Мелисса Макклон

Навсегда с тобой

Глава 1

Кристиан Велтон просунул лыжную палку в вентиляционное отверстие снежной пещеры. Большую часть ночи он выкапывал в снегу убежище. Нет, он не жаловался. Эта пещерка спасла жизнь ему и его двоюродному брату.

Он бросил взгляд на Оуэна Слайтера, лежавшего в спальном мешке, под который, чтобы мешок не намокал, был подложен надувной матрас. Правая сторона лица брата была вся в синяках и порезах. Его надо было бы доставить в больницу. Быстрее всего это сделал бы вертолет службы спасения, но в такую погоду вертолет не полетит. До прихода помощи Кристиан будет делать все, что в его силах, лишь бы сохранить брату жизнь.

Кристиан прислушался. Небольшое затишье позволит отряду спасателей добраться сюда. Пора узнать, действительно ли им повезло? Он отодвинул рюкзаки, которыми прикрыл вход в пещеру, и надежда тут же угасла. Ветер — семьдесят миль в час, лютый мороз и нулевая видимость. Он высунулся наружу. Каждый вдох резал легкие. Никто не рискнет в таких условиях приехать сюда — ни по воздуху, ни пешком. Разочарование пронзило его. И к тому же батарея мобильного разрядилась! Эта штука теперь бесполезна. Бессмысленна.

Кристиан снова закрыл вход рюкзаками. Его пронизывал холод, ноги дрожали. Что бы он сейчас не дал за чашку горячего какао! Со взбитыми сливками…

Оуэн застонал.

Кристиан посмотрел на брата. Фантазии делу не помогут. Пора растопить немного снега. И ему, и Оуэну надо попить. Возможность отравления угарным газом от спиртовки Оуэна, работающей в помещении, не очень беспокоила Кристиана. Щель между рюкзаками, вентиляционное отверстие и ветер снаружи обеспечивали вполне приемлемое проветривание пещеры. Когда растаяло достаточно снега, Кристиан наполнил водой бутылку и осторожно, чтобы не задеть головой потолок пещеры, залез туда, где лежал его брат.

— Пить хочешь? — спросил он.

Оуэн с трудом открыл глаза.

— Буря кончилась? — спросил он.

Голос Оуэна звучал хрипло, как рычание зверя. Умирающего зверя.

Кристиан внутренне содрогнулся. Нет, не умирающего, нет! Просто Оуэну больно. Настанет время — и они оба спустятся, а потом еще не раз пойдут в горы. Конечно, этот сезон Оуэн пропустит, но рано или поздно они опять будут идти бок о бок. Или в связке.

— Погода еще скверная. — Кристиан был пожарным. Он привык входить в горящие дома и спасать людей, а не ждать, когда кто-нибудь спасет его самого. — Но спасатели знают, где мы.

Оуэн прокашлялся:

— ГСПСО найдет нас.

Кристиан с уважением относился к тому, что делала ГСПСО — Горная служба поиска и спасения штата Орегон. Добровольцы-спасатели из ГСПСО намного превосходят его в опытности, но буря способна остановить даже самых закаленных людей. Тем не менее Кристиан знал: Полсон и Томас придут. Они не просто горноспасатели, а еще и пожарные. Члены братства. Они будут здесь, как только это станет возможно. И Томас, конечно, начнет ругать Кристиана. Как всегда. Но на сей раз он будет рад этому.

— Да, они придут, — сказал он уверенно. Когда погода исправится, ГСПСО будет точно знать, где их искать. Кристиан успел передать оператору их координаты по GPS до того, как его телефон разрядился.

Пересохшие, пораненные губы Оуэна растянулись в некоем подобии улыбки.

Кристиан страдал оттого, что не мог больше ничем помочь брату. Может быть, что-то еще можно сделать? Спасателям понадобится пространство для работы. Он взял лопату.

— Хочу расширить помещение. А то клаустрофобия одолеет.

— Снежные пещеры почти всегда такие, — заметил Оуэн. — Не беспокойся. Ты и так изрядно попотел, пока выкопал ее.

— Но если снег осядет…

— Мы здесь пробудем недолго.

Хотел бы Кристиан, чтобы это было так. Но, по крайней мере, Оуэн немного ожил. Охотнее разговаривает. И то и другое — добрые знаки.

— Не волнуйся. Помни, я — один из лучших в пожарной команде Худ-Хемлета.

Оуэн поморщился, зажмурил глаза, потом медленно открыл их.

— Рассказывай о своих достоинствах хорошеньким девочкам, пожарный. У меня на уме одно: если с тобой что-нибудь случится, кто будет добывать воду и кормить меня?

— Да уж, если из-за меня ты будешь мучиться жаждой и голодать, твои родители меня не похвалят.

— И дед тоже будет зол на тебя.

Их дед, патриарх клана Велтон, никогда его не простит. Кристиан и так был персоной нон грата и останется таковым, пока не вернется домой и не займется делами «Велтон Вайнерис» — винодельческой фирмы их семьи. А этого не произойдет. Нет, если Кристиан когда-нибудь и вернется, то на своих условиях, а не на чьих-то еще!

Он заставил себя улыбнуться:

— И бабушка, наверное, будет не очень довольна.

— И мои сестры. И твои, кстати, тоже.

Оуэн поддразнивает его. Еще один добрый знак. Кристиан бросил лопату:

— Уговорил. Я подожду.

— Спасибо. — Оуэн опять закрыл глаза. — Теперь я спокоен за судьбу «Велтон Вайнерис».

— Да… — Дед всегда говорил, что судьба «Велтон Вайнерис» в руках Кристиана и Оуэна. Не важно, что у Кристиана есть свои цели в жизни и что жизнь в Вильяметт-Велли и забота об имении не входит в их число. — Потребности семьи в целом перевешивают индивидуальные запросы. Хотим мы этого или не хотим.

Оуэн медленно сделал глубокий вдох.

— Извини, что я втянул тебя в это.

— Ну, мы оба в это втянулись. — Кристиан предложил пойти в горы, его брат выбрал маршрут. — Не надо винить друг друга. Это нам не поможет.

Наверху было совсем скверно. Ветер и метель ограничивали видимость. Мороз не ослабевал.

И тем не менее она здесь.

Линн Томас втянула носом воздух. Слой льда покрывал ее защитные маску, очки и одежду. Вещевой мешок тоже, наверное, подернулся льдом.

Она хотела сейчас одного: быть выше по склону горы. На высоте десяти тысяч пятисот футов, если точно. Где-то там ждут помощи два попавших в беду человека. Линн скрипнула зубами. Ее убивало, что она тащится вверх по южному склону Маунт-Худ со скоростью улитки. Ей хотелось подниматься быстрее, но Син Хьюз, командир группы спасателей, не хотел, чтобы кто-либо из его людей вспотел, а потом переохладился.

В воздухе пахло серой из Кухни Дьявола. Правда, благодаря ветру не так сильно, как обычно. Горячие испарения из этой горы не давали снегу целиком покрыть ее склон, но сегодня, при такой видимости, ее очертания были едва различимы.

Ну ладно. Линн не будет сердиться на Хьюза. Его беспокойство ей понятно. Гипотермия и обморожения — опасность реальная, даже сейчас, когда погода улучшилась по сравнению с тем, что было вчера. А плохая видимость означает одно: надо соблюдать особую осторожность.

Линн охватило беспокойство — чувство, которое она нечасто испытывала во время заданий. Но это задание не такое, как другие.

«Сосредоточься, Томас. Будь объективной».

Линн достаточно долго была врачом службы спасения и знала — эмоции тут не помогут. Но иногда трудно сохранять спокойствие. Пропал один из их товарищей. Правда, он не член службы спасения. Он служит в пожарной команде. На станции его считают новичком, хотя стаж работы у него больше года. Но ведь он самый молодой из всех пожарных…

Кристиан Велтон.

Высокий, атлетического сложения, с каштановыми волосами и потрясающими голубыми глазами, Велтон мгновенно привлекал к себе внимание. Не то чтобы она хотела завести с ним роман. Да, вначале он флиртовал с ней. Его интерес к ней удивил Линн. Обычно она отваживала мужчин, с которыми работала. Они должны были видеть в ней товарища, а не женщину, но с Кристианом ей было трудно это сделать. Однако потом он сам отступил, стал вести себя очень корректно, обращаться с ней как со «своим парнем». И это хорошо, потому что пожарные не одобряли служебные романы.

Но Велтон был слишком привлекателен… Линн не могла не замечать его. И хотя она не заводила романов ни с кем из сослуживцев, это не значило, что она не имела права иногда радоваться вниманию к себе. К тому же Кристиан умел готовить вкуснейшую чикен масала[1].

Мороз усиливался. Стараясь не обращать внимания на обжигающий холод, Линн сделала еще шаг, и порыв ветра едва не сбил ее с ног. Чтобы сохранить равновесие, ей пришлось глубоко воткнуть в снег лыжные палки и ухватиться за них.

— Потише, Томас! — крикнул Хьюз откуда-то сзади. — Ты здесь не одна.

Линн едва услышала его сквозь вой ветра, но пошла медленнее. Она значительно обогнала остальных — такой тревоги ей не доводилось испытывать со Дня благодарения, когда разломился сноуборд Сина. Син упал, получил травму, и ему потребовалась помощь. То был один из самых долгих Дней благодарения в ее жизни…

Оказывать помощь незнакомым людям — одно, но если в беду попал кто-то, кого ты знаешь, с кем вместе работаешь, — совершенно другое. Около года назад Велтон, полный уверенности в себе, пришел на станцию. Оказалось, что у него есть чувство юмора и оно помогает ему среди огня и дыма. Оказалось, что он удивительно компетентен и собран для новичка. Велтон работал с полной отдачей, был искренне предан делу. И к сожалению, совсем не так вел себя с женщинами, которых встречал на своем пути…

Вчера вечером на станции Линн увидела очень красивую, но очень расстроенную женщину по имени Алекса. Алекса объяснила: она несколько раз встречалась с Велтоном и теперь немного беспокоится за него. Кажется, Алекса беспокоилась за него несколько больше, чем хотела показать. Бедняжка… Да, к особам противоположного пола Велтон относится несерьезно.

Затянутой в перчатку рукой Линн протерла лыжные очки.

Некоторое время спасатели продолжали подниматься к Хогсбеку, потом повернули на восток.

Хьюз собрал вместе всю команду, чтобы сообщить:

— Мы в пределах переданных нам координат GPS. Ищите метки. Что угодно, что может подсказать нам, где именно они находятся.

Они начали поиски. Хьюз громко свистнул — в надежде, что потерявшиеся люди услышат его. При такой погоде свист слышно лучше, чем голос.

Если Велтон и его двоюродный брат прячутся в снежной пещере, на что надеялась Линн, они могут вообще ничего не услышать. Снег поглощает все звуки, затрудняя работу спасателей.

— Нужное место отмечено буквой «X»! — крикнул Полсон и указал на оранжевые лыжи, поставленные крест-накрест у входа в снежную пещеру.

У Линн словно гора свалилась с плеч. Она побежала к пещере. Вход был закрыт рюкзаками.

Полсон остановился позади нее:

— Похоже, новичок знал, что надо делать.

Линн сняла свой рюкзак и достала медицинский пакет:

— Давайте узнаем точно.

— Черт! — Разбуженный от крепкого сна Кристиан вскочил слишком резко и стукнулся головой. За ночь снег просел еще сильнее. — Что?

— Они пришли. — Оуэн засмеялся. — Они все-таки пришли!

И тут кто-то отбросил один из рюкзаков, закрывавших вход в пещеру. Потом второй. В отверстии показалась голова в красном шлеме.

Служба спасения…

Облегчение разлилось по замерзшему, усталому телу Кристиана.

— Да, — прошептал Оуэн.

Спасатель, протиснувшийся в пещеру, снял лыжные очки и стянул маску.

Уголки пересохших губы Кристиана приподнялись.

— Томас!

Линн Томас была врачом спасательной станции. Хорошенькая, с ладной фигуркой. Когда Кристиан только появился на станции, он попытался было начать ухаживать за ней, но она не проявила к нему никакого интереса. И Кристиан решил не навязываться. И вскоре понял — это правильное решение. Линн не принадлежала к его типу женщин. Слишком строгая, чересчур деловая. Она серьезно относилась к своей работе и ожидала того же от других. И никогда не распускала волосы. А Кристиан не возражал бы посмотреть, как Линн развязывает свой туго завязанный конский хвостик или расплетает косы…

Ее лицо было бледно, только щеки раскраснелись от холода. Она поприветствовала его кивком и выговорила:

— Велтон.

Неожиданно по всему его телу разлилось тепло. Он улыбнулся шире:

— Я очень рад тебя видеть.

— Я тоже рада видеть тебя, новичок. — Она сняла альпинистские перчатки. — Полсон там, снаружи. Шеф разрешил нам поменять смену, чтобы мы смогли доставить тебя домой. Никто не хочет без тебя идти назад — кто еще приготовит на обед такой рулет из индейки?

Кристиан рассмеялся — он не ел со вчерашнего дня.

— Я приготовлю тебе что ты захочешь, когда мы спустимся вниз.

Она улыбнулась:

— Ловлю тебя на слове! — Томас надела медицинские перчатки. — Травмы? Ноги?

— Я в порядке. Ноги у меня замерзли, но я чувствую пальцы, — быстро сказал Кристиан. — Мой двоюродный брат Оуэн упал, когда мы спускались на лыжах. Ему двадцать шесть. Здоров. Похоже, у него сломана щиколотка. И рука. И повреждено колено.

— Эй, я и сам могу сказать, — сказал Оуэн. — Я в сознании, и у меня все болит.

— Я, как мог, проверил его позвоночник, а потом довез его сюда, — сообщил Кристиан.

— Молодец, Велтон, — сказала Томас.

В ее устах это была великая похвала.

Томас придвинулась к Оуэну. Кристиан попытался дать ей дорогу, что было нелегко в таком тесном убежище.

Линн огляделась:

— Пещеру рыл хоббит?

— Я спешил, — признал Кристиан. — И снег немного просел за две ночи.

— Ну, в этой пещере вы были в безопасности и в тепле. И знаешь, как говорят? Важны не размеры. — Она подмигнула Кристиану, что явилось для него полной неожиданностью, потом присела около Оуэна: — Привет, Оуэн. Ваш брат хорошо о вас заботился.

— У вас такие красивые карие глаза. — Оуэн смотрел на нее так, словно перед ним возникла Афродита. — Молочный шоколад с совсем маленькой добавкой сливок.

Кристиан фыркнул. Оуэн, наверное, находится в состоянии шока, если думает, что комплименты подействуют на Томас. Ей не важно, как она выглядит, И сладкие слова только рассердят Линн. Она не из тех, кто любит флиртовать. Кристиан никогда в жизни не встречал более неприступной женщины. Но она сильная и знает свое дело.

— Мой брат — фанат шоколада. — Кристиан решил немного смягчить слова брата.

— Я не могла бы жить без шоколада! Спасибо, Оуэн. — Томас мягко улыбнулась, но ее взгляд был направлен на его царапины и синяки. — Я врач службы спасения. Могу я осмотреть вас?

— Да. — Оуэн посмотрел на Кристиана. — Ты никогда не говорил мне, что среди твоих сослуживцев есть женщины.

Кристиан очень старался не думать о Линн как о женщине.

— Томас — одна из наших ребят. Свой парень.

Оуэн состроил гримасу:

— Тебе надо сходить к окулисту, братец.

Томас расстегнула молнию на спальном мешке.

— Кристиан хочет сказать: мужчины на станции относятся ко мне как к товарищу.

Взгляд Оуэна выразил презрение.

— Идиоты!

Томас пожала плечами:

— Так проще.

Кристиан поймал себя на том, что кивает, но при этом спросил себя: проще ли так ей или мужчинам, с которыми она работает? Он никогда не задумывался о том, что чувствует Томас, будучи своим парнем. Но, с другой стороны, он никогда не видел, чтобы она вела себя как женщина. Линн никогда не пользовалась косметикой, не носила украшений…

Когда Томас стала осматривать щиколотку Оуэна, тот сморщился.

— Все равно идиоты! — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Должен спросить хорошенького доктора: нет ли у нее с собой обезболивающих?

Томас подмигнула, отчего стала еще симпатичнее.

— О, у меня тут много разных разностей.

— Я уверен в этом. — В словах Оуэна было предвкушение.

Ну-ну! Его братец флиртует? И Томас, кажется, не возражает. Странно…

— Вы спускались вниз на лыжах в альпинистских ботинках? — спросила Томас Оуэна.

— Да, — признался тот. — Мне бы стоило надеть лыжные. Стоило бы сделать кое-что иначе…

— Мы правильно сделали, что прекратили подъем, — сказал Кристиан.

— Ну да! У нас не было выбора.

Томас продолжала осмотр:

— Вам пришлось нелегко.

Оуэн пожал одним плечом — плечом здоровой руки.

— Если бы я не упал, мы могли бы подняться на перевал и спуститься по южному склону прежде, чем погода совсем испортилась.

Линн взглянула на Кристиана:

— Здесь слишком тесно. Надень лыжную маску, высунься наружу и скажи, чтобы поставили палатку, если только ее уже не ставят. Велтон, ты слышишь меня?

Какого черта он тут сидит? Кристиан схватил свою маску:

— Я готов!

Глава 2

Закрыв лицо лыжной маской, Кристиан вылез из снежной пещеры. Ветер еще дул, но не так сильно, как вчера.

Билл Полсон, еще один пожарный с их станции, стоял у входа. У его ног лежал большой мешок.

— Приятно видеть тебя целым, Велтон. Не хотелось терять еще одного новичка. И потом, мы вряд ли нашли бы кого-то, кто готовит так же здорово, как ты. — Полсон отвинтил крышку термоса и протянул термос Кристиану: — Попей-ка.

Кристиан стянул лыжную маску и сделал глоток. Теплое. Сладкое.

— Что это?

— Фирменный напиток нашей команды. Смесь фруктового желе и теплой воды. Сочетание необычное, но это именно то, что тебе сейчас нужно.

Кстати, о нужном.

— Томас хочет, чтобы вы поставили палатку.

Полсон указал на группу спасателей, которые, борясь с ветром, пытались поставить палатку.

— Хьюз решил, что снежная пещера слишком мала.

Вероятно, речь шла о Сине Хьюзе, владельце компании по производству сноубордов, который прошлым летом женился на всеобщей любимице, хорошенькой Зои Каррингтон.

Второго человека Кристиан не узнал.

— Я могу помочь.

— Да, можешь, но сперва согрейся. — Полсон кивнул на термос. — Нам может понадобиться твоя помощь, когда мы будем спускать с горы носилки. Если, конечно, ты в форме.

Кристиан выпрямился:

— Сделаю все, что надо.

— Я сказал Хьюзу, что ты отреагируешь именно так, — заметил Полсон. — А теперь иди обратно в пещеру и жди, пока мы будем готовы.

Кристиан с термосом в руках вполз обратно в пещеру. Теперь она показалась ему еще более мрачной. Он посмотрел туда, где Томас что-то делала с Оуэном. На стене пещеры висели сумка с аптечкой и переносная лампа.

Томас раздражала Кристиана своей педантичностью, но тем не менее он относился к ней с большим уважением. Женщина никогда не хвасталась тем, насколько она хороший спасатель, альпинист и врач. Линн просто делала то, что от нее требовалось, и делала очень хорошо. Теперь Кристиан у нее в долгу. Вообще говоря, он считал себя в долгу у всей команды спасателей. А Кристиан не любил быть у кого-то в долгу. Когда они спустятся с горы, надо будет придумать что-то особенное для каждого из них.

— Я знаю, вам больно, — сказала Томас Оуэну. Мягко. Успокаивающе. — Но очень скоро вы почувствуете себя лучше.

Оуэн таял от ее внимания и нежного обращения. Да и самому Кристиану ее ласковый тон нравился гораздо больше, чем тот деловой и слишком резкий, которым обычно она разговаривала на станции. Он не возражал бы против некоторого количества нежной заботы со стороны Линн…

Стоп! Это же Томас. От нее заботы не жди, если только ты не ее пациент.

Во входном отверстии показался Полсон:

— Тебе что-нибудь нужно, Томас?

— Палатку. Больше ничего.

— Уже ставят. — Полсон повернулся к Кристиану: — Твои родные были у нас. Славные люди.

У Кристиана сжалось сердце. Он сглотнул:

— Они знают, что вы нас нашли?

— Хьюз позвонит им. Потом известит прессу.

— Прессу?

— Как только на станции стало известно, что вы потерялись, в горы хлынула целая толпа журналистов. Горячая новость по радио, огромные заголовки в местных газетах: «Оба наследника самого знаменитого винодела Орегона пропали на склоне Маунт-Худ».

Черт! Кристиан никому в Худ-Хемлете не говорил, что его семья владеет виноградниками и винодельческими предприятиями в Вильяметт-Велли. Он хотел быть сам по себе, хотел сам прокладывать свой путь.

— По-моему, ты правильно сделал, что никому не сказал о семейных виноградниках, — заметила Томас. Она слушала их разговор? А ему казалось, Томас целиком сосредоточилась на Оуэне. — Я бы тоже никому не сказала. А то все только и ждали бы на каждой пирушке моего вина.

Кристиан тут же решил: когда они спустятся вниз, он одарит всю спасательную команду вином из своих подвалов.

Полсон засмеялся:

— Точно как Портер и его пиво.

Джек Портер, тоже член спасательной команды и славный малый, был владельцем пивоваренной компании и пивного бара. Кристиан любил бывать у него.

— Он тоже с вами?

— Он и Тим Морено в другом отряде. Они встретятся с нами там, где будет ждать снегоход, — ответил Полсон. — Ребята с пожарной станции заходили к нам на базу. Приносили еду, кофе. Сидели с твоими родными.

— Теперь они постоянно будут мне это припоминать, — проворчал Кристиан.

— Будут, — подтвердил Полсон. — Пока с кем-нибудь еще что-нибудь не случится.

Кристиан сморщился.

— Все не так плохо, Велтон, — заметила Томас.

— Верно, — согласился Полсон. — Ты ведь все еще жив.

Линн засмеялась. Мелодичный звук наполнил снежную пещеру. Кристиан и раньше слышал, как она смеялась, но не помнил, чтобы ее смех звучал так.

Может, она и не так уж сурова?

Он прогнал эту дикую мысль. В Линн не было ничего, даже отдаленно похожего на нежность.

— Не обманывайся ее смехом. Я знаю Томас с девяти лет. Она уже тогда не давала спуску мальчишкам. — Полсон подмигнул Кристиану: — Кстати, забыл сказать тебе. Твоя подружка тоже сидит у нас.

Кристиан скривился:

— У меня нет подружки.

— Алекса, — уточнил Полсон. — Она курит.

«Ах, она…»

— Мы просто встречаемся. Ничего серьезного.

Алекса — великолепная девчонка. С ней хорошо. Можно забыться, чего он хотел сейчас больше всего…

— Мы будем вместе не долго. Рождество приближается.

— Она уезжает из города? — спросила Линн.

— Томас, — поддразнил ее Полсон, — ты же знаешь, что на праздники мы, симпатичные парни, хотим быть свободны.

— Ну нет, Велтон! — сердито сказала Линн. — Не говори мне, что ты из тех, кто бросает женщин под Рождество.

— Хорошо, не буду, — усмехнулся Кристиан. — Но Полсон прав. Праздники усложняют отношения.

— Не говоря уже о проблемах с подарками и затратах на них. — Полсон стал первым сердцеедом в Худ-Хемлете после того, как Син Хьюз и Джек Портер женились. — Не забудьте бросить подружку до второго понедельника декабря, или вам придется плохо.

Линн надула губы:

— Это что, крайняя дата для отношений? Очень плохо. Мне придется встать на сторону женщин.

Кристиан обычно не обращал внимания на неодобрение Томас, но на сей раз она его немного задела.

— По-моему, женщины не возражают, когда я исчезаю на несколько дней после двадцать пятого числа.

Линн подняла глаза:

— А потом ты к ним возвращаешься?

— Нужен же кто-то, кого можно поцеловать, когда часы бьют двенадцать на Новый год, — заметил Кристиан.

— Именно так, — согласился Полсон. — А если вам повезет, вы можете даже получить рождественский подарок задним числом.

Спасатели спускали Оуэна с горы на носилках.

Снег перестал, но температура держалась на прежнем уровне.

Велтон двигался медленно, осторожно, не желая совершить ошибку. Воплощение идеальной альпинистской техники.

— Мы почти на месте, — сказала Линн.

Лыжная маска и очки скрывали лицо Кристиана, он немного горбился. Не из-за веса рюкзака, нет. Основные вещи несли спасатели.

Может, его состояние изменилось? Надо проверить. Велтон ни за что не пожалуется!

— Ты в порядке?

— Как и пять минут назад, когда ты спрашивала в прошлый раз, — огрызнулся он.

— Если бы тебе стало хуже, ты бы сказал?

— Нет!

Этот парень никогда не сдается. Его готовность помочь при спуске после двух ночей в снежной пещере произвела на Линн впечатление.

— Мы в любую минуту можем увидеть снегоход и остальных членов команды.

— А это не они? — Маска заглушала его голос.

Джек Портер и Тим Морено шли впереди, еще три члена команды — следом.

— Да, это команда номер два. Ну, теперь спуск пойдет быстрее.

Чем быстрее они дойдут до оставленного у подъемника снегохода, тем быстрее попадут в Тимберлайн, в тепло.

Велтон подошел ближе к носилкам:

— Если бы вы позволили мне помочь…

— Ты и так много сделал, Велтон. Через пару минут ты будешь катить вниз по склону на снегоходе. Машина скорой помощи отвезет тебя в больницу.

— Я не…

— Если врач не осмотрит тебя и не подтвердит, что с тобой все в порядке, шеф отстранит тебя от работы. Тебе придется поехать.

Кристиан в ответ фыркнул:

— Ты сама поедешь в снегоходе?

— Один из членов команды — врач. Он за вами присмотрит. А я спущусь на лыжах с остальными. — Велтон пошел медленнее, и ее беспокойство возросло. — Тебе холодно?

— Просто немного устал. — Он вздохнул. — Хотел бы я спуститься на лыжах вместе с вами.

— В другой раз.

Он выпрямился:

— Я могу поймать тебя на слове.

Линн улыбнулась — он фактически повторил то, что она сказала раньше в пещере.

— Когда?

— Когда у тебя будет настроение.

Доктор Каллен Грей, совсем недавно ставший членом службы спасения, встал впереди Портера и Морено.

— Томас. — Он посмотрел на Оуэна, потом на нее. — Вы быстро спустились.

— Мне так не показалось. Надеюсь, ни вы, ни другие не замерзли. Пациенту двадцать шесть лет. Здоров. Внутренние органы в порядке. Повреждены левое запястье и щиколотка. Возможно, надорвана связка в правом колене. Ушибы и порезы лица.

— Морфин? — спросил Грей.

Линн кивнула.

Люди из второй команды помогали опускать носилки.

— Мы дали ему пять миллиграмм, а потом еще пять — из-за сильных болей и необходимости транспортировать его на носилках. Лекарство он перенес хорошо.

— Мы положим пострадавшего в снегоход, — сказал Грей. — А что со вторым?

Линн кивнула на Велтона:

— Двадцать восемь лет. Прекрасное здоровье. Небольшое переохлаждение. Легкое обезвоживание. Иногда раздражает.

Она ждала, что Грей скажет что-нибудь, но тот промолчал. А ее еще называют слишком суровой!

— Томас, я в полном порядке! — возмутился Велтон.

Грей кивнул на снегоход:

— Мы это проверим.

— Давай, Велтон. — Линн хотелось немного поднять ему настроение. — Слушайся доктора и не разбивай сердца сиделок.

— Постараюсь. — Судя по голосу, он слегка улыбнулся. — Что-нибудь еще?

— Да. Поправляйся.

— Никак не думал, что тебя это заботит, Томас.

В его голосе прозвучала нежность, от которой ее сердце дрогнуло. Наверное, она устала больше, чем думала. Линн Томас распрямила плечи:

— Нет, просто я люблю твою стряпню.

