются в бизнесе.

Ну, это его заботы, дай бог ему с ними справиться без моей помощи – это не мой профиль.

А белокурый красавец убеждал свою Грету в том, что он любит только ее одну и ни одна русская красавица не только еще не завладела его сердцем, но и никогда не сможет этого сделать.

Мне стало скучно слушать телячьи нежности, я доела мороженое, допила ледяной коктейль и поняла, что пребывание на улице в середине апреля требует несколько другого меню. Одета я была по погоде: теплый свитер, джинсы, кроссовки… Правда, кожаная курточка тонковата и коротковата (но зато модная, а мода, как известно, требует жертв!). Поэтому от порывов непонятно откуда взявшегося ветра одежда меня не спасала. Да еще мороженое, которое я взяла, обрадовавшись солнечному деньку… Нет, так дело не пойдет – нужно срочно греться! На виду у импозантного соседа рыться в кошельке не хотелось. Припомнив результат последней ревизии кошелька, я решила, что могу позволить себе заказать еще чашечку-другую кофе. Однако официантка, поразившая вначале своей проворностью, что-то не показывалась, поэтому, чтобы не замерзнуть окончательно, я прошла в помещение самого кафе к бару. Здесь в отличие от улицы посетителей было мало, я попросила молодого человека за стойкой сварить мне эспрессо. Потом увлеклась неизвестным мне клипом Земфиры – плазменная панель была в кафе довольно приличного качества и звук чистый. Так что за столик с чашкой кофе я вернулась минут через десять, в этот раз мой сосед разговаривал по телефону уже по-русски. Эта беседа была непродолжительной. Убрав телефон в карман, он махнул официантке, расплатился с ней по счету, прощально кивнув мне головой (надо же, какой вежливый), вышел на проспект и решительным шагом направился к перекрестку. В тот момент, когда он к нему подошел, рядом притормозил автомобиль, в который мужчина быстро сел.

Гаишников поблизости не оказалось и беспардонное нарушение ПДД осталось безнаказанным. Мне показалось, что за рулем сидела женщина. Это меня удивило, ведь, по статистике, женщины гораздо более аккуратные водители, чем мужчины, и правила нарушают реже. Но тут, видно, попалась та еще лихачка. Я пожалела бедную Грету, признания в любви к которой я выслушивала только что. Вот и верь после этого мужчинам!

Пожав плечами, я тоже собралась подозвать официантку, чтобы расплатиться, но обнаружила, что на столике лежит какая-то книга.

Ну, конечно же, я не могла не полюбопытствовать, какая именно.

Надо же, довольно старинное издание начала прошлого века. На немецком. Я хорошо знаю английский, а вот французский и немецкий на уровне разговорного, читаю на этих языках в основном со словарем. Поэтому я решила воспользоваться моментом и потренироваться, тем более что заголовок меня заинтриговал: «Магия знаний». С трудом продираясь через кучу незнакомых слов, я познакомилась с интересной легендой о древнем племени, где обожествлялось Знание.

«Да, почитать бы эту книгу с немецко-русским словарем в руках», – подумала я. А потом решила: почему бы и нет? Разбираясь в сложностях немецких спряжений, я не заметила, как прошло полтора часа после ухода из кафе моего соседа. Если бы он сильно дорожил этой книгой, уже десять раз мог вернуться. Я оставила свою визитку официантке, подумала-подумала и на всякий случай вручила еще одну бармену, предупредив их, что забираю книгу себе и, безусловно, верну, если найдется хозяин. Даже привезу ему куда он скажет – книга настолько заинтересовала меня, что я просто не могла расстаться с ней, не прочитав до конца.

Попытавшаяся что-то возразить официантка замолчала, получив последнюю оставшуюся в моем кошельке купюру, а бармен равнодушно пожал плечами – уж его-то книги интересовали меньше всего.

Воспользоваться троллейбусом мне все-таки пришлось, благо оставшейся мелочи на билет хватило. Конечно, я могла бы добраться домой и пешком, как и планировала, отправляясь на прогулку. Но стремление засесть за интересную книгу со словарем в руках заставило отказаться от предыдущих планов (хотя, если честно, то план был один: прогуляться по проспекту, потому что лежать на диване и щелкать пультом от телевизора я больше не могла). Я продолжала прорываться через дебри немецкого языка, даже сидя в полупустом троллейбусе.

А дома, разыскав словарь, принялась читать книгу сначала.

Современный автор, цитируя древний манускрипт, высказывал довольно интересные мысли о мироздании. В чем-то спорные, в чем-то согласующиеся с моим собственным восприятием бытия. Я только-только начала проникаться идеей книги, несмотря на чужой язык, как в прихожей раздался звонок. Сначала я даже не хотела реагировать на него, настолько была увлечена чтением. Но потом все-таки решила открыть и поинтересоваться, кто посмел отвлечь меня от постижения вечных истин…

Узнав о том, что это долгожданный клиент, я даже не особенно обрадовалась и поворчала про себя: «Ну, надо же! Ждала-ждала тебя почти три недели, а ты появился, когда не очень-то и хочется». Все же самодисциплина возобладала, и я изобразила заинтересованность, пригласила мужчину в гостиную и предложила чашечку кофе.

В комнату он прошел, а вот от кофе отказался. Сел в кресло, но начинать разговор не торопился, то ли не решаясь, то ли собираясь с мыслями. Я, воспользовавшись этим, принялась его разглядывать. Сначала мне даже показалось, что мы уже встречались. Но, приглядевшись повнимательнее, поняла, что он всего-навсего напоминает мне сегодняшнего соседа по столику, забывшего книгу: такая же стать, красивые точеные черты лица, гордый профиль. А вот цвет волос и глаз другой: тот был голубоглазым блондином, а этот – шатен с коричневыми глазами. Но обаяние, интеллект, порода и у того, и у другого чувствовались безоговорочно.

«Ну, надо же, как мне сегодня везет на красивых мужчин!» – усмехнулась я про себя и решила начать разговор сама.

– Не волнуйтесь, вы пришли к частному сыщику. Я гарантирую защиту ваших интересов и тайну. Все, что вы мне расскажете, будет использовано мной для работы по делу и никогда не станет известным третьим лицам, если, конечно, я не выясню, что вы убили кого-нибудь.

Молодой человек кивнул и протянул мне визитку, на которой значилось:

Яков Павлович Чернов. Фирма «Уютный дом». Магазин «Самоделкин». Продажа и ремонт мебели. Ул. Волгоградская, 115, тел. 6798854.

– Обратиться к вам меня заставил ряд непонятных и неприятных происшествий, – начал объяснять причину визита потенциальный клиент.

Все началось с того, что в прошедшую пятницу у автомобиля Чернова оказались проколоты все четыре колеса. Он обнаружил это, выйдя поздно вечером из офиса. Одна запаска у него, конечно, была, но все четыре колеса… В общем, пришлось вызывать эвакуатор, добираться до круглосуточного шиномонтажа. Домой Чернов вернулся в ночь на субботу. Тут его ждал еще один сюрприз: несмотря на приличную дверь и сверхнадежные, по словам установщиков, замки, в квартиру кто-то проник. Все было перерыто. Из стенного сейфа исчезли деньги. Но самое странное – семейный альбом зиял пустыми страницами: исчезли фото отца и деда. Было ощущение, что по листику прошерстили всю отцовскую библиотеку, которую Яков перевез к себе. Библиотека – это единственное, что он принял в качестве наследства после гибели отца и матери и скоропостижной смерти деда. Все материальные ценности Чернов оставил сестрам и бабушке. На библиотеку отца сестры не претендовали, книги он перевез вместе со стеллажами. С разрешения бабушки забрал себе и часть книг из кабинета деда. Расставил их в том же порядке (в этом помогла бабушка, сама упаковавшая и потом поместившая драгоценные тома и фолианты на те же полки, где они стояли у отца и у деда) и успокоился – читать времени не было, ведь он занимался не наукой, а практикой. Исчезли ли какие-то документы и книги, он пока не знает: книги занимали две стены в кабинете, каталога не было. Да и времени разбираться в наличии или отсутствии каких-то изданий Яков тоже не имел, потому что неприятности следовали одна за другой.

В субботу он наводил порядок дома, а когда утром в воскресенье приехал на работу, выяснилось, что недоброжелатели побывали и в офисе: в кабинете Чернова царил точно такой же погром, как и дома. Даже суперсейф, за который была заплачена куча денег, был вскрыт. Здесь-то Яков точно знал, что похищены десять тысяч долларов, которые он всегда хранил на случай непредвиденной необходимости.

Полиция в обоих случаях поприсутствовала на месте преступления, и даже служебно-разыскная собака побродила по кабинетам, но в отличие от Мухтара из популярного сериала злоумышленников не нашла. Камеры видеонаблюдения, которые должны были фиксировать территорию вокруг офиса, были обесточены – работали профессионалы, сторожа аккуратно стукнули по голове, он очнулся, когда воров и след простыл.

– Может быть, следователь и пытается что-то сделать, – жаловался Яков. – Может быть, они кого-нибудь и найдут, но на этом неприятности не закончились. В понедельник я работал в Интернете, и тут мой антивирус сообщил о несанкционированном проникновении в базу данных, то есть кто-то рылся в моем компе и пытался скачать файлы. А во вторник напали уже на меня самого! Когда я возвращался вечером домой, следом за мной в подъезд вошли двое мужчин, и я получил удар по голове.

Мне повезло в том, что к соседу с третьего этажа приехали трое школьных друзей. Когда одноклассники поняли, что уничтожили в доме все запасы спиртного, они решили всей компанией сходить в соседний магазин еще за бутылочкой. Уже основательно набравшиеся друзья, спускаясь по лестнице, увидели, как два каких-то типа обыскивают меня, лежащего без сознания на площадке возле лифта. Они-то и спугнули гадов. Пытались догнать, но, сами понимаете: пространственная ориентация у моих спасителей была та еще. Спасибо, хоть шум подняли. Соседка с первого этажа вызвала «Скорую» и полицию. Меня к Валентине Петровне и занесли, пока медиков ждали. Те констатировали легкое сотрясение мозга, рекомендовали сегодня полежать, а завтра сходить в поликлинику к хирургу, на госпитализации не настаивали: видимых повреждений не было. Полиция приехала раньше. Составили протокол. Выяснилось, что у меня исчезли борсетка с документами и сотовый телефон, а на затылке появилась здоровенная шишка.

– Хорошо еще, что в этот день я приехал домой на такси: в обед отогнал машину в мастерскую, где мне обещали установить глонассовскую систему слежения. Они ведь могли спокойно забрать ключи и уехать на моей машине! – грустно констатировал Чернов.

– Если они не нашли того, что искали, попытка может повториться, – предположила я.

– Что же, мне теперь охрану нанимать? – вопросительно посмотрел на меня клиент.

– Это было бы логично, – согласилась я. – Хотите, порекомендую хорошее охранное агентство?

– Вы считаете, что без этого не обойтись?

– Береженого бог бережет.

– А вы сама не справитесь?

– Если вы предложите мне заняться вашим делом, то я, конечно, послежу за вами сама. Но слежка – это одно, а охрана – другое. – Они уже побывали и в офисе, и дома, вошли в контакт лично с вами, – принялась объяснять я. – Если они не нашли то, что искали, у вас в борсетке и памяти телефона, логично предположить, что следующий их шаг – ваше похищение. Поэтому нам нужно решить, нашли ли они то, что искали? Или это было просто стремление вас запугать? Сами-то вы как считаете – нападения связаны с профессиональной деятельностью или это какие-то домашние проблемы?

Яков задумался, потом пожал плечами:

– Просто не могу предположить, кто на меня наезжает! Бизнес давно устоялся. Наследство отца и матери мы с сестрами поделили спокойно, да и не взял я ничего, только, как уже говорил, часть библиотеки – те книги, которые ни бабушке, ни им не нужны. С женой развелся давным-давно. С тех пор она благополучно вышла в третий раз замуж.

– Может быть, из друзей кого обидели или женщину отбили у сильного мира сего? – подкинула я версию.

– Что вы, что вы, – Яков даже руками замахал. – Жена настолько отбила у меня желание вести семейную жизнь, что с дамами с тех пор я допускаю только легкий флирт и ни к чему не обязывающий секс.

– И все же я обдумаю все варианты, а там посмотрим, – решила я. – Сейчас мы с вами подпишем договор, – я включила компьютер и вывела на экран бланк типового документа. – Потом мы сядем, и вы мне расскажете все, что помните о своей семье. После этого вы поедете на работу, там сосредоточитесь, проанализируете развитие бизнеса и подумаете, не наступили ли кому-нибудь на мозоль – составьте список своих партнеров и конкурентов. А еще мне нужно знать все про вашу бывшую жену.

Подписав договор и получив от Чернова аванс, я отправила клиента на балкон покурить (с некоторых пор я являюсь поборником здорового образа жизни – и сама курить бросила, и дымить в квартире никому не разрешаю), сварила кофе и приготовила горячие бутерброды.

Пригласив Якова к накрытому столу, предложила ему подкрепиться и рассказать о своем детстве, родителях, предках.

Выслушав пространные воспоминания Чернова о сорока двух годах жизни, я поняла, что до сих пор Яшу все окружающие, как и он сам, считали счастливчиком. Вырос он в многодетной семье. Но в отличие от большинства семья эта не была бедной. Его дед Роман Ефимович Чернов был известным востоковедом. Официально член-корреспондент Академии наук преподавал археологию в нашем классическом университете. Восток был его страстным увлечением. И не только его. Уникальные знания передавались в этой семье из поколения в поколение.

В Тарасов Черновы эвакуировались из блокадного Ленинграда зимой 1942 года вместе с другими учеными филологического и исторического факультетов Ленинградского университета. Естественно, что известнейших специалистов с радостью принял местный университет. Роман Ефимович Чернов, авторитетный в ученых кругах археолог, возглавил соответствующую кафедру, которую потом передал сыну Павлу, целиком посвятив себя изучению Востока. Его книги переводились на десятки языков и издавались во многих странах. А поскольку авторские права на Западе ценятся и оцениваются намного больше и дороже, чем у нас на родине, денежных затруднений семья не испытывала. Но это все было уже годах в шестидесятых прошлого века, а послевоенное время для семьи было сложным. В отличие от коллег-ленинградцев дед Якова Роман Ефимович Чернов не стал возвращаться в конце войны в родной город: на берегах Волги остались могилы его первой жены и младшего сына, так и не оправившихся от пережитого в страшную зиму 1941–1942 годов. Здесь же, в университете, он нашел свою вторую любовь, родил еще дочь, женил старшего сына Павла, который со временем продолжил его дело, возглавив кафедру в университете. Молодой Чернов женился рано, но долго ждал сына: одна за другой родились три дочки, и лишь спустя почти два десятилетия появился продолжатель рода сын Яков.

Младший долгожданный сын, конечно же, был любимчиком как родителей, так и трех своих старших сестер. И тем не менее в благополучной обеспеченной семье ему удалось вырасти не эгоистом, а трудоголиком. Но в историческую науку он не пошел, нарушил семейную традицию. К его удивлению, ни отец, ни дед не встали в позу и не только не настаивали на историческом образовании, а одобрили его выбор – экономический институт – и помогли с начальным капиталом для организации своего бизнеса. Становление Якова пришлось на перестроечное время, он формировался как предприниматель в период кооперативного движения, организовал производство стройматериалов, потом параллельно занялся продажей своей продукции, постепенно расширяя ассортимент. Сначала арендовал, а потом и выкупил помещение в центре города, где сейчас расположен очень популярный магазин «Самоделкин», который имеет свои филиалы в каждом районе областного центра. В последние годы Чернов занялся продажей и реставрацией мебели, а сейчас на базе разорившегося завода организовывает ее производство. И хотя конкуренция в этом бизнесе велика, Яков нашел свою нишу и надеется на хороший сбыт продукции.

Он хорошо знает правила игры, дружит с кем нужно, подкармливает кого нужно, в политические игры не играет. Так что наезд по поводу бизнеса он даже не рассматривает.

– Ну, что ж, будем думать и смотреть, кому вы перешли дорогу, – обнадежила я долгожданного клиента, провожая его к выходу.

Напоследок я дала ему визитку охранной фирмы своего друга Алика Мыльникова и настоятельно советовала обратиться туда и нанять профессиональную охрану хотя бы на то время, пока я не найду злоумышленников.

То, как Яков прореагировал на это предложение, мне не понравилось, я поняла, что он решил к нему не прислушиваться, но настаивать не стала – еще подумает, что развожу его на лишние траты.

Оставшись одна, я сварила себе еще одну чашку кофе и задумалась над полученной информацией: нужно было решить, какой версии отдать предпочтение. В последнее время у нас в городе активизировались рейдеры. И ряд дел, которые я расследовала, был связан с преступлениями, совершаемыми для облегчения захвата тарасовских предприятий. Поэтому не будем сбрасывать со счетов конкурентов, но подождем данных по бизнес-контактам, которые я попросила собрать самого Якова.

Может ли вступить в игру бывшая жена Чернова? Вполне может быть, что ее третий муж на грани разорения, и она, мать единственного сына первого мужа-предпринимателя, мечтает о наследстве, чтобы поправить ситуацию? Но тогда действия по отношению к Чернову были бы другими: похищение сына с требованием выкупа или покушение на самого Чернова. Здесь же все свидетельствует о том, что ищут какую-то информацию. И все же жену пока тоже не будем сбрасывать со счетов.

Разрабатывать эту линию мы начнем попозже, а пока закажем экономический анализ положения дел на предприятиях Александра Петровича Цыбина – очередного любимого мужчины Ксении Игоревны, в девичестве Норман, потом Черновой, потом Завьяловой, и наконец, Цыбиной (надо же, каждый раз, выходя замуж, она брала фамилию любимого мужчины, видно, собиралась прожить с ним всю жизнь).

Сказано – сделано. Я тут же позвонила Дыку, своему любимому хакеру, и дала задание по Цыбину.

Почему Игорю Елкину, выпускнику мехмата нашего университета, ориентирующемуся в современном айтишном море как в собственной ванной и променявшему приличный офис на темный подвал, заставленный компами всех модификаций от первых персональных цифровых динозавров до поступившей вчера в продажу последней модели iPad, присвоили такую кличку, вполне понятно: каждое предложение он начинал именно с этого междометия: «Дык, не смогу я к вечеру… Дык, данных маловато… Дык, адресок-то уж больно крутой…» А вот почему он выбрал образ жизни современного затворника, я объяснить не могу.

Психологи говорят что-то про компьютерную зависимость, уход от реальности в виртуальный мир… Мне же кажется, что Дыку просто однажды не захотелось отрывать зад от кресла и он к нему прикипел. Особенно не озадачиваясь всеми этими сложностями, я принимала Дыка таким, какой он есть, и даже считала его другом.

Таких было совсем немного. Хоть я и считала, что материнские инстинкты, как и многие другие чисто женские черты, у меня полностью отсутствуют, время от времени что-то все-таки во мне просыпалось, и я отправлялась к знакомому эксперту-криминалисту повозиться с его многочисленным потомством. Или в семейство Воиновых, хозяев замечательного лабрадора Фимы – существа, с которым мы испытывали взаимную привязанность на почве бега. Иногда ко мне врывалась бесшабашная подружка Светка, которую приходилось вытаскивать из очередной авантюры. Вот, пожалуй, и все. Своих полицейских друзей Володю Кирьянова и Гарика Папазяна в это число я не вписываю потому, что это они обо мне заботились, разруливая напряженные ситуации, которые неизбежно возникали у частного сыщика Татьяны Ивановой с правоохранительными органами. Но если прокурорские по-прежнему числили меня в своих, памятуя о том, что и факультет-то нашей Тарасовской академии права я оканчивала прокурорский, и начинала свою трудовую деятельность в следственном комитете, то полицейских женщина-сыщик раздражала очень сильно. Ну, никак ребята не могли всерьез принять факт, что у блондинки могут быть мозги, которые работают лучше, чем у них! Поэтому первой подозреваемой в любом деле, в котором нам приходилось сталкиваться, у них была я. И Кирьянову или Папазяну приходилось объяснять коллегам, что из меня не признательные показания нужно выбивать, а совета спрашивать и надеяться, что дело раскрою я, а им вся слава достанется.

А вот у Дыка я выступала в роли сестры-хозяйки. Я приходила к нему в основном по делу, когда в процессе расследования мне нужно было раздобыть какие-то сведения, содержащиеся в самых различных базах данных, в которые Дык проникал как к себе домой. И пока эти сведения он извлекал из компьютеров соответствующих ведомств и учреждений (не совсем законными способами), я наводила порядок в его берлоге.

Хакер был настолько загружен заказами любопытствующих о тайнах своих близких, что заниматься уборкой своего подвала у него не было времени (или желания?!). Поэтому время от времени, проникаясь жалостью к заросшему паутиной помещению, я и бралась за веник. Это позволяло ускорить процесс получения благодарным хозяином необходимых мне данных и гарантировало, что столь нужный специалист по информационным технологиям не погибнет от накопившихся вокруг него пыли и мусора.

Похоже, что я избаловала этим Дыка. На сей раз, выслушав по телефону мою просьбу, хакер начал намекать мне, что я давно не была в гостях и поэтому у него кофе закончился, на что я возразила, что была у него на прошлой неделе и своими глазами видела немереные запасы, среди которых были вполне приличные марки кофе.

Так сложилось, что, передавая друг другу телефон хакера, заказчики сообщали, что для ускорения работы в качестве аванса исполнителя лучше всего снабдить пищей насущной. Вот и несли ему кто кофе, кто консервы, кто крекеры. Те, кто приходил впервые, пытались приносить и бутылки. Но организм компьютерного гения к спиртному относился странно: после третьей, а иногда уже и после второй рюмки молодой человек резко отключался, так и не получая никакого удовольствия. Возвращался к действительности он с жуткой головной болью, от которой ничто не спасало. У хакера хватило ума полностью отказаться от алкоголя. Поэтому горячительные напитки Дык возвращал приносящим, чтобы добро не пропадало. Зато дорогой кофейный аппарат стоял у него на столе, и бодрящий эликсир Дык пил вместо воды, с благодарностью принимая в качестве презента красочные пакетики с зернами хороших сортов для приготовления благородного напитка.

Учитывая это, в отсутствие кофе верилось с трудом.

– Скажи уж, что у тебя не осталось ни одной чистой тарелки и чашки, – предположила я и пообещала при ближайшей возможности заняться его посудой, но на этот раз после получения результатов.

Договорившись, что про дела и делишки третьего мужа первой (и пока единственной) жены Якова Дык сообщит мне через несколько часов, я принялась решать, с чего следует начать разработку основной версии.

По идее, нужно было начать с изучения места первого происшествия. И не стоило отпускать Чернова – поехала бы вместе с ним в офис, осмотрела парковку. Но поезд ушел, в смысле – Чернов уехал. Да и ладно. Отложим визит в офис до завтра – с утра заберу свою машину из мастерской и обрету свободу передвижения. А пока стоит ознакомиться с местом жительства нового клиента. Благо обитает он не так уж далеко, в историческом центре города – от моего дома в паре остановок на троллейбусе, который сегодня целый день является основным видом транспорта, вполне подходящим для частного сыщика со стремительно пустеющим кошельком. Хотя тут я не права: господин Чернов щедро выдал мне аванс в счет гонорара, и в принципе я могла бы позволить себе такси. Но на троллейбусе будет все-таки быстрее.

Таким образом, уже через двадцать минут я входила во двор пятиэтажки, построенной в середине прошлого века, когда еще не запускались в серию знаменитые хрущевки и еще не экономили ни на высоте потолков, ни на площади прихожей и кухни. Теперь квартиры в таких домах стоят дороже, чем в новостройках. Интересно, Чернов сам приобрел жилплощадь или она досталась ему по наследству? Сейчас все это выясним.

Для начала я нашла Валентину Петровну, соседку, которая вызвала полицию и в квартире у которой Чернова осматривали врачи «Скорой помощи».

Соседка была словоохотливой, но недоверчивой. Когда я представилась и объяснила, что Яков Павлович нанял меня найти напавших на него и разоривших его квартиру людей, Валентина Петровна перезвонила Чернову, удостоверилась, что я – это я, и лишь тогда пригласила к себе.

Женщина оказалась генеральской вдовой. Я поняла это, пройдя по приглашению хозяйки в кабинет, стены которого были увешаны портретами боевого офицера. Самый большой, тот, где моложавый мужчина был изображен в генеральском мундире, выделялся траурным уголком.

Я посмотрела на Валентину Петровну.

Она утвердительно кивнула:

– Это мой муж. Погиб пять лет тому назад.

Я давно уже поняла, что прежде чем получить необходимую информацию, нужно побеседовать с человеком о том, что близко ему, важно только поймать момент, когда можно безболезненно перевести разговор на интересующую тебя тему. Что могло быть дороже мужа? Поэтому я внимательно выслушала рассказ вдовы о том, какое счастье она потеряла.

Я сильно подозреваю, что молодой лейтенант Лихоимцев нашел свою любовь если не в родной, то в соседней деревне. Валюша в благодарность, что ее вывезли из глухомани, с удовольствием занималась домом и детьми, работой не озадачивалась, обеспечивая надежный тыл продвигавшемуся по служебной лестнице супругу. Царила на банкетах в Домах офицеров и женсоветах военных городков. Закрывала глаза на любовные похождения мужа, сама не испытывая особой необходимости в чувственных наслаждениях. Благополучно перебиралась из гарнизона в гарнизон, благо супруга ценили и квартиру давали сразу, несмотря на вечные затруднения с жильем для военнослужащих. Вырастила, женила-выдала замуж сына и дочку, отправила и их скитаться по гарнизонам (и сын, и зять тоже носили военную форму). Мечтала о том, как супруг выйдет на пенсию, угомонится и они будут жить-поживать на даче летом и ходить по концертам зимой (до театров в своих мечтах она недотягивала). Но человек располагает, а…

Супруга привезли в гробу из очередной командировки в горячую точку, едва он примерил генеральские погоны. Сделанные накопления позволили купить приличную квартиру в Тарасове, который она выбрала потому, что это был ближайший к ее родной деревне областной центр, и потому, что здесь жила ее старшая сестра.

Пенсия генеральской вдовы позволяла жить безбедно. Но стержень жизни был потерян: смысла существования – заботиться о муже и детях – больше не было. К самому дорогому мужчине можно было только ездить на могилку. Дети жили далеко: на Дальнем Востоке, где когда-то служил отец. И даже щедрой пенсии не хватало на дорогу. Соответственно и внуков не привозили. Сестра, первое время заботившаяся о переехавшей родственнице, со временем стала бывать все реже и реже. Ездить к ней и видеть дом, полный детей и внуков, самой Валентине Петровне было тяжело, да и места у сестры было маловато: когда генеральская вдова оставалась ночевать, кому-то приходилось спать на раскладушке.

Поэтому Валентина Петровна заперлась в своей трехкомнатной квартире и принялась жалеть себя. Неизвестно, до чего бы она дожалелась, если бы не соседки по подъезду: Наталья Ивановна Жарова и Елизавета Никифоровна Яшина. Бывшие завуч престижного тарасовского лицея и главбух крупного завода взяли над ней шефство и вернули к жизни. Привыкшая быть в центре внимания, при такой дружеской поддержке Лихоимцева и на новом месте жительства быстро вошла в число активистов. Благо наступили времена, когда жители в борьбе с коммунальными службами начали активизироваться, создавать домкомы и прочие органы самоуправления. Дама с представительной внешностью и высокой самооценкой очень пригодилась в многочисленных переговорах с власть имущими. Знать, что творится в доме, стало ее новой обязанностью. Поэтому о случившемся вчера она уже не раз поговорила с соседями, обсудила и вынесла свое решение: беспредел, в приличном доме стало небезопасно жить – нужно нанимать охрану и сажать консьержку.

Эмоции от вчерашнего происшествия все еще не остыли, и Валентина Петровна с удовольствием поделилась своими наблюдениями.

Шум на площадке она услышала около полуночи. Время она знает точно, потому что по каналу «Ретро» с минуты на минуту должен был начаться ее любимый фильм «Офицеры». Поэтому, хотя обычно она ложится пораньше, в этот раз просто дремала у телевизора в ожидании милых сердцу кадров. Увидев в глазок, что на площадке никого нет, она рискнула выйти и посмотреть вниз. В этот момент шум переместился на улицу – в окно лестничной клетки были видны какие-то мужчины, побежавшие в сторону Мирного переулка. Потом Валентина Петровна услышала стоны и, спустившись на несколько ступенек, увидела соседа Якова Чернова, лежавшего без движения. Подойти к нему она побоялась, но «Скорую» и полицию вызвала. Тут вернулись мужчины, не догнавшие злоумышленников, и перенесли Якова к ней в квартиру, куда и прибыли вызванные службы. Среди спасителей Чернова оказался мужчина, показавший полиции какие-то корочки, поэтому вопросов к ним не возникло, просто с их слов составили протокол, который пришедший в себя после нескольких уколов Яков подписал.

– Ему предлагали поехать в больницу, – сообщила Валентина Петровна, – но он от госпитализации отказался, хотя на голове была приличная шишка.

– Ему велели полежать дома, но я видела, как он сегодня поехал на работу. Молодежь о своем здоровье совершенно не заботится, – посетовала соседка.

Все, что рассказала Валентина Петровна, мне было уже известно со слов самого Чернова. Поэтому я стала расспрашивать ее о других происшествиях в подъезде. Она пожаловалась на то, что дня четыре тому назад кто-то раскурочил домофон, и подъезд теперь не запирается, хотя она три раза звонила в управляющую компанию. А еще она вспомнила, что вчера, возвращаясь из магазина, видела подозрительную парочку парней, которые курили на лестнице у окна. Она еще сделала им замечение, но те огрызнулись и никуда не ушли, несмотря на ее обещание вызвать полицию. Описание парней она дала довольно подробное, в принципе можно было бы и фоторобот составить, но я решила пока это дело отложить, потому что, по словам Валентины Петровны, об этой парочке говорила и Елизавета Никифоровна – попозже соберу их вместе, попробуем это сделать.

А потом Валентина Петровна припомнила, что чуть больше недели тому назад о Чернове ее расспрашивала какая-то девица, которая встретила ее возле подъезда. Вот об этом я попросила ее рассказать поподробнее.

Девица была вполне приличная, в меру накрашенная, одетая в элегантное пальто, поэтому Лихоимцева охотно ответила на ее вопросы. Девица очень долго извинялась, даже слезу пустила. И наконец поведала Валентине Петровне, что очень хотела бы поближе познакомиться с Черновым. Якобы она встретилась с ним на выставке оборудования для производства мебели и влюбилась до потери сознания. Но точек соприкосновения у нее с Черновым нет. Она не знает, женат ли он, вот и решила посоветоваться с соседями, стоит ли ей затевать знакомство.

– И что же вы ответили?

– Мне жалко Яшу, – вздохнула Валентина Петровна. – Такой положительный мужчина и одинокий. Всегда поздно приезжает домой, видно, потому, что его никто не ждет. А тут приятная женщина…

«Понятно. Пожилых дам хлебом не корми – дай кого-нибудь сосватать», – подумала я и поинтересовалась:

– И что, им удалось познакомиться поближе?

– Не знаю. Я больше ее не видела.

– А кроме элегантного пальто, что-нибудь еще запомнилось?

– Да. Она была без шапки, хотя на улице моросил дождь, поэтому я решила, что она на машине. И действительно, поговорив со мной, она села в темно-зеленую «Ауди». Красивые рыжие волосы до плеч с легкой химией. Глаза серо-зеленые, яркая оранжевая губная помада и такой же лак на ногтях. Дорогая сумка, но не очень большая, как сейчас модно, а среднего размера. Длинные сапоги. И сумка, и сапоги серые, а пальто темно-серое с синеватым отливом. Оранжевый шарфик, под цвет помады.

Тут я сообразила, что не выяснила возраст интересующей меня дамы, ведь для пожилой женщины все, кто моложе нее, – «девицы». И действительно, Валентина Петровна, немного подумав, решила, что собеседнице ее было за тридцать.

– Лицо у нее, конечно, ухоженное, – вспомнила она, – но мимические морщинки уже наметились. И разговор у нее был не наш, волжский – певучий, замедленный, – а быстрый, южный. А еще родинка слева над губой сразу в глаза бросается.

Ну что ж, при таких особых приметах вычислить «девицу», если она появится рядом с Черновым, будет нетрудно.

Узнав у Валентины Петровны все, что меня интересовало, я попросила ее свести меня с ее подругами: вдруг они тоже заметили что-нибудь интересное.

Пара звонков – и к нам присоединились еще два источника информации. Но, к сожалению, ни Елизавета Никифоровна Яшина, ни Наталья Ивановна Жарова ничего особенного, связанного с Черновым, не заметили. Правда, последняя тоже видела подозрительных молодых людей, куривших на площадке в день нападения на Чернова. Пользуясь моим планшетником, мы быстро составили фотороботы подозрительных парней. А потом Елизавета Никифоровна, одна из немногих старожилов дома, рассказала о том, что Яков живет в квартире бабушки со стороны матери. Бабушка Елена Игоревна Татаринцева еще жива, на ногах, но возраст берет свое, и, когда женщине исполнилось девяносто лет, ее забрала к себе старшая сестра Якова Марина, она как раз вышла на пенсию. Квартиру было решено отдать в пользование Якову, он после развода с женой скитался на съемных – свою оставил жене и сыну, все деньги были вложены в производство, жалко было вынимать миллион-другой из дела.

Соседка не случайно так хорошо все знает о Чернове, она ведь близкая подруга его матери, которая до замужества жила здесь же.

Отец самой Елизаветы Никифоровны, главный инженер крупного военного завода, получил квартиру в этом доме, который был построен в середине тридцатых годов прошлого века. Квартиры здесь давали людям заслуженным: руководителям и ведущим специалистам крупных предприятий, профессорам университета. Яшины въезжали в новую квартиру на четвертом этаже одновременно с соседями по площадке, семьей профессора биологического факультета Тарасовского университета Петра Ивановича Татаринцева. Соседи часто становятся ближе родственников. Так случилось и с семьями Татаринцевых и Яшиных.

Заботы новоселов, обустраивавших квартиры, сблизили отцов. Перевод детей в новую школу помог сойтись мамам. Лиза Яшина и Катя Татаринцева оказались одногодками и поступили в один класс. Вживание в новый коллектив сдружило и девочек.

Они были самыми близкими подругами и гибель в авиакатастрофе Катюши Елизавета Никифоровна пережила очень тяжело.

– В авиакатастрофе? – переспросила я. – Яков Павлович мне об этом не рассказывал.

– Вы не знаете, что и мать, и отец Яши погибли? – чуть ли не в один голос удивились все трое.

Роман подруги с Павлом Черновым развивался на ее глазах, она присутствовала на крестинах всех детей и помнит, каким долгожданным был Яков, родившийся через пятнадцать лет после третьей дочери, когда уже никто и не надеялся: его маме к тому времени пошел пятый десяток.

– Помню, – Елизавета Никифоровна с удовольствием пустилась в воспоминания, – Катя пришла ко мне такая растерянная: рожать в такие годы! До этого она не делала абортов – просто после рождения третьей дочери перестала беременеть, хотя Павлу Романовичу очень хотелось иметь сына. Он дочек очень любил, но все расстраивался, что некому передать фамилию. И дед его, и он сам очень гордились своим родом, семейными традициями, знали предков, как они говорили, до двенадцатого колена. А тут род прекращается, ведь у него самого младший брат в войну умер – последствия ленинградской блокады сказались, а у сводной сестры, которая родилась после войны, одна-единственная дочка. И вдруг беременность: такая радость, но и опасность – как немолодой организм справится с такой нагрузкой? Да и Павел Романович повел себя как-то странно. То ли уже не верил, что может родиться сын, то ли уже свыкся с мыслью, что он последний в роду Черновых, и особенного энтузиазма, узнав о прибавлении в семействе, не проявил.

– В общем, сомневалась она сильно. А потом довольна была, что решилась: Яша стал игрушкой для всех Черновых – они его на руках носили. Сестры на нем практику проходили, как с младенчиками обращаться, – пошутила Елизавета Никифоровна, – ведь сами к тому времени уже на выданье были. Он рос послушным, очень способным мальчиком. Но Павлу Романовичу не удавалось уделять долгожданному сыну много внимания. Он к тому времени стал ученым с мировым именем, летом все по экспедициям ездил, раскапывал что-то, а зимой по заграницам – то на симпозиумах, то лекции в университетах иностранных читает. Денег у них много стало, но Катя расстраивалась, что Яша очень мало видит отца. Правда, его дед заменял со стороны матери, Петр Иванович Татаринцев. Он хоть тоже был ученым, но по заграницам не ездил и часто занимался с внуком. Да и старший Чернов тоже старался почаще бывать с мальчиком: Роман Ефимович обучал Яшу иностранным языкам – у него какая-то особая методика была, так что Яков отлично владеет несколькими языками, как и его сестры.

Все рассказанное Елизаветой Никифоровной было мне интересно, я и приехала-то сюда, чтобы побольше узнать об истории семьи Черновых – украденные фотографии наводили на версию, что именно там кроется разгадка неприятных происшествий с Яковом. Но ничего особенного от старинной подруги семьи я не услышала. Семья как семья, правда, четверо детей не совсем типично для профессора. Да и инфомацию о гибели родителей клиента я взяла на заметку.

– А вы сами как можете объяснить нападение на Якова? – поинтересовалась я.

– Вообще-то до сих пор у нас такого не случалось, – пожала плечами Елизавета Никифоровна. – У него пропало что-нибудь?

– Борсетка с документами и сотовый телефон, – не стала скрывать я.

– Наркоманы к нам не особенно захаживают, – начала рассуждать третья соседка, которую мне представили как Наталью Ивановну. – Может быть, по работе он кому дорогу перешел? Вон сейчас по телевизору каждый день показывают, как стреляют или взрывают бизнесменов. А Яша неплохо зарабатывает, может быть, кто-то его убить хотел?

– Если хотели убить, по карманам шарить не стали бы, – объяснила я. – Выстрелили бы или ножом пырнули, а уж потом, если бы сильно нужно было, да никто бы не помешал, обыскивать стали. Но, как правило, если выполняют заказ на убийство бизнесмена, ограбления не бывает. В этом случае именно рассчитывали чем-то поживиться. Вот только нашли ли они желаемое? – А в пятницу вечером вы никого из чужих не видели в подъезде? – Я посмотрела на соседок. – Припомните, пожалуйста, это было тринадцатое число.

Лихоимцева и Жарова пожали плечами и отрицательно покачали головами. А вот Яшина задумалась и принялась припоминать:

– В пятницу я целый день занималась окнами, у меня они не пластиковые, поэтому осенью и весной я их заклеиваю-расклеиваю, тюль стираю. Так и провозилась дотемна. В магазин вовремя не сходила, а села ужинать – ни хлеба, ни кефира. Ну, без хлеба-то я бы обошлась. А вот без кефира мой желудок не может. Поэтому пришлось выбираться в круглосуточный универсам уже в девятом часу. И когда возвращалась и поднималась по лестнице, мне навстречу спускались двое. Они были в темных куртках и вязаных шапочках, ну, их еще как-то так неприлично называют. Увидев, что я иду навстречу, они остановились на площадке и повернулись ко мне спиной, как будто в окно что-то стали разглядывать, а что там в такой темноте можно разглядеть?! Это они от меня морды свои прятали.

– Ой, а ведь я тоже этих двоих видела, – встрепенулась генеральша. – Только пораньше часа на три. Я Мурочку гулять выводила. Она как раз возле первого подъезда какую-то гадость нашла, я ее уговаривала бросить, а они мимо меня прошли. И прямым ходом в наш подъезд, домофон-то как раз был сломан, замок не работал, они спокойно открыли дверь.

Помню, один матерился, недоволен чем-то был, а второй ему все «заткнись» говорил. И еще сказал, что за эту работу они получат по полной.

– А что, в пятницу тоже что-то случилось? – поинтересовалась Яшина.

Я многозначительно улыбнулась, но в подробности вдаваться не стала. Поблагодарила за сотрудничество, оставила свою визитку – вдруг припомнят что-нибудь еще.

Генеральша проводила меня до двери, а подружки остались – вот уж набрались тем для разговоров, будут теперь три дня обсуждать.

Когда я выходила из подъезда, дорогу мне преградил молодой оболтус, выросший под два метра, но мозгов, вероятнее всего, так и не наживший. По-видимому, парню хотелось приключений, и он решил, что я должна принять в них участие. Ну, что ж, мне не впервой справляться с такими донжуанами. Демонстрировать навыки самбо пока не будем. Для начала попробуем поговорить.

Я оценивающе посмотрела на него, ожидая, с чего он начнет.

Ничего кроме банального: «Какие люди и без охраны!» – я не дождалась. Тратить время на оболтуса не особенно хотелось, но вдруг это жилец, который что-то видел? Поэтому, сделав соответствующее выражение лица, я пошла на контакт:

– Привет! Ты здесь живешь?

Оболтус оживился:

– А что, пойдем ко мне?

– Так уж сразу и к тебе… Для начала расскажи, что это за два парня в черном отирались здесь на днях. Ты их видел?

– Я не видел, но Санек говорил, что были тут какие-то. Он было подошел выяснить, кто это на нашей территории, но его конкретно отшили, – в голосе моего собеседника зазвучали нотки недоумения.

– Мы можем найти сейчас этого Санька? – Я решила ковать железо, пока горячо.

– Сейчас звякну, – оболтус достал телефон и выяснил, что Санек уже выходит и сейчас будет.

Действительно, дружок не заставил себя ждать и рассказал, что и в пятницу, и во вторник во дворе присутствовали двое чужих. Его описание незнакомцев соответствовало тому, что дали соседки Якова. Парень тоже отметил агрессивность, исходившую от них, и признался:

– Я не стал связываться, почувствовал, что они действительно крутые.

– Но какие-то особые приметы ты запомнил? – попробовала я уточнить.

– А ты из ментовки, что ли? – насторожился Двухметровый оболтус.

Я показала им свое удостоверение частного сыщика (что привело парней в неописуемый восторг) и рассказала, что у Якова Чернова неприятности, в которых я пробую разобраться.

– Яша мужик правильный, он нам беседку починил, где мы летом тусуемся, – сообщил Двухметровый и скомандовал приятелю: – Ну, расскажи, что заметил.

Но тот сначала помялся, а потом признался, что не хотел бы с этим делом связываться. Но после нажима со стороны Двухметрового вспомнил только, что в эти дни во двор приезжал крутой джип, в номерах которого были тройки. Парни из джипа были накачанные, одного с ним роста. Сидели на лавочке на детской площадке. Когда он подошел, разговаривать с ним не стали, просто послали куда подальше и посоветовали помалкивать о том, что он их здесь видел, иначе «найдут и зароют».

Я вручила ребятам по визитке с просьбой позвонить, если они этих парней еще раз заметят. Потом попросила их телефоны: вдруг мне понадобится с ними связаться.

Парни осознали свою значимость и радостно продиктовали мне номера. Я попросила их приглядывать за квартирой Чернова и даже вознаграждение пообещала в виде пива.

– Если что – сами никуда не лезьте, сматывайтесь и сразу звоните мне! – предупредила я их и начала прощаться. В ответ на намеки Двухметрового о более тесном продолжении знакомства я улыбнулась, провела рукой по его щеке и сказала, что в жизни нет ничего невозможного, нужно только очень хотеть. Потом извинилась, сообщила, что спешу, и отправилась на остановку троллейбуса. Парни до того вдохновились возможностью принять участие в расследовании, что пообещали мне устроиться на весь вечер на подоконнике на площадке возле квартиры Чернова и не спускать глаз с его двери.

Домой я вернулась в десятом часу и сразу начала проверять электронную почту. Дык не подвел и прислал мне кучу данных по фирме третьего мужа первой жены Чернова. Самым информативным был годовой отчет в налоговую. Особых прибылей Александр Петрович Цыбин, владелец сети аптек «Парацельс-Х», в прошлом году не получил, но и в убытке не был. Не было у него и долгов ни по налогам, ни по зарплате, ни по прочим начислениям. Впрочем, знаем мы, как такие отчеты делаются: для налоговой – одна касса, для своего кармана – другая. Утешает то, что банкротом он не был, значит, особой нужды в деньгах не испытывал. Хотя, конечно, хорошему бизнесмену деньги всегда нужны. Но утешает то, что жене его нет необходимости озадачиваться получением наследства от отца своего ребенка, а значит, ее из разработки можно исключить.

