Марина Серова

Дом, где притаилась смерть

Глава 1

Вода показалась обжигающе холодной, но этот факт не испугал, а, наоборот, добавил мне бодрости. Вот уже несколько дней подряд июньская погода после нетипично студеного мая била все температурные рекорды. Я, видимо, одной из первых жительниц Тарасова решилась на продолжительный заплыв в еще не прогревшейся для статуса официального открытия купального сезона нашей красавице Волге. Той низкой температуры, что ожидала меня в природной ванне, я не боялась, так как процедурам закаливания подвергала себя с давних ученических времен. Этот навык, как и многие другие, способствующие физическому развитию, был просто необходим в моей нелегкой профессии телохранителя.

Зовут меня Евгения Охотникова, и без ложной скромности должна признаться, что слава о моих трудовых успехах давно уже покинула пределы нашего милого провинциального города. Но я не торопилась последовать за нею. Недостатка в клиентуре я не ощущала. Чьи-то потенциальные жертвы находили меня сами, и я с удовольствием бросалась на защиту их безопасности. Иногда мне приходилось исполнять сразу несколько функций, пытаясь спасти не только здоровье своих клиентов, но и позаботиться об их моральном состоянии. Бывало, что я отправлялась за своими подопечными в поездки в другие области, районные центры и даже страны, и эти обстоятельства только приветствовала, так как проверять свои возможности в непривычной среде для профессионала моего уровня необходимо и даже полезно.

Уверенными гребками я рассекала речную гладь, испытывая при этом неподдающееся словесному описанию удовольствие. Вода наполняла мое тело энергией. Буйство вступившей в полноту красок летней растительности на видимом глазу берегу настраивало на романтический лад. Закончив плавание, я улеглась на полотенце, чувствуя эйфорию и гармонию. Словно бы в подтверждение моего состояния, шоколадного цвета бабочка легко вспорхнула с василька и переместилась мне на руку. Я замерла, но лишь на мгновение, потом изменила режим дыхания, чтобы не напугать мою гостью, и в этот момент испытала желание немедленно заняться медитацией. Я плавно переместила свое тело в подобающую позу, при этом бабочка и не думала покидать мое плечо, до которого она как раз добралась. Ее присутствие было свидетельством моего внутреннего равновесия. Без труда, спустя всего несколько правильных вдохов, я позволила своему сознанию отправиться в путешествие в запредельные для словесного описания миры.

Я стараюсь никогда не топтаться на одном месте. Выбранная мною когда-то специальность, как никакая иная, способствовала желанию постоянного совершенствования. В те периоды, когда в работе возникало временное затишье, мой день был расписан буквально по минутам. Ранний подъем, продолжительная зарядка на свежем воздухе, завтрак, беседы с тетушкой Милой, в основном по поводу отсутствия мужского плеча рядом с моим, по ее мнению, хрупким женским. Затем занятия с репетиторами. Сегодня мне предстояла встреча с профессором-лингвистом, знатоком японского языка. Вот уже вторую неделю я с необыкновенным воодушевлением старалась постичь азы этого красивейшего наречия, считая, что данная ступенька в моем развитии абсолютно необходима и даже закономерна. Ведь я освоила многие виды боевых искусств, родиной которых считается Страна восходящего солнца, при этом успела нахвататься кое-каких слов, обозначающих в основном команды и счет до ста. Настало время упорядочить в голове знания, а возможно, что и научиться не только говорить, но и писать замысловатые иероглифы этой удивительной страны. В любом случае данное занятие могло оказаться только полезным и считаться очередной ступенькой вверх, которую я очень надеялась преодолеть. Вся моя жизнь состояла из задач, справляясь с которыми я двигалась вперед, хотя и сама до конца не была уверена, какова конечная цель моего пути к совершенству. И, если честно признаться, ограничивать себя какими-то рамками пока не хотела.

После медитации я почувствовала положенную легкость как на душе, так и во всех мышцах тела. Бабочка, похоже, разделяла мое состояние. Стоило мне подняться на ноги, как она вспорхнула с моего плеча и весело закружилась над головой, то и дело норовя опуститься на мои волосы, которые уже частично просохли после купания и теперь блестели на утреннем солнце приятным каштановым оттенком. Но нашему знакомству с шоколадницей не суждено было продлиться. От берега Волги до дома было не так близко, чтобы неспешно вышагивать, поэтому я помахала насекомому рукой и бодро затрусила от воды со скоростью легкоатлета на городских соревнованиях.

Но далеко отбежать не успела. Меня привлекла какая-то возня в густых прибрежных зарослях. По натуре я совершенно нелюбопытна. Чужая жизнь интересует меня только в рамках профессии, когда я просто не имею права в процессе расследования или иного направления дела игнорировать личные проблемы клиентов. Те шумы, которые заставили меня замедлить темп пробежки, были крайне подозрительными. Во времена тренировок в спецотряде я приучила себя передвигаться абсолютно бесшумно. Если мне доводилось прогуливаться в лесу, например, в поисках грибов, что, по правде сказать, случалось в моей осознанной жизни раза два, я умела находить такие тропинки, что ни одна веточка не хрустела под моими шагами. Вот и сейчас для тех, кто завозился в кустах, мое приближение должно было явиться совершенным сюрпризом, так как бежала я, не опускаясь на полную ступню, почти на мысочках, что полезно для тренировки мышц и, к слову, максимально снижает шумы.

Я отошла в сторону за дерево и прислушалась, первым делом я включила диктофон телефона на запись, чтобы подстраховаться на всякий случай. Профессия приучила меня не терять бдительность и быть начеку всегда. Никогда не знаешь, что тебе может помочь в опасной ситуации. То, что донеслось от воды, меня насторожило. Девушка, похоже, от кого-то отбивалась.

– Отстань! Оставь меня в покое! – донесся до меня сдавленный шепот, словно что-то мешало ей закричать.

– Тихо! – кто-то хрипло цыкнул в ответ.

– Хватит! – Она продолжала отбиваться и словамии, судя по звукам, действиями, но, наверное, никак не могла преуспеть. – Помогите! Спасите! Эй, кто-нибудь! – совсем уж тихо пропищала она.

– Заткнись! Я знаю, ты не прочь! Мужики сказали… – Что они сказали, я не стала дослушивать, а вместо этого решительно прорвалась через густые заросли кустов и явилась на прибрежную полянку перед изумленным взором молодых людей, как космонавт из спасительной капсулы.

Картина, которую я застала, оказалась именно такой, какой я нарисовала ее в воображении. Паренек крепкого телосложения нещадно придавил своим молодецким телом юную хрупкую особу к еще холодной, особенно в этот ранний час, земле. Девушка извивалась под ним и старалась вырваться. Первый беглый осмотр происходящего навел меня на мысль, что подоспела я вовремя. Факт насилия, судя по состоянию одежды, еще не состоялся. Не став дожидаться развязки, я ухватила негодяя за ворот куртки и с усилием оторвала от его потенциальной жертвы. Только после этого он обратил на меня внимание, обернулся ко мне лицом, его и без того налитые кровью глаза буквально выпучились из орбит, и он кинулся на меня с кулаками. Я, если честно, не собиралась с ним разводить баталии. В голове у меня созрел план скрутить насильника да отправить в местное отделение милиции, пусть с ним разбираются стражи порядка, без драк и нанесения увечий. Но паренек, очевидно, придерживался иного мнения. Он кинулся на меня, попытался нанести два удара по печени, но я ловко увернулась, пнула его в ответ коленом в живот, он согнулся, я ухватила его руками за плечи, намереваясь заломать ему руку за спину, но он меня опередил и предпринял попытку ударить меня лбом в переносицу. Я вскинула голову назад, и его атака завершилась на моем подбородке. Удар был сильный, но прошел по касательной. Я не хотела затягивать схватку, поэтому, не дав ему опомниться, врезала ему кулаком в лицо. Я прекрасно знала, что в том случае, если я чуть изменю траекторию и силу удара, и моя рука пройдет аккуратно по прямой в нижнюю часть носа вертикально вверх, он мог и умереть на месте. Этого на данный момент не требовалось, мой прямой удар пришелся в его левую скулу, парень дернул головой и рухнул на землю. Нокаут застигнул его врасплох. В запасе было всего несколько минут, чтобы вызвать сотрудников полиции, что я и собиралась сделать. Достала телефон, но в следующее мгновение на меня с кулаками накинулась та самая девушка, которую я с риском для жизни спасала.

– Что ты наделала?! Ты же убила его! – взвизгнула она, ударила меня своим кулачком в плечо и бросилась, склонившись, к парню. Она обняла его голову руками и положила к себе на колени.

– Ты что? Разве это не ты звала на помощь всего несколько минут назад?! – пытаясь оперативно восстановить дыхание после поединка, спросила я.

– Я! – Она заплакала, припала ухом к губам парня, пытаясь различить дыхание.

– Да жив он, через минуту-другую оклемается… – махнула я рукой, в которой все еще держала телефон, но звонить в полицию мешкала, пытаясь уяснить для себя в первую очередь, есть в этом необходимость или нет. – Так что произошло?! Он пытался тебя изнасиловать или нет? – Девушка молчала, тогда я склонилась над ней и встряхнула за плечо. Она перевела на меня полный злобы взгляд. – Так что?

– Да, то есть нет. В общем, это не совсем так. Он хотел, ему там что-то ребята наплели про меня, вот он и разозлился. Хотел отомстить, наверное, а я тоже обиделась. Я так не хотела! – сбивчиво выпалила она на одном дыхании.

– А по-другому бы хотела?

– Да! Не знаю! Зачем вы его избили?!

– Во-первых, драку затеял он, я всего лишь сняла его с тебя и придала его телу вертикальное положение. Во-вторых, ты же сама звала на помощь! – напомнила я. Находясь за деревом, я успела записать все шумы на телефон, поэтому отнекиваться девушке не следовало. Прослушав доказательство, ей ничего не оставалось, как согласиться.

– Звала, – понуро подтвердила она. – Я на самом деле испугалась, что он может меня изнасиловать. Но он не такой, он не мог бы, просто злой был… Он – мой парень, точнее был, мы расстались, а ему сказали, что я с Колькой, вот он и взъелся. А я ни с кем, я же его, дурака, люблю! Все думала, что он вернется. А он вон как! – промямлила она и полностью переключила внимание на парня, ресницы которого дрогнули, и он чуть приоткрыл глаза.

– Что случилось? Аня? – просипел он, а я отметила, что при виде подруги на его лице мелькнуло выражение раздражения. Похоже, от недавнего вожделения ничего не осталось. Но мне, в общем-то, до всего этого особенного дела не было. Факт насилия не состоялся, я достойно постояла за честь девушки, с остальным пусть разбираются сами, раз помощь полиции, по словам потерпевшей, не требуется. Этот факт, кстати, меня крайне выводил из равновесия, но я держала себя в руках. Молоденькая дурочка Аня вряд ли услышит и поймет мои предостережения от этого типа. Стоит один раз простить насилие и агрессию близкому человеку, как они постепенно заполонят вашу жизнь, став ее неотъемлемой частью. Я это знала не понаслышке, уж сколько раз мне доводилось спасать несчастных жен от их свирепых мужей. Телохранители иногда занимаются и такими делами. Мне в подобных случаях приходилось становиться тенью дамочек обычно до момента оглашения решения суда о разводе, когда уже закон обязывает жестоких мужчин не приближаться к их бывшим женам на близкое расстояние. Девушка, личная жизнь которой поневоле коснулась меня этим утром, только начинала совершать хорошо известные мне ошибки.

– Да, я! Все хорошо! Как ты?! – Она принялась покрывать поцелуями лицо негодяя, как, по крайней мере, называла я парня мысленно. – Ты прости, прости меня! Я не хотела! Теперь все будет хорошо! Прости! – как заговор зашептала она ему в самое ухо. Он поморщился, отодвинул ее, с трудом сел и потер раскрасневшуюся после встречи с моим кулаком скулу.

– Ты кто? – вперил он в меня обиженный, но все еще расфокусированный взгляд.

– Человек…

– Да нет, ты кто? – Ему, очевидно, требовались более конкретные сведения. – Ты где так бить научилась?!

– В спецотряде, – ответила я с ухмылкой, понимая, что эта информация вряд ли о чем-то скажет моему собеседнику, но какое-то впечатление произведет. Так и случилось.

– Круто! – Но его восторгов хватило ненадолго. В следующую секунду взгляд его опять наполнился ненавистью. – Что, думаешь, самая крутая здесь?! Накинулась сзади! – совершенно не стесняясь, соврал он, но я не спешила его поправлять, пусть говорит все, что хочет, на меня его угрозы и обиды не действовали. Уязвленное самолюбие не давало парню спокойно смириться с поражением. – А я на тебя заяву накатаю за побои! – пригрозил он, продолжая следить за моей реакцией.

– А я на тебя, – указала я пальцем на свой ушибленный подбородок, – а еще вот эту запись отнесу в отделение, – включила я опять телефон с просьбами о помощи легкомысленной особы. Повисла недолгая пауза. Парень явно пытался взвесить все «за» и «против».

– Ладно, один – один… – процедил он сквозь зубы, сплюнул в сторону и поднялся на ноги.

– Ну, я тут никакой ничьей не наблюдаю, – справедливо заметила я, но он оставил мои слова без комментариев.

– Ты бы это… Шла бы по своим делам дальше, – предложил мне парень.

– Да, на самом деле, иди уже, мы тут сами! – поддакнула парню несостоявшаяся жертва его насилия.

– О! И это вместо благодарности?! – усмехнулась я.

– А ты, кстати, тоже иди, свободна, истеричка! – обернулся парень к своей Ане, выругался и первым выбрался из кустов на дорогу. Я не стала его задерживать, так как состава преступления в итоге не обнаружила, девушка явно не скажет против своего возлюбленного и слова. Так и будет терпеть его взрывной характер, если, конечно, он свяжет с нею свою судьбу. Подтверждая мои домыслы, Аня кинулась догонять парня:

– Егор, Егорушка, постой, подожди меня! – заскулила она ему в спину.

– Отвянь! – последовал ответ.

Я же потеряла к этой парочке всякий интерес. К сожалению, в нашей жизни такая несправедливость встречается сплошь и рядом. Влюбленные дурочки готовы терпеть от своих спутников самые отвратительные выходки. Число семей, в которых тираны-мужья с ужасным постоянством творят насилие, неукоснительно растет, а жены в силу слабого характера и прочих причин все это терпят, боясь, по старинной привычке, вынести сор из избы. Противно все это. Кстати, утренний эпизод я отнесла как еще один аргумент в свою копилку причин отказа от брачных уз. Тема эта пока была для меня неинтересна. Чего не сказать о моей тетушке, с которой мы делили вместе кров.

Весь путь до дома я обдумывала странные взаимоотношения молодых людей, свидетельницей которых я стала поневоле. Внутри у меня все кипело от возмущения. Мне хотелось разыскать эту беспринципную Анну, хорошенько встряхнуть ее за плечи и заставить изменить свое отношение в первую очередь к самой себе. Полюбить и зауважать себя, повысить самооценку! После этого окружающие и мужчины станут относиться к ней по-иному. Но, как я уже убедилась, моя помощь ей не нужна и неинтересна. Пытаться ее вразумить – бесполезно. Поэтому я вздохнула и еще быстрее затрусила к дому. Рассказывать о произошедшем эпизоде тетушке я не собиралась. Нечего ее волновать из-за всяких пустяков.

Родственница встретила меня, как всегда, у входа, причем со стороны кухни доносились приятно аппетитные ароматы.

– Рулет с капустой и курочкой! – с улыбкой отрапортовала моя любимая тетушка, сразу заметив мой заинтересованный взгляд. – Только я волнуюсь, не слишком ли сытное блюдо затеяла для этого часа?

– Что ты, наоборот, великолепно! – уверила ее я, давно уже разгадавшая все ее милые хитрости. В делах кулинарных тетушка могла дать фору любому заслуженному повару, поэтому сейчас она только кокетничала, и больше ничего. – Ты же знаешь, родная, что твои блюда уместны в любой час суток, потому как всегда очень вкусны, – с готовностью похвалила я ее, отчего щечки тетушки покрыл едва заметный румянец. – Рулет же из муки?

– Да… – слегка растерялась она, не зная, к чему я клоню.

– Вот, а это значит, что в нем много углеводов, а их диетологи рекомендуют поглощать исключительно в первой половине дня. Так что твое блюдо как нельзя кстати придется именно на завтрак. – Я приобняла ее за плечи.

Моя добрейшая родственница когда-то приютила меня в своем доме. Сначала я полагала, что не задержусь у нее надолго и сниму себе что-нибудь более подходящее… Но чем дольше мы делили с ней кров, тем яснее становилось нам обеим, что разъезжаться совершенно не хочется. Вдвоем нам было комфортно, приятно и необременительно. За исключением тех моментов, когда тетушка принималась печься о моей личной жизни и без устали сватать меня за всех попадающих в поле ее зрения мужчин. Очень опасаясь, что, получив заслуженный комплимент по поводу готовки, она плавно свернет разговор именно в это облюбованное ею русло, я быстро добавила:

– Я в душ и сразу за стол!

– Да, я положила там свежее полотенце. – Тетушка вытерла руки о передник, развернулась, чтобы идти на кухню, и тут, словно бы спохватившись, воскликнула: – Ах да! У тебя телефон звонил…

– Я его намеренно оставила, чтобы не отвлекал меня от купания.

– Боже мой, ты полезла в эту прорубь?! – изумилась Мила.

– Скажешь тоже! Третье июня, там не вода, а молоко парное! – вступилась я за честь главной водной артерии нашей страны.

– Таким молоком можно горло застудить, если пить, – не осталась в долгу моя родственница, но тут же махнула рукой, спорить на эту тему она, судя по всему, не собиралась. – И недели не прошло после майских ночных заморозков! Хотя кого это я учу, ты же и на Северном полюсе ныряла, – миролюбиво добавила она.

– Так в гидрокостюме же, – с улыбкой вспомнила я тот незабываемый туристический маршрут, в который затянул меня бывший клиент в знак благодарности за спасенную жизнь.

– Меня, знаешь ли, и в шубе в такую холодрыгу не уговоришь прыгнуть!

– В шубе и я бы не стала купаться, она для других целей, а в гидрокостюме специальный состав, – терпеливо принялась пояснять я, но тетушка только отмахнулась:

– Да знаю я все, просто переживаю очень, что ты можешь застудиться, а это опасно, особенно в твоем случае, когда еще надо детей родить!

– Тетя! Только не начинай, поссоримся! – предостерегающе повысила я голос.

– Я и не собиралась, это ты меня отвлекла своим костюмом… – проворчала она, но при этом виновато улыбнулась. – Так вот, я же совсем про другое собиралась сказать, пока не забыла, тебе же звонили! – спохватилась она.

– Ничего страшного, потом перезвоню, – пожала я плечами.

– Никаких потом! – испуганно воскликнула моя родственница. – Там же мужчина был в трубке, звони ему немедленно, а вдруг это твоя судьба?!

– Таааак! – повторно нахмурилась я, демонстративно уперев руки в бока. – А откуда это тебе известно, кто звонил?!

– Ой! – Тетушка испуганно прикрыла рукой рот, поняв, что проговорилась. – Я это… – Глаза ее забегали по углам коридора. – Просто долго так звонил телефон, вот я и подумала, может, случилось что… Ты уж извини, ответила, не подумав… – В этот момент она выглядела такой несчастной, что я не нашла в себе сил долго сердиться, да и запахи с кухни сбивали меня с толку.

– Ладно уж, но чтобы это было в последний раз, знаешь же, что мне может звонить кто угодно, с моей-то работой!

– Знаю, еще раз извини. Но в трубке звучал обворожительный баритон, так что я даже рада, что ответила ему. А то вдруг бы обиделся и больше тебе не позвонил!

– Ну, если уж я кому-то понадобилась, то исключительно в его интересах найти способ со мной связаться. Ты же знаешь, я за мужчинами не гоняюсь! – Я протянула руку к телефону, лежащему на полке.

– Вот именно! – ухватилась тетушка за мою последнюю фразу. – Может быть, пора бы уже проявить к кому-то интерес. Твоя молодость проходит совершенно не так, как подобает молодости у молодой красавицы! – Моя Мила опять принялась терзать меня нравоучениями на тему семьи и брака: – Не повторяй моих ошибок! Не клади все на алтарь карьеры!

– Вот сейчас проверю, что за таинственный возмутитель твоего спокойствия мне звонил, а потом уж решу, что дальше делать, карьеру ли строить или бросаться в чьи-то объятья, как в омут с головой! – Я уже перестала сердиться, мое годами тренированное терпение давно уже привыкло к тетушкиным пустым хлопотам. Сватать меня ко всем встречающимся подле моей персоны мужчинам являлось ее главным хобби. Как правило, я старалась особенно не реагировать на выпады моей добрейшей родственницы, лишь бы не нервничала – это не могло сказаться благополучно на ее теперь не таком крепком, как в молодости, здоровье.

Однако я не удержалась от того, чтобы не разочаровать милейшую Людмилу Егоровну, когда увидела номер абонента, из-за которого нам опять пришлось поспорить.

– Эх, знала бы ты, что за пристрастия у обладателя так раззадорившего тебя баритона?! – усмехнулась я.

– Какие? Он что, пьяница? – с испугом предположила Мила, видимо, пьянство было самым, по ее мнению, тяжким мужским недостатком. – Ну, ничего, – не дожидаясь моего ответа, тут же продолжила она рассуждать. – Мы отведем его к доктору. Его подлечат, закодируют в крайнем случае, а уж потом, с нашей-то поддержкой да твоей силой воли, хватит которой на вас обоих… – увлеклась она, похоже, совершенно позабыв, что пять минут назад даже не подозревала о существовании обладателя так покорившего ее голоса. Теперь в ее мечтаниях мы уже грезились ей неблагополучной семейной парой, страдающей от неизлечимого алкоголизма мужа. Мне стало смешно, но я продолжала сохранять строгий вид, словно серьезно обдумывала слова тетушки.

– По поводу страсти к спиртному точно сказать не могу, – протянула я, намеренно растягивая слова. Мила замолчала и с любопытством прислушалась. Я продолжила: – А вот с любовниками мужского рода я конкурировать не могу и уж тем более не собираюсь никого от них переманивать в сторону традиционных ориентиров посредством моей силы воли!

Мое изречение оказалось настолько неожиданным, что бедная тетушка чуть было не рухнула на пол.

– Что?! Какие любовники! Он же мужчина, должны быть эти, как их, другого пола, девки… – Она прикрыла ладонью рот, только сейчас до конца поняв смысл сказанного. – Боже мой, он что, из этих?! – Лицо ее исказила брезгливая гримаса. – Тьфу ты! – Она выхватила у меня из руки телефон. – Гадость какая. Не звони ему! – решительно отрезала она.

– Но ты же сама минуту назад меня уверяла, что не отвечать на звонки – плохо?! – все с тем же выражением на лице попыталась возразить я.

– Я же не знала, что у тебя с ним не получится ничего по, как бы это сказать, объективным причинам!

– Милая, когда же ты, наконец, поймешь, что у меня пока нет того особенного настроения, когда жаждешь, чтобы с кем-нибудь что-нибудь получилось! – усталым голосом произнесла я.

– Да… но… – Взгляд ее опять забегал по сторонам коридора. – Но когда-нибудь все ведь может поменяться? – спросила она с надеждой.

– Наверное, – не решилась я омрачить ее утро полностью.

– Спасибо и на этом. – Настал ее черед обнять меня. – А этому, – она кивнула на телефон, все еще остававшийся в ее руках, – не звони!

– Поздно, я уже набираю. – И я мягко высвободила трубку из ее пальцев.

Через минуту под грозными взглядами тетушки я уже ворковала с моим парикмахе-ром – обладателем того самого, так заинтересовавшего родственницу, баритона.

– Саввушка, приветик, что случилось? Окно освободилось? – спросила я, вспомнив, что хотела попасть к нашему лучшему городскому стилисту в ближайшие дни. Однако его время было, как всегда, расписано на недели вперед.

– Женечка, чмоки, затем и звоню, чтобы нам с тобой рандевушечку учинить. – Голос у него, кстати, и правда был красивый, но впечатление портили все эти бесконечные сокращения и смягчения слов, большинство из которых не встретишь в правильном русском языке. Но не в моих правилах было кому-то навязывать свою точку зрения. Каждый сам строитель своей судьбы. Очевидно, что макет, на основании которого протекала жизнь Саввы, полностью устраивал хозяина. Он тем временем продолжал: – Приходи ко мне в салончик в обедик, я над головушкой твоей поколдую, а заодно и почирикаем кой о чем… – И все же из-за того, что голосом он обладал довольно мужественным, все эти умильные уменьшительные слова и выражения звучали довольно нелепо. Но я, повторюсь, давно уже привыкла к манере общения Саввы, и у меня этот факт не вызывал отрицательных эмоций, по крайней мере, я никак не собиралась их комментировать. Чего нельзя сказать о моей тетушке. Слушая отголоски баритона, она то неприязненно морщилась, то неодобрительно качала головой, а в момент обсуждения грядущей встречи и вовсе демонстративно развернулась и удалилась на кухню, гордо распрямив плечи.

Мила всю свою сознательную профессиональную жизнь провела в кресле судьи нашего города. Слава о ее суровом, но справедливом нраве долго гремела далеко за стенами здания суда. Разумеется, она успела повидать всякое – выносила вердикты по разным, порой беспощадным и жестоким преступникам. И вот в чем странность: с ними она смириться смогла, а с современными нравами и распущенностью, судить которые допускается разве что в душе, – не может до сих пор.

В любом случае размышлять об этом было некогда. Я отправилась в душ, затем позавтракала практически в тишине, так как тетушка обожглась на нашем утреннем разговоре и ориентации обладателя баритона и теперь хранила оскорбленное молчание. На урок японского я должна была ехать сразу после посещения салона. Я не стала ничего отменять, решив, что все успею, хотя тот факт, что он хотел со мной о чем-то поговорить, меня удивлял. Признаюсь, он заинтриговал меня предложением «почирикать». Раньше тем для бесед, которые следовало анонсировать перед сеансом ухода за внешностью, у нас не было. За исключением самого первого раза, в результате которого наши взаимоотношения со стилистом и перешли в разряд доверительных.

Это было около четырех лет назад. У меня выдалось временное затишье между заказами на мои специфические услуги, и я решила воспользоваться случаем и заняться собой. Конечно, я никогда не игнорировала каждодневный уход за своими волосами и кожей, но не всегда из-за занятости могла позволить себе пройти какие-нибудь продолжительные процедуры, как, например, многочисленные сеансы по восстановлению структуры волос или массаж. Я навела справки и выяснила, что в нашем городе работает Савва Иволга, которому на ниве парикмахерского искусства прочат такую же славу, как уже известным столичным мастерам. Я заинтересовалась и немедленно записалась в салон, где трудился этот гений. Хотя, признаюсь, попасть именно к Савве было делом нелегким, но мне повезло, какая-то дамочка сорвала визит, и меня пригласили вместо нее. В общем, опуская лишние подробности, мой интерес к стилисту оказался полезным, в первую очередь именно для него.

Дело было так. Я сидела в парикмахерском кресле, чувствуя, как руки умельца творят чудеса с моей шевелюрой, я расслабилась, позволила взгляду праздно блуждать по антуражу салона, видимому в зеркале, и совершенно случайно заметила, как за открытым окном кто-то прячется. Сначала я не придала этому особенного значения, но взор мой сам впился в подозрительную область. Через несколько минут наблюдений у меня не осталось сомнений, что кто-то по ту сторону оконной рамы следит за гражданином Иволгой. Он же, поглощенный работой, очевидно, не замечал повышенного интереса к своей персоне. Я насторожилась, мне было неясно, кто и почему находится в укрытии, но профессиональное чутье подсказывало, что готовится какое-то чрезвычайное происшествие. Кресло, в котором находилась я, и, соответственно, рядом Савва, располагалось в непосредственной близости от окна, чуть правее его, но парикмахер, виртуозно поигрывая ножницами, переступая тощими ногами в узких брючках, периодически подходил вплотную к распахнутому окну. В тот момент, когда он повернулся, оказавшись лицом к улице, тот, кто прятался снаружи, подпрыгнул. Медлить было нельзя. Я дернулась из кресла и резко толкнула раму со стеклом так, чтобы она закрылась перед изумленным лицом Саввы. Сделала я это как раз вовремя. На стекло попали потеки жидкости, которую плеснул из банки неизвестный злоумышленник. В следующее мгновение с улицы послышался дикий вопль. Решение у загадки оказалось довольно простым.

На следующий день Савве предстояло участвовать в областном конкурсе. Сомнений в том, что он победит, практически ни у кого не было. Вот его конкурент и решил временно лишить претендента способности к работе, плеснув ему в лицо серной кислоты. Но, как известно, не рой яму другому… Я помогла несчастному завистнику попасть в приготовленный для соперника капкан. Капли, срикошетив от стекла, попали в глаза парню, и тот не только пропустил конкурс, но еще и ослеп на один глаз, кроме того, его левую щеку изуродовал чудовищный шрам. Но меня все эти подробности совершенно не интересовали. Главное я выполнила – спасла здоровье, и, как оказалось, еще и карьеру Саввы, все последующие за этим мероприятия, как то суд и прочие юридические и нравственные аспекты, меня не касались.

Так и началось наше знакомство с Иволгой. Он, будучи натурой впечатлительной, еще долго не мог прийти в себя, охал, ахал, причитал, неустанно благодарил меня со всеми вытекающими отсюда эмоциями. На следующий день Иволга выиграл конкурс, а потом еще много других, а я вот уже четыре года пользовалась его дорогущими услугами абсолютно бесплатно, что считала вполне справедливым. Кстати, именно из-за того ЧП Савва и узнал о специфике моей профессии. В его подведенных глазах при виде меня всегда читались уважение и трепет, словно он был знаком не с обычным телохранителем, а с главой службы безопасности президента нашей страны. Впрочем, я к такой реакции относилась спокойно, так как точно знала свои способности и никаких восторгов по этому поводу не испытывала.

В салон красоты «Солнечный день» я подъехала за пару минут до назначенного времени. Савва издали кивнул мне, руки его при этом продолжали колдовать феном и расческой над головой молоденькой клиентки. Я опустилась в кресло, совершенно не испытывая раздражения от того, что приходится ждать. Попасть в список клиентов Саввы Иволги мечтали многие дамы нашего города, конечно, из числа тех, кто мог позволить себе это довольно обременительное по деньгам удовольствие. К счастью, я могла не экономить на собственной внешности, тем более что Савва, как я уже упоминала, с меня денег не брал. Администратор, не спрашивая, так как давно изучила мои пристрастия, налила мне ароматный зеленый чай с мятой и лимоном. Сочетание вкусов было странным, да и назначение добавок тоже, так как мята успокаивает, а лимон бодрит, но мне нравился этот напиток, и я с удовольствием отпила из чашки.

Савва не заставил себя долго ждать. Спустя несколько минут он уже пригласил меня занять кресло напротив зеркала.

– Ну-с, милая, какие пожелания? – спросил он меня скорее по привычке, нежели на самом деле ожидая услышать ответ. Уровень его профессионального мастерства был настолько высок, что не требовал рекомендаций постоянных клиентов, а уж тем более советов.

– На твое усмотрение! – с улыбкой произнесла я, радуясь, что могу хотя бы в салоне красоты позволить себе ослабить контроль над происходящим вокруг.

– Все правильно! – самодовольно хмыкнул Савва и отправил меня к ассистентке для помывки волос.

Вскоре я опять оказалась напротив зеркала. Кстати, после того эпизода четырехлетней давности Савва предпочитал работать в центре или у стены просторного зала салона, подальше от окна.

Признаюсь, мне было любопытно, отчего это парикмахер в неурочное время освободил для меня часочек в своем довольно плотном рабочем расписании, но я предпочитала дождаться, когда он сам заговорит. Впрочем, Савва и не думал меня томить.

– Женечка, ты же у нас эта, как ее, спасительная жрица?! – огорошил он меня в следующую минуту.

– В каком это смысле? Надеюсь, не в гастрономическом?! – недоуменно уточнила я, не скрывая улыбки.

– Ну, разумеется, нет! – Савва мелко хихикнул. – Хотя, конечно, смешно, ты подумала, что я имею в виду, что ты сжираешь, то есть кушаешь, продукты…

– Под эгидой их спасения, по всей видимости?! – саркастически дополнила я.

– Хи-хи! – премило повторно прыснул он в кулачок, как девица на первом свидании. – Нет, я имел в виду, что ты гуру в делах криминальных…

– Ой, Саввочка, давай уже без этих высоких сравнений, что случилось-то? – остановила я полет его бурной фантазии.

– Пока еще ничего, но все может быть… Я в тот раз тоже и не подозревал, что на меня охота ведется, а оно вон как обернулось! В счастливый для меня часочек ты решила прибегнуть к моим услугам… – картинно закатил он глаза, а потом многозначительно кивнул моему отражению в зеркале.

– Да что уж и вспоминать, уже все в прошлом, – дежурно остановила я готовый вырваться из его уст поток благодарностей.

– Ох, надеюсь, моя дорогая… – Он вздохнул с некоторым трагизмом. Потом несколько минут сосредоточенно колдовал с расческой и ножницами над кончиками моих волос, неустанно переступая своими длинными и тощими, как у журавля, ногами, после чего продолжил: – Полагаю, ты знаешь, что в январе я участвовал в очередном конкурсе в Милане. И, признаюсь, не без успеха… – Я встретилась в зеркале с его взглядом и утвердительно кивнула. Разумеется, я специально никогда не следила за профессиональными достижениями стилиста, но так как время от времени посещала его салон, то поневоле была в курсе происходящих вокруг Саввы событий. Мы успели уже неоднократно обсудить его удачное выступление и третье место по итогам всех испытаний.

– Попасть в тройку призеров – несомненный успех, – осторожно вставила я.

– Это точно! – охотно подхватил он. – Но только никто не знает, каких сил и нервов мне это стоило. – Он понизил голос и прошептал: – У нас дрязги пострашнее, чем у балетных.

– О! – многозначительно выдавила я. – Не может быть, ужас, и как ты все это выдерживаешь?!

– Вот-вот, ты понимаешь, на какие душевные, да и не только, жертвы мне приходится идти?!

Я горячо покивала его отражению в зеркале, Савва остался доволен моей реакцией.

– Так что там случилось-то, в Милане? Как все это может быть связано со мной? – Я понимала, что парикмахер может увлечься воспоминаниями и мне придется в очередной раз выслушивать все конкурсные подробности.

– Ах да, – спохватился он. – Там я познакомился с одной чудесной, что, заметь, бывает редко в вашей среде, дамочкой. Она представляла спонсоров. Какую-то сеть салонов оптики, или что-то в этом роде. Я лично давал мастер-класс для их фирмы, потом был официальный банкет, где мы оказались рядом за одним столом, а после еще и выбрали один и тот же клуб. Автопати устроили сразу в нескольких, и, знаешь, такой размах, так все стильно и качественно… В общем, итальянский шик. Но не это важно, главное, что мы с Клаудией, это ее имя, нашли много общих тем, поболтали, повеселились, вино, как известно, прекрасно раскрепощает…

– То есть? – Я не могла не удивиться, подумав, что у парикмахера с этой дамой возникла интрижка.

– О, в смысле, что она нас с Виктором… – назвал он имя своего близкого друга, после чего я сразу поняла, что речь шла об обычном дружеском знакомстве. Савва продолжил разъяснения: – Как-то сразу выделила из числа остальных… Что не удивительно! – Он провел рукой по волосам и горделиво закинул голову. – В общем, мы потусили вместе, потом обменялись телефончиками, я ей пообещал при следующей встрече сделать сказочный имидж, хотя и не думал, что этому суждено сбыться… Все-таки Италия – не ближний свет! – блеснул он знаниями географии. Но сразу же вернулся к сути беседы. – Как вдруг она мне кидает звоночек на сотовый, буквально недельки три назад. Я, сама понимаешь, обалдел вообще… Шок такой. А она, оказывается, у нас в городе сеть свою открывает, точнее, магазин на Центральной, – со значением выделил он название главной улицы.

– Вот это да! Наверное, решила, что наш Тарасов – почти столица, раз в ней такие высококлассные стилисты работают, – едва сдержав улыбку, решила я потешить самолюбие Саввы. Он охотно проглотил очевидную лесть.

– Ну, разумеется, не без этого! – Иволга кокетливо заправил за ухо выбеленную прядь своих волос.

– И что с этой итальянкой? Или я ошибаюсь, что причина твоего беспокойства кроется именно в ней?

– Ой, милочка, ну ты просто экстрасенс какой-то! Да, у Клаудии случилась какая-то проблемка, вот только она мне не стала говорить по телефону, что именно стряслось, просто позвонила сегодня утром. Голос такой испуганный, прям слышно, как дрожит. И просит меня ей какого-нибудь частного детективчика порекомендовать. Она в нашем городе, кроме меня, никого особенно и не знает, вот и обратилась. А я про тебя сразу вспомнил. Или нельзя было? – испуганно осекся он.

– Можно, если человеку на самом деле помощь нужна, – поспешила я успокоить Савву. – И на чем вы остановились?

– Я ей обещал перезвонить днем, а тебя в салон пригласил, могу Клаудию позвать сюда же, вы и почирикаете с глазу на глаз. Она по-русски вполне сносно общается, даже лучше, чем некоторые наши соотечественники.

– Зови, конечно, с меня не убудет выслушать человека, а там уж разберемся… – ответила я, и уже в следующую секунду парикмахер завел беседу по телефону.

На самом деле специфика работы тело-хранителя отличалась от области деятельности частного детектива. Но в моем случае так уж повелось, что я зачастую, чтобы обезопасить жизнь клиента, проводила собственное расследование и старалась вывести преступника на чистую воду раньше, чем он нападет на моего подзащитного. Поэтому я не стала сразу отказываться от знакомства с итальянкой. Тем более что мой отказ мог быть неправильно истолкован парикмахером. День у меня был свободный, если не считать урока японского, до которого оставалось немного времени. Прихода Клаудии я ждала даже с некоторым любопытством.

Тем временем Савва закончил манипуляции с моей шевелюрой, которая, должна отдать должное мастеру, выглядела сейчас как у модели, рекламирующей шампунь в глянцевом журнале. В хорошем расположении духа я разместилась в комнате отдыха Саввы, куда уже минут через пятнадцать он привел свою гостью.