Он засмеялся и забрался в снегоход. Дверцы машины закрылись. Линн удовлетворенно посмотрела на снегоход. Еще одна успешная миссия…

— Спускаюсь с тобой наперегонки, — с вызовом сказал Полсон.

— Ты проиграешь, как обычно, — ответила Линн.

— Да, — признал Полсон, — но я все-таки окажусь внизу куда раньше, чем спустится эта колымага.

Мотор снегохода взревел. Линн хотелось, чтобы Велтон мог мчаться вниз на лыжах, а не трясся в этой неуклюжей машине. Парень заслужил отдых за такую заботу о двоюродном брате. Может быть, она пригласит его…

— Прежде чем вы ринетесь вниз сломя голову, — сказал Син Хьюз, — хочу напомнить — внизу нас ждет пресса.

Линн недовольно фыркнула. Она терпеть не могла общаться с прессой.

Хьюз оглядел их, одного за другим:

— Ладно, ладно. Пресса тоже должна работать. Если не накормить репортеров какой-нибудь историей, они сами напридумывают черт знает что. Кто будет говорить с ними вместе со мной?

Линн не хотелось, чтобы ее прославляли за помощь другим.

— Я пас.

Полсон кивнул ей:

— Я поговорю с ними, чтобы Томас могла положить ноги на стол, а в рот — конфетку.

Линн улыбнулась:

— Спасибо, ребята. Пока вы будете показывать себя прессе с хорошей стороны, я добуду по конфетке каждому из вас.

И Линн помчалась на лыжах вниз. Ей ничего сейчас так не хотелось, как оказаться на базе у камина и наконец согреться.

Линн села у стола и сняла лыжную маску, шлем и перчатки. От запаха только что сваренного кофе у нее текли слюнки. Она сняла ботинки. Свобода! Перед ней появилась чашка горячего кофе. Линн посмотрела вверх и увидела свою бывшую соседку по комнате.

— Спасибо, Зои.

Зои Хьюз, жена Сина, была самой красивой женщиной в Худ-Хемлете.

— Устала?

— Немного. — Линн сделала глоток кофе. Как вкусно! — Син снаружи общается с прессой.

— Я так и думала. — Зои посмотрела на дверь. — Мама говорит, ему стоило бы стать политиком.

— А сам Син что говорит?

— Мне не хочется это повторять.

Линн засмеялась и отпила еще кофе:

— Если я засну, пусть кто-нибудь разбудит меня, когда надо будет отчитываться.

— Хорошо.

Зои исчезла. Казалось, она не ходила, а летала с тех пор, как вышла замуж за Сина.

Линн никогда не испытывала этого блаженного состояния. У нее были романы, пару раз — серьезные, но она никогда не чувствовала ничего подобного ни к одному мужчине. Возможно, когда-нибудь…

Ее веки опустились. Глаза закрылись. И вдруг перед ней предстал образ Велтона. Он улыбался, как тогда в снежной пещере. Там, на горе, он заставил ее почувствовать себя самой важной персоной в мире. Плохо, что чувствам рано или поздно приходит конец…

Два дня спустя Линн приехала на спасательную станцию Худ-Хемлета с отчаянным желанием: пусть все будет как обычно. Где бы она ни появлялась вчера, в свой выходной день, везде говорили только о спасательной операции. Ее это раздражало.

В столовой ее приветствовал запах свежесваренного кофе. Полсон протянул ей чашку, которую она с удовольствием взяла. Прекрасное начало смены. Смены Б и В и несколько добровольцев окружили стол.

— Наконец-то! — сказал Марк О'Рей, ее коллега-врач. — Мы хотим услышать все о спасении Велтона.

О нет! Линн подавила вздох и огляделась. Велтона в комнате не было. Жаль. Ей хотелось узнать, как дела у Оуэна. А еще — как дела у самого Велтона. Вчера она думала о нем. Больше, чем полагалось бы…

— Прежде чем слушать про спасение, — заметил лейтенант, — давайте-ка закончим утренний брифинг.

Обмен информацией не занял и пяти минут.

— А теперь очередь Томас и Полсона, — сказал лейтенант.

Линн не хотелось в этом участвовать.

— Пусть Полсон расскажет, как было дело. А мне надо еще кое-что сделать.

Каждый год пожарные устраивали сбор игрушек в помощь нуждающимся семьям. Обычно за это отвечала Линн.

— Хорошо, — сказал Полсон. — Я готов рассказать всю повесть.

Линн предоставила ему развлекать завороженную аудиторию. Она предпочитала не вспоминать завершенные миссии, каков бы ни был их исход. Зачем опять переживать пережитое? Жизнь не дает изменить то, что было, как бы человек этого ни хотел. Так что извлеки урок и иди дальше.

Линн взяла ножницы и коробку, куда складывались игрушки. Потом прикатила в одну из аппаратных два больших бочонка. Если поставить в городе дополнительные емкости, может быть, удастся собрать больше игрушек. Пока дела идут не очень весело: появились только две новые игрушки. Одну из них принесла она сама. Линн приложила к бочонку рулон оберточной бумаги в красную и белую полоску. Если поторопиться, можно успеть украсить бочонки до того, как ребята придут проверять аппаратуру.

Она опустилась на колени.

— Томас!

Линн сразу узнала голос — Велтон! Она обернулась.

Кристиан шел к ней, весело улыбаясь. Он двигался с легкостью атлета. Неплохо для человека, который провел две ночи в снежном плену. Лицо чисто выбрито. Коротко остриженные светло-каштановые волосы тщательно уложены.

Ее сердце учащенно забилось. Совершенно неожиданная реакция.

— Никак не ждала увидеть тебя, новичок.

— Доброе утро, Томас.

— Готова поспорить, тебе это утро кажется просто великолепным.

— Удобная постель и теплый душ дают человеку почувствовать, как бывает плохо без них.

— Ты пропустил утренний брифинг.

— Шеф поставил меня на легкую работу и велел держаться в стороне. Он хочет, чтобы я дал сегодня несколько интервью. Думает, это неплохой пиар и для станции, и вообще для города.

Линн отрезала большой кусок оберточной бумаги:

— Очень разумно. Худ-Хемлет страдает от оттока туристов. Я никогда не видела, чтобы нам приносили так мало игрушек.

— Но сегодня только второе декабря.

— Да, но обычно игрушки начинают приносить, как только мы объявляем сбор. Если ситуация не исправится, мы не сможем удовлетворить все заявки. Очень многим семьям тяжело в этом году…

— Не беспокойся, — утешил ее Велтон. — Тебе просто нужно немного рождественского волшебства.

Большинство старожилов Худ-Хемлета верили в рождественское волшебство. А вот Линн в него не верила. Она знала цену сказкам и легендам. Упорный труд и целеустремленность — вот на что должен рассчитывать человек.

Линн положила ножницы обратно в коробку:

— Надеюсь, в конце недели эти бочонки и так наполнят игрушками быстрее, чем я успею сказать «абракадабра».

— Никогда не думал, что ты такой циник, Томас.

— Не циник, — парировала она, — а реалист.

— Быть реалистом не так весело.

Слова Велтона ее не удивили. Она видела его родных на станции. Приятные люди. Любящие. Состоятельные. Вероятно, Кристиан никогда в жизни не испытывал настоящих невзгод. Поэтому он так беззаботен.

— Возможно, реалисты реже набивают себе шишки. — Она обернула бумагой первый бочонок. — На самом деле сбор игрушек надо бы получше разрекламировать.

— Дай я тебе помогу.

Велтон придвинулся ближе. Исходивший от него запах одеколона подействовал на нее возбуждающе.

— Спасибо. — Он обдавал ее теплом, как работающий на полную мощность обогреватель. — Ты слышал сегодня что-нибудь об Оуэне?

— Тетя обещала сообщить, когда его выпишут.

— Держи меня в курсе.

— Конечно.

Велтон повернул бочонок, чтобы ей было удобнее обклеивать его бумагой. Она подвинулась ближе и задела его плечом. И жар тут же разлился по ее телу. Линн отодвинулась.

Что происходит? Они и раньше часто работали вместе, но сегодня она, кажется, слишком чувствительна.

— Ну, с этим все, — сказала она, кончив обклеивать бочонок. — Теперь — следующий.

Кристиан взял из ее рук бумагу:

— Ты клей, а я буду держать.

— Ты поосторожнее. Если будешь этим заниматься, тебя могут включить в комитет.

Велтон приложил бумагу к бочонку:

— В какой комитет?

— Комитет по сбору и раздаче игрушек.

— А есть такой комитет?

— Он состоит из меня и… моей персоны. Но у меня много помощников!

— Я больше гожусь в помощники, чем в члены комитета.

— Как и большинство ребят. — Линн отложила катушку клейкой ленты. — Но если мы соберем достаточное количество игрушек, мне понадобятся сильные мужчины и грузовик.

Обаятельная улыбка озарила его лицо.

— Благодаря тебе у Санты будет меньше работы.

Глава 3

Линн завязала аккуратный бантик на первом бочонке, потом украсила второй:

— Ну вот и все!

Кристиан кивнул:

— Теперь моя очередь.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера, когда мы добрались до снегохода, я в суете даже не сказал спасибо, — пояснил он. — Я благодарен тебе за то, что ты сделала там, наверху, Томас. И вся команда тоже.

— Всегда пожалуйста! В следующий раз…

— Следующего раза не будет, — перебил он. — По крайней мере, я постараюсь.

— Хороший ответ, новичок.

Он улыбнулся ей. И Линн ответила ему улыбкой. Время как будто остановилось. Между ними что-то промелькнуло.

Благодарность, и только! Взаимная. Но он не отводил взгляда, как будто было что-то еще.

Но это же Велтон. Да, он способный, надежный, но не в сердечных делах. Если бы она завела с ним роман, ей мало было бы просто связи. Она захотела бы его целиком…

Линн спрятала красную ленту в коробку:

— Надо тут убрать, пока они не пришли.

— Да, я хочу чистых пятнадцать минут славы, — усмехнулся Велтон.

— Уверена, что к тому времени, как эти пятнадцать минут истекут, у тебя уже будет целый легион поклонниц.

— Это комплимент?

— Возможно.

Он расплылся в улыбке:

— Принимаю.

Само очарование! Линн уже не знала, завидовать ли женщинам, с которыми он встречается, или жалеть их?

— Я хочу расплатиться с тобой за все, что ты для нас сделала, — сказал Кристиан.

— Это не обязательно.

Он пожал плечами:

— По крайней мере, сегодня я могу разделить славу с тобой.

— Право же, в этом нет нужды.

— Есть, — заметил Велтон. — Шеф хочет, чтобы ты и Полсон приняли участие в интервью, если вас не вызовут на задание.

— Интервью — это не для меня.

— Ну что ты, — подбодрил ее Велтон, — такой человек, как ты, не может стесняться перед телекамерами.

Такой человек, как она…

Свой парень. Она оставила прошлое в прошлом, но не забыла. Не смогла. Ее жизнь изменилась в мгновение ока, но прессе все равно. Они хотят получить материал, копнуть поглубже. Любой ценой.

Линн вздрогнула.

Кристиан дотронулся до ее плеча:

— Тебе холодно?

Линн отшатнулась и выпрямилась. Она не любила проявлять слабость — ни перед другими, ни перед самой собой.

— Я в порядке.

— Ты не выглядишь так, будто ты в порядке.

Велтон смотрел испытующе. Она смутилась от того, что он так легко угадал ее чувства.

— Привет! — В комнату вошла красивая женщина.

Ее сапоги на высоких каблуках звонко стучали по полу. Воздух наполнился ароматом жасмина. За ней шли двое мужчин с аппаратурой.

— Я Рейчел Мюррей из «Вечерних новостей Портленда».

Линн встала, вытерла потные ладони о брюки и обменялась с женщиной рукопожатиями:

— Линн Томас.

Красивые зубы Рейчел блестели словно фарфоровые.

— Я только что взяла интервью у капитана вашей команды, Сина Хьюза. Он сказал о вас много замечательных слов. Не только как о враче, но и как о лучшем альпинисте ГСПСО.

Линн смутилась:

— Спасибо.

Рейчел повернулась к Велтону:

— А вы — Кристиан Велтон. Я сразу вас узнала.

Велтон пожал ей руку:

— Рад познакомиться с вами, Рейчел. Спасибо, что приехали к нам из самого Портленда.

Она не отпускала его руку:

— Уверена, вас засыпали просьбами об интервью.

Кристиан высвободил руку:

— Отчасти.

— Мне сказали, тут работает и еще один член команды спасателей, — сказала Рейчел.

Велтон кивнул:

— Билл Полсон. Он где-то здесь.

— Готовьте аппаратуру, — обратилась Рейчел к своим помощникам. Те взялись за работу. Рейчел огляделась, ее внимание привлек красно-белый бочонок для игрушек. — У бочонка очень рождественский вид. Для чего он?

— Для сбора игрушек. Пожарная станция каждый год организует сбор игрушек для детей из бедных семей Худ-Хемлета и его окрестностей. К сожалению, пожертвований в этом году меньше, чем обычно, — посетовала Линн.

— Как печально, — заметила Рейчел.

Линн кивнула:

— Но я все равно надеюсь, что игрушки у нас вскоре появятся.

Рейчел начала снимать меховое пальто. Велтон помог ей.

Интересно… Линн раньше никогда не замечала у него хороших манер. Или он хочет закрутить роман с симпатичной журналисткой? Тогда у него очень мало времени. Декабрьский предел уже близко.

— Слушайте, у меня идея. — Его широкая, соблазнительная улыбка подсказала Линн, что она угадала. — Рейчел, вы можете упомянуть о сборе игрушек перед камерами?

А вот это сюрприз! Линн не думала, что Велтон обратит внимание на ее слова или придаст им значение.

Рейчел облизнула покрытые блестящей помадой губы:

— И вы тоже участвуете в сборе игрушек, Кристиан?

— Он очень помогает в этом деле, — ответила за него Линн, не намеренная упускать такую возможность.

— Я помогал украшать бочонки, — скромно заметил Кристиан.

— Правда?

Велтон посмотрел в глаза журналистки так, словно она была единственной женщиной в мире, а он — единственным мужчиной.

В горле Линн встал ком. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так.

— Каждый ребенок должен получить подарок на Рождество. Я буду благодарен вам за любые слова на эту тему. И Линн тоже. Она возглавляет комитет.

— О, и вы тоже член комитета, Кристиан? — предположила Рейчел. — Это прекрасно.

Он выглядел немного смущенным:

— Для детей — все что угодно.

Рейчел наклонилась к нему. В ее взгляде смешались желание и призыв.

— С удовольствием скажу что-нибудь. Публичное объявление может стимулировать пожертвования и помочь вашему комитету.

Его комитету? Линн подавила улыбку. Она произведет Кристиана в почетные члены.

— Это было бы замечательно! — Он отвел выбившуюся прядь волос с лица Рейчел. — Вот. Так мне лучше видны ваши прекрасные глаза.

Журналистка картинно вздохнула:

— Спасибо. А знаете, — сказала она Велтону, как будто Линн тут и не было, — я поговорю о сборе игрушек с одним приятелем из газеты в Портленде и несколькими блогерами.

Кристиан ухмыльнулся:

— Чем больше, тем лучше.

Ну хорош! Очень умелый обольститель. Но если это поможет наполнить коробки игрушками, Линн не против. И все-таки ей стало жаль Рейчел Мюррей.

Бедная журналистка явно увлеклась Велтоном. Да и какая женщина устояла бы перед напором его обаяния? Но если Рейчел думает о рождественском романе с Велтоном, ее ждет разочарование. Хотя, возможно, именно ее Кристиан поцелует в новогоднюю ночь под омелой…

Эта мысль немного встревожила Линн, и она прогнала ее.

— Мы готовы, — доложил оператор.

Рейчел разгладила юбку:

— Почему кто-нибудь из вас не сходит за Биллом Полсоном? Тогда мы сможем начать интервью.

— Ты как, Томас? — спросил Кристиан.

Линн знала — он говорит не о том, чтобы сходить за Полсоном. «Вечерние новости Портленда» смотрели и в Орегоне, и в Южном Вашингтоне. И если Рейчел Мюррей готова рассказать о сборе игрушек и увеличить шансы каждого нуждающегося ребенка получить подарок на Рождество, самое малое, что Линн может сделать, — дать интервью.

Она вздохнула, покоряясь судьбе:

— Хорошо. Я схожу за Полсоном и тут же вернусь.

Рейчел Мюррей принадлежала к тому типу женщин, которые нравились Кристиану.

Безупречно наложенный макияж подчеркивал ее привлекательность. Его рукам хотелось погрузиться в светлые волосы. А потрясающая фигура была бы лучше без покрова одежды… И она задавала достаточно умные вопросы. Красота, ум и бюст. Идеальное сочетание. Так почему же Линн Томас интересовала его гораздо больше, чем эта сексуальная корреспондентка?

Кристиан всегда старался не воспринимать Томас как женщину, но сегодня она казалась почти беззащитной, что будило в нем его рыцарские инстинкты.

— Что бы вы хотели иметь при себе в снежной пещере, Кристиан? — спросила Рейчел.

— Полная аптечка и телефон с заряженными батарейками могли бы пригодиться. И запас продуктов. — Велтону до сих пор было неловко из-за того, что его пришлось спасать. — А в остальном у нас было все, что надо.

Рейчел переключилась на Томас:

— В это время года спасательные экспедиции не всегда так успешны. Верно ведь, Линн?

— Не всегда, — согласилась Линн. — В две тысячи шестом году погибли трое скалолазов, еще трое — в две тысячи девятом.

— Правда ли, что один из членов службы спасения погиб во время зимнего восхождения? — спросила Рейчел.

Лицо Томас напряглось. Она ответила кивком.

— Да, — тут же вмешался Билл Полсон, но его голос звучал натянуто. — Ник Бишоп, член ГСПСО, и Иэн Гарфилд, способный молодой альпинист, погибли восемь лет назад за несколько дней до Рождества.

Кристиан никогда раньше ничего не слышал об этих людях, но они были явно небезразличны Томас и Полсону.

— Это очень печально, — сказала Рейчел. — Какие чувства вызывает в вас тот факт, что вы и ваш брат Оуэн остались живы там, где другие люди погибали?

— Благодарность, — ответил Кристиан. — Нам повезло.

— Как вы думаете, Линн, — спросила Рейчел, — помогло ли им выжить что-нибудь кроме везения?

— Кристиан и Оуэн сумели выкопать себе убежище, защитившее их от холода и ветра. У них было снаряжение, которое уберегало от переохлаждения и обезвоживания, пока не пришла помощь.

Никогда прежде она не называла Кристиана по имени. Это звучало… странно. Он привык, что она зовет его Велтон, как и другие ребята на станции.

— Но даже хорошее снаряжение и должная тренировка ничего не гарантируют, — заметил Билл. — В горах всегда пригодятся везение и хорошая карма.

— А как насчет рождественского волшебства? — спросила Рейчел. Томас резко вдохнула и обменялась взглядами с Полсоном. — Син Хьюз говорил, — продолжала Рейчел, — что немного рождественского волшебства способствует удачному исходу спасательной экспедиции. Как по-вашему, Линн?

— В Худ-Хемлете, кажется, все имеют собственное мнение о рождественском волшебстве, — сказала Томас без каких-либо эмоций в голосе. — Но какова бы ни была причина нашей удачи, все мы рады, что Кристиан и его брат в порядке.

— А вы как думаете, Билл? — спросила Рейчел.

— Там, наверху, многое могло пойти не так, но не пошло, — ответил Полсон. — Оуэн не повредил ни позвоночник, ни голову, мобильный телефон разрядился уже после того, как GSP-координаты были переданы оператору службы спасения. Приличная погода держалась достаточно долго, и мы успели подняться к ним и спустить их вниз. Кажется, тут есть нечто большее, чем простое везение.

Томас сжала губы. Ее глаза потемнели, но не стали такого сексуального темно-шоколадного цвета, как в пещере. Ее что-то мучило. Кристиану безумно захотелось приласкать и утешить ее…

— Вы провели две ночи в снежной пещере, Кристиан, — сказала Рейчел. — Считаете ли вы, что выжить вам помогло рождественское волшебство?

Он перевел взгляд с Томас на журналистку:

— Оказавшись в ситуации, которой не в силах управлять, вы быстро становитесь верующим, — признал он. — Я вынужден согласиться с Сином и Биллом. Кажется, нам помогло что-то еще. Я живу в Худ-Хемлете чуть больше года. Но если ветераны ГСПСО называют это рождественским волшебством, я к ним присоединяюсь.

— Значит, рождественское волшебство в горах, — улыбнулась Рейчел. — Кристиан и Линн — члены созданного пожарной охраной комитета по сбору рождественских подарков для детей. Почему бы вам не помочь им сотворить маленькое волшебство, пожертвовав новую игрушку бедным детям, чтобы утро Рождества стало для них светлее? Емкости для сбора игрушек находятся тут, на пожарной станции. С вами говорила из тихого горного городка Худ-Хемлет Рейчел Мюррей, программа «Вечерние новости Портленда».

Прожектор погас. Операторы начали убирать аппаратуру.

— Замечательное интервью, — сказала Рейчел.

— Я благодарна вам за сообщение о сборе игрушек, — сказала Линн и вышла.

— Спасибо, — добавил Кристиан. — Очень мило с вашей стороны.

— Всегда пожалуйста. — Рейчел улыбнулась ему. — Рада была помочь.

Он услышал знакомый смех. Томас разговаривала с оператором, высоким бородатым парнем. Томас явно интересовала оператора — тот флиртовал с ней, пожирая взглядом.

Сначала Оуэн, теперь этот тип…

— Я дам вам мой телефон на всякий случай, — сказала Рейчел.

Кристиан повернулся к журналистке. Она так не похожа на… Он посмотрел на Томас. Уж не назначил ли ей этот тип свидание? Кристиан надеялся, что нет.

— Кристиан? — вновь обратилась к нему Рейчел.

— Буду рад знать ваш номер телефона. — Он пригласит ее куда-нибудь в благодарность за то, что она упомянула о сборе игрушек. — Можно я взгляну на ваш телефон?

Рейчел протянула ему изящный смартфон.

Он набрал свой номер и вернул ей телефон:

— Теперь у вас есть мой номер. А у меня ваш.

— Воспользуйтесь им, ладно?

— Хороша. — Полсон одобрительно посмотрел журналистке вслед. — Ты взял ее номер?

Кристиан кивнул, заметив, как Томас бросила на него сердитый взгляд. Она что, ревнует?

— Итак, ребята, — сказала Линн с горечью в голосе, — рождественское волшебство?

«Нет, не ревнует», — решил Кристиан и немного огорчился.

— Это сказал Хьюз, — возразил Полсон.

Она скривилась:

— Хьюз иногда ляпает невпопад.

— А я не хотел возражать командиру нашей команды, — сказал Полсон. — И потом, я лично верю в рождественское волшебство.

Томас громко вздохнула:

— Рождественского волшебства на самом деле нет. Иначе несчастья не случались бы под Рождество.

— Не хочу продолжать этот разговор. — Полсон направился в общую комнату, но обернулся: — Если у тебя есть мозги, Велтон, ты сделаешь то же.

— Я никогда не говорила, что не люблю Рождество. Просто я в волшебство не верю, — возразила Линн.

Вчера, когда ее щеки разрумянились и Линн весело смеялась, она казалась чуть более… человечной. Та ранимость, которую Кристиан заметил во время интервью, усилила это впечатление. Но теперь Линн опять стала прежней.

— А во что ты веришь?

Она вскинула подбородок:

— В хорошую подготовку, в соответствующие навыки и снаряжение, в постоянную осторожность.

— Прямо цитата из учебного пособия ГСПСО.

— Так и есть!

— В это верит ГСПСО, а не ты.

— Ошибаешься, новичок, — сказала она. — Пособие писала я.

Ему не стоило бы удивляться. Вероятно, к работе горноспасателя Томас подходила так же, как к работе врача.

— Ну если рождественское волшебство наполнит эти коробки игрушками, ты быстро переменишь мнение.

— Коробки наполнят объявление по телевидению и людская отзывчивость. Ничто иное.

Она взяла коробку с клеем, цветной бумагой и ножницами.

Взгляд Кристиана упал на ее губы. Никакой помады. Кристиан подумал, как бы она реагировала, если бы он ее поцеловал…

— Когда следующее собрание комитета по раздаче игрушек?

— Я знаю, это не то, чего ты хочешь, — сказала Томас. — Но ты можешь быть почетным членом комитета.

— Спасибо. Но ты же слышала слова Рейчел. Она сказала, что я — член комитета. Следовательно, я должен быть таковым.

— Никто не будет об этом знать.

— Я буду знать.

Линн наморщила лоб:

— Раньше ты не проявлял никакого интереса к сбору игрушек.

— Верно. — Кристиан не любил, чтобы его во что-то втягивали. Он хотел делать только то, что выбирал сам. Но помочь в сборе игрушек значило сделать что-то приятное Томас. — В этом году я хочу быть в комитете, — твердо сказал он.

В ее глазах мелькнула паника.

— Ты серьезно?

Ее обычная уверенность в себе вдруг куда-то исчезла. Она выглядела обеспокоенной. Вот и хорошо, потому что он по ее милости чувствует то же самое.

— Я говорю совершенно серьезно. Тебе лучше привыкнуть к этой идее, потому что мы с тобой теперь в одной упряжке.

Глава 4

Кристиан остановил машину у трехэтажного таунхауса, где жила Линн Томас. Дома с деревянными балками крыш и окнами в одно стекло придавали этому кварталу вид мирной горной деревушки. За рядами домов высились огромные ели. Но тем не менее отсюда было рукой подать до центра города.

Снежинки ложились на ветровое стекло машины. Он выключил мотор.

Одноместный гараж дома Томас был открыт. Внутри перед большим фургоном стояли три больших зеленых контейнера с красными крышками. А снаружи, под верхней балкой, Томас развешивала по периметру крыши гирлянды рождественских фонариков. Синяя куртка, которая была ей велика, спускалась ниже бедер, черные непромокаемые брюки были заправлены в зимние сапоги. Одета для метели и ветра, а не для легкого снежка. Бурю не предсказывали, но небо потемнело.

Кристиан засмеялся. Томас предсказывает погоду лучше любого метеоролога. Полсон как-то упомянул — многие местные альпинисты советуются с Томас, прежде чем уйти в горы. Особенно зимой. В следующий раз Кристиан тоже спросит ее совета.

Кристиан не спешил выходить из кабины своего грузовичка, но не из-за погоды. Полчаса назад мысль приехать поговорить с Томас о сборе игрушек казалась прекрасной. А теперь, когда он приехал… Он постучал пальцами по рулю машины. Может, ей не понравится, что ее беспокоят в выходной день? Но уезжать он тоже не хотел. Не хотел ждать еще день — до встречи с ней на станции.

Она вешала фонарики, стоя одной ногой на приставной лестнице, а другой — на крыше. Ее движения были точны и уверенны. Она поставила вторую ногу на ступеньку лестницы так, будто стояла на земле, а не на высоте третьего этажа.

Бесстрашная Томас…

Какого черта он тут сидит? Пора приступать к делу.

Он вылез из грузовичка и закрыл дверцу. Если Томас признает, что его план хорош, он сможет расплатиться со всей спасательной командой. Может, даже заставит Томас улыбнуться.

Кристиан пошел по дорожке. Его сапоги вязли в снегу.

— Привет, Томас!

Ее карие глаза удивленно расширились, потом затуманились тревогой.

— Как Оуэн?

— Поправляется.

Томас облегченно вздохнула.

— Хорошо. А то я испугалась, что ему стало хуже.

— Завтра его выписывают из больницы.

— Это хорошая новость.

Кристиан разглядывал ее: щеки раскраснелись, пряди волос выбились из-под шапки. Никакой чопорности. Естественная. Хорошенькая…

— Так что привело тебя сюда в выходной день? — спросила она.

— У меня возникла идея по поводу игрушек.