Про других конкурентов узнаем завтра у Чернова.

А вот рассказанное Двухметровым и его другом мне не нравится. Пожалуй, следует принять меры предосторожности: судя по настойчивости, злоумышленники не нашли то, что искали, и попытку нападения на Чернова могут повторить. Была бы у меня машина, можно было бы устроить засаду. Но машина на профилактике. Хорошо, хоть завтра обещали ее вернуть. Тогда и устроим засаду, а сейчас нужно позаботиться, чтобы с клиентом ничего не случилось.

Придя к такому решению, я позвонила Двухметровому и узнала, что они все еще стоят на площадке, несмотря на то что Яшина их уже пыталась выгнать, но Чернова дома еще нет.

Вообще-то соседка Валентина Петровна предупреждала меня о том, что Яков приезжает поздно, но не случилось ли с ним чего?

На звонок мой клиент ответил сразу. Оказывается, он, как всегда, задержался на работе. Мое задание выполнил: список друзей и конкурентов составил. Но до того, кто имеет на него зуб и в чем этот «зуб» может выражаться конкретно, так и не додумался. И конечно, в рекомендованную мною фирму, чтобы нанять охрану, он не позвонил.

Я постаралась убедить его не ночевать сегодня дома. Сначала Яков Павлович для порядка повозражал. Не сразу, но я смогла уговорить его поехать переночевать к другу. Правда, сначала пыталась отправить его к родным, но Яков сказал, что не хочет впутывать в историю никого из родственников, вдруг недоброжелатели захотят порыться и у них в квартирах. Я с этим согласилась, но продолжала настаивать на необходимости соблюдать осторожность.

– Яков Павлович, – я постаралась быть особенно убедительной, – давайте порассуждаем: у вас что-то хотят похитить. Хорошо, если они это нашли. А если нет? Они вернутся и потребуют это у вас! Вы, я убеждена в этом, не отдадите, они начнут применять физическое воздействие. Это вам надо?

Эти доводы Чернова убедили. Он пообещал дома не ночевать, а отправиться к приятелю.

Я попросила его внимательно приглядеться: нет ли за ним слежки. Объяснила, что сделать это просто: на светофоре нужно притвориться, что машина заглохла и посмотреть, что будут делать следующие за ним водители, не «заглохнет» ли кто-нибудь еще.

– Может быть, кто-нибудь проедет перекресток, но тут же остановится у обочины. Проявите смекалку, вспомните, как действовали герои виденных вами фильмов. Если возникнет хоть малейшее подозрение, немедленно звоните!

Не прошло и пятнадцати минут, как Чернов позвонил. Он действительно обнаружил, что за ним следует какой-то джип.

Я велела ему остановиться у ближайшего кафе.

Ближайшим на пути его следования оказалось кафе «Пчелка». Ну что ж, заведение работает до двух-трех часов ночи, я как раз успею.

Мы договорились, что Яков ждет меня там.

– И, пожалуйста, постарайтесь сесть лицом к входу в зал и запомните тех, кто войдет после вас, – попросила я Чернова.

– Ну, прямо детектив какой-то, – проворчал он, но пообещал четко выполнить все мои рекомендации.

В очередной раз жалеть об отсутствии собственного автомобиля я не стала, а просто вызвала такси. В ожидании машины, которую обещали прислать через десять минут, я решила, что выступлю в образе легкодоступной женщины. Гардероб у меня богатый. Благодаря обилию одежды и париков я могу превратиться в старушку, бизнес-леди, неприметную провинциалку, сногсшибательную светскую красавицу, работницу секс-услуг… Все это не раз использовалось мной в расследованиях. Вот и сейчас я решила преобразиться.

Юбку надевать не стала – вдруг придется бегать! Обтягивающие джинсы быстро передвигаться мне никогда не мешали, вот их и выберем. Яркий свитер виднеется из-под короткой курточки. Ботиночки на шпильках дополняют образ. А в большущую сумку (какая удобная мода – сама я терпеть не могу эти баулы, но во время расследований они не раз меня выручали!) положим кроссовки, на которые при необходимости я и поменяю сапожки. Яркий макияж и черный парик. Я готова, а вот и такси уже возле подъезда – ну, что ж, посмотрим, кто там преследует моего клиента.

Через двадцать минут я входила в затемненный зал. Охранник попробовал было спросить, что я собираюсь здесь делать, – видно, в кафе хватает своих «девочек». Но я сообщила ему, что меня ждут, и решительно прошла в зал. Веселье было в самом разгаре, но свободные места наблюдались.

Чернов сидел за столиком один и заметно нервничал. Меня он не признал и хотел было дать от ворот поворот, когда я уверенно села за столик и попросила заказать мне фруктовый салат.

– Яков Павлович, ну нельзя же быть таким невнимательным и не узнать своего детектива, – укоризненно произнесла я. – Будьте добры, изобразите, что вы очень рады встрече со мной.

Узнавание промелькнуло во взгляде Чернова, потом его сменило удивление. Он только что рот не открыл. Пришлось призвать его к спокойствию и объяснить, что так мне легче будет установить, кто это так обложил со всех сторон моего клиента.

– В криминальном мире меня многие знают и насторожатся, если выяснят, что я подключилась к расследованию неприятностей, происходящих с вами.

– Вы считаете, что на меня вышел криминал? – почему-то удивился Чернов.

– А вы в своей деятельности ни разу с криминалом не сталкивались? – пришла пора удивляться мне.

– Просто в этом плане у меня все, как говорится, схвачено, за все заплачено. Нового передела влияния в нашем бизнесе не ожидается. Сегодняшний вечер я как раз посвятил сбору информации о том, как поживают мои партнеры и конкуренты. Конечно, определенная возня наблюдается, но в пределах разумного – обычная конкуренция, к которой я привык и особой проблемы не вижу. Почему все-таки вы считаете, что подключился криминал?

– Я была сегодня в вашем подъезде. Кое-кто из соседей видел интересных личностей с характерными приметами. Да и интересную машину во дворе у вас заметили. За вами ведь на джипе следили? Номера не запомнили?

– Запомнил, вы же меня предупредили, чтобы я был внимателен, – и Чернов назвал номер, в котором присутствовали две тройки, как и сказали мне совсем недавно молодые соседи Якова.

– А кто вошел после вас? – поинтересовалась я.

– Вон та громкая компания, которая сидит в углу, два парня возле окна и парочка, что справа, за соседним столиком.

Я достала фотоаппарат, сделала несколько снимков удивленного Чернова, потом настроила объектив на увеличение и протянула аппарат Якову:

– Сделайте вид, что фотографируете меня, но снимите их всех.

Предупредила:

– Не обращайте внимания на то, что мое изображение будет расплывчатым – нам нужны портреты преследователей, для этого я уже настроила фокус.

И принялась позировать, стараясь перемещаться вокруг столика так, чтобы на заднем фоне оказывались все названные Яковом лица. Клиент старательно нажимал на кнопочку.

Отобрав у него фотоаппарат, я проверила кадры и одобрила:

– Замечательно! Профессионально заниматься фотографией не пробовали?

Яков заметно нервничал, поэтому мне пришлось сесть к нему поближе и провести профилактическую беседу о том, что дело сдвинулось с мертвой точки: мы видим, кто его преследует. Сейчас я схожу в дамскую комнату и отправлю фотографии своему знакомому хакеру, который попробует порыться в базах данных и выяснить, кто на них изображен.

Чернов скептически усмехнулся и поинтересовался:

– А вы уверены, что в дамском туалете есть выход в Интернет?

Шутку я оценила и сообщила ему, что теперь выходом во всемирную Сеть оборудуются все унитазы.

Потом во всеуслышание сообщила:

– Милый, пойду попудрю носик. Не скучай!

Услышала меня, скорее всего, лишь парочка за соседним столиком. Но и парни, что присели возле окна, тоже время от времени поглядывали в нашу сторону и за моими телодвижениями наблюдали. А в веселой компании была аж парочка девиц, по-видимому, заподозривших во мне конкурентку и поглядывавших на меня очень неодобрительно.

Подхватив сумку, я отправилась в туалет.

Кабинки здесь хоть и были, но уединиться не позволяли: прикрывали даму, сидящую на толчке, лишь наполовину. Хорошо, хоть модный баул, который я выбрала сегодня, обладает достаточными размерами. Поставив его на подоконник и не вынимая из него аппаратуру, я подключила фотоаппарат к мобильнику и принялась перекачивать фотографии Дыку.

Процесс передачи информации был в самом разгаре, когда в дамскую комнату вошла брюнетка с соседнего столика. Я сделала вид, что роюсь в сумочке.

Девушка тоже подошла к окну, вынула сигареты и закурила.

– Мой молодой человек не любит, когда я курю, – объяснила она.

Я кивнула и продолжала «рыться» в своем бауле. Нашла платок, пудреницу и принялась делать вид, что удаляю соринку из глаза.

Вновь открылась дверь и вошла представительница шумной компании, на которую указал Чернов, когда говорил о том, кто пришел после него. Оглядев нас, она принялась пудриться возле раковины, изучая меня в зеркале.

Ну вот, для полного сбора не хватает только парней, которые сидят возле окна. Мысленно посочувствовав им, я перестала издеваться над собственным глазом, а достала тушь и стала подкрашивать и без того красивые ресницы. Так мне удалось протянуть необходимые три минуты: передача файлов закончилась.

Никто из дам выходить не собирался. Пришлось разговаривать по телефону с Дыком на эзоповом языке. Но он парень сообразительный, тут же понял, что меня интересуют личности на присланных фото, и пообещал перезвонить, как только завершит процесс их аутентификации.

Когда я проходила мимо второй девицы, она попыталась сделать мне подножку. Ну, это мы проходили! Бедняжка не знает про мой черный пояс по карате. Ничего, сейчас узнает!

Перешагнув через препятствие, в роли которого выступила довольно стройная ножка в фирменном сапоге, я резко повернулась, схватила проститутку за волосы, а потом вывернула ей руку.

Болевой прием проводить не стала – много чести, но при малейшем движении приятно жертве не будет.

– Слушай меня, с…! Я здесь не на работе. Это не клиент, а мой парень. Пришли – ушли, и я больше здесь не появлюсь. Будешь рыпаться – Доктора натравлю на всю вашу контору. Поняла?

(Про Доктора это я, конечно, загнула. С крупнейшим криминальным авторитетом Тарасова я встречалась пару раз в процессе расследований, но контакты были крайне непродолжительные, и на этом наше общение закончилось.)

Это имя здесь знали, поэтому я вышла из стычки без потерь, если не считать монолог с угрозами, длившийся все то время, пока я приводила себя в порядок перед зеркалом. Ну, на такие мелочи я внимания не обращаю.

А вот на то, что курившая возле окна девушка застыла в полушоковом состоянии, внимание обратить пришлось.

– Не зря твоему молодому человеку не нравится, когда ты куришь! – произнесла я нравоучительным тоном, взяла ее за руку и вывела из туалета, дав напутствие напоследок: – Бросай курить! До добра эта привычка не доведет.

В зале за время моего отсутствия ничего не изменилось, если только не считать, что принесли мой фруктовый салат. Чернов продолжал с задумчивым видом сидеть за столом, забыв про еду.

Я присела рядом, улыбнулась ему и взялась за вилку, наблюдая, как ведут себя дамы, составлявшие мне компанию в туалете. Драчунья на меня даже не посмотрела, а вот курившая не только уставилась во все глаза, но и, по-видимому, начала рассказывать о произошедшем, потому что поглядывать в мою сторону начал и ее парень.

– Яков Павлович, а прогуляйтесь-ка теперь в туалет вы, – предложила я.

– Зачем? – удивился мой сотрапезник.

– Ну, зачем в туалет ходят? Хотя бы руки помойте. А я посмотрю, кто за вами последует. Только, пожалуйста, недолго там будьте, чтобы я не волновалась.

Чернов молча встал, зачем-то бросил на стол деньги и… пошел совсем в другую сторону – к выходу из зала.

Импровизатор!

Так как мою рекомендацию – сесть в кафе так, чтобы хорошо было видно, кто входит в зал, – он выполнил, с нашего места отлично просматривался не только весь зал, но и вестибюль, было видно всех, кто входит и выходит. Поэтому я могла спокойно наблюдать, как он подает номерок гардеробщице и берет у нее свою куртку.

Ну что ж, эта идея мне даже понравилась: за ним сорвались сразу оба парня, сидевшие возле окна. Но они-то денег не оставили, и их перехватил официант, крикнувший охранников.

Чернов между тем, порывшись в карманах куртки, отдал ее обратно гардеробщице, позвонил по телефону и вернулся в зал. По дороге он внимательно посмотрел на разбирающихся с охраной парней.

– Я их не знаю, ни разу не видел! – сообщил он мне, вернувшись за столик.

Я улыбнулась и спросила, что он сказал гардеробщице.

– Что забыл в кармане куртки сотовый, а мне нужно срочно позвонить.

– Но вы его там не нашли?

– Нет, конечно, я просто достал его из кармана пиджака так, чтобы она этого не заметила, и при ней позвонил другу, у которого собрался ночевать, предупредил, что задерживаюсь.

– Мне нравится ваша изобретательность, по-видимому, мы сработаемся! – одобрила я клиента. – Вы поужинали?

Тут Чернов оживился и принялся не только доедать остывшее мясо, но и позвал официанта, попросил еще порцию и предложил мне тоже заказать что-нибудь. Я подумала, что такое изменение настроения связано с тем, что он увидел, кто на него нападает, и решил, что справится.

Я не стала его удерживать: пусть расслабится. С другой стороны, если мы проведем здесь пару часов, то заставим понервничать преследователей, которые не рискнули вернуться в зал, – это полезно, снижает остроту реакции. А нам от них еще убегать.

Как раз план этого отрыва от преследователей я и продумывала, пока Чернов расправлялся со второй порцией мяса. А так как настроение мужчины прямо пропорционально наполненности его желудка, партнер мой все больше оживлялся и даже попробовал завести светский разговор. Попытку эту я прервала, переведя разговор на более насущную тему, а именно: рассказала ему о плане наших дальнейших действий.

Признав разумность предложенного мной, Яков Павлович добавил к уже лежавшим на столе деньгам еще пару купюр и сообщил, что он готов.

Я предложила выпить еще по чашке кофе, позвонила партнеру, который уже не раз выручал меня, и рассказала ему, какие действия необходимы сейчас. Получив заверения в том, что все будет выполнено, я спокойно взялась за свой кофе. В ожидании нужного звонка я попросила Якова еще раз пересказать случившееся за последнее время, выслушала повторение истории последних событий, но ничего особенного, наводящего на новые идеи, не услышала и ни к каким новым выводам не пришла.

Впрочем, ожидаемый звонок не заставил себя ждать, и мы, покинув зал, направились к черному ходу, где уже стояла машина службы доставки пьяных водителей. Руководил этой службой очень понятливый человек, вполне адекватно воспринимавший мои оригинальные просьбы, не удивившийся и на этот раз.

Во избежание непредвиденных задержек провожал нас наш официант: щедрые чаевые гарантировали не только беспроблемный переход по лабиринтам хозяйственных помещений кафе, но и обещание не распространяться о том, куда мы делись, и некоторое дальнейшее содействие.

Мы спокойно вышли на крыльцо. Из стоявшей во дворе дома автомашины выбрался человек. Он принял от Якова ключи, попросил его расписаться в стандартном бланке временной доверенности и выслушал распоряжение, куда следует отвезти машину. Сдав этого нанятого на пару часов водителя, что называется, из рук в руки официанту, который должен был вывести его в зал и напоить там кофе, чтобы потянуть время, мы попросили его не торопиться, но минут через двадцать все же выйти из кафе. Сами же сели в покинутый им автомобиль и объяснили водителю план дальнейших действий. Для начала через проходные дворы мы выехали на соседнюю улицу, обогнув квартал, припарковались недалеко от кафе и стали наблюдать за машиной Якова.

Выяснилось, что джип, преследовавший ранее Чернова, перегородил выезд с парковки. Этот вариант в моем плане не был предусмотрен. Почему-то я считала, что парни будут в сторонке терпеливо ждать в своей машине нашего выхода из кафе и лишь потом начнут действовать. А они предусмотрительно отрезали пути отхода (а точнее, отъезда). И спокойно выжидали, когда придет время действовать. В самоуверенности им не откажешь. Видно, придется выручать водителя, взявшегося доставить автомобиль Чернова.

Для начала я набрала на сотовом службу спасения и запричитала: «Помогите! Убивают! Драка на улице Мичурина возле кафе «Пчелка»! Помогите!» – и отключилась.

Чернов посмотрел на меня как на ненормальную. Я же сняла парик, возвратив себе привычный образ блондинки, сменила шпильки на предусмотрительно запасенные кроссовки и вывернула наизнанку куртку. Куртки я всегда покупаю двусторонние: при моей профессии иногда нужно быстро сменить облик, чему такая одежда весьма способствует.

Едва я успела преобразиться, как нанятый нами водитель вышел из кафе. Он огляделся, нашел нужный автомобиль и уверенно направился к машине Чернова. Подойдя поближе, еще раз сверил номер и нажал на кнопку брелка, отключающего охранную сигнализацию. Открыв дверцу, завел машину и через минуту тронулся с места, но выехать со стоянки не смог: джип нагло стоял посреди дороги, перегораживая всю проезжую часть.

Водитель посигналил-посигналил, потом вышел из машины. Навстречу ему выдвинулись сразу двое.

По-видимому, они начали выяснять, почему это он сел за руль чужой машины. Наш водитель достал какой-то документ. Но парни не стали его смотреть, а сразу перешли к активным действиям. Один схватил водителя за грудки, а второй достал пистолет.

Как раз в этот момент из-за угла вылетела полицейская «канарейка».

Я к тому времени уже выбралась из машины, успела отправить такси с Черновым ждать меня возле аптеки, расположенной в квартале от кафе, и со всех ног бросилась к «канарейке»:

– Помогите, убивают!

Из патрульной машины выскочили полицейские и с криками: «Стоять! Руки на капот!» – побежали к джипу.

Но стоять остался только водитель, который должен был доставить машину Якова в назначенное место, а нападавшие на него парни по-быстрому загрузились в джип и принялись удирать.

И это им удалось, полицейские занялись нашим водителем и за джипом почему-то не погнались. В суматохе исчезла и я. На месте происшествия, кроме служителей закона, остался только нанятый нами водитель. Придется доплачивать ему компенсацию за общение со стражами порядка – нужно будет намекнуть на это Чернову.

Исчезла я очень просто: отошла в сторону и вновь вывернула курточку наизнанку, достала из кармана и натянула на голову тонкую вязаную шапочку темного цвета и спокойно пошла по направлению к аптеке, возле которой меня должен был ждать Чернов на такси.

Но Чернова там не было. Видно, опять проявил самостоятельность.

Вообще-то мы оговаривали с ним, что попробуем проследить, будет ли джип преследовать машину Якова, на которой уедет от «Пчелки» нанятый водитель. Насколько я помнила, удирая от милиции, джип поехал как раз в сторону аптеки. Боюсь, Чернов решил посмотреть, куда поедут те, кто следил за ним. Вот только не нажил бы он в результате этого себе неприятностей! Эх, зря я похвалила его за то, что в кафе не послушал меня, а проявил самодеятельность. Одно дело – пойти вместо туалета в гардероб, и совсем другое – взяться следить за подозрительными личностями. Слежкой должны заниматься профессионалы.

Все это я высказала ему по телефону и попросила вернуться за мной к аптеке.

Как оказалось, волновалась и разорялась по телефону я зря: самодеятельные преследователи очень быстро потеряли бандитский джип. Или таксист оказался человеком благоразумным и не стал рисковать? В общем, все закончилось довольно благополучно, и уже через сорок минут мы подъехали к дому, где проживал друг Якова. Я проводила его до квартиры и убедилась, что там все в порядке: спокойный ночлег моему клиенту обеспечен. Мы договорились встретиться завтра утром в офисе Чернова.

Вернувшись домой, прежде чем лечь спать, я решила посоветоваться со своими верными помощниками – гадальными костями. Бархатный мешочек с ними я всегда вожу с собой, но что-то давно не спрашивала судьбу, что она там для меня приготовила.

Выбросив кости, я получила сочетание: «4+20+25». Расшифровка этой суммы гласила: «В принципе нет ничего невозможного для человека с интеллектом». Я в этом никогда не сомневалась, как и в собственных возможностях. А в данной ситуации подсказка судьбы, скорее всего, говорит о том, что подумать мне придется, и успех зависит не от того, что я буду бегать и драться, а от того, как сработают клеточки моего серого вещества.

Утро следующего дня порадовало солнцем и совсем не апрельским теплом.

Я наконец-то вновь села за руль своего любимого «Ситроена», прошедшего профилактику, отмытого и натертого до блеска, и в десять часов уже была у Чернова, офис которого находился в магазине «Самоделкин» на одной из центральных улиц города.

Когда-то это был двухэтажный жилой дом, расположившийся в значительном углублении от основной линии домов на улице. Раньше здесь был довольно приличный садик, отгороженный от тротуара красивой кованой решеткой. Решетка осталась, большая часть садика превратилась в автостоянку, где располагались грузовые такси, ожидающие покупателей стройматериалов и сантехники, и разгружались большегрузные фуры с товаром. Оставалось место и для автомобилей покупателей. Именно сюда должны были вчера доставить джип Чернова. Как рассказал Яков Павлович, в магазине, кроме сторожа, постоянно дежурит администратор: мебель из Европы поступает в любое время суток, поэтому запертые на ночь ворота всегда есть кому открыть.

Машина действительно стояла в правом углу площадки, огороженном цепями. «Наверное, это постоянное место для машин руководства фирмы», – решила я. Зайдя в магазин, я огляделась. Площадей для выставки товаров здесь не жалели и могли удовлетворить покупателей с кошельками самой разной толщины. По-видимому, деньги здесь крутились хорошие, так что копья ломать было из-за чего.

Как объяснил мне вчера Чернов, попасть в его кабинет можно было и со двора, и из магазина. Я побродила по выставочным залам, заполненным мебелью, полюбовалась работой дизайнеров и продавцов-консультантов, пришла к выводу, что Чернов умеет выбирать толковых специалистов, обнаружила дверь, ведущую в офис из магазина, убедилась, что она заперта на цифровой замок, а потом вышла на улицу, обогнула дом и нашла двери, ведущие на второй этаж. Когда-то здесь было два жилых подъезда. Сейчас второй этаж одного из них арендовали адвокат, риелтор, общественная организация по борьбе с пьянством (ну надо же, жива до сих пор!), сетевая компания, распространяющая достижения восточной медицины. Красочные вывески рассказывали, где кого искать. Еще пара плакатов свидетельствовала о том, что часть помещений сдается в аренду.

Офис фирмы «Самоделкин» делил второй подъезд с фирмой, торгующей компьютерными программами. И если в первый подъезд я вошла свободно и спокойно заглянула во все двери, то, чтобы попасть к Чернову, мне пришлось нажать на кнопку звонка, назвать себя в прикрепленный рядом домофон и сообщить о запланированной встрече с Яковом Павловичем. «Сезам» открылся, и я предстала перед охранником.

Как оказалось, он знал о моем визите.

Тут же появилась приятная девушка, которая повела меня в приемную.

Хоть все это и не заняло много времени, я успела оглядеться и оценить дизайнерское решение. Никакого пластика – только натуральные камень и дерево, декоративная штукатурка, ковровые дорожки. Мебель в стиле модерн, стеклянные столы и тумбочки. На стенах литографии, кое-где кустики живой зелени в больших напольных горшках.

Соответствовал стилю и кабинет Чернова: его обстановка говорила не просто о достатке, а о больших деньгах.

«Чтобы превратить это бывшее скопище коммуналок в красивое торгово-офисное здание, Чернову, наверное, пришлось переселить отсюда кучу людей, ведь прописано в этом доме наверняка их было гораздо больше, чем проживало. Но, по-видимому, он умел договариваться, раз получилось реализовать такой проект», – подумала я и решила проверить версию: не связаны ли неприятности, свалившиеся на голову бизнесмена, с желанием определенных кругов прибрать к собственным рукам такое замечательное здание в центре города.

С выяснения этого и началась наша беседа с Яковом Павловичем.

Но Чернов заверил меня, что все это они уже проходили. Он – не единственный владелец земли и здания. А связываться с его компаньоном никто не станет – себе дороже.

Тогда я попросила у него разрешения побеседовать с сотрудниками, пообещав не особенно посвящать их в проблему.

Чернов согласился, вызвал секретаршу, сообщил, что ей можно рассказать все и уже вместе с ней мы можем решить, кого еще из сотрудников стоит о чем-то поспрашивать.

Секретарша соответствовала всем стандартам и представляла собой длинноногую блондинку. Но в отличие от традиционного образа была одета в деловой костюм с юбкой приличной длины и посмотрела на меня не оценивающе: а не отобьет ли она у меня шефа? – а вполне по-деловому.

Кратко и исчерпывающе отвечала она и на мои расспросы, когда мы устроились у нее в приемной в мягких креслах за столиком с чашечками кофе (и кофе был очень даже неплохой – это пришлось признать, несмотря на всю мою требовательность к любимому напитку). Минут за десять до этого Чернов попросил ее ввести меня в курс дел фирмы, отвечать на все вопросы, чем бы я ни интересовалась, и познакомить со всеми специалистами, с кем я сочту нужным. Для меня он подчеркнул, что Леночка не только его помощница, но и делопроизводитель: все деловые письма, платежки и контракты проходят через ее руки, так что никто лучше нее не знает положение дел на фирме и всему, что она скажет, я вполне могу доверять. С первых минут беседы я убедилась в том, что оценка, которую дал руководитель своей помощнице, соответствует действительности: девушка не только была в курсе деятельности компании, но и отлично знала сотрудников, партнеров и конкурентов.

В результате нашей беседы я выяснила, что до сих пор ни о каких угрозах в адрес Якова Павловича, его бизнеса и членов его семьи Леночка не слышала. Как рассказала помощница, бизнес у Чернова стабильно развивался. Владеющая несколькими магазинами и производственной базой фирма выиграла несколько тендеров на крупные поставки мебели в бюджетные учреждения, в основном школы и детские сады. Поэтому Чернов планирует еще больше расширить производство детской и офисной мебели. Для этого уже выкуплен цех завода, находящегося в стадии банкротства, заказана партия деревообрабатывающего оборудования. Ремонт в цехе почти закончен, а первые партии станков уже на растаможке. Проблемы, конечно, были, но вполне решаемые, и Яков Павлович, как всегда, с ними справляется. С многочисленными проверяющими он предпочитает договариваться, если не получается – помогает партнер. Кто он, Леночка не знает, но регулярно набирает платежки с перечислением тридцати процентов прибыли на анонимный счет. Никого из фирмы со скандалом не увольняли, не сокращали. Обиженных сотрудников как будто не было.

– Тишь, гладь и божья благодать? – скептически спросила я.

Секретарша пожала плечами, дескать, не верите – не надо. И подвела итог:

– Даже представить себе не могу, кто может иметь к нему какие-то претензии!

– А какая-нибудь обиженная красавица не могла нанять кого-то попугать бросившего ее кавалера? – Эту версию я высказала больше для того, чтобы проверить, как сама Леночка относится к своему шефу.

Секретарша рассмеялась.

– Ну, если только какая-нибудь красавица, обиженная на то, что Яков Павлович не обратил на нее внимания.

– В смысле?

– Мне кажется, что после развода с женой женщины для Чернова не существуют. Его единственная любовь – работа, – Лена произнесла это так убежденно, что я почти поверила. Но на всякий случай спросила, не влюблена ли она сама в шефа.

– Я очень уважаю Якова Павловича, довольна своей работой. А люблю я своего мужа и сына, которому уже четыре года.

– Какая-то вы нетипичная секретарша, – констатировала я.

– Это Чернов у нас нетипичный, – улыбнулась Лена, а потом охнула: – Ой, а вы знаете, на прошлой неделе к нам приходила женщина, которая пыталась выяснить у меня, женат ли Яков Павлович.

Я немедленно потребовала подробностей, ведь о даме, интересующейся семейным положением Чернова, вчера мне рассказывала его соседка Валентина Петровна. Леночка тоже отметила элегантное светлое пальто незнакомки (с синеватым отливом!), легкую химию на рыжих волосах, оранжевую губную помаду под цвет маникюра. На цвет глаз девушка не обратила внимания, зато сумку рассмотрела: серая, лакированная, среднего размера. Шарфик на этот раз был синим.

Про возраст было сказано: средних лет. Это и понятно: для любой молодой женщины все, кто старше нее на пять лет, – старухи. (Она и меня, наверное, старой считает в мои двадцать восемь.)

– А родинки на лице у нее никакой не было? – спросила я.

– Да, совсем забыла, – удивилась Лена, – была, над губой. Я еще подумала: почему эта элегантная женщина не удалит такое безобразие. Эта родинка так ее портит! Выходит, вы ее знаете?

– Пока нет, но надеюсь познакомиться. А чем она обосновала свой интерес к Якову Павловичу?

– Она сказала, что представляет региональную редакцию журнала «Персоны бизнеса». Сейчас они составляют план тем на второе полугодие, и она собирает данные о будущих героях. Им нужны семейный человек, холостяк и разведенный – они хотят сравнить их успехи в бизнесе. Прежде чем взять у Чернова интервью, придумать интересные вопросы, нужно собрать о герое предварительный материал, и чем обширнее и разнообразнее он будет, тем оригинальнее получатся вопросы. Она заверила, что о бизнесе будет говорить с самим Черновым. А у меня ей интересно узнать что-нибудь, характеризующее его личностное, эмоциональное.

– И вы доложили, что Чернов разведен, – предположила я, – чем же она вас прельстила, что вы нарушили профессиональную этику секретаря, не допускающую разглашение информации? Она вам заплатила?

Леночка покраснела от возмущения:

– Яков Павлович мне хорошо платит! Я не продаюсь!

Потом помолчала, умоляюще взглянула на меня и произнесла:

– Но ведь я говорила о Якове Павловиче только хорошее! Я сразу предупредила, что никакой информации о его бизнесе она не получит.

– Ну, что-то ведь она вам пообещала? – продолжала настаивать я.

Леночка вздохнула и призналась:

– Она пообещала рассказать обо мне в рубрике «Секретарши и их начальники».

– И что? – поинтересовалась я.

– И ничего. Она больше не появлялась и не звонила.

– Так о чем же вы ей сообщили? Пожалуйста, повторите мне по возможности дословно. Мне нужно знать, какую информацию имеют противники Чернова, – строго сказала я.

Интересовавшейся дамочке Леночка рассказала все, что знала: и о разводе с женой, который состоялся пять лет тому назад, уже на глазах у нее, и о том, как сильно переживал ее начальник и после этого весь с головой ушел в работу, и даже поведала, что женщины с тех пор перестали для Чернова существовать. А вот про родителей Якова Павловича она мало что знала, хотя журналистка расспрашивала ее и о предках Чернова. Лена еще удивилась, когда та так и сказала: «А что вы знаете о его предках?» И не поняла сначала, что собеседница хотела бы узнать не только о родителях.

Журналистка выспрашивала адреса бабушки, сестер, убеждала, что хочет встретиться с ними. А когда Леночка спросила, почему бы ей не узнать это у самого Якова Павловича, та перевела разговор на другую тему.

– А что сказал сам Чернов об этой даме?

– Мы с ним о ней не говорили.

– А кто же согласовывал время интервью? – удивилась я.

– Вы знаете, – смутилась секретарша, – сразу после нашего с ней разговора на меня свалилось столько работы: пошли крупные контракты, нужно было распечатывать кучу договоров, платежек, звонить поставщикам. Сам Яков Павлович про интервью для журнала мне ничего не говорил, а я закрутилась и ничего не сказала ему про странную посетительницу.

Посовещавшись, мы с Леночкой решили поспрашивать других сотрудников, не общался ли кто еще с этой дамой. Выяснилось, что действительно женщина в сером пальто пробовала заговорить о шефе с сотрудницами бухгалтерии, которые обедали в соседнем кафе. Причем они сами не могут понять, как так получилось, что разговорились с ней и выболтали все, что знали о своем начальнике. Дама подсела к ним за столик, заказала всем мороженое и начала расспрашивать о Чернове.

Поскольку ее интересовали не производственные и финансовые тайны, а всего лишь личная жизнь руководства, причем она расспрашивала не только о Чернове, но и о его заместителях и рассказывала о своих начальниках, женщины с удовольствием посплетничали.

Галина Николаевна, работавшая здесь дольше всех, рассказала про историю развода и предшествовавшие ему события. Лидочка знала и отца, и маму Чернова – они жили в одном подъезде, и на работу-то девушка устроилась именно по рекомендации Екатерины Петровны. Девушка подробно описала квартиру, где вырос Яков и где сейчас живет младшая из сестер Чернова Зоя. Третья сотрудница бухгалтерии, Екатерина Владимировна, лечила у бабушки Якова Марии Трофимовны Черновой сначала своих детей, а потом и внуков, не раз бывала у нее дома, так что тоже смогла внести свою лепту в рассказ о родственниках начальника.

«Как тесен наш провинциальный Тарасов, – в очередной раз подумала я, – если как следует покопаться, то обязательно выяснится, что случайный попутчик в автобусе если не дальний родственник, то знакомый тети вашего соседа по лестничной площадке».

Итак, дама в светлом пальто благодаря соседям и сослуживцам Чернова теперь отлично знает его семейное положение, не только его адрес, но и адреса его младшей сестры и бабушки. И нет гарантии, что в ближайшее время такого же погрома, как у него, не случится и у них. С этим известием я поспешила к Якову Павловичу.

Он меня успокоил, сказав, что бабушка Мария Трофимовна Чернова отдыхает в Карловых Варах и приедет только завтра, а квартира ее на охране. В квартире мамы сейчас живет его средняя сестра Надежда, которой дочка подбросила двоих внуков, так что дома у них постоянно кто-то находится.

Впрочем, по моей просьбе связавшись с бабушкой и узнав, в какой фирме она поставила под охрану квартиру, Чернов перезвонил на эту фирму, представился внуком клиентки и спросил, все ли в порядке.

Вначале, сославшись на то, что договор охраны заключен не с ним, отвечать ему отказались. Пришлось мне задействовать своих знакомых. Через полчаса мы узнали, что за двое последних суток сигнальная система срабатывала три раза, но приезжавшие дежурные группы ни в квартире, ни возле нее, на лестничной площадке, ни разу никого не застали. Охранники опрашивали соседей. Лишь однажды соседка сказала им, что видела на площадке двух молодых людей.

– Я все больше склоняюсь к тому, что ищут что-то из ваших фамильных ценностей, – поделилась я своими выводами с Черновым. – Нам нужно понять, что именно ищут, раньше, чем неизвестные найдут это.

– Вы знаете, я сам всю ночь раздумывал, что им от меня нужно, – в голосе моего заказчика было столько негодования. – Уверяю вас: никаких семейных драгоценностей и реликвий у нас нет. Семья наша старинная, обеспеченная, но основные деньги в банках и ценных бумагах. Не так давно я узнал, что дореволюционный капитал все эти годы хранился в швейцарском банке. Дед, Роман Ефимович, рассказал об этом отцу, когда тому исполнилось пятьдесят лет. – Меня посвятили в семейную тайну раньше, потому что времена изменились и богатым стало быть не стыдно, – Чернов усмехнулся. – С накопившимися за это время процентами это составило очень хорошую сумму. Из части этих процентов и сложился капитал, на который я начал дело. Но семейные деньги мне дали один-единственный раз. Помню, после окончания института мы с отцом поехали к деду. Тот пригласил меня в кабинет, рассказал о счете в швейцарском банке и пообещал помочь начать дело. Но предупредил, что это будет только однажды, если я прогорю, то помощи больше не будет. Ни старинных реликвий, ни документов ни дед, ни отец мне не передавали. Я даже предположить не могу, что у меня хотят найти.

– А вы уверены, что счет был только один? – задала я вопрос, который давно вертелся на языке.

Чернов растерянно взглянул на меня.

– Вы присутствовали при смерти деда? От чего он умер? Вы попрощались с ним? А как умирал ваш отец? Он успел сказать вам напутственное слово? Как вы вступили в права наследования? – выплеснув на Якова Павловича этот поток вопросов, я замолчала.

А он задумался, а потом принялся вспоминать:

– Я был на стажировке в фирме по производству мебели в Италии, когда получил известие о том, что разбился самолет, на котором отец летел из непальской экспедиции. Мама приехала к нему за неделю до окончания работ, она часто так делала, знакомилась с той страной, где работал отец. Последние несколько дней, пока оформлялись документы на те экспонаты, что они раскапывали, археологи отдыхали, изучали достопримечательности столицы. В основном члены экспедиции уже улетели в Россию, а папа с мамой решили пожить еще недельку, отдохнуть.

Как потом нам объяснили, самолет попал в грозу, загорелись сразу два двигателя, а внизу были горы. Спасателям нечего было собирать…

У Якова задрожал голос. Он помолчал пару минут и все же продолжил:

– Когда я прилетел в Тарасов, дед уже был в коме. На ноги подняли лучших врачей, все-таки Роман Ефимович был одним из немногих тогда в Тарасове членкором Академии наук. Но от инсульта он так и не оправился. Да и годы свое взяли… Своего сына – моего отца – он пережил на три недели.

Так что, сами понимаете, никто никакого напутствия мне не давал. Завещание прочитал швейцарский нотариус, который специально приехал в Тарасов по этому поводу. Он показал мне старинный гербовый документ с длинным списком имен наследников-распорядителей процентами, куда, сверившись со свидетельством о смерти деда и отца, а также свидетельствами об их браках и наших с отцом рождениях, особыми чернилами им была собственноручно сделана запись: «Чернов Яков Павлович». Причем имя отца, так и не вступившего в наследство после пережившего его деда, внесено в документ не было. По этому документу я, в свою очередь, буду должен завещать капиталы из швейцарского банка своему законному первенцу. Являясь распорядителем процентов по вкладу, я обязан передать это право после своей смерти – почему-то это особо подчеркивалось – законному первенцу, воспитанному мною в традициях семьи. В случае развода с женой, если сын не воспитывается мной, он лишается права на деньги с этого счета. Нотариус объяснил, что на все, что заработал я сам, все мои дети имеют равные наследственные права, а на этот счет – только первый законный сын, выросший со мной. И еще, он предупредил, что основной капитал лично я тронуть не могу. В банке хранится какой-то документ, оговаривающий возможность снятия основного капитала, но прочитать его смогу только я, лично прибыв в этот банк.

– И что там написано? – поинтересовалась я.

– Я его еще не прочитал, – ответил Чернов и продолжил, видя мое удивление: – Если я не могу просто так воспользоваться деньгами, зачем мне туда ехать? Как-нибудь, с оказией, буду в Швейцарии, почитаю. Но я сомневаюсь, что будет просто снять эти деньги, ведь после революции и сразу после Отечественной войны наша семья бедствовала. Бабушка рассказывала, как они голодали. Дед был умнейшим человеком. Он обладал энциклопедическими знаниями не только по истории, но и по юриспруденции, экономике (знаете, как он помогал на первых порах становления моей фирмы!). И тем не менее он не воспользовался не только основным капиталом, но и процентами. Думаю, что это было просто невозможно. Так что, скорее всего, и мне там ничего не светит. Чем рваться за журавлем в небе, я предпочитаю иметь синицу в руках, тем более что «синица» у меня надежная, сделанная собственными руками.

Ну что ж, кое-что проясняется. Я невольно упрекнула клиента:

– А вы говорите, что не можете предположить, что у вас ищут. Это вы считаете, что не сможете воспользоваться деньгами на швейцарском счете. А кто-нибудь думает иначе. Наверное, и сам документ представляет определенную ценность. Не говоря уже о его содержании. Его, скорее всего, и искали!

– Но у меня его нет.

Я непонимающе уставилась на клиента.

– Именно в силу его ценности нотариус увез его обратно в Швейцарию, – Чернов сжалился над окончательно запутавшимся детективом и раскрыл тайну: – Он хранится в том же банке.

– Но похитители этого могут не знать!

– А откуда им вообще знать про этот документ? – засомневался Чернов. – Мне самому его показали в силу случайности: о смерти деда, известного востоковеда, сообщили в Интернете. В банке есть соответствующая программа, отслеживающая подобную информацию. Вот нотариус и связался со мной. Ведь о счете дед и отец мне сообщили, но в каком конкретно банке он открыт, я не знал и еще не скоро занялся бы поисками – хватало дел по вступлению в наследство здесь, и собственный бизнес требует постоянного напряжения. Какой-то мифический счет меня мало интересовал.

– Ну а то, что кто-то знает и банк, и пути снятия денег со счета, – такую возможность вы не допускаете? И для этого как раз и нужен тот самый документ.

Чернов ответил не сразу.

– Конечно, в жизни все бывает. Возможно, давным-давно кто-то из прислуги услышал звон… Не зная где он, передал сведения потомкам. Среди них наконец-то нашелся авантюрист, решивший попробовать…

– И что же мы с вами теперь будем делать? – Он вопросительно посмотрел на меня. – Ведь этот кто-то, скорее всего, не успокоится?

– Ждать, – спокойно ответила я. – Этот авантюрист опять выйдет на вас. Только мы уже будем его ждать. Работайте в обычном режиме, ночуйте сегодня дома. Ни о чем не беспокойтесь.

С ролью приманки Яков согласился без возражений. Мы даже прощаться не стали. Просто поставили свои сотовые на особый режим дозвона, когда достаточно нажать любую клавишу и срабатывает введенный номер. У меня таким номером будет телефон Чернова, а у него соответственно мой. Договорившись о связи, мы расстались.

Узнав, что Чернов до обеда будет занят в офисе, и взяв с него страшное обещание, что, если его планы изменятся, он обязательно сообщит мне, я оставила его поработать, а сама решила навестить Дыка. Мой компьютерный помощник что-то задержался с анализом фотографий, которые я отправила ему вчера. Поэтому придется посмотреть, чем он там занимается.

Прошедший профилактику «Ситроен» быстро доставил меня в тихий переулок, где в подвале старого дома обитал мой компьютерный гений.

На звонок в дверь Дык ответил не сразу – пришлось сначала набирать его по сотовому. Поворчав для порядка, приятель запустил меня в свою берлогу.

Я щедро рассчиталась за первый заказ – данные о фирме третьего мужа бывшей жены Чернова, которые хакер переслал мне вчера. Дык остался доволен суммой. И пригласил меня к компьютеру посмотреть на то, что он раскопал, изучая присланные мной снимки.

– Извини, распечатать еще не успел, давай на мониторе посмотришь. – Дык застучал по клавишам и вывел на экран серию фото. Слева были те, которые я переправила ему вчера. Возле некоторых справа были другие, те, что Дык нашел в своих базах данных.

Первой вчера я сфотографировала шумную компанию, из которой с одной из блондинок позже мне пришлось разбираться в туалете. Ее фото нашлось в базе данных МВД: Карасева Инга, неоднократно задерживалась за занятие проституцией.

Определил Дык и ее подружку, такую же профессионалку, и парочку собутыльников – оба тарасовские коммерсанты средней руки. Портретов остальных членов этой компании хакер ни в одной базе данных не нашел.

Зато курившая в туалете девица оказалась начинающей журналисткой – она вела дамскую колонку в «Губернских ведомостях», ее портрет каждый раз публиковался возле заголовка статьи, так что компьютер ее быстро вычислил, как и ее друга, известного тарасовского футболиста, тоже не раз светившегося в фоторепортажах с матчей.

Определился и один из двух неудачников-преследователей Чернова. Гражданин уже побывал за решеткой, поэтому в базе данных его фото было, причем с комментарием о том, что он входил в веденеевскую группировку.