– Женечка, это Клаудия! – представил он сначала меня, а потом итальянку, которая оказалась приятной, ухоженной женщиной, примерно одних со мной лет, может быть, чуть старше. Несомненным украшением ее внешности можно было считать черные волнистые волосы, каскадом спадавшие на плечи и спину. Ее карие глаза смотрели на меня с неподдельным интересом, но, вглядевшись в лицо Клаудии внимательно, я уловила следы страха.

– Девочки, все в порядке? – спустя минуту, отпущенную нам для получения первого впечатления, спросил Савва. – А то у меня клиентка нервная в креслице ждет! Я бы ее и вовсе не обслуживал, но она воздействует на мои решения толщиной кошелька, а я, признаюсь, падок на хрустящие купюры. – Он картинно склонил голову, видимо, давая понять, как сильно раскаивается в озвученном грехе.

– Спасибо, карро, мы теперь сами, – первой ответила Клаудия, демонстрируя, как и обещал Иволга, неплохое знание русского языка.

Оставшись вдвоем, мы сели друг напротив друга и обе замерли в молчании. Я понимала, что итальянка подбирает слова, не зная, с чего начать, поэтому решила ей помочь.

– Меня зовут Евгения. Я частный телохранитель. Савва сказал, что у вас что-то стряслось?

– О! Простите! Я Клаудия Форенца. Я здесь открываю салон оптики, но у меня случилась история, и я сама пока не знаю, что и думать.

– Я догадалась, – улыбнулась я в свою очередь. – У вас с этим какие-то проблемы?

– Нет, пока нет, все в начале, обычная работа. – Она пожала плечами, я поняла, что мысли Клаудии сейчас не заняты магазином, ее тревожит что-то еще.

– Я вас внимательно слушаю, – сказала я, чтобы подбодрить собеседницу.

– Да… э… грации, то есть спасибо. – Я рада работать в вашем Тарасове, интересно, место совершенно другое, чем я привыкла. Я из Рима, – добавила она.

– Красивый город, – прокомментировала я ее слова, чтобы заполнить возникшую паузу.

– Вы там бывали?

– Нет, не приходилось, но знакома с видами по фотографиям, книгам и прочим источникам, – честно призналась я.

– Тогда обязательно надо съездить, – горячо принялась она меня убеждать, совершенно, кажется, позабыв о причине нашего знакомства. – Поверь, я говорю так не потому, что Италия – моя родина, то есть не только поэтому. Просто Рим – это необыкновенный город, музей, улицы которого дышат историей. Он сведет тебя с ума и влюбит в себя!

– Не сомневаюсь, – не стала я отнекиваться. – Но у меня как-то не получалось до сих пор съездить. Работа занимает практически все мое время, – развела я руками.

– О! Ты – трудоголик! Я тоже! Значит, мы уже похожи, это приятно, – отчего-то обрадовалась она, незаметно перейдя со мной на «ты». – Что ж, надеюсь, судьба сведет нас и на моей территории, но по иным причинам, – лицо ее при этих словах померкло, похоже она опять вспомнила, зачем приехала в салон на встречу со мной.

– Ваши неприятности связаны с Тарасовом? – спросила я.

– Нет, напрямую нет, но у меня случилась история, и я сама пока не знаю, что и думать. – Жизнерадостные нотки полностью исчезли из ее голоса, она замолчала, собираясь с мыслями.

– Вы прекрасно говорите по-русски, – искренне произнесла я.

– О, да, спасибо. Это родители постарались, с детства говорили со мной на двух языках, у меня мама наполовину русская. Меня даже отправляли на год в Санкт-Петербург, когда я училась на отделении искусств, работала над дипломом по вкладу итальянских зодчих в архитектуру вашей страны. А потом все оказалось не так, как я планировала, папа умер, мне пришлось возглавить фирму, точнее, одно из подразделений. Наша сеть большая и довольно известная. А я занимаюсь поиском новых перспективных площадок для торговли. Но это сейчас неважно, просто пытаюсь быстро пояснить, почему я оказалась в вашем городе. Моя проблема связана не с этим. Точнее, не со всей сетью, а с магазином, который только открылся. Точнее, салон виноват лишь отчасти. – Она запнулась. – Вы извините, я так взволнована. Все очень неожиданно, даже не знаю, как продолжить, о чем говорить в первую очередь?

– Вы хотели прибегнуть к услугам частного детектива, – мягко вставила я, стараясь облегчить ей задачу.

– Да, но вы телохранитель?! – Похоже, она все еще сомневалась, правильно ли ей будет обратиться именно ко мне. Я не спешила подталкивать ее к этому решению, сначала необходимо было выслушать о проблеме иностранки, а потом уже делать выводы.

– Да, именно так.

– Странно, вы с виду так хрупки, совсем юная девушка, и вдруг такая работа… – с сомнением протянула она, подтверждая мои мысли.

– У меня довольно большой перечень рекомендательных писем, – для порядка отметила я, понимая, что Клаудия действительно сомневается в моей компетенции, но она пояснила:

– Странно все это, но в моем случае, наверное, даже лучше, да и правы были ваши классики, когда восхваляли русских женщин. Что-то там про коня и как он скачет, а она мешает…

– Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет, – напомнила я строки Некрасова, и добавила: – В общем, мы отвлеклись от главного, что-то с магазином в Тарасове?

– Нет, не с ним, а со мной. – И она неожиданно перешла к самой сути, понизив голос до шепота: – Я – человек азартный. Правда, мама говорит, что это у меня от безделья, и вот если бы я вышла замуж, нарожала детей, тогда бы и не вспоминала про свою нехорошую… нет, не так…

– Может быть, пагубную привычку? – подсказала я.

– Наверное, я не всегда нахожу правильные слова, но я боюсь отвлечься. – Она придвинулась ко мне чуть ближе, я поняла, что настал важный момент признания, поэтому не стала вставлять комментарий по поводу ее превосходного владения русским языком. Тем временем иностранка сказала: – Вчера днем я узнала, что выиграла в итальянскую лотерею довольно большую сумму – восемьсот пятьдесят тысяч евро! – Ее карие глаза в этот момент показались мне почти черными.

– Вот это да! – Я ожидала какого угодно поворота, например, что у нее хотят рейдеры отобрать бизнес, или помещение продано двум владельцам, или просто элементарный шантаж, или пропали документы… Но никак не такую небывалую развязку, поэтому и не сдержала возгласа, но он только подхлестнул заморскую гостью продолжить рассказ.

– Да, это на самом деле так! Это случилось так неожиданно… Нет, не так, я всегда надеялась, что выиграю, но это произошло, теперь, когда я совсем не готова и я не дома, а здесь, в России, где я чужая и все чужие! – От волнения она заговорила очень быстро, иногда сильно коверкая слова, я старательно вслушивалась и не перебивала. Она продолжала: – И это такая тайна должна быть про выигрыш, а получилось, что я сама все испортила, рассказала! И мне страшно, что теперь об этом знаете еще и вы! – произнесла она, не скрывая явную досаду, что все складывается именно таким образом.

– Я понимаю! И могу вас уверить, что никому не расскажу, но вряд ли вы этому так просто поверите. А кому вы еще говорили? – не могла не задать я вполне закономерный в данной ситуации вопрос.

– От радости я не сдержалась и рассказала эту новость в магазине! О! Я такая глупая! – выпалила она в сердцах.

– Ни к чему себя корить и доводить до нервного срыва! Это делу не поможет! – произнесла я, стараясь смотреть прямо ей в глаза, чтобы убедить в правоте своих слов. Она немного успокоилась.

– Да, я должна быть сильной! Спасибо. – Она кивнула с благодарностью во взоре. – Но моя, как это, когда много говорят?..

– Вы хотите сказать болтливость?

– Да, она губительна! – Итальянка в сердцах стукнула кулачком по подлокотнику кресла.

– Видимо, кто-то сразу заинтересовался вашим выигрышем? – без труда догадалась я.

– Да! Мамма миа! Вчера вечером обнаружила, что мой номер в гостинице пустил гостя.

– Кто-то проник, злоумышленник? – опять подсказала я.

– Да, и этот, как вы сказали, злой… э… неважно. – Она опять торопилась поведать мне все свои приключения. – Кто-то обыскал мою комнату, но ничего не пропало, поэтому администрация отказалась звать полицию, – добавила она с возмущением.

– А вы сообщили им про выигрыш?

– Нет, ни в коем случае! Я больше не собираюсь глупить!

– Ясно. – Я разделяла ее неудовольствие, но понимала, что вряд ли кто-то вообще воспринял всерьез заявление взбалмошной иностранки о том, что у нее вещи не на местах. Беспорядок в гостиничных номерах – обычное дело. – А что они могли искать? Ведь выигрыш, если можно так выразиться, виртуальный…

– Как что искали?! – возбужденно воскликнула она. – Лотерейный билет, разумеется, он ведь настоящий, его потрогать можно, он все равно что чек на предъявителя на получение суммы в размере восьмиста или восемьсот… – запуталась она в правильном склонении цифр.

– Неважно, я помню! – кивнула я. – Но он же в Италии, наверное? – озвучила я первое, что мне казалось логичным.

– Ах, если бы! Мамма миа, он у меня! – всплеснула руками итальянка. – Иначе как бы я сверила номера тиража. Да я и не думала, если честно, даже позабыла, что билет у меня в сумке, а вчера с мамой болтала по скайпу, она мне и напомнила про розыгрыш, я в Интернете проверила данные, и оказалось, что я выиграла! Точнее, могу выиграть, если в понедельник появлюсь в посольстве в Москве. А сегодня пятница, по телефону о таких вещах сведения не принимают. В общем, я боюсь сразу многого, что не успею заявить у себя на родине, что меня ограбят, что меня даже, возможно, убьют из-за этого выигрыша! Ведь восемьсот пятьдесят тысяч, даже после налогов, это же много! – Она в возбуждении заходила по комнате. – Но ведь это такая удача – выиграть! – Она обернулась ко мне, глаза ее лихорадочно заблестели. – Я с детства играю в лотерею, очень азартна, это у меня от отца. Со временем, конечно, справилась с этим влечением, но все же каждый месяц исправно покупаю по одному лотерейному билету. Считаю такое поведение лечением, или как это называется… – Она защелкала пальцами, подбирая русское слово.

– Профилактикой, – подсказала я.

– Вот! Точно! И неважно, что там думает моя мама по этому поводу! Мне нравится, когда в крови играет адреналин, особенно в те моменты, когда я жду результатов розыгрыша!

Уж кому, как не мне, было дано понять это чувство. Я тоже обожала острые ощущения, но подозреваю, что те эмоции, которые я переживаю подле вверенного под мою защиту клиента, нельзя сравнить с теми ощущениями, которые описала итальянка. Масштаб был явно не тот. Но разочаровывать ее своими комментариями я не стала. Не в моих правилах было выставлять напоказ свои мысли, личные успехи и прочие достижения.

– Получается, что все ваши усилия наконец-то вознаграждены! – сказала я только для того, чтобы поддержать ее рассказ и дополнить уже складывающийся эмоциональный портрет Клаудии у меня в голове.

– Да! Сто раз да! Точнее, восемьсот пятьдесят тысяч раз да! – Она не могла сдержать улыбки, произнося это. – Так повезло в тот момент, когда я уже совсем не верила да и не питала никаких надежд. Вот! А теперь такие неприятности. – Уголки ее губ резко сползли вниз. – Мне бы радоваться, а я за жизнь свою боюсь…

– Тогда вам определенно нужен тело-хранитель. Охранять вашу жизнь и ваше здоровье – моя прямая обязанность, – решила я ее подбодрить.

– Значит, я правильно сделала, что позвонила Савве. Хотя мне больше здесь не к кому было обратиться. Значит, удача, что он знает вас. – Видимо, она привыкла выстраивать логические цепочки, эта особенность тоже мне импонировала. Клаудия, судя по всему, уже решила полностью мне довериться. – А как же мы поймем, что или кто мне угрожает?! – воскликнула она, нахмурила лоб и опустилась обратно в кресло.

– Это, по всей видимости, мы и постараемся выяснить в ближайшее время. А кому конкретно вы рассказывали о выигрыше?

– Никому, кроме тех, кто вчера находился в магазине.

– Вполне вероятно, что в вашем номере побывал кто-то из сотрудников, – предположила я очевидное, но по взгляду Клаудии поняла, что ей пока трудно говорить на эту тему. Чужое предательство, тем более если такое случается впервые, сильно ранит.

– Евгения?! Что мне делать?! Я пропала! Почти миллион евро – это огромные деньги. Меня убьют за них. Я боюсь, что до понедельника просто не доживу! Помогите мне! Проводите меня до посольства! – взмолилась она. – Если вы меня спасете, я заплачу вам десять процентов от выигрыша! – выдала она финальный, довольно веский аргумент и в следующую секунду добавила уже другим, официальным тоном: – Разумеется, за вычетом полагающихся на территории моего государства налогов с выигрыша. – В этот момент я сразу поняла, что в делах бизнеса Клаудия не такая мышка и тихоня, какой показалась мне, когда молила о помощи. Что ж, человек должен быть профессионалом в той области, в которой трудится, поэтому я только добавила плюс в копилку первых впечатлений об иностранке. Тем временем она продолжала меня уговаривать и сменила тон на прежний, просящий: – Соглашайтесь, пожалуйста. Денег получится все равно много, и всего за три дня работы!

– Мои услуги стоят недешево, но ваша сумма вполне подходит, я размышляю не над этим, – произнесла я спустя несколько мгновений.

– А над чем?! Вы меня бросите в лапы преступников?! – Глаза Клаудии наполнились слезами. Судя по тому, как резко на ее лице сменялись эмоции, особой она была довольно темпераментной.

– Я думаю, где вас укрыть на время охоты за билетом.

– Так вы согласны? – Взор Клаудии загорелся надеждой.

– Да, и мы можем сейчас подписать необходимые бумаги, чтобы я могла считаться вашим официальным телохранителем. – Я достала из своей сумки бланк договора.

– О, не проблема, я отправлю фотографии текста своему юристу, он проверит и вернет нам уже заполненный экземпляр по почте. Я только сообщу ему размер выплаты. – Клаудия достала смартфон, сделала несколько снимков и отправила кому-то несколько видеосообщений со всей информацией.

– Надеюсь, вы не указывали причину, почему наняли телохранителя? Не хотелось бы расширять круг подозреваемых, – произнесла я.

– О! Разумеется, нет, я не так глупа, как думают мужчины о женщинах в вашей стране! – произнесла она, совершенно, кажется, позабыв, что еще несколько минут назад в сердцах кляла собственную глупость и болтливость.

– А в Италии как? Неужели равноправие? – с улыбкой спросила я.

– Официально у нас патриархат, а по факту в семьях правят женщины! Без них все рухнет!

– О… Как мне это понятно! – улыбнулась я одними уголками губ. – А ваш муж?

– Кто?! – Она произнесла это таким тоном, что не надо было становиться психологом, чтобы по одному слову понять отношение иностранки к традиционному браку. Следующей фразой она подтвердила мои догадки. – У меня его нет, и пока я не желаю его иметь. Дорожу своей свободой, знаешь ли. Почему я должна стремиться выйти замуж за непонятно кого только потому, что так принято и так хочет моя мамочка?! А я?! Мое мнение хоть кого-то интересует?! Я не хочу никому служить, я хочу, чтобы мною восхищались, а не превращали после церемонии в церкви в рабыню домашнего хозяйства! Да и детей у нас теперь все приступают рожать после тридцати пяти. Так что у меня есть пара лет в запасе! А может быть, больше! Я сама решу, когда придет время! – Она моментально разгорячилась и принялась практически выкрикивать феминистские лозунги. Ее голос привлек внимание окружающих, несмотря на то, что дверь в комнату была закрыта.

– Девочки, вы что, поссорились? – влетел к нам встревоженный Савва.

– Нет, что ты, мы просто разговариваем! – поспешила я его успокоить, в то время как Клаудия, все еще будучи во власти охвативших ее во время выступления о замужестве эмоций, только пыталась отдышаться.

– Ты тоже так считаешь? – обернулся к ней парикмахер.

– Си! Да! Все в порядке! Спасибо за Евгению, она – чудо! – Итальянка взяла меня за руку и самодовольно улыбнулась.

– Вот это да!.. Судя по всему, девочки нашли общий язык, – выдохнул с облегчением Иволга. – Что ж, не буду мешать вашему сближению, – прыснул он коротким смешком в кулачок и удалился обратно в зал. Похоже, он совершенно неправильно воспринял слова иностранки, точнее, правильно исключительно в его плоскости восприятия жизни. Но кидаться за ним, чтобы переубедить, я не стала. Меня его мнение на данном этапе практически не заботило. А вот неприятности Клаудии уже успели заполнить мою голову размышлениями.

– О! Наверное, я зря так раскричалась! Но я всегда так реагирую, когда возникают эти разговоры про мужей… – слегка порозовев щеками, произнесла она.

– Все в порядке! У меня такая же аллергия на подобные разговоры, – поспешила я ее успокоить.

Признаюсь, я во многом разделяла точку зрения своей новой клиентки в вопросах семьи, брака и роли мужчин в обществе.

– А у тебя есть муж? – Она легко перешла на «ты», видимо, сразу оценив, что у нас теперь будет много общего, после того как я согласилась стать ее телохранителем. Я решила не поправлять Клаудию, хотя, как правило, старалась сохранять во взаимоотношениях с клиентами официальный тон. Что касается ее вопроса, то мой ответ полностью совпадал с уже озвученной точкой зрения:

– Пока нет, до тридцати пяти, как и ты, не планирую об этом даже задумываться! – Я взяла бумаги с договором и убрала обратно в сумочку.

– Уходишь? – испуганно воскликнула Клаудия.

– Без тебя я в ближайшие три дня никуда не двинусь.

– А договор, ведь мы его еще не подписали… – растерянно напомнила она.

– Так подпишем, когда получим ответ от юриста. В конце концов, это в твоих интересах. А у нас еще дел полно, жалко время терять! Идем!

– Куда? – опешила итальянка от моей стремительности, но покорно поднялась из кресла следом за мной. – Я не могу сидеть в укрытии, как ты недавно сказала. У меня салон, там еще никто не знает, что делать, будет катастрофа! Я должна работать, чтобы работал магазин, иначе нельзя! – твердо добавила она.

– Хорошо, я поняла! – Определенно ее трудоголизм мне нравился. – Тогда повременим с отсиживанием. Но все равно идем!

– Дове, о мамма миа, куда? – перевела она вопрос.

– Ко мне за вещами, затем к тебе в гостиницу, затем в салон, а там решим, день только начинается! Кстати, еще на вокзал надо – узнать, что с билетами… – И мы покинули комнату.

Савва был занят очередной клиенткой. Мы издалека с ним попрощались и отправились на стоянку, где отдыхал мой верный «Фольксваген».

Глава 2

Должна признаться, что история Клаудии меня взбудоражила. Ее дело обещало стать не унылым хождением за вверенным под мою опеку клиентом, а гораздо более насыщенным приключением. Было даже что-то романтичное во всей этой истории: лотерея, солнечная Италия, темноокая Клаудия… В этот перечень абсолютно не вписывался японский язык, вспомнив о котором я немедленно связалась с репетитором и перенесла занятие на следующую пятницу. К этому дню я надеялась завершить все дела с сеньоритой Форенца.

Тетушка встретила нас в своей обычной хлебосольной манере. Аромат пирогов был слышен уже у лифтов.

– Евгения! Ты поздно предупредила о гостье. Я буквально ничего не успела, – пожурила она меня с порога. Однако глаза ее лукаво блеснули, и я поняла, что накормят нас не только пирогами.

– Ой, не кокетничай, пожалуйста, у тебя талант откармливать даже самых стойких и категорически настроенных на отказ от еды. – Я не стала напоминать ей утренний разговор, в котором упоминала, что углеводы, коих в пирогах был очевидный переизбыток, более уместны в утренние часы. Не стоило ронять бытовым выговором престиж моей тетушки в глазах гостьи. Поэтому я поспешила представить: – Познакомьтесь, пожалуйста, это Клаудия, а это моя тетушка Мила.

К моему удивлению, женщины троекратно расцеловались в щеки. В следующее мгновение они уже мило защебетали о погоде, степенно вышагивая в сторону кухни. Я отправилась собирать сумку с необходимым профессиональным скарбом. Дело Клаудии в любой момент могло обернуться нежданными событиями, даже самыми опасными, поэтому я решила не экономить на оружии и разного рода эффективных шпионских штучках, кроме того, я взяла две пары наручников, несколько мини-видеокамер для организации скрытого наблюдения. Выбор одежды я остановила на бежевом строгом костюме, паре комплектов для профессиональной деятельности. Обычно это темные хлопковые брюки и кофта из мягкого трикотажа, чтобы не стесняла движений, если придется драться. Также я взяла одно коктейльное платье, пару блузок и прочие необходимые вещи. Вскоре я уже присоединилась к общей трапезе.

Клаудия не уставала нахваливать тетушкин кулинарный талант. Моя родственница, должна отметить, привыкла уже к реакции на ее стряпню, но всякий раз, когда очередная похвала слетала с губ гостьи, щеки Милы заливал румянец.

– Да что вы, милочка, в самом деле, нахваливаете мои пироги так, словно никогда не кушали изделий из теста. Насколько я знаю, ваша родина как раз славится мучными закусками, – вяло возразила Людмила Егоровна. – Все эти пиццы, макароны, или, правильнее сказать, пасты…

– Конечно, это так. Но все же такие блюда у нас не принято готовить. Поэтому я хвалю совершенно искренне. Я не умею обманывать. Хотя заметила, что тут, в России, надо быть осторожной с людьми… – тщательно подбирая слова, добавила она, при этом выразительно посмотрела на меня, словно напоминая про наше общее с недавних пор дело.

– Это конечно, хитрецов везде хватает, – со вздохом согласилась моя тетя. – А что, у вас в Италии разве не так? Неужели все честны и искренны? – И не дав гостье ответить, задала еще один коварный вопрос: – Разве у вас мужчины не изменяют женам?

– Что, простите? – Клаудия даже поперхнулась пирогом, настолько была не готова к подобному резкому повороту в беседе. Я же прекрасно понимала, к чему клонит тетушка, но спокойно продолжила обед, предпочитая занять выжидательную позицию.

– Ну, я про браки в Италии. Я слышала, что итальянские мужчины очень темпераментны. И подумала, если они при этом стараются держать себя в рамках, будучи женатыми, тогда, возможно, вы могли бы познакомить мою Женечку с каким-нибудь симпатичным своим соотечественником… – Она не успела закончить, так как настал мой черед подавиться едой. Я бросила быстрый взгляд на Клаудию и поняла, что та находится в полном замешательстве.

– Тетя! – грозно сдвинув брови, воскликнула я. – Ты опять за свое! – Я с негодованием отставила пиалу с бульоном обратно на блюдце.

– А что такое? – залепетала она. – Разве я не имею права поинтересоваться у Клаудии, как живут люди в ее стране?! – Взгляд ее засветился детской наивностью.

– Как люди живут – можно, а вот меня пристраивать неизвестно кому – нет! – рявкнула я, совершенно не стесняясь присутствия Клаудии. Та, надо отметить, совершенно не выглядела сконфуженной, она с горячностью вступила в беседу.

– Да, простите, я, наверное, что-то не так поняла, но мы с Евгенией уже обсуждали сегодня, что она не собирается замуж до тридцати пяти лет, а, судя по ее внешнему виду, этот срок наступит не скоро… – произнесла итальянка, еще не подозревая, какой эффект произведут ее слова на мою впечатлительную родственницу.

Услышав про возраст, по наступлении которого я, как озвучила госпожа Форенца, подумываю более благосклонно рассмотреть вопрос замужества, Мила буквально выскочила из-за стола, опрокинув тарелку.

– Что! Еще ждать! Да сколько можно! – заломила она руки. – Я же добра тебе желаю, Женя! Ты бы уже вышла за кого-нибудь, родила бы…

– Опять-таки кого-нибудь, – специально перебила я ее. – Хватит уже об этом, тем более когда я на работе! – Наконец-то мой решительный тон возымел положенные результаты. Тетушка оскорбленно поджала губы, подняла упавшую тарелку, которая, к счастью, не разбилась, и села обратно за стол.

– Вот всегда ты так, работа, только о ней и думаешь! Но дело, как говорится, твое, в конце концов, что это я так раздухарилась, еще и при гостье. Вы уж простите меня, Клаудия, давайте чай пить, – миролюбиво проговорила она, тем более что мы уже завершили трудиться над пирогами с бульоном и бесподобным овощным рагу, к которому также полагались тефтели, но в наших желудках просто не осталось для них места. Тетушка не стала настаивать, но подготовленное ею на сегодня меню имело еще один довольно соблазнительный пункт: – Я как раз вчера эклеры сделала, сегодня они пропитались. Я и сама не устою, попробую, и вам настоятельно рекомендую. – И она как ни в чем не бывало захлопотала у чайника. Возражать мы не стали, жалко было обижать пожилую женщину.

– Дорогая, как я тебя понимаю, – воспользовавшись передышкой и занятостью тетушки, прошептала Клаудия, легко коснувшись моей руки. – Вот и у меня мама такая же. Все время меня ругает, что я тяну с детьми. Ее главный аргумент, что она нас с братом родила, когда ей еще и двадцати пяти лет не было, а мы все работаем, и никакой, в ее понимании, личной жизни. – Итальянка закатила глаза, демонстрируя, как она устала от подобных нравоучений.

– И не говори, советовать-то легко, вместо того чтобы понять человека и принять его позицию, – не могла не согласиться я в обмен на солидарность, своевременно высказанную моей новой клиенткой.

Мы не смогли продолжить наши взаимные жалобы, так как тетушка вернулась за стол и практически в приказном тоне велела нам попробовать ее десерт.

– О, – взмолилась было Клаудия, – но я уже могу сломаться, или как это…

– Лопнуть, – подсказала я.

– Брависсимо! Точно!

– Но завтра мы будем жалеть, что не съели, – с уверенностью сказала я и героически взяла эклер. С протяжным вздохом итальянка сделала то же самое, но уже через мгновение страдальческое выражение на ее лице сменилось сначала удивлением, а затем она расплылась в блаженной улыбке!

– Это великолепно! Вы грандэ кондитер! – воскликнула она, глядя с восхищением на мою тетушку.

Я, признаюсь, тоже позабыла все обиды, стоило мне почувствовать вкус нежнейшего сливочного крема с ненавязчивыми нотками ванили, пирожное таяло у меня во рту.

– Обалденно, просто нет слов!

Мир на кухне был восстановлен. Когда же пришло время прощаться, тетушка не сдержала слез. Она стала уговаривать нас пожить у нее:

– Куда же вы поедете из дома?! – Глаза Милы увлажнились.

– Но я даже не знаю, – Клаудия избегала смотреть в расстроенное лицо хозяйки квартиры. – Это лучше пусть Евгения решает, – неуверенно пролепетала она.

– Это опасно! Так мне придется отвечать за вас двоих! – безапелляционным тоном отрезала я, тем более что хорошо помнила, как мне пришлось нелегко, когда однажды я вынуждена была вселить клиента в наши скромные апартаменты. Тетушка горестно вздохнула, ей, кстати, тогда очень нравилось, что в доме временно обосновался новый жилец. Клаудия совершенно приуныла, по всей видимости, она не переносила слез.

– Но, может быть, получится найти какой-нибудь компромисс? – предположила она, полностью принимая сторону моей родственницы.

– Да, точно! – стала та активно напирать. – Мне бы так хотелось еще обсудить с вами нравы итальянцев, их взгляды на брак, семейные ценности, – с упоением принялась она перечислять, не сразу обратив внимание, что, услышав ее последнюю фразу, Клаудия поменялась в лице, вся как-то подобралась, отпрянула в сторону и поспешно произнесла:

– Впрочем, нет, Евгения права! Безопасность превыше всего! Я не прощу себе, если вы пострадаете из-за меня. – Она порывисто обняла мою тетушку, так же быстро вернула ее обратно в вертикальное положение, взяла свои вещи с комода и первой вышла в коридор.

В состоянии крайнего недоумения хозяйка квартиры воззрилась на меня.

– Женечка, я не понимаю, – выдавила она в смятении.

– Итальянцы, – пожала я плечами, подхватила свою сумку и вышла, пробормотав себе под нос чуть тише, но специально так, чтобы расслышала Мила: – Меньше надо на семейные ценности напирать…

Покинув квартиру, я почувствовала некоторую вину, что позволила себе сболтнуть лишнего, с другой стороны, тетушку давно уже было пора поставить на место с ее вечными нравоучениями, касающимися продолжения рода. Хотя, зная ее упертый характер, я была уверена, что не успею я вернуться домой после закрытия дела Клаудии, как она опять засыплет меня вопросами о поисках кандидатов в потенциальные мужья.

– Прости, я, наверное, невежливо поступила, – начала разговор в лифте моя клиентка. – Но, как только я услышала про темы будущих бесед, сразу же вспомнила свою мамочку и отреагировала… как это сказать… – опять не смогла она с ходу подобрать нужные слова, но я легко угадала направление ее мыслей.

– Отреагировала так же, как привыкла это делать дома во время бесед с мамой, когда речь заходит о мужчинах, детях и семье. Ну, теперь уже все позади, поэтому отнесем этот эпизод к разряду милых недоразумений. – Видимо, я говорила слишком быстро, Клаудия не сразу уловила смысл, а когда я ей объяснила более простыми словами, ответила:

– Ну, пироги и эклеры я никак не могу отнести к этим, как ты сказала, такое смешное слово…

– Недоразумениям…

– Вот-вот, – обрадовалась она. – Скорее уж, наоборот, к большим удачам этой пятницы, которая еще утром казалась мне страшной и не имеющей надежды.

– Безнадежной, – на автомате поправила я, и мы сели в машину.

– Точно. Но еда творит чудеса. У нас в Италии все проблемы принято решать за столом. Когда люди сытые, они добреют. И я так! Никогда не запрещаю себе кушать, если что-то не получается! Наоборот, ем и успокаиваюсь! У меня на родине культ еды! И это прекрасно! – улыбнулась она. – Вот я поела и как-то перестала так сильно бояться, как утром.

– Способ с едой, конечно, хороший, – не могла не согласиться я, – но уж больно опасный для физического состояния.

– Ты имеешь в виду лишний вес?!

– Да, и не только его, еще физическую подготовку…

– Что?

– Спортивную форму, – уточнила я.

– А… Так и я не всегда едой спасаюсь. Только в крайних случаях. А сейчас как раз такой. А вообще, я тоже стараюсь следить за собой, бегаю, плаваю, да, кстати, когда я влюблена, я не ем…

– Это еще почему? – удивилась я.

– Чтобы казаться тоньше и живот не выпирал. – Итальянка подкупила меня своей искренностью.

– Понятно, хороший способ, но опасный… – не могла не предостеречь я. – Когда мужчина ответит взаимностью, есть вероятность расслабиться и разъесться… В жизни частенько девочки выскакивают замуж стройными, как Золушка из диснеевского мультика, а через год семейной жизни становятся размером с холодильник. Успокоившись, что все у них как у людей…

– Это тоже правда, кстати, еще один повод не выходить замуж! – не могла не согласиться Клаудия. – Но у меня обычно романы короткие, я быстро разочаровываюсь, так что вес сильно не колеблется, держу форму, – она рассмеялась.

– Все наши радости и беды от мужчин, – поддержала я ее. Общаться с итальянкой было легко, я давно уже не вела с клиентами задушевных бесед, наоборот, старалась их избегать. Но Клаудия подкупала меня своею открытостью и схожестью во взглядах на жизнь.

Улицы в этот час дня еще были относительно свободны. Народ только заканчивал работать, время массового выезда на дачи и в загородные дома еще не подошло. Довольно быстро мы добрались до отеля Клаудии. Он располагался все на той же Центральной улице, что и магазин, вывеска которого была видна через несколько домов.

– «Планета» – хороший отель, – похвалила я выбранную гостиницу.

– Да, мне тоже понравилось, современно, без старой мебели, которую я терпеть не могу, – пояснила итальянка, взяла ключ на рецепшене и первой направилась к лифту. – В номере две комнаты, думаю, бронировать что-то еще не потребуется?

Я расценила ее фразу как вопрос и ответила:

– Я предпочла бы занять свободный диван. Охранять тебя через стены и закрытые двери мне вряд ли удастся.

– Ах да, я все время отвлекаюсь от главного, – она словно спохватилась и сразу сникла. – Ой, я боюсь, а вдруг там опять этот, как его, хаос?!

– Бедлам! Не знаю, снаряд в одну яму дважды падать, если верить русской пословице, не должен, – попыталась я ее успокоить. – Так, выше голову! Все страхи я беру на себя! – как командир на военных ученьях, воскликнула я.

Номер Клаудии располагался на верхнем, пятом, этаже. Зайдя внутрь, я сразу догадалась, что относилось жилище к категории «люкс». В двух комнатах было просторно, светло и очень уютно. Первым делом я профессиональным взглядом ощупала каждый закуток. Следов проникновений и взломов обнаружено не было. Клаудия вздохнула с облегчением, когда я ей отчиталась об этом.

Ближайшую пару дней нам предстояло делить быт, но я не думала, что возникнут излишние неудобства, так как спальня была изолированной комнатой, а ванная располагалась как раз посередине между нею и гостиной. Диван, который по своей ширине был соизмерим с полутораспальной кроватью, вселял в меня определенный оптимизм на комфортный отдых, так что неудобства грядущая ночь вряд ли могла бы мне доставить.

Хотя все эти мелочи больше волновали Клаудию, я же во время исполнения своих телохранительских обязанностей могла отдыхать урывками. Иногда для восстановления сил мне хватало пары часов. Годы обучения в Ворошиловке и спецотряде закалили меня надолго. Да и я, окунувшись в профессию, старалась не только не терять и поддерживать, но и активно совершенствовать свою форму.

Первым делом я проверила номер на предмет жучков, камер и прочих разновидностей прослушивающих устройств. У Клаудии глаза от удивления как округлились при начале моих манипуляций, так до конца и не вернулись к обычной форме. Я не стала ей ничего объяснять, все подробности и детали моих профессиональных приемов могли только напугать неподготовленного человека. Затем я скрылась ненадолго в ванной, чтобы запрятать своего верного помощника, «браунинг», под пиджак. Через десять минут мы отправились на вокзал за билетами на поезд в Москву. Однако у касс нас ждало большое разочарование – до вечера воскресенья на это направление оказались распроданы все места.

– Но как же так, ты точно выяснила, а в бизнес-классе? – опешила Клаудия.

– Купе СВ всего два, и они раскуплены давно. Есть еще вариант на самолете, я запросила, но и там плачевная ситуация до воскресенья.

– Но что же делать? – Подбородок Клаудии дрогнул, выдавая степень ее взволнованности.

– Ничего! Ждать воскресенья, тем более что билеты для нас я уже купила. Поедем поездом. Только об этом не стоит распространяться! – И я подхватила замешкавшуюся в нерешительности Клаудию и практически подтащила ее к машине на стоянке. Моя бодрость подействовала на нее должным образом. В машине она принялась активно рассказывать мне о набранных в магазин сотрудниках.

– Значит, так… – Она на секунду задумалась, собираясь с мыслями. – Времени прошло немного, штат еще, как это… не собран?

– Не укомплектован, – поправила я.

– Да, но я успела нанять несколько человек в зал для работы с клиентами. Подписала проверочный договор для доктора.

– Как это проверочный? – не поняла я.

– Когда не знаю, справится он или нет.

– А… на испытательный срок.

– Вот именно, но один доктор – это очень мало, а мне никак не удается найти кандидатуру в вашем городе. Поэтому приходится переманивать врача, – посетовала она.

– Неужели у конкурирующего салона? – удивилась я.

– Нет, что ты! У вас и нет таких оптик пока. Из больницы. Мне одного посоветовали продавцы, вот я и предложила. Он, кстати, обещал в субботу прийти в первый раз и всего на несколько часов, он не хочет полностью переходить в салон, оставляет за собой часы в клинике.

– Интересно, у нас врачам пока не так много платят, чтобы держаться за место, хотя, если он профессионал, тогда я понимаю, почему он хочет остаться в больнице. Опыт и практика – это бесценные составляющие успеха, – заранее прониклась я уважением к совершенно неизвестному человеку, хотя, конечно, понимала, что у него могут быть абсолютно другие мотивы. – Кто еще есть?

– Так, еще нанят мастер по оправам, сейчас агентство активно подбирает второго, – принялась перечислять она. – Пока все семь дней приходит одна и та же уборщица, но ей нужны деньги, поэтому она просила не искать ей помощницу.

– Сменщицу.

– Наверное, я еще не очень разбираюсь в специфических терминах. Мама приучила меня к разговорной речи. Но я стараюсь, – улыбнулась она.

– И весьма успешно! – уверила я. – Говоришь чище и лучше многих наших политиков.

– Спасибо. – Было видно, что итальянке приятен мой комплимент. – Да! Совсем забыла! Еще сейчас работают два охранника посменно: один – молодой, второй – уже далеко не юный, – отметила она, а я догадалась по ее игривому тону, что всех встречающихся мужчин она рассматривает прежде всего женским взглядом. Моя тетушка бы точно одобрила такой подход, я в данном случае воздержалась от комментариев.

– Клаудия, а почему ты решила открыть магазин в нашем Тарасове, а не в Питере, где училась? – спросила я, вспомнив ее рассказ о том, как начиналась ее карьера.

– Так там магазин уже открыт, еще папа с братом этим занимались. И в Москве, кстати, тоже. А Тарасов я выбрала, потому что уж очень здесь красиво, река ваша – просто удивительная. У нас в Риме тоже есть Тибр, но он совершенно другой. – По нотке грусти, промелькнувшей в ее голосе, я догадалась, что она соскучилась по дому. Но развивать эту тему я не стала, тем более что Клаудия продолжила объяснять причины приезда в Тарасов: – И Савва с гордостью расписывал. Он, кстати, и не знает, что его фраза стала определяющей в моем выборе.

– Да, интересно, какая? – Признаюсь, я не ждала ничего гениального из уст парикмахера, но Клаудия меня удивила.

– Он сказал, что в провинциальных городах, не таких больших и агрессивных, как столица, все только начинается! Здесь еще будут прибыльными маленькие магазинчики и салоны, а там уже нет… Он поэтому и продолжает оставаться здесь, несмотря на все свои победы, что боится затеряться, если уедет, а здесь у него имя, очереди в салон и популярность, – практически процитировала она по памяти.