Томас прикрепила связку белых лампочек так, что та свешивалась вниз, как сосулька.

— Хочешь поговорить об игрушках прямо сейчас?

— Могу подождать, пока ты развесишь лампочки.

— Хорошо, — сказала она, немного подумав. — Это займет еще несколько минут.

— Помочь тебе? — предложил Кристиан.

Линн зацепила гирлянду за крючок:

— Спасибо, не надо.

Лампочки обрамляли большое окно на втором этаже, два маленьких окошка на третьем, дверь гаража и входную дверь, над которой висела еловая ветка с ягодами остролиста, шишками и большим красным бантом. Внутри на каждом окне стояла лампочка в форме свечки. На пороге пластмассовый снеговик с метлой готов был приветствовать гостей.

Томас, видно, очень любит Рождество, раз так старается. Значит, ей понравится его идея.

Кристиан улыбнулся и вдруг услышал какой-то шум. Дотягиваясь до последнего крюка, Томас слишком сильно наклонилась влево, и лестница накренилась, поползла наискось вдоль стены.

Кристиан бросился к лестнице, но опоздал буквально на секунду.

— Нет!

— Ой! — вскрикнула Томас.

Все происходило как в замедленной съемке. Лестница упала, словно срубленное дерево, и ударилась о порог дома напротив.

Кристиан встал под Линн, готовый поймать ее. Но… она не упала. Теперь Линн буквально свисала с крыши, болтая ногами в воздухе.

Его сердце замерло.

— Линн, ты в порядке?

— Да. — Она говорила огорченно, а не испуганно. — Мне оставался только один крюк. Надеюсь, лестница не ударила тебя?

— Нет. — Кристиан и не думал о лестнице — только о том, что Томас может упасть и удариться. — Ты что, на страховке?

— Конечно. Я специально для этого ввинтила сюда болты. — Похоже, ее злили его вопросы. — Если бы я отсюда свалилась, то переломала бы все кости. Или разбилась насмерть.

Это точно. Кристиан, стараясь успокоиться, глубоко вдохнул:

— Я знаю.

— Ты очень бледен, Велтон, — сказала она с тревогой. — С тобой все в порядке?

И это говорит женщина, которая в любой момент может упасть с высоты третьего этажа! Не зря говорят, что у нее железные нервы.

— Спускайся.

— Подставь мне лестницу.

Но Кристиан не шевельнулся. Ему захотелось немного подразнить ее.

— А что бы ты стала делать, если бы меня тут не оказалось?

Она надула губы:

— Взяла бы свой мобильный телефон. — Ну конечно! Томас всегда предусмотрительна. — Позвонила бы другу или соседу. Они бы пришли.

— И все-таки хорошо, что я здесь.

— Если не заставишь меня болтаться тут слишком долго.

Намек понятен. Он приставил лестницу к стене и придержал:

— Спускайся.

— Мне остался еще один крюк.

— Брось его.

— Я хочу, чтобы огни выглядели красиво.

— Они и так красивы.

— Я хочу, чтобы они выглядели замечательно!

Линн потянулась к крючку, Кристиан крепче вцепился в лестницу.

Она выпрямилась:

— Вот так!

— Я держу лестницу.

— Это не обязательно, новичок.

Линн отстегнула страховку и легко спустилась вниз.

— Ты занимаешься скалолазанием?

Она кивнула.

— Давай как-нибудь пойдем на Мит-Рок.

— Ты хочешь пойти со мной?

— Да. — Кристиан любил ходить в горы с женщинами. Они не только симпатичнее партнеров-мужчин. Ничто не выглядит так сексуально, как женщина, показывающая хорошую технику, забираясь вверх по скале. — Если, конечно, ты не возражаешь, — добавил он.

— Не возражаю. — Она вскинула подбородок. — Полсон говорил — ты хорош в связке.

Они пошли к гаражу.

— Давай сварим кофе и поговорим о сборе игрушек.

Ах да, игрушки… Из-за них он к ней приехал.

Кристиан вошел за Томас в гараж. В глубине было что-то вроде крохотного спортивного зала. Штанга, гантели, тренажер. Открыв дверь, они попали в дом и поднялись по лестнице.

Ему понравилась обстановка гостиной. Длинный диван, кофейный столик и стул казались удобными. На каминной полке стояла большая фотография Маунт-Худ.

— У тебя очень мило.

— Мне тоже нравится, — кивнула она. — Некоторые здесь сдают комнаты туристам, но многие живут постоянно, ради чувства общины.

Ее слова удивили Кристиана. Линн Томас так независима, так любит бывать вне дома… Казалось бы, хижинка, одолженная у лесничества, больше в ее стиле, чем таунхаус и чувство добрососедства.

— Но где же твоя елка?

— Как раз сегодня я хотела ее купить.

Кристиан стал рассматривать фотографии на стенах. Горные пейзажи. На одной черно-белой фотографии запечатлен одинокий альпинист, идущий вдоль перевала.

— Чудесные фотографии.

— Спасибо. — Она поднялась по лестнице на третий этаж. Здесь стоял обеденный стол из вишневого дерева, вокруг него — шесть стульев. — Я люблю делать такие снимки.

Он посмотрел на фотографию, потом на нее:

— Ты фотограф?

— Любитель. — На кухне Линн достала из шкафа две чашки, налила в них кофе из кофейника и поставила на стол. — Я еще учусь, но надо же что-то повесить на стены. Моя бывшая соседка по дому вешала изображения сноубордов. Они хоть как-то украшали комнату.

Эта соседка, сноубордистка, уехала в Вермонт, как раз когда он начал работать на станции. Полсон тогда очень огорчился…

Велтон сел на стул у стола:

— Кокоа Марч, да?

— Да, только теперь она Кокоа Биллингс.

Томас на секунду помрачнела. Кристиан никогда раньше не видел, чтобы она так смотрела. Ей было одиноко, чего он никак не предполагал.

— Ты скучаешь по ней?

Томас кивнула:

— Мы жили вместе года три. Чаще хорошо, чем плохо.

— Такому другу трудно найти замену.

— Да. — Она открыла еще один шкаф, достала пакет и выложила на тарелку сдобные булочки. — Хотя я нашла ей неплохую замену. Зои Каррингтон переехала сюда в январе и жила тут, пока не вышла замуж в июне.

То есть полгода назад. Кристиан не видел ни второй машины в гараже, ни следов от шин у дома. Он подался вперед:

— А кто теперь живет с тобой?

— Никто. — Она поставила тарелку с булочками на стол и села на табурет. — Надо бы поискать кого-нибудь. Худ-Хемлет — тихое место, но мне спокойнее, если в доме кто-то есть, когда я на станции.

В Худ-Хемлете штатные пожарные и врачи скорой помощи работали посменно: сутки дежурили, двое отдыхали. У пожарных-добровольцев было свое расписание.

Кристиан попробовал кофе. Крепкий, горячий.

— Зато когда ты не на дежурстве, тебе, наверное, хорошо тут самой по себе.

— Да. Но я не возражала бы иметь соседку. Легче платить за жилье.

Кристиан не задумывался над такими вопросами. Он снимал комнату вместе с еще двумя ребятами со станции, и это его устраивало. Он посмотрел на тарелку с булочками. Какой выбор! Булочки с черничным, клюквенным вареньем, шоколадные.

— Бери, — предложила Линн.

Он взял булочку с черничным вареньем. Просто сказка!

Линн взяла шоколадную.

— Так что насчет сбора игрушек?

— Вчера я обедал с Рейчел Мюррей.

— Ты пригласил эту журналистку?

Он кивнул:

— Это самое меньшее, что я мог сделать в благодарность за то, что она упомянула о сборе игрушек.

— Значит, декабрьский предел…

Интересно. Она помнит об этом. Но вчера они просто пообедали вместе. У него не было желания принимать приглашение Рейчел подняться к ней на чашку кофе после того, как он отвез ее домой.

— По-прежнему на месте. — Кристиан уже расстался с Алексой. Заводить отношения с другой женщиной было бессмысленно. Наверное, именно поэтому он ограничился коротким поцелуем у двери Рейчел. — Вчера был обед в знак признательности. Ничего больше.

— Правда? — спросила Линн удивленно.

— Да, правда.

Линн приветственно подняла свою чашку с кофе.

— Очень мило с твоей стороны.

— Просто любезность за любезность. — То же он хотел сделать для Томас. Он отпил еще кофе. — Рейчел сказала, что на это интервью было много откликов. И я подумал…

— Это опасно.

Он улыбнулся:

— Я придумал, как повысить интерес к сбору игрушек и помочь не только детям, но и службе спасения, и вообще всему городу.

— Интересно. Рассказывай дальше.

— Представь себе. — Он отпил еще кофе и вытянул руки вперед, как бы читая плакат: — Рождественское волшебство в Худ-Хемлете.

Линн поперхнулась:

— Кристиан, пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Вы серьезно? — Линн посмотрела в лицо каждому из своих друзей, сидевших вместе с ней за столиком в пивном баре. Она знала Сина Хьюза, Джека Портера, Билла Полсона и Тима Морено много лет. Они выросли вместе. И сейчас она не могла поверить, что ее друзья одобряют идею Велтона. — Рождественское волшебство в Худ-Хемлете?

Праздник на весь день, с катанием на санках, с рождественскими песнями и обедом, на который можно попасть не только приобретя билеты, но и пожертвовав новую игрушку.

— Новичок попал в яблочко, — сказал Билл.

Кристиан извинился и на минуту покинул стол. Ей хотелось, чтобы он не возвращался. Велтон спутал все ее планы. Линн даже отложила покупку елки, чтобы объяснить ему, почему эта идея не сработает. Но ничто не могло остудить его энтузиазм. Она думала — ее друзья убедят Велтона в бессмысленности затеи. А получилось наоборот.

— Ни в какое яблочко он не попал, — сказала она. — Все это должно было бы произойти в последние выходные перед Рождеством. А что мы сможем сделать за две недели?

— Празднование Рождества — прекрасный способ привлечь в Худ-Хемлет туристов, увеличить пожертвования игрушек и добыть так нужные нам средства для службы спасения, — сказал Син.

Тим кивнул:

— Это очень хорошая идея, Линн. Магазину сноубордов не помешают лишние покупатели.

Она не сводила глаз со своей кружки:

— А я думала, что услышу из ваших уст голос разума.

— При современном состоянии экономики это и есть голос разума. Нам всем нужно поддержать наш бизнес, — заметил Джек.

Да, в баре мало людей для этого времени года. ГСПСО живет на пожертвования и гранты. А игрушки…

— Но рождественское волшебство…

Сами эти слова оставили горький вкус у нее во рту.

— Мне не приходит в голову ничего лучше, — заметил Тим. — Такой праздник мог бы стать ежегодным в Худ-Хемлете.

Остальные кивнули. Линн отпила глоток пива. Невероятно! Она осталась в меньшинстве.

Велтон вернулся к столу и сел напротив нее:

— Томас старалась отговорить вас от моей идеи?

Джек засмеялся:

— Да, но Линн всегда старалась отговаривать нас от разных вещей.

— Но до сих пор ей это не удавалось, — докончил Син.

— Да, обычно мы тащим ее за собой, — кивнул Билл.

— Но мы всегда объясняем ей, почему стараемся быть голосом разума, — усмехнулся Тим. — Я все еще слышу, как Ник говорит: «Ну же, Лили, так надо. Кто еще спасет нас, когда мы полетим вверх ногами?»

В глазах Велтона заплясали веселые искорки.

— Лили?

Она прищурилась:

— Даже не думай об этом!

— Так ее звал только Ник, — добродушно пояснил Джек.

— Ник? — спросил Велтон.

— Ник Бишоп, — пояснила Линн. — Полсон упомянул о нем, когда давал интервью Рейчел.

— А-а, вспомнил, — кивнул Кристиан.

— Ник был братом моей жены и лучшим другом с детства. — Джек и Линн обменялись взглядами. — Линн, ты же знаешь, что Ник одобрил бы этот рождественский праздник.

Черт! Она нахмурилась. Ссылаться на Ника нечестно. Ник был первым мальчиком, которого она поцеловала. Тайно. В качестве эксперимента. И ошиблась. Хорошо, что они оба вовремя поняли — им лучше оставаться друзьями.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Но это такая большая работа.

— Все захотят принять участие. — Син взял чипс из стоявшей на середине стола миски. — Это будет всеобщее дело. Зои исполнится энтузиазмом.

Джек кивнул:

— И Карли.

— Рита захочет участвовать, — заметил Тим.

Линн посмотрела в глаза каждому из трех мужчин:

— И вы рискнете предложить это вашим женам?

Билл поднял свою кружку:

— Хорошо, что я не женат.

— И я, — согласился Велтон.

— Но вы, холостяки, тоже будете работать! — У нее родилась идея. Замечательная идея, как отомстить новичку за его предложение. — Это будет работа для всей команды. И я точно знаю, кто станет ответственным.

— Ты! — сказал Велтон, как будто вопрос был уже решен.

Она усмехнулась:

— Нет. Ты!

Велтон отшатнулся:

— Я?!

Ее друзья закивали, ехидно улыбаясь. Давно пора стать на ее сторону.

— Но почему я?

— Потому что это твоя идея. — Она улыбнулась. — И ты должен сделать так, чтобы все незамужние девушки в городе захотели тебе помочь.

Он выглядел шокированным.

Она откинулась на спинку стула с чувством глубокого удовлетворения.

— Знаешь, — сказал Син, — такое дело может оказаться слишком серьезным для одного председателя.

— Особенно если у него есть только две недели, — согласился Джек. — Я думаю, лучше найти сопредседателей.

— Лучше, — сказал Тим. — Кого-то, связанного с ГСПСО.

— Не смотри на меня, — сказал Билл.

Син засмеялся:

— Ну что ты, Полсон.

— Тогда кого? — спросила Линн.

Все посмотрели на нее. Она похолодела.

— Постойте. Ведь этот праздник придумал Велтон.

— Да, но ты — генерал по сбору игрушек на нашей станции, — заметил Билл.

Велтон кивнул. Его глаза лукаво блестели.

— И ты — член ГСПСО. А поскольку ГСПСО получит деньги, вырученные на аукционе и обеде, ты — мой совершенно естественный сопредседатель.

— Это очень глупо. Ребята, вы же знаете — я для этого не подхожу! Я же не верю в рождественское волшебство.

— Возможно, по ходу дела что-то изменится в глубине твоей души, — предположил Джек.

Велтон одарил ее обезоруживающей улыбкой.

Линн сердито сверкнула глазами. Его очарование на нее не действует. Это по его вине ее втянули в кошмар рождественского волшебства.

Глава 5

Утренняя пересменка напомнила Кристиану его первый день на станции. Его переполнял восторг. Полный рабочий день.

Самые сладостные три слова, которые сказал ему шеф с тех пор, как нанял его. Он больше не будет смотреть, как другие уезжают на вызов без него, не будет давать интервью. Он будет делать то, что всегда хотел делать, — помогать людям.

— Хорошие пончики, Велтон, — сказал один из его соседей по комнате, Райли Хансен из смены Б, доставая еще штуку из почти пустой коробки. — В следующий раз тащи три дюжины.

Полсон поставил свою чашку кофе на стол:

— Да. И немного карамельных тоже.

Сегодня утром Кристиан принес пакет кофейных зерен и две дюжины орехового печенья. Он был благодарен своим собратьям-пожарным за поддержку, которую они оказали ему, спасая его и Оуэна в горах.

Он посмотрел на Томас. Она стояла в дальнем конце комнаты. Волосы завязаны в тугой конский хвостик. Прислонилась к стене. Держит в руке чашку кофе. И никакого печенья. Странно. Обычно она на него набрасывалась. Или он купил не то печенье?

Кристиан купил кофе нужного сорта. Она всегда говорила, что этот сорт ей нравится.

— Карамельных? Не думаю, что они понравятся Томас.

— Не понравятся, — сказал Полсон. — Она у нас в этом смысле старомодна.

— Это лучше, чем объедаться пончиками, — холодно парировала она.

Они обменялись взглядами. Род молчаливого взаимопонимания. Кристиан смотрел то на одну, то на другого. Он знал — они выросли вместе и вместе ходили в горы, но никогда не замечал, что они так близки друг другу. Может, их связывает не только дружба?..

В комнату вошел офицер. Каждое утро сдававший и принимавший смену офицеры встречались и обсуждали события прошедшего дня, состояние оборудования и многое другое, что им требовалось. Затем команда получала инструкции.

Лейтенант встал.

— Смена Б обеспечила нужное состояние аппаратуры. Смена В должна следить за состоянием станции.

Кристиан посмотрел на Томас. Она внимательно слушала. Лейтенант говорил, а Кристиан изучал Томас. Она почти всегда могла сдержать себя, но прошлым вечером Кристиан заметил огонь в ее глазах. Она выглядела сердитой и в то же время… сексуальной.

Лейтенант сел. Встал шеф.

— Мы вводим новый комплекс тренировочных упражнений. Рождество близко, появляется много выпечки. Готовьтесь попотеть, ребята. Нам надо держать себя в форме. — «Ребята» тихонько заворчали. Но не Томас. Ее глаза горели возбуждением. Ее радовали любые физические упражнения, и чем труднее, тем лучше. Что бы с ними было, если бы ее сделали ответственной за их физическую подготовку? — Вот все, что я хотел вам сегодня сказать. И не забывайте об игрушках, — добавил шеф. — Дети ждут наших подарков.

Самый подходящий момент объявить о предстоящем празднике Рождества. Кристиан взглянул на Томас, надеясь привлечь ее внимание, но она не смотрела в его сторону. Он ждал: она что-то скажет, ведь сбор игрушек — ее проект. Но она молчала. Значит, говорить должен он.

Он поднял руку.

— Велтон? — сказал шеф.

Томас посмотрела на него. Пламя в ее карих глазах могло бы сжечь его, стой он ближе. Ее губы беззвучно произнесли одно слово: «Нет».

Ее реакция его позабавила. Он ухмыльнулся.

Томас любила, чтобы все было как она хочет. И расстраивалась, когда что-то шло не по ее плану, как вчера в пивном баре. Но он не ждал, что и сегодня она будет так же сердиться.

— Велтон! — повторил шеф.

— В супермаркете идет распродажа игрушек, сэр.

Гнев в глазах Томас погас. Губы сжались в тонкую линию.

Ее надо заставить улыбнуться. Развеселить. Может, поцелуй помог бы…

— Я передам жене, — сказал шеф. — И если…

Из громкоговорителя раздались звонки.

— Первая команда и третья машина — на вызов! Дорожно-транспортное происшествие на двадцать шестом шоссе, в пяти милях от города, — объявил голос женщины-диспетчера.

Велтон вскочил.

— Опять в огонь, Велтон? — сказал Полсон.

— Да.

Кристиан бросился вон из столовой. Физически он чувствовал себя готовым к работе, но надеялся, что речь идет о царапине на кузове автомобиля или чем-нибудь в этом роде. Аварии на дорогах — дело тяжелое.

Пока он бежал к джипу спасателей, Томас успела собрать свое снаряжение и надеть форму. Всегда первая! Кристиан забрался в машину. Скорая помощь уже выехала со станции. Врачи всегда первыми прибывали на место происшествия.

О'Райен вел машину скорой помощи к месту аварии.

Шины автомобиля скользили на заснеженной дороге. Мигал маячок, выла сирена. Машины на шоссе сторонились, давая им дорогу. Как всегда на вызовах. Но на этот раз у Линн было дурное предчувствие. Авария на шоссе двадцать шесть в пяти милях к востоку от центра города.

Линн вообще ненавидела выезжать на дорожно-транспортные происшествия. Но этот вызов был для нее особенно тяжел.

Она потерла лоб.

— Не готова к работе? — спросил О'Райен.

— К работе я всегда готова.

— Знаешь, как говорят, Томас? Одна работа, без развлечений.

— О, я развлекаюсь…

— Что-то давненько не видел, как ты развлекаешься с парнями. — О'Райен объехал школьный автобус. — Все еще не можешь забыть этого физиотерапевта из Худ-Ривера?

— Я давно его забыла. Просто решила сделать передышку.

О'Райен подмигнул:

— Ты можешь в любую минуту завести роман с пожарным.

— Я не так наивна, чтобы связываться с кем-нибудь из вас.

— Да, шефу бы это не понравилось.

Вдали показались мигающие красные и синие огоньки машины шерифа.

О'Райен затормозил.

— Черт! Скверная история.

Линн смотрела на место происшествия через ветровое стекло. Мигание огней. Разбитое стекло. Кровь. На дороге — тело, прикрытое одеялом.

Она посмотрела на то, что когда-то было мини-фургоном. Передняя часть вдавлена до водительского сиденья. Боковые стекла разбиты. Левая сторона вдавлена.

Рядом внедорожник с разбитыми передом и правой стороной. Полицейский наклонился над кем-то, кто был в кабине. Весь в чем-то красном. В крови…

Образы неслись перед ее мысленным взором, как кадры быстро прокручиваемого фильма. Взрывы огней. Взрывы звуков. Слезы боли.

«Держись. Они скоро приедут».

Линн закрыла глаза, но не смогла прогнать воспоминания. Внутри у нее все сжалось. Она вцепилась в ручку дверцы так, что побелели суставы.

— Томас!

Она открыла глаза.

«Ты должна сделать дело, помочь людям, возможно, спасти чью-то жизнь».

— Я займусь мини-фургоном. Ты возьми на себя внедорожник. Держи меня в курсе.

Машина остановилась. Линн открыла дверцу и выпрыгнула. У нее сразу заныло в груди, но не только от холода. Воздух был полон криков и стонов. Ребенок плакал и звал маму. Знакомые звуки. Запахи. Ощущения…

«Сосредоточься!» Линн достала из машины скорой помощи чемоданчик с медицинскими принадлежностями. Люди рассчитывают, что она сможет владеть собой. Она делала это уже сотни раз. Сделает и сейчас.

Из сообщений радио Кристиан понял: авария куда более серьезна, чем они надеялись. Два автомобиля. Мини-фургон и внедорожник. Полицейские машины перегородили дорогу. На снегу лежит тряпичный розовый слон.

На земле Томас делала пациенту сердечно-легочную реанимацию. Помощник шерифа, Вилл Таунсенд, помогал ей. О'Райен наклонился над разбитым автомобилем.

— Скверное дело, — пробормотал Полсон.

Их джип остановился. Кристиан отстегнул ремень и открыл дверцу.

Пора. Он готов.

Кристиану уже казалось, что он отработал две смены. Небо за окном было покрыто тучами, но он подумал: «Где-то там должен висеть шар полной луны. Только полнолунием и можно было объяснить безумие этого дня». Они едва успевали отдышаться, как опять ехали по вызову. Вся команда была как выжатый лимон, особенно медики.

Храп О'Райена заглушал работавший в соседней комнате телевизор. Томас нигде не было видно. За обедом она была спокойна, но едва дотронулась до еды, которую Кристиан взялся приготовить вместо Полсона. А потом исчезла. Может, она наверху, в комнате отдыха?

Кристиан не осуждал ее за то, что она рано отправилась спать. Он понимал, почему она расстроена. Трех погибших в автокатастрофе, казалось бы, достаточно для одного дня. Но были еще и другие вызовы: ребенок, которого укусила собака, и подросток с травмой головы…

На кухню вошел Полсон. Подошел к коврижкам, которые жена лейтенанта принесла во время обеда, взял одну и завернул в салфетку.

— Запас на ночь? — спросил Кристиан.

— Это для Томас. Она проголодается.

— Я не видел ее с обеда, — сказал Кристиан.

— Она в комнате отдыха. — Полсон завернул в салфетку еще одну коврижку. — Происшествия с детьми особенно неприятны. Томас принимает их близко к сердцу.

Кристиан кивнул. Он никогда не забудет, как в один из первых его рабочих дней рыдающий отец положил ему на руки своего бездыханного малыша. Тогда он несколько дней не мог прийти в себя…

— Может, ночь будет тихой, — сказал Кристиан.

— Может. — Полсон написал на салфетке имя Томас.

Из динамика раздались знакомые звонки и голос:

— Первая команда и третья машина. Горит автоприцеп.

Кристиан вышел из кухни. Он еще не успел дойти до джипа, а Томас уже была на месте.

Черт! Как Линн так быстро спустилась? Она выглядела сонной, конский хвостик сбился набок, под глазами темные круги. У Кристиана сжалось сердце.

Линн не нужна коврижка. Ей нужна ласка…

В час ночи Линн загрузила в санитарную машину новый комплект, чтобы иметь все необходимое на случай нового вызова. Судя по тому, как прошел день, новые вызовы будут. Дрожь прошла у нее по спине. Не от мысли о том, что может быть, а от страха. Это из-за утренней аварии. Остальные вызовы тут ни при чем. Но она держала себя в руках, исполняла свой долг, отправила пациента в критическом состоянии в один из лучших травматологических центров северо-западного побережья.

Линн знала правила: никогда не проявлять слабость, не показывать, что тебе не все равно. Не сопереживать… Сопереживание ведет только к нервному срыву.

Она закрыла сумку. Санитарная машина готова выехать на вызов.

Линн почувствовала — сзади кто-то стоит. Ее ноздрей коснулся запах знакомого мыла.

— Что тебе, Велтон?

— Ты еще не спишь.

— Ух! — Она обернулась. — В университете штата Орегон дают прекрасное образование.

— Откуда ты знаешь, что я там учился? — В его голосе слышалось удивление.

— Газеты Портленда опубликовали твою биографию. И Оуэна тоже.

Велтон тихонько выругался.

— А ты не знал?

— Нет.

Томас повернулась. Их взгляды встретились.

— Я старался не обращать внимания ни на заголовки в газетах, ни на комментарии под ними, — сказал он.

— В статьях исказили кое-какие детали, но это бывает, если журналист сам не ходит в горы. Обычные рассуждения о том, что налогоплательщики должны оплачивать спасение тех, кто ходит в горы зимой, о необходимости службы поиска в горах. Они повторяют все это каждый раз, как что-то случается.

Улыбка тронула уголки его голубых глаз.

Эти глаза… Завораживают, словно в их глубине скрыта тайна.

Но Линн не могла отвести взгляда. И не хотела.

Между ними что-то изменилось после спасения Велтона. Линн хотела бы знать, что именно. Да, она всегда находила Кристиана привлекательным, но никогда так остро этого не осознавала.

— Сегодня был тяжелый день. Ты в порядке?

Ее пульс участился.

— Почему ты спрашиваешь?

— За обедом ты казалась мрачной, рассеянной.

— Так, кое о чем задумалась… Но твой обед был хорош.

— Я не заметил, чтобы ты съела много.

— Уж не сыщик ли ты в душе?

Он улыбнулся:

— Нет. Просто беспокоюсь за товарища по команде. Есть хочешь?

Она кивнула и опустила взгляд к его губам.

— Полсон оставил тебе шоколадную коврижку.

— Шоколадная коврижка — это хорошо.

— Лежит на столе на кухне, — сообщил Велтон. — Полсон завернул ее в салфетку и написал на салфетке твое имя.

— Спасибо.

Она направилась на кухню, желая оказаться подальше от Велтона. Но он пошел за ней.

— Вы с Полсоном дружите?

— Мы знакомы почти двадцать пять лет. Он — один из моих лучших друзей.

— Близких друзей трудно найти.

— Это верно. — Она вошла на кухню и увидела сверток. — Особенно таких, которые понимают значение шоколада.

— Ты ходишь в горы с Полсоном.

— Я просто позволяю ему ходить со мной.

Кристиан рассмеялся.

У Линн немного закружилась голова, но она занялась коврижкой.

— Так вы просто друзья или…

Линн поперхнулась:

— Друзья. Давние. Почему ты решил…

— Он оставил тебе коврижку.

Она показала на второй сверток:

— Он оставил коврижку и для О'Райена.

— Я не знал.

— А вообще, почему это тебя волнует? — Линн подозрительно на него посмотрела. — Раньше ты никогда не интересовался, о чем сплетничают на станции.

— Нам предстоит работать вместе над организацией рождественского праздника, — сказал Велтон. — И я решил, стоит узнать тебя получше.