Умница Дык, не поленился и нашел справку об этой группировке. Хотя я и сама эту криминальную организацию помнила, но освежить сведения всегда полезно. И так, что там выдал нам комп?

В начале 90-х в Тарасове делили сферы влияния несколько ОПГ. Главари одних объединились друг с другом, других, кто не захотел идти под кого-то, перестреляли. Георгий Веденеев был одним из тех, кто выстоял среди «своих», но попал под прицел правоохранительных органов. Большинство его подельников сели на тот или иной срок, а сам Веденеев успел скрыться за границу.

– А ты не знаешь, его разыскивает Интерпол? – поинтересовалась я.

– Хочешь получить премию от Интерпола? – пошутил Дык.

Распрощавшись с хакером, я вернулась к магазину Чернова. Припарковавшись на стоянке, из машины выходить не стала, решила сначала осмотреться. Справа стояли две грузовых «Газели», слева – джип самого Чернова и несколько легковушек. Проконсультировавшись по телефону у секретарши Леночки, я выяснила, кому из сотрудников фирмы и магазина они принадлежат.

Места, предназначенные для машин покупателей, то освобождались, то занимались, так что подъезжающим найти, куда припарковаться, было сложно. За полтора часа, что я провела здесь, весь ряд поменялся полностью. Большинство уезжали довольными, видимо, с покупками. «Газели» одна за другой подъезжали к магазину, загружались и отправлялись по адресам. Среди водителей и их пассажиров знакомые лица (из тех, что встретились вчера в кафе) за это время на глаза не попадались.

Мои наблюдения прервал Чернов, который подошел к моему автомобилю и предложил съездить пообедать.

– Я понимаю, что обеденное время давно прошло, – сказал он, – но четыре часа – это еще не ужин. Ни я, ни – уверен! – вы до сих пор, кроме кофе, во рту ничего не держали. Поехали перекусим!

Я с удовольствием согласилась, ведь сегодня в моих планах было наблюдение за окружением клиента. И я все равно последовала бы за его машиной, да и в ресторан за ним пошла бы. А тут можно совместить приятное с полезным. И все же светиться рядом с Черновым детективу Тане Ивановой не следует, поэтому для предосторожности я замаскировалась, переодевшись прямо в машине: натянула черный парик, а вместо куртки достала из сумки красный плащик (возить с собой запасной прикид уже стало привычкой, и на заднем сиденье постоянно стояла сумка со множеством нужных для преображения вещей).

Яков Павлович сначала удивился, но потом понимающее кивнул и ничего не сказал.

Когда я поинтересовалась, почему нужно куда-то ехать, ведь рядом есть неплохое кафе, Чернов сказал, что хочет показать мне свой любимый ресторан.

Ресторан «Прага» был действительно неплохим. Несколько раз мне здесь уже доводилось бывать, так что с его кухней и фирменными блюдами я была знакома, поэтому изучение меню много времени не заняло. Оказалось, что вкусы у нас довольно схожи, и блюда мы выбрали одинаковые – или это клиент хотел ко мне подлизаться?

За обедом Чернов пытался вникнуть в технологию детективного расследования. Мне даже пришлось поинтересоваться, не задумал ли он сменить сферу своей деятельности. Яков Павлович юмор понял и попросился в стажеры. В общем, обед прошел в теплой дружеской обстановке. Чернов даже пытался сказать что-то про то, что он давно уже так приятно не проводил время, и поинтересоваться моими планами на вечер. Пришлось очень вежливо объяснить ему, что не в моих правилах завязывать личные отношения с заказчиком – это сильно сказывается на ходе расследования и мешает делу.

Яков Павлович явно огорчился, но настаивать не стал. Я не раз была в подобных ситуациях, когда заказчики начинали уделять мне повышенное внимание. Их можно понять. Как правило, клиенты мои – люди денежные, отказы от женщин получать не привыкшие, а тут такая красотка, да еще и с экзотической профессией. Как упустить возможность похвастаться потом в кругу друзей: «А вот была у меня блондинка-детектив!..» Такие поползновения я пресекала на корню. Не потому, что совершенно не нуждалась в мужском внимании. Просто, занимаясь расследованием, я на нем полностью сосредоточивалась – ни сил, ни эмоций на любовь не оставалось. Просто же секс меня совершенно не прельщает. Как-то по молодости выдала одному из претендентов на мое тело фразу: «Я могу принадлежать только любимому мужчине».

И только потом поняла, насколько хороша эта отмазка, остужающе действующая на претендентов, рассчитывающих на мою благосклонность.

Я вовсе не синий чулок, но и не романтическая барышня, ожидающая своего принца. Более того, при необходимости я умело пользуюсь всем тем, чем одарила меня природа. И даже получаю удовольствие от общения с противоположным полом. Но не более того.

То ли к сожалению, то ли к счастью, я не стремлюсь к тому, чтобы выйти замуж, свить свое гнездышко «под крылом» сильного мужчины. Я сама обеспечиваю себе средства к существованию (и нужно признать, неплохо это делаю). И партнера я выбираю сама. К счастью или к сожалению, но пока я не встретила того, с кем захотелось бы пройти по жизни рядом. Несколько раз появлялись мужчины, претендовавшие на место не только в моей кровати, но и в жизни. Однако они тут же принимались меня перевоспитывать, пытались заставить если не заняться домашним хозяйством, то хотя бы поменять профессию. Глупые, они не понимали, что это буду уже не я. Как правило, расставались мы друзьями – я умею убеждать мужчин в том, что это они меня бросают, а не я их. С кем-то уже приходилось сталкиваться в процессе того или иного расследования, обращаться за помощью, и никто еще ни разу мне не отказал, ведь нас связывают только приятные воспоминания.

Чернов, по-видимому, понял, что не является героем моего романа, и своего общества больше не навязывал. Молча отвез меня на стоянку возле магазина, помог выйти из машины, попросил держать в курсе расследования и распрощался.

Все хорошее когда-нибудь кончается. Закончилась и передышка, подаренная мне Черновым в виде обеда, я приступила к нудному занятию – слежке за магазином и офисом заказчика.

Оглядывая в очередной раз дворик перед зданием, я увидела замаскированную камеру наружного наблюдения, внимательно оглядевшись вокруг, нашла еще одну и вспомнила, что Чернов говорил о том, что во время ограбления они были отключены. Интересно, а в другое время они работали, и где сохранялись записи? Мне уже приходилось сталкиваться с бутафорскими камерами. В лучшем случае сигнал подается на монитор к охраннику. Но не будем загадывать. Прогресс постепенно добирается и до таких глухих провинций, как Тарасов. В помещениях самых крутых фирм у нас уже устанавливают видеонаблюдение. А вот на улицах камер пока немного. Да и записи с этих камер не всегда сохраняют – дорогое это дело: двадцать четыре часа записывать все, что происходит вокруг, да еще и хранить эти данные на электронных носителях.

Но будем надеяться, что в этот раз мне повезет.

Оказалось, что Чернов и здесь держит руку на пульсе времени.

Позвонив секретарше Леночке, я расспросила ее о записывающей аппаратуре. Девушка подтвердила, что ведется наблюдение за территорией, окружающей магазин.

Я поинтересовалась, можно ли найти кадры за тот день, когда к ней приходила дама, так настойчиво расспрашивавшая о личной жизни Чернова. Леночка обещала узнать и уже через несколько минут перезвонила, сообщив приятное известие: записи сохранились, я могу их посмотреть.

Я бегом направилась в офис Чернова. Леночка ждала меня на лестнице и проводила в помещение, где охранник наблюдал за мониторами, на которые транслировались изображения с камер наблюдения. По просьбе Лены нас пустили за один из компьютеров и показали, как открыть файлы с информацией за прошлую неделю.

Вместе с секретаршей мы быстро нашли изображение интересующей нас дамы. Качество записи оставляло желать лучшего, но даже при этом можно было узнать ту, о ком я уже не раз слышала и от соседки, и от сотрудниц Чернова.

Облегчало поиски то, что я припомнила, как соседка-генеральша говорила о темно-зеленой «Ауди». Именно эту машину мы заметили на записи за десятое апреля.

Из нее вышла очень приятная рыжеволосая женщина в темно-сером пальто. В руках она держала небольшую серую сумку. С разрешения Лены я переписала себе изображение, а потом с ее компьютера мы распечатали несколько снимков дамы в сером.

На всякий случай я отправила по Интернету ее фото Дыку – вдруг и она есть в его базах данных. Если бы мы смогли определить, кто она такая, насколько бы это упростило расследование! Весь мой опыт подсказывал, что не случайно эта дама так интересовалась Черновым. Неплохо было бы узнать хоть что-нибудь о ней самой.

Когда мы распечатали снимки, Чернов вышел из кабинета и спросил, почему Лена все еще не ушла, ведь рабочий день закончился.

Мы показали Якову Павловичу обнаруженные изображения.

Чернов внимательно рассмотрел снимки, но даму не узнал.

– Я ни разу ее не видел, – сказал он, покачивая головой, а потом поинтересовался дальнейшими планами моего расследования.

– Я хочу посмотреть, не следит ли кто за вами. К моей машине больше не подходите, а если захотите что-то спросить, звоните. Занимайтесь своими делами, но постарайтесь не сильно гонять на машине, чтобы я не потеряла вас, и, если можно, каждый раз сообщайте мне, куда собираетесь, – попросила я его.

Заказчик засмеялся, пообещал ездить очень осторожно и сказал, что еще чуть-чуть поработает, а потом поедет домой.

Я вернулась в машину продолжать наблюдение. Минут через сорок на стоянку пришел Чернов. Как и договаривались, ко мне он не подошел, а просто позвонил и сообщил, что решил ехать домой.

Я поблагодарила его за то, что держит слово, и, в свою очередь, сообщила, что собираюсь последить за его квартирой и подъездом.

По дороге к квартире Чернова я связалась с парнями из его дома, которых вчера просила приглядывать за тем, что творится во дворе и в подъезде.

Двухметровый (заодно я выяснила, что его зовут Игорем) заверил меня, что во дворе все в порядке, ни джипа, ни какого другого чужого автомобиля не наблюдается. Я порадовала парней известием, что еду к ним и рассчитаюсь за работу.

– Вам деньгами или, как обещано, пивом? – поинтересовалась я на всякий случай. И не очень удивилась, когда услышала, что пиво предпочтительнее.

– Ну, тогда сгоняйте в черновский подъезд и проверьте, нет ли кого возле его двери и на соседних этажах, – скомандовала я, еще раз пообещав добровольным помощникам любимый напиток.

Доехали мы до Соборной без приключений. Пиво мне тоже удалось купить без проблем: мини-маркет располагался прямо в доме Чернова, так что надолго я клиента из поля зрения не выпустила. Проследив, как он припарковался возле дома и вошел в подъезд, отправилась за обещанной наградой добровольным помощникам, заодно купила и себе печенье и стаканчик кофе на вынос. Напиток этот к кофе относился лишь чисто теоретически, но что поделаешь…

Вручив Двухметровому Игорю и его другу заказанную компенсацию за услуги, я распрощалась с ребятами и договорилась, что и завтра днем они будут внимательно смотреть за всем, что происходит во дворе и особенно в подъезде Чернова. Удобно устроившись в машине, я позвонила клиенту, удостоверилась, что в квартире у него все в порядке, и принялась пить то, что мне продали как кофе. Возмущение тем, как можно выдавать за прекрасный напиток такое пойло, помогло скоротать ближайшие полчаса, еще столько же времени ушло на воспоминания о том, какой замечательный кофе варю я сама.

Во дворе между тем шла своя обычная жизнь. Десятый час вечера для большого города – это время молодежи. В апреле это уже сумерки. Обычно бывает прохладнее, но нынешняя весна балует нас ранним теплом. Может быть, летом это обернется жуткой жарой, но сегодня на улице просто приятно. Поэтому даже бабушки еще не покинули своих лавочек, хотя все их сериалы уже шли полным ходом. Но, видно, соскучившись за зиму по общению, они никак не могли разойтись и продолжали самозабвенно перемывать косточки соседям.

Конечно, можно было бы выйти поспрашивать их о Чернове, но я пока не хотела привлекать к себе внимание. Да и сомневаюсь я в том, что мне сказали бы что-нибудь новое, ведь основных старожилов – Жарову и Яшину – я уже опросила.

Ближе к одиннадцати часам во дворе начали появляться собачники, сменившие бабушек, которые наконец-то освободили лавочки. Те, у кого друзья человека были небольших размеров, выпускали своих питомцев сразу, как только выходили из подъездов. Владельцы крупных собак чинно вели их на поводке куда-то направо, наверное, там была площадка для выгула, а, скорее всего, какой-нибудь скверик, облюбованный любителями животных.

Молодежь веселилась в беседке, которую, по словам Двухметрового, отремонтировал Чернов. Мои помощники были там в центре внимания. Выданное мной пиво способствовало всеобщему веселью. Причем моим напитком дело не ограничилось: время от времени посыльный приносил еще и еще пакет (довольно весомый), после чего в беседке становилось еще веселее.

Мысли о том, стоит ли мне здесь находиться, я старательно гнала прочь. Не скажу, что обладаю паранормальными способностями, но какое-то шестое чувство, подсказывающее, что-то должно случиться, у меня есть. И это заставляло меня сидеть в машине во дворе дома Чернова и внимательно смотреть по сторонам.

Большинство облюбованных автолюбителями для стоянки мест было уже заполнено – отцы семейства вернулись к своему очагу. Хотя выражение это не совсем соответствовало действительности: сегодня я имела возможность убедиться в том, что среди владельцев авто все больше становится дам. Но дамы, как им и положено, вернулись домой первыми, и в столь позднее время если и появлялись какие автомобили, то за рулем были уже мужчины.

Вот и сейчас во двор одновременно въехали крутой джип и «Скорая помощь».

Джип напоминал описанный Игорем. На нем я и сосредоточила внимание. Из него вышли двое накачанных мужчин и вошли в соседний с черновским подъезд. Я пожалела, что не обследовала чердак.

Сама я люблю появляться в нужном мне подъезде через чердак. Неужели с Черновым работают такие профессионалы?

Размышляя над тем, стоит ли посмотреть, куда направилась парочка качков, я рассматривала окна квартир в этом подъезде.

Успокоилась, лишь когда на четвертом этаже сначала чуть-чуть осветилось одно из окон (по-видимому, зажгли в прихожей свет, отблеск которого я и наблюдала), а потом засветились одно за другим сразу три окна.

Я набрала номер Двухметрового и спросила, чей это джип только что подъехал. Игорь меня успокоил, сообщив, что его владелец действительно живет во втором подъезде.

А вот «Скорая помощь» остановилась возле третьего – черновского! – подъезда.

Пришлось попросить Игоря поинтересоваться у водителя, к кому вызвали бригаду медиков.

Двухметровый подошел к машине, но, перезвонив, сообщил, что за рулем никого нет.

Такое бывает, когда шофера вызывают помочь донести носилки с больным. Но я все же присмотрелась к окнам Чернова.

Совсем недавно я наблюдала, как погасло его кухонное окно. Спальня находилась на другой стороне дома, поэтому если он и смотрел телевизор, то я этого узнать не могла.

Мне показалось или действительно в окне гостиной какие-то отблески?

Придется проверить. Звонить пока не буду – клиента не принято беспокоить, лучше сгоняю на четвертый этаж, разомнусь заодно, а то засиделась – третий час торчу в машине безвылазно.

Когда я подошла к черновской двери, она неожиданно распахнулась. К физическому нападению я была готова и от первого нападавшего (да и от второго) отбилась бы, но мне под нос пихнули какой-то раструб. Раздалось шипение. Увидев, что на моем противнике противогаз, я постаралась задержать дыхание и, сгруппировавшись, откатиться в сторону, но нельзя же не дышать вечно. Да и противник оказался довольно шустрым: облако дыма настигло меня даже в противоположном конце площадки.

Мысль о том, что нужно было катиться вниз по лестнице – там я бы успела вдохнуть чистого воздуха и еще побороться, была моей последней мыслью.

Пробуждение было трудным. Тошнота и головная боль – непременные спутники любого наркоза, в том числе и усыпляющего газа. Хотя глаза не желали раскрываться, я попыталась сориентироваться в месте своего нахождения. Лежать было жестко. Это я поняла сразу. Причем под щекой была отнюдь не подушка. Правая рука затекла под тяжестью моего же собственного тела.

Лежу на животе на полу – наконец-то дошло до меня.

Пол не холодный, скорее всего, это ковровое покрытие. Пошевелившись, я поняла, что правая рука не двигается просто потому, что я на ней лежу, и ее удастся освободить, если перевернуться на спину. Прилившая кровь пронзила тысячью иголочек онемевшую конечность.

Наконец-то открылись глаза. В голове медленно заворочались воспоминания о слежке за квартирой Чернова и случившемся на площадке.

Медленно я начинаю понимать, что в этот раз оказалась не в подвале (что довольно часто случается в ходе моих расследований), а в квартире. Точнее, в прихожей. Судя по окружающей обстановке, довольно состоятельных хозяев.

С трудом сориентировавшись, я определила, что дверь в ванную рядом со мной. Держась за стенку, я открыла ее и добралась до раковины. Во рту так пересохло, что ни о чем, кроме воды, я думать не могла.

Напилась прямо из-под крана. Вместе с живительной влагой стала возвращаться к жизни. Последним воспоминанием был запах газа. Как только я о нем вспомнила, меня вырвало. Хорошо хоть вчерашний мой ужин ограничился кофе из термоса, а обед, которым меня угостил Чернов, успел перевариться. Жалко было бы делиться такими вкусностями с унитазом.

Лишь после того, как я намочила голову, мозги заработали на полную катушку, и я вспомнила, что нужно бы определиться, где же я все-таки нахожусь.

Еще раз умывшись холодной водой, я вышла в коридор и отправилась исследовать квартиру. Выглянув в окно, увидела на стоянке свой «Ситроен». Пройдя по квартире, поняла, что это жилище Чернова, но хозяина нет.

Приплыли! Это называется – досторожилась. Меня обыграли вчистую.

Но рвать на себе волосы – это не моя привычка. Да, в процессе работы я не раз попадала в такие ситуации, что не было гарантии проснуться завтра. Однако выходов всегда два, просто нужно постараться найти наиболее удобный.

Самое главное – не суетиться: клиента уже похитили. И судя по предыдущим действиям, от него нужна какая-то информация. Значит, пока ее будут из него вытягивать, какое-то время у меня есть. Мысли так медленно ворочались в голове, что пришлось вернуться в ванную и применить испытанный способ приведения себя в работоспособное состояние.

Прохладный душ привел в себя. Горячий – согрел. Контрастный – вернул работоспособность.

Что там говорится про два выхода из любого положения? Ну, что ж, будем искать этот выход, а точнее, начнем искать похищенного клиента.

На часах восемь утра. Рановато. Двухметровый с друзьями после пивного праздника еще наверняка спят, расспрошу их о событиях возле подъезда попозже. А вот соседки-пенсионерки, скорее всего, проснулись. Я не раз удивлялась такой особенности: вышел человек на пенсию – спи себе хоть до обеда! Но нет – встают ни свет ни заря, топчутся по дому, едут куда-то на автобусах в самый час пик – ну, пережди ты, пока рабочий люд проедет, и отправляйся хоть к черту на кулички! Нет – какие-то срочные дела у них! Наверное, правда, старость – не радость. Хорошо, что мне до этого еще далеко. Да и доживу ли я до пенсии при таком роде деятельности: то травят тебя усыпляющим газом, то по голове стучат, то вообще прикончить грозят.

То, что меня в этот раз не прикончили, обнадеживает: значит, гости Чернова трупов после себя решили не оставлять. Глядишь, и клиента не повредят.

Утешив себя таким сомнительным заключением, я попыталась выйти из квартиры. Это мне удалось: дверь была просто захлопнута. Замок открылся легко – одна проблема снята. Если я свободно могу покинуть помещение, значит, можно не торопиться и осмотреться, попробовать понять, что же здесь вчера произошло.

Начнем с начала. Вот здесь, в прихожей, я очнулась. Помнится, лежала на животе. Спасибо, что не на спине – те, кто затащил меня сюда, не могли знать, как подействует на меня усыпляющий газ: я могла задохнуться от рвотных масс, если бы лежала на спине без сознания. А так обо мне позаботились, значит, не хотели ненужных осложнений.

Прихожая довольно большая. На вешалке спокойно висит плащ Чернова, аккуратно стоят две пары туфель. В углу большая напольная ваза в целости и сохранности, так же как подставка под зонты, в которой два больших мужских зонта.

Все это свидетельствует о том, что никакой борьбы здесь не было. Значит, либо Чернов открыл знакомому и пригласил его в комнаты, либо потихоньку открыли отмычкой и также тихо прошли в квартиру.

На кухне, если бы не чашка с тарелкой в раковине, тоже можно было бы говорить об идеальном порядке.

В гостиную выходят две двери. Мебели здесь немного, и она тоже не повреждена, а вот ковер на полу слегка сдвинут и его угол возле одной из дверей завернут, как бывает, когда что-то тяжелое волокут по полу. Заглянув в эту дверь, я увидела то, что ожидала: разобранная постель, валяющееся на полу одеяло, перевернутый торшер возле кровати. Обойдя кровать, я увидела и сброшенный на пол ноутбук. Он все еще подключен к сети, хотя экран темный – умная машина отключилась после определенного периода бездействия.

Видно, когда незваные гости вошли к Чернову в спальню, он работал или играл на ноутбуке. И взяли его тепленьким. Судя по тому, что сильного погрома нет, его тоже одурманили газом и на носилках вынесли в «Скорую помощь». Тривиальный прием, но сработал. А знаменитый сыщик Таня Иванова лопухнулась.

Машинально я прошла на кухню и заварила кофе, благо джезва стояла на плите, а пакет с зернами и электрическая кофемолка нашлись на застекленной полке.

Медленно потягивая любимый напиток, я думала над тем, что же предпринять. Выпив две чашки, так ничего и не придумала.

Сообщить в милицию о похищении? Не вижу смысла. Это такое дело, когда спешить не стоит. Сначала следует дождаться сообщения от похитителей о том, чего они хотят взамен. Это, если действуют ради выкупа. А если Чернова похитили, чтобы устранить?

Я посмотрела на часы: почти девять часов утра. Вспомнила про соседок, к которым хотела сходить с самого начала, и отправилась к Лихоимцевой, еще раз приведя себя в порядок перед зеркалом в прихожей.

Валентина Петровна, как я и ожидала, уже встала, хотя еще была в халате.

Она предложила мне овсянку на молоке.

Ну, что ж, овсянка так овсянка. Убедившись, что в кастрюльке на плите много каши и я, таким образом, не съем у пенсионерки последний кусок, принялась завтракать.

Еще в прошлый раз я поняла, что Лихоимцева из тех женщин, которые всю жизнь посвятили большой семье. И оставшись одна, она страдает оттого, что ей не о ком заботиться.

Предоставив Валентине Петровне возможность позаботиться обо мне, я принялась расспрашивать ее о том, что она видела и слышала вчера на площадке. Но выяснилось, что в то время, когда нас с Черновым травили газом, Лихоимцева спокойно спала в дальней спальне и ни шума не слышала, ни подозрительного запаха не почувствовала.

Вновь пришлось звонить Наталье Ивановне и Елизавете Никифоровне.

Оказалось, что они уже не только проснулись, но и собрались у Жаровой, чтобы обсудить вчерашний шум на лестнице. Дамы тут же спустились к нам, получили по тарелке овсянки и принялись рассказывать.

Елизавета Никифоровна, жалуясь на головную боль, сообщила, что около часу ночи слышала на их с Черновым этаже какие-то подозрительные звуки. Она даже приоткрыла дверь на лестницу, но, почувствовав мерзкий запах, от которого у нее закружилась голова, вернулась в гостиную, прилегла на диван и… проснулась утром с жуткой головной болью.

Наталья Ивановна, живущая на пятом этаже, ничего этого не слышала и запаха не чувствовала, но, засидевшись перед телевизором почти до часу ночи, пред тем как лечь, решила закрыть форточку – апрельские ночи все-таки еще прохладны. Когда она подошла к окну, увидела, как из подъезда кого-то вынесли на носилках и погрузили в «Скорую».

Это все дамы и обсуждали на кухне у Жаровой, когда позвонила Валентина Петровна и пригласила к себе.

Выложив все это, подружки уставились на меня, ожидая, что я разъясню им, что же случилось ночью. Но я решила, что пока не стоит рассказывать все, что знаю, сообщила только, что ни сотовый, ни городской телефоны Чернова не отвечают и дома его, по-видимому, нет.

Распрощавшись со старушками, я решила разбудить Двухметрового. Но оказалось, что я слишком плохо думаю о молодом человеке: на мой звонок Игорь откликнулся сразу, но сообщил, что находится в техникуме, а вот его друг, скорее всего, прогуливает и может быть дома. Сам он на «Скорую помощь» внимание обратил, но только когда машина приехала.

– Я ведь знал, что вы следите за подъездом, – начал оправдываться Игорь, – поэтому и расслабился, не заметил, как «Скорая» уехала.

Пришлось напомнить ему, что их вчерашняя компания была многочисленной, может быть, кто что и видел.

Игорь пообещал перезвонить ребятам и попросить их выйти во двор.

Минут через пятнадцать к беседке подтянулись трое. Помятые физиономии свидетельствовали о том, что парни вчера переусердствовали с пивом. Но, несмотря на это, они заверили меня, что после того, как я зашла в подъезд, оттуда вышла только бригада «Скорой помощи»: медики в форменной одежде вынесли на носилках кого-то из подъезда и тут же уехали. Один из ребят даже вспомнил, что было это после часа ночи, потому что «Танька из первого подъезда» посмотрела на часы, удивилась, что уже начало второго, и, несмотря на их уговоры, сразу после этого ушла домой, сказав, что завтра контрольная и нужно хоть немножко поспать. Сами они сидели до трех часов и ответственно заявляют, что никаких других машин возле подъезда не было. Ни пьяная, ни трезвая компании никого из подъезда не выводили.

Итак, как я и предполагала, все крутится вокруг «Скорой». От нее я и решила плясать.

Номер телефона, по которому жильцы дома вызывают бригаду на дом, я узнала у Лихоимцевой. Распрощавшись с друзьями Двухметрового, я вернулась в свою машину и набрала по сотовому этот номер.

Звонить пришлось несколько раз: телефон был постоянно занят, но настойчивость моя была вознаграждена и на пятый или шестой раз мне все-таки ответили.

Извинившись за беспокойство, я попросила сообщить, какие препараты кололи моему мужу, когда вчера приезжали по вызову на Соборную улицу.

– Понимаете, мама выкинула ампулы и уже вынесла мусор, а у мужа сыпь пошла.

Диспетчер сказала, что всю информацию сообщат участковому врачу.

Но я продолжала настаивать:

– Когда еще участковый придет! А если ему хуже станет?

– Дайте ему димедрол!

– Девушка, ну вам что, трудно глянуть в журнал вызовов? Я жалобу напишу! Вместо того чтобы помочь, вы хуже сделали!

Диспетчер, по-видимому, решила, что спорить действительно не стоит, и попросила повторить адрес, а потом рассерженно заявила: что вы мне мозги компостируете? Вчера по этому адресу никто не выезжал!

– Ой, простите ради бога, – залебезила я, – а с другой подстанции никто не мог к нам приехать?

– Звоните «03» и спрашивайте. Наш район обслуживаем только мы, редко когда свободные бригады с другой подстанции присылают. Вчера у нас особой запарки не было, заявки «03» мы не отклоняли, – сурово ответили мне и бросили трубку.

Зато диспетчер на «03» без особых пререканий сообщил, что вызов по нашему адресу они не принимали. Более того, он дал номер телефона платной «Скорой помощи» – видно, подрабатывал и там.

Но и «платный» диспетчер заверил меня, что вызова на Соборную у них не было.

Ну, что ж, этого и следовало ожидать – «Скорая» явно не настоящая. Хорошо, что я взяла за правило записывать номера встречающихся по делу автомашин. Вот и вчера во время слежки за подъездом чисто автоматически занесла в записную книжку сотового телефона номера всех стоящих во дворе машин.

Вот он, номер с пометкой «Ск. пом.». Придется опять звонить компьютерному гению Дыку.

Но не успела я подумать об этом, как экран на моем телефоне высветился и пошел вызов: «Чернов Я. П.»

Это был действительно Яков Павлович, который сообщил, что заперт в каком-то подвале. Где находится подвал, он не знает. На стук в дверь никто не реагирует.

Я успокоила его, сообщив, что раз работает сотовый, то найти его будет несложно, и посоветовала беречь заряд аккумуляторов у телефона, пообещав перезвонить через пятнадцать минут.

– За это время я постараюсь выяснить, где вы находитесь, – заверила я его.

Обещание это не было пустопорожним. Определить местонахождение владельца работающего сотового телефона в наше время проще простого.

Мой хороший знакомый Алик Мыльников, руководитель агентства «Надежность», специализируется на спутниковых поисковых системах. В основном это касается охраны автомобилей. Но его спецы, с которыми я познакомилась в процессе поиска пропавшего шефа, знают, и как найти людей по номеру работающего сотового телефона, не обращаясь к провайдеру.

Поэтому не через пятнадцать, но через двадцать пять минут мне сообщили район, откуда поступал сигнал сотового.

Предупредив Чернова о том, что я уже знаю, где он находится, я направилась в дачный массив на юге города.

Час пик вроде бы прошел, но на улицах свободнее не стало, что не способствовало быстрому перемещению. И все же я двигалась навстречу основному потоку машин, стремящихся в центр города, поэтому особенно сильно нигде не задерживалась и через полчаса была около нужных мне дач.

Здесь было несколько дачных обществ. Отличались они друг от друга как небо от земли.

Если бы меня попросили провести классификацию дач, то я разделила бы их на три вида: новые, традиционные и заброшенные.

«Новые» – это растущие как грибы вокруг Тарасова двух-, трехэтажные особняки, поражающие архитектурными изысками в виде башенок, мансард, хвастающиеся новейшими строительными материалами и участками, измеряемыми в гектарах.

Название «заброшенные» говорит само за себя. Когда-то получить заветные четыре сотки стремились многие, но новые жизненные реалии изменили порядок ценностей. Молодежь копание в земле совершено не прельщает. Старики постепенно оставляют любимые участки из-за проблем со здоровьем. Среднее поколение, не заработавшее на особняк и участок в несколько гектаров, брать на себя заботы о четырех сотках отцов не спешит. За два-три года необработанный участок зарастает бурьяном, еще раньше на нем появляются сначала охотники за металлоломом, потом те, кто подбирает все, что плохо лежит, и вот уже от домика остается остов без окон и дверей, который чаще всего в конце концов сгорает.

Но есть и такие общества дачников, где владельцы традиционных четырех соток откупают заброшенные четыре сотки соседей, скидываются на охрану, надстраивают вторые этажи над скромными домиками, возводят бани и небольшие бассейны. Словом, создают свой микромир.

Именно к такому «традиционному» дачному участку, пользуясь указаниями дежурного оператора фирмы «Надежность», контролировавшего мои передвижения, я и подъехала.

В «Надежности» дежурил в этот раз Семен Вязин, с которым мы однажды уже работали и даже выезжали вместе в один из городов области.

Поинтересовавшись, в какую историю я ввязалась в очередной раз, но не получив вразумительного ответа, Сеня не обиделся, а просто принялся вести меня по поселку. Для начала он скинул мне на сотовый план расположения дач и сообщил, что в этом районе, кроме наших двух, работают еще четыре сотовых. Один из них – в домике, который обозначен на плане как сторожка.

Рассудив, что мне лучше всего действовать официально, я попросила Семена следить за тем, не появятся ли среди дач сигналы новых сотовых, и, если это случится, немедленно сообщить мне. Сверившись с планом, я вышла из машины и направилась к сторожке.

Сторож, как и положено, спал и на мой стук откликнулся не сразу. Хмурый мужчина крохотного роста лет пятидесяти не скрывал своего неудовольствия. Выражение его лица изменилось, когда я предъявила ему свое старое удостоверение из прокуратуры.

Сразу после окончания юридической академии я работала на государственной службе. Но поняла, что мой характер и прокуратура – вещи несовместимые. Расстались мы по собственному (моему) желанию. На память у меня сохранились друзья-однокашники, стремительно продвигающиеся по службе, и удостоверение, которое, конечно же, уже давно просрочено, но один вид которого не раз помогал в моей сыскной деятельности.

Разумеется, пользоваться этим удостоверением я давно уже не имею права. Но утешаю себя тем, что это не самое большое нарушение закона в наше время.

Вот и в этот раз, увидев книжечку с гербом, мужичок собрался и настороженно посмотрел на меня.

Я попросила рассказать, живет ли кто-нибудь здесь постоянно и кто сегодня ночью приезжал на дачи.

– Постоянно здесь живет Егорыч, – начал бодро рапортовать мужчина. – А приехали в третьем часу ночи на дачу к Михалиным. Но уже уехали.

Выяснив, что у Егорыча старенький «Москвич», а к Михалиным приезжали на джипе, я попросила сторожа показать мне эту дачу.

Дороги между участками здесь были еще те, а мой «Ситроен», конечно, не джип, но под руководством сторожа мы все-таки добрались до нужного места. На калитке был замок.

Еще раз позвонив в «Надежность», я получила заверение Семена, что месторасположение сигналов наших с Черновым сотовых полностью совпадает, и сообщила сторожу, что, по моим данным, на этой даче находится похищенный человек.

– Я могу вызвать оперативную бригаду, которая привезет ордер на обыск, – начала объяснять я. – Но вы понимаете, что похищенный может быть ранен и истекать кровью, вдруг он умрет за то время, пока мы будем оформлять документы? Вы возьмете на себя ответственность за его жизнь? Ведь вы можете быть обвинены в сговоре с похитителями!

Последний аргумент оказался самым весомым, и сторож, замахав руками, заявил, что я могу делать что хочу, под свою ответственность.

Среди моих многочисленных знакомых были и те, для кого замки не преграда. По мере возможности я перенимала их опыт, поэтому замок на калитке особых хлопот мне не доставил.

Дача, стоявшая в отдалении, представляла собой небольшое, но основательное каменное строение. Обойдя вокруг, я нашла окно, выставить из которого стекло было совсем не трудно. Сторож издали восхищенно смотрел на меня.

Проникнув внутрь, я набрала сотовый Чернова и попросила его постучать в дверь. Тут же раздался стук, ориентируясь на который я нашла лестницу в подвал. Массивная дверь была заперта просто на задвижку. Едва я ее открыла, увидела Чернова, который стоял в проеме почти голый: кроме коротких шорт, на нем ничего не было.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

– Все закончилось, все позади, сейчас мы будем выбираться, – я попыталась успокоить взволнованного мужчину, окидывая взглядом освещенное тусклой лампочкой помещение.

На всякий случай я осмотрела подвал, который представлял собой комнату метров двадцать с топчаном возле стены. В противоположном углу стояло ведро с крышкой, являвшееся, судя по запаху, толчком. Была здесь и пара табуреток, на одной из которых стояла банка с водой.

Домашняя тюрьма – сделала я вывод. Интересно, Чернов здесь первый узник?

– Ну, давайте выбираться, – предложила я и пошла туда, где должен быть выход.

Дача состояла из трех комнат и веранды. В самой большой стоял шкаф. Я порылась в нем, среди одежек нашла старые джинсы и свитер.

Джинсы оказались Чернову коротковаты, а свитер маловат, но за неимением лучшего пришлось нарядить клиента хоть так.

Намерзшийся в подвале Яков Павлович без всяких разговоров нацепил то, что ему дали.

– Сейчас бы вас чаем напоить, но давайте все-таки уедем отсюда побыстрее, – предложила я, – кто их знает, надолго они уехали, и сколько их вернется – смогу ли я со всеми справиться. Пока будем добираться до дома, вы мне все расскажете.

Чернов только кивнул в ответ.

Я понимала, что ему хотелось выговориться, я же мечтала поскорее увезти его – береженого бог бережет.

Входная дверь была закрыта на врезной замок, так что мы вышли легко и даже захлопнули ее за собой.

Предъявив сторожу Чернова, который подтвердил, что был похищен и незаконно удерживался на охраняемой тем территории, я выдала мужичку сотню, попросив привести в порядок окно, из которого выставила стекло. После этого я выразила благодарность за содействие, оставила свою визитку, на которой были напечатаны только мои фамилия и телефон (не всегда нужно сообщать о том, что я частный сыщик, поэтому у меня два вида визиток), и попросила обязательно сообщить, если типы на джипе приедут еще раз.

– А если они спросят, кто парня освободил? – поинтересовался сторож.

– Так и скажите: приезжали из прокуратуры. Завели дело. Обещали вызвать вас на допрос.

– А меня действительно вызовут на допрос? – испугался мужичок.

– Посмотрим, как будут складываться обстоятельства, – «успокоила» я его, прежде чем попрощаться.

Бедняжка так и не сдвинулся с места, пока мы не уехали.

На вопрос Чернова, не зря ли я дала свою визитку, я решительно ответила, что, кроме телефона, на ней ничего нет. Конечно, зная имя и фамилию, получить обо мне сведения нетрудно. Но благодаря куче удачно раскрытых мною преступлений в определенных кругах сложилось мнение, что связываться со мной не стоит – себе дороже. Так что те, у кого будут наводить обо мне справки, посоветуют интересующимся лучше со мной не пересекаться. А там посмотрим.

Объяснив все это Чернову, я прибавила скорость и минут через семь выехала на шоссе, по которому нам предстояло вернуться в Тарасов.

– Яков Павлович, – осторожно начала я разговор, – я понимаю, что вам трудно сразу сосредоточиться, но я бы все-таки рекомендовала вам нанять охранника, хотя бы на то время, пока я разберусь в том, что случилось.

Чернов посмотрел на меня и попросил связать его с руководителем агентства, которое я ему советовала позавчера.

Мыльников ответил сразу и пообещал как можно быстрее подобрать надежного парня, а пока выслать на адрес Чернова дежурного телохранителя (была в фирме «Надежность» и такая услуга – временная охрана грузов и вип-лиц).

– Теперь, когда я могу быть спокойна за вашу безопасность, вернемся к нашим баранам. Рассказывайте, – посмотрела я на клиента. – Только сначала объясните мне, откуда у вас, почти голого, телефон?

– Перед тем как лечь, – принялся объяснять Чернов, – я пил в кухне чай и разговаривал с замом о новом контракте. Потом машинально засунул сотовый в карман шорт, в которых всегда хожу дома, взял ноутбук и отправился в спальню. – Видите, какая плоская модель, – Яков показал мне свой телефон, – это последняя модификация, когда он в кармане, его не видно. Я хотел перед сном еще раз перечитать тот контракт, который мы обсуждали с замом. Телефон мне не мешал, я и забыл про него. Просматривал в Интернете несколько сайтов поставщиков. Прилег на постель, включил комп и через некоторое время почувствовал какой-то противный запах, попробовал встать посмотреть, в чем дело, но закружилась голова. Больше я ничего не помню – очнулся в подвале, из которого вы меня освободили.

– А почему они не нашли у вас телефон?

– Не искали. На тумбочке возле кровати лежал еще один, мой личный, по нему рабочих разговоров я не веду, и его номер знают только близкие мне люди. Наверное, они подумали, что это и есть мой сотовый телефон.

– Вы позвонили мне сегодня утром около одиннадцати. До этого вам никто не звонил на сотовый? – удивилась я.

– Поговорив с замом, я его выключил – зам перезванивал мне несколько раз, я на него рассердился и вырубил телефон. Когда я хочу отдохнуть, сотовый отключаю.

– Расскажите как можно подробнее о людях, которые на вас напали, – переключилась я на похитителей. – Сколько их было, что они от вас хотели? Вас били? Вы их запомнили?

– Нет, не запомнил, – Яков Павлович начал отвечать с последнего вопроса. – Меня не били. После того как я очнулся, меня напоили чаем, спросили, как я себя чувствую, потом объяснили, что мне не причинят никакого вреда, если я честно отвечу на вопросы. Глаза у меня были завязаны, руки связаны. Потом руки мне развязали, а когда все ушли и я смог распутать повязку на глазах, никого уже рядом не было, так что никого я не видел, и даже сколько человек меня допрашивали, не знаю. Помню только, что вопросы задавал мужчина, хорошо говорящий по-русски, но с акцентом. Он интересовался моей семьей: очень подробно расспрашивал о том, над чем работали дед и отец, куда они ездили в командировки и экспедиции. Ничего особенно секретного я не мог рассказать. Все работы моих ученых предков публиковались, были в открытом доступе, я об этом и сказал, дал адреса сайтов в Интернете, где все это можно посмотреть. Но мужчина стал настаивать на каких-то особенных подробностях: расспрашивал о семейных традициях, наследстве, которое дед получил от предков, и о том, что я сам получил от отца и деда. Уговаривал меня открыть тайну каких-то асков. Предлагал вместе искать фамильное сокровище. Мои ответы не удовлетворили его, под конец он раскричался, что если я не хочу отвечать добровольно, то он заставит меня говорить. Меня связали и сделали укол в вену. После этого все было как в тумане, он опять меня о чем-то спрашивал, но я совершенно не помню, что отвечал. Потом все поплыло, и я очнулся уже один. Вспомнил про сотовый, включил его и позвонил вам.

Рассказ Чернова занял немного времени, но из дачного массива мы успели выбраться и въезжали в город, когда он перестал говорить и посмотрел на меня.

Я подъехала к заправке. Бензина было достаточно, я остановилась для того, чтобы зайти в магазинчик, расположенный тут же: купила воды, пачку печенья и два стаканчика кофе.

Чернов жадно выпил всю бутылку минералки, откусил печенье, сделал глоток кофе. Потом откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Я тоже сидела молча, рассматривая своего клиента и давая ему хоть немного прийти в себя.

За прошедшие сутки Чернов осунулся и даже слегка похудел.

– Нам нужно выработать дальнейший план действий, – решилась я потревожить клиента. – Вы можете обратиться в полицию с заявлением о похищении…

– Ну, уж нет! – возмутился Чернов. – Я прекрасно знаю, как работают наши органы. Мне придется потратить уйму времени, написать кучу заявлений, а потом дело закроют за отсутствием состава преступления.

– Вы сами сможете их найти? – посмотрел он на меня.

– У меня есть несколько зацепок: я знаю номер «Скорой помощи», на которой вас увезли. Мне сказали, кому принадлежит дача, на которой вас держали. И я знаю одного из тех, кто за вами следил в ресторане. Когда-то он был человеком Веденеева, если вы помните, кто это такой. Сейчас главарь скрывается за границей. Но узнать, на кого работают его бывшие, не так уж и сложно – я знаю, у кого об этом можно спросить. Существует еще одна женщина, собиравшая о вас сведения, у меня есть ее фото. Мне кажется, стоит попробовать зайти с этой стороны, узнать, кто это так вами интересуется, и, в свою очередь, задать несколько вопросов.

– Значит, давайте пробовать! – отрубил Чернов и скомандовал: – Отвезите меня домой, мне нужно переодеться.

Я прибавила скорость и минут через пятнадцать мы входили в его подъезд.

Когда мы подошли к квартире Якова Павловича, я с удовольствием увидела, что на площадке стоит один из сотрудников Мыльникова. Он предъявил документы на имя Владимира Алексеевича Шатова, охранника фирмы «Надежность», и попросил ввести его в курс дела.

Прежде чем мы с Яковом вошли в квартиру, Шатов прошел по комнатам и внимательно все осмотрел.

Пока Чернов принимал ванну и переодевался, я рассказала Владимиру о том, какие неприятности преследуют моего клиента последнюю неделю и подробно – о случившемся сегодня ночью. По доброй российской традиции беседовали мы в кухне. Минут через двадцать к нам присоединился Чернов. Он уже был до синевы выбрит, одет с иголочки и рвался в бой.

Одобрив мое предложение сварить кофе, Яков Павлович достал из холодильника три упаковки готового завтрака, отправил их в микроволновку и принялся резать хлеб.

Потом он поинтересовался, будет ли Шатов только охранником или может совмещать свои обязанности с обязанностями водителя – сесть сегодня за руль и его повозить, и, получив утвердительный ответ, достал бутылку коньяка, сыр и лимон.