– Какое-то рациональное зерно в его размышлениях есть, – не могла не согласиться я. – А то, услышав твои слова про красоты наших берегов, я поймала себя на мысли, что никогда не поверю, что магазин открывают итальянцы, исключительно пленившись фотографиями города… – скептически протянула я.

Клаудия некоторое время помолчала, изучая мой профиль, а потом произнесла с уважительными нотками в голосе:

– Ну, с тобой лучше сразу говорить честно! Ничего нельзя утаить! У тебя не голова, а компьютер какой-то! Разумеется, первоначально мы, чтобы проверить слова парикмахера, изучили экономические показатели, выяснили, что в вашей огромной стране салоны оптики располагаются только в очень больших городах. Вот мы и решили рискнуть… А потом уже и фотографии с видами Тарасова сыграли не последнюю роль!

– На самом деле я тебе, как рядовой покупатель, могу сказать, что возможность купить хорошие очки в салоне, получив все необходимые при этом услуги и консультации в десяти минутах от дома, – это великолепно! Так что я только поддерживаю ваши начинания! Но вернемся к персоналу магазина! Есть ли личные дела у сотрудников?

– Как это? Досье, как у полицейских? – удивилась итальянка.

– Примерно. Обычно подобные сведения о соискателях можно запросить в агентстве, которое занималось поиском людей, – предположила я.

– Там были какие-то бумаги, книжки неопределенного, скорее зеленого цвета, паспорта… Я даже точно не могу сказать, можно будет спросить у администратора.

Буквально через пару минут мы уже припарковались у стен магазина. Охранник поспешил распахнуть дверь перед владелицей, при этом его взгляд замер на мне. Правда, в глазах его отчетливо читалось обычное человеческое любопытство, а не настороженное внимание профессионала. Клаудия вежливо улыбнулась ему и решительно направилась через зал, кивая на ходу служащим. Я следовала за ней, при этом успевала оценить окружающую обстановку, но делала это таким образом, чтобы мой осмотр не явился очевидным для остальных.

Торговое помещение не было большим, метров сорок, по всему его периметру располагались витрины с оправами всевозможных видов. Две девушки в салатовой униформе помогали определиться с выбором покупательнице с маленьким сыном и пожилому мужчине. За стеклянной дверью в правом углу располагалось отделение с прилегающим к нему оборудованием мастера для оперативного исполнения заказа. Клаудия пригласила меня в небольшой кабинет. Навстречу нам чуть ли не выпрыгнула из-за стола бойкая молодая девушка в строгом сером костюме с забранными в тугой хвост на затылке волосами.

– О, мадам Клаудия! – приветливо воскликнула она, при этом ее лицо застыло в выражении дружелюбия. Мне, признаться, ее реакция показалась излишне наигранной, но делать поспешные выводы я не торопилась. В конце концов, кто не ведет себя подобным образом со своим работодателем.

– Здравствуйте, Виктория, как у нас дела? – Итальянка привычно переключилась на свои обязанности.

– Все хорошо, точнее, примерно так, как бывает на начальной стадии работы магазина, – бодро затараторила девушка. – Люди интересуются в основном пока больше демократичными ценовыми предложениями, но сегодня нам даже удалось продать одну дорогую модель! – произнесла она со значением в голосе. – Кстати, карты, наконец-то, привезли. А ведь накопительная система скидок – это веский аргумент! – добавила она так, словно Клаудия в бизнесе и экономической выгоде ничего не смыслила. Моя клиентка моментально отреагировала на это:

– Вот как?! Странно, что вы это мне сейчас повторяете, в то время как идея с картами была сразу заложена в концепцию магазина! – парировала она, сразу давая понять, кто хозяин в этом цеху.

– Ох, простите. – Виктория смутилась и поспешно отвела глаза.

– Извиняться не за что. Отчет был составлен хорошо, сразу ясна текущая ситуация, не правда ли, Евгения, – неожиданно обернулась ко мне владелица салона с таким видом, словно за те несколько часов, что мы провели вместе, она уже привыкла со мной во всем советоваться.

– Да, – только кивнула я, отметив, как взор администраторши замер на мне с преувеличенным вниманием.

– Это Евгения, моя компаньонка, – представила Клаудия.

– Очень приятно, Виктория, – кивнула я в ответ на представление.

– И мне. – Девушка задержала на мне внимательный взгляд и коротко кивнула. – Клаудия, если у вас ко мне нет вопросов, я пойду в зал, а то Ольгу пора отпустить пообедать, я ее подменю.

– Разумеется, спасибо, – отпустила ее начальница и сразу же, как только девушка вышла, опустилась в кожаное кресло у компьютера. Мне она предложила занять место на небольшом диванчике в углу кабинета.

– Виктория из сотрудников появилась самой первой, – не стала тянуть с разъяснениями итальянка. – Она мне, собственно, и подыскивала площади. Работала риелтором в агентстве недвижимости. Мне ее активность понравилась, вот я и предложила ей место директора в магазине. Правда, предварительно выяснила, что за свои двадцать восемь лет она успела поработать администратором в салоне свадебных аксессуаров, получить экономическое образование и что-то там еще…

– А как же она переквалифицировалась в риелторы? – удивилась я. Мне иногда приходилось встречать представителей этой нелегкой профессии, и, должна отметить, приятными этих людей назвать было сложно. Работа, завязанная на человеческих эмоциях, чьи угодно нервы превратит в закаленные стальные канаты, не допускающие проявлений излишней сентиментальности.

– По ее словам, решила подзаработать, да, видимо, не очень получалось, деньги оказались нелегкими…

– Да уж, – в продолжение собственных мыслей произнесла я, – обычно продавцы недвижимости либо нервничают, либо раздражены, либо несчастливы по каким-то причинам, а покупатели настроены жестко, придираются и выискивают любой повод, чтобы занизить цену. Посреднику в таких сделках очень нелегко. – Тот факт, что Виктория предпочла сменить сферу деятельности, характеризовало ее с положительной стороны. А ее желание погнаться за легкими деньгами было вполне объяснимым, хотя и слегка настораживало. – А как ее фамилия?

– Игнатова, а что? – спросила Клаудия.

– Пока ничего, просто надо собрать информацию обо всех сотрудниках.

– А, у меня есть ее резюме, она сама мне давала, – протянула мне итальянка пару листков бумаги. – Она еще говорила, что у нее брат в столице и она хотела бы когда-нибудь тоже туда перебраться. Я даже подумала, что пусть здесь опыта поднаберется, а потом, возможно, отправлю ее открывать второй салон в Москве… Ну, или что-то в этом роде. Мне нравятся целеустремленные девушки. Я и сама такая! – улыбнулась хозяйка.

– Понятно, – ответила я, сделав кое-какие пометки в записях. Но на данном этапе рассуждать об этом было бессмысленно, поэтому я сменила тему. – А что остальные сотрудники?

– Да, у меня в компьютере есть кое-какие сведения из агентства по подбору персонала, – спохватилась она. – Я лучше тебе их распечатаю, а мне надо посмотреть кое-что по ассортименту, а то рабочий день заканчивается, необходимо сформировать примерный бланк заказа для миланской выставки с учетом местных особенностей.

В ожидании, пока принтер выдаст все материалы файла, я занялась осмотром кабинета Клаудии. Прежде чем нам продолжить разговоры на тему безопасности владелицы салона, необходимо было удостовериться, что нас никто не подслушивает. Первым делом я вынула специальное устройство на предмет выявления скрытых жучков. Наиболее часто их размещают на розетках, кабелях, проводах, словом, там, где они могли бы подпитываться энергией и служить как можно дольше. После этого я обследовала разного рода подозрительные предметы – небольшие фигурки, рамки с фотографиями, какие-то статуэтки, имеющиеся в кабинете, обычно их используют как удачную площадку для сокрытия жучка. Конкуренты по бизнесу частенько дарят памятные подарки, типа кубков, каких-нибудь массивных гербов или чучел с внедренными в их основу прослушивающими устройствами своим антипартнерам, чтобы выяснить все секреты. Только жучки при этом работают от батареек и не могут служить долго. Подобный способ эффективен, когда информацию надо выяснить оперативно. Но у Клаудии не нашлось описанных мною экземпляров. С первым этапом было покончено.

Тогда я занялась выявлением возможных скрытых камер в кабинете. Обычно для этого следует воспользоваться одним из трех вариантов для обнаружения: либо с помощью индикатора поля, это когда передача данных с камеры идет по радиоканалу; либо оптическим способом при помощи лазерного луча; либо электромагнитным обнаруживателем камер. Последний мне как раз и пригодился. С помощью специального прибора я обследовала электромагнитную обстановку в помещении, несоответствие в частотах определилось довольно скоро, и на этот раз камеру я обнаружила практически сразу. Она была закреплена на ободке цветочного горшка, размещенного на шкафу у рабочего стола. Причем прикрепили ее таким образом, чтобы открывался хороший обзор как письменной поверхности, так и всего кабинета в целом.

– Вот так! – с эмоциями прошептала я, снимая камеру рукой в перчатке.

– Что это?! – встрепенулась Клаудия, оторвав взор от монитора компьютера. – Зачем это?! – Она инстинктивно протянула руку, но я быстро отдернула камеру.

– Нельзя! – громко произнесла я, после чего быстро написала на чистом листе бумаги: «Сначала ее надо отключить и поберечь возможные отпечатки пальцев!» – и при этом показала, что следует никак не комментировать это событие вслух.

Обезвредив находку, которая оказалась вполне ожидаемой для меня, я убрала ее в специальный пакет, затем завершила осмотр кабинета, больше ничего не обнаружив. Камеру мне предстояло отдать знакомому полицейскому Петрову для проведения экспертизы, вот только ее результаты в любом случае поступят гораздо позже, чем мне надо. Но избавляться от такой важной улики не следовало. Я убрала находку в свою сумку. Теперь, когда я была уверена, что за нами никто и ничто не подглядывает, я кивнула Клаудии, снимая временный запрет на общение:

– Евгения! Это просто какой-то кошмар! – немедленно взорвалась она эмоциями. – Я сойду у ума! Я не доживу до воскресенья! Это чудовище хочет меня убить! Я уже готова сама отдать ему билет, лишь бы он оставил меня в покое! – В порыве она вскочила с кресла, дернула молнию сумочки и принялась усиленно в ней рыться.

Я спокойно наблюдала за нервными манипуляциями женщины, понимая, что подобный срыв неизбежен. Человеческая психика не может долго противостоять трудностям, но именно так она и закаляется. Тем временем Клаудия вынула заветный лотерейный билет, убранный в плотный пластиковый конверт.

– Вот! – Она подняла его над головой. – Сейчас я выйду в зал и швырну эту бумажку под ноги преступнику! – Она повернулась к двери, мне ничего не оставалось, как вмешаться.

– Какому именно? Тебе что, известно, кто ведет охоту за деньгами?

– Э… как это, нет, конечно, – замерла она практически у порога.

– Тогда не стоит сдаваться именно сейчас! Выкинуть билет мы всегда успеем, а вот перехитрить мерзавца – нет…

– Но каким образом, я не могу больше так жить, я взволнована, я боюсь каждого шороха… – Она подошла ко мне вплотную, схватила меня обеими руками за запястья, облизнула пересохшие губы и прошептала, пристально глядя мне в глаза: – Я даже не могу сосредоточиться на работе!

Последний аргумент в ее представлении, видимо, был самым веским. Я одновременно была и удивлена, и обескуражена. В знак сочувствия я тепло кивнула ей в ответ. Но в голове моей к этому времени уже созрел план дальнейших действий, поэтому предаваться унынию было некогда. Разумеется, первой и, казалось бы, самой спасительной мыслью была идея отправить билет в ячейку банка, но, увы, это заведение работает по строгому графику. В воскресенье нам вряд ли удастся добиться специального пропуска в недра хранилища, а, значит, этот вариант отпадал. Остался только единственный и самый верный способ, как предотвратить угрозу, нависшую над моей клиенткой. Тщательно оберегать ее жизнь и постараться вычислить негодяя раньше, чем он преуспеет в своих преступных замыслах. Но эта задача была не из легких. Для начала я собиралась познакомиться с персоналом, потому что только этим людям, по словам Клаудии, из всех прочих, живущих в нашем городе, было известно о выигрыше.

И все же вопрос с билетом нельзя было оставлять незавершенным.

– Клаудия, – завела я неприятный, но необходимый разговор. – Лотерейный билет…

– Что? – Взгляд ее моментально стал суровым.

– Не лучше ли будет передать его мне на хранение в целях твоей безопасности? – Я понимала, что этот обязательный вопрос мог сильно не понравиться моей новой клиентке. Спустя секунду последовала именно та реакция, которую я предвидела.

– Евгения… Я просто отвечу «нет», и баста! – Щеки ее покрыл румянец, выдававший степень взволнованности владелицы салона. Кажется, она уже позабыла, что минуту назад собиралась швырнуть его под ноги покупателям в торговом зале салона.

– Я понимаю, – только и проговорила я. – Тогда, может быть, распространим информацию среди сотрудников, что билет ты передала мне на хранение, чтобы отвести опасность с тебя на меня?

– О… про это я не думала, – мое второе предложение, судя по тому, как сменился тон итальянки, понравилось ей больше, но она все же произнесла: – Тоже не очень хорошо, мы же должны быть вместе, раз ты мой телохранитель, поэтому все равно он или она… или они нападут и постараются отнять. Да и вопросов много возникнет, почему отдала билет тебе. Мне не нравится такой обман, да и вообще я не люблю ложь.

– Ее мало кто любит, по крайней мере, из нормальных людей, – не могла не согласиться я. – Да и ты права, в любом случае остаешься под ударом. – От этих слов итальянка вздрогнула, я поспешила ее успокоить. – Но теперь, надеюсь, твоих волнений поубавится. Я буду рядом и первой постараюсь встретить любую опасность. На то я и телохранитель! – К этой теме мы больше не возвращались. Я понимала, что Клаудии сложно довериться мне полностью спустя несколько часов после знакомства, но профессиональная этика не позволяла мне не предложить ей все возможные варианты уйти от опасности, так как они подразумевали передачу лотерейного билета мне или третьим лицам. Иностранка ясно дала понять, что расставаться с ним не намерена. Любые уговоры могли настроить ее против моей персоны, а для согласованности действий между нами должен был царить мир и взаимопонимание. Иначе я не могла гарантировать безопасность клиентки.

– О, Пресвятая Дева, что же мне делать?! – Владелица салона была готова разрыдаться. Я не могла позволить стрессу завладеть ею.

– Хватит паниковать! – решительно проговорила я, заметив, что итальянка продолжает судорожно сжимать мои руки. – Нечего раньше времени вешать нос! – взбодрила ее я, но в ответ получила несколько неожиданную реакцию.

– Ничего я не вешала! Он у меня такой от рождения! – воскликнула девушка, наконец-то выпустила мои запястья, с раздражением поправила длинную челку, закрывавшую половину ее лица, и с вызовом посмотрела на меня. Похоже, у нее были некоторые комплексы по поводу внешности. Мне стало смешно, что в этот момент она вдруг заговорила о носе.

Я невольно повнимательней воззрилась на предмет нашего разговора. Нос у Клаудии оказался несколько крупноват, очевидно, что дамочка слегка беспокоилась по этому поводу, поэтому так разгорячилась. Но существенным недостатком эта часть лица не являлась, поэтому я еле сдержалась от улыбки и пояснила с серьезным лицом:

– «Вешать нос» у нас в России означает грустить. Это идиоматическое выражение, то есть каждое слово во фразе в буквальном смысле не обозначает то, что несет в себе сочетание составляющих его компонентов, – мягко пояснила я, но и сама понимала, что для жительницы солнечной Италии, для которой наш язык лишь отчасти знаком, все это очень сложно.

– О! – немного смутилась Клаудия. – Я, наверное, опять, как это говорят, э… не в теме… – Она слабо улыбнулась.

– Что ты! – поспешила я с ответом. – Если бы мои соотечественники владели русским языком так же хорошо, как и ты, думаю, мы прослыли бы самой культурной нацией. Но не будем терять времени, у нас масса дел!

– Каких? – оживилась Клаудия, позабыв о своих страхах и обидах.

– Будем ловить преступника «на живца»…

– На кого? – Она опять смутилась.

– На приманку, как рыбу на крючок. – Я поняла, что впредь, дабы не портить настроение клиентке, мне лучше избегать сложных по смыслу разговорных выражений, которым, судя по всему, мама не обу-чила свою дочку.

– А, мы с папой часто ездили на озера, – произнесла итальянка с ностальгическими нотками в голосе, опять буквально истолковав мою последнюю фразу. – У нас ведь очень красивые водоемы недалеко от Рима. Да и море рядом, мы там тоже плавали на нашей яхте и ловили рыбу. Так что я понимаю, как это приманка, это кальмар. Наверное, у вас в России кальмар называется живец?! – осенила ее догадка.

– Ну, если ловишь на него, тогда он. А вообще, у наших рыбаков больше в чести каша, хлеб, кукуруза и червяки! – блеснула я знаниями тонкостей рыболовного искусства, а про себя подумала с некоторой грустью, что мне бы тоже хотелось выехать на собственной яхте на ближайшее море половить рыбку…

Однако предаваться мечтаниям было совершенно некогда. Время неумолимо приближалось к семи. Магазин должен был закрываться в девять, а я планировала к этому времени уже обзавестись некоторыми психологическими портретами персонала, трудящегося сегодня.

– Клаудия, что там по личным делам сотрудников?

– Вот! – Она протянула мне листы из принтера. Их оказалось немного, да и информация на каждом имелась довольно скромная. Даты рождения, места работы, образование… В общем, придется опять все брать в свои руки. Впрочем, я давно уже привыкла полагаться исключительно на себя, поэтому в торговый зал я вышла в приподнятом настроении, как полководец перед началом военных маневров.

Уже знакомая мне Виктория с приветливым выражением на лице терпеливо выслушивала какие-то жалобы пожилой клиентки, пальцы которой нервно теребили дужки оправы со стенда доступных предложений. Мне не нужно было подходить к ним вплотную, чтобы слышать суть разговора, так как слух мною был натренирован еще во времена учебы в спецотряде. Мозг умел отсекать все лишние в данный момент шумы, давая возможность сконцентрироваться на главном источнике информации. К сожалению, данный разговор проблемы Клаудии, точнее ее выигрыша, не касался, а вот в магазине мог разразиться скандал.

– Подумать только! – с возмущением прошипела дама с очками, напирая бюстом на Викторию, которой все еще удавалось сохранять на лице выражение спокойствия. – Еще и недели не прошло, как вы продали мне эту дешевку, а дужки уже доставили мне столько хлопот! Они натерли мне места над ушами, как новые туфли портят пятки! – Она с раздражением потрясла причиной ее неудовольствия перед самым носом администраторши. Я успела подумать, что для пущей убедительности дама с ее вздорным характером могла дойти и до демонстрации уже озвученных пяток, но она не успела этого сделать, если даже и собиралась.

Выждав несколько секунд, видимо, для того, чтобы дама высказалась полностью, Виктория предельно вежливым голосом ответила:

– Я очень сожалею, что произошло это недоразумение… – Договорить она не успела, так как женщина буквально взорвалась грозной тирадой, услышав последнее слово:

– Недоразумение?! Что я слышу?! – В этот момент раздался звук открываемой двери, сообщающий о приходе еще одного потенциального покупателя, дама быстро сориентировалась и завопила таким голосом, чтобы ни у кого в магазине не осталось сомнений в том, что она глубоко оскорблена. – Милочка, вы, судя по всему, здесь привыкли издеваться над людьми, но я не могу считать тот факт, что я практически оглохла из-за вашей оправы, простым недоразумением. Недоразумение – это когда кот не нашел свой лоток, а у меня – покушение на мое здоровье, подсудное дело, хорошо, я пока не ослепла от вашей солнечной защиты! – Заметив, что покупатель, даже не успев осмотреться, немедленно вылетел пулей вон из магазина, дама с выражением явного удовлетворения на лице замолчала.

– Но, позвольте, с какой стати вы на меня кричите?! – Виктория стремительно теряла самообладание. Щеки ее запылали праведным гневом, готовым излиться из ее уст ответной обидной тирадой.

– С той стати, насколько я полагаю, что покупатель всегда прав… – неожиданно вступила в разговор Клаудия, подходя вплотную к ругающимся. – Я права? – Она с обезоруживающей улыбкой обернулась к пожилой женщине. Та явно пришла в замешательство, не ожидая такой скорой победы.

– Правы, разумеется… – пробормотала она, – но с какой стати вы вмешиваетесь и приходите на помощь этим людям?! – Она с презрением кивнула в сторону Виктории.

– Я владелица этого салона, и мой долг помочь вам. – Клаудия буквально источала дружелюбие. Дама пришла в смятение.

– Но я не понимаю, как это… – Она была разочарована от очевидной недосказанности. Люди в нашей стране привыкли доводить скандал до своего логического конца, чужая вежливость в такие моменты сбивает с толку.

– Все очень просто. Салон только открылся, и, как это бывает в самом начале пути, возможны некоторые ошибки. – Клаудия взяла даму под локоток и отвела подальше от Виктории, сделав той знак, чтобы исчезла на время из поля зрения скандалистки. – Мой долг, как владелицы салона, довести его работу до идеала. Что я и собираюсь сделать…

– И как вы собираетесь решать мою проблему?! – Дама с вызовом вскинула подбородок, но было видно, что взор ее уже утратил былую воинственность, она растаяла от ласкового тона итальянки.

– Очень просто, хотя и затратно для магазина, – со вздохом произнесла моя клиентка, но я поняла, что сейчас она ведет игру исключительно в ворота дамы, желая поскорее потушить назревающий скандал. – Вот это стенд эксклюзивных оправ, каждая из которых стоит гораздо выше вашего предыдущего выбора. – Она аккуратно извлекла из уже ослабевших пальцев дамы так разволновавшие ее очки и быстро отложила их в сторону. – Выбирайте, но я прошу вас на этот раз неоднократно проверить посадку дужек. Вы понимаете, что, советуя ту или иную модель, наши консультанты руководствуются внешней картинкой, узнать ваши ощущения у висков, например, они, естественно, не могут. Поэтому я вынуждена настаивать на вашей внимательности…

Клаудия еще что-то собиралась добавить, но дама ее уже не слушала. При виде стоимости, указанной на оправах, глаза ее округлились. Она порывисто схватила сразу несколько очков и поочередно водружала их на нос у зеркала, выбирая лучшие, но при этом каждый раз сверялась с ценой. В итоге долгого процесса мучительного выбора она выбрала одну из самых дорогих на стенде оправ и почти бегом унеслась из магазина, очевидно опасаясь, что Клаудия передумает. Но та так и замерла на месте, она еле сдерживала рвущуюся наружу улыбку. Затем она зашла в кабинет, поманив меня за собой. Я, разумеется, старалась не отступать от своей подзащитной ни на шаг. Во время разговора с требовательной покупательницей я, кстати, успела незаметно разместить несколько записывающих устройств в салоне, так как была уверена, что с их помощью смогу добыть важную информацию.

– Клаудия, не слишком ли расточительно?! – не сдержалась я, когда мы остались одни. – В нашем городе достаточно любящего поскандалить народа. Услышав про твои методы урегулирования конфликтов, они сюда толпами повалят. Сначала купят самый недорогой вариант, потом найдут, к чему в нем придраться, и затребуют такие же солнцезащитные элитные очки…

– Надеюсь, ты не окажешься права. – Итальянка погрозила мне пальчиком, но в ее взгляде продолжали плясать лукавые искорки. – Виктория! – позвала она в следующую секунду, открыв дверь. – Вот, верните, пожалуйста, табличку с информацией о восьмидесятипроцентной скидке на прежнее место.

Прежде чем девушка выполнила поручение, я уже догадалась, у какого стенда будет красоваться эта заманчивая надпись. Выходит, что дама получила оправу, по стоимости мало отличающуюся от той, на которую жаловалась.

– Просто какие-то чудеса маркетинговой политики! – не могла не восхититься я.

– Да нет, это обычное дело, – пожала плечами Клаудия. – Скажу тебе по секрету, оправам на этом стенде больше десяти лет. Я привезла все старье, несмотря на громкие названия брендов, из столичных магазинов. К сожалению, это обычная практика для салонов оптики, мода в наших аксессуарах прогрессирует не такими темпами, как, например, в одежде. Да и окупились эти партии давно.

– Боюсь даже предположить, какого размера накрутка идет на каждую оправу?! – задумчиво вставила я.

– Да и не надо, я все равно не скажу, это коммерческая тайна. – Клаудия обезоруживающе улыбнулась. – Ладно, вернемся в зал, пора представить тебя коллективу! Кстати, в каком качестве?

– Твоей знакомой, например, – предположила я. – Тем более что Виктории ты уже обмолвилась, что я твоя компаньонка.

– Да, думаю, этого будет достаточно. Пусть понимают как хотят. – Я обратила внимание, что Клаудия медлит, и спросила, точнее даже, предположила:

– А с другой стороны, надо ли вообще кому-либо что-то объяснять. Ты – хозяйка и имеешь право вести себя, как тебе хочется, и уж тем более приходить в салон с кем угодно…

Какое-то мгновение итальянка смотрела на меня с выражением удивления в глазах, но уже в следующую минуту ответила, причем по ее реакции стало понятно, что мне удалось разрешить ее сомнения.

– Вот и я так думаю. Кто мне эти люди, чтобы я придумывала какие-то маленькие обманы?.. – выразилась она не совсем правильно, но смысл был ясен. – Знаешь, ложь – она плохая! От нее идет опасная энергетика, лучше избегать вранья, чтобы не испортить свою карму! – совершенно ошарашила она меня, но, немного поразмыслив над ее словами, я не могла не согласиться с ними. Так как за время своей профессиональной карьеры встречала достаточно доказательств воздействия лжи на тех, кто пытался ее использовать как инструмент для достижения нечестным путем каких-то целей.

– Ты права, в жизни лучше идти по светлой стороне улицы… – философски заметила я в ответ.

– Что?! – не сразу сообразила итальянка, но тут же добавила: – А… У вас тоже есть понятия белого и черного?! Что ж, прекрасно! Так нам будет еще легче находить общий, как это, язык. – Она тепло мне улыбнулась. – Но что же мы будем делать со всеми этими неприятностями, которые преследуют меня?

– Экспериментировать! – воскликнула я с воодушевлением, так как успела уже придумать некоторый план.

– Как это?

– Я предлагаю вместо знакомства с сотрудниками салона устроить небольшой эксперимент.

– Какой? – напряглась моя клиентка.

– Не вполне безобидный, но необходимый, чтобы пролить хоть какой-то свет на происходящее, – загадочно ответила я, так как сама все еще продолжала размышлять над планом действий и охранных мероприятий, которые было бы лучше провести в ближайшее время. Ведь до воскресенья нам предстояло продержаться долгие две ночи, искусному преступнику этого времени могло хватить с лихвой, чтобы претворить в жизнь свои зловещие планы. – А сделаем мы вот что…

Пока я говорила, лицо Клаудии продолжало выражать испуг, но она в итоге согласилась со всеми моими предложениями, и мы стали собираться.

На этот раз клиентов не было, с обеда вернулась продавец Ольга, Виктория о чем-то беседовала с доктором, мастер скучал за своим столом. Когда мы вышли из кабинета, все одновременно на нас обернулись, при этом в глазах у каждого читалось любопытство. Только охранник продолжил наблюдение за улицей через окно, то ли пытался таким образом продемонстрировать владелице свой профессионализм, то ли просто чем-то там заинтересовался. В любом случае для реализации моего плана реакция персонала на данный момент была не столь важна.

– Ну что, пойдем в «Рапсодию»? – нарочно чуть громче, чем следовало, предложила я. Место, кстати, для ужина я выбрала не случайно, так как прекрасно знала зал этого ресторана, в котором отлично просматривался вход, а также все посетители. Конечно, безопаснее было бы поужинать в гостинице, но для задуманного необходимо было пойти в людное место, поэтому приходилось рисковать. – Там подают чудесную рыбу, – добавила я дружеским тоном, специально для того, чтобы у свидетелей нашей беседы сложилось мнение, что мы с хозяйкой давние подруги.

– Сейчас, только предупрежу, – кивнула мне итальянка, подошла к Виктории, сделала несколько распоряжений, а заодно посмотрела какие-то бумаги у доктора на столе.

– А вы сегодня еще подъедете или в гостинице потом будете? – окликнула владелицу салона Виктория, когда та уже подходила к дверям.

– А что? – немедленно насторожилась в ответ моя клиентка, что вполне объяснимо, вопрос уж больно бестактный. Персоналу спрашивать подобные вещи у начальства не следовало.

– Э… Нет, ничего срочного. – Виктория заметно стушевалась. – Просто хотела уточнить, кому закрывать магазин…

– Как обычно, охраннику, – недоуменно пожала плечами итальянка и кивнула на широкую спину мужчины, так и продолжавшего смотреть в окно.

– Хорошо. Василию, я поняла. – За время этой короткой беседы администраторша все избегала смотреть прямо в глаза Клаудии, и меня этот факт наводил на некоторые предположения, хотя на данном этапе к ним еще нельзя было относиться серьезно. Но и игнорировать тоже, поэтому я предпочла пока все наблюдения складывать в памяти, как бы нанизывая на нитку событий. В процессе расследования все лишнее отпадет само собой.

Тем временем охранник, услышав свое имя, обернулся.

– Будут какие-то поручения?

– Нет, – ответила Клаудия.

– А что за гостиница? – совершенно неожиданно спросил он.

– «Планета», – автоматически прошептала Клаудия в ответ и сразу же запнулась, испуганно прикрыв рот рукой.

Я понимала ее состояние, так как такая информация могла означать прямую угрозу для итальянки в том случае, если в салоне находился тот, кто собирался украсть у нее счастливый билетик. Мой план с ловлей на живца развивался сам собой, без каких-либо усилий с моей стороны. Это могло быть опасным. Но, с другой стороны, так сильно переживать не стоило, выяснить информацию о временном месте жительства Клаудии вряд ли составило бы трудную задачу для преступника. Пожалуй, мне стоило поговорить об этом с клиенткой, потому что она нервничала все сильней.

– Но почему вы спрашиваете? – еле выдавила пересохшими губами владелица салона, смотря во все глаза на Василия.

– Нет, просто задумался, следя за улицей. А тут услышал, что вы говорите обо мне и какой-то гостинице, подумал, что, может быть, надо что-то там забрать тяжелое или помочь как-то, вот и спросил, – спокойным голосом пояснил охранник, повернулся к нам всем телом и усмехнулся в свои пышные усы.

Поводов придраться к нему не было, но измученная постоянным страхом Клаудия, похоже, была готова отругать его, поэтому я поспешила вмешаться:

– Ладно, если все дела закончены, предлагаю идти, так как столик заказан, рыбку обещали подготовить к назначенному часу! – И я увлекла свою клиентку на улицу. В дверях нам встретился странный мужчина в кепке и широких очках во все лицо, хотя время уже было вечернее и солнце скрылось за домами. Он поигрывал ключами, которые крепились недлинной металлической цепочкой к карману его джинсов. Но оставаться, чтобы проследить за дальнейшими действиями парня, смысла не было, так как я возлагала определенные надежды на установленные мною в салоне жучки и скрытые камеры.

Глава 3

«Рапсодия» находилась в нескольких сотнях метров от салона. Вообще, у нас в городе приличные рестораны в основном располагались в центре, поэтому такое совпадение было вполне закономерным. Внутри интерьер приятно порадовал глаз обилием светлых тонов. Клаудия немного расслабилась, бегло осмотрела меню и призналась:

– Даже не знаю, зачем я согласилась на ужин. После гостеприимства твоей тети я все еще слишком наполнена едой… – произнесла она, вешая сумочку на спинку стула.

– Я, если честно, тоже не голодна, – не могла не согласиться я, тем более что в периоды моей профессиональной активности могла питаться урывками и довольствоваться малым. Годы тренировок сказались на всем моем организме, который я постоянно, вне зависимости от занятости, старалась держать на должном уровне. – Но, как я уже говорила, обстоятельства выше нас, поэтому остановимся на чем-нибудь легком, например, морепродуктах… – Но, судя по ее выражению лица, Клаудии не понравилось мое предложение.

– Что?! – воскликнула она, и голос ее окрасился новыми, еще неизвестными мне эмоциями. – Но где у вас тут море, чтобы в ресторанах могли заявлять подобные блюда? – Она опустила взгляд в меню. – Да еще в свежем виде?!

– Да, конечно, со словом «свежие» в описании они переборщили, но размороженные, наверное, тоже неплохо? – робко предположила я, в душе соглашаясь с возмущением заморской гостьи.

– Плохо! – уверенно парировала Клаудия. – Я такое не буду, и точка! – Для убедительности она с хлопком закрыла меню и отодвинула его на край стола.

– Ну, ладно, значит, закажем что-нибудь другое, – миролюбиво предложила я. – Может быть, летний салат с крабами и красной икрой? Тут отмечено, что мясо консервированное, наверное, с Дальнего Востока, я пробовала, это вкусно.

– Интересно, икра – это же фирменный знак вашей страны, я отрицательных сторон не вижу, – наконец, вынесла она положительный вердикт и, судя по всему, в оправдание за свою предыдущую вспышку добавила: – Пойми, у нас в Италии своего рода культ еды, поэтому я уже привыкла быть, как это сказать…

– С претензиями…

– Да, наверное, но, надеюсь, это неплохо?

– Вполне имеешь право выражать свои мысли и отношение так, как считаешь нужным, – пожала я плечами и сделала знак официанту подойти. В тот момент, когда он откликнулся на мой призыв, его остановил какой-то мужчина, общий облик которого показался мне смутно знакомым, но я никак не могла понять, где видела этого человека. Тем временем официант уже усадил его за соседний столик и обернулся к нам, чтобы принять заказ.

Прежде чем ответить ему, я вдруг замерла от внезапного предположения, пронзившего меня, и сказала:

– Клаудия, давай твою сумку повесим на спинку моего стула.

– Зачем? – сразу насторожилась она.

– Еще не знаю, но интуиция мне подсказывает, что так надо, – твердо ответила я.

– Хорошо, – согласилась она после некоторой паузы, но было заметно, как отчаянно она борется со своими подозрениями, когда протягивала мне кожаный ремешок.

– Спасибо. – Я стала чувствовать себя спокойнее, когда моя спина ощущала наличие сумки с заветным билетом.

– Заказ делать будете? – напомнил о себе официант.

Начать говорить я не успела, так как в этот момент подозрительный посетитель вдруг неожиданно вскочил, подлетел к стулу, на котором сидела Клаудия, задел его так, что итальянка дернулась всем телом вперед, а сам кинулся к спинке моего стула и рванул ремешок с такой силой, что стул вылетел из-под меня. В следующую секунду мерзавец уже развернулся, чтобы сбежать. Итальянка от неожиданности взвизгнула, я же, будучи уверенной в том, что с моей подопечной все в порядке, так как толчок в ее стул был не столько сильным, сколько отвлекающим, кинулась за нападавшим.

Остановить его мне удалось довольно быстро, так как я успела незаметно подготовить ему сюрприз: сумку он рванул со стула вместе с моей рукой, которой я успела ухватить ремешок за спиной. Поэтому погоня не длилась и секунды. Правда, от широты моих шагов разорвался разрез на юбке и стал значительно выше тех граней пристойности, которые были приняты в обществе, но меня сейчас этот факт волновал меньше всего, тем более что я была уверена в идеальном состоянии моих бедер и пятой точки. В общем, в три прыжка мне удалось накинуться на злоумышленника со спины, завалить его на пол и, ногой зажав запястье, освободить из его пальцев ручку сумки Клаудии. Из его кармана что-то с металлическим звоном выпало на пол. Я перевела взор и увидела уже знакомые мне часы на цепочке. В следующую секунду я рывком поднялась на ноги и наклонилась, чтобы перевернуть парня лицом к себе, очень сожалея, что при мне не было наручников, как вдруг этот зловредный тип дернулся, как дельфин, всем телом, затем резко мотнул назад, больно ударив меня в склоненное над ним лицо. И, воспользовавшись моим секундным замешательством, связанным с внезапной болью в переносице от соприкосновения с его головой, вскочил и повторно кинулся бежать. В руках у меня осталась его ветровка. На этот раз я уже не могла последовать за ним, так как моя клиентка оставалась одна в зале. Я крикнула:

– Зовите охранника!

Но официант, который все это время так и продолжал стоять у нашего столика с меню в руках, виноватым голосом отозвался:

– А у нас его нет сейчас, у нас наряд полиции прибывает, если нажать тревожную кнопку.

– Так нажмите! – прорычала я, понимая, что преступник скорее всего уже скрылся.

– Нажали, но они что-то медлят, как всегда, – ответил он с досадливым вздохом.

– Упустим же?! – От бессилия мой голос сорвался.

Словно в подтверждение моих догадок, за высоким панорамным окном ресторана с шумом рванул с места парковки мотоцикл, управляемый преступником.

Его длинные волосы странно развевались на ветру.

«Парик», – догадалась я. Медлить не стоило.

– Идем! Нам надо торопиться! – решительно произнесла я.

– О, мамма миа, куда?! – Клаудия закатила глаза, демонстрируя упадок сил.

– Как куда? В салон, разумеется! – Я подхватила ее под руку и практически потащила в сторону выхода.

– Но зачем?

– За интересом! Проверить кое-что надо!

В это время нас остановил официант с каким-то высоким симпатичным мужчиной на пару.

– Девушки, постойте, простите, что так вышло, – начал первым тот, что был одет в строгий костюм, а не в униформу обслуживающего персонала «Рапсодии».

– Да, мы все понимаем, – на ходу бросила я, но тут неожиданно Клаудия заупрямилась. Она замерла перед парнем с видимым интересом во взоре. Тот немедленно продолжил, глядя то на нее, то на мой изрядно увеличившийся сбоку на бедре разрез юбки.

– Милые девушки, надеюсь, этот ужасный эпизод не омрачит вашего впечатления о нашем ресторане. Вы всегда будете здесь желанными гостями, – скороговоркой произнес он и вложил нам в руки по скидочной карточке VIP-клиентов заведения.

– О… – выдохнула итальянка, продолжая поедать глазами мужчину. Я, поддавшись ее эмоциям, тоже с интересом зафиксировала взгляд на лице незнакомца и, должна отметить, осталась довольна увиденным. Симпатичный брюнет с мужественным подбородком и бархатным взором, несмотря на извиняющийся тон, все же производил довольно брутальное впечатление. Мне, если честно, нравился подобный тип внешности, но сейчас концентрироваться на собственных эмоциях было некогда. При исполнении я никогда не увлекалась личными чувствами, попросту изгоняя их из своей жизни на весь период срока действия профессионального контракта. У Клаудии, судя по всему, был другой подход.