— Я не встречаюсь с Полсоном, — призналась она. — Люблю его как брата, но не больше.

— Но ты встречаешься с кем-то?

Ее брови поднялись.

— Это действительно касается нашей совместной работы?

— Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? — парировал Велтон.

— В настоящее время я ни с кем не встречаюсь.

Даже самых мужественных, самоуверенных парней, казалось, смущала ее работа, ее хобби и особенно ее друзья и сослуживцы.

Линн откусила еще кусок коврижки. Как она любит шоколад!

— Но у тебя был парень, — не отставал Кристиан.

Блейк ей действительно нравился. Она даже думала — у них что-то может получиться…

— Давно. Летом.

— А потом?

— Блейк был физиотерапевтом в Худ-Ривере. Честный малый. Нам было хорошо вместе, но он был недоволен, что я двадцать четыре часа работаю, причем среди мужчин. Блейк не хотел, чтобы я проводила время с друзьями из спасательной команды. — Линн посмотрела на свой безымянный палец, на котором не было кольца. — Он говорил, что ему нужна женщина, о которой он мог бы заботиться…

— Ну, это не о тебе.

— Это почти точно его слова. — Линн знала, что теперь Блейк помолвлен с агентом по недвижимости. — Невелика потеря.

Она откусила кусочек коврижки. Шоколад всегда действовал на нее положительно.

— С таким человеком ты никогда не была бы счастлива, — сказал Кристиан. — Значит, завтра…

Она вытерла губы салфеткой:

— Что — завтра?

— Ты и я. Маленькое рождественское волшебство.

Может, это снимет тяжесть, которая давит ей на грудь с утренней аварии? Чистый воздух и снег заставят забыть обо всем остальном.

— Свежий снег меня манит.

Может быть, теперь он оставит ее в покое?

— Я бы не отказался составить тебе компанию, — заметил Кристиан.

Линн вздрогнула. Она не ждала, что он предложит пойти с ней.

— А у тебя есть экипировка?

— Если ты имеешь в виду лыжи и лопатку, да. И я умею ими пользоваться.

Не стоило бы этого делать. Но она обещала пойти с ним на лыжах, там, у снегохода. Может, после завтрашнего похода все опять станет как было до спасения.

Обворожительная улыбка коснулась его глаз, и у нее перехватило дыхание.

— Только вот сумеешь ли ты за мной угнаться?

— Вызов принят, — сказал Велтон. — Можно заключить пари.

— Ставка?

— Обед.

Ее сердце радостно забилось.

— Надеюсь, ты не приглашаешь меня на свидание?

— Я знаю, что это бесполезно. Нет. Проигравший приготовит обед для всей команды вместо победителя.

Линн постаралась не заметить укола разочарования. Велтон — сослуживец, и только. Пока она помнит это, все в порядке.

Глава 6

День выдался самый подходящий для лыжной прогулки. Яркое солнце, легкий ветерок, комфортная температура.

Кристиан еще на парковочной площадке спрятал куртку в рюкзак. Иначе можно вспотеть на подъеме. Удобная одежда — ключ к успеху. Он оглянулся на Томас.

Две пряди волос выбились из-под шерстяной шапочки. Грудь покачивалась при движении. Приятное зрелище.

— Спасибо, что взяла меня с собой.

Она выглядела беззаботной.

— Кататься в компании с кем-нибудь приятнее.

— Ты часто тут катаешься?

— Стараюсь бывать на горе как можно чаще. Здесь много хороших мест для катания.

Кристиан продолжал подъем. Два часа назад закончилась его смена на станции. А теперь он идет с Томас на лыжах к приюту «Тили-Джейн-Кэбин». И больше нигде ему не хочется быть.

Три лыжника спускались им навстречу. Двое помахали рукой Кристиану. Он не узнал их и обернулся к Томас:

— Ты их знаешь?

— Да.

Залаяла собака. В этих местах собаки часто сопровождали хозяев на лыжные прогулки.

Линн засмеялась:

— Собака-лыжник.

— Интересно, что она будет делать в подъемнике?

— Ты бы удивился, если бы узнал, как хорошо собаки переносят подъемник. Часто лучше, чем их хозяева.

У некоторых людей действительно возникают проблемы с подъемниками. Она права относительно собак и хозяев.

Они приближались к «Тили-Джейн-Кэбин». Любители свежего воздуха активно пользовались этим зданием в форме буквы «А» со стеклянными окнами, дровяной плитой и камином. Переночевать здесь можно было, только заранее заказав место, но днем любой желающий мог тут погреться и перекусить за столиком.

Кристиан снял лыжи у входа в приют:

— Я взял с собой горячий шоколад.

— Я его очень люблю, — ответила Линн. — А у меня есть пирожки с черникой.

Через пятнадцать минут, вновь надев лыжи, они пошли вперед. Вчерашняя метель замела лыжню. Значит, им придется тяжелее.

— Я пойду первой, — предложила Линн.

Кристиан пропустил ее вперед:

— Мы можем меняться.

— Конечно.

Она направилась к Стоун-Хат, еще одному приюту, построенному в тридцатые годы. Там они должны были решить, стоит ли пытаться двигаться дальше, к Тай-ин-Рок.

Кристиан ничего не имел против того, чтобы идти за Линн. Сзади она была почти так же привлекательна, как спереди. Но вскоре он понял, что подъем будет нелегким. Томас мчалась со спринтерской скоростью. Он уже чувствовал каждую мышцу ног. Стало трудно дышать, легкие словно горели.

А Линн, кажется, не чувствовала нагрузки, дышала спокойно, ровно и рассказывала, как горная служба строила на Маунт-Худ «Тили-Джейн-Кэбин» и другие приюты для альпинистов и лыжников.

Может, она мутант? Или робот? Или живая амазонка?

Нет, не робот. У робота не может быть такой сексуальной фигуры. Может, она хочет порисоваться? Или показать ему, что он не такой прекрасный лыжник и спортсмен, каким себя считает? Наверное, да. Или просто не хочет готовить обед?

— Тебя такой темп устраивает? — крикнула она ему.

Нет. Но он не собирался в этом признаваться:

— Да.

Свежевыпавший снег искрился у него под ногами. Очень красиво, но надо идти. Кристиан заставлял себя двигаться. Шаг. Еще шаг. Он просто не мог дышать. Но он не хотел, чтобы из-за него они не добрались до Тай-ин-Рок. Да и спор проиграть не хотелось.

Пора что-то сделать.

Он вдохнул через нос и выдохнул через рот, но это не помогло. Он попробовал сделать наоборот — тот же результат.

Расстояние между ним и Томас увеличивалось. Она мчалась вверх, как будто за ней гналась стая волков. Он задыхался на этой скорости, а Линн казалась ожившей музыкой — ее лыжи и палки двигались абсолютно ритмично.

Кристиану хотелось разгадать ее тайну.

Она обернулась:

— Чудный день сегодня.

— Угу, — прохрипел Кристиан.

Он-то хотел покорить ее! А на самом деле выказал себя идиотом. Прав был Оуэн. И она это поймет, как только он откроет рот.

Через пару минут Линн остановилась и сняла лыжные очки. Он подходил к ней дольше, чем ему бы хотелось. Сердце стучало, как барабан.

— Давай отдохнем немного, — предложила она.

Его гордость хотела сказать, что это не обязательно, но инстинкт самосохранения заставил утвердительно кивнуть. Может, после небольшого отдыха он сможет идти дальше…

Линн сняла рюкзак, достала бутылку с водой, термос и куртку. Надела куртку и села на рюкзак.

Ему хотелось просто повалиться на землю, но он достал куртку, сел на рюкзак и снял солнцезащитные очки.

Она отпила глоток воды и протянула ему бутылку.

— Мы быстро замерзнем, если не будем двигаться.

Кристиан надел куртку.

— У меня есть чай, — сказала Линн.

— Спасибо.

— Здесь, наверху, сильный ветер. Около Тай-ин-Рок снег могло сдуть. Может быть, не стоит идти выше.

Кристиан почувствовал колоссальное облегчение. Он не любил показывать слабость, но сейчас хотел только одного: отдышаться.

Чувство вины обожгло Кристиана. Линн может расстроиться, если они не доберутся до Тай-ин-Рок.

— Если ты хочешь подняться и посмотреть, что там делается…

— Я передумала.

— Но…

В ее взгляде, когда она посмотрела ему в глаза, было молчаливое понимание. Не жалость. Просто сочувствие.

Она давала ему шанс отступить, не потеряв лица, не признав, что он устал, что он не в такой хорошей форме, как она. Его уважение к ней росло. И восхищение тоже.

— Тебе не надо притворяться, — сказал он.

— Ты о чем?

— У меня достаточно мужества, чтобы признать поражение.

Она откинулась назад и стала смотреть вдаль:

— Как здесь хорошо!

Кристиан проследил за ее взглядом. Прекрасный вид на ледник Элиот. Снег, скалы, синее небо…

— Я не могла бы жить нигде больше. И не хотела бы.

Он повернулся к ней, и у него перехватило дыхание. Она вся сияла. Красивая. Спокойная.

Линн глубоко вдохнула и откинулась назад. Ее куртка распахнулась, шерстяной свитер натянулся на груди.

— Здесь, наверху, — сказала она, — я чувствую себя ближе к небу.

Черт! Он уставился на ее грудь, как голодный подросток, а она раскрывает ему свою душу. Ему стало стыдно.

— Приятное ощущение.

Она посмотрела на него:

— Самое лучшее.

Линн достала из рюкзака еще один пакет, отломила кусочек пирожка и положила на ладонь.

Серенькая белолобая птичка появилась неизвестно откуда, села на руку Линн и стала клевать угощение.

— Здесь серые сойки не боятся человека.

— Я слышал, но никогда не видел их близко. — Он рассматривал птичку. — Ест прямо с твоей ладони.

— Они не улетают на зиму, — Линн положила на ладонь еще крошек, — а делают запасы. Серые сойки летают парами.

— Каждому хочется иметь пару, — сказал он лукаво.

— Серые сойки моногамны.

Кристиан невольно поморщился.

— Попробую угадать, — сказала она. — Тебя не устраивает это слово, так же как и связи, подружки и обязательства?

— Верно. Но откуда ты знаешь?

— У меня много друзей среди мужчин. Такая уж работа. Но у меня есть и подруги.

Кристиан вспомнил, что она говорила ему у себя дома.

— Зои Хьюз?

Линн положила на ладонь еще кусочек пирожка:

— И Карли Поттер, и Ханна Виллингхем.

Еще две серые сойки слетели с дерева и опустились на его руку.

— Моногамия, говоришь? Хотел бы я знать, как этот третий ладит с двумя остальными. Никогда не думал, что птицы могут быть такими сексуально непостоянными.

Линн тяжело вздохнула:

— Настрой свой мозг на здравую волну, Велтон. Птенцы могут довольно долго оставаться со своими родителями.

— Жить в семье тоскливо. — Он подложил птицам еще крошек. — Секс гораздо приятнее.

— Семья — это замечательно!

— Если только все домочадцы не хотят, чтобы ты бросил то, что тебе нравится, и вернулся домой. — Кристиан невольно сказал больше, чем хотел.

— Твоим родным не нравится, что ты живешь в Худ-Хемлете?

Тяжелый вопрос.

— Нет. Но мне тут нравится. И я не собираюсь позволить родным какими бы то ни было обещаниями заставить меня вернуться в Вильяметт-Велли.

— Но это же твоя семья! — Его удивила ее страстность. Она тронула его за руку: — Семья — это очень важно, Велтон. Ты просто не понимаешь, как тебе повезло! На свете есть кто-то, кто так тебя любит. Попытайся наладить отношения. Пойди на компромисс.

Кристиан никогда не видел Томас такой. Но ему нравилось чувствовать ее руку на своей руке.

— Мой дед не знает слова «компромисс». Он пойдет на что угодно, лишь бы заставить меня поступать так, как хочет он.

Ее пальцы сжали его руку.

— Заставить?

— Правильнее было бы сказать «купить». В юности я пытался понять, чего хочу от жизни. А дед не хотел, чтобы я уезжал…

Она отняла свою руку:

— И что ты сделал?

— Сел в машину и уехал на полтора года.

Она охнула:

— Полтора года? И что ты делал все это время?

— Лазил на скалы по всей Америке. Жил как бродяга. Спал в машине. Убегал от частных сыщиков, которых дед за мной посылал. Жил своей жизнью.

— А потом?

— Мне надоело жить бродягой. Сыщики меня нашли. Я затосковал по семье. Понял, что они все-таки нужны мне.

Но кое-кому он был не нужен. Своей бывшей невесте.

Томас не сводила с него глаз:

— Когда ты вернулся, должно быть, все стало лучше?

Он кивнул:

— Пока я не стал пожарным-добровольцем. Я и на виноградниках работал, но деду этого было мало. Он предложил мне сто тысяч долларов. Просто протянул чек. Зарплата за целый год. Но я должен был бросить пожарную дружину и работать только на виноградниках.

— И ты отказался от такой огромной суммы?

Кристиан смотрел вдаль:

— Работа на винограднике мне нравилась, но работу пожарного я любил больше. Хотел и того и другого. Знал, что могу совмещать. Я не мог принять эти деньги. Отец всегда принимал морковки, которыми дед размахивал у того перед носом. И заплатил за это браком с мамой и жизнью. Стресс довел его до инфаркта. Он умер, не дожив до пятидесяти лет.

— О, Кристиан, мне так жаль…

— Спасибо, — кивнул он. — Отец сделал свой выбор, я делаю свой. И если решу что-то делать, это будет так, как хочу я, а не кто-то еще.

— Разумно, — согласилась Линн. — Ты объяснил это своим родным?

— Я пытался, но…

— Может, стоит попробовать еще раз? — предложила она.

Кристиан смотрел на трех птичек.

Семья. Он не чувствовал себя частью своей семьи до этой истории со спасением.

— Возможно, ты и права. Наше спасение кое-что изменило. Дед хочет встретить Рождество всей семьей в Худ-Хемлете, хотя раньше никогда не приезжал сюда. Он даже снял дом для всех нас.

— Но это прекрасно!

— Посмотрим. Раньше он ничего не делал просто так. Но, — признал Кристиан, — мы можем очень хорошо отпраздновать Рождество.

— Я уверена. — Она говорила искренне, с легкой ноткой зависти. — Семьи должны собираться вместе на Рождество.

— А твоя семья далеко? — спросил он.

— Не слишком далеко, но совсем в другом месте.

— Я знаю это чувство…

Ее глаза помрачнели, но она ничего не сказала.

Птички вспорхнули и улетели. Линн проследила за ними, потом спрятала пакет в рюкзак:

— Готов встать на лыжи?

— Я могу побороться еще немного, если буду прокладывать лыжню и задавать темп. Иначе мне несдобровать.

— Согласна. — Она подмигнула. — Хочу посмотреть, на что ты способен.

Ему нравилась ее игривость. Вообще — вся она. Ему было хорошо здесь с Линн, хотя она и измотала его на подъеме.

— Замечательно!

— Да. У меня достаточно энергии, чтобы тебя победить.

Ее глаза сияли, как и улыбка. Щеки разрумянились. Он никогда не видел женщину, настолько полную жизни, здоровья, радости. Кристиан посмотрел на ее губы. Интересно, каковы они на вкус?

— Я знал, что тут не без подвоха.

— Подвох всегда есть, Велтон. Просто иногда везет, иногда — нет.

Он улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой:

— Я люблю, когда мне везет.

— Ты думаешь, сегодня тебе повезло?

Ее игривый тон распалил его.

— Да.

Она стряхнула крошки и встала:

— Тогда пошли. Мне надо выиграть пари.

— У меня еще есть шанс?

Не с лыжами. С ней…

— Не знала, что ты такой оптимист, Велтон.

— Зато я всегда знал, какой ты циник, — парировал он.

— Попробуй, может, тебе понравится, — весело сказала она.

Он хотел бы попробовать кое-что еще…

Линн мчалась на лыжах мимо деревьев по глубокому снегу. С Велтоном.

Когда она смотрела, как он, измотанный, карабкался вверх и пытался делать вид, что все в порядке, ей было смешно. Но Велтон признал поражение. Это производило сильное впечатление, вызывало уважение. Не многие мужчины так уверены в себе, как он.

Ей бы хотелось больше бывать с ним. С ним приятно говорить, приятно гулять, приятно смотреть на него. Наверняка с ним приятно делать и что-то еще…

Нет! Лучше не позволять своей одинокой душе тянуться к этому красавцу пожарному. Как она понимала, Велтон мог и не стремиться осесть в Худ-Хемлете. Ему надо решить кое-какие проблемы с семьей.

Линн остановилась. Снег взметнулся из-под кончика ее лыжи. Она обернулась посмотреть, как спускается Велтон.

Здорово! Надо отдать ему должное. Он не унывает и не смотрит на нее сердито, хотя она дважды обошла его и порядком измотала. Он и правда не такой, как другие.

Велтон остановился рядом с ней.

— Ну и здорова же ты, Томас! Поверить не могу — ты обошла меня и на спуске!

— Ты прекрасно знаешь, как надо разговаривать с леди.

— Ты не леди. Леди так с гор не несутся. Не говоря уже — на гору. За тобой не угнаться. Ты нарочно измотала меня, — сказал он скорее весело, чем сердито.

— Признаю себя виновной, — согласилась она. — Но ты это заслужил. Уж очень ты рисовался.

— А если я хотел произвести на тебя впечатление?

Он что, серьезно?

— Ты справился лучше, чем я думала. Лучше, чем многие из тех, с кем я каталась раньше, — призналась Линн. — И это комплимент. Можешь не сомневаться.

— Принимаю его. — Кристиан отпил глоток воды. — А вообще кто-нибудь может за тобой угнаться?

— Син Хьюз. То есть мог до инцидента в прошлый День благодарения. Теперь, правда, он опять набирает форму. Но я не всегда укатываю людей до изнеможения.

— Значит, пари…

— Мне очень нравится твой чикен масала.

Велтон рассмеялся:

— У меня не было шансов.

— Шанс всегда есть, — сказала Томас.

— Я бы хотел показать тебе…

Приглашение повисло в воздухе. Шутит или флиртует? Или и то и другое?

Глупо! Это же Велтон. Он просто шутит. Как там, на станции. Линн не могла перейти эту черту с Велтоном, не могла, даже если он заставлял ее чувствовать себя… женщиной. И это плохо. Она всегда хотела быть на равных. И с пожарными, и в службе спасения.

Линн вскинула подбородок:

— Спасибо, но я пас. Позвони Рейчел или Алексе. Обе будет рады ублажить тебя. До декабрьского срока осталось еще несколько дней.

Велтон засмеялся.

Глава 7

Линн стояла около универмага мистера Фримена на Мейн-стрит. Она пришла туда сразу после смены. На улице было только несколько лыжников и сноубордистов да спешившие на работу прохожие, но в городе что-то изменилось. Казалось, воздух полон радостного возбуждения. Оптимизма. Надежды. И все благодаря одному человеку.

Велтону.

Линн посмотрела на рекламный листок, который только что приклеила к витрине. Она была не права. Не насчет рождественского волшебства — его не существует, а насчет праздника, который он предложил.

Эта мечта становилась реальностью. Помощь многих рук сделала трудную работу легкой. Взрослые и дети, торговцы и домохозяйки — помогали все. Люди вдруг увидели — они могут что-то изменить, если потрудятся вместе.

Несмотря на снег и сосульки, приближение праздника чувствовалось сильнее с каждым днем. Гирлянды белых лампочек были в Худ-Хемлете делом обычным, но прикрепленные к ним разноцветные фигурки и рождественские елочки — чем-то новым. Украшенные витрины магазинов тоже. Столько труда! Столько любви к своему городу и друг к другу!

Линн держала сверток с рекламными листками осторожно, чтобы они не помялись.

Снег скрипел под чьими-то башмаками. Кто-то шел и насвистывал. Велтон! Точно так же он насвистывал на станции.

Он успел сменить форму пожарного на джинсы, синюю куртку и зимние ботинки. В этой одежде Велтон выглядел так, словно сошел со страниц спортивного журнала.

Кристиан улыбнулся ей, и от этой убийственной улыбки у Линн перехватило дыхание. Ей нравилось, когда Велтон улыбался. Может, слишком нравилось…

Он остановился около нее. Его глаза весело блестели.

— Разве мы не провели ночь вместе?

Ее шею обдало жаром. А лицо? Не выдало ли оно ее?

— Да. Ты, я и еще семь человек.

— Знаешь, мы так часто встречаемся, что о нас начинают говорить.

— Пять дней подряд.

— Ты считала?

Ох! Линн было с ним приятно, но она не хотела, чтобы у него создалось неверное впечатление.

— Да, считала. Хотела понять, как скоро я смогу заняться тем, чем обычно занимаюсь в свободные дни.

— Покататься на лыжах?

— И полазить по горам, — добавила она жалобно. — Я ведь даже не успела украсить свою елку.

— Осталось еще восемь дней.

— Значит, ты тоже считал.

— Да, но по другой причине. — Что он имеет в виду? — Плохо, что мы не пошли сегодня кататься на лыжах, — продолжал он.

— Но твоя задумка требует некоторой работы. Ты должен был понимать, что работать мы можем только в свободные дни.

— На самом деле я просто не думал над этой стороной проекта.

Линн засмеялась:

— Так я и знала!

Он кивнул в сторону витрины универмага:

— Так это и есть рекламный листок?

— Тим Морено сделал их для меня в магазине сноубордов. Мистер Фримен предложил повесить листок на витрине его магазина. — Она прочитала текст: — «Добро пожаловать в Худ-Хемлет за рождественским волшебством, старинной традицией и веселым праздником в маленьком городке».

— Зои сделала замечательный дизайн, — заметил Велтон. — Мне нравится снимок Мейн-стрит, который она взяла за основу. Это твой?

Линн было приятно, что он запомнил фотографии на ее стенах.

— Я его сделала во время церемонии зажигания огней после Дня благодарения. Свежий снег, белые огни и огромный остролист напомнили мне Рождество.

— Ты совсем не сухарь, если речь не идет о…

— Давай оставим рождественское волшебство в покое, ладно? — Линн протянула ему половину пачки. — Их надо распространить.

Он тряхнул листком:

— Список вырос.

— Многие присоединились к нам после собрания. Карли спросила, может ли она помочь.

— Рождественские гимны, катание на санях и на собачьих упряжках, выступления сноубордистов, конкурс снежных скульптур.

Линн кивнула:

— Не забывай о базаре сувениров, украшении пирожных, рисовании открыток, дегустации пива и вина и молчаливом аукционе в пользу сбора детских игрушек. — И у нас на все было только несколько дней! Неплохо…

— Признайся, на тебя это произвело впечатление.

— Да, произвело.

— Я так и знал.

Она надеялась — Велтон не знал больше ничего. Ее каждый день тянуло к нему все сильнее. Лучше уйти от него сейчас.

— Возьми на себя ту сторону улицы. Я возьму эту.

Линн сделала два шага в сторону кондитерской, где продавали лучший в городе шоколад.

Он тронул ее за плечо:

— Подожди!

— Что?

— Куда спешить? У нас целый день впереди. Давай выпьем по чашке кофе. — Велтон опустил руку. — Хочу обсудить кое-что касательно обеда.

— Мы сегодня должны очень многое сделать. Листки надо отправить и во все соседние города. А вечер у меня занят.

— Свидание?

Она нахмурилась:

— Я обещала побыть с детьми.

— Я знаю, что такое присматривать за чужими детьми, — сердито сказал Кристиан. — Чьи это дети?

Биологическим отцом Остина и Кенделл был Ник, но Гаррет усыновил их.

— Ханны и Гаррета Виллингхем.

— Ну ладно, — сказал Кристиан после долгого молчания. — Давай разделимся, чтобы побыстрее распространить листки. И когда сможешь, позвони Ханне и спроси, можно ли мне побыть с детьми вместе с тобой.

Она удивленно посмотрела на него:

— Ты же не серьезно?

Его глаза потемнели.

— Почему ты так думаешь?

— Ты не похож на няню.

— А кто похож?

— Ну, например, Мэри Поппинс.

Он состроил гримасу:

— Нам надо обсудить обед. Это важно. Кроме того, я уже сидел с детьми.

— С какими детьми?

— С племянницей. Я нравлюсь детям. Спроси Оуэна. А когда дети лягут спать, мы сможем заняться своими делами.

— Ну, не знаю…

— У нас осталось только восемь дней. Чем дольше мы будем тянуть…

— Все происходит так быстро…

— Спроси Ханну, — повторил он.

— Дети будут рассчитывать, что ты с ними поиграешь.

— Позвони ей.

Он, кажется, говорит искренне.

— Не говори, что я тебя не предупреждала.

— Я предупрежден на сто процентов.

Она слишком много думает о Велтоне. И в неправильном направлении. Надо остановиться. Немедленно!

— Я уверена, у тебя много дел. Например, разбить несколько сердец до второго понедельника декабря. Так что забудь о сопредседательстве. Ты запустил машину. Сделал мечту реальностью. Хватит с тебя! Я сама доделаю остальное.

Его глаза сощурились и потемнели.

— Ты и так отвечаешь за сбор и раздачу игрушек.

Линн хотела понять, что происходит.

— У тебя есть еще причины брать на себя такие заботы?

— То есть? — не понял он.

— Ты изменился с тех пор, как тебя спасли. Не то чтобы раньше ты не был мил, но теперь ты сворачиваешь горы ради игрушек и нашей работы. — «И ради меня».

— Просто хочу вернуть долг.

Она рассердилась:

— Я уже говорила тебе — это не обязательно.

— Для меня — обязательно!

В этот вечер Кристиан остановил машину у дома Виллингхемов. Окруженный высокими елями дом напоминал рождественскую открытку.

Покой. Уют.

Кристиан вышел из машины. Он шел к двери, и его сапоги утопали в снегу.

Присмотр за детьми оказался великолепным предлогом для того, чтобы не видеться сегодня ни с Рейчел, ни с Алексой. Надо сказать им, что он расстается с ними. А после Рождества он, наверное, найдет себе кого-то еще.

Жаль, что это будет не Линн. Но она не желает иметь с ним никакого романа.

Кристиан поднялся по ступенькам и остановился у двери.

В воздухе пахло елкой. Он вдохнул этот запах — запах Рождества.

Он постучал в дверь. Изнутри послышались быстрые шажки. Кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся. Дверь распахнулась. Двое детишек — девочка лет одиннадцати-двенадцати и мальчик лет девяти-десяти — приветливо улыбнулись ему.

Девочка шире открыла дверь:

— Входите.

— Спасибо. — Кристиан вошел и закрыл за собой дверь. Его встретили тепло камина и запах шоколадного печенья. Он протянул девочке руку: — Меня зовут Кристиан.

— А меня Кенделл.

— А меня Остин. — Мальчик пожал Кристиану руку. — Это вас спасали в горах?

Мальчик представления не имел, какое чувство вызвал у Кристиана этот вопрос. Где бы он ни оказался, кто-нибудь обязательно упоминал историю про спасение. Он снял куртку и повесил на вешалку у двери.

— Да, ГСПСО спасла меня и моего брата.

Остин внимательно изучал его.

— Это хорошо.

Мальчик был первым, кто сказал, что это хорошо.

— Ты так думаешь?

— Да. Лучше быть спасенным, чем мертвым.

— Я очень рад, что остался жив.

— Наш папа был членом ГСПСО, но он погиб, когда забирался на Рейд-Хедволл, — сказала Кенделл. — Это был несчастный случай.

Ник Бишоп! Кристиан мог сообразить и раньше.

— Иногда так бывает.

Мальчик и девочка кивнули. Они смотрели на него так, словно ждали чуда.

— А где Линн? — спросил Кристиан.

Остин состроил гримасу:

— Наверху. Меняет Тайлеру подгузник.

— Вы, значит, спасатель, как Билл и Линн, — сказала Кенделл.

— Да.

Остин изучал его, как будто он был редким экспонатом.

— Билл не женат. А вы?

— Нет.

— И у вас столько же девушек, сколько и у него? — спросил Остин.

— Нет, меньше.