Обед получился шикарный. Раньше я скептически относилась к нарядным пакетикам готовых завтраков. Вынутые из микроволновки аппетитные кусочки курицы с рисом и овощами убедили меня, что по возможности стоит затариться столь полезным продуктом.

Сервировав с моей помощью стол, Чернов налил себе полстакана коньяка и посмотрел в мою сторону. Я покачала головой, сообщив, что планирую сесть за руль.

– Ну а вам, Владимир Алексеевич, не предлагаю, – после этих слов Чернов залпом выпил коньяк и принялся за курицу, сделав и нам приглашающий жест. – Подкрепляйтесь! Когда еще сегодня придется поесть.

Спорить с этим было трудно, и мы с Володей начали активно работать вилками.

– Яков Павлович, – обратился к Чернову Шатов, – можно вы будете звать меня Владом, а я вас шефом? В сложной ситуации на то, чтобы выговорить имя и отчество, придется затратить лишние секунды.

– Разумно, – согласился Чернов и попросил меня поделиться планами.

Я рассказала, что собираюсь дать задания Дыку выяснить в Интернете, к какой подстанции относится машина «Скорой помощи» с номерным знаком «Р 529 АУ», а также найти адрес и телефон Михалина – владельца дачи, на которой держали Чернова. Про идею поискать бывшего подручного криминального босса Веденеева, одного из тех, кто следил за нами в кафе, я говорила раньше.

– А еще мне бы очень хотелось побеседовать с вашей бабушкой, Марией Трофимовной. Она должна была уже прилететь из Карловых Вар? Может быть, стоит ей задать те вопросы, с которыми к вам обращались похитители? – поинтересовалась я у Чернова.

Чернов тут же согласился и позвонил бабушке со стороны отца. Извинившись, что не смог ее встретить в аэропорту, спросил разрешения приехать в гости.

Мария Трофимовна сказала, что ждет нас в любое время. Откладывать поездку мы не стали ни на минуту – дать задания Дыку я могу и по дороге.

Представительница старейшего поколения Черновых жила не очень далеко, мы решили поехать на машине Якова Павловича, а мой «Ситроен» пока оставить возле его дома, но «дипломат» со всей своей «шпионской» аппаратурой из машины я достала и взяла с собой. Как оказалось, не напрасно: уже после второго перекрестка я заметила следовавшую за нами белую «девятку». Я обратила на нее внимание Чернова и его охранника и попросила немедленно остановиться. В центре Тарасова это сделать было не так просто – свободных мест для парковки не было, нам пришлось свернуть в один из ближайших переулков. «Девятка» проехала мимо и тоже остановилась неподалеку. Я предложила Чернову вместе со мной заглянуть в оказавшийся рядом магазин канцелярских принадлежностей, а Влада попросила последить за пассажирами заинтересовавшего нас автомобиля. Но охранник воспротивился, объявив, что он должен следовать за объектом охраны. С ним трудно было не согласиться. Тогда мы договорились, что мужчины пойдут в магазин, купят там что-нибудь и постараются отсутствовать подольше.

Что уж они там выбирали, я не знаю, но заданное время выдержали. Я уже передала Дыку по Интернету все, о чем хотела узнать, продумала несколько вариантов наших дальнейших действий и кинула кости. Выпало «34+4+18». Сочетание цифр подтвердило, что мы «в опасности и должны следить за своими действиями». Чернов с охранником все не появлялись. Еще двадцать минут я высидела с трудом, а вот парень в «девятке», по-видимому, не выдержал и направился на разведку. Едва он вошел в магазин, я сообщила об этом Якову и попросила его как следует разглядеть молодого человека, а потом вернуться в машину.

– Раньше я его не видел, – сообщил Чернов, устраиваясь рядом с водителем и наблюдая, как парень выходит из магазина.

Молодой человек вышел вслед за Яковом и Владом, остановился на крыльце, вынул сигареты и закурил, поглядывая в нашу сторону.

– Ну, что, попробуем посмотреть, что он будет делать дальше? – спросила я своих спутников.

Мужчины согласились. Влад рванул с места и резко прибавил скорость.

Увидеть, как преследователь сбежал с крыльца, мы увидели, а вот как он добрался до своей машины, уже не успели – наш Владимир жал на газ. Но с первой попытки оторваться все-таки не удалось: в переулке хоть и было полно машин вдоль тротуаров, сама проезжая часть была свободна и «девятка» догнала нас на первом же перекрестке, где пришлось притормозить на красный сигнал светофора.

– Для начала давайте поймем, нужно ли нам отрываться от преследователя, – обратилась я к спутникам.

– Мне бы не хотелось привести их к бабушке, – ответил Чернов.

– Если вы помните, в ее квартиру уже пробовали проникнуть любопытные. Пока Марии Трофимовны не было в стране и квартира была на охране, это оказалось для них сложно. А вот теперь, когда она приехала и сняла ее с охраны, они найдут возможность, как это сделать, – «успокоила» я клиента.

После этого Яков очень разволновался и решил, что нужно немедленно ехать к бабушке, чтобы предупредить ее.

– А вам не кажется, что вы просто напугаете женщину? – попыталась я привести клиента в чувство и попробовала объяснить ему, что собираюсь делать дальше: – Номер «девятки» я передала Дыку, скоро он сообщит, чья это машина. Тогда я постараюсь определить, кто за вами следит, и станет ясно, какие контрмеры должны предпринять мы. Но на все это нужно время, а затем мы перехватим у них инициативу.

– Значит, будем отрываться, – предложил Влад. Мы с ним согласились.

После получасового кружения по переполненным машинами улицам мы поняли, что оторваться не удастся – никак не получалось развить большую скорость. Час пик еще не наступил, но машин было слишком много для маневрирования. Тогда я предложила взять преследователя на себя. На всякий случай спросила адрес Марии Трофимовны, оказалось, что мы находились недалеко.

– Ну, что ж, – решила я, – на ближайшем светофоре тормозим. Я выхожу и действую. Вы уезжаете, покрутитесь немного по улицам, посмотрите, удалось ли мне его задержать. Ждите меня во дворе у бабушки. Я быстро.

Для начала я спрятала свои прекрасные белокурые волосы под бейсболку цвета хаки. Люблю этот головной убор – широкий козырек закрывает лицо от посторонних глаз. Потом, достав из «дипломата» мобильный «жучок», я настроила коммуникатор на прием сигнала с этого «жучка». Закинула за плечо рюкзачок, в котором ношу множество необходимых в работе вещей, и приготовилась покинуть автомобиль. В этот момент мы как раз подъехали к светофору, на котором загорелся красный свет. «Девятка» нагло пристроилась за нами. Когда, по моим подсчетам, до желтого сигнала светофора осталось секунд пятнадцать, я начала действовать.

– Я пошла. Влад, не подкачай! Немедленно уезжайте! Я позвоню! – с этими словами я выскочила из машины и рванулась к дверце «девятки» со стороны водителя.

Как я и рассчитывала, дверца не была застопорена и открылась с первого же нажима.

Сидевший за рулем парень хоть и видел, как я вылетела из черновской машины, предпринять ничего не успел и только заорал:

– Ты чего, стерва, с ума сошла?

Это он зря! Я сама знаю, что я – стерва, но не люблю, когда мне об этом напоминают. Поэтому я даже не стала просить его подвезти меня, как собиралась сначала, а задержала дыхание и просто брызнула перед его носом из газового баллончика. Правой рукой я воткнула за воротник его куртки мобильный «жучок».

Было время, когда я специально тренировалась производить такие действия. Многочисленные тренировки даром не проходят. Очумелый от газа водитель моих манипуляций с «жучком» не заметил: он тер глаза. Вот невежда! Нельзя этого делать ни в коем случае! Нужно просто заплакать и скорее промыть глаза.

Первая запись, которую «жучок» протранслировал на мой коммуникатор, состояла сплошь из непечатных выражений. У молодого человека оказались очень богатые познания в русском матерном. Но это слабо ему помогло: нормально видеть он сможет минут через десять, что, конечно, создаст на этом участке улицы пробку. Ну, что ж, будет у нас в Тарасове одной пробкой больше.

Рассуждая так, я скрылась в дверях недавно открытого торгового комплекса, занимавшего целый квартал. За что я люблю этот комплекс, так это за то, что здесь целых четыре выхода и всегда масса народа. Лавируя между покупателями, я сняла с головы бейсболку, спрятала ее в рюкзачок и нацепила другую, белую, козырьком назад, достала яркий шелковый палантин, который набросила на плечи. Окончательно замаскироваться на ходу помогли затемненные очки.

Вновь вышла на улицу через боковой выход из здания. Как я и планировала, рядом оказалась дверь «Пиццерии». Заведение это пользовалось популярностью у тарасовцев, и здесь всегда было немало посетителей.

Присев за столик возле окна, я осмотрела улицу. Пробка действительно образовалась. Машины двигались очень медленно.

К сожалению, «девятку» отсюда не было видно.

Достав коммуникатор, я надела наушники и подключилась к «жучку».

Молодой человек повторяется. Этот мат я уже слышала вживую.

Пришлось убавить звук даже в наушниках, чтобы не шокировать окружающих.

Возле стойки с пиццей и кофе очереди не было. Получив аппетитный кусочек теста с сыром и прочими вкусностями и чашку кофе, я вернулась за столик и попыталась слушать дальше. Судя по транслируемым звукам, кто-то помог водителю промыть глаза. От «Скорой помощи» он отказался и все-таки завел машину. Перед тем как тронуться с места, парень набрал чей-то номер и доложил некоему Отто о том, что объект скрылся. Удачно расположенный «жучок» позволил услышать, что ответ Отто был более цензурным, но не менее эмоциональным. Из него я узнала, что наш преследователь получил команду ехать к офису Чернова и ждать объект там.

Послав «жучку» команду перейти на экономный режим (в этом режиме сигнал поступает на приемник один раз в полчаса, что позволяет определить место нахождения носителя «жучка»), я достала сотовый и позвонила Чернову. Он сообщил мне то, что я и так знала: оторваться от «девятки» им удалось и через пять минут они будут ждать меня во дворе у бабушки.

Ну что ж, учитывая пробки, увеличению количества которых я только что поспособствовала, пешком до места встречи я смогу добраться быстрее. Оставив на столике нетронутую пиццу и чуть отпитый кофе, я отправилась на улицу маршала Егорова, рассчитывая прибыть на место встречи раньше клиента.

Так и случилось. В тот момент, когда я осмотрелась во дворе построенного буквой «П» дома и не обнаружила ничего подозрительного, во двор въехал черновский джип.

Я помахала рукой, привлекая к себе внимание. Влад, выйдя из машины, показал мне большой палец. Яков Павлович ограничился фразой: «Ну, ты даешь!»

Говорить им о том, что узнала о существовании Отто, я не стала, а предложила познакомить меня наконец-то с Марией Трофимовной.

Самая старшая представительница фамилии Черновых жила в центре города. Риелторы называют такие дома «сталинскими». Полвека тому назад в них жила элита Тарасова, и уже адрес говорил о состоятельности и высоком положении человека. Высокая старинная дверь была оборудована современным домофоном. Подъезд порадовал мраморной лестницей, занавесками на окнах и цветами на подоконниках.

Дверь на третьем этаже уже была открыта, и хозяйка встретила нас в прихожей. Никакие отговорки о том, что мы только что из-за стола, Мария Трофимовна не приняла и усадила за чай с пирожками, при нас вынутыми из духовки.

– У бабули это фирменное блюдо, – похвастался Чернов. – У нее в морозильнике всегда лежит слоеное тесто, и при первом намеке на гостей она принимается стряпать.

Приятно было наблюдать, как споро хозяйка управлялась с обжигающими пирожками: одной рукой в элегантной стеганой варежке она держала противень, другой деревянной лопаточкой сдвигала пирожки на красивое блюдо. Потом накрыла угощение красивым полотенцем и… отставила в сторону.

– После духовки они остыть должны, – пояснила Мария Трофимовна. – Вот тут у меня первая порция, ее уже можно есть. – На столе возникло другое блюдо с пирожками.

Отказаться от изумительного угощения было невозможно. Поэтому первые минуты за столом было тихо. И все же, отдав дань мастерству своей бабушки, Чернов, посмотрев на меня, начал разговор:

– Бабуля, Татьяна Александровна пытается мне помочь разобраться в запутанной ситуации. Ты ответь, пожалуйста, на ее вопросы.

Мария Трофимовна перевела взгляд на меня. Эту женщину трудно было назвать бабулей. Несмотря на приближение к девяностолетнему юбилею, время пощадило ее. Морщины, конечно, избороздили благородное лицо, но красоты не отобрали. Седые вьющиеся волосы были чуть подкрашены оттеночным шампунем. Ее ногтям позавидовала бы любая современная модница, отдающая бешеные деньги за гелевую красоту. При взгляде на ее прямую спину и уверенную осанку хотелось распрямиться самой. Элегантное шерстяное платье в обычной кухне смотрелось бы странновато, но о том, что помещение, где мы находились, предназначалось для приготовления пищи, говорили лишь плита и холодильник. Вся остальная мебель была бы уместна в гостиной. И держала себя Мария Трофимовна так, как будто принимала высоких гостей в бальном зале. Как же найти с ней общий язык?

Но мои опасения оказались напрасными. Пожилая дама, как и большинство людей в этом возрасте, явно испытывала дефицит общения, имела прекрасную память и горела желанием рассказать о любимом муже. Но в отличие от большинства старушек, с которыми мне доводилось общаться, Мария Трофимовна говорила не для того, чтобы говорить. Она спросила, что конкретно меня интересует, и на все вопросы дала очень содержательные ответы.

По мере ее рассказа передо мной возникали образы крупных ученых-историков, археологов и путешественников.

Молоденькая Маша Чувалова увидела своего будущего мужа на лекции по археологии. Роман Ефимович эту лекцию и читал. Первого сентября 1942 года среди студентов истфака Тарасовского университета почти не было парней – все, кому позволяло здоровье, ушли на фронт. А вот обивавшим пороги военкомата девчатам объяснили, что их дело – получать образование. Тогда девушки параллельно учебе пошли работать санитарками в госпиталь, который открылся в здании соседней школы. Многие их вузовские преподаватели тоже надели солдатские шинели. Поэтому, когда в город прибыл эшелон с учеными Ленинградского университета, вывезенными из блокадного города, каждому сотруднику нашлось место в вузе. Студентки горели желанием узнать у них, как там, во фронтовом городе, но блокадники не хотели вспоминать о пережитых страданиях, а вот Роман Ефимович много рассказывал девушкам, учившимся на факультете. Но рассказывал не о том, что пришлось пережить самому, а о том, как достойно вели себя ленинградцы, как стойко сопротивлялись врагу. И осенью сорок второго, когда у всех на устах было слово «Сталинград», о героизме ленинградцев хотели знать еще и еще.

– Все девчонки были влюблены в Романа Ефимовича. Он не скоро оправился от многомесячной голодовки, но даже его блокадная худоба казалась нам особенно красивой, – в голосе Марии Трофимовны было столько тепла и любви, что у меня в груди шевельнулся червячок сожаления о том, что меня такое чувство миновало. – Как мы все его жалели, когда узнали, что умерла его жена, а потом и сын, так и не оправившиеся после блокады, – Чернова помолчала, справляясь с волнением, навеянным воспоминаниями.

Когда их группа пришла к преподавателю на похороны жены, выяснилось, что квартира, которую снимали Черновы, совсем недалеко от дома Чуваловых. С тех пор часто утром Маша видела, как преподаватель шел в университет, а потом как-то так получилось, что они стали ходить вместе. Чернову было тяжело одному в чужом городе. Коллеги из Ленинградского университета жили далеко, на работе общаться с ними было трудно – из-за недостатка преподавателей каждый нес двойную нагрузку. Очарование юной девушки, которая всегда была рядом, возымело действие. Не скоро, но Роман Ефимович понял, что жизнь продолжается, и понял это во многом благодаря Машеньке.

То, что у него взрослый сын (мальчику к тому времени, как они поженились, было четырнадцать лет), не смутило Машу. Она никогда не делала различия между своей дочкой и пасынком. И Павел принял молодую жену отца и подружился с ней.

– Но, насколько я знаю, вы, Мария Трофимовна, врач. Вы бросили истфак? – удивилась я.

– Нет, – улыбнулась Чернова, – я окончила университет. У меня два диплома. История – очень интересная наука, особенно когда ее преподает такой замечательный специалист, как Роман Ефимович. Но работа в госпитале показала, что я могу облегчать людские страдания. Да еще и дочка родилась болезненной, приходилось постоянно общаться с медиками, интересоваться новыми способами лечения. Я поняла, насколько интересна для меня медицина. Муж понял и поддержал меня. Едва получив диплом историка, я поступила в медицинский. И ни разу не пожалела потом о таком решении. Конечно, будь я историком, могла бы ездить с мужем в экспедиции. Но сначала дети были маленькие, потом привыкла ждать его…

– А много было экспедиций, и куда он ездил? – перебила я.

– Каждый год. В Центральную Азию, в Тибет, в Гималаи…

– Знаю, – я вновь попробовала перевести разговор на интересующую меня тему, – что обо всех его экспедициях есть подробные отчеты и монографии по итогам раскопок… Но припомните, пожалуйста, может быть, было что-то особенное, о чем в советское время нельзя было писать?

– Муж искал пропавшие цивилизации, – Мария Трофимовна помолчала. – Сейчас обо всем этом много пишут, а тогда было не принято рассказывать… Он увлекался йогой, хотя и не афишировал свои способности. Сейчас, когда я смотрю по телевизору обо всех индийских «чудесах», мне смешно. Роман Ефимович мог делать гораздо больше. Мне кажется, он читал мои мысли – не раз бывало, что я еще только хочу о чем-то его спросить, а он уже отвечает. Даже когда был в экспедиции, он чувствовал нас. Дашенька была болезненной девочкой, каждое лето мы с ней летали на море. Однажды ночью раздался звонок. Муж был тогда в экспедиции в Монголии, по рации он вышел на знакомого военного и по спецсвязи дозвонился до меня. Он категорически запретил мне утром лететь…

Чернова помолчала, а потом произнесла:

– Самолет, на котором мы должны были лететь, разбился…

– Я про это не знал, – удивился Яков Павлович. – А вообще-то я тоже удивлялся, как дедушка меня понимает!

– То есть он был экстрасенсом?

– Он был необычным человеком во всем, – ответила Мария Трофимовна, – свободно говорил на английском, испанском, арабском языках, знал французский, понимал немецкий. У него был свой собственный метод ненавязчиво вовлекать в изучение языков детей, да и меня. Он начинал постепенно: вставлял в разговор одно слово, допустим, на испанском. Дети запоминали, и я с ними. Тогда он начинал употреблять это же слово, но уже на английском. Так мы неожиданно заговорили на этих языках, и потом в разговоре он часто переходил с одного языка на другой. Со временем мы все так привыкли к этому, что сами охотно разговаривали то по-английски, то по-испански, то по-арабски. Паша в школе учил немецкий, мы всей семьей начали разговаривать на немецком.

– И меня папа так же учил! Сколько себя помню, я понимал эти языки и как-то незаметно стал разговаривать, – Чернов уже не удивлялся, а просто констатировал. – Папа и йоге меня учил.

– Роман Ефимович очень переживал смерть первой жены, – в голосе Марии Трофимовны было столько тепла и гордости за мужа. – Он считал, что, если бы настоял на ее занятиях йогой, она бы легче пережила испытания блокады Ленинграда и выжила бы. Поэтому меня он постепенно приучил к таинствам йоги. Конечно, образом жизни для меня йога не стала, но очень много полезного для себя я переняла. А вот с Павлом восточными таинствами он занимался серьезно. И вообще он очень много внимания уделял сыну. Я вошла в их семью, когда мальчику было четырнадцать лет, конечно, было страшновато, ведь я была старше пасынка всего на шесть лет, а у Павлика начинались подростковые проблемы, хотя в то время ни о каком переходном возрасте не слышали. Мамой он меня не называл, да я и не претендовала – мы стали друзьями. И все же у мужчин были какие-то тайны. Иногда они говорили по-арабски. Со временем и я начала понимать этот язык и вдруг стала осознавать, что они переводят разговор на другую тему, когда я вхожу в кабинет.

– Мария Трофимовна, пожалуйста, вспомните, рассказывал ли вам муж о своих предках, о традициях в семье, о каких-то талисманах? Удалось ли вывезти что-то из Ленинграда, может быть, какие-то ценности, книги?

– Черновых вывозили по Ладожскому озеру, какие там вещи! Но самые ценные книги из своей библиотеки ему удалось спрятать в университетских подвалах. И когда он ездил после войны в Ленинград, привозил оттуда по два чемодана книг из фамильной библиотеки – это и было самой большой ценностью у нас в семье.

– А почему после войны Роман Ефимович не вернулся в Ленинград? – поинтересовалась я.

– Их дом разбомбили – возвращаться было некуда, да и разрешения вернуться в освобожденный город никто не давал, ведь за это время его назначили деканом истфака, поэтому сначала его попросили, прежде чем уехать, подготовить себе замену. Потом выяснилось, что дочке там не подходит климат, решили подождать, пока подрастет, а позже вопрос о возвращении уже не вставал. Как только сняли блокаду, Роману Ефимовичу удалось съездить в Ленинград, побывать на пепелище. Он вернулся расстроенным и сказал, что придется начинать все заново. Тут возобновились экспедиции за рубеж, причем экспедиции от Академии наук – университетское начальство гордилось, что у них работает ученый с мировым именем, да и в областной администрации про это знали, ценили Романа Ефимовича, создавали ему условия для работы. Дом, в котором мы живем, был одной из первых послевоенных построек – нас сразу обеспечили четырехкомнатной квартирой. Все лето он проводил в поле, даже не всегда удавалось вернуться к началу учебного года. В связи с этим позже деканом назначили другого, а ему оставили кафедру археологии, но муж был только рад этому – больше времени оставалось на науку. Павлик начал ездить с ним в экспедиции еще школьником. И Роман Ефимович очень переживал, что у него долгое время не было внука, который продолжил бы их дело.

Мария Трофимовна опять замолчала, задумавшись. И вдруг произнесла:

– Вы знаете, мне почему-то сейчас вспомнился разговор между мужем и сыном сразу после того, как ты, Яша, родился. Я вошла в кабинет и услышала слова мужа о том, что внук появился слишком поздно, они могут не успеть все ему передать, и поэтому в Индию должен ехать Егор, он же и станет Хранителем. Когда вечером я спросила, о чем была речь, у мужа, впервые в жизни он сказал, что это не мое дело и об этом разговоре я должна забыть.

– И ведь забыла, – удивилась сама себе Мария Трофимовна, – а вот сейчас вспомнила…

– Хранителем чего? – заинтересовалась я.

– Я же вам говорю: муж не стал со мной разговаривать на эту тему.

– А кто такой Егор? – на этот мой вопрос Мария Трофимовна сначала пожала плечами, а потом сказала, что знает только одного Егора – аспиранта, который защищался у Павла Романовича. Они не раз вместе приходили к Роману Ефимовичу, работали в его кабинете c книгами – таких раритетов, что собрал муж, не было ни у кого в городе. Потом этот Егор у них на кафедре работал и в экспедиции ездил, а когда Павел погиб, занял его место во главе кафедры.

Тут в разговор вступил Яков Павлович и сказал, что прекрасно знает Егора Степнова, и подтвердил, что долгое время Павел Романович без Степнова в экспедиции не ездил. Лишь в последние годы жизни Чернова он стал брать с собой другого заместителя – Егор начал вести свою тему.

– Папа всегда считал его своим лучшим учеником, Степнов еще в аспирантуре учился под руководством отца. И сейчас именно он продолжает его дело.

– Тогда мне нужно с ним познакомиться! – решила я.

Мария Трофимовна нашла телефон кафедры, которую возглавляли ее муж, а потом и сын. Но шел уже седьмой час вечера и нам никто не ответил.

Мы решили отложить мое знакомство со Степновым до завтра и попрощались с Марией Трофимовной. Чернов пообещал бабушке заглядывать почаще, на что она только улыбнулась и перекрестила внука.

Еще во время беседы я обратила внимание на то, как Чернов почесывает руку. В присутствии бабушки я не стала спрашивать, почему он это делает, но когда мы подошли к машине, я попросила его сесть и показать мне, что его беспокоит. Когда мужчина закатал рукав, я обнаружила покраснение.

– Вы говорите, что вам что-то вкололи?

– Да, – подтвердил Чернов, – и я ничего после этого не помню.

Я предложила заглянуть в лабораторию к моему другу, попробовать узнать, что за гадость ему вводили.

Несмотря на вечернее время, эксперт Игорь Прямов оказался на месте, немного поворчав для порядка и получив заверение, что внакладе он не останется, взял кровь и пообещал через пару часов сообщить результат.

Я сообщила Якову Павловичу, что дальше расследованием буду заниматься сама. Чернов же, несмотря на позднее время, решил заехать на работу. Пришлось предупредить его, что возле работы его будет ждать дневной преследователь. Влад заверил меня, что справится, а Яков Павлович пробурчал под нос что-то вроде того, что только пусть попробуют сунуться – он лично набьет морду любому.

Дорога к его офису как раз проходила мимо дома Чернова, где меня ожидала собственная машина. Как ни досаждают тарасовские пробки, но передвигаться по городу все-таки лучше не на общественном, а на собственном транспорте. Я с удовольствием вернулась в родной «Ситроен». Правда, для этого пришлось принять некоторые меры предосторожности.

Памятуя о том, что двор, где стоит моя машина, может быть под наблюдением, я вошла туда не сразу, а сначала включила коммуникатор и прослушала запись с «жучка», так удачно прикрепленного на воротник куртки водителя, преследовавшего нас по дороге к бабушке Чернова. Записей было не очень много: парень доложил, что прибыл на место, и пару раз отчитывался по телефону, что к офису никто не подъезжал. Это значило только, что преследователь находится возле магазина «Самоделкин», и совсем не значило, что никого нет возле дома Чернова. Поэтому во двор я входила достаточно осторожно. Если кто-то здесь и присутствовал, то трудно было определить. Ну и ладно, будем надеяться, что мою машину они пока не знают. Тут во двор въехал грузовик с мебелью. Под его «прикрытием» я добралась до своего автомобиля, села за руль и осмотрелась. Хорошо, что «Ситроен» я скромно приткнула в уголке возле въезда во двор. Если кто и следил за подъездом Чернова, скорее всего, внимания на мой автомобиль, отъезжающий со стоянки, не обратил. Я совершенно спокойно выбралась из двора и направилась к Дыку. Следовало заплатить за уже проделанную работу и попросить его принимать трансляцию с «жучка», прикрепленного к куртке незадачливого преследователя Чернова. Дык все равно сидит дома, вот и пусть слушает, о чем тот говорит, а потом кратко изложит мне.

Возле двери хакера, как всегда, пришлось постоять. Только после второго телефонного звонка Дык соизволил открыть дверь.

– Ты же понимаешь – у меня процесс! – Он даже не пытался извиняться за то, что продержал меня у двери минут двадцать.

– Процесс так процесс. А меня ты чем-нибудь порадуешь? – Я не стала высказывать претензий, потому что из прошлого опыта знаю, что он просто пропустит их мимо ушей.

Конечно же, компьютерный гений не подкачал и разузнал о владельце дачи, где держали Чернова. Он выдал мне адрес, городской и сотовый телефоны Михалина, а заодно и навел кое-какие справки о нем самом.

Михаил Антонович Михалин числился предпринимателем. Покупал и перепродавал какие-то партии то одного, то другого товара. В должниках в налоговой не числился. Крупной недвижимости, кроме дачки средней руки, на которой нам с Черновым довелось побывать, имел еще квартиру в спальном районе Тарасова и старенькую иномарку. С женой разошелся, в должниках по алиментам (на двоих детей) не значился. В базе данных полиции особых нарушений за ним не числилось – пара штрафов в ГАИ за превышение скорости и один – за пьянку в общественном месте. Но он проходил свидетелем по делу Георгия Веденеева!

Второй раз встречается фамилия бывшего тарасовского мафиози девяностых годов, обитающего ныне за границей. Случайно ли это совпадение? По-видимому, с Михалиным стоит познакомиться поближе, внесем это в ближайшие планы.

Не менее интересны были сведения о владельце автомобиля, на котором передвигался парень, следивший сегодня за Черновым.

Белая «девятка» принадлежала… семидесятилетней бабушке Нине Федоровне Игнатовой, проживающей в отдаленном селе Щукинского района. Интересный вариант, хитро придумано. Пока найдут, кому принадлежит машина, те, кто ею пользуется, могут далеко уехать!

А уж от сведений о «Скорой помощи» я вообще пришла в восторг. Номер, который я записала, был списан три года тому назад.

То есть можно сделать вывод, что Черновым занялся кто-то серьезный, раз уж имеет возможность пользоваться списанными номерами. Пожалуй, стоит подключить тяжелую артиллерию. Появление в городе машины «Скорой помощи» с незаконными номерами заслуживает внимания моего друга подполковника полиции Кирьянова. Нечего преступникам разъезжать на левых «Скорых»!

Номер Кирьянова я набрала незамедлительно. На мое телефонное сообщение о наличии информации, которая очень заинтересует правоохранительные органы, Володя сказал, что будет рад со мной встретиться. И хотя на часах уже половина девятого и он едет домой, мы легко можем пересечься.

Пересекаться решили в центре. Основной поток машин уже схлынул, поэтому до места свидания я добралась минут за пятнадцать. А вот подполковник свои возможности переоценил – в результате чего я проскучала в машине минут семь.

Лихо припарковавшись возле меня, Киря вышел из машины и подошел к «Ситроену». Извиняться за опоздание он не стал, а предложил пройтись по скверу на площади и галантно подал мне руку, помогая выйти из машины.

Я коротко ввела друга в курс дела, рассказав о проблемах своего заказчика. Левой «Скорой помощью» Киря заинтересовался, поблагодарил за интересные сведения, пообещал подключить посты ГАИ к поискам машины, а если найдут, поделиться информацией. Напоследок, выдав парочку комплиментов моей внешности и шутливо вздохнув: «Ах, если бы я не был женат!» – Кирьянов распрощался и умчался на своей «Калине». Глядя вслед машине, когда-то бывшей примой российского автопрома, я невольно подумала о том, что переименование милиции в полицию особых благ честным служакам не принесло: у руководителя такого крупного подразделения все равно нет возможности приобрести даже захудалую иномарку. Тут я вспомнила, что мне пора было звонить Игорю Прямову в лабораторию – анализы крови должны были быть готовы, – и решила не заморачивать свою голову низким уровнем оплаты труда работников правоохранительных органов.

Ничего сообщать по телефону Игорь не захотел, пригласил приехать к нему. Как хорошо, что наш Тарасов такой маленький городок – все здесь под рукой. Через двенадцать минут я уже убеждала охранника, что, несмотря на то что рабочий день давно закончен, Прямов меня ждет. Охранник держался стойко и на мое обаяние не реагировал. Пришлось звонить Игорю, который велел ждать его:

– Все равно через несколько минут домой пойду.

Эти несколько минут затянулись на полчаса. Охранник начал оттаивать и попытался завязать разговор. Я мягко объяснила ему, что второго шанса не даю, отошла в сторонку и позвонила Дыку с просьбой проверить, как там наблюдатель за офисом Чернова.

– На месте, – доложил компьютерщик, – отзвонился начальству, сообщил, что Чернов прибыл на работу, получил приказ продолжать наблюдение.

Тут мне пришло в голову: почему это я до сих пор не выяснила, кому он докладывает? Поинтересовалась этим у Дыка, тот ответил, что приказа не было – но сейчас выяснит. Посетовав на безынициативность помощника, я переключилась на Чернова и поинтересовалась его дальнейшими планами, еще раз предупредила, что во дворе офиса его поджидает белая «девятка». Он обещал принять это к сведению, а ближайшие три часа провести на работе – дел много, нужно наверстать «прогуленный» день.

Тут мне пришла в голову еще одна идея, и я попросила передать трубку Владу.

– Влад, ты бы подошел, поинтересовался, что «девятка» делает на вашей стоянке, – попросила я охранника, – если у хозяина нет дел в магазине или в учреждениях, расположенных в доме. – Попроси его освободить стоянку для клиентов. Только вежливо, но напористо! Что это он так удобно устроился?!

Влад пообещал немедленно заняться выдворением преследователя.

В этот момент наконец-то подошел Игорь, взял меня под ручку и попросил подбросить его домой.

– А анализы? – возмутилась я, доставая конверт с гонораром.

– Пойдем, пойдем, будут тебе анализы, – успокоил криминалист, заглянул в конверт и довольно усмехнулся. – С тобой, Иванова, дело можно иметь. Я вообще-то хотел премию за особо ценную информацию просить, но ты, как всегда, щедра.

– Клиент платит, – пробурчала я, не совсем довольная отсрочкой в получении информации.

Мы были в пути уже минут десять, когда Прямов попросил притормозить возле автобусной остановки и предложил выйти вместе с ним.

Отведя меня от машины, он включил свой коммуникатор, поводил им из стороны в сторону, убедившись, что рядом не работают никакие передающие устройства, заявил:

– Ну, ты и работку мне подкинула! Ты давно этим парнем занимаешься?

– Третий день, а что?

– Так, значит, засветилась. Сочувствую, – Игорь жалостливо посмотрел на меня.

– Да что случилось-то, расскажи толком! – Я начала сердиться.

– Если я произнесу формулу вещества, которое вкололи твоему клиенту, это тебе ничего не скажет, – снизошел до объяснения Игорь. – Лучше я тебе скажу, что это та самая «сыворотка правды», которая есть только у спецслужб. Теперь ты поняла, кто интересуется твоим Черновым?

– Нечто подобное я и рассчитывала услышать, – успокоила я собеседника. – А с чего ты взял, что это средство есть только у спецслужб? Сейчас продается все!

– Но это самая последняя разработка! Вещество не только развязывает язык, но и активизирует память. Человек может вспомнить то, на что не обращал внимания во время события, о котором его расспрашивают. Я бы сказал, что у него открывается «третий глаз» в прошлое.

– Например?

– Например, свидетель вспомнил номер автомашины, совершившей ДТП, хотя он на него почти не смотрел, а видел краем глаза. Другой пересказывал каждое слово разговора, который случился двадцать лет тому назад. Третий вспомнил содержание статьи, которую просто просмотрел три года назад. Это вещество производится в небольших количествах и относится к строго охраняемым. Я уверен, что просто так достать его невозможно.

– Ну, дорогой, невозможного в наше время не бывает, – не согласилась я. – Ты же знаешь эту формулу? Значит, это уже не секрет. Игорь, лучше скажи, после того, как действие этого препарата пройдет, человек сохраняет возникшие воспоминания?

– Ты знаешь, на испытаниях заметили, что после окончания действия препарата от человека правды больше добиться нельзя, но способность активизировать память сохраняется еще пару дней. Причем самое интересное в том, что за это время у него могут возникнуть новые воспоминания – нужно только правильно задать вопрос, то есть налицо пролонгированное действие препарата.

Пока я обдумывала услышанное, Игорь с тревогой смотрел на меня, а потом все-таки не удержался от совета:

– Не связывалась бы ты с этой конторой, дорогая!

– Не принимай близко к сердцу, судя по почерку, это простые бандиты, – безапелляционно заявила я.

– Ну, смотри, ты у нас девочка умная, удачливая, выпутаешься, – слегка успокоился Игорь. – Пока, вон мой автобус!

– Давай подвезу! – попыталась я остановить его.

– Работай! Не трать время на пустяки. Звони, если что, – с этими словами Игорь загрузился в подошедший автобус и помахал мне через закрывающиеся двери.

Я посмотрела, как автобус удаляется от остановки, села в машину и задумалась. Якову Павловичу активизировали память. Может быть, стоит еще раз поспрашивать его, что же он там навспоминал?

Позвонив клиенту, я сообщила, что нам нужно срочно встретиться – этого требует полученная мной информация. Чернов был все еще на работе и пригласил к себе.

Встретивший меня Влад доложил, что провел профилактическую беседу с водителем «девятки», который такого напора не ожидал и со стоянки уехал беспрекословно. Охранник посмотрел, как он удаляется по проспекту, и вроде бы тот действительно уехал.

Я решила проверить сведения у Дыка, который подтвердил, что сигнал сотового нашего «друга» перемещался, но недалеко, и в настоящее время автомобиль находится за углом на соседней улице. «Жучок» передал, как наш преследователь звонил «шефу», жаловался, что его выгнали со стоянки, получил отповедь о том, что это его проблемы, и угрозу: если еще раз потеряет объект, будет наказан рублем.

Я пересказала все это Владу, который обещал подумать, что можно сделать, чтобы отвязаться от настойчивого преследователя. Я решила не отвлекаться, в конце концов это Влад – телохранитель, вот пусть и разбирается, а сама поспешила к Чернову.

Известие о том, что препарат, который ему вводили, – последняя модификация «сыворотки правды», не очень удивило клиента. Он человек грамотный, о подобных препаратах наслышан. На мое предложение еще раз повспоминать, о чем же его спрашивали и что он отвечал, согласился не то чтобы охотно, но без особых возражений.

Памятуя о правилах допроса, я постаралась создать ту же обстановку, какая была в подвале. Раздевать почти догола его не стала, но усадила на жесткий стул, выключила верхнее освещение и направила свет настольной лампы в глаза.

Гипнотическими способностями я не обладаю – проверено! Но на всякий случай начала нагнетать обстановку:

– Ты сидишь в подвале, связанный, двое мужчин хотят от тебя чего-то добиться – о чем они спрашивают?

Сколько я ни старалась, ничего нового к уже рассказанному сразу после похищения Яков Павлович не добавил. Мы оба устали и решили прекратить это дохлое дело.

– Ну, что, Танечка, по стаканчику чайку и по домам? – По тону Чернова не чувствовалось, что он разочарован неудачей.

– Тогда уж мне кофе. Я у вас в приемной видела какой-то потрясающий агрегат, – попросила я.

– Если б я знал, как им управлять, – признался клиент, выходя в приемную.

Влад, с довольным видом сидевший на диване (по-видимому, решить вопрос с надоевшей «девяткой» ему уже удалось), встрепенулся:

– А я знаю! У моего прошлого босса такой был, мы с Милочкой, его секретаршей, часто кофе варили.

Влад нажал пару кнопок, и через несколько минут по кабинету распространился упоительный запах моего любимого напитка.

– Как аппетитно! – повел носом босс, одобрительно глядя на своего охранника. – Тогда и мне тоже.

Я передала ему первую чашку. Ожидая, пока приготовится вторая, поглядывала, как Яков Павлович отхлебывает огненный напиток, вдыхая его аромат.

– Когда мы с папой ходили в детстве в парк, обязательно бывали в кофейне. Там настоящий турок готовил кофе на углях. Запах был такой же, – начал вспоминать Чернов.

Потом рассеянно посмотрел на меня и произнес:

– Однажды, когда я был еще совсем маленьким, в этой кофейне к нам подошел молодой человек и сказал: «Ну, здравствуй, братик!» Я сейчас так ярко вспомнил эту сцену, как будто это было вчера. Кого-то он мне напоминает, – Чернов потер виски и уставился в потолок.

– Егора… – растерянно произнес он.

Помолчал немного и уже утвердительно:

– Егора Степнова!

– Яков, ВСПОМНИТЕ, что вас окружало? Кто был рядом? – Я постаралась акцентировать слово «вспомните». И это сработало.

Чернов как будто в трансе начал говорить:

– Лето. Столики почти все заняты. Мы с папой сидим на террасе, которая выходит на пруд. Сестры уже выросли, а я самый маленький и папа редко, но ходит со мной одним в парк. А тут получилось так, что с нами почему-то была Марина, старшая сестра. Папа и Марина пьют кофе, передо мной мороженое и лимонад, но я с вожделением смотрю на папину чашку – мне кофе не дают, говорят, что я маленький, до меня доходит только вкусный запах. И вдруг папа удивленно вскрикивает: «Егор? Ты вернулся?»

Подходит молодой человек, целует Марину, гладит меня по голове и говорит:

– Ну, здравствуй, братик!

Потом они с папой отходят в сторону и о чем-то разговаривают. Я доел мороженое, Марина ведет меня на карусели. И пока я катаюсь, папа и молодой человек увлеченно разговаривают…

Чернов встряхнул головой, словно освободился от чего-то, и немного ошарашенно посмотрел на меня.

– Воспоминания были такими яркими, как будто вы только что там побывали? – спросила я.

Чернов кивнул, а я продолжила:

– Это последствия действия того препарата, что вам ввели. А во время допроса в подвале было такое?

– Нет, такого не помню. Я отвечал на их вопросы о семье, о наследстве, о счетах в Швейцарии. Даже номер счета сказал, хотя никогда его не запоминал. И сумму на нем – всю, до сантима, хотя цифру видел один раз – мне ее нотариус написал, а потом этот листок он уничтожил. И я тогда подробно ее не запомнил, а оперировал тысячами.

– По-видимому, они задавали конкретные вопросы. Команды «ВСПОМНИ» не было? – уточнила я.

– Не было, они повторяли: «ГОВОРИ! ГОВОРИ! ГОВОРИ!» – подтвердил Чернов.

– Значит, с вами работали непрофессионалы, не знающие всех возможностей препарата, – объяснила я. – Они думали, что укол заставил вас только правдиво отвечать на заданные вопросы. А на самом деле это вещество активизирует мозг, помогает вспомнить давно забытое и «увидеть» то, на что раньше не обращали внимания, как это было с номером счета и суммой на нем.

Когда Чернов осознал, что действие препарата еще не закончено, захотел попробовать вспомнить что-нибудь еще. И это получилось!

Мы решили сосредоточиться на имени Егор. Под мое заклинание: «Вспомни: ЕГОР, ЕГОР, ЕГОР… ХРАНИТЕЛЬ…» – перед Черновым возникла сцена в кабинете отца. Минуты через две он очнулся и принялся рассказывать всплывший в памяти эпизод.

Мальчишкой Яша очень любил пробираться в отцовский кабинет, хотя это и не поощрялось. Особенно привлекал малыша письменный стол. Яша прятался между тумбами и представлял, что он в пещере, в трюме корабля, в кабине звездолета.

Вот и в тот вечер из детской он незаметно пробрался в кабинет отца под письменный стол. Заигравшись, не услышал, как в комнату вошли отец и дед. А понял это, только услышав, как отец начал рассказывать деду о встрече с Егором, который вернулся с Гималаев: поездка была удачной, молодой человек успешно прошел посвящение и теперь будет развивать свои способности дальше, чтобы стать настоящим хранителем.

– Тут я чихнул, и отец меня нашел, – завершил пересказ воспоминания Яков Павлович, – но не поругал, а отвел в детскую и велел сестрам лучше за мной смотреть.

Тут я вспомнила, как Чернов рассказывал о первой встрече с Егором в кофейне. Там была только Марина, но ведь у сестер тоже могли быть подобные встречи.

На мое предложение поспрашивать о Егоре сестер Яков тут же набрал номер старшей из них, извинился и сказал, что, несмотря на позднее время, очень бы хотел ее увидеть. Марина ответила, что спать пока не собирается, и пригласила приехать. Свой «Ситроен» оставлять на стоянке возле черновского офиса я не захотела, поэтому каждый поехал на своей машине. Перед этим Влад заверил, что преследования не будет. На мой вопрос, как он этого добился, охранник усмехнулся: «Шины проколол!» Я не поняла, серьезно он это сказал или нет, но уточнять не стала, доверившись профессионалу.

По дороге к Марине слежки я действительно не заметила.

Старшая сестра была совершенно непохожа на Якова, но при абсолютном внешнем несходстве в ней чувствовались те же жизненная сила, интеллект и обаяние. От бабушек она взяла моложавость: ни за что ей не дашь ее пятидесяти шести лет – когда на нее смотришь, кажется, что ей слегка за сорок. Марина Павловна знает, что хороша, как немногие в ее возрасте, и держит себя очень уверенно и непосредственно. Но когда Яков Павлович представил нас – телохранителя и сыщика, сестра слегка растерялась и забеспокоилась. Чернов рассказал о том, что в его квартире что-то искали, пытались взломать рабочий компьютер, потом пристали (он не стал беспокоить сестру и говорить, что его похитили) к нему с требованиями рассказать о каких-то фамильных сокровищах.