– О, карро, спасибо, – нежно коснулась она рукава его пиджака, обволакивая мужчину призывным взглядом.

– Это мне приятно, – галантно ответил он, извлек из кармана две свои визитки и вручил нам. Клаудия ловко выудила свою карточку из сумочки и протянула в ответ, после этого мне все же удалось увлечь свою клиентку за порог «Рапсодии».

– Максим Кузнецов, – медленно, по слогам прочитала Клаудия имя с карточки. – О, владелец ресторана!

– Да, хорошо, – рассеянно кивнула я, ускоряя шаг.

«Вот ведь загадочная итальянская душа, то трясется от страха, то спустя пару минут уже глазки строит мужчинам, – возникла в голове мысль, следом за которой появилась совсем уж крамольная: – Хотя, конечно, хорош этот директор, ничего не скажешь!..» Но в следующую минуту я уже прогнала от себя эти раздумья, как совершенно лишнее на данном этапе.

Направляясь обратно в сторону салона, я успела отметить, что очень удобно, когда все необходимые для посещения места располагаются на одной улице. В магазине по дороге нам удалось купить мне отличную юбку в тон уцелевшего пиджака. Хотя, рассмотрев его повнимательней и обнаружив после схватки в ресторане грязные пятна на локтях, я купила также и подходящий верх.

– Вполне приличные вещи, – одобрила Клаудия мою покупку, – правда, дороговато для одежды неизвестной марки.

– Ситуация, как ты понимаешь, безвыходная, – развела я руками.

– Можно, я оплачу, ведь это ты из-за меня, – попыталась настоять она у кассы.

– Это – издержки профессии. Пистолет ты мне тоже будешь возмещать, если его преступник каким-то чудом отнимет у меня в схватке? – лукаво сощурившись, уточнила я.

– Э… нет, наверное, да мне и не продадут, оружие же нельзя купить обычным людям, или у вас в стране не так?

– Так-то оно так, но не будем о грустном. – Я решительно отодвинула ее от кассы и расплатилась.

– Ладно, я еще вернусь когда-нибудь к этому вопросу, – загадочно пообещала Клаудия.

– Не уверена, – только и ответила я, и мы заторопились в магазин.

Мы пришли в салон. Должна отметить, что сотрудники не сдержали удивления и чуть ли не хором воскликнули при нашем появлении:

– Вы?! Но как же…

– Мы, а в чем дело? – С лица Клаудии моментально пропало мечтательное выражение. Взгляд ее метал ледяные искры. – Работайте! – надменно распорядилась она и царственной походкой проплыла в кабинет. Я, разумеется, не отставала от нее.

Викторию нам удалось застать врасплох, она в расслабленной позе расположилась на диване, в руках у нее был мобильный телефон.

– Как сорвалось?..

Но договорить она не успела, резко вскочила на ноги и, пряча взгляд, спрятала телефон в карман.

– Э… Добрый вечер! – выдавила она.

– Да, да… – Клаудия без сил плюхнулась на освобожденное девушкой место на диванчике.

– Я пойду? – Виктория потопталась в нерешительности у двери. Прежде чем ответить, владелица салона вопросительно посмотрела на меня, я кивнула, и она отпустила девушку в зал.

– Н-да… Интересно, что там у нее сорвалось… – пробормотала я, доставая ноутбук из сумки.

– Что? – не поняла хозяйка кабинета.

– Все в порядке, отдыхай, а я пока кое-что проверю. – И я с нетерпением настроила канал, на котором были записи с камер скрытого наблюдения.

Увиденное очень меня заинтересовало, хотя я, признаюсь, была даже слегка разочарована, что, если вспомнить классика, «ларчик открывался так просто».

Мужчина с ключами на цепочке, покусившийся в «Рапсодии» на сумку Клаудии, перед тем, как попытаться осуществить свой замысел, провел минут пять в салоне. Сначала он рассеянно потоптался около витрины с дорогими оправами, потом к нему подошла продавец Ольга, они о чем-то побеседовали, после чего он стремительно покинул магазин. Конечно, я не была на сто процентов уверена в том, что разговор мог означать какой-то сговор. Ольга могла просто предложить покупателю свою консультацию, но в любом случае выяснить правду было необходимо.

– Клаудия, – позвала я итальянку. Та вздрогнула и приоткрыла сомкнутые веки.

– Что, прости, я задумалась.

– Настало время представить меня твоим сотрудникам в несколько ином ракурсе.

– Что? Я не совсем поняла, – нахмурилась она, видимо, пытаясь перевести сказанное мною на свой родной язык.

– Мужчина, охотившийся за сумкой в ресторане, перед нападением был в салоне, разговаривал с продавцом, – спокойно отчиталась я, однако у клиентки мое известие вызвало совершенно иные, но вполне ожидаемые мною эмоции.

– С кем?! – воскликнула она, вскакивая с дивана. – Ах, да, разумеется, с Ольгой, других нет… Но?! Как же так? И что же делать?

– Выяснять. – Я подошла к ней и аккуратно усадила ее обратно. – Мы не станем делать никаких выводов, пока информация не подтвердится. Вот почему сейчас нам надо просто поговорить с Ольгой. Аккуратно выведать у нее все подробности, не вызывая особых подозрений. Она не должна догадываться, что мы вполне допускаем возможность причастности к нападению кого-то из персонала. Она вообще не должна знать о нападениях, как и все остальные сотрудники, чтобы не спровоцировать панику или другой повышенный интерес к ситуации.

– А я, что я ей должна сказать? – Клаудия была растеряна.

– Представь меня как эксперта по безопасности из столичного салона, думаю, этого будет достаточно, чтобы создалось правильное отношение к моему пребыванию в магазине, – сказала я.

Через минуту мы пригласили Ольгу в кабинет.

– Вызывали? – робко спросила она, вздрогнув, когда дверь сама захлопнулась за ее спиной.

– Что делали? – не поняла ее вопрос итальянка.

– Ну, как же… – Девушка совершенно растерялась. Я поняла, что пора брать инициативу в свои руки, поэтому ответила вместо хозяйки.

– Ольга, сегодня за ужином произошел неприятный инцидент, – интригующе начала я, но, как уже отмечала раньше, я не собиралась говорить о нападении, хотела придумать иную правдоподобную версию, но такую, чтобы с ее помощью можно было разговорить продавщицу. – Не слишком вдаваясь в подробности, скажу вам, что салон сеньориты Форенца подвергается атакам. – Я не успела сделать вполне допустимую паузу на этих словах, чтобы посмотреть реакцию девушки, так как она отреагировала молниеносно, так, словно была готова услышать нечто подобное.

– Как?! О боже?! – Она закрыла руками рот, глаза ее округлились. Она бросила быстрый оценивающий взгляд на итальянку, словно хотела убедиться, что с начальницей все в порядке.

– Мы полагаем, что конкуренты хотят выведать все секреты Клаудии по управлению салоном оптики, поэтому подсылают своих агентов, а они нападают… – Я не успела завершить свою мысль, как вдруг моя клиентка вставила:

– К счастью, Евгения мне помогла… как это… побить, – запнулась Клаудия, подбирая русское слово, и сделала это весьма кстати, пока не наболтала лишнего. Похоже, она совершенно позабыла, о чем я ей говорила перед вызовом Ольги в кабинет.

– Отбиться, – подсказала я и продолжила: – То есть нам удалось раскусить этого «подосланного казачка». – При этом я многозначительно посмотрела на итальянку, давая ей понять, что больше встревать не следует. – Мы знаем, кто исполнитель, точнее, догадываемся и предполагаем, так как доказательств никаких, а вот кто заказчик – этот вопрос остается открытым, – перешла я к сути, на этих словах намеренно сделав паузу. Ответ Ольги показался подозрительным:

– О боже… – прошептала она осипшим голосом. Охватившее ее волнение было странным.

– Да, нам почти удалось задержать негодяя, но, увы, у него все же получилось вырваться… – Я опять запнулась, девушка отреагировала очередной уже известной фразой, но произнесенной с более оптимистичными нотками:

– О боже!

– На память об эпизоде с нападением осталась важная улика и информация о том, что за несколько минут до нападения этот человек был в салоне и говорил именно с вами, Ольга. – Я подошла к ней поближе, намеренно создав некий моральный дискомфорт вторжением моего биополя в ее личное пространство. – И теперь, собственно, вопрос: о чем вы говорили?

– С кем?

– Со шпионом! – ответила я, а Клаудия в один голос со мной, в свою очередь, воскликнула:

– С преступником! – Чем сильно напугала сотрудницу салона. Я опять поспешила добавить, чтобы сместить акценты от нападения в сторону информации, которую нам необходимо было получить.

– Ольга, мы предполагаем, что в салоне работает кто-то, кто помогает этому человеку со шпионажем. Поэтому и хотели поговорить с вами, чтобы попытаться, быть может, совместно понять, кто предатель. – Услышав мое последнее слово, девушка вздрогнула, взгляд ее заметался по кабинету, избегая наших лиц. – Так о чем вы разговаривали со шпионом?! – Я намеренно чуть повысила голос, Ольга испугалась не на шутку.

– Ни о чем! Об очках, оправах… – сбивчиво затараторила она.

Именно этого ответа я и ждала, чтобы перейти в открытое нападение.

– А откуда вы знаете, про какого именно клиента мы говорим?! – Я подошла к Ольге вплотную и не сводила взор с ее лица.

– Я… э… я на самом деле не знаю… просто тут все спрашивают про одно и то же, про линзы и очки, это же салон оптики! – с трудом подбирая слова, по крупицам собрала она вполне допустимое объяснение.

– Хорошо… – мрачно протянула я, но обвинять девушку на данном этапе было не в чем, да и неразумно. Я всегда руководствовалась правилом презумпции невиновности. Пока доказательная база напрямую не указывала на причастность человека к преступлению, я не имела права обвинять его. Разве что подозревать, но делать это по понятным причинам старалась тайно. Я была очень довольна, что мне удалось придумать версию с промышленным шпионажем. Салон быстро наполнится слухами, сотрудники решат, что Клаудия, по своей иностранной глупости, решила, что охотятся не за лотерейным билетом, а за профессиональными тайнами. А этот вывод может заставить преступника расслабиться, совершить ошибку и тем самым облегчить задачу мне. Но все это пока было только на уровне размышлений. Я до сих пор была не уверена, что злодей, один или несколько, напрямую связан с салоном. Я продолжила завуалированный под доверительную беседу допрос: – И все же о чем вы разговаривали с этим мужчиной? – спросила я, показывая заранее подготовленную распечатку с камер наблюдений.

Ольга взяла листок бумаги, некоторое время внимательно разглядывала изображение, затем спросила, повернувшись к Клаудии:

– А у нас что, есть скрытое наблюдение в торговом зале? – Я не удивилась, что этот вопрос взволновал девушку в первую очередь. Ее поведение все больше казалось мне подозрительным, но я воздержалась от комментариев.

– Да, это обязательная мера, – с ходу и очень убедительно соврала итальянка. На самом деле камера была всего одна и охватывала преимущественно зону двери. Остальные только должны были установить, но знать сотрудникам об этом было ни к чему.

– Вот уж и не догадывалась, интересно… – Ольга потерла ладонью лоб, собираясь с мыслями. Я уже собралась было напомнить ей вопрос, как она сама продолжила: – Ему нужна была оправа, но, насколько я поняла, покупать он сегодня ничего не собирался. Спросил у меня что-то про частоту обновления ассортимента, помялся пару минут у витрин и ушел. Я еще подумала, что он мог быть из конкурирующего магазина. Совсем как вы сейчас и сказали, – отчего-то обрадовалась она и принялась увлеченно рассуждать: – Точно! Теперь его странности объясняются просто. Он не за очками, а за нашими секретами приходил! – возвестила она с таким воодушевлением, словно эта мысль пришла ей в голову сама по себе, без моих тщательно подготовленных подсказок. – Ведь он к нам часто заходит, все что-то выспрашивает, меряет, но пока еще ничего не купил. А внешность такая приметная, кепка всегда одна и та же и очки. Да еще у него часы старомодные на металлической цепочке, я думала, таких сейчас и не выпускают… – Я не стала ее поправлять, что это не внешность приметная, а аксессуары делают ее такой, так как мою клиентку взволновало другое.

– О… теперь точно сходится, что за мной охотятся соперники по бизнесу?! – всплеснула руками Клаудия.

– Охота? – Ольга округлила глаза.

Я поняла, что в присутствии девушки мы обсудили уже больше информации, чем следовало, поэтому я поспешила ее отпустить. Оставшись наедине с клиенткой, я принялась рассуждать вслух:

– Странно все как-то получается. И совпадение довольно подозрительное… Интуиция мне подсказывает, что надо бы проследить за этой продавщицей. Реагирует она уж больно наигранно, то чуть ли не в обморок от страха падает, бормочет, что ничего не помнит, а в следующую минуту вдруг выдает наизусть диалог с клиентом… Хвост просто сам напрашивается с данной ситуацией.

– Какой? На голове из волос или у животного? – Не успевая за моими быстрыми рассуждениями, Клаудия была совершенно сбита с толку.

– Хвост – это специально обученные люди, которые идут по следу, например, подозреваемого, с целью слежки, – терпеливо расшифровала я.

– Как это слежки?

– Как обычно, при помощи прослушивающих и прочих шпионских устройств.

– А кто эти люди, которые пойдут по следу? – резонно поинтересовалась моя подопечная.

– Это мы с тобой! – Я обворожительно улыбнулась. – Точнее, должна была быть только я, но, увы, я не имею права оставлять тебя одну, тем более что по условиям договора я в первую очередь твой телохранитель. Так что мы отправимся вместе. Эх, зря мы не перекусили в «Рапсодии», в отель мы, по всей видимости, попадем не скоро, – вздохнула я.

– Ой, я опять боюсь. – Клаудия обхватила себя руками за плечи, словно озябла от внезапного сквозняка.

– А вот это чувство совершенно лишнее, особенно теперь, когда я рядом и с тобой, и с твоим билетом, – улыбнулась я итальянке и нарочно поспешно сменила тему: – Так! Сейчас я все подготовлю для успешной слежки, потом часа за полтора до закрытия демонстративно отправимся в отель.

– О, это уже скоро. – Она посмотрела на часы. – А потом? – Брови Клаудии непроизвольно сложились в форме крыши домика.

– А там видно будет…

Оставшееся время в магазине я посвятила наблюдению за поведением нанятого персонала. Каждый вызвал у меня некоторые подозрения. Например, Виктория то и дело заглядывала в кабинет, словно хотела уловить обрывки нашего разговора, Ольга все время оказывалась недалеко от нашей двери, когда мы выходили в зал. Охранник Василий периодически кидал в мою сторону пристальные изучающие взгляды. С другой стороны, все эти странности легко можно было объяснить обычным любопытством. Возможно, они воспринимали меня как претендента на чье-то место… Или Ольга уже успела поведать последние сплетни. В любом случае сегодня только первый из трех дней, что мне предстояло провести рядом с Клаудией. Я очень надеялась, что к воскресенью на многие вопросы найдутся ответы.

Как только мне удалось поместить в карман пиджака Ольги жучок, мы с Клаудией засобирались в отель. Необходимо было сменить одежду на более удобные для проведения слежки вещи. Мне выбрать костюм не составило труда, так как удобная экипировка для телохранителя – это необходимое условие для качественного выполнения своих обязанностей. Гардероб Клаудии заставил меня задуматься.

Вещи итальянки были все как на подбор, красивые, качественные, с лейблами дорогих известных марок, но, увы, совершенно непрактичные. Светлые строгие пиджаки, узкие юбки, обилие кружевных и шелковых блузок. Из всего этого великолепия разве что выбивалась обувь. Туфель было всего три пары, все практически без каблука, кроме них в шкафу нашлись: пара удобных теннисных тапочек, одни кроссовки и, как это ни странно, нечто похожее на валенки – угги.

– Клаудия, вот сейчас тебе удалось меня удивить! – воскликнула я с усмешкой, выуживая на свет зимнюю обувку.

– А что такое? Мама пугала меня вашими морозами, вот я и взяла эти сапожки… – пожала она печами.

– Понятно, но сейчас июнь, да и с чем ты собиралась это носить, у тебя же одни дизайнерские костюмы?!

– С ними и собиралась. У нас в Италии женщины все больше стали заботиться о своем состоянии, то есть о себе лично. У вас тут все носят на работу эти страшно высокие платформы и большие каблуки, а ведь это очень неудобно и вредно, – в свойственной ей эмоциональной манере пустилась она в объяснения. – Главное – здоровье. А от каблуков и этих тонких, как это по-русски?

– Шпилек, – подсказала я.

– Ну, наверное, так. От них ведь ногам больно, спине – большой груз, да и эти, такие страшные внизу… – Она опять запнулась, позабыв нужное слово.

– Мозоли?

– Наверное, они. В общем, я не могу отказать себе в удовольствии носить ту одежду, которая доставляет мне, как это… Комфорт! Поэтому я покупаю дорогие костюмы в известных домах моды, потому что ткань натуральная, а качество и стиль – выше похвал. А на ноги эти туфли, подожди, я помню, кажется, название… корабли?

– Лодочки, – улыбнулась я.

– Вот-вот. Потому что мне так удобно! Я могу целый день не думать о том, что вечером буду страдать от боли, а спокойно работать! И мне нет важности, что мужчинам нравятся длинные ноги на высоких каблуках! – Последнюю фразу она практически выкрикнула мне в лицо, словно перед ней была не я, а представитель сильного пола, осмелившийся ее упрекнуть по данному поводу. – Да, именно так! Мы в Италии уже давно делаем шутки над вашими туристками, что они приезжают к нам, в наш прекрасный Рим – этот город-музей под открытым небом, обойти улицы которого не хватит и недели! И еле идут, опираясь на руку своего спутника в этих ужасных туфлях! У нас даже есть смешная поговорка, что если такой каблук, то только у русской… – В этот момент она перевела взор на пол и заметила, что у шкафа стоит моя пара на высоких шпильках в бежевых тонах, а рядом с ней красуется вторая в подобном стиле – ярко-алая. – Извини, – с запинкой выдавила она. – Наверное, у вас так принято, а я ругаюсь… – От смущения она покраснела.

– Да нет, что ты, все правильно. Поверь, я эти туфли ношу только для дела! И я в них не страдаю от дискомфорта. – Если честно, я была абсолютно согласна с мнением своей клиентки. Все обстояло именно так, но только не в моем случае. Во-первых, туфли у меня были очень дорогие, разношенные по всем правилам так, чтобы я, если вдруг понадобится, смогла в них и кросс пробежать. Но говорить об этом Клаудии не стоило, я подозревала, что она просто не поверит и потребует доказательств, а времени на демонстрацию не было. – Большую часть своей жизни я провожу в спортивной обу-ви, – добавила я, совершенно при этом не кривя душой, так как привыкла в свободное от работы время много часов посвящать тренировкам. Туфли на шпильках я в основном надевала на деловые встречи, романтические свидания и в том случае, если кого-то было необходимо срочно очаровать… Последнее исключительно в интересах дела.

– А что тебе не понравилось тогда? – смутилась моя собеседница.

– Все понравилось, просто жалко в твоих шикарных костюмах заниматься слежкой за объектом. Кто знает, где придется прятаться, чтобы нас не заметили… Жалко, все-таки ткани красивые. – Я провела рукой по ровному ряду одежды, висящей на вешалках в шкафу.

– О, так у меня на этот случай есть спортивный костюм. Он, правда, для спортзала, так как я стараюсь поддерживать форму, а здесь, в гостинице, как раз есть такая возможность. На минус первом этаже имеется небольшой фитнес-центр. – И с большим воодушевлением она, подхватив с полки нечто в ярких тонах, направилась в ванную. Когда Клаудия вернулась, я с трудом сдержала улыбку. Ярко-красные обтягивающие штаны, расклешенные книзу, сверху дополнялись желтым спортивным топом, открывающим подкачанный животик. – Ну как? Спортивно?

– Более чем! – не могла не согласиться я. – Но слишком ярко для того, чтобы незаметно идти за объектом. Твоя фигура действительно в отличной форме, поэтому я подозреваю, что нам не за Ольгой получится следить, а придется отбиваться от мужчин, которые немедленно отправятся по твоему следу, плененные твоими великолепными формами. – Я решила немного разрядить обстановку тревоги, в которой буквально погрязла Клаудия, и развеселить ее ненавязчивым и вполне заслуженным комплиментом.

– О… – расстроилась итальянка, хотя мои слова ей явно понравились. – Я не подумала…

– Зато я подумала! – Мне ничего не оставалось, как отдать девушке свой второй спортивный костюм. Та без возражений быстро переоделась.

– Так лучше, – не спросила, а утвердительно заявила она, разглядывая себя в зеркале. Возразить мне было нечего. Темно-лиловый трикотаж прекрасно подходил к смуглому цвету ее кожи и волосам, которые она собрала в хвост, а сверху надела бейсболку. – Завтра же пойду в бутик и куплю себе что-то более подходящее, – решительно заявила владелица салона оптики. – А здесь можно купить что-то приличное? – в следующую секунду засомневалась она и тут же добавила: – Ой, прости, я, наверное, говорю обидно?

– Нет, все в порядке. – Ее искренность меня подкупала.

– Ты же поможешь мне выбрать?

– Разумеется, тем более что без меня тебе еще как минимум три дня нигде не получится побывать. По крайней мере, по условиям контракта… – напомнила я, а итальянка тут же спохватилась.

– Ах да! Контракт. Я же его уже распечатала. Тебе осталось только подписать, мой юрист не делал никаких исправлений, даже похвалил за корректное содержание пунктов!

– Спасибо, – только и сказала я, убирая свой экземпляр. У меня, разумеется, не было сомнений в том, что именно так и будет.

До закрытия магазина оставалось полчаса. Завершив переодевания, мы отправились обратно к салону. Еще днем я заприметила отличное кафе через дорогу, в стороне от пространства, открывающегося для обзора из торгового зала. Там мы и уселись.

Я заказала нам по чаю с какими-то мини-пирожными и сразу же расплатилась, чтобы мы имели возможность покинуть заведение в любой момент. Ждать нам пришлось недолго, но мы успели завершить свой быстрый сладкий перекус. Первой из салона выпорхнула Виктория, вскоре, практически следом за ней, Ольга, на пороге с ключами ее провожал Василий. Как только девушка прошагала за соседний дом, а охранник повернулся спиной к улице, занятый рольставнями, мы кинулись в погоню.

Наша задача была подойти к Ольге настолько близко, чтобы получилось снимать показания жучка. Буквально через пару минут нам это удалось. Мы уже покинули центральную улицу, девушка свернула сначала в один переулок, уже не такой людный, затем из него в следующий, где нам приходилось постоянно замедлять шаг и прятаться в арках, чтобы оставаться незамеченными. Я подозревала, что мы пойдем этим путем, так как помнила из информации об Ольге, которую распечатала с файла Клаудии, что жила девушка буквально в двух кварталах от магазина. До ее дома оставалось пройти сквозь одну улицу и свернуть в прилегающий справа переулок, когда у нее зазвонил мобильный телефон. Мы с Клаудией замерли, спрятавшись за стену газетного киоска, Ольга разговаривала с другой его стороны.

– Алло, да, я! – раздалось в наушнике. Второй я протянула Клаудии. В голосе Ольги звучали истеричные нотки, было очевидно, что она на взводе. – Да! Ну как же так! Все же обсудили! Такая осечка! Я не ору! – выкрикнула она. Судя по всему, абонент старался ее успокоить, и, видимо, выдвинутый им аргумент подействовал, так как Ольга внезапно резко сменила тон разговора: – Я понимаю, прости, просто нервы. Прости, прости, я все понимаю, я постараюсь. Я вообще все сказала, как мы и задумывали, про этого типа. Я дома буду, завтра у меня вторая смена, я позвоню обязательно, – залепетала она виновато и, добавив: – Целую, – отключила вызов.

Дальше следить за девушкой смысла не было. Она ясно озвучила кому-то свои планы оставаться дома вплоть до завтрашнего утра. Мы могли вернуться в гостиницу. На Клаудию услышанное произвело сильное впечатление.

– Это она! Она все задумала! – вцепилась мне в руку итальянка, как только продавщица скрылась за поворотом и мы отправились обратно в гостиницу. – Почему мы не схватили ее? И все, все бы закончилось!

– Мы не имели достаточно оснований, чтобы так поступить, – ответила я и, предвосхищая ее реакцию, быстро добавила: – Конечно, суть разговора была довольно подозрительна, но ничего напрямую не указывает, что Ольга обсуждала с кем-то сегодняшний инцидент в ресторане…

– А тип, я ведь правильно понимаю, что это означает мужчина? – нахмурилась Клаудия.

– Да, обычно да. Но что мы ей предъявим? Устное упоминание какого-то типа?! – попыталась я ее урезонить.

– Но что же, мы будем ждать, пока у них все получится?! – перебила меня Клаудия.

– Нет, мы продолжим расследование и постараемся добыть более веские доказательства.

– Как это?

– Проверим перечень телефонных контактов твоей продавщицы, – озвучила я следующий пункт плана, так как собиралась по возвращении в гостиницу немедленно связаться с моим товарищем по ученическим годам – Борисом. Он частенько помогал мне с такого рода проверками, разумеется, не бесплатно. Но эту статью расходов я всегда учитывала в контрактах с клиентами.

– А разве это разрешается законами вашей страны?

– Нет, только по специальным делам.

– А у нас такое?

– Конечно, – легко соврала я, так как считала, что объяснять все тонкости моей работы и взаимоотношений с правоохранительными органами на данный момент было бы лишним. Клаудии просто нужна была моя уверенность в том, что мы все делаем правильно и с единственной целью ее защитить. А детали самого процесса были исключительно моей заботой. Как я и предполагала, моего уверенного ответа хватило для того, чтобы итальянка хоть немного успокоилась. Наконец мы вернулись в гостиничный номер.

– О, Мадонна, какой длинный день! – Клаудия без сил плюхнулась на кровать поверх покрывала.

– Да уж! – не могла не согласиться я.

– Бокал вина? – не поднимая головы, предложила она.

– Нет, и тебе не советую пить больше одного. В эти дни опасно терять контроль над собой, – предупредила я.

– Ох, я не подумала. Тогда и я не буду, приму ванну и постараюсь уснуть.

– Правильно, – похвалила я и села за компьютер, чтобы отправить несколько писем.

День, который я провела в статусе телохранителя Клаудии, оказался довольно насыщенным, но мне нравилось, что все обстояло именно так. Не могу сказать, что погоня за адреналином составляла основу моих профессиональных стимулов, но без этого аспекта жизнь становилась скучной. Я отправила запрос Борису, после чего внимательно изучила данные из агентства по подбору персонала о сотрудниках, которых они подыскали для работы в салоне Клаудии.

Охранник Василий ранее трудился ночным сторожем на складе товаров хозяйственного назначения. Был разведен, дочь его осталась проживать с бывшей супругой. Наличие подобных данных в резюме меня удивило, но потом я поняла, что эта информация включена как причина возможности работы сверхурочно. Жил он на окраине нашего города, судя по указанному адресу, в пятиэтажке хрущевского типа. В общем, по сложившемуся у меня впечатлению, испытывал определенную нужду в деньгах.

Сменщик Василия – Егор Ветров – прошлым летом демобилизовался. Опыта работы до поступления в салон не имел, при этом как-то и на что-то же он жил все это время, что мне, разумеется, показалось странным, поэтому я отправила запрос о нем еще одному моему помощнику – майору Петрову – из нашего местного отделения полиции. Пусть посмотрит, нет ли чего на парня в их сводках. Подумав некоторое время, я присовокупила туда фамилии всех остальных сотрудников салона, кто знает, вдруг у Виктории, Ольги или второго продавца – Анны, а возможно, что и у мастера с доктором есть какие-то сомнительные пятна в прошлом. Любая подозрительная деталь могла помочь. На данном этапе было даже хорошо, что штат окончательно не укомплектован, так как небольшое количество подозреваемых существенно облегчало мне задачу. Хотя, конечно, на данном этапе серьезные вопросы вызывал телефонный разговор Ольги, который мы удачно подслушали. Мне не терпелось получить ответ от Бориса, но, увы, для этого требовалось время.

Клаудия закончила водные процедуры и прилегла с телевизионным пультом в руках на кровать, но, видимо, все никак не могла отвлечься от раздумий, так как не включила до сих пор звук.

– Эй! – позвала я ее, решив немного отвлечь. – Не стоит так переживать, все наладится, скоро воскресенье, а там уже и понедельник, мы приедем в посольство и заявим твои права на выигрыш, и все! – в несвойственной для меня оптимистичной манере произнесла я.

– А… что… какой выигрыш? – вздрогнула она, переведя на меня рассеянный взгляд.

– Как какой?

– Ой, прости, я задумалась. – Она поднялась повыше на подушках и отложила пульт в сторону. На губах ее, к моему изумлению, заиграла мечтательная улыбка.

– Вот как? О чем, интересно мне узнать! – Я сразу догадалась, что ее ответ не будет связан со всеми бедами, которые вызвал лотерейный билет.

– О мужчине! – искренне ответила итальянка, несказанно удивив меня.

– О каком?

– Вот это да! О том, которого мы встретили сегодня!

– Где? – Я действительно не сразу сообразила, так как день выдался длинным, а все мои мысли были заняты исключительно поиском кандидатур на роль подозреваемого и соответствующих улик.

– В ресторане! – произнесла она, видимо, надеялась, что я сразу пойму, о ком она говорит. Должна отметить, что сегодняшний эпизод с покушением на сумку из моей головы никуда не делся, я даже чувствовала определенную досаду от того, что мне не удалось остановить преступника, поэтому я произнесла:

– О, прости, я виновата, что не смогла удержать его! Я не могла оставить тебя одну и кинуться в погоню! – затараторила я поспешно. Расписываться в собственных неудачах мне, как человеку, не лишенному амбиций, было не очень приятно.

– Кого задержать? – вдруг встрепенулась моя клиентка. – Что ты с ним делала и, главное, когда успела? – настала очередь Клаудии не понять, о ком я веду речь.

– Как что? Дралась из-за твоей сумки…

– О… карро… извини, вышла ошибка! Я совершенно не про того ужасного злодея! Ты была молодец и спасла меня! – Она поднялась с кровати и подошла ко мне. – Впрочем, ты так и должна была поступать, если я правильно понимаю твою работу. – Она посмотрела на меня вопросительно.

Я кивнула:

– Как и обещала, когда мы обсуждали контракт о нашем сотрудничестве…

– Да, да, я могу понимать твои поступки… – Из-за трудностей перевода она иногда странно выражала мысли, но следующая фраза итальянки все расставила по местам: – Я все время, если честно, думаю об этом красавце Максиме!

– А… О… Прости, теперь я не знаю, что сказать. – Переход был таким неожиданным, что я на самом деле растерялась. Вот уж никогда бы не подумала, что итальянка в подобных обстоятельствах могла еще позволить себе амурные страдания. Хотя, вспоминая ее темперамент, такой поворот мог оказаться вполне логичным. Тем временем Клаудия спросила:

– Но как бы мне с ним встретиться?

Услышав ее вопрос, я не смогла сдержать саркастического смешка. Еще утром, глядя в испуганные глаза этой молодой женщины, мне и представить было сложно, что у нее найдутся силы переключиться на амурные дела. Но в любом случае судить людей было не в моих правилах, поэтому я ограничилась вполне понятным предостережением: – После понедельника в любой день!

– Но я боюсь упустить время! – Глаза заморской гостьи загорелись азартом. – Такой красавец, и как раз в моем вкусе! – Губы ее растянулись в плотоядной улыбке.

– Это, конечно, хорошо, но что ты хочешь от меня? – спросила я с осторожностью в голосе.

– Позвони ему и все объясни, я боюсь напутать русские слова из-за волнения! – Она схватила меня за руку.

– О нет, это не по моей части! – Я ожидала чего угодно, но только не этого. Роль сводницы любила моя тетушка, мне, к счастью, ее напористость в этом вопросе не передалась.

– Но я прошу тебя не как начальница, а как подруга, пусть мы и знакомы еще только один день… – Подбородок Клаудии дрогнул. – Неужели ты мне не поможешь?! – И, не давая мне возможности повторно отказать, добавила: – У меня в вашем городе и знакомых-то нет. Только ты и Савва, но этот Максим может не понять, если ему позвонит мужчина от моего имени…

– Это было бы смешно, – не могла не согласиться я, вспоминая интимные пристрастия парикмахера. – Но, с другой стороны, мы могли бы извлечь некоторую пользу из этого…

– Какую?

– Выяснили бы, какая ориентация у владельца «Рапсодии».

– О, не делай мне страшно! – воскликнула Клаудия.

– То есть не пугай меня, ты хотела сказать? – автоматически поправила я.

– Ну да! Я уверена, что у него все правильно. Такой взгляд, у меня до сих пор, как это… холодно по коже….

– Мурашки, – опять подсказала я.

– Ах, да что угодно! Только помоги мне! – взмолилась она и добавила что-то по-итальянски, очевидно, тоже просящее.

– Вот уж никогда бы не подумала, что так поступлю… – со вздохом произнесла я. – Заметь, иду против всех моих принципов! – добавила я, взяв в руку сотовый телефон.

– О нет! Набери с моего, чтобы у него остались в памяти цифры! – Она смущенно улыбнулась.

Ее дальновидность меня позабавила. Я решила отнестись ко всей этой ситуации с юмором. Это даже хорошо, что итальянке есть на что переключиться от всех этих тяжких мыслей о нападениях и охоте за билетом. Опасаясь, что я что-то перепутаю, моя клиентка сама набрала номер с визитки.

– Алло, – через минуту раздался в трубке довольно приятный мужской голос.

– Максим?

– Да, это я.

– Здравствуйте, это Евгения, мы с вами сегодня в ресторане познакомились при довольно неприятных обстоятельствах… Я была с подругой. Она оставляла вам свою визитную карточку.

– О, Евгения, очень приятно. – Мужчина явно воодушевился, хотя в голосе его и звучало некоторое замешательство. – Я еще раз приношу свои извинения… – начал было он, но я остановила:

– Да в этом инциденте лично вашей вины я не нахожу, так что давайте не будем об этом…

– А о чем тогда? – спросил он, не скрывая интереса.

– Понимаете, – я чувствовала неловкость, но отступать было некуда, меня сверлила умоляющим взглядом хозяйка номера. Набрав в грудь побольше воздуха, я выпалила: – Моя подруга – Клаудия – хотела бы пригласить вас поужинать…

– Это та девушка с черными волосами? – перебил он меня, уточняя.

– Да.

– А вы, стало быть, красотка с темно-медными…

– Да, – не могла не согласиться я, так как была уверена в своих внешних данных.

– А вы не хотите накормить меня? – В его голосе зазвучали обволакивающие бархатные нотки.

– Я… э… даже не думала об этом, – честно призналась я.

– Жаль… – после непродолжительной паузы ответил Максим. – Насколько я помню, первым я вызвался загладить вину посредством еды, так что приглашение вашей подруги я не принимаю…

– Но…

– Пока. Сначала я почту за честь разделить ужин с вами обеими, скажем, например, завтра?!

– О, завтра, – протянула я, намереваясь отказаться, так как выходить лишний раз за пределы гостиницы считала опасным, но Клаудия уже выхватила у меня трубку и выкрикнула:

– Я согласна! – Потом она некоторое время что-то напряженно слушала и вернула мне телефон, прошептав: – Женя, я ничего не понимаю, так взволнована, он что-то говорит еще…

Я вслушалась и поняла, что все это время Максим продолжал сетовать о нападении на нас, произошедшем в стенах его ресторана.

– Я не могу себе простить, что такой красивой женщине пришлось драться с негодяем! Вы поразили меня, Евгения! – заключил он торжественно.

– Пустяки, – будничным тоном отреагировала я, внутренне радуясь, что итальянке не удалось с ходу перевести его слова. Они бы ее, несомненно, расстроили. Чтобы скорее завершить беседу, я произнесла: – Что ж, раз моя подруга твердо решила поужинать завтра с вами, мне ничего не остается, как присоединиться.

– Так это же прекрасно! Но скажите, вы всегда ходите парой, или мне улыбнется шанс встретить вас одну? – продолжал он намекать о своей симпатии именно к моей персоне.

– Меня нет! – отрезала я и, опять заметив молящие глаза Клаудии, добавила: – А вот мою подругу – да. Только строго на следующей неделе!

– Какие-то загадки сплошные, – посетовал Максим. – В котором часу и куда за вами заехать?

– Спасибо, но мы доберемся сами, – отрезала я, пресекая тоном голоса всякие возможные попытки возразить.

– Что ж, я буду ждать вас завтра в своем ресторане, например, в семь, если вам обеим, – специально выделил он последнее слово, – будет удобно.

– В семь – прекрасно! Только прошу вас, усильте охрану! – с нажимом в голосе произнесла я. Но, судя по ответу, Максим решил, что я шучу.

– С вами интересно беседовать, совершенно не ясно, когда вы шутите, а когда говорите серьезно! – ответил он, попрощался и отключился.

От разговора с владельцем «Рапсодии» у меня остался неприятный осадок. Я не знала, как объяснить Клаудии, что у парня возник интерес в большей мере к моей персоне, но итальянка все решила за меня:

– Как здорово, что ты мне помогла. Я сразу заметила, почувствовала, что он заинтересовался, когда нас увидел! – Она заплясала по комнате, как юная дебютантка, узнав о назначенном первом в ее жизни бале. – Конечно, ты тоже могла ему понравиться, но, узнав меня поближе, я уверена, он… как это сказать… головы не будет!

– Потеряет голову, – поправила я с улыбкой. Мне нравилась ее искренность и те неподдельные эмоции, которыми она продолжала удивлять. Может быть, она окажется права, и, попав под силу ее очарования, Максим перестанет сожалеть, что в ресторан его пригласила не я.

Однако время уже было позднее, пора было бы уже и отдохнуть. Клаудия довольно быстро уснула, я же только собиралась это сделать, как услышала аккуратный стук в дверь.

– Да? – спросила я, почувствовав, как легкая нега, появившаяся в преддверии сна, моментально улетучилась.

– Обслуживание номеров! – через некоторую паузу, показавшуюся мне подозрительной, последовал ответ.

– А разве у нас был заказ? – удивилась я.