— Это хорошо. — Мальчик, кажется, почувствовал облегчение. — Сэмми Росс говорит, что, если целовать слишком много девочек, можно заболеть опасной болезнью.

Кристиан подавил смешок. Он смотрел на детей, которые напряженно ждали его ответа. А что он мог сказать?

— Ну, я…

— У Сэмми Росса три старшие сестры, — пояснил Остин.

— Тогда все понятно, — сказал Кристиан. — У меня тоже есть старшая сестра.

— А вы не хотите жениться? — спросила Кенделл.

Кристиан рассчитывал сегодня вечером поиграть с неким врачом из ГСПСО, а не держать экзамен перед двумя чересчур любопытными детьми.

— Может, когда-нибудь, — сказал он и посмотрел на лестницу. Сколько можно менять памперс? — Если встречу хорошую женщину.

Кенделл наморщила нос:

— Линн хорошая. И не замужем.

Двенадцатилетняя сваха!

Кристиан переступил с ноги на ногу:

— Да, но мы работаем вместе. — И тот и другая посмотрели на него так, словно у него открылся третий глаз и выросли рога. — Мы с Линн — друзья, — пояснил он.

Остин вздохнул:

— Дядя Джек и тетя Карли тоже так говорили, а потом стали целоваться.

Кенделл кивнула:

— А потом мне пришлось нести букет у них на свадьбе. А теперь у нас новая кузина. Николь — такая умница!

Кристиан с тоской оглянулся на входную дверь. А ведь Томас предупреждала его! Но чего он не ожидал, так это вопросов о личной жизни. Надо отвлечь ребятишек.

Его внимание привлекла елка, украшенная разноцветными лампочками, серебряными колокольчиками, золотыми шарами и разными игрушками.

— Красивая елка.

— Мы сами ее срубили, — сообщил Остин.

— А папа и дядя Джек нам помогали, — добавила Кенделл.

В доме, где жил Кристиан, не было ни елки, ни лампочек.

— А кто расскажет мне, что это за игрушки на елке?

Дети бросились к елке. Он, улыбаясь, пошел за ними.

— Что там за шум? — спросил знакомый голос. — Или к нам забралось стадо слонов?

Кристиан обернулся, и у него перехватило дыхание.

Линн стояла на нижней ступеньке и держала на руках малыша. Мальчик сосал большой палец правой руки, а левой ухватился за прядь ее волос. Ее красно-зеленый передник был перепачкан мукой.

Томас широко улыбалась.

У Кристиана сжалось сердце. Она выглядела как… мама.

— Я вижу, ты уже познакомился с Кенделл и Остином. — Она ласково посмотрела на детей. — А это Тайлер. Ему будет два года двадцать третьего декабря.

Тайлер доверчиво положил голову на плечо Линн.

Томас пошла с ними в гостиную. На ней не было туфель. Только носки.

— Так что у вас тут случилось?

— Мы рассказывали Кристиану об украшениях на елке. — Кенделл показала на розово-красный сноуборд на одной из веток. — Это от Сина. На прошлое Рождество он подарил мне этот сноуборд и такой же настоящий.

— И мне тоже. — Остин показал на сине-красный сноуборд. — Но дядя Джек говорит, нам пока надо кататься на лыжах.

— Дядя Джек прав, — заметила Линн.

— Ребята ездят за город кататься на лыжах? — спросил Кристиан.

— Ездили пару раз, когда позволяла погода, — сказала она.

Кенделл вздохнула:

— Очень хочется поскорее вырасти и начать ходить в горы.

— Через несколько лет, родная. Мы с тобой обязательно пойдем, — сказала Линн с нежностью. — Мне самой не терпится увидеть тебя стоящей на вершине. Как твой папа стоял когда-то…

Папа — то есть Ник. Этот парень, вероятно, и правда был особенным, судя по тому, как его вспоминают в ГСПСО. Но искренняя привязанность Томас к этим детям немного выбила Кристиана из колеи. Он сел на ближайший стул.

Тайлер задвигался на руках Линн:

— По, по.

Линн засмеялась:

— Хорошо, старина, иди на пол.

Потрясающе! Кристиан видел, как Линн была ласкова и заботлива с Оуэном, но никогда не думал, что она может говорить так по-матерински.

Дети показывали ему игрушки, а он старался совместить стоявшую перед ним женщину с сильной спортсменкой, которую знал по станции, спасательной экспедиции и лыжному походу в горы. Старался — и не мог.

Томас-врач и Томас-спасатель ему нравилась, но что-то в этой Томас-маме привлекло Кристиана на совершенно другом уровне.

Она поставила малыша на пол и отпустила, только когда убедилась — он твердо стоит на ногах.

— Ну вот, иди, Тайлер.

Малыш зашагал к елке.

— Ка!

Кристиан смотрел, как Линн идет за ним, готовая подхватить, если он начнет падать. Его собственная сестра, Бриана, так же смотрела за его племянницей. Сейчас Бриана беременна, должна родить в начале января. Ее муж, Джефф, шутя говорил: хорошо бы ребенок родился до тридцать первого декабря. Тогда придется платить меньше налогов за этот год.

— Ка — значит «коробка», — перевела Кенделл. — Тайлер любит коробки.

Из соседней комнаты раздался звонок таймера печки. Дети, включая Тайлера, радостно зашумели. Кристиан посмотрел в карие глаза Томас, и что-то дрогнуло у него внутри.

— Что это вы готовите? — спросил он.

— Специальный рождественский пирог, — объявил Остин.

— Я знаю его как «Ноев ковчег», — пояснила Линн.

Остин сложил ладони, потом развел в стороны:

— Представьте себе огромный шоколадный кекс со сливочным кремом, только лучше.

Кристиан засмеялся:

— Лучше, чем шоколадный кекс? Это, наверное, действительно нечто необыкновенное.

— Только нельзя передержать его в духовке, — сказала Линн и показала на Тайлера. — Ты можешь понести его, Велтон?

— Не беспокойся, — сказал Кристиан.

Кивнув, Линн убежала на кухню. Остин и Кенделл бросились за ней.

— Пошли и мы, малыш, — сказал Кристиан, беря Тайлера на руки. Тайлер задергал ножками, стараясь освободиться. — Извини, старина. Пойдем посмотрим пирог.

Глава 8

Стереоприемник на кухне играл прекрасную музыку, но детский смех почти заглушал ее. Линн взбила еще сливок.

Ей нравилось присматривать за этими детьми. Двое старших напоминали ей Ника. Кенделл унаследовала его бесстрашие, Остин был копией отца и обладал таким же чувством юмора.

Кристиан сел за кухонный стол и посадил Тайлера себе на колени.

Он поймал ее взгляд:

— Теперь я понимаю, почему ты любишь смотреть за детьми.

Сердце Линн сжалось.

— С ними весело.

Остин, держа ложку как микрофон, исполнил «Хоровод под рождественской елкой». Кенделл села за стол и занялась намазыванием начинки на шоколадный пирог. Тайлер облизывал ложку, покрытую сливочным кремом.

Линн стало тепло, как от чашки горячего шоколада после похода в горы. Она думала — Велтон непременно учинит тут хаос, а все сложилось как-то… по-семейному.

— Ты молодец, Кенделл. — Кристиан умел обращаться с детьми. Даже маленький Тайлер, кажется, влюбился в веселого пожарного. — Но ты помнишь, что сказала Линн? Клади начинку на полдюйма от края.

Кенделл набрала еще взбитых сливок и положила на пирог:

— Так, Кристиан?

— Точно так, — сказал Кристиан с улыбкой, которая могла бы растопить самый мощный ледник.

Линн вздохнула и отвернулась. Остин облизал ложку от крема, точь-в-точь как Тайлер.

Кристиан засмеялся:

— Остин, милый, оставь немного крема для пирога.

— А шоколадная глазурь готова? — спросила Кенделл с выражением нетерпеливого ожидания на лице.

— Мы ее сделаем, когда свернем рулет, а потом поставим остужаться в холодильник, — объяснила Линн. — Не забывай, нам еще надо пообедать.

— Обед, — сказал Тайлер и попробовал угостить Кристана кремом со своей ложки, но не попал ему в рот, а размазал крем по всему лицу.

Линн фыркнула.

Кристиан усмехнулся, блеснув белыми зубами:

— Спасибо, маленький бесенок.

— Се, — сказал Тайлер.

Кристиан опять засмеялся:

— Спасибо, больше не надо.

— Вы похожи на снеговика, — сказал Остин, морща нос.

— Или на Санта-Клауса, — добавила Кенделл. — Сливочный крем похож на белую бороду.

Линн оценила невозмутимое поведение Кристиана в этой ситуации. Она взяла несколько бумажных салфеток и протянула ему.

— Санта-Клаус, можно мы скажем, что хотим получить на Рождество? — с хитрым видом спросил Остин.

— Конечно, — ответил Кристиан, — если сперва Санте дадут еще салфеток.

Линн взяла бумажное полотенце:

— Держи Тайлера, а я тебе помогу.

— Спасибо, — сказал Кристиан, подняв на нее взгляд.

— Я еще ничего не сделала.

— Важно желание.

Кристиан дал Тайлеру ключи от машины, чтобы его ручонки были заняты во время процедуры очищения от крема.

Линн оторвала несколько кусков бумажного полотенца:

— Я быстро.

— Не спеши, — сказал Кристиан хрипло, и дрожь прошла по ее спине.

Когда она поднесла полотенце к его лицу, ее сердце заколотилось. Странная реакция. Она не раз вытирала лицо ребятам со станции. Правда, сейчас это не кровь, а крем…

— Ну вот, почти готово.

Их взгляды встретились.

— Ты оставила крем у его носа и под подбородком, — заметил Остин.

— Да, правда. — Линн отвела взгляд от его глаз. Выбросила полотенце в мусорный бак и взяла новое. — Тут еще много крема.

— Жаль, — заметил Кристиан. — Ему могло бы найтись лучшее применение.

Линн хотелось включить вентилятор. И когда только тут стало так жарко?

Жаль, Велтон с понедельника берет отпуск от романов.

«Стой! Ты же не хотела завязывать с ним роман!»

— Этот крем должен был быть в пироге, — сказала Кенделл.

— Ну вот. — Линн стерла последнюю каплю крема с его лица. — Все в порядке.

Кенделл опустила ложку в кастрюлю:

— Здесь хватит крема, чтобы доделать пирог.

Линн вытерла руки:

— Ты права, Кенделл. Пожалуйста, намажь оставшийся крем на пирог, а я пойду переодену Тайлера.

Кристиан встал с перемазанным кремом Тайлером на руках:

— Хочешь, я отнесу его наверх?

Линн протянула руки, и Тайлер тут же перебрался к ней.

— Спасибо, но не надо.

— Хорошо, тогда я присмотрю за этой парочкой.

Старшие дети весело закричали.

— Смотрю, у тебя уже есть клуб фанатов, — заметила Линн.

— Стойте! — Остин указал на дверь кухни. — Вы оба стоите под омелой!

Линн посмотрела вверх. Большая ветка омелы свисала с косяка кухонной двери.

Она поцеловала Тайлера в щеку:

— Рождественский поцелуй для моего любимого.

— А Кристиан? — спросил Остин.

— Да! — Его глаза лукаво заблестели. — Твой любимый пожарный ждет поцелуя под омелой.

Линн эта идея не нравилась хотя бы уже потому, что ей очень хотелось поцеловать Кристиана.

— Вы должны поцеловаться! — настаивал Остин. — Это традиция.

— Я за традицию, — произнес Кристиан. — А ты?

— Она тоже за традицию, — уверенно заявила Кенделл. — Разве нет?

— Да. — Линн понизила голос. — Только ради детей, понял?

Кристиан кивнул.

Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, но Кристиан повернул голову, и ее губы оказались на его губах.

Что-то сверкнуло. Статическое электричество? Линн не знала. Она только знала — его поцелуй оказался горячим, таким горячим… Он обжигал, но обжигал очень приятно. Ее никто никогда не целовал так глубоко. Жар разлился по ее венам. Сердце забилось в четыре раза быстрее.

Что-то коснулось ее лица. Сладкое, липкое. Она открыла глаза. Тайлер.

О нет, нет! Линн резко отстранилась от Кристиана.

Велтон… Что она наделала?

Она посмотрела на детей у стола. Они весело ухмылялись.

— Удовлетворены?

И тот и другая кивнули.

— А я нет, — прошептал Кристиан.

— Тем хуже для тебя, — ответила она шепотом. — Я хотела только чмокнуть тебя в щеку.

— Я знал, ты так и скажешь. Но рождественская традиция гласит — под омелой целуют не в щечку. Скорее надо высунуть язык.

Все три ребенка тут же высунули языки.

Линн засмеялась — смесь нервозности и желания показать, что все происшедшее — шутка. Но ее губы еще дрожали.

Раздалась новая песня. Старшие дети начали подпевать во всю мощь своих легких. Тайлер захлопал в ладоши.

— Ну, — прошептала Линн Кристиану, — лучше я высуну язык наружу, чем засуну его тебе в горло.

— Ты уверена? — спросил он. Его теплое дыхание коснулось ее шеи. — Может, проверим?

Ее пронизало предвкушение.

«Боже, помоги мне!»

Несколько часов спустя дети отправились спать. По радио по-прежнему передавали рождественские гимны. В камине потрескивали поленья. На столе стояли две чашки шоколада.

Прекрасный вечер. Особенно потому, что Линн сидит рядом с ним на Кушетке… Но Кристиан мог думать только о сногсшибательном поцелуе.

Линн целовала так же хорошо, как делала все остальное. Сладко, тепло. И он хотел попробовать еще раз. Без трех малолетних наблюдателей.

— Пожертвований на раздачу игрушек все еще мало. — Лэптоп стоял у нее на коленях. Она смотрела на экран. — Но даже осторожные оценки сборов от обеда и аукциона дают возможность надеяться собрать такие нужные ГСПСО средства.

— Ты удивляешься каждый раз, когда появляется шанс, что праздник рождественского волшебства может оказаться успешным, — заметил Кристиан.

— В противовес тебе, — парировала она. — Ты неизменно уверен.

— Не в этом деле.

В ее глазах сверкнуло любопытство.

— А в каком?

Черт! Кристиан попытался найти нейтральный ответ.

— Ну, в некоторых вещах.

— Каких? — настаивала она.

Кристиан колебался. Он не любил признавать поражение, но она ведь не обыкновенная женщина.

— Помнишь, что я говорил тебе о путешествии вверх?

— Ты полтора года ходил в горы и жил как бродяга, чтобы понять, что для тебя важно.

Он кивнул:

— В начале этого пути уверенность часто покидала меня. Семья не хотела отпускать меня. И моя девушка тоже.

— Ты не хотел, чтобы она шла с тобой?

— Она не захотела идти.

— Тебе, наверное, пришлось туго.

— Я все время спрашивал себя, правильное ли я принял решение. Не лучше ли было бы остаться внизу, на виноградниках, и отпраздновать помолвку?

— Помолвку? Значит, это было серьезно?

— Серьезнее, чем что-либо другое. — Он уже пару лет не вспоминал Келли. — Мы встретились в университете — оба слушали курс экологии и виноградарства. Влюбились на почве виноделия.

— Решение уехать и побродить по свету оказалось верным? — спросила Линн.

— Абсолютно, — ответил он не колеблясь. — Я познакомился с замечательными людьми и узнал многое о самом себе. Я бы снова так поступил.

— Звучит как «путь длиною в жизнь».

— Так оно и было.

— А как насчет девушки? Ты не раскаиваешься?

— Нет. Она не любила меня по-настоящему. Хотела жить жизнью, которую ей могли обеспечить имя Велтонов и их винодельческое производство. Когда я сказал, что не хочу для себя такого будущего, она меня бросила.

— Да…

— Я с этим справился.

Она дотронулась до его руки. Ему хотелось привлечь Линн к себе, обнять ее, но он не решался.

Она сказала, что поцелуй под омелой был для детей. Но она ответила на его поцелуй. Не для детей. Для нее и для него.

— Ну вот, я рассказал про себя. Теперь твоя очередь.

Она нахмурилась:

— Так мы просидим тут всю ночь.

— Я бы не возражал.

— Но Ханна и Гаррет могут возразить.

— Их же нет дома!

Линн глубоко вздохнула:

— У меня был случай на горе Стюарт.

— Гора Стюарт в Вашингтоне?

Она кивнула:

— Был солнечный день. Облаков почти не было. Прекрасный день для подъема на западный склон. Но когда мы уже были на полпути, погода вдруг изменилась. Как-то странно — дождь, туман, снег, опять солнце. Нам бы следовало вернуться, но мы были молоды и впереди маячила цель — вершина. Мы полезли дальше.

— Мы?

— Полсон и я. — Она помнила тот подъем, как будто это было вчера, а не двенадцать лет назад. — Мы добрались до вершины и начали спуск, но темнело так быстро… Мы уже не видели ориентиров, не знали точно, где находимся. Свернули не там и оказались на узкой тропе. Она шла так косо, что мне казалось, я вот-вот соскользну вниз. У нас были теплые куртки, но спальные мешки мы не взяли. Я села на рюкзак, и мои ноги свесились вниз — на скале для них просто не хватало места. Я постаралась свернуться клубком, Полсон прижался ко мне. Было очень неудобно.

Она старалась говорить спокойно, даже весело, но Кристиан достаточно много ходил в горы, чтобы знать — провести там ночь без снаряжения хотел бы не каждый. Они с Оуэном, по крайней мере, спрятались в снежной пещере.

— Как же прошла ночь?

— Слово «неуютно» очень далеко от того, каково нам пришлось. Мы закрепились насколько могли. Было безумно холодно. Температура продолжала падать. Мы вдвоем укрылись одной подстилкой. Трясли друг друга, чтобы не заснуть и не замерзнуть. Мы оба знали — если опять пойдет дождь или снег, мы погибнем. Но ни Полсон, ни я не говорили этого вслух.

Кристиан положил руку на спинку дивана, тщательно избегая касаться ее плеч.

— Ты здесь, значит, вы спустились.

Она кивнула:

— Ночь, казалось, никогда не кончится. Но солнце все-таки показалось из-за хребта. Это было так красиво… Как только стало достаточно светло, мы начали спуск. Поняли, где сбились с дороги. Через час опять пошел снег, но мы двигались и нам было тепло.

— Вам повезло.

Она опять кивнула:

— Всякое случается. Например, Полсону с Кокоа как-то пришлось отсиживаться в снежной пещере. Хотя иногда я думаю — Полсон сделал это нарочно… Кокоа, мне кажется, не слишком возражала.

— А ты? Вы с Полсоном должны были стать очень близки там, на тропе.

— Что там было, там и осталось. Мы сделали только то, что надо было сделать. И вообще, мы быстро поняли — нам лучше быть просто друзьями, если ты это имеешь в виду.

Кристиан пожал плечами:

— Просто не верится, что вы — только друзья.

— Полсон относится ко мне как к младшей сестре. — Линн, кажется, рассердилась. Кристиану не стоило проявлять такой интерес. Он не претендует на серьезные отношения с ней. Так зачем ему знать, с кем она встречается? — Мы обсудили все, что ты хотел обсудить касательно праздника?

— Да.

Она закрыла лэптоп:

— Спасибо, что зашел сюда.

— Это звучит как «до свидания».

— Мы уже обговорили все дела.

— Можно поговорить о чем-нибудь другом, — предложил он.

— Сегодня у тебя свободный вечер. Завтра нам надо встретиться с остальными по поводу обеда и аукциона. Уже довольно поздно, но ты еще можешь попасть в пивной бар.

Ему не хотелось никуда идти.

— Я не возражаю составить тебе компанию.

— Ханна и Гаррет, наверное, скоро вернутся.

— Но у нас еще есть время пойти на кухню и опять встать под омелой, — сказал Кристиан полушутя.

Линн засмеялась:

— Могли бы. Но оба знаем, почему мы не можем.

Он узнал этот серьезный, деловой тон.

— Пожарная команда официально не запрещает своим служащим встречаться.

— Нет, но я себе это запрещаю. — Ее глаза потемнели. — И, Велтон, скажи честно: ты же не хочешь иметь со мной связь.

— Ну ладно, не хочу. Я не хочу сейчас ни с кем иметь связь, но я хочу поцеловать тебя.

— Ценю твою честность, но я уже говорила: я поцеловала тебя только потому, что традиции очень важны для детей. Поцелуй был очень милый. И давай на этом остановимся.

— Поцелуй был горячий. И я не хочу останавливаться.

Линн повернулась к нему лицом:

— Честно говоря, Кристиан, даже если бы ты не был пожарным, я не стала бы целовать тебя снова. Мы слишком разные.

— Я моложе тебя.

— Дело не только в возрасте. Я уже некоторое время ни с кем не встречаюсь, но точно знаю, чего буду хотеть от того, с кем буду встречаться.

— И чего же?

— Не случайной связи или романа. Я хочу серьезных отношений. Чего-то длительного.

— Ценю твою честность. — Меньше всего на свете Кристиан хотел именно таких отношений. Но он помнил, что чувствовал, когда целовал ее. Он наклонился к Линн. — Ничто не мешает нам обменяться парой поцелуев, пока ты не нашла то, что ищешь.

— Это не очень здравая идея.

Она отстранилась, но он успел заметить тоскливое выражение темно-шоколадных глаз.

— Ты же хочешь поцеловать меня!

Линн уставилась на елку:

— Не усложняй, Велтон.

Она не сказала «нет». Это означало «да».

— Поцелуи ничего не усложняют.

— Наши желания не совпадают.

— Да, но это не значит, что мы тем временем должны отказывать себе в удовольствии. Я собираюсь поцеловать тебя, Линн Томас. Даже если для этого мне придется скупить всю омелу в Худ-Хемлете.

— Пожалуйста… не делай ничего такого. — В ее взгляде была мольба. — И пожалуйста, пусть это останется между нами.

— А поцелуй?

— Тебе, возможно, не важна твоя репутация, но мне моя важна.

Ее слова подействовали на него как пощечина.

— Я никогда бы не нанес тебе обиды, — сказал он и повторил: — Никогда.

Глава 9

Утром в воскресенье Линн явилась на станцию с желанием работать. Ей хотелось чем-нибудь заняться, а не сидеть дома и думать о поцелуях Кристиана. Она была так поглощена мыслями о нем, что не повесила на свою рождественскую елку ничего, кроме одной гирлянды лампочек.

«Я собираюсь поцеловать тебя, Линн Томас, даже если для этого мне придется скупить всю омелу в Худ-Хемлете».

Романтично, слов нет. Не зря столько женщин хотят завести роман с Велтоном. Он говорит им то, что они хотят услышать.

Кристиана она увидела в гараже. Увидела и замерла.

Он стоял, прислонившись к стене, удивительно привлекательный в своей синей форме. Его голубые глаза смотрели на нее пристально, изучающе.

— Доброе утро, Томас.

Линн напомнила себе, чего она хочет.

— Доброе утро, Велтон.

— Как идет сбор игрушек? — спросил он.

Вчера Велтон написал ей, что она может не приходить на собрание, а работать над сбором игрушек. Остальным займется он сам. Линн оценила его заботу, хотя ей хотелось быть вместе с остальными. На собрании будут все ее друзья, многие деловые люди города.

Кого она хочет обмануть? Она же скучает по Кристиану. Как глупо!

— В бочонок, который стоит в библиотеке, положили несколько штук, — сказала Линн. — Но вообще игрушек еще очень мало.

— Во время обеда мы получим их великое множество.

— Надеюсь. — Ей нравилась его уверенность. — Утренний брифинг…

— У нас еще есть пара минут. — Он выпрямился. — У меня хорошие новости насчет обеда.

— Кто-нибудь выкупил столик? — Они искали спонсоров, чтобы снизить собственные затраты.

— Еще лучше. — Кристиан улыбнулся. — Звонил мой дед. Винодельческая фирма Велтонов берет на себя все расходы, связанные с обедом и аукционом. Вся семья будет на празднике.

Линн охнула:

— Но это значит…

— Что мы ничего не потратим, — закончил за нее Кристиан, — и все средства, которые удастся собрать, будут переданы ГСПСО. — А это именно то, что нужно службе, чтобы приобрести новое снаряжение.

— Спасибо. — Ее голос прозвучал хрипло. — Тебе и твоему деду. — Линн пошла к двери. — Утренний брифинг.

— Сначала дамы.

— А я свой парень!

— Да, помню, — не очень весело сказал Кристиан и пошел впереди нее. — Но тебе следовало бы помнить, что быть девушкой тоже неплохо.

Линн остановилась в дверях, несколько ошарашенная.

Этот мир — мир мужчин. И ей необходимо было в него вписаться. Разве Кристиан не понимает?

В два часа ночи Кристиан в полном снаряжении и противогазе мчался со шлангом в руках к горящему дому. Шедший из дверей и окон дым был не очень темным. Кристиан вошел в парадную дверь. Темно. Ничего не видно. Он прислушался и услышал знакомый треск — там бушевал огонь.

Полсон, Беар и Келлер шли за Кристианом.

Клубы дыма вырвались из двери гостиной. Кристиан пошел к двери. Треск и шум усилились. Он открыл носик шланга. Пламя лизало потолок. Кристиан с помощью Келлера направил шланг так, чтобы освободить путь на лестницу, на второй этаж.

Взрослый и ребенок лежали снаружи. Томас и О'Райен приводили их в чувство. Еще одного взрослого и одного ребенка найти пока не удалось. Они должны быть в доме. Вероятно, на втором этаже.

Пожарные, борясь с огнем, поднимались наверх. Видимость ухудшалась — чем выше, тем больше дыма.

Кристиан направил шланг на огонь, но тот не хотел затухать.

— Помогите! — прохрипел кто-то.

Вода из шланга наконец помогла пройти. Дверь приоткрыта. Пламени нет, но комната полна дыма.

Полсон распахнул дверь. Все четверо вошли в комнату и в темноте увидели лежащих на полу людей. Мужчину и девочку. Они кашляли, задыхались, но, слава богу, были живы.

Полсон поднял с пола девочку в розовой ночной рубашке. Девочка сопротивлялась. Глаза были полны ужаса.

— Китти.

Беар помог мужчине встать. Тот кашлял:

— Не могу найти Тинкебелла. Котенка. Где-то тут, в комнате.

— Всех нашли? — спросил лейтенант.

— Да, — ответил Келлер.

Нет. Кристиан подумал о котенке маленькой девочки.

— Мы теряем дом. Выходите.

Кристиан уже вышел из спальни, но вдруг вспомнил ужас в глазах и голосе девочки. Эта семья потеряла все. Неужели они потеряют и котенка?

— Велтон! — позвал Келлер.

— Держи шланг, — сказал Кристиан. — Я пойду за тобой.

Пожарные никогда не входят в горящее помещение поодиночке, тем более не остаются там одни. Но что дадут этой семье, особенно девочке, правила и установки? Кристиану нужно было еще шестьдесят секунд, чтобы найти котенка.

В таких ситуациях животные обычно пугаются и прячутся куда-нибудь. Кристиан заглянул под кровать, за туалетный столик, в шкаф. Дым густел, жар усиливался.

Еще тридцать секунд. Кристиан отодвинул коробку. Котенка за ней не было.

— Велтон!

Он не обратил внимания на голос из рации. Еще пятнадцать секунд. Перед его глазами вдруг всплыло улыбающееся лицо Линн. Но она снаружи, и ему не надо тревожиться о ней. Ему надо найти котенка.

— Велтон, выходи! Немедленно! — крикнул лейтенант.

У стены стоял игрушечный двухэтажный дом. Он заглянул туда. В одной из комнат лежал маленький серый котенок. Без сознания.

Черт!

Пламя проникло в дверь, дотянулось до потолка.

— Велтон! Отступай! Это приказ! — сердито кричал лейтенант.

— Я нашел котенка, — ответил Велтон. — Но он не дышит.

Его окружали жар и ревущее пламя. Внизу что-то обвалилось. Они потеряли дом. Он рушится. Кристиан оказался в ловушке.