– Но самое главное, что я узнал в результате всей этой истории, – это то, что Егор Степнов как-то с нами связан. Ты что-нибудь знаешь о нем, кроме того, что папа был его научным руководителем и он занял папину кафедру? Я вспомнил, как мы сидели в парке и Егор подошел к нашему столику. Он тогда поцеловал тебя, а меня погладил по голове и сказал: «Ну, здравствуй, братик!» Я в то время не придал этому значения. А сейчас задумался: почему он сказал «братик»?

Марина Павловна немного помолчала, а потом призналась, что помнит, как их мама расстраивалась, что так и не смогла родить сына.

Когда старшая дочь подросла, в минуту откровения мать рассказала ей, что сыновей она просто не могла вы́носить: плод мужского пола отторгался, у нее случался выкидыш, а вот девочки выживали. Однажды ночью, проходя в туалет, Марина услышала из спальни рыдания мамы и голос отца, уговаривающего ее понять, как важно ему иметь наследника. Отец все время повторял, что если у него не будет сына, то некому будет передать наследие предков и смысл существования их семьи будет потерян.

– А еще он убеждал маму, что любит только ее, а Лиза – это лишь необходимость, – вспоминала Марина Павловна, – мама перестала плакать, я успокоилась и ушла в спальню. Но когда наутро я спросила маму, кто такая Лиза, мама только вздохнула и погладила меня по голове со словами «вырастешь – поймешь».

Еще сестра Чернова вспомнила, как некоторое время спустя мама снова плакала у себя в спальне, папы не было, но вскоре он вернулся домой счастливый, всех обнимал, целовал и повторял: все будет хорошо!

– Мама в тот день ушла из дома и ночевала у бабушки, – продолжила свой рассказ Марина. – Я спросила у папы, где мама, он ответил, что ей нужно отдохнуть, но она скоро придет. Но мамы не было дня три, вместо нее к нам пришла бабушка Маша, она нас кормила, купала, гладила по головам и вздыхала… Потом папа привел маму, и она грустила еще долго. После этого она стала часто ходить в церковь, молилась по вечерам. Ее смех я услышала, только когда родился ты. Мне к тому времени было уже двадцать три года. Помню, как папа как-то особенно бережно относился к тебе, словно боялся, что ты вот-вот умрешь. Мы даже ревновали немного, но мама объяснила, что папа нас тоже любит, но он так долго хотел сына, что просто не может поверить своему счастью.

– А как ты встретилась с Егором и когда узнала, что он наш брат? – поинтересовался Яков.

– Он жил у нас некоторое время, – Марина продолжила воспоминания, – тяжело заболела его мама, ее положили в больницу, а бабушек у него не было, поэтому папа привел мальчика к нам. Егору было тогда лет шесть. Мы удивились, почему он зовет папу папой, а маму тетей Катей, но мама как-то сгладила наши вопросы, чем-то отвлекла. Егор жил тогда у нас месяца четыре, и потом еще несколько лет, когда мы шли гулять в парк, тетя Лиза приводила к нам Егорку. Потом я выросла и с тобой в парк не ходила, а когда родился ты, по-моему, Егора в парк больше не брали.

– Но ты знала, что он наш сводный брат? – решил уточнить Яков.

– Я не зацикливалась на этом, – пожала плечами Марина. – Егор учился на истфаке, писал под папиным руководством диплом, потом был его аспирантом и поэтому иногда работал в библиотеке отца и деда. Но это было, когда ты был маленьким.

– А что ты знаешь о его поездке в Индокитай?

– Ничего. По-моему, он ездил туда не в официальную экспедицию, а частным образом, жил там полгода. Ты вспомнил, как мы гуляли в парке, именно тогда он вернулся из Индокитая. Тогда ты и услышал, что он наш брат, но был еще мал, поэтому и не запомнил. К тому времени Егор уже перестал бывать у нас дома, поэтому ты с ним и не общался.

– А когда папа погиб, почему Егор не сказал мне, что мы братья? – возмутился Яков.

– Он был тогда в экспедиции в пустыне Гоби. С некоторых пор он перестал ездить в экспедиции вместе с отцом, получил свою тему и уже сделал несколько открытий, прославивших его среди археологов. Про смерть отца ему никто не сообщил, просто не догадались, – объяснила Марина. – Я сама была тогда в шоке и даже не подумала о том, что ему нужно послать телеграмму. А больше никто и не знал о том, что они родственники.

Я поинтересовалась, поддерживала ли Марина контакты с Егором после гибели старших Черновых. Выяснилось, что и до смерти отца они не особенно общались. При встрече просто обменивались приветственными словами, обычными и ни к чему не обязывавшими: «Привет, как дела?» Месяца через три после трагедии вернувшийся из экспедиции Егор позвонил, они встретились с Мариной, сходили вместе на могилу отца, посидели в кафе, помянули. Марина попробовала поднять вопрос о наследстве, но Егор сказал, что он получил от отца нечто большее, чем материальные ценности, и ни о каком другом наследстве речи быть не может. С тех пор они больше не виделись, хотя время от времени перезванивались, но это были простые поздравления с днем рождения, Новым годом.

– А почему же отец не захотел, чтобы я знал о том, что у меня есть брат? – удивился Яков.

– Я не знаю, – пожала плечами Марина. – Наверное, он чем-то руководствовался, когда скрывал от тебя это. Лично меня никто не предупреждал о том, что нельзя тебе говорить о том, что Егор – наш брат. Но помня, как мама реагировала на рождение Егора, я не распространялась об этом.

Тут я вспомнила слова Марины о том, что когда родился Егор, их мама ушла из дома, а за ними некоторое время смотрела бабушка Маша, и поинтересовалась, знала ли Мария Трофимовна о том, что у нее наконец-то родился внук.

Марина помолчала, потом пожала плечами:

– Я никогда от нее об этом ничего не слышала, мы о Егоре не говорили.

– А другая бабушка, Елена Игоревна, знала что-нибудь? – поинтересовалась я. – Она ведь у вас сейчас живет, у нее нельзя спросить?

– Живет-то она у меня, – задумалась Марина, – но, во-первых, уже поздно и она спит. А во-вторых, стоит ли ее беспокоить?

Я высказала предположение, что о прошлом она вспомнит с удовольствием, может быть, как-нибудь в разговоре навести ее на эту тему?

Марина обещала подумать, как это можно сделать, и, если что-нибудь получится, сообщить нам.

– Значит, нам ничего другого не остается, – сделала я вывод, – как…

– Встретиться с Егором, – продолжил Яков в один голос со мной. Мы засмеялись, а я спросила у Марины, есть ли у нее телефон сводного брата. Она ответила, что есть домашний, но, когда Егор уезжает в экспедицию, связаться с ним трудно, обычно он сам звонил Марине, когда приезжал. Поэтому она посоветовала узнать на кафедре, где он, и попросить помочь со связью. Мы решили, что проще это было сделать Якову, ведь телефоны преподавателей просто так никому не дают, завтра он этим и займется.

А еще я спросила Марину, можно ли Якову переночевать у нее. Сначала оба удивились. Но когда я рассказала Марине о том, что за нами сегодня следили, и пояснила, что не нужно лишний раз рисковать, она немедленно принялась уговаривать брата не подставляться. Под нашим совместным давлением Якову пришлось согласиться и остаться у сестры. Охранника Чернов отпустил, договорившись, что он заедет за ним на работу. Я порадовалась тому, что не оставила свою машину на стоянке у черновского офиса, и уже в первом часу ночи была дома.

Прежде чем отключиться, я посмотрела электронную почту от Дыка, который прислал мне запись диалога между следившим за Черновым парнем и его заказчиком. Выяснилось, что Влад не пошутил, а действительно проколол все четыре колеса у «девятки». Но сделал это так незаметно, что, когда мы выехали с парковки возле «Самоделкина», следивший о проблемах с колесами еще не знал и попробовал поехать за нами. Про реакцию его шефа на отчет об очередной неудаче я рассказывать лучше не буду.

Субботнее утро было солнечным и теплым. Апрель – месяц капризный и часто дождливый, но в этом году радовал прекрасными теплыми днями. Вот и сегодня прогноз погоды был обнадеживающим. Получасовая пробежка под нежными лучами весеннего солнца обеспечила необходимую нагрузку на мышцы и бодрое настроение. К восьми утра я была готова к дальнейшим подвигам на ниве расследования происшествий вокруг Чернова.

Хоть мы и договорились, что телефон Егора будет добывать Яков, я все-таки решила сходить на исторический факультет университета, пообщаться со «старожилами». Я рассчитывала застать какую-нибудь старушку-вахтершу и побеседовать с ней. Но, оказывается, я отстала от жизни: за стойкой, перегораживающей вход на факультет, сидел молодой человек в защитной форме.

Пришлось импровизировать и спросить его, давно ли он поменял Клавдию Сергеевну, которая раньше здесь работала.

Парень сказал, что он не знает, кто здесь раньше работал, сам он здесь уже полгода, а вневедомственная охрана обслуживает объект уже года три. Тут прозвенел звонок, студенты заполонили холл и чередой пошли через вертушку. Молодой человек попросил меня не отвлекать его от работы. Я не очень поняла смысл его трудовой деятельности. Воспрепятствовать проникновению на факультет он мог разве только законопослушным товарищам, злоумышленник при необходимости мог спокойно перепрыгнуть через вертушку – парень стоял так неудобно, что никак не смог бы ему помешать. Тогда зачем было менять бабушку?

Пока я размышляла над этим, удача вновь пришла ко мне на помощь в виде Аркадия Никодимовича Шпакова, который когда-то преподавал у нас в академии, а сейчас вошел в холл исторического факультета Тарасовского университета на правах хозяина.

Я поспешила обратиться к нему с радостными возгласами приветствия.

Шпаков слегка удивился:

– Татьяна? А что вы здесь делаете?

Я всегда предпочитаю говорить правду, поэтому призналась, что пытаюсь проникнуть на факультет.

Аркадий Никодимович сообщил, что рад меня видеть, у него есть пятнадцать минут до начала лекции на третьем курсе, и он с удовольствием побеседует со мной, после чего взял меня под руку и провел мимо строгого охранника со словами: «Это со мной».

По дороге на третий этаж Шпаков сообщил мне, что ушел из академии потому, что здесь ему предложили возглавить кафедру, и теперь он – профессор.

Аркадий Никодимович привел меня в свой кабинет и спросил, чем может помочь знаменитому детективу, пошутив мимоходом, что скоро будет гордиться тем, что учил меня в академии права. Я поблагодарила за комплимент и объяснила, что ищу кого-нибудь, кто работал здесь в шестидесятых годах прошлого века.

Шпаков задумался ненадолго, а потом взялся за телефон. Разговор начал с приветствия и вопроса о здоровье, а потом попросил свою собеседницу принять меня («Мою бывшую студентку, уже оправдавшую надежды, которые она подавала в академии»). Положив телефонную трубку, профессор ненадолго задумался, потом выбрал на полке красную кожаную с золотым обрезом справочную книжку, полистал ее и со словами: «Нашел!» – написал на листке бумаги адрес и телефон, которые и вручил мне.

– Беги скорее, здесь близко, – напутствовал он меня. – Сам я недавно на факультете работаю, сменил на кафедре Софью Олеговну Матвееву. Вот она-то настоящий старожил, ответит на все твои вопросы.

Я поблагодарила профессора за лестную характеристику, которой он представил меня Матвеевой, и поинтересовалась, откуда он знает о моих успехах на почве детективных расследований.

– Твой, Татьяна, пытливый ум я заметил, еще когда читал курсовые, которые ты писала на третьем и четвертом курсах, – объяснил Аркадий Никодимович и продолжил: – А то, что ты успешный детектив, слышал от ребят с вашего курса: Володи Кирьянова, Гарика Папазяна. Дерзай! Всегда радостно наблюдать за успехами своих студентов.

Дом, куда направил меня профессор, действительно оказался рядом, через два квартала от факультета. Когда я поднималась на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице, мне показалось, что я участвую в съемках какого-то исторического фильма. И квартира, куда меня пригласили, тоже соответствовала давно прошедшему времени. Плазменный телевизор на фоне старинной мебели казался пришельцем из будущего. А вот сама дама хоть и была из прошлого века, но впечатление производила самое приятное. Возраст оставил на ее лице свои следы, но и красоты не убрал.

Женщине в нашем мире во всем сложно конкурировать с мужчинами. И не только в социуме. Природа к женщине также безжалостна, как и общество. Если сравнить ровесников – мужчину и женщину, то выигрыш будет не на стороне дам. Мужчинам седина идет, и морщины на их лице не так безобразны, как на женских щечках. И то, что мужья чаще всего умирают раньше жен, свидетельствует скорее о том, что первым повезло больше: что может быть ужаснее супруга, оставшегося в одиночестве после четырех-пяти десятилетий брака? Конечно, с этим моим мнением можно поспорить, но за него – даже устное народное творчество: Баба-яга есть, а вот из дедов чаще всего встречается только Мороз. Ну, и кем быть лучше?

Софья Олеговна Матвеева, встретившая меня по указанному профессором адресу, на первый же взгляд противоречила моему убеждению о несчастной женской старости. Дверь мне открыла сама элегантность. Несмотря на довольно раннее утро, на ней была белоснежная блузка и строгая черная юбка.

– Вы куда-то собираетесь? – вырвалось у меня поневоле. – Я вас надолго не задержу.

– С чего вы взяли? – удивилась моя собеседница.

– Вы так нарядно одеты!

– Я просто не позволяю себе опускаться, – в голосе Матвеевой появились строгие преподавательские нотки. – Один раз не почистишь зубы и проходишь до обеда в халате, на следующий день вообще не захочешь встать с постели!

– Вы, конечно, правы, но я так не могу, – решила я подыграть пожилой даме, – если с утра мне не нужно спешить на работу, я люблю поваляться в постели, побродить по дому в майке и шортах.

– Просто вы еще молоды, а в молодости слабости позволительны, – грустная улыбка оживила лицо хозяйки дома, но в глазах ее осталась печаль. И то, как она продолжила разговор, свидетельствовало о том, что сантименты ей не свойственны: – Но, может быть, мы перейдем ближе к делу – чем обязана?

Я не решилась представиться детективом и начала издалека, о том, что собираю сведения о семьях выдающихся людей Тарасова и чем больше узнаю о Черновых, тем больше восторгаюсь этими замечательными личностями. Рассказала, что на факультете я встретилась со своим преподавателем и он посоветовал поговорить с Софьей Олеговной. Мне интересно все: история семьи, круг знакомств, события, в которых принимали участие Павел Романович и Роман Ефимович, интересные случаи, анекдоты и сплетни.

Вот про сплетни я, похоже, сказала зря – Матвеева нахмурилась и замкнулась.

Что это со мной – не выспалась, что ли? Ведь я уже настроилась на одну волну с этой женщиной, поняла, что она не обычная обывательница, обожающая перемывать косточки начальству. И вдруг такой прокол. Начнем все сначала.

– Софья Олеговна, вы не подумайте, я не из желтой прессы, не собираю жареные факты. Черновы – это уже прошлое. А оно не должно исчезнуть бесследно. И я чувствую, вы были причастны к истории их семьи. Так расскажите, пожалуйста, сначала о себе. Как познакомились с этими замечательными людьми, как работали, общались. Я обещаю, что не причиню вреда Черновым. Я хорошо знаю Якова Чернова, вчера встречалась с Мариной и Марией Трофимовной. Если хотите, давайте позвоним им, попросим меня порекомендовать вам.

Моя собеседница задумалась ненадолго, а потом решилась:

– Да, это были выдающиеся личности, и нужно, чтобы о них знали как можно больше.

Я спросила разрешения включить диктофон.

Софья Олеговна кивнула и начала рассказ.

Еще в студенчестве Софочка Игнатевич познакомилась с Павлом Черновым. Он учился на пару курсов постарше. Но, как все дипломники Романа Ефимовича, Софочка часто бывала дома у своего руководителя и не могла не познакомиться с сыном профессора. Но роман у нее завязался не с Павлом, а с его другом, Семеном Матвеевым, за которого позже девушка и вышла замуж. Где-то в это же время женился и Павел. Естественно, начали дружить семьями. Сначала взаимоотношения девушек не складывались, они ревновали своих мужчин друг к другу – каждой казалось, что муж слишком внимателен к жене друга, но потом их свела общая беда: Софочка никак не могла забеременеть, а Катюша рожала только девочек, мальчиков же не могла доносить – случались выкидыши. Матвеева никак не могла понять, из-за чего они переживают, почему Павлу так хочется именно сына.

Женщины лечились у одних и тех же врачей, бывали на одних и тех же курортах.

– Я столько раз говорила Кате, что ей грех жаловаться: Бог дал ей троих замечательных дочерей. Мне бы хоть одну – я была бы самой счастливой на свете! – грустно сказала Софья Олеговна.

– И что вам отвечала Екатерина Петровна? – поинтересовалась я.

– Что я ничего не понимаю.

– А когда в конце концов родился сын?

Софья Олеговна помолчала, а потом призналась:

– Я завидовала ей страшно, ведь я так и не смогла родить! А у нее сын появился в сорок один год, когда я потеряла всякую надежду. Мы не общались несколько лет. Сначала я не приезжала к Кате под предлогом того, что младенчиков лучше никому не показывать: ребенок еще слаб, – я боялась, что выйду из себя, и у меня начнется истерика. Потом она и сама не очень приглашала. Со временем я примирилась с тем, что Бог не дал нам детей. Мы вновь стали часто встречаться лишь на шестом десятке, когда Яша подрос, вновь начали ходить вместе в театр, на концерты, ведь Павел не вылезал из экспедиций, а мой Семен был постоянно рядом со мной и шефствовал над женой друга.

Гибель Павла и Екатерины в авиакатастрофе Софья Олеговна переживала очень тяжело. Так случилось, что за полгода до этого у нее от инсульта умер муж. Ни детей, ни других родных у Матвеевых не было. Софья Олеговна осталась наедине со своим горем. И тут Черновы поддержали ее: Екатерина постоянно была рядом, Павел, хоть и собирался в экспедицию, тоже старался помочь. И вдруг смерть забрала и их.

– Я не знаю, как пережила еще и это, – со слезами на глазах рассказывала Софья Олеговна.

– А с Яковом вы не поддерживали отношения после смерти родителей? – решила спросить я.

– Яша в тот год стажировался в Италии, он приезжал на похороны, но вскоре вернулся обратно. Он порой звонит, особенно по праздникам, спрашивает, не нужно ли мне чего. Но я не хочу его обременять, зачем молодым наши старческие проблемы?

Выслушав откровенный рассказ, я решила открыть Софье Олеговне, что у Якова неприятности, и обратиться к ней за помощью. Понимая, что рекомендации моего профессора маловато для того, чтобы подруга Екатерины Черновой раскрыла все тайны, я все-таки перезвонила самому Якову и рассказала ему, что вышла на Матвееву.

Чернов удивился, как же он сам не вспомнил о «тете Софочке», и попросил передать ей трубку. После непродолжительного обмена приветствиями и расспросами о здоровье и успехах состоялось мое представление. Как я поняла по репликам Матвеевой, рекомендация Якова Павловича совпадала с характеристикой моего профессора. Положив трубку, Софья Олеговна улыбнулась и согласилась ответить на все мои вопросы, «если это поможет Яше». Как я и предположила, она была в курсе истории рождения Егора. Екатерина могла поделиться своими переживаниями по поводу измены мужа только с ней. А вот мужчины эту проблему не обсуждали, Матвеев ничего не знал о побочном сыне Павла. Софочка побоялась рассказать мужу об этом – вдруг и ему в голову придет обзавестись ребенком на стороне. Она очень сочувствовала Кате и по собственной инициативе попробовала разузнать, кто та женщина, которая согласилась родить Павлу сына, и не претендует ли она на то, чтобы стать его женой.

Частных детективов в те время не было, поэтому Софочке пришлось самой пошевелить мозгами и побегать ножками. Она расспросила Катю о том, когда уходит и приходит домой Павел, выяснила на кафедре расписание занятий. И однажды проследила, куда друг семьи отправляется по четвергам. В первый раз узнала улицу, дом и даже подъезд. На следующий раз опередила Павла, встала на втором этаже на площадке возле окна и, отвернувшись, притворилась, что роется в сумочке, когда он прошел мимо – так узнала номер квартиры. Оказалось, что в этом доме жила знакомая ее мамы, которая с удовольствием поделилась сплетнями о Елизавете Степновой, которая недавно родила без мужа.

– Я не знаю, что на меня тогда нашло, – вспоминала Софья Олеговна. – Катя меня об этом не просила. Она и слушать не стала, когда я попыталась рассказать ей о том, что узнала. А мне даже удалось познакомиться с Елизаветой.

Однажды, когда Степнова гуляла с коляской в детском парке и присела на лавочку, Софья подсела к ней и заговорила. Повстречавшись на аллеях парка несколько раз, женщины прониклись друг к другу симпатией. Лишенная из-за малыша привычного круга общения, молодая мама потянулась к интеллигентной женщине, которая время от времени встречалась ей во время прогулок. Да еще та поделилась своим горем, рассказала, что никак не может родить. Естественно, что и Лиза раскрылась, рассказала, как познакомилась с Павлом Романовичем.

Молодая женщина преподавала в юридическом институте, писала диссертацию по истории международного права. Ее руководитель попросил Чернова проконсультировать Степнову по некоторым спорным вопросам ее темы. Ведь тогда еще не было Интернета и интересующие Елизавету сведения можно было получить только из книг. Некоторые из нужных экземпляров в Тарасове были лишь в библиотеке Черновых. Раза четыре встретились на кафедре, пару раз возвращались вместе домой, разговорились про жизнь. Чернов рассказывал о своих дочках, а Лиза посетовала, что ей вот уже скоро тридцать, а ни семьи, ни детей: «В моем возрасте уже трудно создать семью». А у Чернова вырвалась фраза о том, что у него семья есть, а вот главного, ради чего она была создана – сына, – нет.

Девушке запало в душу то, каким тоном это было сказано. Она долго думала, а потом сама пришла к Павлу Романовичу с предложением родить ему сына – почему-то она была уверена, что у нее будет именно мальчик.

Времена были сложные, родить вне брака для преподавателя института считалось аморальным. О том, чтобы Чернову оставить семью, речь тоже не шла. И все же оба пошли на то, чтобы у них был сын.

Насколько они стали счастливее, тяжело сказать. А вот трудностей прибавилось. Защитить диссертацию Лизе удалось еще до рождения ребенка. Конечно, многие ее не поняли. Павел старался помогать деньгами, нашел няньку, которая взяла на себя заботы по дому, а потом сидела с ребенком, ведь родители Лизы к тому времени умерли, других родственников тоже не было.

– Мне жалко было Катю, – призналась Софья Олеговна, – но и Лизу я могла понять. Конечно, во всем был виноват Павел с его маниакальным стремлением иметь сына. А обе женщины искренне любили его. Однажды я не сдержалась и высказала ему все, что о нем думаю.

Моя собеседница помолчала, улыбнулась и продолжила вспоминать, как Павел взял ее руки в свои, посмотрел в глаза и сказал, что жизнь – сложная штука и не всегда все идет как по нотам. Иногда ради достижения большой цели приходится чем-то жертвовать, идти против правил. Когда Софья поинтересовалась, что же это за цель, которая требует от него обязательного рождения сына, Павел грустно улыбнулся и произнес: «Планетарная».

Больше никогда о Егоре Степнове она не разговаривала ни с Павлом, ни с Катей. А вот с Лизой они подружились. Правда, Соня не призналась подруге, что сначала выслеживала ее, а та не насторожилась, когда узнала, что Матвеева тоже преподает на истфаке университета. Наоборот, даже обрадовалась тому, что можно говорить о любимом человеке, расспрашивать о том, как он работает, как к нему относятся студенты и преподаватели. С Катей отношения, наоборот, охлаждались, особенно после рождения Якова. Соня не могла побороть в себе ревность: почему судьба обделила ее самым главным, ради чего живет женщина?! Они с мужем были успешными профессионалами, состоятельными людьми, имели прекрасную квартиру на Набережной, дачу на Волге, автомобиль, каждое лето ездили на море или за границу. Но им так не хватало ребенка! И если Якова Сонечка даже видеть поначалу не хотела, то к Егорке прикипела.

Когда Егору было лет девять, Лиза заболела. Онкологию тогда лечили, но очень редко вылечивали. Пока Лиза лежала в онкоцентре, Павел забрал Егора к себе, мальчик прожил у Черновых больше полугода. Потом Лиза потребовала вернуть ребенка. Ей было нелегко, но без сына она не видела смысла в жизни. Операцию, химию, лучевую терапию Лиза переносила стойко, повторяла, что должна жить ради своего мальчика. И прожила еще тринадцать лет. Она умерла через месяц после того, как Егор получил диплом историка. До последнего преподавала, консультировала, накопила сыну на автомобиль. А когда умирала, призналась Соне, что рада тому, что в ее жизни был Павел и есть Егор, и если бы ей выпало прожить еще одну жизнь, она прожила бы ее точно так же.

После смерти подруги Соня попробовала принять участие в жизни ее сына, но Егор общался с ней с благодарностью, а материальную помощь не принимал: «Спасибо, я сам!»

Он очень быстро зарекомендовал себя талантливым ученым, еще бы, ведь ему была обеспечена поддержка отца и деда Черновых. Ездил в экспедиции, сделал несколько археологических открытий, получил международную известность. Когда я поинтересовалась, знали ли об их родстве на факультете, Софья Олеговна задумалась на мгновение, а потом ответила:

– Сплетен не было, хотя, если присмотреться, Егор очень похож даже не столько на Павла Романовича, сколько на своего деда, Романа Ефимовича, только он в Лизу, блондин, а тот хоть и не жгучий брюнет, но потемнее был.

– Софья Олеговна, а вы ничего не слышали от Лизы о фамильных традициях Черновых, каких-то особых ценностях, которые передаются только первому сыну? – решила я задать главный вопрос.

– Ценностях? – удивленно переспросила Матвеева. – Мне кажется, что Лиза и деньги-то от Павла не брала. Он оплачивал няньку, покупал мальчику одежду, путевки на курорт. Лиза сама неплохо зарабатывала, она была специалистом по международному праву, давала консультации предприятиям, которые заключали договоры с зарубежными коллегами. Родители у нее хоть и умерли рано, но оставили ей хорошую трехкомнатную квартиру в центре города, в общем, она не бедствовала. От Павла ей меньше всего нужны были деньги. Она была рада, что отец много времени посвящал сыну, а сама не претендовала ни на его внимание, ни на материальную помощь.

– Вы рассказываете о какой-то идеальной женщине, – усомнилась я. – Таких не бывает. Насколько я знаю нашу сестру, заполучив мужчину в любовники, каждая стремится стать его женой.

– Мы разговаривали с Лизой на самые разные темы, в том числе и о ее роли в жизни Павла Романовича. Она призналась мне, что была воспитана в семье со строгими моральными правилами, и если бы ее родители были живы, вряд ли она родила бы без мужа. Как-то все совпало: заканчивающийся благоприятный для деторождения возраст, одиночество и встреча с таким потрясающим мужчиной, как Чернов. Сама Лиза комплексовала по поводу того, что вступила в связь с женатым мужчиной. Она чувствовала себя очень виноватой перед Екатериной и поклялась себе, что как только поймет, что беременна, близости с Павлом у них больше не будет.

Я чувствовала, что разговор ушел не в ту плоскость, что меня интересовала, но прерывать откровения Софьи Олеговны я не решалась, надеясь все-таки найти жемчужное зерно в куче эмоциональных воспоминаний.

– Мне кажется, она сдержала клятву, – произнося эти слова, Матвеева как будто подвела итог тому, над чем долго раздумывала. – Павел потому так спокойно общался с Егором, мог посвящать ему много времени, что Лиза не претендовала на него как на мужчину.

Я не решилась высказать свое сомнение в том, что мужчина в расцвете лет не претендовал на близость с женщиной, которая уже родила ему сына – все-таки у этого поколения были несколько иные нравственные ориентиры, ведь и «секса в Советском Союзе не было». Меня все-таки больше интересовали не любовные похождения Павла Чернова, а семейные сокровища, которые разыскивают нападавшие на Якова Чернова. Но, скорее всего, Софья Олеговна о них не знала. И все же, прощаясь, я оставила ей свой телефон и попросила обязательно позвонить, если она хоть что-то вспомнит о семейных традициях Черновых. А еще лучше, если она сможет связать меня с Егором.

– Насколько я знаю, – огорчила меня Софья Олеговна, – он только недавно уехал. Попрощался со мной и попросил не беспокоиться, если звонков не будет месяца два – он едет туда, где вообще нет никакой связи.

Выйдя от Матвеевой, я села в свою машину, но заводить мотор не торопилась. Удобно откинувшись на сиденье, я принялась анализировать полученную информацию. Итак, еще один человек рассказал о том, что у Павла Чернова был на стороне сын, он общался с ним, но его рождение не афишировал. Причем появление этого мальчика Чернов связывал, как он сам выразился, с «планетарной миссией». Мистика какая-то! Может быть, те, кто нападает на Якова Павловича, не знают о существовании Егора и принимают за первенца Якова? Но швейцарский банк иного мнения – для него Егор не существует, тем более что и фамилия у Егора – Степнов. Значит, со счетом в банке это все не связано.

Тогда что это может быть? Фамильные клады, зарытые во время революции, давно все найдены. Да если у Черновых они и были, то где-нибудь под Санкт-Петербургом, ведь они не тарасовские, приехав сюда из блокадного Ленинграда, ценностей особых привезти не могли – из города тогда вывозили только людей практически без багажа. Нужно спросить у Якова, нет ли там у них дачи где-нибудь на Финском заливе, может быть, там что-то закопали. А еще придется разрабатывать какую-то другую версию – с Егором Степновым связаться не удастся и информации у него никакой пока не получить.

А не пора ли переходить к активным действиям и напрямую выяснить у преследователей Чернова, что же им от него нужно? Здесь возможны два варианта. Во-первых, через Михаила Антоновича Михалина, владельца дачи, где держали моего клиента, можно попытаться выйти на тех, кто арендовал его домик (это в случае, если он сам не организатор слежки). А во-вторых, можно попробовать выяснить, перед кем отчитывается водитель белой «девятки», пытавшийся следить за машиной Чернова.

В этот момент мои рассуждения прервал звонок клиента. Яков Павлович передал трубку Владу, который сообщил, что они приехали к Чернову домой и обнаружили камеры видеонаблюдения в спальне, в кухне и в прихожей.

– Я решил пока ничего не трогать, а доложить вам, поскольку вы у нас главный, – поспешил заверить меня охранник.

Мы договорились, что я сейчас подъеду и мы встретимся с Черновым у соседки-генеральши.

К дому клиента я подъехала минут через пятнадцать, но слегка задержалась, выбирая в соседнем дворе место, где оставить автомобиль. Конечно, мое общение с Черновым для тех, кто за ним следит, не секрет, и машину мою они уже знают, но все-таки лучше не светиться перед наблюдателями, а судя по видеокамере, они должны быть обязательно. Еще утром, уходя из дома, я припасла вещи для очередного маскарада, и сегодня в моем распоряжении были рыжий парик и синий плащ. Сгорбившись и изменив походку, я вошла во двор Чернова и незаметно огляделась: машин было немного, возле черновского подъезда вообще ни одной, не то что раньше – стояли по-наглому. Ну, ладно, сначала узнаем, что там за камера.

Генеральша Лихоимцева открыла мне сразу же, едва я дотронулась до кнопки звонка.

Она была взволнована донельзя. Провожая меня в гостиную, причитала:

– Танечка, да что же за напасть такая на Яшеньку – то стукнули его по голове, то домой забрались? Кто это к нему пристал?

– Не волнуйтесь, Валентина Петровна, разберемся, – попыталась я успокоить пожилую даму и, поприветствовав мужчин, попеняла им на то, что они взбудоражили соседку.

Генеральша спросила, будем ли мы чай или кофе, и вышла из комнаты со словами:

– Ну, секретничайте, не буду вам мешать.

– Мы ее не будоражили, – попробовал оправдаться Шатов, – просто попросили разрешения встретиться с вами у нее, потому что нам кажется, что в квартиру Якова кто-то пробрался, и мы боимся, что там установлена прослушка.

Я неодобрительно покачала головой и попросила рассказать подробноcти.

Влад поведал о новой разработке, внедряемой сейчас в практику в охранном агентстве, где он служит. В сотовый телефон охранника встраивается аппаратура, определяющая наличие в помещении «жучков». При входе в любую комнату просто набираешь дежурного и, докладывая ему о том, что ты прибыл на объект, сканируешь помещение. Причем те, кто просматривает и прослушивает объект, видят и слышат вполне нейтральный разговор с дежурным, а тот кодовыми словами дает характеристики «жучков», установленных в квартире.

Эта же технология позволяет «ослеплять» «жучки»: охранник включает на телефоне музыку, которая создает волну помех, сбивающих сигнал «жучка», который вместо звука и изображения передает «белый шум». Так они и нашли «шпионов».

Я порадовалась техническому прогрессу, обеспокоившись, что со временем и мои собственные «жучки» будут также глушить. Но Влад утешил меня тем, что эта технология есть пока только у них, причем изобретатели работают над тем, чтобы их собственные передатчики могли не реагировать на «белый шум».

– Так вот почему у тебя такой громадный сотовый, – поняла я и повинилась в том, что сначала подумала, какой отсталый телефон у него – такие большие аппараты уже никто не носит.

Влад улыбнулся и рассказал, что они приняли меры для того, чтобы прослушка не обнаружила, что они покинули квартиру. Яков Павлович сообщил перед «жучком», что пойдет примет ванну, а Влад ответил ему, что посидит в прихожей.

– Мы даже еще и поспорили, – усмехнулся Чернов. – Я настаивал, чтобы он ждал меня в гостиной, и возмущался, что такими темпами он со мной в туалет будет ходить.

– Я заверил Якова Павловича в том, что при необходимости и в туалет пойду, уселся в прихожей, подождал, пока шеф войдет в ванную, и включил «музыку», – продолжил рассказ охранник, – мы оставили телефон в прихожей создавать «белый шум», а сами пошли к Валентине Петровне.

– И давно вы «моетесь»? – поинтересовалась я у Чернова.

Тот сообщил, что минут пятнадцать. Мы решили, что у нас есть еще двадцать минут, двенадцать из которых потратили на совещание.

Я не стала подробно рассказывать обо всем, что узнала у Софьи Олеговны. Только сообщила, что встреча была полезной и навела меня на кое-какие мысли, которые нужно проверить. Влад доложил, что аппаратура видеонаблюдения, установленная в квартире Чернова, довольно старая, сама она ничего не записывает, а только передает, и при этом передатчик должен находиться не дальше трехсот метров от приемника.

– Значит, тот, кто принимает сигнал, где-нибудь здесь поблизости? – спросила я.

Влад подтвердил мою догадку. И мы решили, что мужчины возвращаются домой к Чернову и изображают перед камерами обычную жизнь, а я попробую определить, кто в радиусе трехсот метров принимает сигнал.

Поблагодарив хозяйку за теплый прием и попросив ее пока не говорить подружкам о том, что пользовались ее гостеприимством, мы разошлись.

Выйдя из подъезда, я вынула сигарету и сделала вид, что закуриваю. На самом деле курить я уже бросила, но для маскировки иногда приходилось изображать из себя курильщицу, для этого я всегда держала в сумочке пачку сигарет и зажигалку.

Медленно прогуливаясь вдоль дома, я обратила внимание на даму за рулем автомобиля, припаркованного у соседнего подъезда. Мой взгляд задержался на наушниках. Зачем, сидя в машине, слушать плеер? У нее нет магнитолы? Машина не новая, но вполне приличная. Сомнительно, чтобы у хозяйки тачки не нашлось денег на автомобильную музыку. Продолжая прогуливаться, я не спускала глаз с заинтересовавшей меня дамы. Кого-то она мне напоминает. А не та ли это красавица, что интересовалась семейным положением Якова у него на работе? Судя по описанию, очень даже похожа. Ну надо же, какая легкомысленная дама! Даже пальто не поменяла: светлое, а вот шарфик на этот раз белый с яркими розовыми цветами. О вкусе ее можно поспорить. Кого-то она мне напоминает. Где я могла ее видеть?

А что это Дык ничего мне про нее не сказал? Я ведь посылала ему ее фото с камер видеонаблюдения из офиса Чернова. Я села на лавочку возле подъезда и набрала телефон хакера.

Дык ответил после второго звонка, извинившись, он доложил, что сигнал из машины нашего вчерашнего преследователя поступает от офиса Чернова. Наблюдатель доложил только, что Чернова на месте нет, и получил приказ сидеть ждать.

Я попеняла своему компьютерному другу на то, что он до сих пор ничего не сообщил о даме в светлом пальто.

– В полицейских базах данных ее нет, – начал оправдываться Дык, – только что закончил проверку по каталогу социальных сетей. Там ее фото нашлось. Это Венера Сафина, тридцати шести лет. Живет в Тарасове, работает в отделе светской хроники тарасовской желтой газетки. Я тут нашел ее e-mail, побродил по почте. Она три месяца переписывалась с каким-то немцем. Его зовут Отто Шварцман. Как я понял, у них любовь, и он приехал в Тарасов.

– Шварцман, говоришь? – переспросила я. – А фотографии у тебя нет?

– Лови! – сообщил Дык и отключился.

Через десять секунд я рассматривала эсэмэски. Мужчина на снимке мне сразу показался знакомым, но только получив третью фотографию, я наконец-то поняла, кто это: тот самый иностранец, чью книжку про магию знаний я подобрала на столике летнего кафе.

Пришлось припомнить подслушанный за столиком кафе разговор. Помнится, эффектный иностранец уговаривал некую Грету не скучать, пока он добывает в России деньги на их совместную жизнь. Перезвонив еще раз Дыку, я попросила посмотреть, нет ли среди адресатов нашего героя дамы по имени Грета. Хакер попросил не класть трубку и вскоре выдал информацию о том, что в социальной сети среди друзей Отто Шварцмана есть некая Грета Кнауб из Мюнхена, которая пишет ему особенно нежные сообщения на форумах. В ее фотоальбомах есть снимки, на которых она вдвоем с Отто, причем тот обнимает ее довольно нежно. Мне даже просить не пришлось – Дык тут же прислал несколько эсэмэсок с целующейся парочкой. Я никогда не понимала, зачем нужно делать такие снимки, да еще выставлять их в Интернете.

Решив, что теперь достаточно вооружена для разговора с Венерой, я направилась в сторону автомобиля. Но, чтобы не насторожить даму, постаралась сделать вид, что просто иду мимо. Даже сотовый достала и изобразила общение с подружкой: «А ты? А она? Да что ты говоришь?» Разговаривая так сама с собой, я приблизилась к автомобилю, резко распахнула правую дверцу (неосторожная девица даже не сообразила ее заблокировать!) и уселась рядом с водителем, который, а точнее, которая даже растерялась от такой наглости. Кажется, у нее «в зобу дыханье сперло».

– Здравствуйте, Венера, – улыбнулась я. – Давайте знакомиться.

Звуки протеста, зарождавшиеся внутри девицы, не смогли вырваться изо рта, который она забыла закрыть. Так и сидела с открытым ртом и смотрела на меня.

Насладившись моментом и выдержав необходимую паузу, я решила представиться. Рассказала о том, что тружусь на ниве частного сыска, в данный момент занята делом некоего Якова Павловича Чернова, который обратился ко мне с просьбой выяснить, кто это устраивает ему мелкие пакости. Пакостей этих уже набралось не на одну статью Уголовного кодекса. А если учесть, что занимается их устройством группа лиц, то и наказание за это ужесточается.

Сафина закрыла рот, сделала круглые глаза и приготовилась стоять насмерть за любимого мужчину. Ну, что ж тут поделаешь, если в России большинство баб – декабристки. Но я погеройствовать ей не разрешила, а сразу показала свой сотовый. Благо экран у него большой и фотографии рассматривать удобно. Пока Венера рассматривала обнимающихся Грету и Отто, я поведала ей о своей недавней встрече в кафе. Подробно рассказала о заинтересовавшем меня иностранце, убеждавшем любимую женщину, ожидавшую его в Германии, потерпеть еще совсем немного – они станут неимоверно богаты и купят особняк в пригороде Мюнхена.

– Это было за десять минут до того, как вы подобрали его на перекрестке возле летнего кафе, – уточнила я.

Добил Венеру особняк в пригороде колыбели фашизма. Бедная женщина зарыдала, приговаривая:

– Это мне он обещал особняк в пригороде Мюнхена!

– Наверное, он сулит его всем женщинам, от которых ему что-нибудь нужно, – предположила я и посоветовала Венере облегчить душу, поплакав мне в жилетку.

Мне даже не пришлось запугивать ее перечислением списка статей УК, которые они нарушили, преследуя Чернова. Сафина сквозь слезы рассказала, как чуть больше трех месяцев тому назад на ее сайт в социальной сети зашел очень симпатичный блондин. Он неплохо владел русским языком, сама Венера учила немецкий в университете, хорошо знала немецкую литературу и культуру. Так что проблем в общении не возникло и тем для обсуждения было много.

Можно ли влюбиться в мужчину по письмам? Над этим Венера не задумывалась. В свои тридцать шесть лет она уже дважды побывала замужем, но оба ее избранника и в подметки не годились новому другу. Новые знакомые «болтали» обо всем на свете: он рассказывал о своем увлечении историей, она – о работе в отделе светской хроники, о мечте переехать в Москву, работать в серьезном издании. Оказалось, что они любят одних писателей и художников, оба пишут стихи, в которых говорится об одиночестве творческой души и невостребованности искренних чувств в мире, где правит доллар. Переписка становилась все нежнее и интимнее. Венера поняла, что если утром ее не разбудит эсэмэска или в электронной почте не будет письма от Отто, день не удастся. Постепенно они стали строить общие планы. Через месяц Отто Шварцман прилетел на три дня в Москву в командировку. Он выслал Венере билет. Они провели вместе два вечера и две ночи (днем Отто работал в библиотеках). На третий день Венера проводила его в Шереметьево и поняла, что не может жить без этого мужчины. Конечно же, они говорили о том, что неплохо было бы соединить свои судьбы. Но Отто признался, что он младший сын в семье, а у них принято, что титул и основной капитал передается старшему сыну. До этого Венера не знала, что его отец из знатной немецкой семьи – сначала Отто не спешил рассказывать о своих родственниках.

После встречи общение стало еще теснее и сердечнее. Отто все чаще писал о своей мечте – особнячке на окраине Мюнхена, где Венера станет хозяйкой и родит ему мальчика и девочку. Однажды, рассказывая об истории своей фамилии, он написал о том, что, по семейной легенде, в России у них были родственники, которые даже фамилию сменили и стали Черновыми. Сначала они жили в Санкт-Петербурге, а потом их следы затерялись. Когда-то они увезли из Германии древний манускрипт, описывающий место хранения какого-то особенного сокровища. Вот если бы они нашли этот документ и попытались отыскать клад…

Дважды разведенная и почувствовавшая, что появился шанс устроить свою личную жизнь, женщина поняла: это случай, который поможет все изменить. И решила помочь Шварцману.

Занимаясь светскими новостями, Сафина хорошо знала тарасовский бомонд. Когда-то сама описывала историю гибели старших Черновых, помнила, что Роман Ефимович переехал на Волгу из Ленинграда. Она-то и рассказала Отто о Якове – последнем из семьи Черновых. Она подробно рассказала о знаменитой в Тарасове семье и трагедии, постигшей Черновых из-за авиакатастрофы. Единственный наследник Яков не был финансовым воротилой местного масштаба, но в число тех, кем их желтая газетка интересовалась, входил. Так что досье на него в редакции имелось. Обо всем, что смогла узнать, Венера написала Отто.