– Вино! Мадам Форенца, вы же каждый вечер заказываете бокал красного вина! – Мне показалось, что голос за дверью звучал растерянно.

Время на часах было позднее, к тому же я отчетливо помнила, что Клаудия приняла решение сегодня не пить вина, сейчас она крепко спала, будить ее, чтобы выяснить про заказ, я не считала нужным.

Пульс у меня участился. Прежде чем открыть дверь, я решила проверить, кто же на самом деле навестил нас этой ночью, и в этом должна была помочь скрытая камера, установленная мною еще днем. Угол обзора был не очень удобный, но сомнений не оставалось в том, что за дверью находился либо официант из ресторана отеля, либо кто-то еще в форменной одежде служащего, тот, кто пытается себя за него выдать. Второе предположение у меня родилось после более внимательного осмотра изображения. Свободную от подноса руку парень прятал за спину. Это было странным. Рассмотреть парня более детально я не успела, так как он вдруг начал пятиться в сторону лифтов. Медлить было нельзя.

Во всяком случае, я была готова к любому исходу визита, поэтому решительно распахнула дверь и, не давая визитеру опомниться, втащила его за руку с подносом в номер. Бокал с вином, разумеется, тут же полетел с подноса на пол, выплеснув содержимое на стену. Парень опешил, что-то воскликнул и немедленно перешел в нападение, ударив меня сбоку со всего размаху ногой. Несмотря на боль, я не утратила бдительности, и его кисть не выпустила. Должна отметить, что лжеофициант имел хорошую физическую форму. Он извернулся и попытался ударить меня головой в переносицу. Я смогла избежать прямого попадания, но его лоб ощутимо задел меня в области уха. Я не могла допустить его дальнейшего доминирования в драке. Повторно дернула его на себя и ударила коленом в живот. Несмотря на очевидную боль, ему удалось направить мне в лицо ту самую руку, которую он прятал на входе. В ней оказался баллончик с газом.

– Гадина! – стиснув зубы, выпалил он и нажал на клапан.

Реакция у меня была молниеносная, я успела увернуться от напора первой струи, хотя, конечно, в нос мне ударили потоки вредоносного выброса, но действия пока не возымели, так как я задержала дыхание и зажмурила глаза, одновременно я заломила кисть парня. Он тихо взвыл, сразу весь как-то обмяк. Свободной рукой я вынула из-за пояса наручники и укрепила их на запястьях незваного гостя. Тот, кстати, уже и не сопротивлялся, газ оказался очень едким, парень на время лишился чувств. Больше без дыхания я оставаться не могла, поэтому я в три прыжка по памяти преодолела номер, опасаясь открыть глаза, распахнула окно и вдохнула свежий воздух. После чего позволила себе осмотреться.

Из коридора торчали раскинутые по полу ноги в форменных брюках персонала гостиницы. В запасе у меня было несколько минут до того момента, когда незваный гость очнется. Клаудия продолжала спать в своей кровати, это меня обеспокоило. Доза газа была минимальная, ворвавшийся в комнату воздух с улицы моментально разметал остатки вредоносного выброса, поэтому отравиться итальянка не могла, но проверить было необходимо, я позвала ее. Она не откликнулась. Я подошла к кровати, склонилась над ней и опять произнесла:

– Клаудия! – В ответ опять последовала тишина.

Я осторожно потрясла ее за плечо. Она вздрогнула и распахнула глаза.

– Чао. Коме ста? – пролепетала она на своем родном языке.

Никогда не увлекаясь итальянским, я смогла перевести, что она интересуется моими делами, поэтому машинально произнесла:

– Нормально!

– Что? – теперь уже на русском спросила она и вытащила из ушей беруши.

– Ах, вот оно что?! – с облегчением воскликнула я. – А я-то испугалась, что у тебя слух нарушился из-за газа!

– Что? Какого газа? Что случилось? – Она с тревогой села на кровати.

– Э… уже ничего. Опять нападение. – Я многозначительно кивнула в сторону коридора. Клаудия посмотрела в указанном направлении, и глаза ее наполнились ужасом.

– О, Мадонна! Ужас! Опять?! – испугалась она.

– Не опять, а, судя по всему, снова… – пробормотала я себе под нос и отправилась вызывать охрану гостиницы. Пока я искала номер в справочнике, любопытная Клаудия осмелилась выглянуть из спальни, чтобы рассмотреть парня:

– О, мамма мия! Но он же все еще у нас! Значит, тебе удалось его арестовать?! – возликовала она и, осмелев, вышла в коридор. – О, карро! Я его знаю! Это наш сотрудник – Егор! У него завтра смена!

– Ветров? – уточнила я, вспомнив перечень нанятых в салон работников.

– Он, кажется! – Голос итальянки дрогнул. – А ты его откуда знаешь, в его личном деле вроде бы нет фотографии…

– Даже не стоит и объяснять, – все подробности утренней встречи были сохранены в моей памяти, но я прекрасно осознавала, какую массу вопросов породит эта история у моей подзащитной, а у меня не было точных ответов. Поэтому я ограничилась коротким пояснением: – Случайно встретила утром в парке на берегу Волги… – Я неопределенно махнула рукой, давая понять, что ничего экстраординарного тогда не произошло. Однако у итальянки было свое видение ситуации. Она отреагировала в свойственной ей эмоциональной манере:

– О, Мадонна, интересно?! Какие-то знаки судьбы! И что он делал? Он с тобой познакомился, ты же такая красавица? – Этим вечером мысли итальянки витали в каких-то облаках, очень далеких от той действительности, с которой мне приходилось бороться.

– Он пытался познакомиться, но не со мной. Та история, по-моему, совершенно не имеет отношения к лотерейному билету. А вот вторжение Егора в твой номер ночью, как я догадываюсь, самое прямое. – Я многозначительно кивнула в сторону ног парня, видимых из коридора.

– Ты права, конечно, но мне все же странно. Как это так, еще утром ты, не подозревая о моем существовании, спокойно заводишь знакомство с этим парнем…

– Но-но! Смею тебя заверить, что специально мы не заводили никакого знакомства, – поспешила я внести ясность.

– Это не так важно, главное, что так совпало, и очень подозрительно! Я не зря верю в знаки судьбы! – Она схватила меня за руки. – Женя, это не Савва познакомил меня с тобой, это высшие силы привели меня под крыло ангела-хранителя! – При этих словах она подняла глаза к потолку. Несмотря на то, что аналогия с ангелом-хранителем несколько льстила моей самооценке, все же я не страдала от непомерного самолюбия, поэтому решила слегка приземлить восприятие итальянкой происходящих событий. Да и я больше не могла выносить эту нелепую ситуацию, не хватало нам еще подключать астрологию, эзотерику, гадание по картам Таро, фэн-шуй и прочую нелогичную муть для изобличения мотивации преступника.

– Клаудия, я прошу тебя, давай оставим этот высокопарный тон?! – взмолилась я. – Не будем мешать святые вещи с рядовым житейским эпизодом… – попыталась я воззвать к ее здравомыслию, но моя клиентка неожиданно почувствовала себя оскорбленной.

– Это ты про меня и мои неприятности?! – воскликнула она, отпустила мои запястья и отошла в угол комнаты. – Конечно, для тебя чужие страдания – ерунда! Ты же привыкла к этому! У тебя работа такая! Ты всегда там, где у кого-то или с кем-то горе… И для тебя это, наверное, норма! – произнесла она, в общем-то, довольно обидные для меня вещи, но я не спешила осуждать ее за этот выпад. Нервная нагрузка, которой подверглась итальянка за последние два дня, была чрезмерной. Я ожидала нечто подобное этому срыву, поэтому не спешила прерывать поток ее жалоб на судьбу. – А я так не могу! Это меня пытаются убить из-за проклятых денег! Это я страдаю, и мучаюсь, и страшно боюсь! – Она заломила руки, прошептала что-то на своем родном языке и разрыдалась. Я подошла к ней.

– Клаудия, милая, не стоит так горевать, все будет хорошо, я рядом, я тебя защищу, – прошептала я и прислонила ее голову к своему плечу. Она немедленно уткнулась в него и потихоньку перестала вздрагивать.

– Прости, я наговорила нехорошее, – выдавила она спустя несколько минут, пытаясь удержать слезы.

– Все в порядке. Ты не должна извиняться. Это все нервы… – Я протянула ей салфетку. – Давай успокаиваться. Ветров сейчас очнется.

– О, Пресвятая Дева, я совсем о нем забыла… – Клаудия перестала плакать и опять выглянула в коридор. Как раз в этот момент парень пошевелился. – Ой! – взвизгнула моя клиентка. – Я боюсь! Он же опасен?!

– Уже нет, я прикрепила его наручниками к трубе от батареи в коридоре, – сказала я. – А вот все это время, пока он якобы охранял твой салон, он действительно представлял собой реальную угрозу. После нашего утреннего с ним знакомства я могу сказать, что с психикой у парня не все хорошо, да и амбиции с самолюбием отравляют ему жизнь. Очень вовремя ты обратилась к моим услугам.

– О… какая трагедия?! Поверить во все это страшно. – Клаудия, похоже, всерьез опечалилась. Подумать только, всего пару минут назад она рыдала у меня на плече, не в силах справиться с нервной нагрузкой, а сейчас уже жалеет своего врага, словно не он пытался причинить ей зло несколько минут назад. Частая смена настроений моей клиентки меня уже не пугала, я постепенно привыкала к ее темпераменту.

– Если не во всем, то в какой-то части, это уж точно, иначе как объяснить его появление в твоем номере. Просто прекрасно, что я была тут, хотя подозреваю, что для него это оказалось большим сюрпризом. – В этот момент я, наконец, дозвонилась на рецепшн и вкратце пересказала наше приключение.

Тем временем наш гость очнулся, собрался с мыслями и сказал, внимательно меня разглядывая:

– Не может быть, опять ты?! Что это за шутки?! – Лицо Егора просто перекосило от удивления, возмущения и страха одновременно.

– Ну, смею заметить, что тут никто не смеется, – справедливо заметила я. – Я по долгу службы…

– Ничего не понимаю, а утром? – Парень совершенно был сбит с толку.

– А утром по воле судьбы, если угодно, – улыбнулась я, но говорить и дальше загадками не имело смысла. – Когда ты пытался свою Аню проучить посредством насилия, я просто оказалась рядом абсолютно случайно. Сейчас же я поджидала тебя, точнее, не тебя конкретно, а преступника, целенаправленно, поскольку нахожусь на работе, защищаю жизнь и здоровье твоей начальницы. Смею заметить, справляюсь с этим пока довольно успешно! – Я бросила красноречивый взгляд на наручники, утягивающие запястье мнимого сотрудника гостиницы.

– Ого! – Глаза Егора буквально полезли из орбит. Мозг его постепенно перерабатывал полученные от меня сведения, поэтому он не сразу созрел для комментариев. – Но… Как это?! Это что же получается, это все из-за билета, что ли… – он не договорил, сам осекся, понял, что сболтнул лишнего, и замер.

– Какого билета? – попыталась я изобразить неосведомленность, чтобы разговорить парня, но вышло плохо. Он отвернул лицо к стене и всем своим видом дал понять, что больше не произнесет ни слова. – Егор! Егор! – дважды позвала я. – Почему ты решил проникнуть к Клаудии в номер?

– В гости… – выдавил он сквозь зубы и добавил: – Я требую адвоката! Без него больше ничего не скажу, мне ведь положен по закону защитник?!

– Положен и защитник, и прокурор, – немилосердно пообещала я и повторно набрала номер администратора, чтобы выяснить, когда подъедет полиция. Мне больше допрашивать парня было неинтересно. Он сам проболтался про билет. Конечно, хотелось бы узнать, были ли у него сообщники, но, судя по тому, что за все это время на его телефон не поступило ни одного вызова и никто больше не попал в поле действия скрытой камеры в коридоре, я предположила, что завладеть лотерейным билетом Ветров решился в одиночку. Так же я предполагала, что, возможно, сотрудникам правоохранительных органов удастся разговорить молодого человека и выяснить детали, но просьба итальянки заставила меня отказаться от этих надежд.

– Женя, я могу попросить тебя? – обратилась ко мне итальянка, пока мы ждали охранников.

– Да, разумеется.

– Давай не станем рассказывать о выигрыше, по крайней мере, пока я не доберусь до посольства? – Ее брови сложились домиком.

– А почему? – спросила я больше из любопытства, так как и сама придерживалась подобной позиции. Мне просто было интересно понять, что еще пугает мою клиентку, и успокоить ее, по возможности.

– Понимаешь, у нас в Италии я с детства привыкла бояться мафии. А про вашу страну я читала, что в полиции есть те, кто работает на мафию…

– Ну, так бывает не только у нас в стране, – усмехнулась я, – а еще про Россию на Западе пишут, что белые медведи по улицам гуляют…

– Бурые, – всхлипнув, выдавила Клаудия.

– Что?

– Бурые медведи, у нас так говорят. – Она мне грустно улыбнулась. – Пойми, я не могу никому доверять здесь, кроме тебя. Этот парень… – Она кивнула на Егора, которого для надежности приковала второй парой наручников за ногу к батарее. – Так вот, он так мил был, все время шутил со мной, как это… играл глазами…

– Заигрывал, – подсказала я.

– Наверное, я думала, что я ему нравлюсь, а он из-за лотереи!

– Ладно, хозяин, как говорится, барин. Пусть правоохранительные органы выясняют, с чего он вдруг решил пробраться в твой номер, – завершила я нашу беседу и сделала это как раз вовремя, так как спустя минуту в нашем номере начался переполох. Сначала забегали служащие, затем пришла полиция. После чего мы спустились в вестибюль. Егора отвели с сотрудником отеля в небольшую комнатку для персонала. Нас разместили в кабинете администратора. Клаудия добросовестно дала показания о ночном вторжении, следом настал мой черед.

– Фамилия, имя, отчество, кем приходитесь этой итальянке? – спросил приехавший по вызову капитан.

– Евгения Охотникова, телохранитель, – без запинки ответила я.

Признаюсь, этих слов было достаточно, чтобы тон капитана кардинально изменился. Он поднял на меня внимательный взгляд.

– Вот как, неужели та самая?

Я, конечно, понимала, что именно он имел в виду, но не спешила соглашаться.

– Капитан Андрей Воробьев, – представился он, в свою очередь.

– Евгения Владимировна, – повторила я.

– Я понял! – Глаза его зажглись интересом. – У нас в отделе о вас какие-то легенды ходят. Просто чудеса рассказывают, как вы того банкира спасли, или владельца холдинга, или еще про какого-то режиссера… Я, признаюсь, даже не верил. – Он сделал паузу, очевидно ожидая от меня реакции.

– Не знаю, молва может и преувеличить… – скромно заметила я.

– Ну, ведь спасли же? – не унимался капитан. – Ну, скажите, был же банкир, ну или режиссер? – Глаза его блеснули азартом.

– И тот и другой, и еще были интересные дела, но сейчас вопрос не об этом, – решила я поскорее скомкать тему моих личных успехов, так как все контракты содержали пункт о секретности. Я понимала, что в правоохранительных органах не могут не знать о моем участии в том или ином деле, так как зачастую уличенных в покушениях на моих клиентов преступников я сдавала в отделения лично, но в последующем я предпочитала не распространяться о деталях.

– Да, я понимаю, но так интересно узнать… И как вам, такой привлекательной и хрупкой на вид, удается сладить со всеми этими мужиками? Вот взять хотя бы сегодняшнего парня, ведь здоровый молодой бычок, а вы его на пол уложили…

– Ну, это сделала не я, а газ из принесенного баллончика…

– Ага, но, прежде чем газ применить, этого бугая еще надо было завалить на пол! – перебил меня с кривой ухмылкой капитан.

– Что ж, и восточные единоборства, спортивную подготовку, китайскую гимнастику, которыми я увлекаюсь, никто, разумеется, не отменял. Вместе нам все удалось, как видите, – скромно потупив глазки, заметила я. Но вести беседы на отвлеченные темы времени не было, поэтому спросила: – Послушайте, Андрей, можно я буду вас так называть?

– Да. – Щеки его покрыл смущенный румянец.

– Так вот, я нахожусь при Клаудии Форенца в качестве телохранителя. Егор вторгся в номер моей клиентки. Мне необходимо его допросить, чтобы узнать мотивы…

– Так эти, как их, мотивы, я полагаю, вам известны, раз синьора Форенца наняла вас в качестве телохранителя. Значит, она чего-то или кого-то боялась, вот и прибегла к вашим услугам. Так что это не вам гражданина Ветрова допрашивать, а мне вас, – блеснул он эрудицией.

– Браво, капитан, признаюсь, приятно иметь дело с умным человеком, – посчитала я нужным похвалить полицейского, на которого, похоже, мои слова подействовали положительно. – Но, к сожалению, мне придется вас расстроить, так как я нахожусь рядом с Клаудией по общим причинам. Она боится мафии, перед вылетом в Россию на родине ее напугали, что у нас тут можно встретить преступника даже в рядах спецслужб. Вот она и перестраховалась…

Капитан задумался, пошелестел листками, исписанными им ранее, и произнес:

– Да, вот тут она как раз примерно это же и говорила… Эх, а я надеялся, что здесь какое-то интересное дело, раз встретил вас! – произнес он со значением.

– Боюсь, здесь банальная жажда наживы. Сами понимаете, богатая одинокая иностранка, грех не воспользоваться ситуацией… – предположила я. – Но Егора мне все же хотелось бы допросить.

– Ладно, только я буду присутствовать! – упорствовал капитан. Такой поворот не входил в мои планы, раскрывать все карты при нем не следовало. Клаудия умоляла, чтобы я не распространялась про лотерею, а я не могла перечить желаниям клиента, поэтому я предложила:

– Нет, тогда лучше я послушаю, если позволите, что он вам расскажет…

– Хорошо, хотя мне было бы интересно понаблюдать за мастер-классом ведения допроса в вашем исполнении.

– Боюсь, это не по моей части. Я всего лишь телохранитель, – напомнила я.

– Да уж! Но непростой, если верить тем историям, которые, повторюсь, как легенды, передают друг другу у нас в отделе.

Спорить с капитаном было бессмысленно. Вместе мы отправились в комнату, где удерживали Егора. Тот полностью пришел в себя, но вид имел усталый или даже болезненный. Я сразу поняла, что сегодня добиться от парня внятных показаний вряд ли удастся. Что и подтвердилось спустя несколько минут.

– Зачем вы пытались проникнуть в номер гражданки Форенца? – записав личные данные задержанного, спросил Воробьев.

– Я пришел к ней в гости! Может, я влюбился! – запальчиво вскинув подбородок, произнес парень.

– И для этого принесли с собой баллончик, переоделись в костюм официанта и так далее?

– Я хотел сделать сюрприз!

– С помощью баллончика?

– Нет! Его я всегда ношу с собой на всякий случай. Я испугался, хотел сбежать, совсем не заходить внутрь, а тут эта ненормальная на меня напала! Я вообще хочу написать заявление о причинении тяжкого вреда этому, как его, моему здоровью! – вдруг осенила его догадка.

Он даже немного взбодрился и позволил себе посмотреть в мою сторону с вызовом. Я вспомнила, что очень кстати записала утренний эпизод с Анной на диктофон, этот аргумент мог заставить погаснуть улыбку, тронувшую было уста Ветрова. Но я не спешила раскрывать все карты. Клаудия просила меня не рассказывать про билет. Обещание, данное клиентке, было для меня почти законом. Поэтому, услышав слова задержанного, я только усмехнулась, но вступать в дискуссию не спешила. В том, что на камере запечатлены все действия Егора у двери, прежде чем он решился постучать, я была уверена, как и в том факте, что на записи будет отлично видно и баллончик, и, возможно, другие улики. Но заявлять об этом без проверки все же не стоило. Я с интересом прислушалась к продолжению допроса.

– С этим мы разберемся! И все же вернемся к началу, я повторю… – И капитан опять и опять принялся спрашивать про цель ночного визита Ветрова в номер Клаудии.

Егор старался не отходить от своих первоначальных показаний, хотя иногда и путался, но не критично. Мне порядком надоело это топтание на месте.

– Да ограбить он, наверное, хотел богатую начальницу, знал, что она дама одинокая, походил за ней пару вечеров да и надумал… – решилась я на провокацию, так как Воробьев в деле допроса никак не мог сдвинуться с мертвой точки.

– Что?! Да как ты смеешь?! Да ты ничего не докажешь?! – буквально взорвался негодованием Егор. Капитан вмешиваться не стал, уступил мне роль первой скрипки. – Ни за кем я не ходил никакую пару!

– Но это зафиксировано на уличных камерах, тотальный контроль за порядком на дорогах работает также и для правоохранительных органов, – сблефовала я, рассчитывая, что в порыве эмоций охранник выдаст себя.

– Да не может быть, я всего один вечер… – ляпнул он сгоряча, но тут же исправился, – то есть я только сегодня первый раз к ней пришел. Я же говорю: влюбился! – благополучно вывернулся он, прибегнув к ранее озвученной версии, и при этом заметно успокоился. – И вообще, я без адвоката больше ничего не скажу! – Очевидно, последнюю фразу ему подсказали сериалы.

– А про подельника своего тоже ничего не скажешь? – задала я волнующий меня вопрос.

– Какого подельника? Я один был! – опешил он.

– Того самого, в ресторане! – уточнила я, понимая, что эта часть разговора вызовет вопросы и у капитана.

– Каком ресторане?! – Недоуменное выражение, застывшее на лице Егора, красноречиво указывало на непричастность парня к дневному эпизоду, но в любом случае все это следовало проверить, жалко, что времени было катастрофически мало. Ветров тем временем активно протестовал: – Я ничего не знаю! Отпустите меня! Я не преступник, а потерпевший! Вяжите эту сумасшедшую бабенку! И вообще, дайте мне бумагу, я хочу написать заявление о нападении!

Больше мне в этой комнате делать было нечего. Я вышла к Клаудии и отпустила сотрудника полиции, которого по моей просьбе капитан приставил к клиентке, пока я присутствовала на допросе. Воробьев догнал нас у лифта.

– Евгения, что вы там говорили про ресторан?

– Да так, совпадение, наверное, – вспомнила я гримасу удивления на лице Ветрова, когда завела беседу про подельника.

– Вы что-то недоговариваете! – нахмурился капитан.

– Я обязательно договорю, когда сама буду хоть что-то понимать, – честно пообещала я, дала свою визитку Андрею, и мы вошли в лифт.

– А вы приходите к нам в отдел в понедельник. Пусть этот хорек посидит в камере с бомжами да убийцами, глядишь и созреет рассказать правду после проведения субботы и воскресенья в непривычной компании! – предположил Воробьев.

– Спасибо, – поблагодарила я, ничего не пообещав, так как понимала, что в понедельник показания Ветрова утратят свою нынюшнюю актуальность. А требовать от капитана выхода на работу в законные выходные я не имела права.

Клаудия была потрясена произошедшим. Едва мы оказались опять в нашем номере, в котором уже ничего не напоминало о вторжении, так как после работы полиции горничная успела прибраться, девушка воскликнула:

– Подумать только! Неужели все закончилось?! И так легко?! Так быстро! – Она мечтательно закружилась по комнате.

Но я не разделяла ее настроения. По моему мнению, все только началось и с каждым новым эпизодом запутывалось все сильнее.

– Я бы не спешила радоваться! – не стала я щадить чувств клиентки.

– Как это? – замерла она посередине номера.

– Я предполагаю, что либо преступники действуют в организованной группе, либо их несколько и они друг с другом не связаны.

– Но как это? – Голос Клаудии дрогнул, было видно, что ей очень сложно поверить в мои слова, но она и сама понимает, что я права. – Но я так устала, а сейчас, это же такая радость, что тебе удалось остановить этих рогац… то есть мужчин. Твои слова меня убивают…

– Убивают, как правило, не слова, а поступки, – заметила я, но тут добавила, так как в мои планы не входило пугать итальянку на сон грядущий: – В любом случае сегодня мы продвинулись вперед, во-первых, пятница позади, осталось меньше двух суток до поезда. Во-вторых, одним преступником меньше, этого охранника уж точно не выпустят из отделения до понедельника… – вспомнила я слова капитана.

– А в-третьих, сегодня я встретила Максима! – совершенно неожиданно вставила Клаудия, несказанно удивив меня, но в следующую секунду я даже обрадовалась ее словам: пусть лучше думает о любви, чем об угрозах жизни.

Наконец мы улеглись спать. Предварительно я снабдила номер и коридор дополнительными камерами слежения. Учитывая тот факт, что охрана отеля по моей просьбе каждые тридцать минут проверяла порядок на нашем этаже, я смогла хорошо отдохнуть.

Глава 4

На следующее утро мы с Клаудией позавтракали в номере. Несмотря на то, что был выходной день, в салон мы подъехали спустя минут тридцать после открытия, так как владелица предпочитала личный контроль.

– Вскоре я уеду к себе на родину, когда пойму, что в мое отсутствие здесь все будет работать так же четко, как при мне. Потом буду только наезжать с проверками, иногда подсылать мнимых покупателей…

– Это как тот в кепке? – решила я уточнить.

– Нет, не совсем. Этот, судя по всему, не профессионал. А я планирую подключить другую схему, когда из специальных служб приходят люди и ведут себя придирчиво, смотрят много оправ, нервничают, но не грубят, а потом пишут отчет, как их обслужили, для руководства, чтобы понимать, как ведут себя сотрудники в отсутствие контроля свыше… – пояснила она.

– Вот как, интересно, никогда бы не подумала, что уже и такой вид услуг есть. Хорошо, что у меня нет начальника, кроме, разумеется, клиента, но он, как правило, сильно заинтересован в процессе спасения своей жизни и полностью мне доверяет.

– Это да, но твоя работа… как это… редкая, а у нас в коммерции по-другому нельзя. Деньги соблазняют людей на нехорошие поступки.

– Да уж, – не могла не согласиться я. – Мне это хорошо известно.

Мы вошли в салон. Виктория кинулась к нам через торговый зал с широкой улыбкой на лице. Так обычно встречают родственников после долгой разлуки. Ольга вежливо кивнула, но не более, так как была занята с клиенткой. Мастер был тот же, что и вчера, а вот симпатичный молодой мужчина в белом докторском халате был мне не знаком.

– Клаудия, а это кто? – шепотом спросила я.

– Это наш новый доктор – Артем Гусев. Страшно занят, или как это сказать… – Она запнулась.

– Востребован, может быть? – предположила я.

– Да, у него хорошая репутация, я его перекупила из больницы, где он работал. – Она закатила глаза, давая понять, как сложно ей было провернуть всю операцию с наймом нового доктора.

В кабинете мы опять вернулись к обсуждению Гусева, так как я попросила у Клаудии его личное дело, а она сказала, что доктор пока что работает по совместительству и с нашей городской больницей отношений окончательно не рвал.

– А как ты вообще о нем узнала, с чего вдруг решила ему предложить работу?

– Врач, которая была вчера, с ним вместе училась, по ее рекомендации. В вашем городе хороших салонов оптики нет, в тех маленьких отделах на рынках, опять забыла, как сказать, – она прервалась, ожидая, что я подскажу.

– Торговых точках.

– Вот-вот, там сидят совсем не профессионалы, продают китайский товар, очень плохой. А у моего салона сложится репутация. Люди в итоге привыкнут делать очки и проверять зрение в одном месте. Поэтому я сразу же решила, что все буду делать на высоком уровне, и доктора этого наняла, пусть и не на полный оклад, но все равно высокий, потому что у него тоже есть эта… репутация! – Она посмотрела на меня с вызовом, словно хотела мне что-то доказать.

– Да что ты, я и не спорю, наоборот, хвалю твою дальновидность! – поспешила я ее успокоить.

– Но у меня хорошее зрение, никакой дальновидности нет, – смутилась Клаудия.

– Я имела в виду то верное направление, которое ты задаешь своему бизнесу.

– А… Ваш язык сложный, слова не всегда означают то, что должны, или имеют несколько значений. Как эти, например, очки в игре и очки на носу. У нас это два разных слова, и в английском языке тоже. А тут я путаюсь, когда смотрю телевизор и слышу от диктора, что какой-то спортсмен набрал три очка, я сразу думаю, что это невозможно, так как у человека всего два глаза. – Мы улыбнулись.

Я проверила почту и нашла сообщение от майора Петрова, который отрапортовал, что никто из перечисленных мною работников по сводкам правоохранительных органов не проходил. Что ж, такая информация в любом случае полезна для спокойствия Клаудии, но в деле уличения преступника никакой ясности пока не наступило. Борис тоже не подвел и оперативно выслал расшифровку телефонных переговоров Ольги. Естественно, вчера я добросовестно зафиксировала в записях временной интервал, в котором произошло нападение в ресторане. Также я не забыла отметить, во сколько состоялся подозрительный разговор Ольги около дома. Внимательно изучив распечатку, я отметила, что номера исходящих вызовов в интересующие меня моменты совпадали. Я немедленно отправила новый запрос Борису, разумеется, с просьбой выяснить, на кого зарегистрирована интересующая меня комбинация цифр.

Завершив переписку, я неожиданно даже для себя подключилась к занятию Клаудии. Она выбирала и заказывала новые оправы со склада в Милане.

– Посмотри, мне кажется, что вот эти наши модницы с руками оторвут! – ткнула я в распечатку с красивыми очками, дужки которых были выполнены в виде цветочных стеблей. – Обилие страз для наших местных сорок будет несомненной приманкой.

– Сорок?! Птиц? – не поняла итальянка моего образного выражения.

– Нет, конечно, – улыбнулась я. – Это я так называю наших мнимых гламурных барышень. Повыскакивали вчерашние школьницы за немолодых богатеньких толстосумов и, как правило, толстопузов, – для наглядности я надула щеки, чем вызвала смех у моей клиентки, – а потом от скуки скупают все то, что блестит.

– А! Я поняла, как птички с земли подбирают те предметы, которые мерцают на солнце! – обрадовалась она.

– Примерно так, да.

– Ох, у нас тоже есть такой поворот. Сильных женщин мужчины боятся, а с этими, как это, не полными… – Она слегка растерялась, подбирая слово.

– Пустышками, – подсказала я.

– Вот именно, с ними легко, – скорбно вздохнула она. – Вот взять хотя бы мою жизнь, мужчин мне приходится выбирать самой, потому что я самостоятельна, независима, у меня есть средства, и тех, кто не достиг моего уровня, это пугает… А из тех, кто достиг, нет хорошего выбора.

– Они либо с красивыми юными девицами развлекаются, либо регистрируют в Голландии браки с людьми своего пола, – охотно подхватила я эту тему, радуясь, что можно всласть обсудить все те аргументы, которыми я на протяжении нескольких лет отбиваюсь от нападок моей милейшей тетушки. Ее одержимость свести меня с каким-нибудь потенциальным мужем доводит меня до бешенства, которое мне удается сдерживать только при помощи немыслимых волевых усилий.

– У нас по Риму теперь частенько прогуливаются эти пары, как это, когда он и он или она и она…

– Однополые.

– Вот! Но я замечаю, что чаще у них лица гораздо более счастливые, чем у традиционных семейных пар. Те могут и ругаться, и ссориться на людях, а эти, как ты сказала, одного пола – они такие довольные, как блаженные держатся за руки, и, кажется, им больше ничего не надо. – Она мечтательно подняла глаза к потолку. – Поэтому я не осуждаю их выбор, кого любить, главное ведь быть счастливым!

– Ты знаешь, я специально о своем отношении к этому не думала… Но если мне в лицо не выставлять интимные подробности их взаимоотношений, то и я, в общем-то, не против. Пусть каждый живет так, как ему нравится, только, разумеется, в рамках закона. – Не могла не добавить этих слов, так как ежедневно мне так или иначе приходилось бороться с преступностью, защищая клиентов. – Хотя, конечно, все же в нашем провинциальном городе такая однополая парочка, которая прогуливается за ручку по улице и периодически целуется, вызвала бы возмущение толпы.

– О! Это было всегда. Революция, как известно, не рождается на пустом месте, – оживилась Клаудия. – Сегодня тебя это возмущает, но ты молчишь, а завтра все может сложиться иначе. Если, например, кто-то решит затеять противостояние…

– Борьбу?

– Да, именно. Даже не по поводу этих однополых пар. По любому другому. Например, у нас в Италии народ очень темпераментный, и настоящий лидер легко может затеять революцию, и под его влиянием люди примут совершенно любую точку зрения!

– Или взять твою ситуацию, – подхватила я. – У меня есть подозрение, что преступники действуют разрозненно, у них нет явного лидера, они не ополчились все вместе в погоне за билетом и поэтому не могут никак достичь успеха. А мы с тобой сейчас – команда. Действуем как единое целое и поэтому пока удачно противостоим всем неприятностям! – Моя пламенная речь прозвучала как воззвание. Клаудия заметно приободрилась.

– Как бы я была счастлива, если бы на поимке Егора все закончилось. – Глаза ее загорелись надеждой. – А вдруг так и есть?

– Поверь, я была бы рада еще больше, чем ты!

– Мы точно – команда! – Она опять зацепилась взором за распечатки с оправами, ярким веером разложенные на поверхности небольшого стола для переговоров. – Здорово, что мы с тобой познакомились, у нас много общего, это странно, ведь мы из разных частей света, но это и хорошо! Времени уже много, надо закончить с выбором! – Она взяла следующий лист. – А об этой что думаешь?

– Точно не знаю, – всмотрелась я в изображение обычной оправы с лесками, удерживающими нижнюю часть линз, и простыми тонкими коричневыми дужками. – Такую, наверное, купят школьные учительницы и служащие в банке или в бухгалтерии, конечно, если она не дорогая.

– О… Да у тебя, как это, правильное понимание…

– Чутье, – подсказала я.

– Да, ты могла бы стать неплохим торговым представителем. – Глаза ее загорелись. – А что?! Может быть, когда все закончится с этим билетом, салон заработает в полную силу и я смогу вернуться на родину, заменишь меня здесь? – И, не давая мне вставить и слова, быстро затараторила, путая слова и ударения. – О, я уже уверена, это грандэ… прекрасная идея! Потом мы откроем целую сеть салонов в России! Ты будешь ездить на выставки по всему миру, сама выбирать оправы, вести все дела, станешь такой деловой леди! – Она с воодушевлением схватила меня за руку. – И, заметь, никакого риска! – привела она, очевидно, свой главный довод, но именно он и не дал нарисованным итальянкой радужным картинкам обрести в моей голове формы реальных планов на будущее.

– Извини, я вынуждена отказать. – Я мягко высвободила свою кисть из ее горячих ладоней. – Все, что ты сказала, замечательно, но, к сожалению, есть одно «но». Без риска я погибну! – только и сказала я, полагая, что этого аргумента будет достаточно, и оказалась права.

– Я понимаю. – Клаудия сразу сникла. – Все-таки мы не так и похожи. Ты выбрала ту профессию, которая доставляет тебе удовольствие, а значит, ничего менять не нужно. По крайней мере, пока, но, пообещай, если тебе надоест рисковать, ты вспомнишь о моем предложении?! – Глаза ее опять загорелись азартом.

– Обещаю! – честно ответила я, и мы больше к этой теме не возвращались.

Каждый раз в течение дня, когда Клаудия выходила в зал к клиентам, я следовала за ней. Разумеется, такое поведение не могло не удивить персонал салона, поэтому Клаудия сразу представила меня как специалиста по безопасности из столичного отделения, как мы предварительно и договаривались. Несмотря на мое несогласие на то, что, возможно, в будущем я буду курировать весь процесс в ее отсутствие. При этих словах она мне подмигнула, напоминая об утреннем разговоре, но я не разделяла ее настроений. Я не привыкла давать пустых обещаний и сейчас чувствовала некоторую досаду от того, что у итальянки появились ложные иллюзии по моему поводу. Я не собиралась завершать карьеру телохранителя, хотя отдавала себе отчет в том, что когда-нибудь мне придется отойти в сторону в силу возрастных причин, но на данном этапе до этого, как я надеялась, было еще далеко. В любом случае на пенсии я планировала возглавить собственное охранное агентство или что-то в этом роде, но никак не салон оптики. Но жизнь – непредсказуемая штука, сюрпризы возможны всегда, поэтому я не зарекалась ни от какого поворота. В середине дня, когда время шло к обеду, один эпизод заставил меня поволноваться. Мы опять вышли в торговый зал, Клаудия решила лично обслужить клиентку, как вдруг у нее зазвонил телефон. Она сделала знак Ольге сменить ее, отошла на пару шагов к соседней витрине и достала сотовый. Лицо ее буквально засияло, когда она увидела, кто звонит:

– Да, Максим, – проворковала она глубоким голосом с волнующей хрипотцой. – Я рада вас слышать. – Должна отметить, что она совершенно не стеснялась разговора, не пряталась от сотрудников, мне даже показалось, что она совершенно забыла, где находится, настолько абонент занял ее внимание. – Вы предлагаете встретиться не в семь, а в пять? Горите нетерпением? – уточнила она, видимо, не поняв, что он имеет в виду. – Хорошо, в пять, до встречи, – попрощалась она, убрала телефон обратно в карман пиджака и сразу же нашла взглядом меня.

Я не торопилась с расспросами, смысл звонка мне был и так ясен, Клаудия же воскликнула со свойственной ее природному темпераменту непосредственностью.

– Ай, пять часов – это так скоро?! А мы еще не переоделись к ужину! Немедленно едем в гостиницу, там и кофе выпьем для бодрости! Кушать мне сегодня нельзя, чтобы живот был плоским, – добавила она, уже заходя в кабинет. Я улыбнулась, Клаудия могла очаровать своей открытостью.

Конечно, я понимала, что следовало сделать Клаудии выговор за ее личные беседы в торговом зале. Нельзя озвучивать свои планы в кругу тех людей, которых мы подозреваем в покушениях на лотерейный билет. Но она все никак не давала мне и слова вставить:

– Он так поздоровался, так был мил, – щебетала она без умолку, оперативно стараясь убрать ноутбук в сумку. – Я определенно ему понравилась. – Она, наконец, справилась с компьютером и теперь дрожащими пальцами пыталась собрать распечатки с видами оправ в единую кучу. – Ой, а тебе обязательно идти с нами? – с виноватой улыбкой спросила она.

– В понедельник нет, а сегодня – увы. – Я развела руками. – Не думай, что я из любопытства…

– Нет, что ты, я все понимаю! На меня идет охота! Я помню, как страшно было во все прошлые разы, когда напали… – Она замерла с бумагами в руках и предприняла новую попытку. – Но ведь я буду не одна, со мной будет такой прекрасный и сильный мужчина!