Он подумал о Линн, о том, что должен поцеловать ее. Пора выбираться отсюда, если еще удастся…

Велтон открыл окно. Пожарные направили шланги в его сторону. Они спасали не дом, а его.

Он прикрепил замок спусковой рулетки к подоконнику и успел начать спуск на миг раньше, чем пламя добралось до окна.

Линн, с полными тревоги глазами, встретила его на середине двора.

— Кристиан…

Он достал из кармана неподвижного котенка и передал ей:

— Он не дышит.

Линн бросилась к сумке с медицинским оборудованием. Кристиан побежал следом.

— Тинкебелл! — крикнула девочка и рванулась к ним. На счастье, мать удержала ее.

— Ну же, Тинкебелл! Дыши, зверушка, — сказал Кристиан.

Линн продолжала работать с котенком. Наконец она подняла глаза:

— Тинкебелл начал дышать.

Кристиан почувствовал колоссальное облегчение. Линн направила на котенка шланг кислородной подушки.

— Ты мог погибнуть, — сказала она напряженно.

— Я знал, что смогу найти котенка.

Она продолжала давать котенку кислород.

— Тебе было приказано уходить.

— Уверен, меня за это накажут.

— И поделом! Это был просто безумный поступок.

Котенок поднял головку.

— И отважный…

Кристиан улыбнулся:

— Для протокола — на сей раз я не старался произвести на тебя впечатление.

Линн поймала его взгляд. Она была сейчас точно такой, какой он представлял ее себе там, в горящем доме. Улыбающаяся. Красивая.

— Но произвел.

Сердце Кристиана забилось быстрее. Сейчас он хотел одного: поцеловать ее.

Котенок запищал. Линн положила зверька в затянутые в перчатки руки Кристиана:

— Отнеси Тинкебелла девочке.

Он передал вырывающегося котенка девочке, завернутой теперь в одеяло. Девочка прижала котенка к себе. Кто-то сделал снимок.

— Спасибо, мистер пожарный.

Еще одна фотовспышка осветила ночное небо. Соседи окружили спасенную семью, а Кристиан вернулся к машине.

На подбородке лейтенанта еще подергивалась жилка.

— Мы поговорим об этом на станции.

— Да, сэр. И лейтенант ушел.

Полсон хлопнул Кристиана по спине:

— Молодец, Велтон!

— Это Томас привела котенка в себя.

— Она не смогла бы этого сделать, если бы ты его не нашел, — заметил Полсон. — И не сердись на лейтенанта. Это его работа — следить за нашей безопасностью. Наверняка сегодня у него из-за тебя прибавилась пара седых волос.

— Я этого не хотел.

— И он это знает, новичок. Даже если не признается.

Кристиан посмотрел на Линн. Он никогда не видел в ее глазах такой тревоги. Неужели из-за него? От этой мысли улыбка тронула уголки его губ. Может быть, он еще ее поцелует?

— Она тоже огорчена, — заметил Полсон. — Ты же знаешь Томас. Она всегда так серьезно воспринимает правила.

Кристиан смотрел, как она собирает свое снаряжение.

— Да, но именно поэтому она и такая… необыкновенная.

* * *

Вечером того же дня Кристиан должен был заехать к ней — помочь с составлением расписания обеда и каталога аукциона.

Линн посмотрела на часы на микроволновке. Они не оговорили точное время, а зря. С ночного пожара Линн была не в своей тарелке. Она всегда могла заставить себя не думать о том, что происходит на вызове с ее друзьями. Но не сейчас. Когда Кристиан не вышел с остальными из горящего дома, она испугалась. Думала, что он погиб, пока Кристиан не спустился из окна второго этажа. Именно тогда Линн поняла…

Она любит его!

Не так, как Полсона, Хьюза, Портера или Морено. Не так, как друзей-пожарных. Ее чувство к Кристиану было глубже, гораздо глубже. Пусть из этого ничего не выйдет. Пусть ей придется подавлять это чувство.

После рождественских праздников будет проще. А пока надо пытаться… выжить.

В дверь позвонили. Она сбежала вниз по лестнице и открыла дверь.

Кристиан стоял у порога с красной паунсеттией в руках. За его спиной медленно падал снег.

— Это тебе. Я знаю, что ты, организуя праздник, не успела даже украсить свой дом.

Ее сердце растаяло. Если бы… Нет! Она знает, что не стоит воображать себе то, чего на самом деле не существует. Она взяла растение:

— Спасибо.

Он поднялся по лестнице. Она пошла следом и поставила цветок на столик для завтрака.

— У меня все готово. Можно начинать работать.

— Давай.

Время летело незаметно. Линн сидела на полу гостиной, Кристиан — напротив нее. Они вложили программу во все каталоги и к каждому прикрепили номер.

— У меня это последний.

— У меня осталось еще два. — Через минуту он сложил стопку каталогов в коробку. — Ну вот и все.

— Сколько тут каталогов! Страшно подумать.

— Карли говорит, билеты идут нарасхват, — сказал Кристиан. — Раздача игрушек получится замечательная. Возможно, мы даже сможем передать часть пожертвований другим организациям.

— Не забегай вперед. — Она закрыла коробки крышками. — Сначала надо посмотреть, сколько игрушек у нас будет.

Он посмотрел на нее изучающе:

— Ты слишком осторожна для человека, который ежедневно рискует.

«Молчал бы уж после сегодняшней ночи!» — подумала Линн.

— У меня такое чувство, что нас ждет грандиозный успех. Что еще осталось в твоем списке дел?

— Ничего. Теперь я наконец смогу украсить собственную елку, — сказала она, просмотрев список.

— Помощь нужна? — предложил он.

Демон-искуситель. Ей было бы так приятно, если бы он помог! Но решится ли она сказать «да»?

В прошлом году Линн впервые за три года осталась одна на Рождество. Ей не хотелось повторять то же и в этом году.

— Ну так что? — поторопил он.

Украшать с Кристианом елку — не то же, что целоваться с ним под омелой. Он же не будет опять целовать ее. Он обещал.

— Что ж, — сказала Линн, — буду рада, если ты мне поможешь.

* * *

Из приемника звучали рождественские гимны. В камине потрескивали поленья. Коробки с украшениями были аккуратно расставлены на полу в гостиной. Не хватало только… омелы.

Кристиан отбросил эту мысль. Линн нужен парень, а ему не нужна девушка. Лучше пусть у них будут платонические отношения. И не важно, что она так привлекательна в этих обтягивающих джинсах…

Он взял бумажную звезду, поблескивавшую с одной стороны золотом и серебром. На другой стороне детским почерком было написано «Лили». Он вспомнил, как кто-то в пивном баре называл это имя.

— Это ты сама сделала? — спросил он, держа звезду за золотую ленточку.

— Мне тогда было семь лет. — Линн повесила на елку красный шар. — У меня осталось много игрушек с детских лет.

Он повесил звезду на елку:

— Ты ведь любишь Рождество, правда?

Она кивнула.

— Значит, рождественское волшебство…

— Предпочитаю рождественский дух, — перебила она. — Волшебство подразумевает какие-то сверхъестественные силы, которые устраивают, чтобы все было хорошо. Но в это время случаются и неприятности. Выходит, рождественское волшебство предназначено только для некоторых? Это несправедливо.

Он повернулся к коробке:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но все равно это красивая идея.

Линн пожала плечами. Кристиан достал из коробки деревянную рамку. В рамке — фотография троих детей: двух мальчиков и маленькой девочки в розовом платьице. На обратной стороне фотографии было написано: «Коул (13), Трой (11), Лили (6)».

— Это твои друзья? — не удержавшись, спросил Кристиан.

Она взяла рамку и стала смотреть на фотографию.

— Мои братья, — сказала Линн и повесила фотографию на елку. — У меня было два старших брата.

Было? Кристиан не знал, что сказать.

Линн достала из коробки еще одно украшение.

— А что… случилось? — спросил он.

— Автомобильная катастрофа. Лобовое столкновение на скользкой дороге.

Теперь понятно, почему авария на прошлой неделе так подействовала на нее! Линн потянулась за следующей игрушкой, но он тронул ее за руку:

— Подожди минуту, ладно? Сколько лет было твоим братьям?

— Четырнадцать и шестнадцать. — Она показала на фотографию на книжной полке. Семейный портрет. Прежде Кристиан не замечал его. Маленькая девочка в розовом платье, с розовыми лентами в кудрявых волосах. Совсем не похожа на Линн. — За несколько месяцев до аварии.

Веселые улыбки. Счастливые глаза. Кристиан вспомнил неожиданную смерть отца. Ему тогда казалось, что он никогда больше не будет счастлив…

— Ты, наверное, была еще маленькая.

— Мне было девять.

— А твои родители?

— Они тоже погибли.

Кристиан вздрогнул. Его мать ушла, когда ему было двенадцать. Отца не стало, когда ему было двадцать. Но он не мог представить себе, как можно потерять обоих родителей одновременно в девять лет.

— Я ничего не знал…

Она пожала плечами:

— Здесь все знают благодаря газетам. Я несколько лет лечилась у психологов и психотерапевтов. Но что бы они мне ни говорили, моя семья не возвращалась. И я перестала ходить к ним.

Кристиан сжал ее руку:

— Линн, мне очень жаль.

Она достала еще одну игрушку. Ангела. Его нежное лицо напоминало лицо Линн.

— Спасибо.

— По крайней мере, тебя с ними не было.

— Я была в той же машине. — Ее нижняя губа дрогнула. — Но я выжила. Единственная. А остальные погибли.

Он узнал этот отсутствующий взгляд. Такой взгляд был у него, когда не стало отца…

Кристиан взял у Линн ангела, осторожно положил обратно в коробку, подвел ее к дивану и усадил рядом с собой:

— Посиди минутку. Ты не обязана ничего мне рассказывать.

— Я хочу рассказать. — Она смотрела на фотографию на книжной полке. — Мы возвращались домой от бабушки с дедушкой. Уже вечерело. Мы собирались пораньше поужинать. Я была на заднем сиденье, между моими братьями. Играла с куклой, которую мне только что подарили. — Она закрыла глаза. Хотела она вспомнить или забыть? Кристиан погладил ее руку. — Мама вскрикнула. Отец закричал. Огни фар летели прямо на нас. Братья легли на меня. Закрыли, защитили, как всегда. А потом этот звук. Удар, треск, звон бьющихся стекол. Все закружилось. Это длилось вечно…

Она дрожала. Кристиан отпустил ее руку, обнял ее и притянул к себе:

— Сейчас ты в безопасности.

Линн открыла глаза. Она была так беззащитна в эту минуту, что у него перехватило дыхание. Он хотел бы поцеловать ее. Целовать, пока эта боль не исчезнет, пока улыбка не вернется на лицо Линн…

— Я… в порядке, — сказала она почти шепотом. — Машина остановилась, все стихло. У меня все болело. Я хотела двинуться и не могла. Мои братья лежали на мне. Коул говорил, чтобы я лежала тихо. Он хотел успокоить меня, но его голос звучал все слабее. Он говорил, что кто-нибудь скоро придет и поможет нам. Этот кто-нибудь был врач скорой помощи. Но к тому моменту, когда он пришел, Коул уже не говорил. Не дышал. — В ее глазах блеснули слезы, и она вытерла их рукой. — Когда я поправилась, бабушка и дедушка забрали меня к себе, в Худ-Хемлет. Конец истории.

Скорее начало.

— И ты стала врачом скорой помощи…

— Я хотела помогать другим, как мне помогли когда-то.

— Ты удивительная, отважная женщина, Линн Томас. — Восхищение и уважение к ней росли в нем с каждой секундой. Он погладил ее по спине. — А тот врач знает, что ты пошла по его стопам?

— Да. Мы продолжали общаться. — Она моргнула. — Извини. Обычно я не веду себя так в чьем-либо присутствии.

Он отвел волосы с ее лица:

— Все в порядке.

Она посмотрела на него скорее робко, чем сурово:

— Ты — второй человек, которому я это рассказала.

— А первым был Полсон?

— Ник Бишоп.

— Вы были больше чем друзья.

— В течение пяти минут. Мы были очень молоды, но сумели понять, что нам лучше оставаться друзьями.

— Он и Ханна…

— Они были идеальной парой. Два человека не могут быть меньше похожи друг на друга. Ханна боится высоты, не любит бывать на природе. Но она сделала Ника счастливым так, как не мог бы никто другой.

— Даже ты?

Она почти засмеялась:

— Я бы не хотела и пробовать.

— Спасибо, что рассказала мне об аварии.

Линн подняла глаза на Кристиана.

Обнимать Линн казалось чем-то таким естественным, правильным. Он хотел поцеловать ее. Но не мог.

Сегодня ей нужен был друг, а не любовник. Кроме того, он обещал больше не целовать ее.

Глаза Линн стали темно-шоколадными, губы раскрылись. Она провела губами по его губам.

Волшебство. Фейерверк. Рай…

Она отшатнулась и покраснела:

— Извини.

— Все в порядке.

Линн встала и стала смотреть на ковер.

— Но я сказала тебе, чтобы ты больше не целовал меня, а сама…

Кристиан встал и поднял ее лицо за подбородок:

— Что, если мы попробуем придать этой комнате рождественский вид?

Глава 10

Встав на складной табурет, Линн прикрепила звезду к верхушке елки.

Она не могла поверить, что рассказала Кристиану историю гибели своей семьи. Как и Нику… Но тот заставил ее рассказать ему эту историю в минуту слабости, а на Кристиана она сама выплеснула все — как из пожарного шланга. И, что еще хуже, поцеловала его.

Кристиан был рядом, слушал, поддерживал ее. Когда они украшали елку, он заставил ее улыбаться, рассмешил. Он очень нравился ей.

Так что же теперь делать? Сделать вид, что ничего не происходит? Или начать работать в другой смене?

Полсон и О'Райен захотят выяснить, в чем дело. И шеф тоже. Он — тот самый врач, который спас ее, и она не хочет его разочаровывать.

— Елка выглядит потрясающе, — сказал Кристиан у нее за спиной.

Она спустилась на пол и сложила табурет:

— Благодаря тебе.

— Это работа всей команды.

Если бы… Линн сделала глубокий вдох, обернулась и улыбнулась.

Кристиан держал в руках мягкую игрушку — оленя.

— А где место Рудольфа? — Линн дотронулась до уха оленя. Его красный нос засветился, изо рта полилась песня «Я красноносый олень Рудольф». — Он заслуживает особо почетного места.

Линн как-то получила Рудольфа в подарок на Новый год.

— Обычно я ставлю его в ванной комнате.

— Пойдем, малыш, — сказал Кристиан игрушке. — Я отнесу тебя домой.

Линн накрыла крышками пустые теперь коробки из-под игрушек. В камине плясал огонь. Украшенный дом стал каким-то особенно уютным и романтичным.

Кристиан вернулся:

— Уже поздно. Мне пора домой.

Конечно, он не хочет этой романтики.

— Я достану твою куртку.

Кристиан пошел за ней вниз по лестнице. Она достала из шкафа его куртку и смотрела, как он ее надевает.

— Спасибо, что помог с каталогами и с елкой.

— Для этого и существуют друзья.

Линн открыла входную дверь. В прихожую ворвались снег и ветер.

— Буря началась раньше обещанного, — сказал он.

Она вдруг испугалась:

— Дорога сейчас, наверное, плохая.

Он сделал шаг к двери:

— Я ездил и по худшим дорогам.

Кристиан прошел мимо нее, и внутри у Линн все сжалось.

— Останься…

Он остановился. Его глаза широко раскрылись.

— Ты хочешь, чтобы я остался? — В его голосе слышались смущение и растерянность. Она и сама смутилась. — Чтобы провел ночь здесь?

Скверная идея. Очень скверная. Но…

— Видимость и дороги сейчас ужасны. Если с тобой что-то случится…

Прошел миг. Другой. Он закрыл дверь.

— Действительно, не стоит рисковать. Я останусь.

Она облегченно вздохнула. И тут же вновь напряглась. Она пригласила его остаться на ночь!

— У меня есть свободная спальня, — быстро произнесла Линн.

Кристиан ответил ей чарующей улыбкой:

— Кровать лучше, чем диван.

В воздухе повисло напряжение. Линн не возразила бы, если бы он лег в ее кровать. От этой мысли у нее пересохло во рту.

Их взгляды встретились.

— Давай назовем это ночевкой. У меня в машине сумка. Я сейчас вернусь.

Он вернулся со снегом в волосах. Но ему не было холодно. Скорее жарко. Он смотрел на Линн так, словно она была последним шоколадным печеньем в коробке и он очень хотел его съесть.

Она сглотнула:

— Тебе нужна зубная щетка?

Он удивленно поднял брови:

— У тебя есть и новые зубные щетки?

— Просто я недавно покупала себе. А их продают упаковками по шесть штук.

— Я буду очень рад зубной щетке.

Что происходит? Она уже больше года спит с ним во время дежурства на станции в одной комнате. Они не чужие люди. И это, конечно, не любовное приключение. И все-таки ее нервы вот-вот сдадут…

— Пользуйся всем, что тебе нужно.

— Включая тебя, если будут сниться кошмары? — спросил он.

— Ну, я… — Надо уйти отсюда. Уйти от Кристиана. — Я покажу тебе, где находится ванная и твоя спальня.

— Я следую за тобой.

Зазвонил телефон. Кристиан потянулся к ночному столику и тут же понял — звонит не его телефон.

Он с трудом открыл глаза. Он не в своей комнате. Ах да! Это гостевая спальня Линн.

Ветер шумел в вершинах деревьев, но ему было тепло и уютно в большой кровати. Лучше, если бы он был не один…

Мысли о Линн переполнили его, не давая снова заснуть.

Что происходит? Он больше года спал с ней в одной комнате во время дежурств. Должен был бы ее заметить. Особенно летом, когда она надевала майку и шорты. Да и какой мужчина не заметил бы ее прекрасной фигуры? Хотя все мужчины на станции делают вид, что не замечают.

Он повернулся на другой бок. Ему хотелось знать, думает ли она о нем. Может быть, заглянуть в ее спальню и посмотреть, спит ли она?

— Кристиан, — сказал знакомый голос.

Он приподнялся на локте. Велтон надеялся увидеть Линн в соблазнительном ночном наряде, но она была полностью одета, готовая встретиться с бурей снаружи.

— Что случилось?

— Извини, что бужу тебя так рано. Меня вызывают. Два подростка пошли кататься на лыжах и не вернулись. Их машина стоит на парковке.

— Что ты сможешь сделать в такую погоду?

— Они еще почти дети, Кристиан. Мы должны сделать что-нибудь.

— Я поеду с тобой.

— В машине не будет места. Хьюз берет несколько человек. — Она слабо улыбнулась. — Постарайся еще поспать. Будь как дома. Поешь что-нибудь.

Его пробрала дрожь от мысли, что Линн выйдет в такую погоду. Но Кристиан не мог просить ее остаться — у нее есть работа, она должна помочь людям.

— Когда ты вернешься?

— Представления не имею. Запри дверь, когда будешь уходить.

Но он не уйдет, пока она не вернется, целая и невредимая.

— Я лучше побуду здесь.

Кристиан точно знал, чего он хочет, — ее. Но для этого мало рождественского волшебства. Для этого требуется рождественское чудо.

* * *

Линн выбежала на улицу, закинула сумку в багажник машины Хьюза и закрыла дверцу. Снег кружил вокруг нее, бил в лицо, обдавал холодом спину. Оставалось надеяться, что пропавшие подростки нашли себе убежище на ночь.

Она забралась в машину и закрыла дверцу. Билл Полсон и Джек Портер сидели сзади.

— Привет, ребята. А где Морено?

— Желудочный грипп, — ответил Хьюз.

— А что здесь делает машина Велтона? — спросил Полсон.

Она застегнула ремень безопасности:

— Ездить в такую погоду опасно. Спокойнее было остаться на ночь.

Полсон покраснел:

— И под этим предлогом Велтон спал тут?

— Слушай, Полсон, — Хьюз повернул на шоссе, — уверен, ты сам пользовался такими предлогами.

— Но не с Томас, — ответил тот.

— Велтон не просил меня оставить его на ночь, — пояснила Линн. — Я сама его пригласила. У меня есть еще одна спальня.

— И что было дальше? — спросил Портер.

— Вообще-то это не ваше дело, но ничего не было. Мы встречаемся из-за рождественского праздника. По вашей милости, если вы забыли.

— Не защищай его. — Полсон выпятил нижнюю челюсть. — Я знаю Велтона. Уверен, он пытался что-нибудь сделать. Он вообще цепляется к каждой юбке.

— Я не ношу юбок, — напомнила Линн. — И говорю вам, ничего не произошло.

Хьюз мрачно улыбнулся:

— Ты, наверное, здорово отбрила его в ответ на его поползновения.

— Не было никаких поползновений. Ведь я — свой парень.

— Ты можешь найти себе кого-нибудь и получше Велтона, — сказал Полсон.

Линн знала, что Кристиан — не тот мужчина, который ей нужен. Он не мог дать ей то, чего хотела она, — постоянства. А она не могла дать ему то, чего хотел он, — связи без обязательств. И все-таки…

Кристиан не мог опять идти спать. Он понимал, почему Линн должна была поехать. Он сам стал пожарным, потому что хотел помогать другим. Но это не умаляло его беспокойства за нее.

Какого черта с ним происходит? Раньше он никогда не тревожился за Линн. Не стоило бы так тревожиться за женщину, которая пережила в горах куда больше приключений, чем он. И ведь у них даже нет романа. Он не ухаживает за ней. Они не целуются…

Он заглянул на кухню, поджарил пару яиц и хлеб. Потом сел за кухонный стол и стал смотреть в окно.

Снег еще шел, хотя уже не так сильно. Крупные, толстые, мокрые снежинки. Видимость отвратительная. И очень холодно.

Он тут, в доме, в тепле, а Линн… От этой мысли его пробрала дрожь. Да, она умная, сильная, но кто угодно может переохладиться и обморозиться.

У него пропал аппетит. Он мрачно ковырялся в тарелке.

Хотя… Любая радиостанция всегда сообщает, если что-нибудь случается в горах. Может быть, он сможет что-то узнать…

Но ни по радио, ни в Интернете не было никаких сообщений.

Кристиан мрачно вздохнул. Быть в положении ждущего не так-то весело. Неизвестность давила на него.

Наверное, его родные испытывали то же самое, когда они с Оуэном пропали в горах.

«Семья — это очень важно, Велтон. Ты должен что-то сделать. Пойти на компромисс».

Теперь он понимал, почему семья так много значила для Линн. У нее не было семьи. А у него была.

Он достал мобильный телефон и позвонил в дом своей бабушки. Спустя четыре гудка телефон перешел на автоответчик.

«Вы позвонили в дом Велтонов, — сказал приятный голос его бабушки. — Сейчас никого нет дома. Пожалуйста, назовите свое имя и номер телефона. Мы позвоним вам, когда вернемся».

— Это Кристиан. — Он вдруг смутился. Это его семья, даже если он некоторое время не чувствовал себя ее членом. — Я просто хотел сказать «привет». Узнать, как вы поживаете, ты и дедушка. Очень хочу увидеться с вами на обеде в честь рождественского волшебства. Поговорим позже.

Он отключился. Все заняло меньше минуты. Линн понравилось бы, что он позвонил. Но что теперь?

Ему надо было чем-то отвлечься. Он вернулся в спальню, собрал белье со своей кровати, взял в ванной полотенце и понес стирать.

Дверь в спальню Линн была приоткрыта. Кристиан толкнул дверь ногой.

Что за…

Веселая, мило отделанная спальня Линн разительно отличалась от остального дома. И от образа самой Линн. Кружева, цветы, розовые тона. Так женственно…

Что же это такое?

Она была своим парнем на станции, в горах, даже в городе. Суровая, лишенная эмоций. Такая Линн не стала бы спать в такой комнате.

И тут Кристиан вспомнил, как ласково она обращалась с детьми, вспомнил переполненную чувств женщину, которую обнимал прошлым вечером, женщину, которая так нежно поцеловала его. Именно такой Линн соответствовала такая спальня.

Какая же Линн настоящая?

Через несколько часов Линн вернулась домой. Усталая, промокшая, замерзшая. Машина Велтона все еще стояла у ее крыльца. Это ее удивило.

Но и обрадовало.

Она прижала ключ к двери гаража. Дверь открылась автоматически. Линн забросила свою сумку внутрь. Сейчас первым делом надо принять теплый душ и поесть. Вещи можно разобрать потом. Она сняла сапоги и вошла в дом.

Радио играло рождественские гимны. В воздухе стоял, запах томатов и базилика. Ох, как чудесно пахнет! Она поднялась по лестнице.

Кристиан стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюле. Сердце Линн замерло.

Он улыбнулся ей:

— Ну вот ты и дома.

Она изучала его и чувствовала — ей гораздо теплее, чем минуту назад. Ей никогда не было так хорошо дома.

— Мальчики нашли себе убежище на ночь. А когда встало солнце, сумели добраться до тридцать пятого шоссе, — сказала Линн.

— Есть хочешь?

— Зверски!

— Я совершил атаку на твой холодильник и шкафы и нашел все, что нужно для спагетти и тефтелей.

В груди у нее что-то сжалось. Кокоа обычно готовила что-нибудь к ее возвращению с заданий. Зои тоже. А теперь Кристиан…

— Спасибо, — пробормотала Линн, не желая поддаваться переполнявшим ее эмоциям. — Это как раз то, что мне нужно.

Он налил в чашку горячего кофе и протянул ей:

— Ты промокла.

Она кивнула. Сделала глоток.

— Прими поскорее душ, — сказал он. — Когда ты согреешься, можно будет поесть.

Она согрелась бы гораздо быстрее от пары его поцелуев. Но пары поцелуев недостаточно. Линн хотела большего, гораздо большего.

Глава 11

Следующие несколько дней дежурства на станции перемежались с работой в городе по подготовке рождественского праздника. В отношениях между Линн и Кристианом что-то изменилось.

Они не целовались, но случайные прикосновения, пожатия рук стали обычным делом. Если они не были вместе, что случалось нечасто, то звонили друг другу, обменивались посланиями. Не обсуждали только предстоящее событие.

Линн хотелось, чтобы все так и оставалось. Пока. Она хотела спросить Кристиана, не желает ли он поучаствовать в снежном пикнике в день Рождества вместе с ней и ее друзьями.

В четверг, за два дня до праздника, Линн отправилась с подругами за покупками в ближайший универмаг.

— Люблю девичники, то есть выходные дни. — Зои Хьюз оглядывала блестящие рождественские украшения и фонарики на потолке универмага. — Особенно если иду в магазин с подругами.

— Вот именно. — На Карли Портер были поношенный свитер и джинсы, но она весело улыбалась. — Мне нравится быть мамой, но у меня совершенно нет времени на себя.

— И не будет, пока твоя Николь не пойдет в колледж, — со смехом сказала Ханна.

Зои заговорщически улыбнулась Линн:

— У нас с тобой нет, по крайней мере, этой заботы.

— Ну не знаю, — сказала Линн. Где-то в глубине ее души что-то отозвалось болью, но она заставила себя улыбнуться. — Думаю, для тебя это ненадолго.

Карли подняла изогнутую дугой бровь:

— Ты и этот красавчик пожарный, кажется, очень сблизились.

Зои кивнула:

— Он очень мил.

— Конфетка, — добавила Ханна.

Линн посмотрела на каждую по очереди:

— Вы же замужние женщины!

Ханна рассмеялась:

— Правда. Но смотреть-то мы можем.

— Вот и я только смотрю, — сказала Линн. — Хотелось бы мне, чтобы мы не работали вместе над этим праздником.

— Скажи это Кристиану, — поддразнила Зои. — Он выглядит так, будто работает скорее над тобой.

Карли засмеялась:

— Детям он понравился. Они ждут не дождутся, когда вы вдвоем опять будете сидеть с ними.

Зои удивленно посмотрела на Линн:

— Вы с ним смотрели за детьми вдвоем?

— Нам надо было кое-что сделать, и мы решили, что, когда дети лягут спать, мы сможем поработать, — объяснила Линн.

— Он по уши в тебя влюблен, — заметила Карли.