Шварцман заинтересовался, приехал в Тарасов и начал следить за Яковом. Он остановился в гостинице, но ночевал у Венеры. Влюбленная женщина взяла отпуск за свой счет и выполняла все, о чем просил ее Отто, который не особенно посвящал ее в то, чем занимается, оправдывался тем, что это нужно для дела. Особенно много поручений он ей не давал. Самое серьезное – побывать в офисе Чернова, пособирать информацию среди сотрудников, соседей. Но чего-то особенно нового, чего не было в редакционном досье на Чернова, она не нашла. Лишь установила распорядок его дня, выяснила, что ездит он без охраны, даже квартира не имеет сигнализации. А еще она заметила несколько подозрительных личностей, контактирующих со Шварцманом. На вопросы о том, кто это такие, Отто не отвечал, отшучиваясь, что настоящие мужчины добывают мамонта самостоятельно, дело женщин – его правильно приготовить, обещал, что все будет хорошо. Но в последнее время женщину все больше волновало то, что любимый стал не таким нежным и страстным, она чувствовала какое-то охлаждение, уговаривая себя, что медовый месяц не может длиться вечно.

– Он как будто разлюбил меня, – пожаловалась Венера.

– А может быть, просто добился своего – нашел Чернова, и ты стала больше не нужна? – высказала я предположение и увидела, как на глазах у Венеры навернулись слезы.

Да, разочарование уже в третьем любимом мужчине это, пожалуй, слишком. Несовременная она какая-то, эта Венера. Стихи мужику писала… Вот он ей лапшу-то на уши и навешал, использовал, а теперь бросит.

Я не стала высказывать эти свои мысли вслух, а попробовала уточнить, что же она здесь делает.

Женщина призналась, что прослушивает квартиру Чернова. Что-то у Отто начало складываться не так. Он попросил ее помочь проконтролировать разговоры в этой квартире. Ей нужно было только слушать, что Яков будет говорить о тех странных событиях, которые происходят вокруг него. Особенное внимание нужно обратить, если в разговоре всплывет ВЕЩЬ.

– Какая вещь? – не поняла я особой интонации, с которой Венера произнесла это слово.

– Я не знаю, но Отто особенно подчеркивал, что моя задача узнать, где хранится ВЕЩЬ.

– Он Чернова за дурака держит? – удивилась я. – Если ВЕЩЬ (я попробовала повторить ее интонацию) и существует, я сомневаюсь, чтобы Чернов стал об этом говорить просто так.

– По-моему, он всех, кроме себя, считает дураками, – грустно произнесла Венера. – Теперь я это поняла, когда ты мне глаза открыла. Я старалась не обращать внимания, на некоторые его слова и поступки, считала, что преувеличенное самомнение – не самый большой недостаток в мужчине. Главное – не игроман, не пьет, как мои бывшие, не крохоборничает. Аккуратный, культурный… Что же мне теперь делать? – в ее глазах вновь появились слезы.

– Представитель соответствующих органов сказал бы тебе, что помощь следствию зачтется в суде, – я строго посмотрела на несчастную женщину.

Конечно же, мне тут же стало жалко поникшую глупышку (хотя в ее возрасте уже пора бы разбираться в мужчинах), и я поспешила ее утешить:

– Скажи спасибо Чернову, что он обратился ко мне, а не в органы! По-моему, мне нужно увидеть Отто. А там решим. Где он сейчас может находиться?

Венера сказала, что где Шварцман находится в данный момент, она не знает, но сообщила мне свой адрес и название гостиницы, где остановился ее немецкий друг. А потом вдруг разрыдалась в голос.

Это мне совсем не понравилось. Еще спугнет иностранца! А мне бы хотелось сначала с ним побеседовать. Пришлось утешать обманутую дурочку, взывать к ее чувству собственного достоинства и рассуждать о том, какие все мужики козлы, стремящиеся использовать в своих интересах нас, бедных женщин.

В это время раздался звонок Чернова, который интересовался, долго ли им еще сидеть в квартире. Я попросила его подождать еще с полчаса, а потом поинтересовалась у Венеры, что транслирует ее прослушка.

– Музыку, – ответила та и вручила мне наушники.

Я послушала, убедилась в надежности аппаратуры Влада и решила по возможности приобрести такую же. Интересно, хватит ли на это того гонорара, что заплатит мне Чернов?

Венера между тем перестала рыдать, но глаза оставались на мокром месте. Я вопросительно посмотрела на нее, предлагая продолжить рассказ.

– Я устала биться одна в этой жизни, – сквозь слезы произнесла женщина. – И в вузе, и в газете я изображала из себя крутого парня, которому все по плечу. Ведь у меня самые простые родители, которые даже за учебу не могли платить. В лучшем случае они могли дать мне мешок картошки в общежитие. Каждый рубль мне доставался с боем. Утром я училась на журфаке, а по вечерам работала крупье в казино, когда игровые заведения еще не были запрещены. Там и познакомилась с редактором нашей «желтухи», который разглядел во мне светского репортера. Как я позже поняла, редактор играл больше для вида. Он приходил в казино собирать материал для своей газеты, которая только начала завоевывать позиции на рынке СМИ губернии. Нам запрещалось общаться с клиентами, но он как-то смог разговорить меня, однажды подвез из университета, поинтересовался, не пишу ли я стихи, предложил пройти у него практику. В принципе именно у него я научилась приемам журналистики. Сначала я писала о правилах игры, ведь казино тоже только появлялись. Директор нашего казино не возражал, он считал это рекламой, только предупредил меня, чтобы я не переходила на личности.

Рассказывая о прошлом, Венера немного успокоилась и говорила уже менее эмоционально:

– Первый мой муж тоже оттуда, клиент казино. Мне казалось, что он приходил туда не столько играть, сколько решать с компаньонами проблемы своего бизнеса. Когда мы поженились, у него было свое дело (транспортная фирма, несколько «КамАЗов», потом у него у одного из первых в городе появились «Газели»), крутая иномарка, квартира в центре Тарасова, он строил особняк в «долине бедняков». Игорь даже мне вот эту машину купил. Тогда это была престижная «девятка».

Венера помолчала, потом промокнула глаза и продолжила рассказ:

– Все рухнуло буквально в одночасье. Мы и прожили-то после свадьбы года полтора всего. Еще когда я выходила за него замуж, директор нашего казино Роман Карлович советовал меня не делать этого. Он симпатизировал мне. Нет, никаких непристойных намеков! Игорное заведение у нас было высшего класса и одним из условий контракта было: никаких шашней с клиентами под угрозой увольнения. Когда Игорь мне предложение сделал, я сразу сказала об этом Роману Карловичу. И как только переехала жить к Игорю (это месяца за два до свадьбы было), с работы сразу же ушла. В то время мне уже предложили место в газете. Я и сама собиралась становиться частью тарасовского бомонда – деньги жениха позволяли появляться на самых крутых тусовках.

Предостережение директора казино я не приняла всерьез, ведь на больных игроманией насмотрелась и считала, что Игорь просто проводит время в модном заведении. Шеф мой только вздохнул на мои возражения и проворчал что-то про то, что каждая женщина предпочитает учиться на своих ошибках, а потом сказал, что, как только я разведусь, он примет меня обратно.

Буквально через полгода после свадьбы мне сообщили, что мой муж проигрался в пух и прах, отдал в счет проигрыша фирму, машину, квартиру, строящийся особняк и застрелился, потому что это все равно не покрыло его долгов.

– Однажды утром ко мне в спальню вошел один из местных авторитетов, – слезы в глазах Венеры уже высохли, голос ожесточился, она продолжала говорить с надрывом, как на исповеди. – Он сказал, что муж проиграл меня ему в карты, что рыпаться не стоит, лучше решить все полюбовно. Я попробовала сопротивляться, но он позвал в спальню троих мордоворотов и поинтересовался, приму ли я его добровольно или стоит попросить мальчиков, чтобы они меня подержали, но тогда придется с ними поделиться.

Венера попросила водки, выпила стакан и того, что было потом, почти не помнит, только иногда перед глазами встает ухмыляющаяся морда, обещающая вернуться, как только разберутся с ее муженьком.

Очнулась она вся разбитая поздним вечером, от звонка в дверь. Это были полицейские. Они рассказали, что три часа тому назад Игорь застрелился в своей машине за посадками на проселочной дороге за городом. Он оставил письмо о том, что у него нет другого выхода – все проиграл. Его случайно нашел механизатор, перегонявший трактор, иначе машина простояла бы несколько дней, прежде чем ее бы обнаружили.

Милиционеры пригласили женщину на опознание трупа. Едва она приехала из морга, к ней заявились какие-то мужчины с документами на квартиру и предложили освободить помещение.

Игорь был нетипичным богатым мужем и не заставил Венеру после свадьбы сидеть дома. Наоборот, ему нравилось, раскрыв газету с очередным ее опусом, описывающим скандал в тарасовском «высшем свете», хвастаться перед друзьями: «Моя-то разошлась! А какой слог?» Некоторые даже пробовали через Игоря предлагать Венере отступные, чтобы одиозный репортаж не появлялся в печати. Но редактор – мудрый человек! Сразу предупредил начинающую журналистку о том, что взятки здесь берет только он. Поэтому взяткодателей следует сразу отправлять только к нему. Тогда, если договор состоится, Венера получит хороший процент уже от него самого. А вот если он узнает, что она могла бы написать скандальный материал, но не сделала этого за «благодарность», он немедленно вышибет ее из газеты, несмотря на ее талантище.

После замужества денег Сафиной и так хватало, а работать было очень интересно, поэтому ни на какие «благодарности» она не соглашалась и легко сделала себе имя скандальной журналистки. Газета с ее очередным материалом о прелестях жизни известнейших лиц Тарасова исчезала из киосков в первые полчаса, и порой даже тираж приходилось допечатывать. Конечно же, это сказывалось на гонорарах журналистки, она имела неплохие собственные деньги, что позволяло ей быть независимой от кошелька мужа. Правда, тот на нее денег не жалел, поэтому собственные гонорары журналистка даже не получала – редакция переводила все, что ей полагалось, на счет в банке. Они очень пригодились, когда ей пришлось хоронить мужа.

Конечно, она могла встать в позу: «Ах, ты меня проиграл, я не буду заниматься похоронами!» Но из-за следствия тело долго не отдавали из морга. И у нее было время поразмыслить. А подумав, она поняла, что не все так однозначно. О том, что ее «проиграли», она услышала только из уст насильника. Следователь проговорился, что версия «самострела» поддерживается не всеми – пистолет не принадлежал ее мужу и уже проходил по одному из дел. Женщина решила, что ее Игорь тоже жертва, а поскольку ничего плохого от него не видела, приняла на себя обязательства по похоронам. Вот тут-то и пригодились накопленные гонорары. Из квартиры ее выжили, заместитель мужа исчез и на звонки не отвечал. Когда она попробовала сунуться в офис фирмы, там оказались совершенно другие, незнакомые ей люди, которые и разговаривать с ней не стали. Многочисленные друзья погибшего тоже не рвались помочь вдове, да они и сами, как выяснилось позже, прятались кто где мог – в Тарасове в то время стреляли как никогда часто, и на кладбищах появлялось все больше могил молодых мужиков, ровесников ее мужа.

Редактор «желтухи» был единственным, кто помог Венере выстоять в трудное время после гибели Игоря. Но, конечно, как профессионал, потребовал, чтобы вся история была описана в его газете. Сама женщина писать была не в состоянии, но информацией поделилась. И их газета была первой, подробно сообщившей о начавшемся в Тарасове переделе собственности.

Зато потом, чуть-чуть оправившись от горя, с болезненным удовольствием Венера описывала разгром банды Веденеева, того самого насильника, которому муж ее проиграл.

Когда в рассказе Венеры прозвучала фамилия «Веденеев», я сделала стойку и вспомнила о том, что дача, на которую увезли похищенного Якова Чернова, принадлежала одному из общавшихся с этой группировкой деятелей, некоему Михалину. Конечно, это могло быть и случайным совпадением, но за годы свой сыскной деятельности я привыкла обращать внимание на всякие совпадения. И в памяти этот факт отложила.

Венера между тем продолжала рассказ. Казалось бы, зачем мне нужно было ее слушать, тратить свое время, силы, которые можно было бы направить на продолжение расследования? Но я уже не раз убеждалась, что любая, даже самая малая информация, связанная с фигурантами дела, над которым я работаю, неожиданно может привести к искомому результату.

И потом, я ведь собиралась использовать Венеру в собственных интересах, поэтому мне важно было иметь как можно больше информации о ней, чтобы потом знать, как манипулировать женщиной в своем, а вернее, черновском, деле. Вот поэтому-то я и слушала ее и мотала на ус каждый бит информации уже о втором замужестве Сафиной. Здесь все было банальнее. Раздавленную горем женщину встретил школьный друг, приехавший из их деревни в Тарасов на заработки. Венера тогда снимала двухкомнатную квартиру, Ренат искал, где можно переночевать, мама Сафиной дала соседу телефон… Когда односельчанин позвонил соседке, та пригласила его, а сама уехала ночевать к подруге. Через пару дней Ренат нашел квартиру, но общение продолжалось и закончилось свадьбой. Но ничего хорошего из второй попытки устроить жизнь опять не получилось. Деревенский парень не шел ни в какое сравнение с первым мужем. Он сам чувствовал это и ревновал к покойному, начал пить.

– Мы расстались, – в голосе моей собеседницы даже грусти не было, – сейчас у него другая семья. А я долгое время была одна. В какой-то момент я почувствовала, что писать острые статьи больше не могу. Спасибо, редактор понял, что я исписалась, и решил дать мне отдохнуть. Я занималась различными анкетами, советами и прочей развлекательной мелочовкой. Статья о гибели старших Черновых была одной из первых серьезных работ после творческого кризиса, поэтому и запомнилась.

– Отто – моя последняя попытка изменить жизнь. Мне так захотелось мужской заботы, ласки, надежного плеча! Показалось, что немецкий друг подставит мне его. Как я могла так попасться? Что мне теперь делать? – Женщина разговаривала уже сама с собой, но я решила ей помочь и сказала:

– Жить дальше.

– Как?

– Может быть, не спешить и посмотреть, чем все закончится? Поиск сокровища – интересное занятие. Почему бы не принять в нем участие? – Я попробовала перевербовать Сафину.

– А как мне относиться теперь к Отто? Ведь он меня предал!

– Ну, я не стала бы так обострять, – не согласилась я. – Может быть, сказать, что он просто тебя использовал?

– И чем это лучше? – усмехнулась Венера.

– Тем, что теперь, зная истинное положение дел, ты сама можешь попробовать использовать его в своих интересах. Тебе ведь пригодится процент от найденного сокровища? И потом, разве журналисту помешает хорошее приключение? В крайнем случае, сможешь потом об этом написать!

Женщина нерешительно посмотрела на меня, но в ее взгляде уже не было прежнего отчаяния, поэтому я усилила напор, продолжая убеждать. Я посоветовала ей пока ничего не предпринимать, продолжать выполнять задания Отто, при этом постараться не поддаваться эмоциям и не выдать себя.

– Самой трудной будет первая встреча, постарайся сократить ее до минимума, ни о чем не разговаривать. Где это обычно происходит? Он приходит к тебе домой?

– Обычно я за ним заезжаю, – Венера опять загрустила, – и мы едем в какой-нибудь ресторан ужинать, а потом ночуем у меня.

– Ты никуда не сможешь исчезнуть на сегодня? – начала импровизировать я. – Допустим, что-то случилось у подруги, и тебе нужно ей помочь. Когда он позвонит и попросит заехать за ним, отвези его куда обычно, но сама с ним не ужинай. Оставь ему ключи от квартиры и попроси подождать тебя. Самое главное сейчас – справиться с эмоциями, первая встреча будет особенно напряженной. Здесь важно правильно себя настроить. Помнишь совет: если тебя насилуют, расслабься и постарайся получить удовольствие. Цинично. Но что поделаешь! Тобой решили попользоваться – измени ситуацию в свою пользу и попользуйся ты! Ты теперь не одна, я тебе помогу. Ведь тебе уже приходилось начинать все сначала?

Психологическая обработка принесла свои плоды. Из глаз Венеры исчезли обида и растерянность, она подобралась, даже распрямилась и… улыбнулась:

– Ну, я ему покажу!

– Вот это мне уже нравится! – одобрила я ее. – Значит, договорились? Продолжай делать все, как и раньше, только теперь будешь работать на себя.

Затем мы обговорили, как будем связываться друг с другом, обменялись телефонами и договорились, что женщина будет говорить, если я позвоню, а рядом будет Отто. Удачным было и то, что машина Сафиной была оборудована спутниковым навигатором, мне осталось только поставить ее на контроль в фирме, которая обеспечивала охрану Чернова.

Убеждать Венеру в том, что будет полезно знать, где находится ее машина, мне не пришлось. Мы сообщили позывные ее навигатора в фирму «Надежность», и теперь я в любое время могла узнать, по каким улицам Тарасова она передвигается. Венера осталась продолжать прослушку, а я отправилась в соседний двор, где оставила свою машину. Оттуда я связалась с Черновым и поинтересовалась, долго ли они собираются сидеть в квартире. Клиент возмутился, заявил, что они сидят там по моей собственной рекомендации, и уверил меня, что у него куча дел и к тому же еще никто до сих пор не обедал.

– Так занимайтесь своими делами, – скомандовала я, отклонив предложение пообедать вместе. – У меня интересная информация, нужно ее проверить. Вечером обсудим.

Понаблюдав, как Чернов с телохранителем выехали из двора, я отправилась к Дыку. Следовало расплатиться за уже сделанную работу и поискать материалы об Отто Шварцмане. Конечно, я могла бы дать задание компьютерщику по телефону, но, зная, что у него в разработке несколько дел одновременно, я решила при помощи премиальных ускорить процесс получения необходимой именно мне информации.

Следующие три часа прошли в стандартном режиме борьбы с пробками по дороге к квартире Дыка, разъяснениях, почему нужно отложить все дела и заняться проверкой сведений, полученных от Венеры. Уговорам способствовали наличные, полученные от Чернова. Сам процесс получения информации тоже затянулся.

Выслушав ворчание Дыка на то, что мне самой пора бы освоиться в Интернете и не отвлекать по пустякам компьютерного гения, я еще раз повторила свой тезис о том, что каждую работу должны делать профессионалы, а именно: Дык – добывать информацию, а я – ее анализировать и делать выводы. После этого я наконец-то получила в свое распоряжение компьютер, на который Дык начал перекачивать кучу данных о первом муже Венеры, Игоре Сафине, тарасовском авторитете Веденееве и известной в Германии фамилии Шварцман. Пока я знакомилась с одним файлом, Дык добывал десять новых, в конце концов я взмолилась о пощаде и попросила хакера как-то систематизировать колоссальный объем информации, выданной мне. Он самодовольно усмехнулся и взял на себя подготовку обзора информации по немцу (общаясь с хакерами разных стран, Дык на разговорном уровне знал несколько языков, а изучаемым еще в школе немецким овладел в совершенстве). Я же вернулась к материалам, рассказывавшим о событиях криминальной жизни Тарасова девяностых годов.

Рассказ Венеры о первом муже в общих чертах подтвердился, и я не стала на нем зацикливаться. А вот данные по Веденееву привлекли мое внимание. Дык раскопал в каких-то полусекретных архивах аналитическую записку, анализирующую криминальную ситуацию в губернии в те годы.

В тот период происходил очередной передел собственности: в Тарасове противостояли друг другу две ОПГ, одну из которых возглавлял некто Доктор, а вторую Видный (Веденеев). Последний решил расширить свою империю за счет бизнесменов средней руки, таких, как первый муж Венеры. В течение нескольких недель сразу несколько мелких и средних фирм перешли к бандиту. Муж Сафиной был одним из первых, на кого наехали. Может быть, поэтому его и убили. Еще у одного бизнесмена расстреляли семью, у третьего – похитили сына. Другие коммерсанты сразу стали более сговорчивыми: передавали контрольные пакеты акций, оформляли куплю-продажу по смешным ценам. Но нашлись и те, кто обратился за помощью к Доктору, которому и самому не нравилось усиление конкурента. Доктор смог не только объединить местных авторитетов, недовольных Видным, но и привлечь поддержку из Москвы, организовать подставу и заставить правоохранительные органы реагировать на беспредел. Те милиционеры, которые крышевали Веденеева и кому он хорошо платил, попробовали заволокитить дело, но у Доктора московская крыша оказалась выше, и оттуда поступило указание «навести порядок».

Видный попробовал начать отстрел конкурентов, но потерпел поражение и с трудом унес ноги за границу. Доктор остался главной фигурой на криминальном поле Тарасова. Веденеев, сменив фамилию, помотался по Европе и, по некоторым данным, осел в Мюнхене.

Когда я в очередной раз услышала про Мюнхен, то поинтересовалась у хакера, нельзя ли поточнее выяснить, действительно ли Веденеев там. Дык задумался и начал рассуждать вслух:

– Говоришь, он сменил имя? Вот если бы была фотография…

И пообещал подумать, что можно сделать. А пока выдал мне информацию по Шварцманам. Согласно Летописи дворянских фамилий первое упоминание о господах Шварцман было в ХII веке, но уже тогда они считались представителями древнего рода. Это была фамилия воинов, но воевали всегда вторые и последующие Шварцманы, первый сын был ученым, путешественником, а то и чернокнижником, не всегда бывал в ладах с церковью, от которой чаще всего сначала приходилось откупаться, хотя особенным богатством Шварцманы никогда не отличались (или просто его не показывали?). Но потом кто-то сообразил и стал посвящать церкви третьих сыновей. Поскольку род был сильным, сыновья рождались не только физически развитыми, что позволяло им делать военную карьеру, но и умными, способными к самым разнообразным сферам деятельности, поэтому и церковная карьера у Шварцманов тоже складывалась удачно. Таким образом, основной противник был нейтрализован, а с местной знатью удавалось поддерживать родственные отношения благодаря выгодным бракам. У них был свой фамильный замок в Саксонии.

Шварцманы вовремя увидели признаки научно-технической революции и в ХIХ веке начали вкладывать капиталы в промышленность, а вот из военного дела ушли. В истории ни Первой, ни Второй мировой войны их фамилия не звучала совершенно. Главы семейства ушли в науку, занимались историей и археологией. Вторые сыновья не выбирали военное поприще, вели небольшой бизнес, а третьи не рождались совсем. Из последнего поколения в научных кругах широко известен Клаус Шварцман, историк, археолог и путешественник, специализирующийся на Востоке. Основные экспедиции совершал в Непал, Камбоджу, Индию.

В открытом доступе в Интернете были только ссылки на его работы. Я попросила Дыка заказать мне несколько его монографий. И подумала, что, наверное, здесь мне потребуется все-таки научный консультант – самой жалко тратить время на изучение научных трудов.

Тут я сообразила, что только сегодня утром познакомилась с таким специалистом. Софья Олеговна Матвеева на мой звонок ответила сразу же и согласилась посмотреть труды Шварцмана-старшего, фамилию которого уже слышала, я скинула ей материалы, добытые Дыком. Историк пообещала приготовить обзорную рецензию как можно скорее.

Я чувствовала, что мне катастрофически не хватает времени на сбор информации, но сделать пока ничего не могла. Поэтому придется идти на контакт с Отто, не имея на руках сильных карт.

Ну, что ж, воспользуемся своим главным козырем – обаянием. Для этого стоит съездить домой, приодеться и почистить перышки. Дома я сварила очередную чашку кофе. Раскинув кости, выяснила, что «упорство – чудесная вещь: оно может сдвинуть такие горы, о которых вера и не сможет мечтать. Законным основанием упорства должна стать уверенность в себе» – таково было значение выпавших цифр «17+6+30». Ничего нового верные помощницы не сообщили, ведь ни упорства, ни уверенности в себе мне не занимать. Спасибо, хоть ничего плохого не напророчили.

Ну, ладно, пора делом заниматься.

Когда я позвонила Венере, она еще не знала времени встречи с Отто. Сафина уже сообщила ему, что Чернов покинул квартиру, она проехала вслед за ним до офиса. После этого Отто велел ей ехать домой. На просьбу о встрече он пообещал позвонить попозже, часа через полтора.

Я уточнила, что они ужинают обычно в центральных ресторанах, и решила, что мне лучше быть где-нибудь рядом, поэтому начала рыться в своем гардеробе, чтобы предстать перед немцем во всей красе.

Сначала я хотела загримироваться и понаблюдать за ним. Но потом решила, что не стоит создавать самой себе сложности и изменила план. Мы ведь уже виделись в летнем кафе, поэтому, скорее всего, стоит просто продолжить знакомство. А о том, что я частный детектив, Шварцман не знает, так что его ничто не насторожит.

Прошлый раз, когда мы встретились с Отто, я была одета скромно, но он все равно обратил на меня внимание и был не прочь пофлиртовать. Значит, особенно наряжаться не стоит, просто сделаю повыразительнее лицо и надену к светлым джинсам модную тунику со сборками по бокам. Жаль, книгу его я не дочитала – только взялась за ее изучение, как появился Чернов и мне стало не до чтения. Вот и тема для разговора – попрошу разрешения дочитать книгу, скажу, что хочу попрактиковаться в немецком.

Полтора часа пролетели незаметно, я едва успела закончить макияж, как раздался звонок Венеры, которая сообщила, что заедет за Отто в Фабричный район, после чего, по-видимому, она повезет его ужинать.

Я поинтересовалась, сможет ли она удержать себя в руках и не высказать Отто все, что узнала о нем.

Венера заверила меня, что даже сможет по-прежнему ему улыбаться, но ужинать, как мы и договаривались, не останется. Я поблагодарила ее за сотрудничество и на всякий случай предупредила, что собираюсь поближе познакомиться с ее другом. Вдруг обстоятельства изменятся, и мы встретимся – хотелось бы, чтобы Венера не подала вида, что мы знакомы.

Женщина заверила меня, что ей теперь самой интересно узнать, чем это закончится, и она постарается помочь мне во всем разобраться.

Как тут не подумать о том, что женская месть – страшная сила?!

Договорившись с Венерой о взаимодействии, я села в свой «Ситроен» и отправилась поближе к центру.

Припарковавшись в одном из переулков возле ресторана «Прага», я связалась с фирмой, осуществляющей наблюдение за машиной Сафиной, и попросила их сообщать мне о ее передвижениях.

Чтобы скоротать время, я достала из бардачка книгу Отто, которую взяла с собой, и немецко-русский словарь. Мои познания в этом языке ограничиваются разговорно-бытовым уровнем, а здесь – серьезный научный труд. Прошлый раз я не запомнила имя автора и сейчас с удивлением обнаружила, что, оказывается, ее автор Клаус фон Шварцман. Тот самый старший брат нашего Отто? Не может быть, это старинное издание начала прошлого века. Скорее всего, это какой-нибудь предок нынешних фон Шварцманов.

Я начала перелистывать издание с гораздо большим интересом.

В прошлый раз я успела прочитать легенду о древнем племени, обожествлявшем Знания. В следующей главе автор развивал эту идею в свете новых (для начала ХХ века) научных достижений. Если учесть, что я не сильна в немецком и работа настолько специфична, что многих слов даже в имеющемся у меня словаре не было, то легко понять, как скучно мне стало после первых двух страниц.

И тут на мое счастье позвонила Матвеева, которая рассказала, что у нее есть коллега в Новосибирске, который состоит в переписке с Клаусом Шварцманом, хорошо знает его труды. Софья Олеговна уже связалась с ним и договорилась, что Николай Ефимович (так зовут новосибирского историка) сообщит все, что знает о том, что меня интересует. Он ждет моего письма. Я записала электронный адрес и поблагодарила Матвееву. Не откладывая дела в долгий ящик, стала писать письмо в Новосибирск, правда, после первых же слов пришлось оторваться, чтобы прочитать сообщение из фирмы «Надежность» о том, что автомобиль Венеры возвращается в центр. Скорее всего, она встретила Шварцмана и везет его ужинать. Ну что ж, если в пробки на дороге они не попадут, то минут через пятнадцать будут где-то рядом, значит, эти четверть часа нужно использовать как можно продуктивнее и постараться за это время отправить запрос.

В принципе основные вопросы по деятельности Клауса фон Шварцмана у меня уже намечены, нужно только записать их. Именно этим я и занялась: набросала черновик письма, в котором попросила новосибирца сформулировать сферу основных интересов Клауса, рассказать об итогах его экспедиций. А еще я спрашивала о научных достижениях предков фон Шварцмана.

Едва отправила электронную почту, как поступило сообщение о том, что Сафина припарковалась возле кафе «Вишенка». Через три минуты я уже ставила свой автомобиль рядом с Венериным. Ее машина была пуста. Интересно. Мы же договорились, что ужинать вместе с Отто она не будет. Почему же ее планы изменились? Сейчас это и выясним.

Я вошла в помещение кафе, где в это время было совсем немного посетителей. Венера со своим спутником сидели возле окна. Осмотревшись, я выбрала столик недалеко от них. Венера что-то очень эмоционально говорила и не обратила внимания на мое появление. В принципе мы так и договаривались, что при встрече «не узнаем» друг друга.

Но мне не понравилось, что Венера заметила меня, но не ушла, как это было запланировано. Я прислушалась к разговору и поняла, что женщина не выдержала и принялась обвинять Отто в том, что тот просто использует ее. Мужчина отмалчивался.

Нужно срочно что-то делать. Я попросила принести мне кофе и вышла в туалет. Там позвонила по телефону Венере. Женщина долго не брала трубку, но потом все-таки ответила. Я напомнила ей, что она «собиралась помочь подруге», но в ответ та просто отключилась. Что ж, так бывает: планируешь одно, а на деле получается по-другому. Ладно, посмотрим, как будут разворачиваться события, и по возможности примем в них участие.

С этими мыслями я вернулась в зал, проходя мимо столика ссорящейся парочки (Отто уже начал отвечать Венере на ее упреки), я сделала вид, что только-только узнала ее:

– Венерочка! Здравствуй, дорогая, как я по тебе соскучилась.

Потом перевела взгляд на Отто и спросила:

– А что это за молодой человек? Я с тобой его раньше не видела. Новый кавалер? Везет тебе, вечно оторвешь какого-нибудь красавца.

Стараясь говорить как можно жеманнее, одновременно я очень жестко смотрела на Венеру.

– Кстати, дорогая, ты почему не выполняешь свое обещание? Вспомни, как ты заверяла меня, что поменяешь стиль. А сама? Вот и верь после этого женщинам, – обратилась я уже к Отто, призывно улыбаясь.

Мужчина не удержался и улыбнулся в ответ.

И без того возбужденная Венера вскочила из-за столика и, выкрикивая ругательства, выбежала из зала.

– Что это с ней? – Я постаралась сделать большие глаза. – Это вы ее обидели или я?

Отто пожал плечами и проворчал что-то про то, что нас, женщин, не разберешь.

– Ну, конечно, у вас всегда женщины виноваты, – засмеялась я, – говорят, из-за нас, красивых, даже Троянская война началась.

Тут Отто наконец-то сообразил, что я стою, а он сидит, вскочил из-за стола и предложил мне присесть.

– Спасибо, вообще-то я уже заняла вот этот столик, – указала я, но потом «передумала»: – Ну, если спутница вас покинула, то ладно, составлю вам компанию. Только обещайте мне рассказать, чем это вы так расстроили Венеру, – потребовала я.

Официантка принесла Отто заказ и спросила, куда мне подавать кофе – за этот столик или за тот.

– За этот, за этот, – скомандовал Отто и предложил заказать что-нибудь еще.

Несмотря на мой отказ, немец до тех пор настаивал на том, чтобы я составила ему компанию и заказала хоть что-нибудь, пока я не приняла его предложение. Я только отвергла горячее и попросила официантку принести какой-нибудь мясной салат и фрукты. От вина отказалась под предлогом того, что я за рулем. Отто, спросив моего разрешения, пригубил пива.

Я принялась бесцеремонно разглядывать его. И еще раз убедилась в первом впечатлении: хорош! Спортивно сложенный блондин с яркими голубыми глазами – образец нордического типа. Волосы длинные, ухоженные, аристократические руки, никогда не поднимавшие ничего тяжелее кошелька, дорогая замшевая куртка, под ней белая рубашка в тонкую полоску, без галстука – одет со вкусом, но без претензий.

Шварцман заметил это мое разглядывание и поинтересовался, чем обязан такому вниманию.

– Я вас уже где-то видела, – ответила я, – и совсем недавно. Причем вы так же пили пиво.

– Мне ваше лицо тоже показалось знакомым, – признался Отто и, присмотревшись, воскликнул: – Мы с вами встречались в летнем кафе на проспекте.

Я сделала вид, что никак не припомню, о чем это он говорит. Отто стал живописно описывать, как я ела мороженое и читала газету. И сообщил, что это было в среду. Постаравшись изобразить медленное припоминание, я воскликнула:

– Вы еще книжку забыли! На немецком, что-то про магию знаний!

– Так я там ее забыл? – было видно, что Отто обрадовался. – А я так переживал, что потерял эту ценнейшую книгу. Мои родственники, особенно старший брат, не простят мне ее потерю.

Я успокоила нового знакомого:

– Почему потеряли? Я оставляла свою визитку официантке и бармену, чтобы, если бы вы вернулись, вам сообщили, что книга у меня. Я с удовольствием ее вам отдам, она у меня и сейчас в машине. Правда, мне бы очень хотелось почитать ее повнимательнее.

– Вы читаете на немецком?

– На английском и французском лучше, – не стала я скромничать и решила, что уже можно приступить к расспросам: – А вы из поволжских немцев?

– Нет, моя семья никогда не уезжала из Германии.

– Так вы турист? – «удивилась» я. – А как же вы с Венерой познакомились?

Отто принялся рассказывать, что он не турист, а специально приехал в Тарасов к Венере, они довольно долго переписывались по Интернету и почувствовали общность интересов. Вот он и решил познакомиться с женщиной поближе.

– И начали испытывать ее на прочность? – решила я съязвить.

Но Отто не настолько хорошо знал русский язык, чтобы понять, пришлось уточнять:

– Венера так расстроилась потому, что вы как-то не так себя повели?

Немец задумался, а потом признал, что, по-видимому, он действительно сделал ошибку и теперь не знает, как ее исправить.

Я посоветовала покаяться и попросить прощения, но Отто сказал, что, если он покается, тогда уж Венера его точно не простит. А если откровенно – она ему очень понравилась, и он не хотел бы ее терять.

– Так давайте я вас помирю, – предложила я.

Конечно, я не забыла о Грете, но не собиралась пока афишировать свои знания, поэтому продолжила:

– Я больше чем уверена, что она уже жалеет о вспышке. Венера женщина эмоциональная, быстро взрывается и также быстро отходит. Расскажите мне, что случилось, и я постараюсь помочь.

Чувствовалось, что Шварцман никак не может решиться на откровенность. Поэтому давить я не стала, а занялась салатом. Несколько минут мы молча пережевывали пищу. И тут мне на коммуникатор пришло сообщение от Дыка.

Сославшись на срочность, я принялась читать о том, что Дык связался с хакером из Мюнхена, переслал ему фото Веденеева, хакер пошарил по видеобазам общественных мест Мюнхена и нашел кадры с этим мужчиной сразу в нескольких базах видеозаписей. Во-первых, Веденеев засветился в одном из кафе, расположенном в крупном торговом комплексе в центре города. Есть он в видео-картотеке одного из банков. А еще немецкий хакер увидел его в архиве видеонаблюдения одного из своих клиентов. Когда он поинтересовался у клиента, кто это такой, выяснилось, что это его сосед, эмигрант из России, господин Александр Кузнецов. Весьма состоятельный русский. К сообщению прилагались снимки дородного мужчины лет пятидесяти и адрес, по которому он проживал в Мюнхене. Дык сверился с собственной картотекой и гарантировал мне, что это именно Веденеев.

Интересно! Разыскиваемый в России криминальный авторитет открыто проживает в Германии. Рядовой хакер по фотографии находит его за три часа. «Почему же его не нашли наши службы, занимающиеся поисками сбежавших преступников?» – задала я сама себе логичный вопрос. И поняла, что вопрос этот – риторический: раз не нашли, значит, не искали, или это кому-то нужно – не найти.

Еще интереснее было открытие самого Дыка. Среди фотографий, которые переслал ему немецкий коллега, были снимки Веденеева, сидящего за столиком кафе с блондинкой, которая показалась Дыку знакомой. Он проверил свою догадку и высказал предположение, что за столиком забегаловки с бывшим криминальным авторитетом мирно беседует… Грета! Снимок был сделан три дня тому назад.

Дама не скучает в отсутствие своего жениха? Сей факт нужно было бы обдумать и попытаться проверить, что связывает белокурую немочку и былую грозу тарасовских предпринимателей. Но время, время… да и далековато от Тарасова до Мюнхена. Попробуем выяснить это у Отто.

Пока я читала сообщения, Отто занимался содержимым своей тарелки и время от времени разглядывал меня. «Ну, что ж, пусть получит удовольствие от лицезрения красивой женщины», – решила я, на всякий случай улыбнулась ему и продолжала размышлять.

Отто тоже из Мюнхена. Веденеев знает Венеру. Похоже, между ними есть какая-то связь – я это чувствую. Пойти ва-банк сейчас? Или все-таки еще поспрашивать фон Шварцмана, повытягивать из него информацию?

– Извините, деловое сообщение, – я еще раз улыбнулась Отто, убирая коммуникатор в сумочку.

На что тут же последовало удивление: неужели такая очаровательная женщина работает? В России нет мужчин, готовых принять на себя заботу о такой красавице?

В ответ я сообщила, что, разумеется, такие мужчины есть, но красавица не спешит перекладывать свои заботы на чужие плечи. Пришлось прибавить, что, наверное, Отто уже заметил, что мы, русские женщины, другие – мы не стремимся ограничить себя, как немки, тремя «К» (киндер, кюхен, кирхен – детьми, кухней и церковью). Хоть общество у нас, как и везде, ориентировано на мужчин, но и среди бизнесменов, и среди специалистов-производственников очень много деловых женщин, добивающихся неплохих результатов. К сожалению, женщины впрягаются в бизнес часто именно из-за несостоятельности наших мужчин, не нашедших себя в новых экономических реалиях.

Правда, я признала, что Германия нас обошла в политике, где федеральным канцлером стала госпожа Ангела Меркель.

Мое последнее замечание привело Отто в полушоковое состояние:

– Вы и в политике разбираетесь?

Тут уж пришлось удивляться мне и спросить фон Шварцмана, с какими женщинами ему до сих пор доводилось общаться – с тупыми домохозяйками?

– Вы какая-то другая, – задумчиво произнес немец.

– Это потому, что я не стремлюсь за вас замуж, – засмеялась я, – поэтому мне не нужно строить из себя дурочку.

Отто тут же огорчился:

– Вы уже замужем?

Я поинтересовалась, почему это его волнует, ведь, насколько мне известно, он приехал в Тарасов к Венере, и добавила:

– Или у вас не было серьезных намерений и вы допускаете возможность вариантов?

– После знакомства с вами над возможностью вариантов я начал задумываться, – скорее серьезно, чем шутливо ответил фон Шварцман.

Не знаю, стоило ли мне убеждать собеседника в том, какая замечательная женщина Венера, но я тут же принялась это делать. А именно рассказывать, какая она отличная хозяйка (точно я этого не знала, но предположить-то можно!), как тонко она чувствует, как надеется найти достойного спутника. Прямо свахой заделалась! Правда, не знаю, стала ли бы сваха рассказывать о трагедии первого брака Сафиной. Но мне нужно было подвести разговор к Веденееву. И я, вроде бы спохватившись, поинтересовалась:

– Отто, а сама Венера рассказывала вам о своем первом муже? Может быть, я проболталась?

– Нет, вы не проболтались, – утешил меня он. – Венера писала, что первый ее муж погиб из-за криминальных разборок, ей очень многое пришлось пережить.

– Да, в прессе даже проскользнула версия, что мужа ее убили из-за того, что на нее положил глаз наш тогдашний авторитет – некто Веденеев, – я помолчала, а потом продолжила: – Жизнь – сложная штука. И я уверена, что, по большому счету, за все воздается. Вот, например, этот самый Веденеев. Держал в свое время половину криминальной структуры Тарасова…

– Простите, что значит «держал»? – перебил меня Отто. – Мой русский не настолько совершенен.

– Что вы, – польстила я собеседнику, – я иногда забываю, что вы не наш. Вы говорите очень чисто, правильно, лишь небольшой акцент выдает в вас иностранца. А, кстати, откуда такое совершенное знание русского языка?

– У нас в семье принято учить детей иностранным языкам. Мы со старшим братом Клаусом свободно говорим еще на английском, арабском и испанском.

– А Клаус намного вас старше? – поинтересовалась я.

– Всего на год, – в эту короткую фразу Отто вложил столько эмоций, что мне стало понятно, что взаимоотношения с братом у него не самые хорошие.

Но эту тему я не стала развивать, а вернула разговор к Венере. Еще раз посетовала на трудную судьбу женщины: такой счастливый брак разрушил бандит.

– Отто, вы меня перебили, – гнула я свое, – когда я рассказывала вам о том, что верю в возмездие на примере этого отвратительного человека. Когда членов его банды арестовали, ему удалось сбежать. И сейчас он влачит жалкое существование эмигранта в вашем Мюнхене. Представляете: здесь контролировал полгорода, а там мелкий бюргер. С его-то амбициями! Он даже имя сменил и сейчас зовется Александром Кузнецовым. Его видел мой знакомый, который был в Мюнхене в командировке. Не правда ли, как тесен мир и как все в нем переплелось?!

– Как вы сказали? Александр Кузнецов был влюблен в Венеру? – повторил Отто и задумался, мне даже показалось, что он не слушал, как я возмущаюсь его предположением, что Видный «был влюблен в Венеру». Я во всю распиналась по поводу отсутствия всяческих чувств, кроме похоти, у таких типов, а Отто, похоже, меня не слышал.

Многое я бы отдала за то, чтобы узнать, о чем он думает. Потому попробовала спросить напрямую:

– Отто, вы меня слышите? Вы о чем-то мечтаете?

Немец встряхнулся, извинился и принялся говорить о том, как красив Тарасов, как его главный проспект напоминает улицы Санкт-Петербурга.

Пришлось признать, что наш разговор идет совершенно не по моему сценарию. Теперь уже я почти не слушала собеседника, пытаясь придумать, как же мне заставить Отто раскрыться.

Очередной звонок заставил меня еще раз извиниться.

– Я понимаю, бизнес, – улыбнулся фон Шварцман.

На экране сотового высветилось: «Чернов». Яков напомнил, что мы хотели встретиться, и предложил поужинать.

– Спасибо, я уже ужинаю с очень интересным человеком, – сказала я ему и обещала перезвонить.

Я сообщила собеседнику, что звонил клиент, которому я помогаю выпутаться из сложной ситуации.

– Вы адвокат? – поинтересовался Отто.

– Нет, частный сыщик, – решила я раскрыть карты и сразу же почувствовала, как встрепенулся и внутренне собрался мой собеседник. Я продолжила нагнетать ситуацию: – Интересный случай. Бизнесмен заметил, что за ним следят, кто-то проник в квартиру и в офис. Но самое странное, что ничего ценного у него не взяли. Чуть позже у моего клиента попробовали взломать компьютер, а потом похитили самого…

Я сделала паузу и посмотрела на Отто. Молодой человек неплохо владеет собой. В лице не изменился, только во взгляде промелькнуло беспокойство и глаза забегали. Но потом он сделал вид, что заинтересовался:

– Вы сыщик? Никогда бы не подумал! С такой внешностью!

– Да, и моя внешность мне помогает в работе, – с гордостью признала я.

Шварцман промолчал, а я продолжала развивать мысль о том, что лично он бы наверняка насторожился, если бы к нему подошел мужчина и вступил в разговор. А как не поболтать с симпатичной блондинкой?

– Так вы не случайно сидите рядом со мной сейчас? Как и три дня тому назад, на проспекте? Вы за мной следите? – забеспокоился немец.

– В среду на проспекте была случайная встреча, а вот сегодня я здесь действительно специально, – призналась я.

– Вы хотите меня шантажировать? – ужаснулся Отто.