– Не могу разделить твою уверенность, так как не знаю про этого парня ничего. А вдруг он тоже хочет завладеть билетом? – немилосердно предположила я, ведь уже давно привыкла в силу своей профессии к любым неожиданностям. Мои слова сильно разозлили владелицу салона.

– Ну, хватит уже! Баста! – Она швырнула только что собранные в стопку бумаги обратно на стол, где они моментально разлетелись в разные стороны. – Не надо меня пугать, не могут быть все преступниками! Максим ничего не знает о выигрыше! Запомни, ему просто понравилась я!

– Хорошо, я и не спорю, просто не могу, как бы ни хотела, оставить вас наедине. Я отвечаю за твою жизнь. Преступник может опять напасть, а Максим не знает, наверное, о выигрыше, поэтому он не будет готов к этому, и вполне вероятно, что не сможет вовремя сориентироваться и защитить тебя. Поэтому не будем больше касаться этой темы. Времени впереди еще четыре часа. Мы все успеем. Ты отдохнешь, принарядишься, и пойдем ужинать с плоскими животами, – постаралась я перевести все в шутку и сделала это весьма успешно. Лицо Клаудии моментально разгладилось, она произнесла:

– Прости меня, это все нервы! – Я несколько раз с улыбкой кивнула ей, давая понять, что уже все забыла. – А почему ты сказала, что одеваться буду только я. А ты?

– Ну, мне кажется, что я вполне нормально одета. – Я осмотрела свой строгий светло-коричневый брючный костюм.

– Да, но это для работы, а вот для свидания… – начала было она, но я ее решительно перебила.

– А я и не иду на свидание. Максим понравился тебе, а ты, судя по вашему разговору, ему. Так что ты прихорашивайся и втягивай живот, а я, пожалуй, закажу на это время в номер пиццу, слопаю ее, надуюсь газировки, чтобы мой пресс пропал под раздутыми от еды складками, а ты смотрелась еще выгоднее на моем фоне.

– Ты не телохранитель! – воскликнула Клаудия опять излишне эмоционально. – Ты настоящая подруга! – Она порывисто обняла меня.

– Вот это другой разговор! – Я мягко высвободилась из ее объятий и занялась сборами, так как не собиралась оставлять в кабинете собственный ноутбук.

Отдав массу новых распоряжений, Клаудия, наконец, покинула салон. Я, как и прежде, следовала за ней по пятам. Я понимала причину недоумения, застывшего на лицах сотрудников. Но объяснять, почему переодеться для свидания в отель мы отправляемся вместе, не следовало. Поэтому уже на пороге я громко сказала Клаудии:

– Тогда завтра здесь в одиннадцать?

– Как это? – несказанно удивилась она, так как не поняла, почему я задала этот вопрос, но я ее уже подтолкнула на улицу, где, как только дверь в салон закрылась, быстро объяснила:

– Это я специально, чтобы все подумали, что ты до завтра будешь одна.

– А… – Улыбка, промелькнувшая было у нее на лице, быстро померкла от новой догадки: – Но, если они это поймут, они же могут опять захотеть напасть? – Глаза ее округлились от ужаса. – Хотя ты же поймала Ветрова, может быть, на этом все и закончится, – с надеждой в голосе предположила она. Но тут же уточнила: – Или ты думаешь, что он не один был?

– Да, – подтвердила я.

– Значит, могут снова, особенно теперь, когда ты громко сказала, что я буду одна? – не стала она договаривать, так как я утвердительно кивнула. – Но так поступают, когда, как это, манят… – Она опять запнулась, не в силах подобрать нужное слово.

– Ловят на живца, – немилосердно напомнила я ту фразу, которую мы совсем недавно обсуждали, но тогда моя подопечная больше отвлеклась на вопросы рыбалки. Сейчас она сразу поняла все правильно.

– А я – живец? – Подбородок ее дрогнул.

– Живец – это лотерейный билет, а ты пока что потенциальная жертва! – И, предвосхищая ее реакцию, я оптимистично добавила: – Но я этого не допущу. Иначе кто мне заплатит причитающееся вознаграждение?! – попыталась я все перевести в шутку, но Клаудия пока еще не могла воспринимать юмор.

– Раз ты шутишь, значит, уверена, что все будет хорошо? – спросила она, не сводя с моего лица пристального взгляда.

– О, Мадонна, – передразнила я ее итальянское высказывание, картинно закатив глаза, – разумеется!

– О, дорогая, надеюсь, – тяжело вздохнула сеньорита Форенца. Я не стала озвучивать, что я также на это надеюсь, пусть будет убеждена в моем спокойствии, которое я сохраняла лишь усилием воли. Невозможно было держать пульс в норме, когда в любой момент преступник мог предпринять новую коварную попытку напасть.

В гостинице было немноголюдно. Администраторша мило улыбнулась нам из-за стойки рецепшена. Мы поднялись на лифте на наш этаж и вошли в номер. Первым делом я приникла к изображению с камеры наблюдения, чтобы узнать, не следил ли кто за нами, но в коридоре было пусто. Клаудия тем временем выпотрошила весь свой щкаф и разложила красивые платья на кровати.

– Какое бы мне выбрать? – замерла она в нерешительности. Я никогда не была равнодушной к красивой одежде, поэтому немедленно присоединилась к ней, чтобы помочь с выбором.

– Если бы ужин был поздним, то, несомненно, алое или нечто подобное в роковых, если можно так выразиться, тонах… – принялась я рассуждать вслух.

– Да, но он перенес на пять! – воскликнула она. – Почему? А вдруг это что-то значит? – Итальянка ухватила меня за руки и впилась вопросительным взглядом мне в глаза. – Или это опять премудрости вашей загадочной русской души?! – разволновалась она. – Ах, я не знаю, я растеряна, со мной такое впервые! Я отвыкла от свиданий! Все работа да работа, ты меня понимаешь?

– О, несомненно, у меня примерно такая же история, с той лишь разницей, что я не стремлюсь на свидание, – улыбнулась я, пытаясь хоть как-то успокоить свою мнительную клиентку. – Так что с платьем будем делать? – напомнила я причину ее волнений.

– Ах да! Красному отказываем! – Она подхватила вешалку с ярким нарядом и бережно повесила обратно в шкаф. – Тогда, может быть, это бежевое… – повернулась она ко мне, но тут же отправила выбранный наряд к предыдущему. – Нет, нельзя, твой костюм практически того же цвета. А я должна выделиться! – с подкупающей непосредственностью произнесла она. Я обратила внимание, что она специально предостерегает меня своими словами от флирта с Максимом, которому удалось пустить стрелу в самое сердце итальянки при первой встрече. Я решила ее успокоить:

– Клаудия, хотя этот владелец ресторана совершенно не в моем вкусе, – специально начала я с этих слов, от которых моя подопечная немедленно повеселела, – все же я могу понять, почему ты так волнуешься. Ты будешь хороша в любом наряде, поэтому перестань уже нервничать и давай одеваться!

– О, спасибо, ты так меня поддерживаешь! Ты не тело-, а душехранитель, если ты понимаешь, что я имею в виду. – Она порывисто обняла меня и так же быстро отпрянула. – И все-таки, что же мне выбрать?!

– Предлагаю примерить это, в цветах! – показала я на пестрый костюм.

– Даже не знаю…

– А ты примерь, и решим! – отправила я ее в ванную, из которой спустя несколько минут моя протеже вернулась в совершенно преображенном виде. Яркий блейзер в сочетании с пышной юбкой выглядел настолько неожиданно на Клаудии, которую я за эти два дня привыкла видеть в строгих костюмах, что я не сразу нашла что сказать.

– Вот и мне кажется, что это для чего-то другого… – произнесла она, верно истолковав мое молчание. – Прогулка на яхте, пикник, воскресный обед на открытой террасе – вот те варианты, где эти цвета будут уместны, – перечислила она не совсем типичные места отдыха для людей нашей страны, но я не стала встревать, тем более что заботил ее на данном этапе единственный русский. – Максим может подумать, что я, как это… несерьезная…

– Легкомысленная? – предположила я.

– Ну да, – она сняла наряд, – не пойдет!

Мы обернулись к кровати, на которой осталась всего одна вешалка с тем самым, ставшим уже, наверное, легендарным маленьким черным платьем, которое так прославила Коко Шанель. Конечно, тот вариант, который привезла с собой владелица салона оптики, отличался от его предшественника времен тридцатых годов прошлого столетия, но основная идея сохранялась. Строгое черное, едва достающее до линии колен, платье, сшитое из воздушной кружевной органзы, с вырезом-лодочкой, открывающим линию плеч и шею, необыкновенно шло к темным волосам Клаудии.

– Ну как? – спросила она, вновь вернувшись из ванной, хотя взгляд выдавал ее уверенность в собственной привлекательности.

– Прекрасно! – искренне ответила я.

– Спасибо, а так? – Она вынула из шкафа пару черных балеток и быстро обула их. Ощущение торжественности и изысканности от наряда сразу померкло. Итальянка стала выглядеть как-то приземленно, что ли, или более обыденно, не празднично, по крайней мере, на мой взгляд.

– Я бы надела в комплект к этому изысканному платью туфли на платформе с бесконечной шпилькой, причем какого-нибудь провокационного цвета, – честно призналась я, так как, может быть, в силу привычки или личного вкуса даже не могла предположить что-то иное. – Вот, примерь мои, – предложила я и принесла из коридора свои шикарные ярко-красные туфли, как раз такие, как я и описала только что.

– Но я не знаю, – неуверенно произнесла итальянка, но уговаривать ее долго не пришлось, и в следующую секунду она уже возвышалась надо мной в ярко-красной обуви.

– Другое дело! Посмотри сама! – Я отступила от зеркала.

– Красиво! – произнесла хозяйка номера, с минуту полюбовавшись своим отражением. – Но страшно! Я упаду! – Она сделала пробный шаг, покачнулась и выдохнула: – Точно упаду!

– Ну, в этом я не уверена. Ты же хочешь сразить Максима наповал?

– Как это? – не поняла она.

– Чтобы он способности говорить лишился, когда тебя увидит, – объяснила я.

– Да, – она решительно кивнула.

– Тогда только так, и в этих туфлях!

– Но… Если так надо… Если у вас так принято… Тогда я согласна. – Она предприняла новую, и на этот раз довольно успешную, попытку пройтись вокруг кровати. – Но я не привыкла, как это, в чужой обуви? Это как-то по-детски…

– У нас так со школьной скамьи подружки поступают, – уверила я таким тоном, словно всегда так делаю, хотя на самом деле сама подобное никогда не практиковала. У меня, если честно, и подруг-то настоящих не было. Виной тому скорее всего были те учебные заведения, которые я выбирала. Женский пол там встречался нечасто или практически никогда за редким исключением, например, в моем лице. Но распространяться на эту тему мне не хотелось, да Клаудия и не требовала, она целиком была занята изучением своего образа в зеркале.

– А ты пойдешь в бежевых? – спросила она, кивнув в сторону моей второй пары, отличающейся от той, что я предложила в аренду Клаудии лишь цветом.

– Нет. – Я сразу поняла, к чему клонит девушка. Ей хотелось блистать, и совершенно не радовала мысль, что на моем фоне сделать это будет все же сложно. – Я все же при исполнении, мне бы что-нибудь поспокойнее, тем более что я на каблуках уже большую половину дня отмаршировала, – искусно приврала я. Итальянка с готовностью «купилась» на мои слова.

– Слушай, а ты тогда обуй мои туфли, – вдруг предложила она. – Вот эти, черные, которые я хотела, тогда будет честно!

Первой моей реакцией было желание возразить, но я давно уже сообразила, почему итальянка предложила такой вариант. Во-первых, как я уже сказала, она будет выше и заметнее на фоне меня, лишенной поддержки каблука. Во-вторых, морально легче брать мои туфли, когда в обмен оставляешь свои. Что могло быть в-третьих, я не успела придумать, так как и первых двух пунктов было достаточно, чтобы я согласилась.

– Идет! – улыбнулась я и взяла ее скромные балетки. К счастью, размер ноги у нас был одинаковый.

Клаудия скрылась в ванной, я осталась в одиночестве, но скучать мне не пришлось. Борис прислал мне долгожданную расшифровку с телефона продавца Ольги. Я с интересом посмотрела перечень фамилий и осталась недовольна. В те временные отрезки, которые меня интересовали больше всего, она общалась с каким-то неизвестным типом. Похоже, оформление было произведено без паспорта, данные были вымышленными. Я не в первый уже раз сталкивалась с подобной ситуацией. Не все операторы сотовой связи строго следят за продажей сим-карт исключительно с оформлением по официальным паспортам. Но, когда в процессе расследования возникала подобная информация, моя интуиция посылала знак, что это может косвенно указывать на причастность подозреваемого к преступлению или послужить уликой. Поэтому в случае с Ольгой я сделала себе в голове пометку насчет девушки.

Я очень сожалела, что не могу оставить Клаудию одну и хорошенько проследить за продавщицей. Увы, мне приходилось выбирать приоритеты. Да и продержаться осталось недолго, поезд в Москву должен был отправиться завтра вечером. Едва я об этом подумала, как у меня в голове созрел некий план, который можно было назвать страховочным вариантом. Ведь насколько я представляла ситуацию, за лотерейным билетом ведут охоту сразу несколько групп или людей. Обезвредить мне удалось пока только одного – Ветрова. Тот, судя по всему, играл в свои ворота, а не за ту команду, к которой я мысленно причислила Ольгу и ее помощника в кепке, очках, странной куртке и с мотоциклом. Были ли в этой группе запасные игроки, пока оставалось только гадать. Кстати, свидание с Максимом, точнее, перенос ужина на более раннее время, – все это тоже могло оказаться неслучайным.

Клаудия выпорхнула из ванной довольно быстро.

– Евгения, как ты думаешь, может быть, мне вызвать в номер визажиста из салона гостиницы? – озадачила она меня неожиданным вопросом.

– Ни в коем случае! Посторонние нам тут совершенно не нужны. Под видом парикмахера может оказаться кто угодно! – безапелляционно отрезала я.

– О… Я понимаю… Но так хочется понравиться… Тогда, может быть, Савву пригласим? – Ее глаза пытались меня разжалобить, но я была непреклонна.

– Его расписание заполнено на месяц вперед. До назначенного часа он вряд ли сможет прибыть. Только вам обоим станет неловко, тебе, что попросила, а ему, что он не смог, – резонно заметила я.

– Да, но красота – ведь это так важно… – попыталась было она предпринять еще одну попытку, но я твердо стояла на своем.

– Да, но ты и так прекрасно выглядишь, а в пять часов вечерний макияж ни к чему, к тому же у тебя восхитительное платье, которое великолепно и, главное, выгодно подчеркивает достоинства твоей фигуры. У тебя все хорошо и без боевого раскраса…

– Чего? Какая война? – совершенно не поняла она.

– Нет, извини, это у нас так называют, когда на лице много яркой декоративной косметики, – не сдержав смех, пояснила я.

– А… Никогда не слышала. – Она несколько раз повторила новую фразу и тоже развеселилась. – А прическа, может быть, поднять все наверх?

– Волосы выглядят шикарно и без этих ухищрений. Мужчины не всегда с восторгом воспринимают, когда у их девушек прическа похожа на дом. А у тебя такая густая копна, что точно получится некое громоздкое сооружение! – с горячностью революционера на броневике продолжила я увещевать внезапно поглупевшую от влюбленности клиентку. – И вообще, поверь мне, он будет сражен, да и все другие мужчины, если встретятся нам по пути! – Возможно, я слегка переусердствовала в своих хвалебных речах, но итальянка их с удовольствием приняла. Немного успокоившись, она нанесла неяркий макияж. Ровно за тридцать минут до назначенного времени свидания мы вышли из номера. Лифт что-то не торопился к нам идти.

– Может, по лестнице? – предложила Клаудия, заметно волнуясь.

– Ну, я-то могу, а вот ты в этих туфлях вряд ли. – Я бросила красноречивый взгляд на нашу обувь, которой мы поменялись, как и договаривались во время примерки платьев.

– О! Мамма мия! Я все время забываю! Хотя это не совсем так! Ногам тяжело, но я отвлекаюсь на свои переживания из-за свидания, и, как же сказать…

– Для тебя сейчас туфли – наименьшее из зол? – опять пришла я на выручку, и она с благодарностью кивнула.

Наконец, лифт плавно затормозил у нашего этажа. Мы вошли внутрь. Я нажала кнопку первого, кабинка немедленно двинулась, но спустя секунд десять вдруг замерла.

– Что такое? – с дрожью в голосе спросила моя клиентка.

– Не знаю, – ответила я и несколько раз нажала тревожную кнопку, но никто не откликнулся на мой посыл. – Странно, – пробормотала я себе под нос. В следующее мгновение в кабинке полностью погас свет и стало очень темно.

– О, Пресвятая Дева, я боюсь! – прошептала Клаудия, и, судя по раздавшимся шуршащим звукам, несколько раз истово перекрестилась.

Я не стала следовать ее примеру, так как в данном случае уповала не на высшие силы, а на собственные. Конечно, лифт мог сломаться случайно, но я что-то с трудом в это верила. По моим подозрениям, кое-кто помог ему это сделать. Я открыла сумку, чтобы вынуть фонарик, как вдруг дверь кабинки стала со скрипом приоткрываться.

– Эй! Есть кто?! – спросил грубый мужской голос, который мне показался странным, так как по его звучанию создавалось впечатление, что кто-то говорит так неестественно хрипло специально.

– Есть! Мы! – чуть не плача, воскликнула Клаудия. – Помогите нам, я опаздываю! – почти взмолилась она, а я догадалась, что она совершенно не подозревает о возможной ловушке, а всего лишь боится опоздать на рандеву к Максиму.

– Помогите, помогите, – ворчливо отозвался все тот же мужчина откуда-то снизу. – Вот сами понажимают все кнопки подряд, а мне потом занимайся с ними! А я, может, устал! – вдруг закапризничал он, но мне его речи все больше напоминали театральную постановку. У Клаудии, похоже, были другие впечатления.

– Извините нас, мы не нажимали ничего! Помогите, я заплачу! – озвучила она главный козырь, после которого монтер роптать о своей горькой доле перестал.

– Вот это другой разговор! Это я мигом! – Тон его голоса то и дело сбивался с грозных хрипов на обычный баритон. Но распознать в нем какие-то знакомые нотки мне пока не удавалось.

Тем временем мужчина загремел чем-то железным в основании двери, ему удалось открыть ее пошире. Я к этому моменту успешно нащупала фонарь в сумке и направила луч света вниз. К моему удивлению, рука монтера сразу же исчезла. Я даже подумала, что он сбежал, но мои опасения не оправдались.

– Эй, шире открыть не получится, давайте сюда ваши вещи, чтобы руки освободить, а потом я вас вытащу, – крикнул он.

Вот эта фраза немедленно насторожила меня, чего нельзя было сказать об итальянке. Услышав предложение, она немедленно скинула сумочку с плеча, намереваясь передать ее монтеру, но я вовремя ее остановила.

– Стой! – зловещим шепотом пригрозила я.

– Что? – обиженно спросила она.

– Вещи ему давать точно не надо! – Других аргументов я не успела озвучить, так как в этот момент увидела в узком свете моего фонарика, как руки монтера в тонких резиновых перчатках опять появились внизу кабинки, причем тянулись они в сторону моих лодочек, а в пальцах был зажат шприц. Я мигом сообразила, что делать, подпрыгнула и лихо опустила обе ноги ему на кисти. Мужчина взвыл, выругался, вывернулся из-под плоской подошвы временно вверенных мне балеток и, судя по шуму шагов, умчался от лифтов. В том, что он вернется, я сильно сомневалась. Я понимала, зачем он собирался сделать укол. Его результатом, вероятнее всего, оказался бы расслабляющий эффект, из-за которого я, или Клаудия, которую он, вероятно, определил по туфлям-лодочкам, упала бы на пол, сумочка оказалась бы там же, и мужчина смог бы ее утащить. Интересно задумано, но слишком сложно. Должна отметить, что от моего прыжка кабинка сильно встряхнулась, раздался какой-то шум, словно отлетел вниз металлический прут, и лифт с прежней плавностью двинулся вниз. Первые мгновения мы молчали. Я спокойно обдумывала, где и как бы мне перехватить преступника, моя подопечная, видимо, просто была слишком потрясена, чтобы молвить хоть слово. Наконец способность говорить потихоньку к ней вернулась.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила Клаудия, я осторожно навела фонарик на ее лицо, но так, чтобы свет не ослепил ее.

– Очередное покушение, – будничным тоном констатировала я.

– Но как это вообще возможно? – воскликнула она, едва сдерживая рвущийся из груди крик.

– Как и в прошлые разы, наудачу. Единственное, в чем меня убеждают эти кустарные попытки, так это тот факт, что преступник не профессионал, или пока не обратился к его услугам, иначе…

– Что иначе?

– Тебя бы убили и забрали билет без всей этой возни! – не стала я ничего выдумывать. – Хотя при моем участии, смею надеяться, это вряд ли удалось бы и наемнику, я бы не позволила, – с убеждением в голосе добавила я, чтобы успокоить владелицу салона оптики.

– О, Пресвятая Дева… – выдохнула Клаудия, в этот момент лифт распахнул двери на первом этаже, свет вестибюля гостиницы едва не ослепил нас, я бросила взгляд на свою подопечную и отметила по бледности ее щек, что она готова хлопнуться в обморок. Оставлять ее в таком состоянии на охранников, чтобы кинуться в погоню за монтером-самозванцем, не следовало. Я с горечью констатировала очередной провал. Единственным успехом можно было считать шприц, так и оставшийся на полу кабинки. Я убрала его в специальный пакет и упрятала в сумку. В будущем он должен был послужить отличной уликой. Жалко вот только, что до завтра мне не удастся узнать результаты экспертизы.

– Скажите, – обратилась я к администраторше за стойкой, – сейчас никто не выбегал на улицу?

– Нет, то есть я не могу сказать. В это время у нас традиционные пятнадцать минут на передачу смены. – Она указала на табличку на столе, в которой действительно содержалась такая информация.

– Спасибо. – В том, что преступнику был известен этот факт, странностей я не видела, наоборот, вполне логично, что он предпочел воспользоваться этим временным интервалом. А вот себя я корила за то, что упустила эту информацию. Я выбежала на улицу, но единственное, что я увидела, как за поворотом исчезает едва видимая за линией придорожных кустов уже знакомая мне кепка. А транспортом, увозящим обладателя этого головного убора, был все тот же мотоцикл. Расстроенная, что не могу оставить Клаудию и броситься немедленно в погоню, я вернулась к стойке.

– А камеры у лифтов есть? – спросила я.

– Да, – порадовала меня администраторша, но я не успела запросить записи, так как по следующей фразе девушки поняла, что необходимости в этом нет. – Наверху, там, где пентхаусы, и внизу, тут, на первом этаже. Камеры – это дорогое удовольствие, поэтому наш владелец выделяет на них средства только по итогам годовой работы. Гостинице идет третий год после реконструкции и смены руководства, отсюда и камер пока только две, – лучезарно улыбнулась она мне.

– Понятно. – Я вернулась к Клаудии. С очень прямой спиной она сидела на краешке дивана и смотрела в одну точку на полу вестибюля. Ее отрешенность мне не понравилась.

– Эй! – позвала я ее. – Разве нам не надо торопиться на свидание к Максиму? – напомнила я.

– А… что? – встрепенулась итальянка, – прости, я задумалась.

– Не за что прощать, я все понимаю. Так что там со свиданием?

– Не знаю, стоит ли все это таких затрат. А вдруг завтра меня убьют и все закончится?! – всхлипнула она, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

– Но вот это уже надо отставить! – воскликнула я, злясь на саму себя, что, не выбирая выражений, обрисовала в лифте истинное положение вещей.

– Куда отставить? – опять не поняла она образного выражения.

– В самый дальний угол! – пробормотала я и уже другим, спокойным и уверенным голосом произнесла: – Все в порядке! Я буду рядом и не дам тебя в обиду. Тем более мы очень удачно поменялись туфлями, шприц он хотел вонзить в мою ногу. Знал, видимо, что ты не носишь на каблуке! – Я впервые озвучила эту мысль, но она не давала мне покоя. Еще одна косвенная улика указывала на то, что за Клаудией охотится кто-то из ближайшего окружения. А это означало, что в список подозреваемых опять попадают сотрудники магазина, других знакомых в нашем городе, кроме Саввы и меня, у итальянки не было. Но парикмахер не имел понятия о выигрыше, я про себя точно знала, что чужой лотерейный билет, пусть даже и сулящий получение ощутимой суммы, не вынудит меня свернуть с праведного пути… Оставались подчиненные сеньориты Форенца. Но не все, одного – Егора Ветрова – я с большим удовольствием вычеркнула из списка.

– А ведь и правда! – оживилась итальянка. – Я только теперь поняла, как ты права! Выходит, эти твои мученические шпильки принесли мне удачу!

– Вот именно! И, раз они еще не исполнили свою главную партию, рекомендую поторопиться. Уже пять часов. Мы как раз опоздаем ровно на то время, которое считается приличным для девушки на первом свидании! По крайней мере, у нас в России это так! А твой кавалер как раз мой сооте-чественник! – привела я главный веский аргумент, который, как я и предполагала, подействовал. Но моей подопечной опять удалось меня удивить, ее фраза многое объясняла.

– А ты сильно покалечила ему пальцы? – вдруг спросила Клаудия. Я сразу поняла, к чему она клонит, поэтому ответила:

– Еще как! До завтра у него, надеюсь, отбило всякую охоту тянуть к нам свои грязные руки! А там, глядишь, и Москва с заветным посольством! В конце концов, если не остудила преступный пыл, то, по крайней мере, сильно задуматься я твоего охотника заставила.

– Ой, Мадонна, как я на это надеюсь! – вздохнула Клаудия, поднялась с дивана, и мы отправились в «Рапсодию».

Мои рекомендации по выбору наряда принесли именно те плоды, на которые надеялась заморская гостья.

В целях безопасности клиентки сначала вошла я. Максим встречал нас у входа. Взгляд его впился было в мое лицо, но, как только я отступила в сторону, пропуская итальянку вперед, владелец ресторана перестал и думать заигрывать со мной глазами. Я невольно и сама залюбовалась моей подопечной. Несмотря на пережитый несколькими минутами ранее стресс, она смогла справиться с эмоциями и буквально вплыла в зал. Элегантный клатч она удерживала локтем. Рука была затянута в лайковую черную перчатку, платье обтягивало и подчеркивало ее фигуру таким образом, чтобы у мужчины возник явный интерес, но оставалась легкая завеса тайны, которую хотелось бы разгадать. В ее волосах переливались отбрасываемые электрическим освещением зала искры, губы были сложены в легкой полуулыбке. Максим с явным удовольствием припал к ее руке.

– Прошу вас, – широким жестом пригласил он ее к столику. Они прошествовали мимо меня, совершенно, кажется, позабыв, что свидание у нас было на троих. Впрочем, владелец «Рапсодии» быстро опомнился.

– Евгения, я жду, то есть мы ждем! – окинул он многозначительным взглядом итальянку. Она не могла не отметить это как бы случайно оброненное «мы» и, судя по всему, собиралась что-то сказать, но никак не могла собраться с духом. У меня промелькнула мысль, что ресторатор затевает роман по всем правилам, этот факт порождал некую надежду, что дело не окончится короткой интрижкой. Клаудия очень хотела этих отношений, по крайней мере, именно этим она прожужжала мне все уши по дороге. Не будучи завистливой, я искренне желала ей удачи, с той лишь оговоркой, что парень не окажется лжецом и предателем. Но об этом мы узнаем со временем. Сейчас же пара ждала меня у столика, то и дело обмениваясь короткими, но многообещающими взглядами.

– Уже иду! – заторопилась я, села в предложенное кресло и услышала шепот:

– Помоги мне, в голове только итальянский язык, – взмолилась Клаудия, совершенно не подозревая, что своей просьбой натолкнула меня на мысль как-то объяснить мое присутствие и не выглядеть глупо.

– Прошу прощения, что вклиниваюсь в ваш ужин, но я здесь по просьбе моей подруги, в качестве переводчика, если можно так сказать… – Я понимала, что Максим сам меня пригласил. Но теперь, когда их взаимный интерес с Клаудией был настолько очевиден, мне, как приличной и все понимающей девушке, следовало бы поскорее оставить их наедине, а я этого, разумеется, сделать не смогла. Вот и придумала историю с переводом.

– О, интересно?! Вы владеете итальянским? – вскинул брови мужчина. – Если я правильно понял по визитке сеньориты Форенца, она приехала из этой страны?

– Поняли вы все правильно, но я не владею…

– Как это? – опешил Максим.

– Наоборот, это я знаю русский, – вклинилась в нашу беседу Клаудия, – но многое сложно… Я не понимаю иногда значение или слово, а Женя помогает, – от волнения она говорила сбивчиво, поэтому я пояснила:

– Я перевожу с русского на русский, только разговорный.

– Немного странно, но весело, – подытожил Максим и предложил нам изучить меню.

– О, и пожалуйста, называйте меня Клаудия, – повернулась к нему практически всем корпусом итальянка и, как бы невзначай, прикоснулась к тыльной стороне его ладони.

– О, а ты меня Макс, – немедленно откликнулся он.

– Мне по душе Максимилиано, если это тебя не обидит, – она произнесла его измененное на итальянский манер имя таким глубоким и томным голосом, что не нужно было быть знатоком теории соблазнения мужчин, чтобы понять, насколько этот прием сработал. Ресторатор вместо ответа так и потянулся к ее губам. Она ждала этого и с готовностью ответила. Я с преувеличенным вниманием обратила свой взор на страницы меню.

Конечно, ситуация была нетипичная. В обычной жизни я ни за что бы не отправилась ни с одной моей знакомой на свидание с понравившимся ей мужчиной. Но сейчас обстоятельства были особенные. Профессия телохранителя вынуждала меня следовать по пятам за клиенткой. Единственное, на что я надеялась, что мне не придется объяснять Максиму подлинную причину моего присутствия возле Клаудии. Ни к чему ему знать ни про выигрыш, ни про покушения. Тем более что на данном этапе я не могла быть уверена в его непричастности. Может быть, это вовсе не совпадение, что нападение на Клаудию произошло в его ресторане. Странным был и тот факт, что в зале не оказалось охранников, а полиция не успела приехать по поступившему вызову. В любом случае во всех переплетениях событий мне еще предстояло разобраться, пока же я продолжала изучать меню, ожидая, когда влюбленные оторвутся друг от друга. Кушать хотелось, а беречь мой практически всегда плоский живот от неожиданного выпирания не следовало, так как сегодня вниманием Максима, похоже, полностью завладела Клаудия. Да я, если честно, и не претендовала. Поэтому я заказала себе стейк средней прожарки, совершенно не заботясь о том, что мой выбор мог удивить присутствующих. Обычно такого рода блюда заказывают мужчины, а не девушки хрупкого телосложения. Но я часто выбивалась из принятых в обществе правил. Сегодня я не собиралась ничего менять и уж тем более стараться кому-то понравиться.

Клаудия выбрала, как и полагается дамочке на первом свидании, какое-то легкое блюдо из морепродуктов, утопающее в листьях разных видов салатов. Я не стала ей напоминать, что еще только день назад она с пеной у рта категорически отказывалась от подобных деликатесов. Любовь творила с ней чудеса и вынуждала меняться, ведь это Максим предложил ей насладиться именно морепродуктами, и ей ничего не оставалось, как согласиться. Они заказали молодое французское вино, я – безалкогольный коктейль «Мохито», в качестве десерта их привлек шербет, меня – яблочный штрудель с ванильным мороженым. В общем, я полностью выбивалась из их идиллии, но, повторюсь, ничего с этим поделать не могла.

Вечер мягко вступал в свои права. За нашим столом царила гармония. Мои компаньоны по трапезе продолжали обмениваться многообещающими взглядами, я с невозмутимым видом поедала заказанные блюда, отлично чувствуя при этом весь комизм ситуации. Такие эпизоды любят использовать режиссеры в простых комедиях для создания настроения.

Волнение довольно быстро покинуло Клаудию, она мило ворковала с Максимом, я практически не участвовала в их беседе, да им этого и не требовалось. Глядя на их счастливые лица, я невольно подумала, что могла бы запросто сейчас быть на месте итальянки, сидеть за ручку с красавцем Максимом, которого непременно одобрила бы моя тетушка, и строить планы на будущее… Но, увы, нет, как я ни старалась сделать эту картинку в моем воображении радужной, у меня ничего не получалось. Меня устраивало мое место, мой образ жизни, мои нынешние профессиональные успехи и грядущие перспективы. Стоило мне вспомнить о тетушке, как я решила ей позвонить, тем более что моя подшефная и ее кавалер отправились танцевать. Топтаться рядом с ними, усердно прикрывая спину итальянки, было бы уже чрезмерно. Поэтому я заняла удобную наблюдательную позицию и достала телефон.

– О! Женечка! Милая! Как я рада тебя слышать! – радостно отреагировала родственница на мой звонок и немедленно затараторила: – Как там Клаудия? Вы по-дружились?

– Да, все в порядке, ты извини, я коротко, работа… – сразу предупредила я, зная разговорчивость моей Милы.

– Понимаю, я рада, что ты меня решила проведать. – Не нужно было видеть лицо тетушки, чтобы понимать по голосу, что она улыбается в этот момент. – Так ты сейчас заботишься о Клаудии?

– Да, – не стала делать я секрета, но и не собиралась, разумеется, посвящать ее в детали. Мне стало интересно, к чему это Мила клонит. Я еле сдержала смех, когда услышала ее последующую, все объясняющую фразу.

– А ты не спрашивала, может быть, у нее есть какой-нибудь неженатый знакомый, брат или друг, например! – Даже в эти несколько минут нашего разговора она попыталась втиснуть свои излюбленные своднические темы.

– Мила! Я вешаю трубку! – прорычала я с угрозой.

– Все! Молчу! – с готовностью пошла она на попятный. – Ой, да, хорошо, что ты мне позвонила, я хотела спросить. Твоя знакомая говорила, что у нее магазин очков, кажется, – вдруг сменила она тему.

– Да, а что?

– Ты знаешь, я сейчас собираюсь в нашу больницу… – Она не успела договорить, как, встревоженная, ее перебила:

– Что случилось? Ты здорова? – Тетушка была мне самым близким человеком, я волновалась о ней больше, чем о себе.

– О, что ты, ничего страшного! Наоборот, решила проверить зрение и купить себе новую оправу, пока у тебя такие связи!

– А, хорошо, вот только очки мы тебе и без связей всегда можем купить самые лучшие. – Я никогда не использовала профессиональные знакомства в личных целях. – Кстати, в салоне у Клаудии можно было бы и зрение проверить, и сразу все заказать.

– Да что ты? Разве такое возможно?

– Теперь да, там целый комплекс услуг, включающий медицинский осмотр.

– Ох, куда дошел прогресс! Вот в мою молодость очки были одного, максимум двух видов, знаешь, такие большие с толстыми дужками в основном. Эх… Ни тебе выбора, ни уж тем более личного доктора, а сейчас… – принялась было она причитать, но тут же сама себя остановила. – Хотя что это я вдруг. Я вспоминаю любой эпизод своей жизни с улыбкой, и страшные периоды дефицитов тоже. Так что не об этом сейчас! – строго осадила она саму себя. – Так вот, про осмотр. Я уже не могу отменить запись. С трудом прорвалась к одному из лучших офтальмологов нашего города на прием, грех уж отказываться-то. Соседки мне давно уже этим Гусевым все уши прожужжали. Схожу, посмотрю, что за фрукт! Хотя и поздно, он сегодня с обеда и до половины девятого, так у меня запись на восемь пятнадцать.

Я, естественно, насторожилась, услышав знакомое имя, но тетушке сообщать об этом не стала.

– Ладно, сходи, потом мне сообщи, какие результаты, – только и сказала я, мы еще минуту поговорили на тему погоды и давления, после чего попрощались. Мила и сама не догадалась, что своей болтовней косвенно сообщила мне об алиби доктора Гусева на сегодняшний вечер, на случай, если опять произойдет нападение. Вряд ли он отменит прием в клинике, местом в которой так дорожит. Одним подозреваемым в моем списке становилось меньше.

Тем временем молодые, а именно так мысленно назвала я только образовывающуюся пару Клаудии и Максима, вернулись к столу.

– Максимилиан! Ты – настоящий мужчина! – не уставала расточать ему комплименты моя клиентка.

– А ты – необыкновенная женщина! – не отставал от нее кавалер.

– Ах, ну что за повороты нам дарит судьба! Вот если бы я узнала тебя двумя днями ранее, тогда все могло быть иначе, сейчас ты бы защищал меня, а не… – Она не успела договорить, так как я едва не подавилась, услышав ее слова.

– Простите, – выдавила я сквозь хрипоту, возникшую в горле, – переусердствовала со штруделем. – Так что ты там говорила? – обратилась я к Клаудии, при этом грозно сдвинула брови, чтобы она собралась с мыслями и перестала быть такой болтушкой. Говорить Максиму о лотерее не следовало. Мы по факту ничего не знали об этом парне. Нельзя было терять бдительность. Но это хорошо понимала я, чего нельзя было сказать об итальянке.

– О! – стушевалась она, виновато мне кивнув. – Просто я опять что-то напутала, наверное…

– Опять не так выразилась? – подсказала я.

– Да! Я уже и не помню, что там хотела сказать! – Она немного помедлила и выдала: – Максим – ты такой мужчина, что я кружу голову…

– Голова идет кругом, – поправила я, мысленно поздравив себя, что мне удалось остановить поток неуместного красноречия клиентки.

– Не только у тебя, – галантно отреагировал он.

Ужин подходил к своему завершению. Пора было прощаться, но по лицам молодых было заметно, насколько им не хочется расставаться. Пришла пора мне выступить в роли злой дуэньи.

– Что ж, мальчики и девочки, время восемь, а кому-то, насколько я помню, надо было вечером решать какие-то неотложные дела! – Именно эту причину называл Максим, когда предлагал перенести наш ужин с семи на пять часов.

– Да, да, увы, но это так! – Он с сожалением посмотрел на Клаудию, та не сводила с него влюбленного взгляда. По всему было видно, как сильно она мечтает остаться рядом с ним. Максим, однако, был решителен.

– Клаудия, я могу проводить вас до гостиницы? – припав к ее руке, спросил он.

– Да! – ляпнула она раньше, чем я успела ответить.