Линн боялась надеяться…

— Ты думаешь?..

— Брось ты! — сказала Зои. — Ты знаешь этих ребят лучше всех. Мужчина не станет сидеть с детьми, если у него нет высших целей.

— Джек сидел для Карли, — парировала Линн.

— Джек был помешан на Карли, несмотря на ее шестилетнее отсутствие, — заметила Ханна. — Между прочим, дети сказали мне — вы с Кристианом целовались.

Линн залилась краской.

— Давай кайся, — засмеялась Зои.

Линн вспомнила губы Кристиана на своих губах, и ей стало жарко.

— Поцелуй под омелой. Больше ничего.

Зои вздохнула:

— Я помню, как Син в первый раз поцеловал меня под омелой. Омела должна была бы непременно украшать жилища круглый год.

— Это я его поцеловала.

Три женщины посмотрели на нее с удивлением:

— Ты?!

— Я хотела поскорее покончить с этим и собиралась лишь чмокнуть его в щеку, а он повернул голову, и поцелуй пришелся в губы.

Зои выпрямилась:

— И?..

— И разве мы не хотели посмотреть платья? — спросила Линн.

* * *

Линн вышла из примерочной кабинки в платье, которое, как ей казалось, идеально подходило для обеда и аукциона на празднике рождественского волшебства в Худ-Хемлете.

— Ну как, вам нравится?

Три пары глаз критически смотрели на нее.

У нее упало сердце.

— Я выгляжу толстой?

— Ничуть, — сказала Ханна. — Оно прекрасно подчеркивает твои формы.

Карли наморщила нос:

— Просто оно…

— Ты же идешь на рождественский праздник, а не на похороны, — перебила Зои.

— Черный цвет универсален, — заметила Линн.

— Черный цвет нуден. — Зои сделала жест рукой. — Отвернись.

Линн отвернулась.

— Я сейчас вернусь. — И Зои исчезла.

Линн посмотрела на себя в зеркало и вздохнула:

— Я не умею выбирать платья.

— Не волнуйся. — Зои вернулась с целой охапкой разноцветных блестящих нарядов. — У тебя есть я — спец в этом деле.

В воскресенье Кристиан, отдежурив смену, вышел со станции. На синем небе ни облачка. Чудесный день для их мероприятия.

— Погода великолепная. — Он посмотрел на Линн, которая шла к своей машине. — Мы непременно увидим рождественское волшебство.

— Ты же знаешь, как часто в горах меняется погода, — сказала она, закидывая сумку в машину. На ней были джинсы, красный свитер, полосатый шарф и колпак Санты. — Ты готов?

Кристиан был готов провести с Линн еще двадцать четыре часа. Он провел с ней предыдущие сутки, не считая выездов на вызовы. Но не готов был думать о том, что будет потом. По крайней мере, им еще надо добраться до Смит-Рок.

— Пошли.

Они пошли к Главной улице.

— Сегодня утром тут очень большое движение, — заметила Линн.

Но когда они повернули за угол, она охнула. Тротуары Главной улицы были буквально запружены народом. Группа хористов, одетых в костюмы времен королевы Виктории, пела рождественские гимны. На углу Главной и Первой улиц продавали жареные каштаны. Соблазнительный запах наполнял прохладный горный воздух.

— Да! — Кристиан ударил кулаком по ладони. — Это здорово!

Линн наморщила лоб:

— Праздник должен начаться только в десять.

— Обижаться никто не будет. Пошли. — Он взял ее затянутую в перчатку руку в свою. — Давай дойдем до информационной будки.

Торговцы и деловые люди Худ-Хемлета улыбались. У дверей кафе образовалась очередь. Еще одна очередь выстроилась у пивного бара, где сегодня продавали специальное рождественское пиво.

Линн сжала руку Кристиана:

— Просто поверить не могу.

— А ты поверь!

Когда они подошли к информационной будке, она осторожно высвободила свою руку из его руки.

— Вот они! — торжественно провозгласил Син Хьюз. — Чрезвычайные полномочные сопредседатели комитета.

— Придержи свои аплодисменты, — ответила ему Линн. — Нам еще предстоит работа.

Послышался звон колокольчиков.

Красивая черная лошадь везла украшенные зелеными гирляндами зелено-красные сани. Два висевших на красных лентах фонаря ритмично покачивались. Возница в плаще и цилиндре, казалось, только что сошел со страниц какого-нибудь романа Диккенса.

Рождественское волшебство. Кристиан не сомневался в его существовании. Если бы Линн могла заметить его! Почувствовать… Может быть, она сможет к концу дня…

Вечером Линн вошла в фойе городской ратуши, где должны были состояться обед и молчаливый аукцион. В блестящем голубом платье и серебристых туфлях она чувствовала себя сказочной принцессой. По настоянию Зои Линн распустила волосы, чего не делала никогда. Впрочем, украшений она тоже никогда не носила.

Успех этого дня превзошел все ожидания. Бочонки были переполнены игрушками. Даже автомобильные пробки на въезде в город не остудили всеобщего энтузиазма.

Она вошла в зал, украшенный белыми лампочками, усыпанными снегом елками, тюлевыми занавесями и серебряными звездами. Все выглядело волшебно! Благодаря спонсорам обеда — винодельческой фирме «Велтон Вайнерис» и компании «Цветы Худ-Хемлета».

— Ого, Томас! — О'Райен смотрел на нее с мужским восхищением. — Ты выглядишь… очень мило.

— Спасибо.

О'Райен продолжал смотреть на нее. Точнее, на ее грудь.

— Тебе бы стоило чаще надевать платья.

И куда бы она ни пошла, везде ей делали похожие комплименты. Красавчик Джонни Герхард, владелец базы и школы для сноубордистов, поинтересовался ее планами на новогоднюю ночь.

Комплименты придали Линн уверенности в себе. Может быть, Кристиан захочет провести праздники с ней?

Кристиан стоял в другом конце зала, такой эффектный в своем синем костюме, белой рубашке и галстуке. Она пошла к нему, лавируя между гостями.

Когда он увидел ее, его глаза широко открылись, лицо расплылось в улыбке.

— Ты выглядишь потрясающе!

Линн задрожала от удовольствия:

— Спасибо.

— Нет, тебе спасибо. — Его взгляд словно ласкал ее. — Так ты составила планы на Новый год?

Она лукаво улыбнулась:

— Возможно.

— Иди сюда. — Он провел ее шагов на десять вправо. — Ой, смотри, мы стоим прямо под омелой.

— Кристиан…

— Иди сюда, — настаивал он. — Это традиция.

Все смотрели на них. Линн смутилась. Она не любила быть в центре внимания, но ей очень хотелось почувствовать губы Кристиана на своих губах. Даже если придется целоваться публично. Никто ничего не скажет. Ведь это поцелуй под омелой…

— Давай, только быстрее!

Она раскрыла губы, он наклонился и коснулся их губами.

Искры. Опять. Такие яркие. Она едва не вскрикнула. Куда до них фейерверкам и новогодним салютам! Ничто не могло сравниться со сладостным чувством, которое дарил ей поцелуй Кристиана.

Его губы давили на ее губы с желанием и страстью. Она подалась вперед, стремясь быть к нему ближе.

Пламя. Но тушить его не надо. Она не против сгореть в нем.

А поцелуй длился и длился…

Кто-то кашлянул. Командир пожарных.

Линн резко отстранилась от Кристиана. Губы и щеки горели, сердце сильно билось. Чтобы успокоиться, она сделала глубокий вдох. Но это не помогло.

— Спасибо…

В его глазах было желание.

— Мы продолжим позже, когда вокруг нас будет поменьше зрителей.

Губы Линн дрожали. Она хотела одного: опять поцеловать Кристиана.

Она кивнула:

— Пора приступать к исполнению наших обязанностей.

Во время обеда Линн так и не поела — у нее не было на это времени. Она занималась благотворительным аукционом. Впрочем, ей особенно ничего и не хотелось — кроме поцелуев Кристиана.

У Линн было такое чувство, словно она летала, словно каблуки ее серебристых туфель не касались пола.

Ей нравилось чувствовать себя особенной, желанной, женственной — этой стороной своей природы она слишком долго пренебрегала, стремясь быть просто своим парнем.

— Вот это был поцелуй! — сказал ей Полсон. — Но ты знаешь Велтона…

— Я сказала ему, чего хочу! — Линн вскинула подбородок. — Он не стал бы меня так целовать, если бы не переменил мнение и не хотел того же, чего хочу я.

— Ты в него влюбилась…

— Да. Ты прав. — Ни с кем никогда Линн не испытывала таких чувств, как с Кристианом. — У меня сердце все еще колотится после его поцелуя.

Полсон поморщился:

— Ли…

— Я ценю твою заботу, Билл, правда, но все будет хорошо. Я знаю, что делаю.

Кажется, она его не убедила.

— Надеюсь, ты не разочаруешься…

Кристиан стоял с сестрой и ее мужем. Его бабушка, дедушка и Оуэн уехали. Его двоюродный брат хотел попасть домой пораньше — он все еще чувствовал последствия травм и ходил на костылях.

— С кем это ты целовался? — спросила его беременная сестра Бриана.

— С Линн Томас. — Кристиан выглядывал ее в толпе. Ему не терпелось опять встать с ней под омелой. — Она из той команды спасателей, которая нашла нас с Оуэном.

— Так это она? — удивился его зять Джефф. — Мы встречались, когда вас спасали. Она здорово работает.

«А еще лучше целуется», — подумал Кристиан и хмыкнул.

— Я думала, Келли навсегда отбила у тебя охоту к чему-либо серьезному, — заметила Бриана. — Приятно узнать, что я была не права. Линн будет с нами на Рождество?

Рождество проводят вместе только люди, связанные какими-то отношениями.

Кристиан поднял руки:

— Ну, сестричка, ты все не так поняла. Между нами нет ничего серьезного.

От одной мысли об этом воротничок его рубашки стал давить ему на шею.

— Но этот поцелуй…

— Всего лишь праздничный поцелуй под омелой, — объяснил он. — Линн прекрасно знает мое отношение к связям.

Но в глубине души Кристиан надеялся, что она примет его предложение о встрече Нового года. Может быть, согласится на что-то ни к чему не обязывающее, захочет просто развлечься, получить удовольствие…

Бриана нахмурилась:

— Знаешь, если ты не хочешь прожить жизнь как наш отец… Нельзя от всех убегать!

— Я ни от кого не убегаю.

Она посмотрела на него с сомнением:

— Ну, если ты так говоришь. Но ты же не хочешь навсегда остаться одиноким?

— Если я останусь одиноким, то, значит, таков будет мой выбор.

— Настоящий выбор — быть с теми, кого ты любишь. Твой выбор, Кристиан.

— Этот выбор означает пожертвовать чем-то. — Он посмотрел на часы. — Я найду тебя позже.

И он направился к аукционным столам.

— Велтон, — Полсон отвел его за одно из больших деревьев, украшенных белыми лампочками и красными бантами, — какого черта ты творишь с Линн?

Линн, а не Томас.

— Если ты имеешь в виду поцелуй…

— Все болтают об этом поцелуе. Даже шеф. — Глаза Полсона потемнели. — Оставь ее в покое. Линн не заслуживает, чтобы ее сердце разбил наглец, не достойный чистить ей сапоги.

Кристиан поднял руки так же, как когда говорил с сестрой:

— Сердце тут ни при чем, дорогой. Это был просто поцелуй.

— Возможно, это твое мнение, — Полсон понизил голос, — но Линн так не считает. У нее глаза блестят из-за тебя. Уладь это дело, пока ей не стало еще больнее.

— Хорошо, улажу. — Кристиан пожал плечами. — Но ты слишком тревожишься.

Через пятнадцать минут Линн подошла к нему, красивая, сияющая. Ее глаза блестели. Но это ничего не значило.

— Ну, — сказала она, задыхаясь, — ты был прав. Мы получили больше игрушек, чем нам надо.

— Здорово! — Кристиан поборол желание коснуться ее длинных волос. Ему нравилось, что она наконец распустила их. Они казались мягкими и шелковистыми. — Все обернулось лучше, чем я мог себе представить.

— Я знаю. — Линн словно светилась. — У меня самое рождественское настроение. И кстати, о Рождестве. Я подумала — не хочешь ли ты пойти с нами на снежный пикник в день Рождества? Мы ходим каждый год.

Приглашение на Рождество могло значить только одно: Линн хотела связи с ним. У Кристиана упало сердце. Полсон был прав. Бриана тоже.

Разочарование заставило его напрячься.

Линн Томас такая же, как все остальные. Она думает, что он сдастся и будет жить, как она хочет.

Ну уж нет! Он был с ней честен. Не его вина, что она не захотела слушать.

— В день Рождества я буду с моей семьей.

— Но это же только пара часов, — объяснила она. — Мы никогда не задерживаемся надолго, чтобы все могли вернуться к своим семьям.

Он не мог позволить, чтобы его заставили сказать «да». Ни по какому поводу.

— Нет, спасибо.

— Что ж, хорошо. — Линн избегала встречаться с ним взглядом. — Я видела тебя с твоими родными. Похоже, у вас все хорошо.

— Да, мосты наведены. — За это Кристиан должен быть благодарен ей. Но если бы он сказал что-то в этом роде, у нее могло бы создаться неверное впечатление. — Я показал деду пустующее здание магазина на Главной улице. Спросил, не хочет ли он открыть тут дегустаторскую и магазин.

— Я рада за тебя, Кристиан. — Но в голосе Линн не слышалось радости. Она выглядела несколько расстроенной. Но это не его дело. Лучше ее сейчас немного расстроить, чем потом причинить ей сильную боль.

— Спасибо тебе за отличную работу.

Ее лицо просияло.

— Это было общее усилие, почетный сопредседатель.

— Да, кстати. — Он переступил с ноги на ногу. — Я сделал все это, только чтобы вернуть долг тебе и всей команде спасателей, которая выручила нас с Оуэном. Теперь у тебя достаточно игрушек для раздачи, у ГСПСО — денег на новое оборудование. Мы в расчете.

Ее взгляд помрачнел. Она явно растерялась.

— Так все это — только способ вернуть нам долг? Но мы спасали тебя не для того, чтобы что-то от тебя получить.

— Ты сама говорила, что рада, как все получилось.

— Ты тоже так говорил. — Линн посмотрела ему в глаза. — А поцелуи под омелой… имели ту же цель?

— Это было приятно. — И тут же Кристиан понял, что это не вся правда. — Ты же знаешь, я не искал ни подружку, ни чего-то серьезного.

Ее лицо не выразило никаких эмоций.

— Да, ты ясно дал мне это понять.

Взгляд Линн устремился куда-то поверх его плеча. Он обернулся. Рейчел махала Кристиану веткой омелы.

Линн криво усмехнулась:

— Эта журналистка, кажется, пока не усвоила: ты не ищешь подружку на Рождество. — В голосе Линн слышалась явная обида.

Кристиан чувствовал себя негодяем, но так лучше. Может быть, на этом все кончится…

— Если целуешь девушку, это еще не значит, что она стала твоей подружкой.

Ее глаза потемнели.

Кристиану это не понравилось. Он тронул ее за руку, но она отдернула свою руку:

— Нет!

Такая ее реакция обеспокоила его.

— Эй, мы же друзья!

— Нет, новичок. Мы никогда не были друзьями. Друг не должен расплачиваться с другом за помощь. — От того, каким тоном Линн это сказала, он почувствовал себя самым отпетым негодяем. — Лучше бы ты подошел к Рейчел…

Он открыл рот, хотел что-то ответить, но Линн уже шла прочь.

Кристиан смотрел, как она уходит, и ему казалось, что его грудь вот-вот разорвется. Но что он мог сделать? Что сказать? Они хотели от жизни разных вещей.

— Кристиан! — Рейчел, в коротком блестящем красном платье, с веточкой омелы в волосах, возникла перед ним. — Теперь моя очередь целоваться с пожарным под омелой.

Линн по привычке сдержала себя. Ее лицо, когда она шла к выходу, не выражало никаких эмоций. В гардеробной она задержалась, чтобы забрать пальто и сумочку.

Ханна вышла из дамской комнаты и бросилась к ней:

— Ты куда?

— Домой.

— Но еще рано.

— Ну… — Ее голос сорвался.

Ханна взяла ее за руку:

— Что случилось?

— Ничего. Все. Я чувствую себя так глупо. — Она засопела. — Я не нужна Кристиану. Он просто хотел расплатиться с ГСПСО за спасение — свое и Оуэна.

— Я видела, как он тебя целовал…

— А сейчас он под омелой точно так же целует телерепортершу. Я… Мне не отдают предпочтения.

— Ли…

— Сама не знаю, почему я так расстроилась. Я как-то несоразмерно все раздуваю. — Она надела пальто. — Нас ничто не связывает. Мы просто поцеловались пару раз.

— Ты что-то чувствуешь к нему.

— Чувствовала. В прошедшем времени. — Одиночество ослабило ее, и она совершила ошибку. Больше это не повторится. — Мы с Велтоном сослуживцы. И только.

Глаза Ханны были полны сочувствия.

— Хочешь, я подвезу тебя домой?

Линн приехала на обед с Ханной и Сином, но могла дойти домой и пешком.

— Спасибо, но я уже овладела собой.

Ханна обняла ее:

— Позвони мне, если тебе что-нибудь будет нужно.

Линн вышла не оглядываясь. Однако, сделав несколько шагов по снегу в туфлях на высоких каблуках, поняла: дойти до дома пешком невозможно. Надо на чем-то доехать. Перед ней было одно-единственное транспортное средство — лошадь, запряженная в сани. Она кивнула вознице и забралась в сани. Возница протянул ей шерстяной плед, и сани помчались по Главной улице.

Нет, все-таки рождественского волшебства не существует! Если бы оно присутствовало в жизни, ей не было бы так скверно сейчас…

Глава 12

Наступил вторник. Линн приняла решение не подпускать к себе Велтона. Она уже большая девочка. Пора начать совершать взрослые поступки.

Она надела форму и приехала на станцию за пятнадцать минут до начала смены. Не так плохо, если учесть ее душевное состояние.

Она стояла и смотрела, как нагруженные игрушками пикапы выезжают со станции, чтобы развезти подарки нуждающимся семьям и благотворительным организациям.

— У тебя все получилось, Томас, — сказал Кристиан.

В груди у нее что-то сжалось.

— Ты тоже был в комитете. — Но она помнила, что он просто возвращал долг. На самом же деле его не волновали ни раздача игрушек, ни рождественский праздник.

На станцию вошла пожилая пара. Мужчина и женщина двигались медленно, словно боясь за свои слабые кости. Женщина несла в одной руке металлическую коробку, другой держала за руку мужчину. Они показались Линн знакомыми, и она тут же поняла почему. Женщина была ее пациенткой.

Она пошла им навстречу, радуясь, что может чем-то отвлечься.

— Добрый день. Я Линн Томас. Могу я что-нибудь сделать для вас?

— Я Мейбл Николс. Это мой муж, Эрл. А это для вас. — Рука женщины дрожала, когда она передавала коробку Линн. — Трубочки с орехами и шоколадное печенье. Я сама их испекла сегодня утром.

Линн улыбнулась:

— Мои любимые лакомства.

— Это очень скромная благодарность за то, что вы спасли жизнь моей Мейбл, — сказал Эрл.

— Вы хорошо выглядите, — сказала Линн. — Как вы себя чувствуете?

Зеленые глаза женщины улыбались.

— Теперь уже гораздо лучше.

Полсон, О'Райен и Велтон поздоровались с престарелыми супругами и отведали замечательное печенье.

— Я помню вас, — сказал Кристиан. — У вас был сердечный приступ.

Мужчина поцеловал руку жены с такой нежностью и обожанием, что у Линн перехватило дыхание, но она подавила желание взглянуть на Кристиана.

«Не поддавайся искушению!» — приказала она себе.

— Сегодня шестьдесят четвертая годовщина нашей свадьбы, — сказал Эрл. — Господь благословил нас шестью детьми, тринадцатью внуками и пятерыми правнуками. Я так благодарен за то, что любовь моей жены со мной в это Рождество. Ее не было бы здесь, если бы не все вы.

Он сказал это с такой любовью, что на глазах Линн выступили слезы. Но она прогнала их.

Супруги, еще раз высказав свою благодарность, ушли, держась за руки, как подростки, впервые ощутившие любовь.

В сердце Линн расцвела надежда. Может быть, и она сможет найти подобное?

— Видишь? — сказал Кристиан.

— Что?

— Они хотели отблагодарить нас за то, что мы спасли жизнь Мейбл. Я имел в виду то же самое, когда помогал собирать игрушки и устраивать рождественский праздник. Никакой разницы.

Линн резко повернулась к нему:

— Огромная разница, новичок. Благодарность Мейбл исходит из самого сердца, которое едва не перестало биться. Благодарность Эрла идет из сердца, которое не должно на Рождество оплакивать любимого человека. Но ты этого не поймешь, потому что ты просто не хочешь быть перед кем-то в долгу. Твое сердце тут ни при чем. Ты окружил его слишком крепкой броней. Ты боишься, что на тебя будут давить, что ты потеряешь контроль, и потому никому не позволяешь сделать тебе что-нибудь хорошее. Я могу сказать тебе только одно: преодолей себя, новичок!

И она ушла. Это их последняя смена. Они больше не будут работать вместе до Рождества. Возможно, она поменяется еще на пару смен, чтобы не видеть его до Нового года.

В четверг пивной бар был переполнен. В воздухе стоял запах пива и жаркого. Стены украшали еловые ветки с большими шишками и остролист. Из радио неслись рождественские песни, но шум голосов заглушал их.

Кристиан сидел рядом со своей кузиной Кейтлин, Оуэн — напротив них. На столе стояли бутылка пива и блюдо с солеными крекерами.

Оуэн огляделся вокруг.

— Бизнес процветает, — заметил он.

Кристиан кивнул:

— С самой субботы.

Кейтлин опустила крекер в особый фирменный соус, которым хозяин бара очень гордился.

— Должна отдать тебе должное, Кристиан. Ты знал, что делал, когда затевал это празднество. Дедушка сказал, ты показывал ему магазин?

Кристиан задумчиво смотрел в кружку:

— Да.

Оуэн наклонился вперед:

— Думаешь вернуться?

— Моя жизнь здесь.

Оуэн пристально посмотрел ему в глаза:

— А твоя семья?

— Вы все приехали сюда на Рождество.

— Ты находишься на работе десять дней в месяц, — не сдавался Оуэн. — У тебя остается много времени для работы на виноградниках.

Кристиан отпил еще глоток пива:

— Ты все уже подсчитал.

Кейтлин накрыла ладонью его руку:

— Мы знаем, что для тебя значит Худ-Хемлет. Но нам тебя не хватает. Дедушка и бабушка не молодеют.

— Мы сможем обсудить все это в Рождество. У нас будет достаточно времени. Я свободен и в канун Рождества, и на следующий день.

С другого конца зала послышался знакомый смех. Линн. Он посмотрел в ту сторону. Она сидела с Биллом Полсоном, доктором Калленом и Джонни Герхартом.

— Ой, — сказала Кейтлин, — кажется, это твоя горная спасительница. Та, которую ты поцеловал под омелой, к великому огорчению всех местных холостяков. Ли… как ее?

— Прекрасная Линн. — Оуэн осмотрелся. — Где она?

— Вон за тем столиком, с тремя красавчиками, — ответила Кейтлин. — Тяжело быть постоянно в обществе мужчин. И на работе, и на отдыхе.

Оуэн повернулся, чтобы лучше видеть.

— Тот, в спортивной рубашке, Билл Полсон. Парень в черном свитере — доктор Грей. Третьего я не знаю.

Кристиан посмотрел поверх кружки:

— Джонни Герхард.

— Такой же привлекательный, как и два остальных, — Кейтлин улыбнулась. — Пожалуйста, познакомь меня с ними. Они все смотрят только на Линн, но она ведь одна. С удовольствием возьму то, что она оставит.

Все мышцы Кристиана напряглись. Он повел плечами.

«Преодолей себя, новичок».

Она не знала, о чем говорила. Хотя это не важно. Ему не нужны романы. Томас вольна встречаться с кем хочет.

Оуэн встал со стула и подхватил костыли:

— Иду туда.

— Сядь, — сказал Кристиан.

— Она спасла мне жизнь. — Оуэн поправил костыли. — Я, по крайней мере, хочу поздороваться. Ты идешь?

Кристиан наполнил свою кружку:

— Я вижусь с ней на станции.

Вполне достаточно. Может быть, даже слишком.

Двадцать третьего декабря у дома Виллингхемов знакомо завыла сирена.

Линн схватилась за спинку кухонного стула. Ханна поставила около Линн тарелку с пирогом:

— Тебе хотелось бы быть с ними?

Линн представила себе Кристиана в машине. Глаза задумчивые, темные. Губы сжаты. Такой красивый. Такой серьезный. Такой чужой…

Линн отпустила спинку стула:

— И пропустить второй день рождения моего крестника? Ни в коем случае. Я очень рада, что Стен поменялся со мной дежурством.

Ханна воткнула в пирог две голубые свечки:

— Тебе опять придется работать в рождественскую ночь и утром на Рождество.

— Стен мечтает быть со своей семьей. — Линн не хотела просыпаться одна рождественским утром и всегда старалась дежурить на Рождество. Станция — ее единственный дом. Лучше быть там, чем одной.

— Я освобожусь достаточно рано, чтобы сходить в церковь и попасть на снежный пикник.

— Остин и Кенделл рвутся на этот пикник.

— В прошлом году не было Сина с Денали. Они расстроились.

— Зато в этом году будет и Зои.

— Наша маленькая компания разрастается.

Ханна вытерла руки о передник:

— Еще кто-нибудь присоединится к вам в этом году?

— Не знаю.

— А Кристиан?

Линн напряглась:

— Ничего не получится. Меня сбил с толку дух праздника и успех мероприятия. И только.

— А поцелуй под омелой?

— Это ничего не значит.

Ханна сфотографировала пирог:

— Ты уверена?

Линн вспомнила пожилую пару на станции:

— Абсолютно. Я теперь знаю, чего хочу.

— Чего?

— Встретить мужчину, которого полюблю, и выйти за него замуж. — Но этого не случится, пока она не переменит в какой-то степени свою жизнь. Представляться своим парнем было полезно, пока она завоевывала авторитет на работе. Но теперь ей нужно найти мужчину, который полюбил бы ее, а не созданный ею образ. — И это будет не Велтон, — добавила она грустно.

— На свете много мужчин, — сказала Ханна. — Не только те, что живут в Худ-Хемлете.

Теперь Линн уже не так хотела быть частью команды. Теперь она хотела быть половиной пары. Смеяться, помогать, всем делиться. С Кристианом…

В канун Рождества объявили штормовое предупреждение. Начавшийся утром снег не прекратился и вечером. Несколько членов семей тех, кто дежурил в смене А, решились, несмотря не погоду, разделить обед на станции со своими близкими. У Линн не было особого настроения праздновать, но улыбаться легче, когда рядом столько веселых лиц.

В десять вечера, как раз посередине классического рождественского фильма, раздались знакомые сигналы.

— Первая команда и третья машина, на выезд! Неожиданные роды. Хемлет-Хайтс, номер пять.

Линн быстро оделась, села в санитарную машину и посмотрела на Тьюкера, ее партнера по этой смене.

— Два часа до полуночи. Думаешь, у нас будет рождественский ребенок?

— Надеюсь, этот ребенок родится до полуночи, — усмехнулся ее напарник, выезжая со двора станции.

Есть много людей, родившихся на Рождество.

— Готов поклясться, многие из них предпочли бы родиться в другой день, — ответил Тьюкер, пристально следя при этом за дорогой: не легко вести машину в такую ночь.

Машина подъехала к дому номер пять и остановилась около парадной двери.

Парадная дверь открылась, из нее вышел мужчина.

Тьюкер взял медицинский чемоданчик:

— Да это же Велтон!

У Линн заныло в желудке. Велтон был последним, кого она хотела бы сейчас видеть.