– Ну что вы так испугались? Занимаетесь чем-то незаконным? – Я опять выдержала паузу.

Собеседник молча смотрел на меня, по-видимому, решая, что предпринять.

– Господин Шварцман, я надеюсь, вы не убежите? И мы все выясним?

– Вы знаете мою фамилию? Я ведь назвал вам только имя! – В голосе моего собеседника было столько холода, словно это вовсе и не он расстилался тут передо мной совсем недавно.

– Ну, допустим, господин Шварцман, я о вас действительно многое знаю, а о себе могу рассказать все, что вас интересует. Да вы и так уже кое-что знаете, например, что я не замужем.

– Вы будете меня шантажировать? – повторил Отто.

– Что вы, что вы! Господин Чернов мне и так неплохо платит, – я даже руками замахала для пущей убедительности.

Но это Шварцмана даже вдохновило:

– Но ведь сумма вознаграждения всегда может быть увеличена! Если я заплачу больше?

– Вы хотите меня перекупить? И вместо того, чтобы защищать своего клиента, я должна буду его продать? – Я постаралась, чтобы в голосе звучала заинтересованность.

– Плачу вдвое больше, чем Чернов! И десять процентов от вырученной суммы.

– Какая щедрость! А можно узнать, вырученной за что?

– Вы помогаете мне найти ключ к фамильным сокровищам Черновых! – Глаза у Отто заблестели, он испытующе посмотрел на меня.

– Ну, я бы не слишком доверяла сыщику, продавшему своего клиента, – скептически произнесла я. – И где гарантия, что я получу свои деньги? Предоплата будет?

Вопрос о предоплате смутил немца. Он растерянно посмотрел на меня.

Потом сказал, что нам, по-видимому, не о чем разговаривать, и собирался распрощаться. Но я не позволила этого сделать, сообщив, что у меня есть свидетели, способные дать показания о том, что проникновение в квартиру и похищение Чернова организовал Шварцман.

– Вы, конечно, можете попытаться вернуться в Германию, – предупредила я его, – но, как бывшему работнику прокуратуры, мне ничего не стоит организовать ваше задержание. Прямо здесь, в кафе. Конечно, вы гражданин другого государства. Но ведь представительства немецкого консульства в Тарасове нет, а к тому времени, когда кто-то из дипломатов к нам доедет, мы сумеем подготовить достаточную доказательную базу, ведь установленная вами в квартире Чернова прослушивающая аппаратура до сих пор там?

Я, конечно, знала, что прослушка в квартире Чернова не снята, а вопрос задала, чтобы окончательно дожать немца.

– А еще наши правоохранительные органы заинтересует ваша связь с находящимся с девяностых годов в розыске бандитом Веденеевым, поживающим в Мюнхене под именем Александра Кузнецова, – внимательно глядя на собеседника, продолжала я. – Да и Венера, узнав про Грету, с удовольствием поделится тем, что знает о господине Шварцмане!

Я помолчала, наблюдая за тем, как немец усваивает выданную мною информацию, а потом предложила:

– Поэтому, господин Шварцман, давайте договариваться. Денег от вас мне пока не нужно. А вот от информации я не откажусь, – произнося эти слова, я наблюдала, как на лице Отто сменилась гамма чувств – от тревоги до удивления и некоторого облегчения. Он задумался, а потом спросил:

– Что вас интересует?

Я ответила, что интересует меня все, и попросила рассказать с самого начала о том, что же на самом деле привело его в Тарасов.

Рассказ немца растянулся часа на полтора. Он поведал о том, что, будучи всего на год младше брата, всегда замечал, что отец по-иному относится к старшему сыну. Но это было в традициях семьи, когда старшему сыну, кроме титула, передается основное наследство, а следующим детям приходится устраивать свои дела с помощью выгодной женитьбы или развивать собственный бизнес, чтобы добыть средства к существованию.

Отто и не подумал бы сопротивляться существующему положению вещей, но с пути истинного его сбил собственный дядя Рихтер, который сам всю жизнь завидовал старшему брату (отцу Отто) и, несмотря на то что ни дед, ни отец не рассказывали тому об особенной миссии семьи, ему удалось многое узнать. Он и подвиг племянника на авантюру, рассказав о том, что смог узнать самостоятельно, и предложив объединить усилия.

Отто рассказал мне, как однажды вечером, года полтора тому назад, он застал в зале фамильного замка у камина дядю Рихтера, попивающего коньяк. Вообще все сыновья семьи Шварцман, кроме первенца, покидали родительский дом, едва им исполнялось шестнадцать лет. Им вручался небольшой начальный капитал, а в последних нескольких поколениях еще и деньги на учебу в Геттингенском университете, на этом помощь семьи заканчивалась. Любой из них мог вернуться в замок погостить. Старший в роду обязан был встретить родственника, его жену и детей, но, кроме пропитания и крыши над головой, в особенно сложной ситуации обыкновенно рассчитывать было не на что – каждый пробивался в жизни сам по себе.

Дядя Рихтер в свое время выбрал профессию врача, но звезд с неба не хватал, капиталов не нажил, имел небольшую практику и даже жену не завел, превратился в ворчливого зануду.

Отто тоже не особенно продвинулся на профессиональном поприще, хотя вслед за старшим братом выбрал археологию, но если тот не вылезал из экспедиций и сделал себе имя в научном мире, то младший Шварцман собственного научного направления не имел и даже профессором не стал.

В детстве Отто изо всех сил тянулся за братом, который был старше него всего на год. Он читал те же книжки, слушал ту же музыку, занимался теми же видами спорта, влюблялся в тех же девочек. Он старался делать все еще лучше, чем старший, чтобы обратить на себя внимание отца. Но для того существовал только старший сын, с которым он часто уединялся в библиотеке, подросшего брал с собой в экспедиции, советовался с ним и руководил его поступками. Сначала Отто пытался узнать у Клауса хоть что-то о том, что делают они с отцом в библиотеке, что у них за секреты, но постоянно получал в ответ: «Ты еще маленький, вот подрастешь…»

Потом просился вместе с ними в экспедицию, но слышал вновь и вновь обещания: «Возьмем в следующий раз». Он поступил на тот же факультет университета, что и брат, но к тому же научному руководителю (собственному отцу) не попал. Шварцман-старший отговорился тем, что его не поймут коллеги, так у них в университете не принято, ему и без того пошли навстречу с Клаусом.

И тогда младший решил обратить на себя внимание отца по-другому. Он, что называется, отбился от рук и оторвался на все сто. Не было историй, в которые он бы не вляпался. Отто Шварцман пьянствовал и менял девушек как перчатки, пробовал травку, даже в полицию попадал. Переходил с факультета на факультет: с исторического на юридический, потом – культурологический. Клаус уже стал профессором, а Отто все еще искал себя и признания отца. Но тому хватало старшего сына.

Может быть, если бы была жива мать, она поддержала бы младшего, но его рождение унесло ее жизнь. У него были няньки, воспитатели, но родителей по-настоящему не было.

Следующей выходкой Отто стала вербовка в армию. Услышав об этом, брат пожал плечами. А отец, как ему показалось, облегченно вздохнул, понадеявшись, что тот наконец-то найдет себя, ведь армейская карьера долгое время традиционно была поприщем одного из младших членов семьи.

В офицеры Отто не пошел из принципиальных соображений – он все-таки не хотел надевать мундир на всю жизнь, а вот в рядовых отличился: оказалось, что из него мог бы получиться хороший снайпер. Отслужив положенное по контракту время, фон Шварцман решил попробовать научиться управлять самолетом и вертолетом. Получилось, но во время одного из полетов вертолет потерпел аварию. Отто выжил, но после катастрофы пришлось долго лечиться и по состоянию здоровья отказаться от профессиональной карьеры летчика.

В конце концов он снова вернулся в университет на исторический факультет, но там занялся не археологией, а старинными манускриптами, начал изучать историю собственной семьи. И книги рассказали ему то, что недоговаривали родственники.

Легенда о том, что семья Шварцман обладает особыми знаниями, передавалась из уст в уста в их краях вот уже много веков подряд, а потом и находила отражение в печатных источниках. Одним из первых о необычных соседях упомянул в мемуарах сосед, пытавшийся выдать свою дочь замуж за одного из отпрысков богатого семейства. Почему ему отказали, он не написал, но обозвал соседей чернокнижниками и даже попытался настрочить донос в инквизицию.

То ли потому, что в Германии инквизиция была не так сильна, как в Испании, а скорее всего, потому, что из поколения в поколение один из их младших сыновей выбирал церковную карьеру и семья пользовалась авторитетом в церковных кругах, а может быть, и за счет крупных пожертвований церкви (откупились и в этот раз!), хода делу не дали.

Но мнение о роде Шварцман уже сложилось и было неоднозначным: их побаивались, к ним обращались за помощью, с ними стремились породниться и, наоборот, боялись отдавать за них дочерей. О путешествиях старших сыновей Шварцман ходили самые разнообразные слухи, об их богатстве слагали легенды, в нескольких из которых рассказывалось о том, что в семье хранится какой-то предмет (Вещь), благодаря которому старшие члены семьи обладают особой силой и богатством.

А в одном из старинных манускриптов, разысканных в библиотеке родового замка, ученый нашел сведения о том, что существуют и заграничные ветви семьи, их главы регулярно встречаются, после этого силы главы семьи возрастают.

Но Отто никогда не замечал никаких особых способностей отца или брата, да и супербогатой их семья, по его мнению, не была. Поэтому, что же делать дальше с этими знаниями, Отто не знал, пока не разговорился с дядей, потягивавшим коньяк перед камином.

– Тебе не обидно быть вечно вторым? – спросил тот племянника.

Сначала Отто просто пожал плечами. Но дядя продолжал рассуждения о том, что в наше время уже никто не придерживается средневековых традиций. И они тоже имеют право на семейные богатства. Но их старшим братьям невыгодно делиться, и во избежание семейных скандалов лучше их не трогать, но существуют и другие семейные ветви – за границей. Вот там-то можно попробовать испытать судьбу!

Это была их последняя встреча с дядей – вскоре того разбил паралич. Доктор, не раз спасавший своих пациентов, сам не выкарабкался и умер, так и не проникнув в тайну старшего брата.

Но идея разыскать отгадку семейных секретов в иностранных ветвях рода запала в душу младшему Шварцману. И он начал претворять ее в жизнь.

В наше интернетное время главное – правильно сформулировать вопрос. В университете грамотно обозначать проблему его научили. Так что вскоре немец нашел интересные сведения об испанской и арабской ветвях семьи. Они все вписались в местный колорит, их фамилии, сохранив значение «Черный», зазвучали на местных языках. Но в каждой семье старший сын обязательно был ученым-путешественником, и про каждую семью ходили легенды о том, что у них есть что-то особое, какой-то предмет, талисман, который позволяет им сохранять богатство и оставаться в числе влиятельных персон мира сего.

Выяснилось также, что английская ветвь дала ответвление в Америку и там тоже были «Черные» – Блейки, но в тридцатые годы прошлого века в мафиозных разборках вся мужская часть семьи была вырезана полностью. Вот только про русскую ветвь он долго не мог узнать ничего, пока не наткнулся на фамилию известного тарасовского археолога Павла Чернова. Выяснив, что семья Черновых переехала в провинциальный город Тарасов из Ленинграда, Отто почувствовал, что напал на след, а изучив маршруты экспедиций Романа и Павла Черновых, понял, что они бывали в тех же местах, что и его отец и брат.

И все же, выбирая, кого из «Черных» следует изучить поближе, сначала он сунулся было в Бразилию, но там не сложилось.

Самым реальным оказалось приблизиться к русским «Черным». Тут еще сыграла на руку встреча с Алексом Кузнецовым, с которым он познакомился в казино.

Среди пристрастий бурной молодости была и игра в рулетку. Больным игроманом Отто не был, но кости кидать любил. И время от времени расслаблялся в одном из злачных заведений Мюнхена. На этой почве они и сошлись с Кузнецовым.

Проживший уже несколько лет в Германии, Алекс все равно плохо знал немецкий. Поэтому владевший в совершенстве русским, Отто был очень полезен Кузнецову, неспособному порой даже объясниться с работниками казино.

Не то чтобы они дружили, но общались довольно часто. Причем инициатива чаще всего исходила от Кузнецова, который не хотел связываться с русскими, живущими в Мюнхене, а в силу слабого знания языков не мог разговаривать с иностранцами. Поэтому Отто был для него просто находкой.

Узнав, что интересующий его русский «Черный» проживает в каком-то захолустном Тарасове, где нет даже немецкого консульства, Отто обратился с вопросом к Кузнецову, не знает ли тот такой город. И был очень обрадован, услышав о том, что в этом городе у Кузнецова есть кое-какие связи.

Как Отто проговорился приятелю о своих планах по розыску фамильных сокровищ семьи Черновых, он и сам не знает – просто оказалось, что Алекс в курсе событий и даже в доле.

Именно Алекс выдвинул идею задействовать Венеру. Благодаря тому же Интернету в одной из социальных сетей они нашли ее сайт, Отто познакомился с женщиной, задурил голову и поехал к ней в Россию.

– А что знает о вашей авантюре Грета? – полюбопытствовала я.

– Я все ей рассказал.

– И про особую миссию своей семьи?

Отто смущенно кивнул и признался:

– Сначала она не обращала на меня внимания, мне захотелось поразить ее.

– Но ведь это семейная тайна! – удивилась я. – Ведь, насколько я поняла, открыто об этом никогда не говорилось – это было не принято среди ваших родственников?

– Да. Ни отец, ни брат никогда не высказывались на тему миссии семьи как хранителей Знания. Я все это узнал из своих манускриптов. Что-то прочитал, что-то сопоставил, сделал выводы, – в голосе Отто зазвучала даже гордость за собственные способности.

– И выдали вековую тайну любовнице, – я не смогла удержаться от комментария.

Разобиженный Отто принялся убеждать меня в том, что Грета – прекрасная женщина, которая любит его до смерти!

Я поразилась наивности мужика, разменявшего пятый десяток. И решила про себя попросить Дыка поподробнее проверить контакты милой Греты. А вслух поинтересовалась, почему нельзя было открыто поговорить с отцом и братом об особой миссии семьи и не предложить свое участие.

– Эта тема в семье не обсуждалась – это было табу.

Я замолчала, анализируя услышанное. Мне не верилось, что бывший сорвиголова, снайпер и летчик способен на архивные «подвиги», в чем и призналась Отто.

– Вы забываете, что после катастрофы самолета я три года сидел в коляске. Именно возвращение в науку помогло мне вернуться и к жизни.

– В том числе и к покорению женского пола? – Я никак не могла избавиться от сомнений. – Насколько я понимаю, ваши травмы этому не способствовали?

– Я восстановился полностью! – Возмущение в голосе моего собеседника показало, что я перегнула палку. Но доводить противника до белого каления – один из моих приемов, не раз приводивших к успеху. Важно только вовремя дать задний ход. Что я и сделала, признав, что успехи современной медицины поражают.

И вернулась к разговору о фамильной тайне, поинтересовавшись, почему до сих пор разные ветви «Черных» не общались, ведь они знали о существовании Черновых в России, дель Негро в Испании – Бразилии, Блейков в Англии, а позже и в Америке?

Отто объяснил, что в одном из древнейших манускриптов среди заповедей было предостережение странникам-аскам воздерживаться от контактов с родственными семьями из других стран – по-видимому, это был один из механизмов сохранения тайны.

– А вы, получается, выпустили джинна из кувшина? – высказала я предположение. – Не боитесь проклятия предков?

Отто недоуменно посмотрел на меня. Скорее всего, такое ему в голову не приходило. И он принялся заверять, что особенно не распространялся о семейных тайнах.

– Да, только посвятили в фамильные секреты Грету, Кузнецова, известного у нас как Веденеев, и его подручных, – жестко сказала я.

Немец сначала ничего мне не ответил, отхлебнул из очередной кружки пива, а потом задумчиво произнес:

– Вы знаете, по большому счету, я Кузнецову ничего особенного не рассказывал. А сейчас, анализируя тот наш разговор, понимаю, что это он вывел меня на откровенность. Причем вопросы, которые он задавал, были очень продуманные… и теперь-то я понимаю, что такие вопросы можно задавать, только уже имея какую-то информацию. И план, как мне действовать в Тарасове, у него уже был, ему осталось только изобразить, что он придумывает на ходу, как можно действовать, чтобы попасть в Россию и выйти на Чернова. Да и здесь, как мне кажется, люди Алекса уже знали, что мне нужно, потому что не я ими командовал, а они сами предлагали варианты слежки за Черновым. Да и сейчас скорее они руководят мной, а не я ими!

Когда я спросила, что же Отто собирается делать дальше, он огорченно посмотрел на меня и попросил помочь ему разобраться в происходящем. Я обещала подумать, а для начала встретиться с Черновым. В начале Отто несколько смутился и даже, мне кажется, немного струхнул. Но потом авантюрная жилка взяла свое, и он решился:

– Хорошо, когда вы сможете организовать нашу встречу?

Я решила не откладывать дело в долгий ящик и сделать это прямо сейчас.

На мой звонок Чернов ответил сразу и тут же согласился познакомиться с Отто. Но так как, получив мой отказ поужинать вместе с ним, он решил заняться делами и организовал встречу с одним из партнеров на даче за городом, мы договорились, что подъедем к нему сами, тем более что дачный поселок, куда нас пригласил Яков, я хорошо знала.

Пока Отто расплачивался за ужин, я зашла в туалет и позвонила Дыку. Против обыкновения хакер откликнулся тут же и принял мой заказ на дальнейшие изыскания в Германии без особых возражений. Чувствовалось, что его самого заинтересовали происходящие события и ему понравилось раскапывать тайны. Он пообещал в ближайшее время сообщить мне, не контактируют ли Грета и Веденеев, числящийся за границей Кузнецовым.

Отто предложил взять такси. Но я предпочитаю передвигаться на своей автомашине, поэтому предложение это отклонила и пригласила Шварцмана в свой «Ситроен». Машину он оценил и даже попытался сказать что-то вроде комплимента о том, что такая красивая женщина и машину водит очень красиво. Пришлось объяснить пассажиру, что на лесть я не реагирую и вообще не стоит пытаться меня задобрить. Я профессионал и делаю свое дело «на отлично», вне зависимости от комплиментов. Отто обиженно замолчал. Я было засомневалась, стоило ли давать ему такую отповедь, но в конце концов решила особенно не церемониться, ведь он не мой клиент.

Дачный массив, где мы должны были встретиться с Черновым, был не очень далеко, но от города отстоял на некотором расстоянии. Машинально я отметила, что дача, где держали Чернова, располагалась на этом же направлении. Трасса субботним вечером была пуста, дорога недавно отремонтирована, и я позволила себе насладиться скоростью и даже открыла окна на передних дверцах, чтобы получить удовольствие еще и от свежего ветра.

Еще на выезде из Тарасова я заметила следовавший за нами джип и спросила Отто, не его ли это подельники.

Слово «подельники», по-видимому, немцу было незнакомо, но, немного подумав, он ответил, что раньше не замечал, чтобы за ним следили. Я не успокоилась и при первой возможности прибавила скорость. Джип не только не отстал, но пошел на обгон.

Я человек в этом отношении не гордый и не комплексую, когда кто-то хочет меня обогнать. Поэтому даже слегка сбавила скорость, потому что понимаю, что обогнать машину, передвигающуюся со скоростью сто тридцать километров в час, не очень просто. Но раз люди торопятся – ради бога!

Джип пронесся мимо. Затемненные стекла не позволили рассмотреть пассажиров.

Скорость я не стала прибавлять, чтобы не плестись в хвосте обогнавших меня. Джип быстро скрылся из виду. А я включила спутниковый навигатор, чтобы свериться с картой и узнать, скоро ли мы приедем: при ремонте дорожники убрали столбики, отмечавшие километры, и, хотя ремонт дорожного покрытия давно закончился и кое-где его можно было начинать заново, указателей по-прежнему не было. Несмотря на то что я уже бывала в этом дачном поселке, отсутствие дорожных знаков меня смущало, и я боялась пропустить поворот. Убедившись по навигатору, что до нужной развилки еще минут десять езды на хорошей скорости, я решила обсудить с Отто, о чем он будет говорить с Черновым. Мне удалось убедить немца, что сотрудничать с Яковом это все-таки не то, что с бандитами. Конечно, Отто причинил Чернову немало неудобств, но молодой человек показался мне достаточно адекватным, чтобы понять причины, двигавшие Отто, и пойти на мировую. Чувствовалось, что немец не был в этом уверен, но, судя по всему, выхода у него не было.

За разговором я не так часто посматривала в зеркало заднего вида и внезапно приблизившийся автомобиль заметила, только когда он пошел на обгон. Это был тот же самый джип. Скорее всего, он вынырнул из-за шедших параллельно дороге посадок. Выровняв скорость, машина мчалась параллельно нам. Окно передней дверцы было открыто полностью, и я встретилась взглядом с сидящим возле водителя парнем. Взгляд этот мне не понравился.

К кнопке, поднимающей стекла в салоне, я потянулась в тот момент, когда в окно влетела газовая граната. Машинально я нажала на кнопку, и газ заполнил уже закрытый салон автомобиля.

Недолго задерживать дыхание я училась, но вести автомобиль с закрытыми глазами не умею. Поэтому волей-неволей пришлось затормозить. Когда машина остановилась, я попыталась открыть дверцу, чтобы не надышаться газа. Но тот, кто планировал операцию, продумал все: джип развернулся и, подъехав к нам по обочине, остановился впритык к моей машине, дверцу удалось приоткрыть, но выбираться из машины пришлось со стороны Отто, который надышался газа и помощником был никаким. Я едва успела подумать о его славном военном прошлом, опыт из которого мог бы сейчас пригодиться, как пришлось демонстрировать собственные навыки самообороны: три бугая, слегка знакомые с боевыми искусствами, уже ждали меня на обочине дороги. И мое превосходное качество владения всеми приемами обороны и нападения не смогло справиться с количеством их тупой массы. Все решил удар по затылку, который я все-таки пропустила. Бедный мой затылок! Сколько раз он оказывался стукнутым – не сосчитать.

Когда я пришла в сознание, голова разрывалась. Хотелось встать и побежать обниматься с унитазом. Но годы практики выработали у меня привычку в таких случаях не торопиться с просыпанием. Бывало, что это помогало услышать что-нибудь важное. Итак, проанализируем ситуацию. Глаза открывать при этом необязательно. Сначала нужно послушать, нет ли кого рядом. Если орган слуха меня не обманывает, то в помещении, где я нахожусь, никого нет. И все же показывать, что я очнулась, пока не стоит. При современном развитии техники за узником можно наблюдать на расстоянии. Поэтому, по-прежнему не подавая признаков жизни, я начала анализировать ситуацию.

Если я просыпаюсь с головной болью, значит, вчера была драка. Нет, конечно, теоретически возможен вариант, что были неумеренные возлияния. Но второе случается гораздо реже, потому что я не являюсь поклонником Бахуса, хотя в силу производственной необходимости порой приходится принимать спиртное и изображать подвыпившую девицу, но сама я потребности в алкогольном взбадривании не испытываю, адреналина мне хватает в процессе расследования. Прямой удар я тоже держу хорошо. Но особенности работы таковы, что драться приходится чаще, чем напиваться в стельку. И если количество спиртного я могу регулировать, то количество противников не всегда. Припоминается, что в этот раз их было трое. В принципе я и троих самоуверенных амбалов раскидать могу. Обычно, кроме жирных затылков, головы их похвастаться ничем не могут. А уж если они знают пару приемчиков, то при встрече с блондинкой модельной внешности инстинкт самосохранения у них отключается полностью, и потом они еще долго не могут понять, как это так получилось, что они лежат, а я стою. Но эти, скорее всего, знали о моих способностях и соответственно подготовились: чувствовалось, что самбо они владеют. Да и газ свое дело сделал.

Мысленно прокрутив события, предшествующие моему пленению, я почувствовала: по-прежнему притворяться, что я без сознания, не удастся. Именно газ, которого я все-таки наглоталась, заставил меня срочно встать и поискать туалет.

Однако тут же выяснилось, что такового нет, хотя ведро в углу я нашла. Заботливые, гады! Рвота заметного облегчения не принесла, но, попив воды из стоящего рядом ведра – ну, никакого понятия о санитарных нормах! – я смогла более трезво оценить ситуацию. И поняла, что здесь я уже была. Именно из этого подвала я совсем недавно освободила Чернова. Вернувшись на топчан, я закрыла глаза – головную боль это не облегчило, но сосредоточиться помогло.

Итак, место действия то же, действующие лица несколько изменились. Вместо Чернова пленницей в подвале теперь стала я. А еще где-то рядом должен быть Отто. Интересно, где и как он и самое главное – в качестве кого?

Я вернулась на кушетку и стала вспоминать, что случилось на шоссе. Организм не показывал, что меня сильно побили, по-видимому, я все-таки просто надышалась газа. Что же это был за газ? Я прислушалась к своим ощущениям, но не уловила никаких особых признаков, которые подсказали бы мне, чем же нас траванули.

Тут послышалось, как в замок вставили ключ. Я тут же вернулась на топчан, на котором очнулась минут десять тому назад, и сделала вид, что еще не пришла в сознание.

Судя по производимому шуму, в подвал вошел всего один человек, после чего дверь захлопнулась, и я сразу же услышала голос Отто, который по-немецки звал меня и уговаривал очнуться.

Я открыла глаза. Пару минут Отто тупо смотрел на меня, потом в его глазах отразилась работа мысли, и он воскликнул:

– Таня! Как вы?

– В порядке, а вы? Вам тоже досталось? – поинтересовалась я, хотя уже поняла, что Отто вышел из ситуации с меньшими потерями, чем я. Никаких видимых повреждений типа синяков и ссадин на нем не наблюдалось.

– Я протестовал, но они грозили вас убить!

– И вы меня пожалели?

Отто опустил глаза. Интересно, как он оказался со мной в подвале? Если немец заодно с похитителями, то почему его посадили сюда? И вообще, что значит это похищение? Что им нужно? Я не стала заморачиваться анализом, а просто задала все эти вопросы.

Шварцман растерянно пояснил, что сам не понимает своих коллег (интересное наименование для подельников – что значит иностранец!). «Разобравшись» со мной, его вытащили из машины и предъявили ультиматум: когда они вступили в дело, рассчитывали, что быстренько растрясут Чернова и получат от Отто деньги за работу. Но пошла уже вторая неделя, а конца не видно, как и денег. Тут еще они увидели Отто в компании со мной. А Ведьму они хорошо знают. Если эта падла («Извините, Таня, это они вас так назвали», – посетовал Отто) взялась за расследование, то дело плохо. Поэтому они потребовали у Отто немедленной расплаты с ними за работу, а потом они «сделают ноги».

– И много вы им обещали? – поинтересовалась я.

– В начале, когда я нанимал их на работу, о какой-то определенной сумме речь не шла, – довольно растерянно произнес Отто. – Кузнецов обещал мне, что расплачусь я с ними после того, как найду сокровище. А теперь они требуют сто тысяч евро.

Я засмеялась и объяснила наивному немцу, что Веденеев, которого он знает под именем Кузнецова, не планировал делиться с ним сокровищем, Отто просто исчез бы на бескрайних просторах России – найденные ценности делили бы бандиты. А вот сто тысяч евро – это уже не «зарплата» джентльменов с большой дороги, а выкуп. И поинтересовалась, как он собирается с ними расплачиваться.

– У меня нет таких денег, – растерянно произнес Шварцман.

– Если вы сказали им об этом, то наше дело плохо, – объявила я.

– Я ответил им, что подумаю.

– Уже лучше, это дает нам выигрыш во времени.

Потом я поинтересовалась, как давно мы в подвале. По рассказу Отто, с момента нападения на нас прошло часа три.

Из дальнейших расспросов я выяснила, что немец не помнит, проезжал ли кто-нибудь мимо во время наших разборок на пригородном шоссе. И что нападавших на нас было четверо (трое дрались со мной, водитель из машины не выходил). Все они сейчас на даче. Мою машину пригнали сюда же. Во время разговора с ним, когда они предъявляли ультиматум, один из «коллег» потрошил мою сумку и восторгался теми «шпионскими» прибамбасами, что там находил. Телефон Отто тоже отобрали. А мой зазвонил как раз тогда, когда с немца потребовали выкуп. И один из бандитов ругался, что наши сотовые не выключили до того, как приехали сюда.

– Что же теперь делать? – Шварцман выглядел таким растерянным и помятым, что мне даже стало смешно.

– Вы, немцы, ничему не учитесь! Еще Бисмарк предупреждал, что с Россией лучше не связываться. Вы же посчитали себя самым умным и решили поживиться за счет российской ветви «Черных»!

Отто выглядел таким жалким, что желание выдать ему порцию нравоучений пропало напрочь. Ну что ж, нечего рвать на себе волосы – нужно думать, как выбраться из неприятной ситуации.

Чернова я уже вытащила из этого подвала. Выходит, наши похитители либо тупые до невозможности: привезли похищенных туда же, откуда пленника один раз уже освобождали. Либо наглецы, решившие, что снаряд два раза в одну воронку не попадает и на этой даче никто больше искать не будет. Правда, есть еще вариант, что Отто сдал меня своим подельникам и сейчас просто заговаривает зубы наивной блондинке.

Как бы его спровоцировать, чтобы он признался, на чьей стороне играет?

– Милый Отто, а вы не дурите мне голову? Может быть, пока вы здесь жалуетесь мне на судьбу, ваши криминальные друзья в очередной раз напали на Чернова…

– Нет, Таня, клянусь вам, я уже и сам не знаю, как от них избавиться, мне кажется, что они не шутили, когда выдвинули мне ультиматум. Они действительно очень сильно встревожились из-за того, что делом занялись вы, и решили расторгнуть наш контракт. Мне дали три дня для того, чтобы я нашел деньги.

– И что же вы собираетесь делать? – Попробую поверить, что Отто действительно сам попал в сложную ситуацию.

– Я надеюсь на вашу помощь.

Я даже рассмеялась. Сначала называет контрактом связь с криминальной группировкой, а потом надеется на сыщицу, которая из-за него попала в подвал. Хорошо, что хоть руки у меня не связаны. Значит, пока «работать» со мной не будут. А то, что у нас в запасе есть три дня, это прекрасно. Время не только лечит, но и помогает.

Среди моих бывших клиентов был владелец охранного агентства Алик Мыльников. В качестве благодарности за удачное разрешение его проблем он не только снабдил меня спутниковым навигатором, но и взял под охрану мой автомобиль. На приборной доске моего «Ситроена» есть тревожная кнопка. В свое время я отработала ее включение до автоматизма. Поэтому, выбираясь с закрытыми глазами из заполненного газом салона автомобиля, я успела на нее нажать. Так что сигнал о том, что со мной что-то случилось и требуется помощь, тут же высветился на пульте дежурного оператора агентства «Надежность». Будем ждать действий друга Мыльникова. А пока расспросим Отто о том, что случилось после того, как я потеряла сознание в драке на дороге.

Шварцман рассказал, что не сразу пришел в себя после газовой атаки на мой автомобиль, но сознания не терял и помнит, как, обездвижив меня, бандиты загрузили мое бесчувственное тело в багажник джипа, его самого заставили сесть в салон и поехали сюда, причем один из бандитов перегнал на дачу мою машину.

Меня порадовало известие, что «Ситроен» не бросили на дороге. Аварийный сигнал должен привести на это место спасателей из охранного агентства. Будем надеяться, что машину я не потеряю – до приезда сотрудников Мыльникова остается недолго. Машина моя, конечно же, застрахована, но я люблю свой автомобиль и менять его пока не планирую.

С другой стороны, то, что бандиты решили угнать мою автомашину, не сулит ничего хорошего. И если помощь со стороны не поспешит, они могут попробовать избавиться и от автомобиля, и от его владелицы. От Отто-то они попробуют сначала получить выкуп. А вот что планируют сделать со мной? Навряд ли они рассчитывают на выкуп с моей стороны. Значит, дело плохо. Правда, если у них не хватило мозгов порыться под капотом «Ситроена», чтобы отключить сигнализацию, ребята Мыльникова быстренько нас отследят. И все же сидеть сложа руки я не собираюсь – привыкла рассчитывать только на собственные силы.

Но оказалось, что я недооценила своего клиента. Не прошло и пары часов, как дверь нашей «темницы» раскрылась и в подвал вошли охранник Чернова Влад и двое незнакомых мне парней в униформе фирмы «Надежность».

Увидев наши удивленные физиономии, Влад рассмеялся и предложил подняться наверх.

Там мы увидели самого Чернова, Венеру и еще нескольких ребят в униформе. Связанные, на полу лежали в ряд все четыре наших похитителя. Я первым делом бросилась к столу, на котором была разложена моя «шпионская» аппаратура, и вздохнула с облегчением, убедившись в том, что бандиты ничего не успели испортить и даже мой коммуникатор был в полном порядке. Еще больше отлегло от сердца, когда я увидела среди автомобилей, заполонивших двор, свой «Ситроен». Сложив все свое «шпионское» добро в сумочку, я попросила Чернова объяснить, как они нас нашли и вообще как узнали о том, что нам нужна помощь, а еще поинтересовалась, что они собираются делать с лежащими на полу бандитами.

– Что с ними делать, давайте обсудим, – предложил Чернов. – А о том, что вас похитили, мне сообщила Венера.

Мы с Отто повернулись в сторону женщины.

В ответ на наши вопросительные взгляды Сафина рассказала, что, выскочив из ресторана, где она оставила нас с Отто, Венера не сразу схватилась за руль, а просто посидела в своем авто, переваривая случившееся. И решила, в свою очередь, проследить за нами. Она не очень удивилась, когда увидела, что мы вышли вместе (ну, что еще ожидать от такого бабника, каким оказался Шварцман!). Одновременно с нами со стоянки выехали несколько автомобилей, и Венере удалось удачно замаскироваться среди них.

Я отметила про себя, что действительно и не подумала проверить, не следит ли кто-нибудь за моей машиной.

Зная о моей профессии сыщика, женщина понимала, что я могу вычислить слежку, а потому постаралась быть особенно аккуратной. Припомнив все, что она видела в детективных фильмах, Венера прилежно пряталась за попутными автомобилями. А когда мы выехали из города, даже «отпустила» мой «Ситроен» на приличное расстояние. И обратила внимание на джип, то следовавший сзади, то обгонявший нас. Пару раз она видела, как, уходя от нее, Отто садился в эту машину, и насторожилась, ведь сидевшие в джипе могли узнать ее автомобиль. К счастью, бандиты оказались таким же самоуверенными, как и я, и даже не предположили, что и за ними тоже могли следить.

Увидев, как напали на мой автомобиль, Венера вовремя свернула за посадки возле шоссе и наблюдала за происходившим из-за кустов.

Когда нас погрузили в джип и уехали, Венера растерялась, а потом решила позвонить Чернову.

– Я долго не мог понять, кто мне звонит и что ей от меня нужно, – признался Яков, – ведь Венера сначала говорила о том, что похитили Отто. Но потом она взяла себя в руки и рассказала о том, что сыщик Татьяна Иванова встречалась с немецким туристом Отто Шварцманом, поехала куда-то с ним по юго-западному шоссе, и в это время на них кто-то напал, пересадил в свою машину и увез. Я как раз ждал вашего приезда и сообразил, что вас похитили по дороге ко мне.

Охранник Влад быстро сориентировался и позвонил в свою фирму. Там уже приняли сигнал тревоги из моего «Ситроена» и направили дежурную бригаду охранников для выяснения обстоятельств. Узнав координаты места, куда перегнали мою машину, Чернов перезвонил Венере, попросил ее не уезжать с места происшествия и отправился туда с Владом, вызвав еще одну бригаду поддержки из охранной фирмы.

Через полчаса они были возле места происшествия, а пока осматривали его, подъехала и спецбригада из фирмы «Надежность».

Венера показала направление, в котором скрылся джип с похитителями. Чернов сообразил, что оно совпадает с местом расположения той дачи, где совсем недавно держали его, и предложил проверить.

Так они оказались в этом дачном поселке, у ворот которого встретили первую машину их фирмы «Надежность». Охранники уже убедили сторожа на въезде в поселок не поднимать шума, что оказалось не очень трудно – он еще помнил мой визит. Сторож не только рассказал, что интересующий Чернова и компанию джип приехал в поселок, но и показал эту дачу – сам Чернов не очень запомнил, как ее найти, поэтому, чтобы не плутать, взяли с собой провожатого. Еще с полчаса ушло на разведку и осторожное вскрытие дверных запоров.

Когда бригада проникла в дом, похитители укладывались спать и сопротивления оказать не успели.

Рассказав все это, Чернов посмотрел на меня, как бы спрашивая: что дальше?

– Спасибо за оперативность. Действовали вы профессионально в отличие от меня, – мне пришлось признать, что помощь нам оказали своевременно, после чего я предложила:

– Может быть, мы отпустим бригады из «Надежности» и обсудим наши дальнейшие действия?

Влад скомандовал отбой, парни в униформе погрузились в свои машины и отбыли восвояси, а я, проверив, надежно ли связаны лежащие на полу похитители, предложила обменяться информацией.

Мы вышли в соседнюю комнату, и я представила Чернову его немецкого «однофамильца» и, предположительно, очень-очень дальнего родственника. Шутка шуткой, но оба мужчины относились к одному индоевропейскому типу, отличались правильными чертами лица, высоким ростом и отличным телосложением.

Мой рассказ занял довольно продолжительное время, ведь пришлось начинать с самого начала, и история семьи Шварцман, и Черновых, и истинные истоки знакомства Отто с Венерой, да и роль Георгия Веденеева, больше известного тарасовцам под кличками Видный и проживающего сейчас в Мюнхене под именем Алекса Кузнецова, тоже заняли время.

После того как я закончила свой рассказ, воцарилось молчание, прерываемое всхлипываниями Венеры, впервые услышавшей о том, что в ее жизни опять появился Веденеев, которого она считала виновником гибели первого мужа.

Отто во время моего рассказа сидел молча.

Телохранитель слушал заинтересованно, скорее всего, оценивая опасность, которая могла грозить с этой стороны его хозяину.

А вот сам Чернов не скрывал чувств. Для него в новинку были многие сведения о собственной семье, да и появление сверхдальних одноплеменников из Германии его слегка ошарашило. Легенду об асках я попросила изложить Отто. И он рассказал о древнем племени, проживавшем на северо-востоке Индии много столетий тому назад, которое считало себя хранителем особого Знания. Рассказал и о том, что, по преданиям, в этом Знании сосредоточена вся мудрость мира, которую аски должны передать потомкам. О четырех странниках, отправленных в четыре стороны света, и талисманах, которые они называли Вещью. О регулярном возвращении старших сыновей на родину своих предков, где им доводилось постигать вечную мудрость, хранимую потомками асков. И о том, что Вещь по-прежнему передается из рук в руки от отца к старшему сыну.

Когда рассказ немца закончился, в комнате воцарилось молчание. Яков с интересом рассматривал своего вновь приобретенного собрата. Венера сидела с отстраненно-равнодушным видом, наверное, думала о чем-то своем. Охранник усмехался и покачивал головой.

Видя, что пока никто не собирается ничего говорить, я решила подвести итог и объяснила Чернову, что благодарить за все неприятности, случившиеся с ним за последнее время, он должен Отто. Так что свою работу я выполнила.

– Вы случайно не знаете, мой «Ситроен» в порядке? – поинтересовалась я и, узнав, что с виду он не поврежден, собралась отправиться домой.

– И что же мне теперь делать? – Яков скорее рассуждал сам с собой, чем спрашивал, но я посчитала необходимым ответить:

– В принципе серьезно никто не пострадал, ничего пока не пропало, так что правоохранительные органы можно не подключать, а с Отто можно потребовать материальную и моральную компенсацию.

Яков только улыбнулся. А Отто сначала тревожно смотрел то на Чернова, то на меня. А потом взволнованно заговорил по-немецки. На этом языке я лучше читаю, чем говорю, но все-таки я поняла, что он предлагал Чернову сотрудничество. Яков внимательно выслушал его и усмехнулся. Потом повернулся ко мне с вопросом, как я отношусь к предложению поискать сокровища.

Пожав плечами, я высказалась в том духе, что специализируюсь больше на поиске преступников, но считаю, что, прежде чем влезать в такую авантюру, неплохо было бы проанализировать имеющуюся информацию. А сейчас, в шестом часу утра, после бессонной ночи, нам лучше бы разъехаться по домам.

Мое предложение сочли разумным.

Лишь выйдя из комнаты, где совещались, мы вспомнили про разложенных на полу бандитов. Как ни мало времени заняло наше совещание, ровный ряд, в который они были уложены на полу, нарушился: по-видимому, они стремились освободиться. Но парни из фирмы «Надежность» связали их надежно, и как те ни крутились, освободиться не удалось.

Охранник Влад поинтересовался, будем ли мы сдавать похитителей в полицию. Я слегка задумалась, но потом высказала предположение, что органы беспокоить не стоит. Просто нужно предпринять кое-какие меры предосторожности. И занялась этим. А именно, запечатлела бандитские физиономии на своем коммуникаторе и отправила фотографии Дыку с просьбой определить по своим базам данных, кто они такие.

Ждать ответа не стала. Просто посоветовала парням спокойно полежать еще немного и подумать, стоит ли связываться с нами в дальнейшем. Кто они такие, я узнаю еще сегодня и сегодня же сообщу своим друзьям в прокуратуре и полиции, что определенные личности проявляют неоправданный интерес к каждому из нас. Свидетелей похищения немало, они с удовольствием дадут показания. Так что если что… не обижайтесь, господа!

Я первой вышла из дома, следом за мной потянулись мужчины. Яков не удержался и спросил, может быть, стоит развязать хоть одного:

– Сами ведь они не развяжутся!

– Да, ни за что не развяжутся, – подтвердил Влад, – наши парни дело знают.

– Пусть полежат! – отрезала я, садясь в машину Якова. – Это им за то, что они меня газом травили.

Но, увидев сомнения на лице своего клиента, я улыбнулась и пообещала попросить сторожа освободить похитителей.

Сторож сначала замахал руками и попробовал отказаться, но Яков вручил ему купюру, а я пообещала прислать ОМОН, если он сам отказывается. Мужичок поскреб затылок и решил, что, если он сам развяжет бандитов, может быть, ему что-то еще перепадет, а вот при появлении государственных защитников порядка могут начаться неприятности. И пообещал «принять меры».

Подойдя к своему «Ситроену», который ребята из «Надежности» оставили возле сторожки, я повернулась к Отто:

– Я везла вас на встречу с Черновым, встреча состоялась. Вернуть вас в город?

Немец тут же бросился ко мне и забрался в салон автомобиля. Уже садясь за руль, я услышала, как Чернов предложил подвезти Венеру.

Помахав Якову, на лице которого выразилось явное неудовольствие, когда он смотрел мне в след, я отправилась домой.

Неужели клиент недоволен моей работой?

Но я не стала заморачиваться на этом, решив, что утро вечера мудренее, в том смысле что сначала нужно хоть чуть-чуть поспать, а уж потом выяснять отношения с работодателем.

С места я тронулась довольно резко, но разогнаться не удалось: несмотря на то что дачи в этом поселке были богатенькие, дорога оставляла желать лучшего. Поэтому черновскому внедорожнику я не могла составить конкуренцию. И все же всю дорогу, пока мы добирались до города, он меня не обгонял, прибавил скорость и скрылся из виду только, когда мы въехали в центр. Я поняла это как заботу о том, чтобы со мной ничего не случилось.

В конце поездки Отто, молчавший всю дорогу, вдруг разговорился и принялся выпытывать мое мнение о том, будут ли у него неприятности с Черновым. Насколько я поняла, Яков не был злопамятным человеком и вряд ли стал бы мстить Шварцману. Но нужно ли было сообщать это немцу? Еще не решив этого, я перевела разговор на бандитов, от которых действительно можно было бы ожидать пакостей, если бы они представляли какую-то сильную тарасовскую группировку. Но пока мы возвращались в город, на мой коммуникатор пришел ответ от Дыка.

Я даже специально остановилась, чтобы прочитать его. Изучив сообщение, я поняла, что напавшая на нас группа – «сборная», когда-то они были в бригаде Веденеева, но потом кто-то сел, кто-то перешел в группировку Доктора, занявшего место их бывшего шефа, а кто-то болтался сам по себе.

Скорее всего, Веденеев тряхнул стариной и попробовал восстановить былые связи. При современных айти-технологиях это вполне возможно. Старые кореши не решились отказать в просьбе когда-то влиятельному шефу и попытались «помочь» Шварцману в поисках сокровища.

Ну, что ж, по-видимому, идейный вдохновитель в Германии. Судя по информации Дыка, вся четверка – тупые исполнители. Предпримут ли они самостоятельно какие-то действия, или будут ждать новой команды?

Я решила не ломать голову, которая все еще была тяжелой после ночного приключения, а положиться на любимый принцип «поживем – увидим».

Подвезя Отто к его гостинице, я посоветовала ему поразмышлять над тем, как лучше всего нейтрализовать бандитов:

– Попробуйте позвонить Веденееву, то есть Кузнецову, ведь вы знаете его под этой фамилией. Расскажите о нападении, о том, что Чернов вас раскрыл, и спросите, как поступить дальше. О том, что нам известна его роль во всем этом, лучше бы не говорить.

Отто тут же выхватил из кармана свой сотовый, но я попросила не спешить:

– Давайте хоть немного поспим, а потом со свежей головой начнем действовать.

– Но вы меня не бросите? – Отто посмотрел на меня так умоляюще, что я рассмеялась.

– А вы знаете, что мой рабочий день стоит двести долларов? И, судя по тому, что дело Чернова завершено, мне придется искать нового клиента…

– Я предлагаю вам проценты от дохода.

– Отто, вы предлагаете мне кота в мешке. Приехав в Тарасов, вы рассчитывали обогатиться – просчитались. Сейчас вы строите новые планы, но они вилами писаны на воде.

– Кота? Вилами? – переспросил Шварцман.

– Извините, я забыла, что вы можете не знать наши пословицы. Словом, меня не устраивает ваше предложение, и давайте больше не тратить на это время. Всего вам доброго. Вот ваша гостиница.

Немец попробовал еще что-то лепетать, но я твердо стояла на своем: не сейчас.

Вылезший из моего автомобиля искатель сокровищ был совсем непохож на того самоуверенного, довольного жизнью мужчину, которого я встретила три, нет, уже четыре дня тому назад на проспекте.

Войдя в собственную квартиру, я постаралась как можно скорее залезть в ванну. Отмокнув с полчаса в ароматной пене и выпив на кухне пару чашек кофе, я почувствовала, что начала приходить в себя. Несмотря на то что ночь прошла практически без сна, спать уже не хотелось, хотя газовая атака бесследно не прошла и самочувствие оставляло желать лучшего.

Испытанный вариант борьбы с недомоганием – пропотеть. Было бы чуть-чуть пораньше, я отправилась бы на пробежку. Но сейчас тарасовцы уже спешат на работу, и не стоит им мешать. Специально для таких случаев я приобрела беговую дорожку, на которой сейчас и выложилась по полной.

Потом опять была ванна, из которой я наконец-то вылезла не развалиной, а уверенной в себе женщиной.

Любимая музыка и еще одна чашечка кофе создали необходимое настроение.

Обычно после окончания какого-нибудь дела я сажусь и анализирую ход расследования. Ищу свои ошибки. Прокручиваю варианты, обдумываю, можно ли было работать по-другому, более продуктивно. Еще и еще раз оцениваю свои действия, которые привели к удаче.

Вот и сейчас, усевшись поудобнее на диван, я принялась прокручивать события последних четырех дней. И пришла к выводу, что серьезными ошибками было то, что я не заметила не только как нас с Отто преследовали бандиты, но даже слежку, которую устроила Венера.

Конечно, это можно объяснить тем, что расследование в принципе подошло к концу, я определила, кто доставал Чернова, и везла виновника к заказчику. Но все же расслабляться было рано. За это я и поплатилась.

В целом расследование проведено за четыре дня. Действующие лица определены правильно. Угроза для заказчика ликвидирована. И все же меня преследует какое-то чувство незавершенности.

Может быть, это потому, что Чернов еще со мной не расплатился?

Интересно, Яков вскоре позвонит или мне самой нужно будет сделать звонок и попросить расчет? Обычно благодарные клиенты не заставляли себя ждать – рассчитывались сразу, как только проблема была снята.

Снята ли проблема сейчас? Отто деморализован и из игры выведен. А вот местные бандиты, скорее всего, озлоблены и могут попытаться взять реванш. Кому они могут выставить счет за неудачу? Логика подсказывает – мне. Конечно, утром на даче я попробовала объяснить крутым парням, что связываться со мной – себе дороже. Но шестеркам, находящимся в свободном плавании, без должного руководства, свойственно преувеличивать свои возможности и предъявлять к окружающим повышенные запросы. Они считают себя такими крутыми, что малейшая неудача приводит их в бешенство. И когда рядом нет тормоза в лице умного шефа, натворить они могут много пакостей. Значит, нужно выяснить, что же они делают, успокоились ли.

Просмотрев еще раз информацию Дыка, я решила расспросить Гарика Папазяна, моего приятеля из органов, кто в этой четверке может задавать тон.

Мой звонок застал его в кабинете, куда он вернулся после планерки слегка взбудораженным после очередной начальственной накачки.

Посочувствовав другу и порекомендовав не принимать близко к сердцу утренние высказывания начальства – в первый раз, что ли! – я обрисовала ситуацию и спросила, не знает ли он кого-нибудь из этой шестерки.

Оказалось, что Гарик хорошо знает того типа, что был водителем.

И даже пообещал помочь встретиться с ним.

Гарик не заставил долго ждать и уже минут через сорок перезвонил и сообщил адрес, где проживает Строков Юрий Викторович по прозвищу Юран. Как оказалось, он проходил свидетелем в одном нашумевшем в Тарасове деле, хотя есть вероятность, что он сам был непосредственным участником преступления, а наказания избежал за то, что вовремя начал сотрудничать с органами.

Проживал Строков не слишком далеко от меня, поэтому уже минут через тридцать я входила в один из подъездов хрущевки по названному Гариком адресу.

Дом был настолько запущен, что даже кодового замка на двери не было.

Конечно же, нужная мне квартира оказалась на пятом этаже. Ну ничего, бег по лестнице – замечательная разминка.

На мой звонок долго никто не открывал, я уж подумала, что напрасно приехала, но продолжала жать на кнопку звонка, и моя настойчивость была вознаграждена. Дверь открыл сам Юран, при этом в выражениях он не стеснялся, объясняя нежданному посетителю, что звонок вытащил его из ванны, чем, естественно, он был крайне недоволен. Зато мне это понравилось: разговаривать с голым человеком очень удобно – завернутый лишь в полотенце, Юран на подсознательном уровне должен испытывать дискомфорт.

Сказать, что он растерялся, увидев меня, – ничего не сказать. Его физиономия выразила высшую степень удивления.

– Привет! – сказала я и, отодвинув хозяина, прошла в комнату.

В стандартной хрущевке и комнаты были стандартные, но ремонт был сделан неплохой. Хотя, на мой взгляд, обои были слишком темными, о чем я и не замедлила сообщить хозяину.

Тот ошарашенно смотрел на меня.

– Да нет, я не цвет твоих обоев пришла обсуждать, – успокоила я хозяина. – Поговорим?

Разговор наш долго не получался. Собеседник все пытался надеть штаны, но я убедила его, что беспокоиться не стоит – фигура у него отличная, я долго его не задержу, а допустить, чтобы он исчез из моего поля зрения, мне бы не хотелось. Правда, уговаривала довольно жестко, пришлось даже парочку приемов провести, чтобы успокоить парня и настроить на общение. Естественно, что в процессе борьбы полотенце, в которое он был завернут, упало, и Юран предстал передо мной во всей красе.

– Неплохо, – вслух оценила я его достоинство, чем окончательно смутила парня.

Ну, понятно, это же водитель, а не отморозок из охраны.

– Садись, – приказала я, указывая на диван.

Он машинально послушался. Но смириться с тем, что над ним одержали верх, все-таки долго еще не хотел и всячески старался не отвечать на вопросы по интересующей меня теме. Поэтому пришлось даже слегка пошантажировать Строкова, благо Гарик Папазян сообщил мне, на каких условиях Юран избежал в прошлом уголовной ответственности. Угроза сообщить подельникам, кто виноват в том, что не все их дела благополучно заканчиваются, подействовала. И я узнала о событиях, развернувшихся на даче после нашего отъезда.

Убедившиеся в том, что самостоятельно им не освободиться, наши похитители пришли в ярость, хотя упасть духом не успели. Они очень удивились визиту сторожа, но благодарностью не прониклись, а тут же принялись придумывать, как нам отомстить. Особенно отомстить хотели мне.

Планы были самые кровожадные – от пожелания собственноручно свернуть мне шею до намерения взорвать квартиру вместе со мной или, в крайнем случае, только автомобиль. Но дальше разговоров дело не пошло, потому что сами они специалистами по взрывотехнике не были, а профессионала нанять было не на что. В результате было решено просто следить за нами, и в случае, если мы найдем сокровище, его отобрать.

– Мудрое решение, – произнесла я, глядя на Юрана. – Тогда до встречи. Надеюсь, ты не расскажешь друзьям о моем визите? Тебе будет трудно объяснить им, почему я пришла именно к тебе.

Включив зажигание, я все еще решала, куда мне лучше поехать. Вариантов было несколько, и, казалось бы, можно было бы расслабиться и отдохнуть, ведь позади бессонная ночь. Юран рассказал, что следить они будут по-прежнему и за Отто. Мой клиент не он, казалось бы, волноваться нечего. Но это только в случае, если немец отстанет от Чернова. А что-то мне подсказывает, что не отстанет.

Шестое чувство, как всегда, было на высоте: позвонил Яков и попросил меня прийти к трем часам в ресторан «Узоры» на встречу со Шварцманом.

Ну, что ж, три часа – самое время пообедать, почему бы не сделать это в приятной компании? Сейчас половина двенадцатого – еще успею съездить домой переодеться. Заодно и проверю, начали ли бандиты следить за мной. Парочка приемов «засечения» хвоста показала, что бессонная ночь не пошла на пользу конкурентам и организовать слежку, по крайней мере, за мной, они еще не смогли.

Дорога домой много времени не заняла и уже через полчаса я стояла перед шкафом, вспоминая любимый анекдот про блондинок, у которых только две главные проблемы в жизни: первая – в шкафу не осталось места, вторая – нечего надеть. Учитывая, что обед предполагается в ресторане, мои любимые джинсы лучше бы поменять. Поэтому я выбрала серые велюровые брюки и свитер крупной вязки из нежнейшей шерсти. Туфли взяла на среднем каблуке. Я, конечно, умею бегать и на шпильках, но так как соблазнять я никого не собиралась, а злопамятные бандиты собирались мне мстить, лучше быть в рабочей форме, которая в моем случае предполагает способность быстро передвигаться.

Как всегда, на место действия я приехала за полчаса. Ресторан «Узоры» располагался в очень удобном месте для слежки, на одной из примыкающих к центральному проспекту улиц с односторонним движением. Напротив входа в кафе – кулинария с широкими подоконниками, превращенными в столики. Очень удобно: сидишь у окна, попиваешь чай или кофе и внимательно следишь за всеми, кто подъезжает к ресторану.

Припарковавшись подальше от ресторанной стоянки, я зашла в кулинарию, купила чашечку кофе и выбрала окно как раз напротив «Узоров». Долго ждать не пришлось. Джип Чернова подъехал вовремя. Отто прибыл на такси. Следом за машиной с шашечками мимо ресторана проехал знакомый бандитский джип и остановился немного подальше. Голубчики даже не скрываются. Они меня что, за дурочку держат? Или сами такие глупые? Ну, ладно, посмотрим, во что это выльется.

А вылилось это в вульгарную брюнетку, которая вышла из бандитского джипа и вошла в ресторан. Походка этой брюнетки кого-то мне напомнила.

Пришлось признать, что парни кое-что соображают, раз сами в ресторан не полезли. Интересно, они знали о том, что планируется встреча? Заготовленная заранее брюнетка свидетельствует о том, что знали.

Ну ладно, не будем задерживать клиента, пора присоединиться к компании. Вот только мне бы не хотелось, чтобы бандиты увидели, что я следила за ними. Поэтому пришлось воспользоваться черным ходом. Таким образом, я вышла на другую улицу и минут через пять демонстративно входила в ресторан.

Мужчины о чем-то спорили, но, когда я подошла к столику, замолчали и привстали, приветствуя меня.

Брюнетка, которая кого-то напоминала, расположилась за соседним столиком и, по-видимому, была в курсе беседы. Как бы ее нейтрализовать? А может быть, пусть послушает? Чтобы определить, что же все-таки с ней делать, я решила незаметно рассмотреть ее получше. Извинившись перед кавалерами, направилась к барной стойке. Попросив карту вин, я села лицом к залу за высокий табурет рядом со стойкой. Брюнетка сидела ко мне в профиль. Видно, она что-то подложила под щеки, чтобы изменить овал лица, а вот нос остался прежним. По нему, несмотря на парик, нельзя было не узнать Венеру Сафину.

Вот это номер! Девушка работает на два фронта? Ладно, пусть пока послушает наш разговор, а там видно будет.

Послушать было что. В процессе обеда Шварцман вовсю уговаривал Чернова поискать все-таки фамильные ценности, аргументируя это тем, что Яков такой же обделенный отцом и дедом сын. Только если сам Шварцман – второй ребенок, то уж Яков-то – первый наследник! Ему сам бог велел получить все сполна!

Однако Чернов не согласился с этим. Он сказал, что уважает решение отца и деда: раз они решили, что тайные традиции семьи будет продолжать Степнов, значит, так тому и быть. Однако высказал предположение, что они могут поехать в Гималаи: если они члены семьи, то тоже имеют право на Знание.

Отто заявил, что лично его интересуют наследственные сокровища, а не знания, но компанию он составит.

– Вы знаете, сколько стоит поездка в Гималаи? – поинтересовалась я.

Чернов улыбнулся и сообщил, что его это не напрягает.

Отто помолчал и неохотно признался, что от материнского наследства у него кое-что осталось, он сможет войти в долю. Мужчины посмотрели на меня.

– Не поняла. При чем тут я?

«Черные» в один голос сказали, что хотели бы поехать вместе со мной. Причем Яков заверил, что полностью оплатит все мои расходы, сверх обычной ежедневной ставки. Но главное, что меня убедило, это его признание, что они не знают, куда конкретно поехали их старшие братья, мне же по своим каналам удастся выяснить это быстрее.

А почему бы и нет? Люди платят бешеные деньги на турпоездку в эти самые Гималаи, а меня туда повезут на все готовое, да еще заплатят за это гонорар. И я решила:

– Хорошо. Я согласна.

Обрадовались оба, а Яков вынул из пиджака конверт, который вручил мне со словами:

– Это за уже сделанную работу. Надеюсь, я все учел, если вы считаете, что этого мало, скажите.

Заглянув в конверт и увидев приличную пачку купюр, я на взгляд решила, что заказчик рассчитался со мной щедро, и предложила:

– Готовьте деньги, я попробую узнать маршруты экспедиций Степнова и старшего Шварцмана. И еще попрошу свою подругу, работающую в турфирме, подобрать нам путевку в Непал.

Отдав дань мастерству поваров «Узоров», мы договорились созвониться завтра.

Прежде чем попрощаться, я отвела Чернова к бару, попросила его заказать мне безалкогольный коктейль и между делом обратила его внимание на Венеру, поинтересовалась, не сможет ли он незаметно проследить, куда она денется, а когда он согласился, предупредила:

– Бандиты от вас не отстали, а вашего охранника я почему-то не вижу.

– Я его отпустил.

– Вы решили, что все закончилось?

– Но ведь с Отто мы договорились!

– А про бандитов забыли?

Чернов затылок не почесал, но выражение его лица было именно такое. И вдруг он предложил вместо слежки просто перехватить Венеру и не дать ей рассказать бандитам о нашей беседе.

Я сначала не поняла, а потом засмеялась. Люблю экспромты!

Мы быстренько обсудили дальнейшие действия. Я взяла с Якова обещание, что он не выйдет из кафе до тех пор, пока к нему не вернется охранник, о прибытии которого я позабочусь сама. После этого мы начали действовать.

Яков обнял меня и попытался поцеловать. Громко возмущаясь, я вырвалась и направилась к своему столику. Чернов пошел следом, продолжая попытки меня приобнять.

Сев на свое место, я принялась его отчитывать:

– Яков Павлович, вы заключили со мной договор на работу, и в мои обязанности ублажать вас не входит.

– Танюша, я увеличу ваш гонорар!

– Разговор окончен, как мужчина, вы меня совершенно не привлекаете!

– Да не очень-то и нужно! – «рассвирепел» Чернов. – Любая другая только рада была бы быть со мной.

– Вы в этом так уверены?

– Конечно! – Яков повернулся к соседке, не сводившей с нас глаз: – Девушка! Можно с вами познакомиться?

Он пересел за ее столик. Я не стала смотреть дальше, чем это закончится, а вызвала такси. Отто, насторожившийся во время наших пререканий с Яковом, предложил меня проводить. Я согласилась, и мы вышли вместе.

Таксиста я попросила проехать вокруг квартала. Убедившись, что слежки за нами нет, мы вернулись к припаркованному в отдалении «Ситроену». Расплатившись с удивленным такой короткой поездкой водителем, мы пересели в мою машину, и я объяснила Отто, что не следует воспринимать флирт Чернова с девицей с соседнего столика всерьез.

– Ваши криминальные друзья не оставили вас в покое. Эта брюнетка – Венера Сафина.

У Отто от удивления челюсть отвисла.

– А что она там делала? – Немец не смог сдержать удивления.

– По-видимому, подслушивала наш разговор. Поэтому мы договорились с Яковом, чтобы он занялся ей. Мы и разыграли этот спектакль, чтобы у Чернова был повод подойти к ней поближе.

Отто еще раз удивился, но решил, что мне виднее, как поступать, и заверил, что готов помочь и постарается не создавать проблем.

Я позвонила в охранную фирму и выяснила, что Влад нового задания еще не получил, договорилась с его руководством о продолжении контракта и попросила, чтобы охранник немедленно присоединился к Чернову в «Узорах», обрисовав ситуацию с бандитами и предупредив о караулящем возле ресторана джипе.

Если Отто не все понял из моего объяснения ему лично, то после телефонного разговора с Владом окончательно разобрался в том, что от бандитов отделаться не удалось, и заметно встревожился.

– Не переживай, прорвемся, – попыталась успокоить я его, потом вспомнила, что мы еще не перешли на «ты». – Давайте я отвезу вас в гостиницу. Сидите там, смотрите телевизор и никуда не высовывайтесь. А еще помните о том, что если ваши подельники смогли установить «жучок» в квартире Чернова, то и у вас в номере тоже может быть прослушка. Поэтому при телефонных разговорах ограничивайтесь короткими «да» и «нет» – все остальное я буду говорить сама.

Когда Отто поинтересовался, долго ли так будет продолжаться, я пообещала, что постараюсь, чтобы срок его сидения в гостиничном номере был непродолжительным, мы ведь собираемся в Непал.

Именно организацией поездки я и занялась после того, как завезла немца в гостиницу. Помогло письмо, которое пришло на мою электронную почту из Сибири. Ученый серьезно отнесся к нашей с Софьей Олеговной просьбе и прислал не только подробные аннотации работ Шварцмана-старшего, но и сообщил, что в настоящее время тот находится в экспедиции в Непале в Гималаях.

Нашлось в почте и письмо от самой Софьи Олеговны, которая, подключив своих знакомых на кафедре, выяснила маршрут экспедиции Романа Ефимовича Чернова. Он тоже пролегал в Гималаях, причем в тех же местах, что и экспедиция Шварцмана. А в самом конце письма были очень интересные сведения, которые, без сомнения, пригодятся в Непале.

Выяснить, как нам самим можно добраться туда, трудов не стоило: я пошла по пути наименьшего сопротивления и действовала через турфирму, которой владела моя приятельница, не раз выручавшая меня «горящими» путевками. Вот и в этот раз она пообещала организовать путевки в интересующую нас область Непала хоть завтра. Когда я сказала, что именно завтра нам и хотелось бы вылететь, оператор немного смутилась, но пообещала уже на следующее утро выдать путевки.

Ну что ж, если уж решили ехать, то нечего откладывать. Проблема в том, что это должна быть не просто туристическая поездка. Мы ведь собираемся пройти по следам археологических экспедиций, которые готовились к поездке по полгода. В нашем же распоряжении один-два дня. Сможем ли мы найти ученых? Впрочем, зачем сомневаться раньше времени? Я всегда и всем повторяю: главное – ставить задачу и добиваться ее решения. И чтобы денег хватило. Но это проблема Чернова и Шварцмана.

Весь вечер я просидела в Интернете, пытаясь разработать маршрут, по которому нам предстоит передвигаться в Непале. Вся сложность в том, что наш путь будет пролегать вдали от обычных туристических направлений. И именно в ту часть Гималаев, куда нам предстояло отправиться, туристических маршрутов не было. На помощь пришла Софья Олеговна, у которой я решила еще раз проконсультироваться. Когда я позвонила ей по Скайпу, она рассказала, что как раз занимается анализом отчетов о прошлых экспедициях Черновых и Степнова. Вырисовывается интересная картина: раз в десять лет они отправлялись в одно и то же место в Гималаях. Причем и дед, и отец Якова Чернова, и теперь его сводный брат брали с собой минимальное количество сотрудников, да и результаты поисков были странными. В отчетах руководителей экспедиций шла речь не о раскопках, как это было бы естественно для археологов, а о встречах с гималайскими долгожителями, у которых ученые добывали сведения о древних манускриптах и каждый раз привозили одну-две книги. Книги эти сразу же сдавались на спецхранение, и никто из тарасовских историков их не видел. Даже в начале 90-х, когда открывались все самые закрытые архивы, сведения об обнаруженных Черновыми фолиантах в открытом доступе не появились. Не выступали они и с докладами по итогам тех экспедиций. Но вот в архиве бухгалтерии нашлись финансовые отчеты, где были билеты и счета из гостиниц и кемпингов, которые Павел Романович Чернов сдавал десять лет тому назад. Матвеева переслала мне список.

Сверившись с Интернетом, я убедилась, что все населенные пункты, что были перечислены в документах, существуют до сих пор. И даже большинство гостиниц тоже принимают постояльцев по-прежнему. Мне даже удалось забронировать места для нашей «экспедиции» на протяжении всего известного маршрута. Работавший по отдельному заданию Дык нашел нам проводника – друга одного из блогеров, перебравшегося в Непал в поисках самосовершенствования в здешних монастырях, но вернувшегося в мир и женившегося на местной жительнице. Это был наш же тарасовец, покинувший родную страну в трудные девяностые и нашедший себя в далеком зарубежье: компьютерщики везде нужны! Он обзавелся там семьей, связями и друзьями, один из которых был альпинистом, водившим туристов по самым сложным маршрутам.

Как объяснил Дык, его знакомый время от времени помогал нашим туристам познать красоты Гималаев, собирая на своем сайте тех, кто не доверяет турфирмам, а его друг, Николай Грибов, помогает бывшим соотечественникам осуществлять самые экстремальные желания, он согласен сопровождать нас за определенную сумму.

Сумму эту я попробовала согласовать с Черновым, но его телефон не отвечал. Я было заволновалась и позвонила охраннику, который успокоил меня сообщением, что Яков Павлович развлекается с девицей, судя по описанию – Венерой Сафиной.

Предположив, что клиент выполняет мое задание по нейтрализации Венеры, я переключилась на анализ снаряжения, которое будет нам необходимо в Гималаях.

Здесь опять помогли документы, которые добыла Софья Олеговна. В отчетах нашлись списки одежды и оборудования, которые заготавливались для экспедиций.

Связавшись по Скайпу с Грибовым, я узнала, что он поможет с арендой оборудования и транспорта, оформлением документов, необходимых для туристической поездки в отдаленные районы. Николай обещал поспрашивать местных проводников, что они знают об экспедициях Степнова и Шварцмана. Для ускорения процесса я скинула ему фотографии археологов, а потом махнула рукой, сходила к ближайшему банкомату и перевела на его банковскую карту аванс – из тех денег, что заплатил мне за работу Чернов. Хотя нового договора о продолжении расследования мы с Яковом не заключали, но мужик он надежный, обмануть не должен, хоть и увлекся Венерой Сафиной. Последнее умозаключение я сделала, исходя из того, что на звонки Чернов по-прежнему не отвечал.

Я изучала все, что можно было найти в Сети о Непале, а так как Интернет обладает неимоверными запасами знаний, просидела я долго, а еще огромное количество информации закачала в электронную книгу – нужно ведь будет чем-то заниматься в самолете.

Следующий день в отличие от предыдущего был очень насыщенным. Чернов позвонил уже в восемь утра, он одобрил аванс проводнику и не особенно удивился моему предложению уже сегодня вылететь в Москву, чтобы успеть на ночной рейс в Дубаи. Я объяснила ему, что с пересадкой в Арабских Эмиратах мы сэкономим время и окажемся в Катманду на двенадцать часов раньше, чем если будем ждать рейса Москва – Дели. Причем на ближайший мне билетов не обещали, а вот из Арабских Эмиратов в Индию летают несколько самолетов. Преимущество еще и в том, что в этом случае из Дели в Катманду мы прилетим засветло и сможем оправиться дальше, в Гималаи, не задерживаясь в столице Непала. Узнав, что при наличии необходимой суммы денег и билеты, и турпутевки я выкуплю уже через пару часов, Чернов с некоторым сомнением в голосе спросил:

– А нельзя ли купить четыре путевки? Представляете, как будто летят на отдых две пары: вы с Отто и я с Венерой.

– Вы хотите взять с собой Сафину? А она имеет какое-нибудь отношение к альпинизму?

– В крайнем случае, посидит в гостинице, пока мы будем на маршруте, – Яков говорил все увереннее и увереннее.

Конечно же, я была против, но, в конце-то концов платит за все Чернов, девушка после первых же трудностей сама побежит в гостиницу, пусть умирает там от скуки. Договорившись встретиться в аэропорту вечером в начале седьмого, я принялась за немца. Самое трудное было объяснить Отто, как можно подготовиться к путешествию на другой конец земного шара за полдня. Самое большое, на что я смогла его уговорить, – оплатить мне билеты до Катманду и обратно. И то пришлось сначала составить договор, по которому стоимость билетов входила в накладные расходы при оплате моих услуг по поиску фамильных сокровищ Шварцманов.

Отто и в турфирму поехал вместе со мной, внимательно изучил лицензию и правоустанавливающие документы и лишь после этого расплатился за свою путевку и наши с ним билеты. Хозяйка турфирмы, с которой я договаривалась о нашем туре, поворчала, когда узнала, что вместо троих летят четверо, но, сделав несколько звонков по Скайпу, все устроила, пообещав, что в Домодедово нас встретит посыльный с путевками и билетами. К тому времени я получила эсэмэску о том, что на карту пришли деньги, которые обещал Чернов. Вот уж щедрый человек, не сравнить с немецким однофамильцем! Здесь же решили вопрос и с билетами на Москву.

Все встретились, как и собирались, в начале седьмого в аэропорту. Причем Венера была без боевой раскраски в джинсах и кроссовках, чего я от нее не ожидала. Чернов сразу же стал за ней ухаживать. Насмотревшийся на него Отто попытался выказать мне свою симпатию, но, не получив одобрения с моей стороны, поскучнел и замкнулся и всю дорогу почти не разговаривал, хотя мы сидели рядом. Погода не подвела, рейсы не отменяли, пассажиры в полетах не буянили, самолеты угнать не пытались, разрыв между рейсами был приемлемый, полет проходил так гладко, что я даже забеспокоилась: не решила ли судьба выдать все неприятности уже после того, как мы прилетим в Непал. Даже кости пришлось раскинуть. Мои верные помощницы выдали цифры «16+26+12», к которым прилагается следующее толкование: «Начнутся хлопоты, связанные с приготовлением к путешествию. Пусть Ваши планы соответствуют Вашим возможностям. Только смотрите в оба, чтобы пришедшая радость не сменилась огорчением».

В Домодедово мы скучали, аэропорт в Дубае покорил своим размахом и заботой о пассажирах, пластмассовые кресла в залах ожидания в аэропорту имени Индиры Ганди были жестковаты для тех пяти часов, что мы провели там перед рейсом на Катманду. Но благодаря свободному доступу в Инет я смогла окончательно обговорить маршрут с Николаем Грибовым, получив еще одну сумму предоплаты, он пообещал встретить нас в столице Непала с арендованным вертолетом, который доставит нас в отдаленную деревушку, откуда, как он установил, отравились в горы российская и немецкая экспедиции. А уж там мы будем решать, куда отправимся завтра.

Так что через сорок шесть часов после отлета из Тарасова мы высадились в крохотной деревушке, расположившейся у подножия одной из самых неприступных и малопосещаемых вершин Гималаев. Пока добирались из Катманду в затерянную в горах деревню, название которой русскому человеку и выговорить-то трудно, Николай рассказывал о стране, куда привели нас поиски сокровищ. Шум вертолетных винтов не способствовал разговору. Но наш соотечественник, нашедший свое место в жизни за тридевять земель от родного села, был настолько увлечен историей, традициями и обычаями этой страны, что связок не жалел. Он рассказал о том, что именно в непальских горах ищут легендарную Шамбалу, карту которой поместил в своей книге Николай Рерих. О многочисленных богах, которым покоряются непальцы, о древних храмах и о местах силы, которые возвращают молодость и продлевают жизнь. Большую часть всего этого я уже знала, но рассказ Николая систематизировал знания плюс то, что я узнала об экспедициях Чернова, Степнова и Шварцмана, – все это доказывало, что мы на правильном пути.

А Николай тем временем перешел к современной политике и экономическому положению страны.

Совсем недавно Непал был королевством и посторонних не жаловал, но демократические преобразования открыли границы страны, куда хлынул поток туристов. Непальцы быстро учатся извлекать прибыль из особенностей месторасположения государства, его истории, религиозных традиций, так что для смышленого человека, владеющего языками, здесь простор для развития бизнеса, особенно при наличии стартового капитала, даже если это иностранный капитал. Вот Николай и старается заработать побольше. Наше путешествие добавит на счет Грибова приличную сумму, поэтому он заверил нас, что постарается помочь в надежде на то, что мы отблагодарим его.

Убедив нас в том, что мы правильно сделали, обратившись к нему, Николай продолжил свой рассказ о Непале, подробно поведал о том, что он узнал про экспедиции, которые нас интересуют.

И та и другая команды зарегистрировались как альпинисты, заявив маршрут в наименее исследованные места. Обычно этот маршрут никому не утверждают, но в этом году по нему пошли сразу три группы.

Услышав про третью группу, я удивилась и попросила уточнить, но Николай разузнал лишь про те, о которых я просила. За третью не платили, и он не стал ею интересоваться.

Ночевали мы в деревенском доме. После дороги, которая заняла больше двух суток, растянуться в кровати было наслаждением. К моему удивлению, на постели было чистое белье, хотя санитарное состояние единственной деревенской улицы оставляло желать лучшего. Как выяснилось, помыться тоже было проблемой. Зато нас неплохо накормили, а вот воду пришлось покупать отдельно, и запечатанная литровая пластмассовая бутылка стоила шесть долларов. Яков купил нам по две бутылки, чтобы из второй мы умылись, а Отто разорился на одну-единственную для себя. Может быть, у него действительно плохо с деньгами?

Определиться с дальнейшим маршрутом долго не удавалось. Теоретически куда направились экспедиции Степнова и Шварцмана, мы знали, но, чтобы самим добраться туда, как объяснил Грибов, нужен местный проводник. Его-то мы никак не могли найти. Узнав, куда мы хотим отправиться, все местные говорили «Нет!». И никакие обещания Чернова щедро заплатить не помогали.

Выручил случай. Когда мы сели ужинать, к столу подошел древний старик, которому низко поклонилась прислуживающая нам девушка. Мы, не сговариваясь, тоже склонили головы. Патриарх внимательно посмотрел на Чернова и Шварцмана, а потом спросил о чем-то Николая. Тот поинтересовался у меня, действительно ли в фамилиях обоих мужчин присутствует корень «черный», и, получив подтверждение, о чем-то долго разговаривал со стариком. А потом с удивлением рассказал, что старик знает, куда мы должны идти, и дает в проводники своего внука.

Утром мы собрались в путешествие. Венера возмущалась, что мы не берем ее с собой, хотя Яков нанял для нее проводника, который обещал водить ее по окрестностям, познакомить с расположенными рядом храмами и даже организовать восхождение по одному из несложных маршрутов. Уговорить ее смогла только я, объяснив, что идем мы не на прогулку и неподготовленный человек только все осложнит и задержит группу на сложнейшем маршруте. Со слезами на глазах Венера отпустила нас.

Кроме нас троих и Николая Грибова, в состав группы вошли местный проводник – внук патриарха и пять шерпов-носильщиков (их здесь называли портерами). Грибов не зря получил свои деньги – за три дня, пока мы сюда добирались, он смог подготовить все необходимое для путешествия. Патриарх вышел нас проводить и долго кланялся в след.

Первый день восхождения был довольно простым, но к вечеру усталость взяла свое, и в лагере, подготовленном для нас шерпами, мы смогли лишь поесть и залезли в палатку в спальные мешки. Проснулась я, как всегда, утром на рассвете, необыкновенно отдохнувшая и полная сил. Портеры уже готовили завтрак. Мужчины встали позже и тоже отметили подъем сил и настроения.

Сегодня, по словам местного проводника, придется спускаться в долину, название которой переводится как «Неожиданная радость». Спуск не был легче, чем подъем, Отто начал было сдавать, но проводник налил ему крохотную чашечку какого-то напитка из своей фляги, и немец воспрянул духом. Долина была действительно необыкновенно красивой, и ночевка в этом прекрасном месте восстановила силы для дальнейшего движения вперед. Весь следующий день мы шли по руслу речки, глубоко врезавшемуся в скалы. Горная тропа позволяла двигаться лишь по одному: с одной стороны была глубокая пропасть, с другой – отвесная скала. Я поняла, почему мы не смогли взять вьючных животных: в одном месте пришлось передвигаться, крепко прижавшись к скале, держась за вбитые в нее клинья. Портерам пришлось разделить ношу на две-три части и, перенеся одну, возвращаться за оставшимся грузом.

Проводник все время подгонял нас: переход был самый длинный, потому что расположиться на ночлег можно было в одном-единственном месте – пещере, куда предстояло добраться засветло. Это нам удалось, но сил потребовало неимоверных. А утром я вновь почувствовала прилив энергии, как будто позади не тяжелые дни передвижения по горной дороге, а легкая прогулка по тарасовским холмам, заросшим березками. Вдохновляли и величественные картины природы, разворачивающиеся вокруг нас. Вот когда я поняла картины Николая Рериха!

На следующее утро я проснулась от все усиливавшегося стука дождя, барабанящего по натянутой парусине палатки. На мой вопрос Грибов ответил, что, по идее, до сезона дождей еще полтора месяца. Но год от года сроки сдвигаются. Так что остается надеяться, что это приближается обычная гроза, хотя и она ничего хорошего не обещает, слава богу, что мы успели добраться до очередной долины, где можем переждать непогоду.

Николай проверил связь и передал по спутниковому телефону информацию о предполагаемой задержке.

– Если я не буду отчитываться о нашем продвижении, меня могут лишить лицензии, – пояснил он.

Подошедший местный проводник тревожно посмотрел на небо и что-то сказал Грибову.

– Он считает, что с экспедицией мы запоздали, – пояснил мне Николай.

– И что же делать? Возвращаться?

Грибов перевел мой вопрос проводнику и его ответ:

– Нет, теперь уже ближе дойти до места назначения, чем вернуться. Попробуем переждать здесь, может быть, распогодится.

Лагерь разбили на берегу красивейшего горного озера. С вечера были установлены сети, в которых оказалось много прекрасной рыбы. Костер разожгли под навесом, и, несмотря на то что дрова успели промокнуть, горячую пищу все-таки могли готовить.

Три следующих дня, проведенные в палатке, которая уже стала промокать, настроение никому не улучшили. На второй день недалеко в горах произошел оползень. Услышав страшный гул и почувствовав содрогание почвы, мы вылезли из палаток и сквозь стену ливня увидели, как изменился рельеф ближайшей горы: лавина камней перекрыла ущелье, по которому нам предстояло двигаться дальше. Постепенно гул затих, и мы разошлись по палаткам, промокшие до костей, хорошо, было во что переодеться.

На четвертое утро после очередного сеанса связи Грибов попросил нас всех собраться.

– На базе получили сигнал SOS. Недалеко от нас сошел оползень, две экспедиции не выходят на связь. Дождь стих, прогноз благоприятный. Предлагаю тронуться в путь. Может быть, удастся что-то узнать о пропавших экспедициях – дорога здесь одна-единственная.

Сборы были недолгими, но быстро продвигаться не удавалось – дорога была отвратительной. Размокшая почва скользила под ногами, за час не проходили и половины того, что удавалось при хорошей погоде.

Мы преодолели часть подъема, когда идущий впереди проводник призывно закричал. Прибавив шаг, мы увидели, что на дороге лежали трое. Когда мы подбежали, Яков узнал в одном из них Степнова. Егор был без сознания, и что бы мы ни предпринимали, привести его в себя не смогли, хотя пульс прощупывался. Двое других раненых очнулись после того, как им оказали помощь. У одного оказался открытый перелом ноги и уже поднялась температура, а другой был в обмороке от истощения. Они рассказали, что три месяца провели в соседней долине, там же была немецкая экспедиция. Археологи работали в старинном храме, расположенном в пещере на склоне горы. Руководители подолгу общались с настоятелем храма, а рядовые сотрудники изучали и фотографировали старинные манускрипты, до которых их допустили монахи. Накануне начала сезона дождей было решено закончить работу, причем возвращаться решили вместе. Они уже были полдня в пути, когда началась гроза. Разбить палатки было негде, решили продолжать спуск в долину. Едва тронулись, как оползень накрыл большую часть группы. Не пострадал лишь один человек из российской экспедиции, который смог найти еще двоих полузасыпанных коллег и рюкзак Клауса Шварцмана, в котором оказался чудом уцелевший спутниковый телефон. Спасшийся археолог смог дать сигнал SOS, но протащить на себе двоих коллег под проливным дождем удалось лишь на несколько сотен метров от завала.

– Я уже отчаялся и больше ни на что не надеялся, – признался чудом спасшийся археолог.

Нужно отдать должное мужчинам: действовать они начали быстро. Из палаточных стоек и одеял сделали носилки, на которые погрузили пострадавших, и начали спускаться обратно к озеру. К месту предыдущей стоянки добрались уже затемно, палатки натягивали в свете электрических фонариков. Археологи чувствовали себя плохо, а Егор Степнов так и не пришел в себя. Ночь прошла тревожно. Утром к озеру прилетел спасательный вертолет, о котором еще с вечера договорился Николай Грибов. В него загрузили пострадавших. Предложили улететь и мне. Я не стала сопротивляться – должен же кто-то помочь нашим раненым. Поднявшись над озером, вертолет сделал круг, в результате чего мне удалось разглядеть место схода лавины – ландшафт полностью изменился, дороги между двумя пиками больше не существовало, значит, нам в любом случае пришлось бы возвращаться.

Вертолет приземлился на площадке возле госпиталя, выстроенного в рамках помощи ООН. Там даже оказался российский хирург, который очень внимательно отнесся к соотечественникам, но если сломанную ногу он сложил по косточкам удачно, то со Степновым дела обстояли намного хуже. В сознание он пришел только через пять дней, но контузия оказалась настолько серьезной, что Егор потерял память. Он не помнил совершенно ничего, и врачи не обещали улучшений – мозг человека до сих пор самая большая тайна, бывали случаи, когда амнезия проходила, но бывало, что человеку приходилось начинать новую жизнь. Что будет с Егором, покажет только время.

Через шесть дней в Катманду вернулись и наши «Черные». Яков сразу же пришел к сводному брату, но тот его не узнал – Егор и ходить, и говорить учился заново.

Немного позже в госпиталь пришел и Отто. Он встретился с выжившими археологами, расспрашивал о Клаусе, забрал его рюкзак, в котором обнаружил заметки Шварцмана-старшего.

Но самая интересная встреча произошла на следующий вечер, когда наша четверка сидела за ужином за столиками, расположенными на одной из центральных столичных улиц. Мы говорили о том, что же делать дальше. Отто настаивал на возвращении домой, а Яков уговаривал еще немного побыть в Непале, испробовать все, что положено отдыхающим здесь, раз уж залетели в такую даль.

Настроение у всех было довольно хреновое, особенно у Отто, который, как мне показалось, перешел в режим полной экономии и вместо ужина взял только чашку кофе. Я уже совсем решила предложить коллеге по поиску сокровищ пару сотен долларов взаймы, но мои благие порывы прервал появившийся внезапно рядом с нами Николай Грибов. Вместе с ним был эффектный мужчина латиноамериканской внешности, кого-то мне напомнивший. Когда я перевела взгляд на Чернова, а потом на Шварцмана, то поняла, что похож он на них! Несмотря на то что незнакомец был жгучим брюнетом, Яков шатеном, а Отто блондином, они были похожи друг на друга, как на наш европейский взгляд похожи, например, японцы. Кстати, японцы тоже считают, что все европейцы на одно лицо. А уж когда Николай сообщил, что Пабло дель Негро очень хочет познакомиться с нами, я сначала впала в ступор, а потом повторила: «Дель Негро?» Моих слабых знаний испанского хватило на то, чтобы понять, что он тоже «Черный». В глазах Шварцмана мелькнуло понимание, а Чернов просто что-то почувствовал и растерянно посмотрел на меня.

Я схватила за руку Венеру и со словами: «Ой, Венерочка, помоги мне!» – вытащила ее из-за столика.

В туалете, который мы с трудом нашли, я попыталась объяснить ей, что нам нужно уйти. Она долго не понимала, почему мы должны уйти и оставить мужчин втроем. Пришлось пообещать ей, что я расскажу всю подноготную событий, которые привели нас в Непал.

Когда, вернувшись к столику, мы сообщили мужчинам о том, что нам необходимо срочно вернуться в гостиницу, «спасибо» на русском, немецком и испанском прозвучали одновременно.

Мы наняли рикшу. В гостинице мне действительно пришлось рассказать Венере про ВЕЩЬ, асков и планетарную миссию их потомков.

И вот после недели томительного ожидания события вновь стали развиваться стремительно. Мужчины не вернулись в гостиницу. Мне позвонил Отто, а Венере – Яков. Они объяснили, что исчезнут на пару дней. Тут же объявился Николай Грибов, который принялся развлекать нас экскурсиями по знаменитым храмам. Венера томилась, а я получала удовольствие и впитывала новые знания о стране, хранившей вековые секреты бытия.

Вернувшиеся через два дня Яков и Отто изменились даже внешне.

Они просто испускали какую-то внутреннюю энергию. Я не особенно допытывалась, но Отто объяснил мне, что Пабло дель Негро, узнавший о том, что русская и немецкая ветви «Черных» на грани вымирания, решил открыть младшим сыновьям семей тайну. Он отвез их в один из секретных храмов, где потомков древнего рода посвятили в суть вещей.

– Так что я теперь наследник не только Клауса, но и Знания асков, – эти слова Отто произнес очень грустно. – И мне теперь придется скорее рожать сына. Поможешь?

– Ты еще найдешь свою женщину, – я провела рукой по щеке Отто, – только пообещай мне, что это будет не Грета.

С Черновым мы распрощались в Тарасовском аэропорту. Он искренне поблагодарил меня за помощь, за то, что я помогла ему разобраться в непонятных событиях, происходивших с ним.

Я не удержалась от вопроса:

– А аски?

– Пабло посвятил нас в тайну Знания асков, но время ее раскрытия еще не пришло – люди к этому еще не готовы.

Content

Марина Серова
В экстазе восточного танца