Если честно, я ничего не имела против компании ресторатора, так как в его присутствии преступник вряд ли решится на новое нападение. При условии, что все неприятности, свалившиеся на голову моей подзащитной, происходят без участия этого красавчика. Нам главное было добраться в номер, там я была уверена, что смогу дать отпор любому. Поэтому я одобрительно кивнула, когда итальянка после своего стремительного согласия кинула на меня быстрый испуганно-вопросительный взгляд. Но теперь опять приходилось выдумывать причину, почему я остаюсь в гостинице вместе с Клаудией. Врать я не любила, но, в силу особенностей моей работы, могла обмануть очень профессионально, разумеется, в интересах дела.

Вечер был приятным. Легкий ветерок овевал нас. Парочка держалась весь путь до гостиницы за руки. Происходящее позволяло надеяться на зарождение светлого чувства, но все это было еще впереди. А сейчас оставался всего один день до поезда, на котором нам с Клаудией предстояло добраться до Москвы. Я очень надеялась, что мы окажемся в посольстве вовремя, а главное, целыми и невредимыми.

Мое присутствие вынуждало молодых людей держать себя в рамках приличий. На прощание они лишь троекратно расцеловались в щеки, как отметила Клаудия, по старинному итальянскому обычаю. Я и вовсе просто пожала Максиму руку. Теперь, когда он определился с выбором симпатий, провоцировать его поцелуями не следовало.

– А тебя, Евгения, куда проводить, правда, меня уже совсем поджимает время, но я могу заказать такси? – вдруг спохватился он, скорее из вежливости, когда мы уже дошли до крыльца гостиницы.

– О, не стоит, у меня машина на стоянке, сейчас поднимусь к Клаудии за своими вещами и поеду домой, – нашла я более-менее подходящее объяснение, которым наш кавалер полностью удовлетворился.

– Мы увидимся завтра? – спросил он, заглянув с надеждой в глаза своей новой дамы сердца.

– О, с удовольствием! – просияла она, совершенно позабыв, что завтра в это время поезд должен везти нас по направлению к столице.

– Увы, не получится, – пришлось мне ответить за совершенно растворившуюся в мечтаниях клиентку. Максим воззрился на меня с явным недоумением. Похоже, его начало настораживать мое активное участие в судьбе сеньориты Форенца. Я предоставила право Клаудии самой все объяснить.

– Ах да! – спохватилась она. – У меня же турне, есть дела в посольстве, надо уладить… – Она посмотрела на мужчину таким ласковым взглядом, словно пыталась утешить на расстоянии. Должна отметить, ей это удалось.

– В посольстве? Это, значит, в Москве. – На лице Максима промелькнуло неподдельное разочарование.

– Да. – Итальянка заметно погрустнела, но взор ее, обращенный на его лицо, продолжал оставаться все тем же: многообещающим, интригующим и нежным.

– Но ты же вернешься?

– О, да!

– И тогда мы увидимся?

– Конечно, – оживилась она, – хоть каждый день, и тогда обещаю, что будем только мы, ты и я! – О моем существовании они опять забыли, но я и не обижалась, тем более что совершенно не собиралась присутствовать при их следующем свидании.

– Клаудия имеет в виду, что наедине, без моего присутствия! – уточнила я с улыбкой. – Поверьте, после столь сытного и вкусного ужина я уже не могу вспомнить подробности того инцидента с нападением в «Рапсодии», а значит, повторного ужина в знак искупления первого впечатления не требуется. – Мой юмор подействовал на всех сразу. Я порадовалась, что больше не надо привирать, Макс, наверное, что избавился от моего присутствия на следующих возможных свиданиях, Клаудия просто была в восторге от грядущих на ее личном фронте перемен.

На этот раз молодые прильнули друг к другу в долгом поцелуе. Похоже, мысль о предстоящей разлуке существенно обострила их зарождающееся чувство. Я, признаюсь, даже слегка позавидовала их счастью, но это ощущение промелькнуло так быстро, что я не успела сконцентрироваться на возникших эмоциях.

«А ты так и будешь по кустам да улицам за преступниками гоняться или, в зависимости от ситуации, от них. Так недолго превратиться в закоренелую холостячку», – уныло пожурила я себя мысленно и, дождавшись, когда любовники оторвутся друг от друга, пропустила Клаудию первой в двери гостиницы.

Не успев дождаться, когда стеклянная дверь закроется, она воскликнула:

– О, Мадонна! Какой мужчина! Я горю, когда думаю о нем! Я не могу завтра никуда ехать, я хочу к нему! – От нее веяло временным помешательством. Я поспешила охладить ее любовный пыл.

– Во-первых, отсрочка близости – это только прекрасный стимул для розжига костра страсти. Мужчины любят состояние этого томительного, но сладостного ожидания, если, конечно, они настоящие!

– О! Максимилиано не настоящий, он – единственный! – с жаром выдохнула итальянка.

– Прекрасно, а во-вторых, восемьсот пятьдесят тысяч евро – не такой и маленький аргумент, чтобы подождать и дать разгореться тому самому огню, про который я говорила только что… По крайней мере, я так думаю… – Я лукаво сощурилась. Клаудия в первую очередь была бизнес-леди. Не думаю, что подсчет выгоды за вычетом всех издержек займет у нее много времени. Мои предположения оказались верны. Выждав несколько секунд, она проговорила, не сдержав горестный вздох:

– Да уж… Деньги не любят, когда их предают, удача может отвернуться. А я, если ты помнишь, предпочитаю играть с фортуной, но не обижать ее… – Она с жалостью обернулась на дверь, наверное, надеясь, увидеть за ней смотрящего ей вслед Максима. Но там была только вечерняя улица. – Что ж, два дня, а столько плюсов, если, конечно, то, что ты говорила про тот странный костер, правда… Подождет эта, как ее… рядом?

– Близость? – подсказала я.

– Вот именно. – Она взяла меня под руку. И мы пересекли вестибюль.

Стоило нам подойти к лифтам, как владелица салона оптики заметно приуныла. Сделать шаг и оказаться внутри кабинки она решительно отказалась, дневной инцидент не прошел даром для ее нервов. Что, в общем-то, было вполне предсказуемо.

– Тогда пойдем по лестнице, – бодро предложила я.

Клаудия устремилась в ту сторону первой, но, не пройдя и одного пролета, затормозила.

– О, эти туфли меня побьют, – простонала она.

– Добьют, – автоматически поправила я и с сочувствием посмотрела на ноги моей клиентки.

– Понимаешь, они, конечно, прекрасные и очень мне помогли, никогда не забуду взгляд Максима, когда я только вошла в «Рапсодию». – Она улыбнулась при этих воспоминаниях. – Но сейчас мои силы закончились. Я уж лучше совсем без них! – С этими словами она скинула мои шпильки и приготовилась уже шагать босыми ступнями в одних только чулках.

Лестница, конечно, не была в том отвратительном состоянии, как, например, в подъездах в старых пятиэтажках, но все же стерильной назвать ее тоже было нельзя, да и плитка была холодной. Я молча поменялась обувью с итальянкой. Выражение блаженства разлилось по ее лицу, когда она сунула ноги в свои привычные балетки.

– О! Ваши женщины, наверное, все время хотят нравиться, поэтому и терпят эти ужасные каблуки!

– Дело привычки! – Я спокойно поднималась на шпильках по лестнице.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнесла Клаудия, поднимаясь. – Ой, а что же, мне теперь всегда терпеть эти муки ради Максима?

– А вот это уже не моя забота, – усмехнулась я. – Мое дело доставить тебя в целости и сохранности в посольство. А в амурных делах я совершенно не специалист! Хотя, конечно, я считаю, что важно в начале произвести впечатление, но не переигрывать. Плавно подвести мужчину к тому образу, в котором тебе комфортно. Пусть в итоге полюбит тебя такую, какая ты есть: с каблуками по большим праздникам и балетками на каждый день

– Вот это правильно! А у тебя много мужчин?

– Что? – Она удивила меня вопросом.

– То есть тебе кто-то нравится? – поправилась она. – Было бы здорово, если бы мы одновременно переживали романтические отношения, как подруги делились бы подробностями! – размечталась она, а я успокоилась, что ничего бестактного она не подразумевала. Просто Клаудии, как и всем влюбленным, захотелось, чтобы все вокруг были счастливы. Но мне нечем было ее порадовать.

– Нет, к сожалению, или, к счастью, мое сердце свободно.

– Да, твоя тетя рассказывала, что ты не водишь мужчин, – тон, которым произнесла эту фразу итальянка, был таким, словно я совершила какую-то провинность, хотя ведь следовало, наоборот, восторгаться моей воздержанностью. Знали бы наши предки примерно пару веков назад, за какие грани распущенности позволит себе заглянуть общество в будущем. Меня это даже развеселило. Остаток пути до номера мы проделали в молчании, к нашей общей радости, в спокойствии. Преступник, похоже, утратил свою активность на сегодня.

Стоило нам прийти в салон на следующий день, как причина переноса ужина с Максимом стала понятна. Я была сражена его поступком, хотя, признаюсь, удивить меня было сложно. Что же до Клаудии, то она, будучи особой даже излишне эмоциональной, дала своим впечатлениям полный выход.

Владелец «Рапсодии», видимо, сраженный наповал красотой моей клиентки, не нашел иного способа выразить свое восхищение, как украсить и торговый зал, и кабинет Клаудии неисчислимым количеством живых цветов и воздушных шаров, наполненных гелием. Судя по тому, как неравномерно распределились шарики по пространству магазина, я поняла, что подготовили всю эту красоту вечером, вот почему Максим и закончил ужин в восемь – торопился попасть в салон до закрытия.

Глаза Клаудии сияли от восторга, а руки тряслись от волнения. Она вынула сотовый телефон, чтобы немедленно отблагодарить возлюбленного, но пальцы отказывались нажимать на нужные клавиши. Предприняв несколько безуспешных попыток, она протянула трубку мне, и я быстро нашла нужную комбинацию цифр в памяти телефона. Через минуту итальянка уже вовсю ворковала со своим воздыхателем. Я с трудом дождалась окончания их разговора и попросила у нее телефон на одну секунду. Мне все же было необходимо выяснить, когда Максим задумал устроить в офисе этот сюрприз. Ведь при первой встрече в ресторане он не продемонстрировал никакой особенной, с первого взгляда, влюбленности в Клаудию, да и потом сперва попытался очаровать меня…

– Максим, доброе утро, это Евгения, – произнесла я, с трудом забрав трубку из трепещущих пальцев Клаудии.

– О, Женя, вы опять вместе? – удивился он.

– Да, – только и ответила я, так как не считала нужным посвящать его в подробности. – Вы превзошли все ожидания. Но когда вы успели все это задумать? Мне показалось тогда в ресторане, после инцидента с нападавшим, что таких грандиозных презентаций с шарами и цветами в честь Клаудии ожидать не стоит. Да и по первому телефонному разговору у меня сложилось совершенно иное мнение о ваших симпатиях… С чего это вдруг такая идея? – не стала я ходить вокруг да около.

– О, неужели в тебе говорит уязвленное самолюбие? – откликнулся он не совсем вежливо.

– Нет, это точно нет, скорее интерес подруги.

– Ну, тогда все просто. Я навел кой-какие справки о Клаудии, ведь она сразу оставила свою визитку, и выяснил, что в моем ресторане обидели весьма уважаемую итальянку, вот и решил хоть как-то сгладить неприятное впечатление. А потом так получилось, что она поразила не только мое воображение, но и сердце пленила. Вот почему количество цветов возросло, а среди шариков стали преобладать те, что в форме сердца. – Его объяснение показалось на первый взгляд простым и логичным. Мы обменялись еще несколькими рядовыми фразами и попрощались.

Должна отметить, что у меня остался некий осадок от его слов о справках, которые он навел о Клаудии, по результатам которых его симпатия к состоятельной иностранке вдруг выросла, даже не так, разрослась до необыкновенных масштабов. Чувствуя некоторое беспокойство по данному поводу, я отправила запрос своему товарищу по учебе в спецотряде Борису. Мне не хотелось бы, чтобы Максим разбил сердце моей клиентки, к которой я успела немного привязаться, как к хорошей знакомой.

В выходной день на персонал магазина ложится двойная нагрузка, так как люди привыкли именно на конец недели перекладывать важные покупки. Работа в салоне кипела. Смена сегодня была другая. В зале трудились два продавца: Анна и Наташа, врач, мастер и охранник Василий, который, весьма удивленный невыходом Ветрова на работу, появился после обещания выплаты двойной ставки за эти дни. Где и почему пропал Егор, мы рассказывать не стали. В понедельник из местного отделения полиции сведения на работу поступят обычным порядком.

Глава 5

Поезд у нас был в шесть вечера. И, к большому моему удивлению, несмотря на то, что время неумолимо двигалось вперед, ничего опасного не происходило. Это затишье наводило меня на смутные подозрения. Тем не менее ровно за десять минут до отправления мы заняли места в нашем купе повышенного комфорта. Судя по выражению лица Клаудии, ожидала она от вагона гораздо большего, действительность ее сильно разочаровала.

Однако проводник оказался милым улыбчивым парнем, он принес нам довольно вкусное печенье, уверил, что будет подносить нам столько чая, сколько нам захочется, и даже удачно пошутил. Клаудия оттаяла и вынула из сумки спортивный костюм, переоделась и с удовольствием откусила печенье.

– Какая радость, что пару дней можно побыть самой собой. Ты знаешь, Макс, он буквально ошеломил меня. Я на свидании чувствовала себя девочкой без опыта. – Она мечтательно вздохнула.

– То есть ты пока не уверена, будет ли продолжение? – осторожно решила уточнить я, так как у меня уже имелись не очень обнадеживающие сведения, присланные Борисом как раз перед нашим выездом на вокзал. Но дел было столько, что я прочитала его отчет только сейчас, когда поезд мягко тронулся от платформы.

– Наоборот! Я не могу дождаться, когда мы с ним продолжим! – Ее глаза заблестели.

С минуту я раздумывала, открывать ли перед ней все карты сейчас или нет, но все же решилась. В конце концов, не в моих правилах было недоговаривать правду тому, кому она обязательно пригодится.

– Клаудия, как ты понимаешь, я пыталась выяснить подробную информацию про всех людей, которых в эти дни встречала рядом с тобой, чтобы понять, кто из них мог быть причастен к покушениям, – начала я, дождавшись, когда итальянка доест печенье и отставит пустую чашку в сторону.

– Да, и это, как я понимаю, очень правильно! – поддержала она мой метод. – И что, неужели удалось выяснить, кто мой враг, кроме того охранника?! – оживилась женщина.

– Нет, то есть кое-какая информация есть, но ее явно недостаточно для того, чтобы смело кого-то обвинять. Дело сейчас не в этом, просто я пытаюсь объяснить, почему наводила справки и о Максиме, – наконец перешла я к сути.

– Вот как?! – Лицо итальянки приняло напряженное выражение. Было заметно, что она заволновалась. – И что там? – Голос ее дрогнул.

– Я решила выяснить, откуда у парня его лет такое роскошное заведение в самом центре нашего города…

– О… Так это легко, он говорил, что ему родители помогли, что они весьма состоятельные люди, – перебила меня клиентка, заметно взбодрившись.

– Да, интересно, – протянула я задумчиво, еще раз пробежала текст справки от Бориса и продолжила: – А по официальным сведениям, родители у Максима живут в старой бедной деревне, километрах в ста, в глубинке. Состоятельными их вряд ли назовешь.

– А ресторан?

– Вот тут и начинаются странности. Раньше этим заведением владела одна весьма известная в нашем городе дама, бывшая жена столичного олигарха, примерно лет сорока пяти или пятидесяти в то время. Макс устроился в заведение на должность официанта, а спустя полгода эта дама неожиданно переписала на него «Рапсодию», а сама переехала из Тарасова в Испанию. Мне даже прислали ее телефонный номер. Если хочешь, могу позвонить ей прямо сейчас и узнать, что там у них произошло три года назад, – предложила я.

Клаудия выслушала мой краткий рассказ, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, но она вся как-то подобралась и замерла в одной позе, обхватив руками плечи, словно ей внезапно стало холодно. Я понимала, что история, которую я озвучила, довольно грязная, но прямо она не указывала ни на какие прегрешения Макса. Позвонить этой дамочке было бы полезным. Вот только как узнать, разделяет ли мой настрой итальянка. Она сидела и смотрела в одну точку, но вдруг вся встрепенулась, словно проснулась, и сказала решительно:

– Баста! Звони! Хочу знать прямо сейчас! Не может быть, чтобы мне всегда не везло! – Глаза ее блестели почти таким же сумасшедшим блеском, как вчера после свидания.

– Ну, это спорный вопрос! – возразила я. – Если посмотреть на тебя со стороны, то многие лопнули бы от зависти: красивая, успешная, богатая, молодая, что еще нужно, чтобы гордиться собой! Да, еще выиграла в лотерею! А это уже особенный фарт! Так что ты брось хандрить раньше времени! – И я, тоже, если честно, испытывая некоторый внутренний дискомфорт, набрала сложную комбинацию цифр испанского номера. К моему удивлению, мне ответил приятный женский голос, по которому сложно было определить возраст этой таинственной дамы.

– Здравствуйте, будьте добры Анну! – попросила я. Видимо, звучание русской речи изрядно удивило моего абонента. На том конце провода повисло молчание, которое, впрочем, вскоре прервалось.

– Кто это? – Голос перестал быть любезным и теперь выдавал немолодой возраст абонентши.

– Это детектив из Москвы, Евгения Охотникова, – представилась я, нарочно назвав другую профессию, чтобы отмести лишние вопросы.

– Детектив, интересно, а по какому вопросу? Это Анна, – все тем же недовольным голосом, в котором я все же уловила и нотки любопытства, отозвалась дама.

– Подскажите, пожалуйста, у нас по делу проходит в качестве свидетеля Максим Кузнецов. Он ведет себя немного странно, есть вопросы по поводу его прошлого, а вы раньше были его руководителем, может быть, у вас получится кое-что нам объяснить, а также описать его психологический портрет? – произнесла я официальным тоном.

В трубке опять повисла недолгая пауза. Я включила громкую связь и сделала это как раз вовремя.

– Да врун этот ваш Максим и негодяй, – наконец ответила Анна. Я услышала, как она щелкнула зажигалкой и затянулась сигаретой. Похоже, наш разговор был ей неприятен. В трубке все еще висело молчание, когда я стала обдумывать, как бы разговорить эту Анну, но она избавила меня от необходимости наводящих вопросов. – Я была слаба после развода, разбита буквально, а тут он. В общем, втерся в доверие, усыпил мою бдительность, собрал компромат, уже не скажу какой, вот только мне от него рестораном пришлось откупиться. Он, насколько я поняла уже спустя время, вообще умелец по части охмурения одиноких богатеньких дамочек бальзаковского возраста. – Она запнулась и добавила: – Только учтите, если будете в суд звать – не прилечу и под присягой этого не повторю. И не звоните мне больше, я ничего не хочу знать об этом негодяе! – И она сразу же нажала отбой.

Признаюсь, услышанное меня не слишком удивило. Я была, если так уместно выразиться, стреляный воробей по части знакомства с человеческим коварством. За время работы мне и не таких мошенников и мастеров играть на чувствах людей приходилось встречать. Чего нельзя было сказать о Клаудии. Она обхватила голову руками и опустилась на спальную полку. Я не спешила прерывать ее молчание. Ей необходимо было все обдумать и решить самой, но и оставлять ее без внимания было нельзя. Поэтому я терпеливо сидела рядом и ожидала, пока моя подопечная что-нибудь скажет и сама придет к какому-нибудь заключению.

– Скажи, Женя, а я что, тоже уже в этом, как его, бальзаковском возрасте, мне что, тоже легко дашь пятьдесят? – не скрывая слез, задала она совершенно неожиданный вопрос, который не мог не вызвать у меня улыбки, но я сдержалась.

– Что ты?! Ты прекрасно выглядишь. К тому же у тебя ошибочное представление о бальзаковском возрасте! Насколько я знаю, Оноре писал про дам в интервале от двадцати пяти до тридцати лет. Так что не стоит сильно переживать! – Я погладила ее по плечу. – Поверь, это не ты плохая, это он человек такой! – Мне неприятно было все это говорить, но и оправдывать Максима я не могла. Голос Анны со следами былой обиды еще звучал в моих ушах. Признаться, я искренне не желала Клаудии участи Анны.

– Но вдруг он раньше был плохим, а сейчас исправился и влюбился на самом деле?! – подскочила она на своей полке.

– Может быть и такое, – не могла не согласиться я. – Ты дальше сама разберешься, сейчас главное, что ты предупреждена, а значит, не повторишь ничьих ошибок. Будешь более внимательна, не так наивна и вовремя сможешь отделить фальшь от истинных чувств. – Все эти слова возникали у меня сами собой, словно я всегда держала их наготове. Может быть, стала давать о себе знать житейская мудрость. Ведь должна же она когда-то появиться, тем более что я и сама была в бальзаковском возрасте.

Вагон медленно покачивался на стыках рельс. Мне всегда нравились подобные путешествия. В периоды временного безделья всегда можно было заняться теми делами, на которые, как правило, не хватало времени в обычном темпе жизни. Например, подумать о будущем, помечтать или просто почитать книгу или учебник. Сейчас самое время мне было бы воскресить уже полученные знания японского, но ситуация не позволяла этого сделать. Клаудия совершенно замкнулась в себе, я не спешила ее тормошить, тем более что мое внимание занял странный звук, послышавшийся по ту сторону двери купе. Я не смогла разместить с той стороны камеру скрытого наблюдения, так как трансляцию картинки из коридора поезда все время нарушали помехи. Поэтому я вынула новое приспособление: прослушку, приложила микрофон к стене и припала ухом. Но сосредоточиться на внешних звуках мне не удалось. В кармане у меня завибрировал телефон. Звонила тетушка. Я поморщилась, так как звонок был очень не вовремя. Но и не ответить было нельзя, Мила страшно разволнуется и немедленно задействует все сохранившиеся у нее связи в правоохранительных органах. С досадливым вздохом я ответила на звонок:

– Женечка, это я! У тебя все в порядке? – затараторила она скороговоркой.

– Да, но я не могу сейчас, я работаю! – прошипела я.

– А, я понимаю, я на минуточку, знаешь, этот доктор, к которому я ходила вчера… – Она не успела продолжить, так как мне на самом деле было сейчас совершенно некогда слушать подробности ее визита. Поэтому я решительным тоном спросила:

– Ты здорова?

– Э… да… но… – попыталась она вернуться к оставленной теме, но я попрощалась и нажала отбой. Я не имела права спугнуть того, кто мог прятаться за дверью, а в том, что под ней кто-то точно находился, я была практически уверена. Мои подозрения подтвердились, как только я приступила к прослушиванию шумов, судя по которым кто-то явно возился с замком. Я припала глазом к отверстию у щеколды и поняла, что этот кто-то пытается что-то пропихнуть в него. Выскакивать в коридор и затевать драку было делом неэффективным, так как я подозревала, что злоумышленник сможет легко скрыться, а у меня не останется никаких доказательств его дурных намерений. В своих силах я была уверена, поэтому решила прибегнуть к хитрости.

– Клаудия! – шепотом позвала я. – Надевайте это. – Я вынула из своей профессиональной сумки кислородные маски и первой водрузила свою на лицо.

Итальянка, похоже, даже не успела испугаться. Хотя я пресекла ее первый, готовый сорваться с губ вопрос, так как любые разговоры в нашем купе могли спугнуть того, кто топтался за дверью. Больше она не пыталась заговорить. Она покорно повторила мои манипуляции с маской и легла на своей полке именно так, как я ей показала. Девушка Клаудия была просто раздавлена всеми событиями, а новости о Максиме, как я понимала, добили ее. У нее уже не возникало никаких дополнительных вопросов, она просто доверилась мне, действуя как робот, не выходя при этом из своих невеселых раздумий.

Я также улеглась в нелепой позе на свою полку. Главное, нам надо было скрыть лица, так чтобы не были видны маски. Некоторое время в купе была тишина, потом раздалось шипение как раз от двери, я сразу догадалась, что это усыпляющий или более сильный газ проникает внутрь через отверстие возле щеколды. Хотя, конечно, проверить свои догадки на практике я не имела возможности. Сомнений в том, что к нам готовится вторжение, у меня не осталось. Маску снимать с лица было нельзя. И я, и, надеюсь, Клаудия это понимали четко.

Тем временем тот, кто затеял всю эту неразбериху, выждав необходимый промежуток времени, занялся дверным замком, который, впрочем, ему легко поддался, не иначе как у незваного гостя был с собой фирменный набор отмычек, как у профессионального вора.

Дальше события развивались стремительно. Я выждала пару секунд, необходимых для того, чтобы за вторженцем закрылась дверь купе, и первой кинулась на него. Сделать это мне было удобно, так как первым делом он склонился над Клаудией, а, следовательно, был ко мне спиной. Не ожидая такой прыти с моей стороны, преступник попытался распрямиться, но ему это не удалось, я грамотно сдавила пальцами его плечи в области болевых зон. В следующую секунду я сама дернула его торс назад и в сторону, потом схватила за голову и с силой ударила его лоб о свое колено. Злоумышленник пал к моим ногам. Меня удивила легкость, с которой мне удалось его усмирить. Первым делом я распахнула настежь окно. В купе тут же ворвался свежий ветер, затем я наручниками стянула запястья за спиной преступника, дальше я тронула Клаудию за плечо, разрешая ей развернуться.

Незваный гость был одет в черный костюм, куртка и брюки тщательно прикрывали все его тело, на голове была целиком скрывающая лицо шапочка, поверх которой также располагалась маска. Я засекла время с момента, когда в купе попал газ, выждав еще три минуты, я спокойно сняла защитное устройство с лица. Фигурка у нашего гостя была довольно щуплая. У меня зародились некоторые предположения, которые полностью подтвердились, когда я сорвала маску с шапкой с его, точнее, как оказалось, с ее головы.

Это была Ольга. Та самая, которую я подозревала. Клаудия опешила. Она приблизилась вплотную к лицу продавщицы, видимо, надеясь найти хоть какие-то ответы на многочисленные вопросы, как вдруг девушка открыла глаза. Увидев перед собой лицо начальницы, она взвизгнула, дернулась, тихо взвыла, почувствовав, что ее руки прикованы к железному основанию столика, и грубо выругалась себе под нос.

– Стерва! – с ненавистью выкрикнула она.

– Ке коза (что)? – не поняла итальянка.

– Сама ты коза! – Ольга все больше повышала голос. Я хотела ее допросить, прежде чем она привлечет внимание проводника нашего вагона, поэтому повторно сдавила пальцами основание ее ключицы. Я знала, что такую боль даже тренированному человеку стерпеть сложно, что уж говорить о хрупкой, неподготовленной, но довольно озлобленной девице.

– А вот ругаться не надо! – нараспев произнесла я, впилась жестким взором ей в глаза и отчетливо проговорила: – Будешь орать – выкину в окно!

– Не посмеешь! – прошипела она.

– А ты проверь! – усмехнулась я и сдавила пальцы еще сильнее.

Я всегда знала, что хорошему боксеру удается выиграть поединок еще перед первым раундом, когда соперники приветствуют друг друга на ринге. Уверенность в победе, чувствующаяся в другом человеке, внушает одновременно уважение, опасение и страх. Наличие последнего вселяет неуместную панику, побороть которую человеку со слабой волей практически невозможно. И, как результат, проигрыш. В нашем случае получилась победа. Почувствовав мою превосходящую силу, Ольга сникла, но еще продолжала царапаться, как дикая кошка, на которую уже надели ошейник.

– Ольга, перке (почему)? – Глаза Клаудии увлажнились, ей было тяжело встретить противника лицом к лицу. Никакого превосходства победителя она явно не чувствовала, только растерянность и горечь.

– Что она несет?! Я не понимаю! – Продавщица была в бешенстве. Я понимала и ее эмоции, очевидно, что, затевая всю эту возню в погоне за чужим лотерейным билетом, она никак не предполагала такой плачевный финал.

– Ей неясно, почему вы предали, – хладнокровно пояснила я.

– Она что, тупая?! – невесело усмехнулась поверженная. – Ежу же понятно почему!

– Здесь ежей нет, – заметила я, намеренно стараясь вывести ее из себя своим спокойным тоном и раздражающими вопросами. Мне это удалось довольно быстро, я даже удивилась, с чего это вдруг дамочка стала такой разговорчивой. Для надежности и накопления доказательной базы для суда я незаметно включила диктофон.

– Да все же ясно, как день! Зачем она ляпнула про свою лотерею?! Она точно с мозгами не дружит! Может быть, в ее сытой Италии люди радуются таким случайностям, произошедшим с другими. Но у нас нет!!! – Последнее слово она, вероятно, позабыв мою угрозу, опять выкрикнула, мне пришлось повторно усмирить ее. – У меня большие проблемы, бывший парень взял кредит, я была поручителем, а он сбежал. Вот и вся история, что мне оставалось?! – Она замолчала, видимо, ожидая, что мы проникнемся ее бедами, пожалеем ее, дадим совет и отпустим. Но я лишь скептически хмыкнула.

– Наверное, надо не идти на преступление, а найти вторую работу, как дополнительный источник заработка, – предложила я первое, что пришло мне на ум.

– Ага, и сдохнуть от усталости! Нет уж, дудки. Почему одним все: и свои магазины, и дома, и Италию, а другим хрен без масла?!

– На этот раз я воздержалась от ответа, да он и не требовался. Ольга уже не могла остановиться, многое у нее накипело, поэтому она выплевывала нам слова, как ругательства.

– Вы со своими чистыми холеными ручками даже не подозреваете, как живем мы – обычные трудяги! – заговорила она революционными лозунгами. Я невольно вспомнила нашу беседу с Клаудией про возмущение масс, однополую любовь и подготовку восстаний. Почувствовав, что аудитория внимательно внимает ее речам, Ольга продолжила: – А мы вынуждены руки марать, чтобы потом иметь возможность их холить. Быть ничуть не хуже, точнее, лучше вас! Ненавижу!

– Не думаю, что мою работу можно назвать непыльной, – философски заметила я, отряхивая свои испачкавшиеся в схватке спортивные брюки.

– Ненавижу! – повторила она. – А мне, думаешь, легко было?!

– Но ведь тебе кто-то помогал? – задала я главный, более всего волновавший меня вопрос. – Самой тяжело и непросто!

– А… Вот ты чего хочешь, зубы мне заговариваешь, стерва! – полностью переключила она свое внимание на меня. – Так я все, не скажу больше ни слова!

– Пожалуйста, тогда судить будут вас одну за все прегрешения, повесят больше эпизодов с нападениями, срок вырастет как на дрожжах, – пожала я плечами, словно мне все равно. Девица метнула в меня полный неприязни взгляд и добавила очень тихо, совершенно не думая, что я смогу расслышать ее слова:

– Подождем до следующей станции…

Слух у меня был тренирован в критических условиях, и на аэродроме, и в танковом цеху, поэтому мне не составило труда догадаться, на что надеется Ольга. Ее подельник, наверное, должен был получить от нее сообщение, что операция удалась, а в случае отсутствия оного подсесть в поезд на следующей остановке и разобраться с нами уже по-мужски. Конечно, в том случае, если он не занял место в поезде еще в Тарасове. Вытаскивать из Ольги детали операции было некогда, да, судя по ее упрямо поджатым губам, она вряд ли решится на новый монолог. Не пытать же мне ее, в самом деле, чтобы добиться истины. К слову, для осуществления этого у меня не было ни подходящих инструментов, ни навыков. Я предпочитала использовать чистые методы, и они, как правило, приносили свои плоды. Я очень порадовалась, что подстраховалась заранее на случай подобного развития событий. Через двадцать минут поезд должен был подойти к платформе. Стоянка была короткой, но для того, чтобы пробраться в наш вагон, времени вполне достаточно.

Я позвала проводника.

– Принимайте воровку! – сообщила я веселым тоном. Все следы взлома были на лицо.

– Ого! Вот это да! – опешил паренек. – Два года хожу в рейс, а такое в первый раз. Просто Восточный экспресс какой-то, – обрадовался он.

– Это точно! – согласилась я. – Служба безопасности в поезде есть?

– Э… нет, – почесал он затылок, сдвинув свою фуражку. – Но скоро станция, я сообщу начальнику поезда, чтобы подослали наряд, и ее, голубушку, примут в лучшем виде. – А что она украла?

– Ничего, к счастью, – ответили мы с Клаудией в один голос.

– Я и не собиралась этого делать. Это просто ошибка! – запоздало воскликнула Ольга.

– В суде разберутся. – Я надела ей на запястья вторые наручники, а первые отстегнула, чтобы основание стола не мешало передвижению преступницы. После этого я лично в присутствии подоспевшего по вызову начальника поезда отвела продавщицу в купе проводника, где повторила манипуляцию с наручниками в обратном порядке.

– Вы что, сотрудник полиции? – внимательно проследив за моими действиями, спросил начальник поезда.

– Почти, я в частном порядке, – коротко пояснила я и вернулась к Клаудии. Та встретила меня, лежа на кушетке, взор ее был направлен в потолок купе. Я испугалась, что она совершенно захандрила.

– Клаудия! Подъем! – бодро провозгласила я от двери.

– Как? Разве теперь не все позади? – Она села и посмотрела на меня.

– Не уверена, – ответила я, так как и сама не знала, что может ждать нас впереди.

Моя подзащитная нахмурилась, с минуту она молчала, но было заметно, что в голове у нее происходит мозговой штурм, по прошествии которого лицо ее не мрачнело, а скорее разглаживалось, как небо после бури. Мне показалось, что итальянке удалось справиться со всеми своими переживаниями. Словно в подтверждение моих мыслей, она сказала:

– Знаешь, я все обдумала. Я не буду раньше времени злиться на Максимилиано. Но буду, как это у вас говорят, когда ушки на голове стоят?

– Начеку?

– Наверное. – Она побарабанила ногтями по поверхности столика. – Да, так будет честно, в конце концов, он теперь и сам состоятельный человек, чтобы гоняться за моими деньгами…

– Не знаю, не знаю, – произнесла я с сомнением, вспомнив, как подозрительно резко сменилось отношение ресторатора к Клаудии, стоило ему, как он сам признался, навести о ней справки. – И все же советую быть внимательней с ним, не терять головы.

– О, теперь она у меня не оторвется, новости про эту Анну меня переделали, – ответила она, опять слегка коряво выстроив фразу, но смысл был предельно ясен. – А то, что преступником оказалась Ольга, мы ждали, разве не так?

– Да, предполагали. Но у нее был напарник, и про него мы пока мало что знаем, кроме того факта, что он носит кепку, большие очки и является обладателем незарегистрированного номера мобильного.

– О, я совсем об этом не подумала, – расстроилась, выслушав меня, Клаудия. – Так что же, опять надо бояться нападения? – спросила она, не сдержав дрожи в голосе.

– Именно так, – не стала я обманывать. – Но в поезде находиться небезопасно. – Я посмотрела на часы. Времени до остановки оставалось совсем мало.

– И что же нам делать?

– Собираться, быстро! – Я принялась упаковывать ноутбук обратно в сумку.

– Как, куда? – Она округлила глаза, но, глядя на мои действия, тоже начала в экстренном порядке упихивать в сумку те вещи, что успела достать. Она уже не заботилась ни о том, что одежда помнется, ни о том, что одета она в обычный спортивный костюм. Страх за собственную жизнь вытеснил лишние переживания из головы моей клиентки, в результате чего она вдруг стала действовать очень четко и собранно.

– Сейчас мы пройдем через весь поезд, выйдем из последнего вагона, там нас будет ждать машина, я заранее ее забронировала. Хотя, признаюсь, сделать это в нашем провинциальном городе было очень сложно. Но, надеюсь, агентство не подкачает, – пояснила я уже на пути к хвосту поезда.

– Я бы без тебя пропала. Вернемся – отблагодарю Савву за наше с тобой знакомство, – восхитилась моей прозорливостью итальянка.

План мой был прост. Я предполагала, что преступник предпримет максимум усилий именно в поезде, так как в замкнутом пространстве разобраться с нами и добыть билет проще. Кстати, о билете. Я с самого начала предложила Клаудии забрать его и распространить информацию в офисе, словно бы случайно, об этом, но она отказалась. Я понимала, что она боится и не может мне доверять, по крайней мере, не могла в пятницу, когда я ей это предложила. Я даже не знала, где именно она хранит его. Конечно, я могла еще в первый день предложить Клаудии доставить ее в Москву на машине, но этот вариант меня не устраивал тем, что до понедельника нам бы пришлось искать убежище в огромной столице, которую я плохо знаю, а значит, защитить клиентку было бы сложнее. Пересесть же на машину неожиданно, когда злоумышленники уверены, что мы едем поездом, было хорошим маневром.

Тем временем поезд подошел к остановке. Мы спустились по лестнице на землю и поспешили в сторону вокзала, где меня должен был ждать менеджер фирмы с автомобилем. Аванс за аренду был мною перечислен еще в пятницу, в личной беседе я пообещала хорошие чаевые, поэтому надеялась, что все будет именно так, как я и заказывала.

Серый «Рено» с номерным знаком из договора ждал на стоянке, около него маялся от безделья мужчина лет пятидесяти, мы обменялись подписанными экземплярами договора, я выдала обещанную сумму и тысячу сверху. Полностью удовлетворенный моей щедростью, мужчина неожиданно для его лет бодро затрусил к автобусной остановке.

– Быстро садимся! – велела я Клаудии, после того как мы убрали сумки в багажник.

Как только она заняла свое место в машине, я немедленно рванула с места. К сожалению, выделенный мне седан не был предназначен для вождения в экстремальных условиях, но я не теряла надежды, что нам удастся избежать новых неприятностей. Первые минут тридцать пути убеждали меня в том, что все именно так и будет.

Итальянка потихоньку успокоилась, она разместилась поудобнее в кресле, постаралась наладить радио, но, чем дальше пролегал наш маршрут от жилой зоны, тем сложнее было зафиксировать четкий сигнал. Шипение раздражало мою подопечную, со свойственной ей эмоциональностью она воскликнула:

– Баста! Почему не работает?! – адресовала она свой вопрос не мне, а куда-то в область крыши автомобиля. – Нам долго ехать? – Вот это уже точно было ко мне, поэтому я коротко бросила:

– Часов двенадцать точно!

– О… скучно будет без музыки, она помогает развеяться, – заметила Клаудия и с обиженным видом уставилась в окно.

Я понимала, почему ей необходимы были посторонние шумы. Ей требовалось отвлечься от своих грустных мыслей, но я ничем не могла помочь, по крайней мере, в данный момент. Взгляд мой то и дело прилипал, если можно так выразиться, к зеркалам. Я высматривала погоню, так как моя интуиция подсказывала, что возможно именно такое развитие сценария. Слушая вполуха причитания итальянки по поводу радио, я была полностью сконцентрирована на дороге и вскоре заметила подозрительную точку на горизонте.

Подтверждая мои самые худшие опасения о погоне, точка разрасталась и стремительно приближалась к нам. Спустя считаные минуты я смогла уже разглядеть, очертания автомобиля, так ретиво мчащегося за нашим «Рено». Это была старенькая «Ауди», но, судя по тому, как споро набирала она скорость, можно было предположить, что под капотом у нее содержалось гораздо больше лошадей, нежели в арендованном мною автомобиле. Но сдаваться до решающей драки было не в моих правилах. Я выжала сцепление, перешла на пятую скорость и вдавила педаль газа в пол. В том, что этот преследователь мчался именно за нами, у меня сомнений не было, но я не торопилась оповещать Клаудию о госте. Однако она заметила, что я значительно превысила скоростной режим, и спросила.

– Что происходит?

– Едем! – процедила я сквозь зубы, занятая дорогой.

– Я понимаю, но что-то поменялось! – Похоже, пребывание рядом со мной сказалось положительно на восприятии итальянкой действительности, она научилась оценивать окружающую обстановку не только через призму собственных эмоций.

– Еще не знаю! Но эта «Ауди» мне определенно не нравится! – только и ответила я, но на данном этапе других объяснений не требовалось. Клаудия обернулась назад, с минуту рассматривала автомобиль, после чего сразила меня вопросом буквально наповал:

– Оружие есть?

– Что? – Я вцепилась двумя руками в руль, чтобы не вылететь с трассы. Благо встречного потока машин практически не было. То и дело мимо пролетали одинокие транспортные средства. Я автоматически отметила, что свободная трасса обеспечивает хороший плацдарм для маневров, если, конечно, мои предположения по поводу намерений «Ауди» верны.

– Оружие! Прострелить ему колеса! – торопливо пояснила итальянка. Глаза ее блестели, но не от страха, а от охватившего ее азарта. Эх, видел бы ее сейчас Макс, думаю, что потерял бы голову от любви сразу, позабыв и думать о ее банковских счетах.

– Ты что? Как можно! Факт преследования не подтвержден, есть только наши догадки! – попыталась я урезонить свою клиентку, но она не унималась.

– Так есть или нет?

– Пистолет у меня на поясе, но я тебе не дам! – сразу безапелляционным тоном предупредила я. – А в карман на спинке моего сиденья я пихнула молоток из багажника. Но сейчас мы ничего предпринимать не будем, дождемся реальной угрозы! – завершила я почти по слогам. Словно бы услышав мои слова, «Ауди» вылетела на встречку, поравнялась с нами и стала теснить нас к краю трассы.

– Мамма мия, неужели нужны еще доказательства! – взвизгнула Клаудия. – Что делать? А… – Ее охватила паника. Теперь, когда угроза оказалась явной, она и думать забыла об оружии. Пистолет с собой у меня, разумеется, был, причем в непосредственной близости, сбоку за поясом брюк, но я не собиралась применять его, по крайней мере, пока.

Стекла в «Ауди» были тонированные. К сожалению, я не могла рассмотреть, кто там хулиганит, но отчего-то была уверена, что у преследователя имеются темные очки и кепка.

«Так! Отправлять нас в кювет ему невыгодно! Мы можем вылететь с трассы, повредить бензобак и взорваться, – лихорадочно соображала я. – Конечно, наши жизни вряд ли волнуют преступника, а вот судьба лотерейного билета – обязательно. Но тогда чего ж он добивается?»

Задавать вопрос было некому. Клаудия обхватила голову руками и что-то бормотала себе под нос на родном наречии. Мне, если честно, пока было нечем взбодрить ее, но я все же предприняла попытку.

– Так, не нервничать! Я справлюсь! – повысила я голос, но она лишь вяло кивнула в ответ. Верить в чужие слова в тот момент, когда некто очень злой жаждет твоей смерти, довольно сложно.

Злоумышленник продолжал притираться к боку «Рено» с моей стороны. Однако активность пришлось срочно поубавить, так как на горизонте показалась фура, разъехаться с которой на встречной полосе не представлялось возможным, и водитель опять пристроился к нам в хвост. Какое-то время мы «бодались» на дороге. Как только я понимала, что «Ауди» опять стремится занять прежнюю позицию с моей стороны, я тут же резко перестраивалась влево, если же она пыталась зайти с другого бока, я с точностью предвосхищала ее намерение и делала то же самое. Еще во время учебы в спецотряде я частенько снимала стрессы, гоняя по полю на учебном грузовике. Мужики даже анекдоты обо мне складывали. Сейчас я была благодарна самой себе за некогда проявленную упертость в обучении вождению в экстремальных условиях. После тяжелого грузовика за рулем седана я чувствовала себя, как на аттракционах в парке: весело и уверенно. Стрелка спидометра давно уже миновала все допустимые отметки, но отступать было некуда. «Рено» с ревом мчался вперед, я подозревала, прислушиваясь к звуку двигателя, что сил его надолго не хватит. Необходимо было что-то решать. Признаюсь, если бы у меня была возможность проанализировать свое внутреннее состояние со стороны, я бы отметила, что довольна, так как обожала адреналин, а в предчувствии скорой развязки внутри у меня все начинало буквально свербеть от нетерпения. Я придумала хитрость.

«Ауди» в очередной раз предприняла попытку зайти слева, на этот раз я сделала вид, что не успела его перекрыть и позволила машине преследователя занять атакующую позицию. Какое-то время мы опять принялись бороться боками наших железных коней, потом я стала потихоньку сдавать под натиском агрессии преследователя, но скорость сбавляла плавно, чтобы это было незаметно. Как только я увидела, что вдалеке возникла машина на встречной полосе, а это означало, что нашему попутчику необходимо было бы или вновь вернуться в хвост «Рено», или усилить свой натиск, я намеренно стала сдвигать машину вправо, чтобы создать впечатление, что я готова сдаться. Но спустя мгновение я опять вывернула руль влево и с новой силой бортанула «Ауди». Не надо было срывать тонировку, чтобы понять, что преступник рассвирепел от моей наглости. Выровняв колеса на дороге, он стремительно кинулся в нападение, чтобы успеть до столкновения с встречным автомобилем, а я, признаться, именно этого и ждала. В следующее мгновение я вдавила педаль тормоза, наш «Рено» резко сдал позиции, а вот «Ауди» влетела как раз в то место, в которое упорно нас толкала, в простонародье оно называется «кювет». Но праздновать победу было рано.

– Оставайся в машине, пока я не скажу! – велела я Клаудии, вынула пистолет и выбралась из салона.

«Ауди» была в нескольких десятках метров от меня. Ее колеса еще крутились, а видны из канавы мне по большей части были только они, точнее, те два колеса, что расположены слева от автомобиля. Я быстро преодолела разделяющее нас расстояние, осторожно обогнула автомобиль сзади так, чтобы преступник не смог выстрелить в меня, и замерла в ожидании. Врываться внутрь машины было опасно и, если честно, не очень удобно, ведь она припала на правый бок. Впрочем, ждать мне долго не пришлось. Из машины до меня донеслись шум и скрежет, явно указывающие на тот факт, что преступник пытается выбраться наружу. Двери, очевидно, заклинило. И тот, кто был внутри, отчаянно долбил ногами, чтобы справиться с этой проблемой. Предпринятых им усилий хватило, он выбрался на воздух. Точнее, сначала показались его ноги, но я не спешила палить в них, так как не имела права открыть стрельбу первой. Я никогда не действовала подобными методами, нападала я только после того, как была вынуждена защищаться. А стрельбу и вовсе открывала только в экстренных случаях. В том, что такой момент может наступить сегодня, я практически не сомневалась, но всему свое время. Я взвела курок, подошла к месту, куда должен был вывалиться преступник, и стала ожидать.

Он довольно скоро спрыгнул вниз, к моему разочарованию, его лицо закрывала целиком шапочка-маска. Такая же, как и у Ольги. Кепка и очки, на которые надеялась я, либо остались где-то в недрах машины, либо я ошиблась в своих предположениях об их наличии. Но сегодня я рассчитывала докопаться до истины любой ценой. Я предполагала, что мужчине потребуется некоторое время на адаптацию после аварии и падения из машины. Увы, я ошиблась, что со мною, в общем-то, случается редко. Не успев как следует прийти в себя, он резко кинулся на меня. Примерно так шли в старину мужики в деревнях «стенка на стенку». Я успела упереться ногами в землю и устоять против него, но пистолет ему удалось выбить из моей руки, а для того, чтобы дать отпор, сил не осталось. Он нанес мне несколько ударов по корпусу. Но по их характеру я поняла, что он пытается не затеять драку, а отпихнуть меня, чтобы, возможно, сбежать.

Этого я допустить не могла. Откладывать схватку на потом было не в моих правилах. Адреналин зашкаливал у меня в крови, пульс участился. С рычанием я кинулась в ответную атаку. Изо всех своих сил я принялась колотить его в ответ, совершенно не вычисляя, попадают ли мои удары в болевые точки и прочие уязвимые места, которые хорошо запомнились мне со времен учебы. Плакаты, очень похожие на те, где изображены разлинованные туши говядины, имелись у нас повсюду на стенах в учебных классах спецотряда.

Моя активность парализовала негодяя на несколько секунд. Я умело ими воспользовалась. Со свирепым рычанием я ухватила руками его голову и вдавила пальцами глазные яблоки. Я прекрасно знала, насколько это больно. Преступник теперь тоже. Единственное, что меня отвлекало, это вибрация мобильного телефона, который с завидным постоянством сигнализировал о входящих вызовах у меня в кармане. Но отвлекаться на это, разумеется, я не могла. Для полной победы мне оставалось совсем немного, но я ведь тоже не из железа, силы мои были на исходе. Почувствовав это, он, видимо, утратил желание предпринять немедленный побег, поэтому ударил меня коленом в живот, и я отпустила его голову. Злодей извернулся и сделал классический выпад ногой, вытянутой в шпагат. Я отлетела назад, ударилась спиной о землю, он кинулся сверху, ухватил меня руками за горло и принялся душить. Я извивалась под его телом, как змея, пойманная в тиски ловца, но не теряла оптимизма. Погибать сегодня я уж точно не собиралась, поэтому я максимально сконцентрировалась, несмотря на то, что воздуха не хватало, а сделать новый вдох сил не было. Я не унывала, в запасе у меня была пара коварных китайских приемов, я могла дотянуться руками до его плеча и сдавить, или предпринять что-то еще, как вдруг спасение пришло совершенно с неожиданной стороны.

Раздался глухой стук, после которого преступник повалился на меня, ослабив хват моего горла. Первым делом я скинула его довольно тяжелое тело вбок, после чего вскочила на ноги и увидела прямо перед собой Клаудию. Лицо ее буквально перекосило от смеси переполнявших девушку эмоций, в руках она держала тот самый молоток, о котором я успела ей обмолвиться во время погони. Я сразу поняла, в чем дело.

– Куда ты ударила? – спросила я.

– Нон ло со (не знаю)! – В истерике выкрикнула итальянка.

Я поняла, что затевать диалог бессмысленно. Я кинулась к преступнику, чтобы осмотреть рану, но через маскирующую шапку повреждений было не видно, поэтому я резко сдернула ее с его головы. Удар пришелся чуть ниже затылка, прошел вскользь, злодей должен был очнуться с минуты на минуту, поэтому я немедленно достала из бокового кармана брюк вторую пару наручников и закрепила ими его запястья. Его ноги в районе щиколоток я стянула веревкой, которая всегда имелась в моей сумке с рабочим реквизитом. После чего развернула мужчину лицом к себе и вздрогнула от удивления.

– Мамма мия! Не может быть! – вскрикнула Клаудия. – Доктор?

– Гусев? – в свою очередь, произнесла я, но продолжить удивляться вслух не успела, так как в кармане у меня в десятый, наверное, раз раздался сигнал вызова мобильного телефона. – Да?! – не глядя, кто звонит, громко выкрикнула я в трубку.

– Женечка, наконец-то ты ответила! – раздался в трубке голос тетушки. – Я уже с ума схожу от волнения! Почему ты не отвечала!

– Я работаю! Все в порядке! Давай коротко, что ты хотела? – практически взмолилась я, борясь с острым желанием просто отложить телефон в сторону. Но воспитание не позволяло мне обидеть родственницу.

– Извини. Я хотела сказать, что вчера я так и не попала на осмотр, то есть врач был, но его руки, ты знаешь, они все были покалечены, поэтому он перенес мой визит на конец недели… Это все, просто я думала, что ты волнуешься… Целую, позвони мне, как сможешь! – на одном дыхании, словно говорила с автоответчиком, выпалила она и повесила трубку.

– Точно Гусев, – произнесла я, как в тумане, и сдернула перчатку с руки доктора.

Кисть его действительно была изранена, сомнений не осталось, что именно на нее я приземлилась вчера после прыжка в лифте. Боже, как было бы все просто, если бы я сразу ответила на тетушкин звонок или сходила с ней к доктору… Но это было сию-минутное внутреннее нытье. Разумеется, ни о каком визите к врачу в то время, когда я охраняю человека, и речи не шло. Если, конечно, причина у тетушки не важная. Но совпадение было интересное, как тут не поверить, что весь мир – театр, а мы в нем – актеры, а кто-то невидимый, как кукловод, дергает нас за ниточки и подстраивает разные ситуации, чтобы посмотреть, как мы с ними справимся. Я улыбнулась собственным мыслям, которые хороводом за секунду промелькнули в голове, и опять полностью сконцентрировалась на поверженном преступнике.

– Но почему? – спросила я саму себя, так как доктор был без сознания, но неожиданно раздался мужской голос.

Глава 6

– По кочану! – Он с видимым усилием открыл глаза. Я вспомнила, что в драке ранила ему веки, но жалости, разумеется, не испытывала. – Она еще спрашивает, почему?! – проворчал он. – Нечего про выигрыш кричать направо и налево, особенно в нашем городе, где миллион евро никому даже в снах не являлся, – укорил он итальянку теми же словами, что и Ольга совсем недавно.

– Восемьсот пятьдесят тысяч, – поправила его Клаудия, подходя ближе, так, чтобы видеть ненавистное ей лицо преступника.

– Вот, еще и издевается, стерва! – Гусев попытался сесть, но сделать это со связанными руками и ногами было сложно. – И ты тоже! – выпалил он в мою сторону, не скрывая ненависти.

– А ты у нас, значит, хороший?! – усмехнулась я, намеренно пытаясь раздразнить его.

– Я – не хуже и не лучше, я – нормальный! – все больше распалялся он.

– Но как же так, Владимир?! Я вас еще уговаривала перейти ко мне, а вы оказались таким негодяем?!

– Ну, это спорный вопрос! Тогда я еще не знал про выигрыш…

– О, теперь я понимаю! – воскликнула Клаудия, возбужденная осознанием нового открытия. – Ты же согласился после четверга! – Она повернулась ко мне и пояснила: – Я же именно тогда похвасталась лотереей в салоне. А Ольга ему, наверное, сразу и рассказала! Точно! – Она вновь впилась взглядом в пышащее ненавистью лицо Гусева. – Это так? Или Ольга как-то иначе поступила? – спросила Клаудия на удивление вовремя.

– А что она? Пришла ко мне, знала, что у меня проблемы с деньгами, у нее тоже этот дурацкий кредит… Так что идея не только моя, вместе задумали, вместе и расхлебывать будем. – Похоже, он совершенно не собирался выступить джентльменом и взять всю вину на себя. – Любишь кататься, как говорится, люби и саночки возить!

– У вас с ней роман? – уточнила я, в свою очередь.

– Роман?! – процедил он сквозь зубы с саркастическим смешком. – Так, интрижка! Я вижу, что девочка не прочь, что мне теряться-то…

– Гадость какая!.. – Я брезгливо сморщила нос. Слушать его самодовольные речи было противно. – А она вас не выдала, – добавила я, хотя понимала, что усовестить этого негодяя вряд ли получится. Такие, как он, ходят по головам людей, не стремясь заглянуть в лица, берегут себя, любимого, как бесценный сгусток космической энергии. Подумав об этом, я не сдержала улыбки, слово «сгусток» как ни одно другое подходило к этому мерзавцу.

– Вот как интересно, я не думал, что у нее все настолько серьезно, – удивленно хмыкнул он, но, впрочем, быстро переключился: – В любом случае это ее проблемы!

– Я хочу его стукнуть! Ну, пожалуйста. – Клаудия от ненависти сжимала и разжимала свои холеные кулачки. – Ты же его побила, вот и я хочу дать ему по лицу! Такие гады делают женщин несчастными, и неважно, в какой стране все происходит!

– Ну, ударь, – пожала я плечами, прекрасно понимая, что у Клаудии накопилась злость не только к этому мужчине. Мне было все равно, на ком она примется вымещать свою злобу в первую очередь.

– Сейчас! – Она подошла, склонилась над Гусевым, занесла руку для пощечины, несколько минут стояла, хотя тело ее трясло от нервного напряжения, потом хлопнула ладонью по земле и отошла в сторону: – Нет, не могу! Баста! Никогда не била людей! И сейчас не стану!

– Правильно, нечего руки марать об эту мразь, – не сдержалась я от крепкого выражения, что мне, собственно, не было свойственно.

– Но, но! Я рекомендовал бы сдерживаться! А то напишу заявление об оскорблении! – продолжал он ерничать, видимо, не терял надежды, что ему удастся заговорить нам зубы и вырваться.

Но я не ослабляла контроль ни на минуту, а когда почувствовала, что он странно елозит руками, стянутыми наручниками за спиной, рывком развернула его и сделала это как раз вовремя. В руках у него, уж не знаю откуда, оказалась прочная длинная булавка, которой он пытался расковырять замок.

– Зря стараешься, – остановила я его, мыском ботинка выбив острый предмет из его пальцев. – Наручники натовские, специально для террористов, замок секретный, а металл закален при исключительной температуре плавления. В обычной мастерской распилить его будет сложно.

– Сука! – последовал его ответ.

На этот раз с его лица спало насмешливое выражение. Похоже, все пути к побегу мне удалось отрезать. Гусев был в бешенстве и не скрывал этого.

– А Ветров? – Вернув его в прежнюю позицию и опять сдавив его тело своими коленями, спросила я так, словно инцидента с наручниками не было.

– А он тут при чем? – нахмурился Гусев. – С ним я не спал…

– А с Ольгой спал, значит?! Выходит, любовный сговор, – усмехнулась я.

– Хватит уже по сто раз одно и то же! Я больше ни слова не скажу без адвоката! Стерва! И ты! Две сучки, вам мужика надо, чтобы знали, чем на самом деле должны бабы заниматься! Возомнили себя черт знает кем! Ненавижу! – на одном дыхании выпалил он и больше не проронил ни слова.

Да мне и не требовалось. В принципе я с самого начала подозревала, что за билетом могут охотиться сразу несколько желающих, видимо, конкурирующих лагерей было два: в одном выступал в гордом одиночестве охранник Ветров, в другом – доктор и продавщица.

– Должна сразу разочаровать, что трюк с кепкой и очками не прошел. Подозревать подосланного для проверки охранника из соседнего торгового центра оснований не было, ваш спектакль с треском провалился, – не щадя чувств мужчины, произнесла я.

Дело в том, что благодаря снимкам с камеры скрытого наблюдения майору Петрову удалось установить, кто тот дотошный покупатель, на которого жаловалась Ольга. Им оказался рядовой сотрудник конкурирующего магазина. Его владельцам пришла в голову идея с подосланными покупателями, вот этого охранника и наняли, а Ольга с Гусевым, насколько я теперь понимала, просто решили использовать его запоминающийся образ в качестве прикрытия. Умно, но не дальновидно. Такой подлог легко проверяется. У охранника было алиби на момент нападения в лифте, я попросила Петрова отправить в салон участкового, тот выяснил, что охранник был на месте. Все эти сведения только добавляли загадок в моем расследовании до той поры, пока нам с Клаудией не удалось, наконец, обезвредить Гусева.

Больше вопросов у меня не было. Я вызвала полицию, позвонила напрямую капитану Воробьеву, который занимался задержанием Ветрова в гостинице. Патруль приехал через час.

– Евгения Владимировна, может быть, теперь вы мне расскажете, как все обстоит на самом деле, – лукаво сощурил глаза служитель правопорядка.

– Обязательно, вот только вернусь из Москвы и сразу же к вам, – заверила я его, сдала Гусева, что называется, с рук на руки, дождалась, когда Клаудия закончит давать показания, и мы отправились в Москву.

Остаток пути мы провели без происшествий. Итальянка очень переживала, как я смогу справиться с дорогой после опасной схватки с Гусевым, но такие трудности только вдохновляли меня. Я любила изредка подвергать свою волю испытаниям на прочность. В понедельник, ровно в одиннадцать часов, мы подкатили к крыльцу посольства. Обе мы были вымотаны, но итальянка несколько раз впадала в тревожный сон по дороге. Я, предвкушая окончание долгого рабочего дня, держала себя в руках.

– Осталось всего ничего – сходить и заявить свои права на выигрыш! – с улыбкой повернулась я к Клаудии. Я с трудом нашла место среди сотен других автомобилей и поставила машину на паркинг на площади перед посольством. Я знала, что с местами для автомобилей в столице проблема, и сейчас лишний раз в этом убедилась, но вслух комментарии давать не стала. Вопрос с выигрышем волновал меня больше, поэтому я спросила: – Надеюсь, ты не потеряла билет?

– Нет, что ты, вот он, – и с этими словами она вынула заветный сверток из сумки.

Я еще не успела осмотреться на парковке и предупредить Клаудию об осторожности, как она нажала кнопку и разблокировала двери машины. Выйти она не успела, или даже не смогла этого сделать, так как, едва раздался щелчок снятия блокировки с замка, передняя дверь со стороны Клаудии распахнулась, и в салон с ножом в руках втиснулся какой-то парень, выхватил у Клаудии из рук билет и кинулся в обратную сторону. Он действовал довольно быстро, но и я была не из медлительных, споро выскочила со своей стороны и бросилась ему наперерез.

Столкнулись мы уже у крыльца посольства. В прыжке мне удалось ухватить его за ноги и повалить на землю. Он отбрыкнулся от меня, задев носком ботинка мой висок. Несмотря на ощутимую боль, я нашла в себе силы продолжить схватку. Парень оказался в неплохой физической форме. Он встал на ноги и толкнул меня со ступенек вниз, устоять было нереально, я упала, но быстро поднялась обратно. Он уже взялся за ручку двери, но я схватила его за локоть, рванула назад. Он предпринял попытку ударить меня кулаком, я отступила. Драка наша шла по нарастающей, когда двери посольства распахнулись и к нам выбежали сразу два охранника. Оба, естественно, кинулись к мужчине, справедливо считая меня – с виду хрупкую и безобидную – жертвой. Воспользовавшись помощью, я подскочила к парню и выхватила билет у него из рук.

– Что происходит? – в один голос спросили охранники.

– Вызывайте полицию, – коротко бросила я и сделала знак Клаудии подойти к нам. Все это время она пряталась за машиной.

– На, – протянула я ей спасенный заветный билет. – Иди заявляй о своей удаче. – Уговаривать дважды ее не пришлось. Итальянка скрылась за дверями посольства, я осталась на улице ожидать полицию.

Документы, найденные у парня, заставили меня удивиться.

– Игнатов Артем Михайлович, – прочитала я и не удержалась. – А не брат ли ты Виктории Михайловны Игнатовой? – задала я в общем-то риторический вопрос. Теперь все детали ребуса заняли свои места.

Виктория сразу меня насторожила своей самоуверенностью и при этом бегающим взглядом. Она все время выведывала данные про распорядок дня начальницы. Я подозревала, что скрытая камера, найденная мною в кабинете, ее рук дело. Возможно, отпечатки пальцев подтвердят мои догадки. Судя по всему, и Виктория не осталась равнодушной к выигрышу своей начальницы. Стремление отломить кусок сладкого, но чужого пирога оказалось для нее роковым. По крайней мере, для ее брата уж точно. Теперь уже дело следствия выяснить, почему и по чьей наводке этот Артем поджидал начальницу сестры у дверей посольства. Мне было все понятно в этой истории. Я дождалась полицию и дала им показания о случившемся. Спустя время ко мне присоединилась счастливая Клаудия.

– Наконец-то все позади! Теперь мои деньги не станут ни для кого приманкой. Они поступят на мой итальянский счет. Слава Пресвятой Деве, для твоих соотечественников они будут недоступны. А в Италии никому не известно о моем выигрыше, кроме мамы. Но она заинтересована только в моей личной жизни, а не в деньгах! – Она блаженно потянулась. – Теперь в гостиницу и немедленно отдыхать!

– Я полностью поддерживаю, – не могла не согласиться я. – Вот только думаю, тебе следует знать.

– Что такое?

– Этот парень – он брат Виктории из салона. Думаю, мне не надо объяснять, что он оказался у посольства не случайно.

Клаудия остановилась, так и не дойдя те несколько шагов, которые отделяли нас от машины.

– Баста! Я больше не хочу ничего знать об этих людях! Это ж надо, практически все те, кто работал в четверг, не смогли устоять перед соблазном и стали преступниками?! – всплеснула она руками.

– Ну, не все, доктор, одна продавщица и мастер не пленились блеском бренного металла, – заметила я.

– Четыре злодея против троих! Ужас! Куда только мир идет?!

– Катится, – по привычке поправила я.

– Мне все равно! Баста! – рассекла она ладонью воздух. – Я закрою этот несчастливый салон! Да что же это такое! Они все с ума посходили, что ли. Деньги – это зло! Я откажусь от выигрыша, слишком дорогой ценой он мне достается!

– Ну, не такой уж и дорогой. Мои услуги будут стоить около восьмидесяти тысяч евро, – решила я разрядить обстановку шуткой.

– А… что? – нахмурилась она, но по мере того, как смысл моей фразы доходил до нее, губы ее расплывались в улыбке. – Эта сумма кажется мизерной, учитывая все те драки и побои, которые ты выдержала! Ты – молодец!

– Вот так лучше, а деньги – они всегда будут приманкой для жуликов. Так что я бы не торопилась делать громкие заявления. Не отказывайся от выигрыша! – резонно заметила я.

– Пожалуй, ты права, что это я разнервничалась. Деньги тут ни при чем! Это люди мне попались нечестные. Я не стану отказываться, но какую-то часть обязательно пожертвую на благотворительность! Миллионы деток голодают в Африке! – сказала она и сразу повеселела, приняв решение.

– И не только там! – поддержала я ее полностью. Что касается моих планов, то они совпадали с тем, что только что сказала моя теперь уже бывшая клиентка. Ведь я всегда старалась часть заработанных средств отправлять на благие цели. Чаще всего я помогала детским домам, ребятишки радовались новым игрушкам, кроваткам, партам, но те эмоции, которые испытывала я, делая добро, не шли ни в какое сравнение ни с одной другой радостью. Но сейчас я не стала сообщать об этом Клаудии, я полагала, что впереди у нас еще будет не один разговор, но хвастаться добрыми делами было не в моих правилах. Похоже, мы были не просто телохранитель и его подопечная, мы стали за эти дни хорошими приятельницами, а возможно, что сможем в дальнейшем по-дружиться по-настоящему.

– Но салон в твоем городе я все-таки закрою! – вдруг добавила она, словно все это время спорила сама с собой.

Я решила в данную минуту ей не возражать, пусть переспит с этой мыслью, а потом вынесет финальный вердикт. Не зря же у нас говорят, что утро вечера мудренее.

В спокойствии мы добрались до гостиницы. Сняли номер в одной из лучших гостиниц под стенами Кремля. Остаток дня мы проспали, потом перекусили в номере и отправились гулять по центру вечерней Москвы, так как билеты на обратный поезд у нас были только на следующий день.

– Красиво! – произнесла Клаудия, любуясь блеском куполов собора Василия Блаженного, мерцающих в свете заходящего солнца. – Необыкновенно! У нас в Риме тоже красиво. Это же город-музей под открытым небом! Древние постройки, которые все стараются оберегать, и туристы! Просто толпы туристов! Они праздно шатаются по улицам, а нам, рядовым жителям, приходится проворно пробираться через их ряды, чтобы попасть на работу или домой, если тебе не повезло и все это находится в центре. – Она подняла глаза кверху, давая понять, как сильно итальянцы страдают от этого. – Ты знаешь, скажу тебе по секрету, мы не очень любим туристов, но терпим, потому что они нас кормят. Вот такой сомкнутый круг.

– Замкнутый, – автоматически поправила я, и мы рассмеялись.

– Ну, ты понимаешь…

– Да, – не могла не согласиться я.

– Ты знаешь, что ваш Кремль, точнее какую-то его часть, строили наши итальянские мастера, – не без гордости заметила она.

– Как сильно наши народы вросли друг в друга, – не без легкой иронии ответила я. – Но мы, наоборот, туристов любим. Потому что у нас их мало. Хотя Москва скоро должна стать просто центром туристических маршрутов, по крайней мере, так обещают власти, – сказала я и повела итальянку в Александровский сад.

Какое-то время мы прогуливались в молчании. Слишком насыщенными выдались эти три дня, даже мои силы требовали продолжительного периода восстановления.

– Ты знаешь, я пришла к решению, – сказала Клаудия, когда мы сели в кафе выпить по чашечке кофе.

– Прекрасно, к какому?

– Я не стану возвращаться в Тарасов. Я отправлю туда менеджера по кризисным ситуациям. Пусть обновит состав сотрудников и найдет толкового управляющего. – Она с наслаждением отпила теплый кофе. – Если, конечно, ты не передумала, – лукаво сощурившись, решила она уточнить.

– Насчет чего?

– Насчет смены профессии…

– Я ждала, что ты еще вернешься к этому разговору, – честно призналась я. – Поэтому я все обдумала и отвечу тебе отказом, – не стала я тратить время на долгую прелюдию.

С минуту Клаудия молчала, внимательно изучая мое лицо.

– Ты знаешь, а я так и думала, – улыбнулась она. – Ты удивительная женщина. Я первый раз встречаю такую. Ты настоящий мастер в своем деле, и я поняла, какое сильное удовольствие тебе доставляет твоя работа. Не слушай никого! Иди своим путем!

– Спасибо.

– А я пойду своим!

– И это правильно. – Я тоже отпила кофе. – А Максим? – не могла не затронуть я очевидно волнующую душу итальянки тему.

– Не знаю! – Лицо Клаудии сделалось печальным. – Очень уж некрасивая история была у него в прошлом, – вздохнула она. – Я не могу никак об этом забыть, не знаю, что сказать ему при встрече. Я хочу сбежать в первую очередь от него, от себя, от той ошибки, которую могу совершить! – не скрывая эмоций, воскликнула она.

– Теперь ты предупреждена, а это означает, как говорят у нас, что вооружена, поэтому используй полученную информацию в своих целях!

– Как это?

– Затей с ним игру по твоим правилам, а дальше будет видно, – предложила я. – А твое решение уехать, не объяснившись с ним, я считаю правильным. Жизнь сама выведет вас на правильную тропинку. Может быть, твой отъезд заставит и его задуматься о многом. А дальше будет видно, – пожала я плечами. – Из меня, сама понимаешь, советчик в сердечных делах никудышный. Недаром меня тетушка все время ругает по данному поводу.

– Зато ты друг хороший! Верный!

– И ты тоже! – улыбнулась я, вспомнив несчастную Клаудию с молотком в руках подле поверженного Гусева. – И, по-моему, за это стоит поднять по бокалу шампанского.

– А разве можно?

– Теперь, когда все позади, разумеется, – уверила я ее.

– Но я же еще с тобой не расплатилась, – заволновалась девушка. – Выигрыш перечислят не раньше следующего месяца.

– Ничего страшного, это не повод отказать себе в удовольствии выпить за нашу дружбу в самом центре Москвы, на одной из самых красивых площадей мира.

– А здесь есть хорошее «Просеко»? – назвала она итальянскую разновидность игристого вина.

– Милая Клаудия, я тебя уверяю, что в Москве можно раздобыть не просто хорошее, а самое лучшее шампанское, или как ты его назвала?

– «Просеко»!

Заключение

Изнуряющая жара июля неожиданно сменилась резким похолоданием. Столбики термометра, которые несколько недель подряд и не думали опускаться ниже плюс двадцати семи градусов днем, вдруг опустились. За окном вот уже несколько дней моросил довольно мерзкий дождик, очень напоминающий осеннюю хандрящую погоду. Дул противный ветер, выходя на улицу, приходилось натягивать ветровку. Я, как и все прочие жители города, чувствовала себя обманутой. Хотелось вернуть обратно зной и благодатное тепло, но не в моих силах было управлять метеоусловиями.

Звонок Клаудии застал меня, если честно, врасплох. Конечно, мы поддерживали с ней связь после ее отъезда, часто общались по скайпу, делились новостями. Это общение оказалось для меня очень полезным: слушая далекие итальянские новости, я переключалась от ежедневных забот.

– Привет, карро, как японский, не устала еще бальзаковскую молодость за книжками просиживать? – веселым голосом вместо приветствия спросила Клаудия. Наше общение пошло ей на пользу. Она узнавала все больше и больше русских образных выражений и теперь употребляла их, как правило, к месту.

– Не устала! За японским – будущее! – с уверенностью ответила я.

– Будущее – за китайским, не зря же китайцев больше всего в мире, – поправила она меня.

– А мое – за японским! Может быть, я уйду в какой-нибудь японский монастырь-поселение, где знатоки боевых искусств на пенсии проводят время…

– Знаешь, ты с этим повремени, пожалуй. Лучше приезжай ко мне в гости, наконец! – без тени улыбки сказала она.

– Но… – хотела было аргументированно возразить я, но не успела.

– Никаких «но»! – отрезала она. – Сколько можно обещать! Я чувствую, что я перед тобой в долгу…

– Ни в коем случае, ты же со мной уже расплатилась, – напомнила я.

– Это да! Но ты мне Москву показала, а я тебе Рим – нет! – ловко вывернулась она. – Я не приму отказа. Я сняла вам с тетушкой номер в самом центре. До площади Испания рукой подать…

– С тетушкой? – опешила я.

– А как еще я должна была узнать, что ты сейчас не работаешь?! Я с ней чаще, чем с тобой, болтаю. Все! Не принимаю никаких «нет». В почте найдешь все документы для вылета!

– Я не могу, у меня визы нет, – ухватилась я за последнюю возможность отказаться, но в этот момент в комнату вошла тетушка с какими-то бумагами в руках.

– Женя, подпиши, пожалуйста, я подготовила все документы для визы по списку Клаудии, осталось отнести в турагентство, через которое мы все оформляем. – На ее лице было выражение такой невозмутимости, что я не нашла в себе сил устроить небольшой скандал, что я уже взрослая и привыкла сама все планировать. А уж тем более решать. В первый, кажется, раз мне не захотелось ничего менять. Я покорно расписалась в положенных местах и показала Клаудии язык прямо в монитор своего компьютера.

– Прилетайте скорее, у нас тридцать градусов тепла! – привела она веский аргумент, после которого у меня не осталось доводов, чтобы отказаться. В довершение дождь за окном полил с новой силой, а в новостях передали, что весь август ожидается прохладным.

– Хорошо, летим в твой солнечный рай! – наигранно ворчливо произнесла я, хотя глаза мои улыбались от удовольствия.

Всю дорогу в самолете тетушка держала меня за руку. Летать она боялась, но не признавалась в этом до последнего. Меня умиляло ее волнение, с которым она все же как-то справлялась.

В аэропорту нас встречала Клаудия. Она приветливо помахала нам рукой.

– Женя, Мила! Я здесь! – совершенно не стесняясь, прокричала она.

– Привет! – ответили мы в унисон.

– Как долетели, все ли в порядке?

– У меня – да, а вот тетушка переволновалась. Нам бы в отеле немного отдохнуть, прежде чем гулять отправляться, – сказала я.

– Да-да, вот только вещи, – засуетилась моя родственница, пытаясь пристроить сумку на тележку.

– Ах, оставьте, пожалуйста, позвольте мужчине разобраться со всем этим! – остановила ее Клаудия, и в этот момент к нам подошел Максим.

– Привет честной компании! – отсалютовал он, заметно наслаждаясь произведенным эффектом.

– Ого! – Мои глаза чуть не вылезли из орбит от удивления. – Как это?

– Очень просто! – Клаудия взяла меня под локоток и увлекла чуть в сторону от всей компании. – Ты же сама советовала все обдумать, а уже потом принимать решение! Я так и поступила!

– И пошла ва-банк!

– Кто не рискует, тот, как это…

– Не пьет «Просеко», по крайней мере, в твоем случае. – Я все еще не могла оправиться от шока. – А еще подруга, целый месяц молчала о главном! – не сдержалась я от укора.

– Точно, месяц, и как ты догадалась… – восхитилась она.

– Я просто ляпнула первое, что пришло на ум, – призналась я.

– О, хорошо, что ты не экстрасенс! Было бы сложно общаться с человеком, который все знает, ну, или прикидывается, что знает, – улыбнулась она. – Не представляю, как будет дальше, но пока я счастлива. Он прилетел на несколько недель – не хочет оставлять ресторан надолго без присмотра. Кто знает, может, обратно я отправлюсь с ним, проведать свой салон лично… – Глаза ее действительно сияли. – И потом, я же вооружена, как ты сказала, потому что…

– Предупреждена! – закончила я за нее. – Ох, и любишь же ты риск!

– Нет, это качество я только в себе совсем недавно открыла. И мне нравится.

Мы вернулись к остальным. Макс трое-кратно расцеловался со мной, погрузил наши вещи на тележку и повез их к выходу. Тетушка взяла меня под руку и, когда мы чуть отстали от Клаудии, спросила:

– Кто этот красавец?

– Молодой человек нашей подруги.

– Хорошо, – мечтательно выдохнула она. – Вот тебе бы такого! – И, оставив мою руку, поспешила догонять итальянку.

– Клав, а Клав, а у тебя тут еще есть такие знакомые, мне бы Женечку пристроить?! – донеслись до меня слова родственницы, и я почувствовала, что готова рассмеяться во весь голос.

Content

Марина Серова
Дом, где притаилась смерть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Заключение