— Рад, что вы приехали. Моя сестра Бриана рожает. Тридцать девять недель. Она не хотела портить рождественский вечер. Думала, у нее еще есть время. Первые ее роды длились семнадцать часов, но сейчас воды отошли неожиданно быстро и дело движется к развязке. — Он говорил очень быстро. Нервы. — Я думал, мне самому придется принимать ребенка.

Линн пошла за ним в дом. Куполообразные потолки вызывали в современном доме ощущение легкости и давали возможность огромной, в двадцать футов высотой, рождественской елке спокойно стоять посередине гостиной. А под елкой… Линн еще никогда в жизни не видела такого количества подарков.

— Как часто повторяются схватки?

— У нее уже начались потуги.

Значит, везти ее в больницу поздно.

— Где она?

— Наверху.

Линн вошла в большую спальню. На огромной постели лежала женщина лет тридцати. Около нее сидел мужчина и держал ее за руку. Оба выглядели очень испуганными. Ей захотелось подбодрить их.

— Здравствуйте, Бриана, Джефф. Я Линн Томас. Мы уже с вами встречались. Я врач скорой помощи службы спасения Худ-Хемлета. Это мой напарник, Дерек Тьюкер. Похоже, вы вот-вот получите рождественский подарок.

Бриана тяжело дышала. Ее лоб покрывала испарина.

— Я должна тужиться.

Линн надела перчатки:

— Позвольте мне сначала быстро осмотреть вас.

В зависимости от того, что она увидит, они отвезут женщину в госпиталь или примут роды здесь.

Кристиан встал рядом с сестрой, с другой стороны:

— Ты в надежных руках, сестричка.

Бриана застонала.

Линн увидела темечко головки ребенка. Ей приходилось принимать роды, но не так часто. Линн заставила себя улыбнуться:

— Похоже, ребенок появится на свет прямо здесь. Ты не против?

Бриана кивнула.

Тьюкер достал из сумки все необходимое и приготовил постель к появлению ребенка.

— Дай нам еще минутку, Бриана. — Линн обернула нижнюю часть тела роженицы простынями, сама надела очки и чистые перчатки. — Все в порядке, Бриана. — Она не обращала внимания на остальных. — Когда будет следующая схватка, тужься.

— Давай же, Бри, — сказал Джефф.

Головка подвинулась вперед. Пока все хорошо. Но пока Линн не увидит, что пуповина не обмотала шею ребенка, она не успокоится.

Еще схватка. Бриана тужится. Джефф и Кристиан подбадривают ее.

Головка вылезла наружу. Пуповины нет.

Линн вздохнула с облегчением:

— Теперь плечики.

После этого дело пошло легче, и буквально через мгновение она приняла на руки новорожденного младенца. На глазах у нее выступили слезы.

— Это мальчик.

Она обмыла и вытерла ребенка, который кричал во всю мощь своих легких. Добрый знак. Линн положила ребенка Бриане на грудь и накрыла обоих одеялом. Пока все разглядывали нового члена семьи, Линн убедилась, что у Брианы нет сильного кровотечения.

— Надо подготовить ее к перевозке в госпиталь, — сказала Линн.

Глаза Кристиана блестели.

— Спасибо тебе.

Она только кивнула, боясь, что проявит слишком много эмоций.

— Да, спасибо. — Бриана нежно смотрела на ребенка. — Мне кажется, Томас — хорошее имя. Как ты думаешь, Джефф?

— Великолепное, — согласился тот.

Чувства все-таки захлестнули Линн.

— Сп-пасибо.

С помощью членов бригады ребенка и мать быстро перенесли в машину.

Кристиан пошел вслед за Линн:

— Линн, подожди.

У нее нет времени на это. На него.

— Что?

— Ты была великолепна.

— Бриана все сделала сама.

— Когда завтра освободишься, проведи Рождество со мной.

Линн отшатнулась:

— Ты ведь проводишь Рождество со своей семьей.

— Но я хочу провести этот день и с тобой тоже.

— Да, конечно. — Она не могла ему поверить. — Но ведь ты ничего мне не должен за то, что я приняла роды у твоей сестры. Мне за это платят.

— Я не…

— Я должна поблагодарить тебя, Велтон. — Ей было не важно, что он хотел сказать. — Благодаря тебе я поняла, что хочу того, чем обладают эти старики, Мейбл и Эрл. На какую-то секунду мне показалось, что у меня это может быть с тобой. Но мы оба знаем: я обманывала себя. Видела то, чего нет. Я ищу парня, который хотел бы быть со мной потому, что любит меня. И такой есть. Где-то есть. И однажды я его встречу!

Запахло кофе. Линн открыла глаза. Половина лежанок в комнате отдыха была пуста. Кто-то захрапел. И вдруг она поняла…

Наступило рождественское утро.

Линн встала с лежанки. Она больше любила предвкушение Рождества, чем сам этот день. После того как они приняли роды, их вызвали еще только один раз. Спокойная ночь.

Внизу в носках ждали подарки. Все, кто был на дежурстве, что-нибудь да клали в носки. В этом году она положила в каждый носок маленький фонарик — подарок практичный, и леденец — подарок не столь практичный.

Полсон стоял с чашкой кофе в руках:

— С Рождеством, Томас.

— И тебя тоже. — Она налила себе кофе. — Что ты делаешь здесь в свой свободный день?

— Мама приготовила завтрак для всех вас.

— Очень мило с ее стороны.

Он подошел к окну:

— А снег так и валит.

Черт! Она отпила кофе из чашки.

— Завтра будет хорошо пойти на лыжах, но для сегодняшнего снежного пикника погода не совсем подходящая.

— Когда это небольшой снегопад останавливал нас?

— Это было до того, как к нам присоединились Кенделл, Остин и Вайатт, — напомнила Линн.

— Они крепкие детишки.

— Да, но все-таки, пожалуй, не стоит ходить так далеко. — Линн предлагала это с болью в душе. Больше всего она любила снежный пикник со всей компанией на Рождество. — Надо подумать о детях.

Из громкоговорителя раздались знакомые гудки.

— Вот вам и спокойное Рождество, — усмехнулся Билли.

Линн поставила чашку на стол:

— Рождество никогда не бывает спокойным.

И не важно, есть вызовы или нет.

Весь пол был покрыт лентами и оберточной бумагой. Племянники и племянницы Кристиана в новых пижамах, подаренных им прошлым вечером, торопились вскрыть подарки. Даже малышке Эмме, родители которой были в госпитале с ее новым братишкой, не терпелось рассмотреть то, что ей подарили.

Кто-то из детей протянул деду коробку, и тот прочитал надпись:

— Это от Кристиана. — Дед медленно снял обертку, открыл коробку и достал оттуда бутылку вина. И у него на глазах выступили слезы. — Ты делал свое собственное вино?

Кристиан кивнул:

— Дедушка, надо же мне было что-то делать в свободное время.

— А не только гоняться за хорошенькими девочками, — добавил Оуэн.

Кристиан пропустил слова брата мимо ушей.

— Букет был бы немного лучше, если бы у меня были лучшие бочки.

Дед взглянул на этикетку:

— Уверен, букет хорош. Мы попробуем его, как только разберемся здесь.

— Давай дождемся подходящего момента. — Бабушка погладила руку деда. — А сейчас пора вручить подарок Кристиану.

Эмма протянула Кристиану маленькую коробочку, завернутую в цветную бумагу и перевязанную яркой лентой.

— Дядя Кристиан, это тебе от бабушки и дедушки.

Судя по размерам, внутри был брелок для ключей или кошелек. Может быть, еще подарочная открытка. Практичный подарок, как всегда. Он развязал ленту.

— Разверни его, дядя Кристиан, — торопила Эмма.

— Разверни, разверни! — кричали остальные.

Кристиан, не желая разочаровывать детей, развернул подарок.

— Там коробка! — закричала Эмма.

Кристиан открыл крышку. Золотой ключ.

— Что это? — спросила Кейтлин.

— Ключ. — Кристиан взглянул на деда. — От чего этот ключ?

— От будущего, — ответил тот.

— Чьего будущего?

— Твоего. — Золотой ключ блестел, как яркая звезда. — На самом деле я должен был бы сказать — нашего. Это ключ от пустого магазина на Главной улице, который ты мне показывал, — продолжал дед. — Там можно сделать прекрасную выставку и дегустацию вин Велтонов. Можно даже организовать винодельческий сезон. Я не знал, что тебе все еще интересно… Но потом мне показалось, что ты захочешь принять участие.

— Ты открываешь здесь филиал своего дела?

Дед кивнул:

— Не думаю, что смог бы оторвать тебя от гор или пожарной станции, и поэтому решил привезти вино к тебе.

— А что ты хочешь взамен? — спросил Кристиан.

— Ничего, — ответил дед. — Я постоянно давил на твоего отца. Больше я так не хочу. Я доверяю тебе, Кристиан. Делай с магазином что хочешь. Если нужно, я тебе помогу.

Кристиан смотрел на ключ, и его переполняли чувства. Дед вовсе не собирается насильно заставлять его заниматься виноделием. Родные любят его. Теперь он уже жалел, что не участвует в семейном винодельческом производстве. Жалел, что перестал быть частью семьи.

— Спасибо, дедушка. Это здорово! — Это действительно здорово. Он сможет поступать как считает нужным. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты мог мной гордиться.

— Я уже горжусь тобой, — ответил дед. — И уверен, так будет и дальше.

Оуэн сел на диван рядом с Кристианом:

— Хороший подарок.

Кристиан посмотрел на ключ:

— Да…

— Ты, кажется, не очень радуешься.

Кристиан не хотел показаться неблагодарным:

— У меня есть о чем подумать.

— Дело в хорошенькой докторше?

— Я все испортил.

— Извинись.

— Она хочет серьезных отношений. Обязательств. Я не могу…

— Лучше пересмотри свою точку зрения на собственные обязательства. Ты только что взял на себя огромные обязательства перед дедом.

Кристиан продолжал смотреть на ключ:

— Она может не захотеть иметь со мной дело.

— Ты не узнаешь, если не попробуешь.

Кристиан поднялся, и Оуэн тоже встал.

— Ты куда собрался? — спросил Кристиан.

— Если она скажет тебе «нет», может быть, мне она скажет «да»? — Оуэн поправил костыли. — В противном случае мы сможем переживать наше горе вместе.

Рождество — веселое время на пожарной станции. Родственники дежурных приходят с подарками, садятся за стол вместе с ними. Но Кристиан не увидел машины Линн на парковочной площадке. Может быть, кто-то ее подвез? Оставив Оуэна в машине, он вошел внутрь.

Жены двоих пожарных из смены В готовили на кухне ланч.

— Что ты тут делаешь, Велтон? — спросил командир.

— Ищу Томас.

— Она ушла в церковь часа два назад.

Дьявол! И где теперь ее искать?

— Мне надо ее найти!

— Хочешь пойти с Томас и Полсоном на ежегодный снежный пикник? — спросил командир.

А ведь Линн звала его на снежный пикник в Рождество!

— Я не помню, где они собирались встречаться…

— Она, наверное, с Полсоном, но Джек Портер, Син Хьюз или Ханна Виллингхем должны знать.

— Спасибо. — Кристиан бросился к своей машине и выпалил Оуэну: — Она на снежном пикнике!

Оуэн вздохнул:

— Тебе известно, сколько подходящих мест в этих горах?

— Много, но я знаю, у кого спрашивать.

* * *

Полсон на его звонок не ответил. Они поехали к Сину и Зои Хьюз. Никого. Нет даже их лайки Денали. Джека и Карли Портер тоже не оказалось дома. Тогда они отправились к Ханне и Гаррету Виллингхем.

— Сейчас вернусь, — бросил Кристиан брату, вышел из машины, побежал по снегу к двери и позвонил.

Дверь открылась. На Ханне был тот самый красный с зеленым передник, который Линн надевала, когда они сидели с детьми.

— Кристиан?

— Мне надо знать, куда все отправились на снежный пикник.

Ханна вытерла руки о передник:

— Все или Линн?

— Ханна, пожалуйста, мне надо поговорить с Линн!

— Ты уже испортил ей Рождество…

— Я хочу извиниться. Может быть, она даст мне еще один шанс? Пожалуйста, скажи, где их искать.

— Мне проще показать тебе. — Она сняла передник. — Кенделл и Остин там, с Джеком и Карли. А мы с Гарретом сидим с Тайлером и Николь.

К двери подошел Гаррет:

— Что тут происходит?

Ханна протянула ему передник:

— Я поеду с Кристианом. Скоро вернусь.

Гаррет удивился, но сказал только:

— Хорошо.

С неба падали крупные снежинки. Ханна пошла к машине Кристиана:

— Нам лучше поторопиться. В такую погоду они могут уйти раньше.

Она села на заднее сиденье рядом с Оуэном:

— Меня зовут Ханна.

— А я — Оуэн Велтон Стайлер.

— Поезжай по двадцать шестому шоссе, сверни на дорожку у парковочной площадки. Она ведет к другой маленькой парковке. Они там рядом.

Кристиан включил мотор:

— Спасибо, Ханна.

— Рано меня благодарить. — В ее глазах было беспокойство. — Ты знаешь, что собираешься сказать Линн?

— Думаю начать со слова «извини».

— А потом? — спросила Ханна.

— Что я раскаиваюсь, что я… — Он сжал руль. — Я не знаю, что сказать ей потом…

— Так у тебя ничего не получится, — заметил Оуэн.

— Скажи ей все, что у тебя на сердце, — посоветовала Ханна, — и надейся, что рождественское волшебство тебе поможет.

Снежный пикник удался. Денали, лайка Сина, бегала между людьми, стараясь стащить вкусный кусочек. Дети развлекали всех, распевая рождественские гимны.

Линн заставляла себя петь вместе с остальными. Это их традиция. Каждое двадцать пятое декабря… И в этом году все здесь. Ей должно было бы быть весело.

Линн оглядела своих друзей. Малыш Вайатт уснул на руках у Тима. Рита, жена Тима, осталась дома — надо повозиться на кухне. Она так поступает каждый год, потому что не выносит холода. Джек и Карли стоят рядом. С первого взгляда понятно, как они любят друг друга. Зои прислонилась к Сину. Хрестоматийно идеальная пара.

У Линн сжалось сердце. Она хотела найти такую любовь. Но она не похожа ни на Зои, ни на Карли, ни тем более на Риту.

Да и такие мужчины, как Син, Джек или Тим, встречаются редко. Хотя у нее никогда не было романа ни с одним из них, даже когда они ходили в холостяках. Но любовь заставляет людей понять, что действительно важно в жизни, а что нет.

А Кристиан хочет одного — быть свободным. Свободным от обязанностей и обязательств.

Глава 13

Внедорожник Полсона и пикап Сина Хьюза, присыпанные свежим снежком, стояли на парковочной площадке.

Кристиан вздохнул с облегчением и припарковался рядом:

— Они здесь!

— А где машина Линн? — спросил Оуэн.

Действительно, красной машины Линн не было видно.

Кристиан напрягся:

— Не знаю. Она могла приехать с кем-нибудь. — Он поставил машину на тормоз. — Оставайтесь здесь, в тепле.

Ханна отстегнула ремень безопасности:

— Я пойду с тобой.

— И я. — Оуэн открыл дверцу.

Кристиан выключил мотор и вышел из машины.

Ханна указала на группу сидевших у костра людей в теплых куртках и шапках:

— Вот они!

Кристиану хотелось увидеть Линн как можно скорее, но он подавил желание броситься вперед бегом. Он шел, и снег забивался за отвороты его брюк.

Полсон первым заметил его:

— Что ты тут делаешь, Велтон?

Двое мужчин обменялись взглядами. Зои и Карли тоже.

Кристиан всмотрелся в сидевших перед ним людей. Линн здесь не было. У него упало сердце.

— Дядя Кристиан! — Кенделл и Остин, красноносые и розовощекие, радостно улыбались ему. — С Рождеством!

— И вас с Рождеством! — с улыбкой ответил Кристиан.

Подошла Ханна:

— Всех с Рождеством!

— Мама! — закричали дети.

— Я ищу Линн, — сказал Кристиан.

Сидящие у костра опять обменялись взглядами.

Что ж… Он получает то, что заслужил. Он обидел Линн, а они — ее друзья.

— Она уехала, — объявила Кенделл.

Ханна положила руку на плечо Кристиану:

— Кто-нибудь знает, куда она поехала?

— Ей надо было куда-то съездить, но куда именно, она не сказала, — ответил Полсон, вставая.

— Наш городок маленький, — сказала Ханна с состраданием в голосе. — Ты найдешь ее.

Кристиан кивнул. Он не намерен сдаваться.

— Извините, но мне не стоит задерживаться здесь надолго, — сказал Оуэн, зевая.

— Я вас подвезу, — предложил Син Хьюз.

Тим Морено держал на руках спящего ребенка:

— Я тоже могу вас подвезти.

— Отвези Вайатта домой спать, — сказал Син.

Тим пошел к парковочной площадке, держа лыжные палки под мышкой.

— Я поеду с Карли, Джеком и детьми, — сказала Ханна.

— Надеюсь, ты найдешь ее, Кристиан, — сочувственно произнесла Зои.

Он тоже надеялся на это.

— С Рождеством! — Линн положила еловую ветку с шишками на могильный камень, под которым покоилась ее семья. — Я люблю вас. — Ее глаза наполнились слезами, но она не стала их сдерживать. — Я скучаю по вас.

Но это было уже не то раздирающее сердце чувство, которое она испытывала на Рождество первые несколько лет без родных. Раньше Линн часто приходила сюда. Подумать. Поговорить. Теперь ей это уже не было нужно. Она приходила только раз в году. Несколько часов в году она позволяла себе быть самой собой. Но сейчас нескольких часов было недостаточно.

— Не знаю, удивились ли бы вы, если бы узнали, какой я теперь стала. Не уверена, что смогу держаться долго. Мне нужно… больше. Семья. Как та, которая у меня была.

— Надеюсь, еще не поздно.

Порыв ветра раскачал ветки деревьев. Это звучало почти как шепот:

— Лили…

Она замерла. Так ее называли только ее родные и Ник. И все они лежат тут.

Линн огляделась. Никого. Она облегченно вздохнула. На минуту ей показалось — она увидела призраки прошедших рождественских дней.

— Лили.

На сей раз ее имя прозвучало четко. Она обернулась.

Кристиан шел к ней по снегу с полной паунсеттий коробкой в руках. Какой он красивый!

Он остановился перед ней. Она вскинула подбородок:

— Откуда ты узнал, что я тут?

— Рождественское волшебство.

— Да, вероятно, но…

— Давай положим это на место. А потом сможем поговорить.

Кристиан положил по паунсеттии с каждой стороны камня. Еще четыре паунсеттии остались в коробке.

— А эти для кого?

— Для твоих бабушки и дедушки, для Ника Бишопа и Иэна Гарфилда.

— Как ты…

— Покажи мне, где они спят.

Линн провела его к могиле бабушки и дедушки. Она уже положила на нее еловую ветку.

— Им было уже за семьдесят, когда они взяли меня к себе. И умерли через две недели один после другого, когда мне только исполнилось восемнадцать лет. Мне кажется, они старались оставаться в живых до тех пор, пока я не смогла бы сама о себе позаботиться.

— Восемнадцать — еще очень немного.

— Да. Я даже не успела закончить школу.

— Они гордились бы, если бы узнали, кем ты стала.

— Надеюсь. — Ее бабушка и дедушка сделали для нее все, что могли. — Я старалась не мешать им и быть хорошей. В основном у меня получалось.

— В основном?

— Если не считать того, что я вопреки разуму связалась с ребятами.

— И они стали твоей семьей.

Она хотела уже сказать «да».

— Ник, Джек и Билл очень долго были для меня чем-то вроде семьи. — Но она хотела большего. — Они говорят, что я — свой парень. Когда происходило что-то действительно серьезное, я должна была оставаться с их женами, подружками и детьми. Я очень старалась быть одной из них, но все-таки я женщина…

— Я рад, что ты женщина.

Она выпрямилась:

— Я тоже.

— Так с кем ты собираешься провести Рождество сегодня? — спросил Кристиан.

— Ни с кем, — призналась она.

— Предпочитаешь быть одна?

— Нет. Но не беспокойся. Ник всегда приглашал меня, так что я не была одна.

— Только с тех пор, как погиб Ник, прошло восемь лет…

— Кокоа была со мной три Рождества.

В глазах Кристиана мелькнул гнев.

— Это несправедливо.

— Но никто не виноват. Когда Ник погиб, многое изменилось. Каждому пришлось бороться со своим горем. Карли и ее родители уехали. Джек много времени проводил с Ханной, помогал ей с детьми. Тим незадолго до этого встретил свою будущую жену и был влюблен по уши.

Кристиан протянул ей одну из оставшихся паунсеттий:

— Это для Ника.

Она подошла к могиле и положила цветок на землю.

— Ник любил Рождество. Каждый декабрь носил колпак Санта-Клауса. Даже когда мы уже были старшеклассниками. Он был очень похож на моего старшего брата Коула…

— И поэтому звал тебя Лили?

Она кивнула:

— Он был славный парень. Всегда точно знал, когда мне нужен друг или старший брат.

Кристиан взял последнее растение:

— А где Иэн?

— Его родители не захотели, чтобы он лежал здесь, в горах.

Кристиан положил цветок у могилы Ника:

— Они, вероятно, вместе.

Линн спрятала затянутые в перчатки руки в карманы:

— Спасибо, что принес цветы. Но я не знаю, зачем ты это сделал и зачем сюда пришел. Ты ничего мне не должен.

— Я знаю, но я хотел тебя видеть.

Ее сердце забилось быстрее.

— На Рождество?

— Я примчался на станцию, но ты уже уехала. В конце концов я добрался до снежного пикника.

— Никто не знал, куда я поехала.

— Я знал, — сказал Кристиан. — Но поначалу здорово растерялся. Даже пришел в отчаяние. А потом сообразил, где тебя искать. Но я не хотел приходить сюда с пустыми руками и заехал в центральный универмаг. — Он показал на паунсеттии.

— Но универмаг сегодня закрыт!

— Я позвонил мистеру Фримену.

— Ты приложил столько усилий…

— Ты их стоишь. Как ты правильно заметила, пришло время преодолеть себя. — Он взял ее руку в свою. — Идем!

Кристиан повел Линн в дальний конец кладбища. Сапоги вязли в снегу. Тропинку окаймляли высокие деревья. Линн не представляла себе, куда они идут.

Он остановился на поляне, окруженной заснеженными елями. Просто зимняя сказка.

Кристиан сделал глубокий вдох:

— Извини, я был таким ослом…

Значит, он хочет извиниться. Поэтому и принес цветы, и привел ее сюда.

Линн почувствовала разочарование.

— Извинения приняты. — Она смотрела на заснеженную ветку, на необычную большую снежинку, которая очень тихо падала вниз, на землю. — И спасибо за цветы. Мы теперь больше чем в расчете.

— Это не попытка вернуть тебе долг, Линн. Пожалуйста, попробуй понять. Мне всегда ставили условия, давили на меня, чтобы я делал то, что хотят другие. Поэтому я хотел выбирать сам, держать все под своим контролем. — Он взял ее руку. — Ты показала мне, что я зашел слишком далеко. Привязанность к кому-то — это не давление, не обязательство. Ты можешь меня простить?

У Линн сдавило горло. Она отогнала готовые выступить слезы.

— Я прощаю тебя, — тихо произнесла она. — Мне жаль, что я была так… эмоциональна. Я так долго скрывала эту сторону своего характера и вот не сдержалась…

— Пожалуйста, не считай, будто должна что-то сдерживать со мной. Ты — самая деловая, самая самостоятельная женщина, какую я когда-либо встречал. Тебе никто не нужен. Я тоже думал, что мне никто не нужен, и старался быть независимым, но это не лучшая дорога в жизни. Мне нужна ты. Я хочу делить жизнь с тобой.

— Как друг?

— Больше чем друг.

— Ты хочешь, чтобы у тебя был кто-нибудь, кого можно целовать в новогоднюю ночь?

— Ты хорошо меня знаешь, — признал он с сожалением. — Но я не хочу целовать кого-нибудь. Я хочу целовать тебя. А еще я хочу целовать тебя в День святого Валентина и святого Патрика, на Пасху, Четвертого июля, в Хеллоуин, в День благодарения, на Рождество — и все это в течение ближайших, скажем, шестидесяти четырех лет… Я люблю тебя, Лили.

Ее сердце остановилось на миг. Может быть, на три.

— Ты меня любишь?

— Мне кажется, я влюбился в тебя в тот момент, когда ты появилась в снежной пещере. Никогда никого я не был так рад видеть. Правда, тогда у меня было легкое переохлаждение… Но я должен был все понять в ту минуту, как поцеловал тебя на кухне под омелой.

Линн не верила своим ушам:

— Я…

— Да, я моложе тебя и иногда веду себя как идиот, но я учусь на своих ошибках. Если я кому-нибудь могу доверять в этом мире, так это тебе. У меня никогда не будет таких чувств ни к кому другому, потому что никто другой не отдает так много, так мало прося взамен. Я не хочу терять тебя. Мне не важно, что будут говорить другие. Если ты хочешь меня, скажи только слово. Я твой.

Это было больше, чем она могла себе представить. Больше, чем самые смелые ее мечты…

— Слово, — сказала Линн, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. И вложила в этот поцелуй все свои чувства, все сердце. — Я хочу тебя. Ты мне нужен. Я люблю тебя.

— Я полюбил женщину, которая знает, чего хочет, и не боится это сказать. — Кристиан улыбнулся. — Выходи за меня. Ой, я забыл кое-что. — Он взял ее руку, опустился на одно колено и достал из кармана пластмассовую коробочку. Внутри было игрушечное колечко. — Ты выйдешь за меня, Лили?

Этого не может быть! Сейчас она проснется и окажется на станции. Но она чувствует, как снег падает ей на лицо, чувствует холодный воздух…

— Ты серьезно?

— Совершенно серьезно. — Он показал ей пластмассовое колечко. — Сойдет пока. На Рождество все ювелирные магазины закрыты. Пришлось взять вот это.

Она все еще не могла поверить:

— Но ты не хотел проводить Рождество с подружкой.

— Нет. Но с невестой — совсем другое дело. Конечно, я не тяну тебя на аркане под венец. Ты можешь уйти в горы, и я никогда тебя не догоню… Мы оба закрылись друг от друга, Линн, а теперь должны рискнуть, как рискуем каждый день на работе. Должны поверить друг другу и больше не терять времени. Давай не будем бояться жить так, как хотим.

Она смотрела ему в глаза и не могла оторваться. Они светились любовью.

— Ох, Кристиан…

— Я — пожарный. Меня учили гасить огонь. Но огонь, который горит тут, — он ударил себя в грудь, — зажгла ты, и я не хочу его гасить. Что скажешь, Лили? Ты будешь моей женой?

Линн улыбнулась:

— Называя меня так, ты еще не гарантируешь себе победы. Ты понимаешь, что я не свой парень?

— Конечно. Ты женщина. Любишь розовый цвет, изящные вещицы. Цветы и кружева.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел твою спальню. Она смутила меня.

— Еще бы! — Линн засмеялась. — В детстве я воображала себя принцессой. Когда моя семья погибла и я приехала в Худ-Хемлет, мне надо было куда-то вписаться. Куда угодно. Я очень тосковала. Когда я познакомилась с Биллом, Джеком и Ником, они напомнили мне моих братьев, и я захотела, чтобы они стали моими друзьями. И сделала все, чтобы стать своим парнем. Так я попала на станцию.

— Понимаю. — Кристиан погладил ее щеку.

— Мой ответ — да. Я выйду за тебя, Кристиан.

Он поцеловал ее в губы:

— С Рождеством, Лили.

— С Рождеством, Кристиан. — Она положила руку ему на грудь и почувствовала, как бьется его сердце. — Может быть, рождественское волшебство все-таки существует в Худ-Хемлете?

Примечания

1

Чикен масала — курица в специях, блюдо индийской кухни. (Примеч. ред.)

Content

Мелисса Макклон
Навсегда с тобой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания